Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 10565
автор: yisandra
бета: мушка комарова

Этот многострадальный учитель, цветочек протагониста и Божественная Жаба Нестерпимого Одиночества

саммари: Шэнь Юань изо всех сил старается не сорвать цветочек Бинхэ, несмотря на необходимость заняться с ним сексом во имя спасения жизни. Прямолинейная примитивность постельных сцен «Пути гордого бессмертного демона» против просвещённой изобретательности интернет-пользователя 21 века – кто победит?
примечания: Гиперсексуальность, секс-марафон, грубый (неумелый) секс, секс в разных позах, восхищение телом, мат
предупреждения: ПОВ, первый раз, отношения "учитель/ученик", смена позиций, афродизиаки, секс-пыльца, секс на свежем воздухе, трахнись-или-умри, вынужденный секс, сексуальное просвещение, неловкий оральный секс


— Учитель... — пробормотал Ло Бинхэ, даже не пытаясь подняться с мокрой земли. — Учитель, этот ученик странно себя чувствует...

Голос его подрагивал, а на лице расцветало всё более заметное выражение полной растерянности.

«Конечно, ты странно себя чувствуешь! — мысленно возопил Шэнь Цинцю. — Как ещё можно себя чувствовать после того, как вдоволь побултыхался на мелководье в обнимку с тварью, которая совершенно не случайно носит имя Божественная Жаба Нестерпимого Одиночества

Внешне он старался сохранять привычную невозмутимость. Этому здорово помогало то, что, в отличие от своего непослушного ученика, он не нарушал техники безопасности и уберёгся от контакта как с водой, так и с токсичной слизью.

— Как видно, ученик не счёл нужным удержать в памяти предостережение этого учителя ни в коем случае не прикасаться к Божественной Жабе, — сухо произнёс Шэнь Цинцю, медленно обмахиваясь веером.

В душе его в этот миг царил сумбур — он отчаянно копался в памяти, с нарастающим ужасом понимая, что более-менее помнит арку с Божественной Жабой и ничего хорошего она никому из них не сулит.

В «Пути гордого бессмертного демона», трижды проклятой дерьмовой книжонке дерьмового автора, о бока Божественной Жабы неосторожно обтёрлась во время сражения хорошенькая заклинательница, разумеется, праведная и девственная, с грудью не менее третьего размера. К несчастью, вторая часть имени Жабы имела прямое отношение к действию её слизи: человек, соприкоснувшийся с ней открытой кожей, незамедлительно начинал сгорать от вожделения, и если не находил мужчину, готового протянуть ему, так сказать, руку помощи, то быстренько чах и дох, предварительно стерев руки до костей в безуспешных попытках избавиться от снедающего его жара.

Разумеется, прелестная заклинательница не погибла — её спас случайно проходивший мимо Ло Бинхэ, после чего милостиво взял в гарем, где любил крепко и беззаветно — ровно до появления следующей «сестрички».

В грёбаной писанине Самолёта Пронзающего Небеса вообще любые проблемы решались па-па-па с главным героем.

И всё бы хорошо, да только в данный момент именно главному герою требовалась помощь! Это он сидел на земле, мокрый, как брошенный под дождём щенок, и красный, как помидор, неловко прикрывал подолом стояк и испуганно таращился на своего многострадального наставника! Который понятия не имел, как такое вообще возможно — разве протагониста не должен защищать сияющий ореол?! Система, объяснись!

Сюжетная арка «Любовь или смерть» активирована. Внесены изменения в основной квест, — немедленно раздался механический голос Системы. — Выполните задание «Сорвать цветочек протагониста», чтобы получить возможность продолжать свою деятельность, а также разблокировать новые сюжетные линии и получить доступ к скрытым наградам.

«Что?! Нет! — мысленно взвыл Шэнь Цинцю. — Я могу отказаться?»

Нет, — бездушно ответила Система. — Задание принято автоматически. Отказ выполнить его приведёт к гибели протагониста и, как следствие, прекращению деятельности Системы. Пользователь будет возвращён в свой мир.

«...где я мёртв, спасибо, что напомнила! — тут Шэнь Цинцю спохватился. — Погоди, как это „гибели протагониста“? Он же не умрёт на самом деле?! Это бессмысленно, он же главный герой!»

Удачи, пользователь, — отозвалась Система и замолкла.

— У-учитель... — между тем подал голос Ло Бинхэ. Похоже, вид молча и с недовольным выражением лица пялящегося на него Шэнь Цинцю выбил юношу из колеи окончательно. — Этот ученик виноват... он заслуживает наказания. Но учитель, этому ученику как-то... очень нехорошо...

Шэнь Цинцю с усилием заставил себя успокоиться и машинально прикрылся веером до бровей, прячась от умоляющего взгляда влажных чёрных глаз.

— Этот учитель обдумает наказание позже, — медленно произнёс он, отчаянно соображая.

Как ни крути, в словах Системы сложно было отыскать двойной смысл. Очевидно, единственный способ спасти Бинхэ и пройти дурацкое задание — это обеспечить ему секс. Как это сделать, учитывая, что вокруг на много ли — непроходимые леса, до Цанцюн, где будущего повелителя демонов, возможно, ждёт одна-две влюблённые девушки, лететь не меньше трёх дней — и это если бы «больного» вообще возможно было в таком состоянии взгромоздить на меч! Будь это всё ещё «ПГБД», из-за кустов уже выпрыгнула бы жаждущая бескорыстно спасти милого юношу демоница или опытная дамочка постарше, но с появлением в этом мире Шэнь Юаня все наличные демоницы и дамочки, видимо, взяли отпуск, и Система так и норовила закрыть любые сюжетные дыры многострадальным телом трансмигранта!

— Бинхэ, у тебя есть возлюбленная? — как мог деловито осведомился Шэнь Юань из-за прикрытия веера. Насколько он представлял себе временную шкалу «ПГБД», к этому моменту Ло Бинхэ уже должен был сделать своей Нин Инъин и, возможно, Лю Минъянь. Может, сюжетная магия всё-таки сработает, и нужная девушка явится? Например, окажется, что она всё это время тайно следовала за ними, не в силах расстаться с любимым?..

Ло Бинхэ покраснел ещё сильнее, хотя только что казалось, что это невозможно.

— Нет, учитель, как вы могли подумать! — пылко замотал он головой.

— Х-м-м, — с сожалением протянул Шэнь Юань. В голове его громыхал тревожный набат, пока он обречённо смирялся с жестокой истиной: срывать цветочек протагониста придётся ему самому. Собственными, если можно так сказать, руками.

...А впрочем, почему бы и не руками? Это в убогом романе Самолёта полноценным сексом считалась только банальная пенетрация членом в вагину (на крайний случай — в анус), а вот Шэнь Юань, просвещённый пользователь интернета двадцать первого века, прекрасно сознавал, что сексом технически можно назвать любое совместное сексуальное действие, в котором хоть одна сторона достигла удовлетворения. Может, вообще хватит наблюдения за мастурбацией?

Немного приободрившись от этой мысли, Шэнь Юань опустил веер и по возможности твёрдо посмотрел в покрасневшие глаза протагониста.

— Бинхэ, — сказал он своим лучшим Спокойным Голосом Человека, Твёрдо Знающего, Что Надо Делать. — Слизь Божественной Жабы Нестерпимого Одиночества смертельно опасна. Единственный способ спастись — разделить ложе с другим человеком, — он видел, как глаза ученика комично округлились, но не позволил себе сделать паузу. Нельзя было останавливаться, иначе он не был уверен, что найдёт силы продолжать, да ещё и убедить в своих словах Бинхэ. — Этот учитель сожалеет, но в таком удалении от людских поселений у меня нет другого выбора. Я не могу позволить моему ученику умереть столь безвременно и нелепо.

Ло Бинхэ попытался что-то сказать, но Шэнь Юань не позволил ему, чуть повысив голос:

— Ты пострадал по собственной неосторожности, но неосторожность учеников — вина учителя. Я возьму на себя ответственность, — и, подкрепив свои слова указующим жестом веера, добавил. — Разденься, Бинхэ.


***



Разумеется, вместо того чтобы сделать, как велено, Ло Бинхэ принялся мотать головой, мямлить и отпираться, а потом вообще сиганул в озеро, где, стоя по грудь в воде, продолжал неубедительно заверять учителя, что ему уже полегчало.

Шэнь Юань услышал, как затрещали планки слишком сильно стиснутого веера, и усилием воли заставил себя расслабить пальцы. Будто ему самому не хочется куда-нибудь сигануть и избежать этой кошмарной ситуации! А он должен тут стоять как идиот и уговаривать этого великовозрастного ребёнка!

— Этот Шэнь не припоминает, чтобы когда-то поощрял у своих учеников непослушание, — процедил он, не сдержав раздражения. Ещё немного, и у него точно начнёт дёргаться глаз. — Что за отвратительная манера чуть что прятаться в воде? Сейчас же вылезай и не позорь меня! Неужели ты и впрямь желаешь вынудить своего учителя снова лезть за тобой в озеро?

— Нет! — чуть не плача ответил Ло Бинхэ и жалобно ссутулился.

Шэнь Юань постарался успокоиться и, немного поразмыслив, зашёл с другой стороны:

— Я прекрасно понимаю, что ты предпочёл бы лишиться невинности с прекрасной девушкой, а не с этим старым учителем, — произнёс он. — Но речь сейчас идёт не о чувственных удовольствиях, а только лишь о спасении жизни. Давай думать об этом, как о горьком лекарстве, а после никогда не вспоминать? Этот учитель даёт слово, что не позволит этому эпизоду повлиять на своё отношение к ученику или запятнать его репутацию в чужих глаза.

«Буду нем как рыба, может, тогда ты меня не кастрируешь, вернувшись из Бездны!» — добавил он мысленно. Возможно, в прежние дни он и требовал в комментариях лишить злодейского Шэнь Цинцю не только конечностей, языка и глаза, но и мужского достоинства, но давайте признаем: это же совсем другое!

Почему-то его разумная речь не утешила и не успокоила Ло Бинхэ, напротив, тот даже сильнее приуныл. Правда, и никаких возражений не озвучил, кроме неловкого и не заслуживающего внимания:

— Учитель вовсе не старый!

Однако из озера он вылез, встал перед Юанем, сиротливо обхватив себя за плечи, и тихо спросил:

— Прямо здесь раздеваться?

«Вы посмотрите на него, точь-в-точь девственница, приносимая в жертву чудовищу! — мрачно подумал Шэнь Юань. — Хоть бы кто чудовище пожалел!»

— Ты прав, это не лучшая идея, — произнёс он вслух поощрительным тоном. — Перейдём под те деревья.

Под деревьями Шень Юань, стараясь выглядеть уверенным и спокойным, сбросил верхнее одеяние и расстелил на наиболее ровном участке земли, по привычке наставительно комментируя:

— В будущем я бы не рекомендовал тебе сплетать рукава вне спальни, но, если такая необходимость всё же возникнет, — проследи, чтобы под твоей девушкой не оказалось муравейника или кочки, и, разумеется, не стоит делать этого на голой земле. Если нечего подстелить — используй одежду.

— Но... одежда учителя... она испачкается, — деморализованно и как-то зачарованно пробормотал Ло Бинхэ.

— Ничего страшного, у меня есть запасная, — успокоил его Юань. — А сейчас тебе в любом случае необходимо раздеться, хотя бы чтоб не простыть.

Ло Бинхэ колебался, отводя глаза, потом еле слышно прошептал:

— Под одеждой этот ученик уродлив, он оскорбит взор учителя...

Шень Юань опешил. Всего он мог ожидать, но только не подростковых комплексов.

Это же Ло Бинхэ, будущий герой-жеребец и владелец гарема на несколько сот прелестных женских персон! Протагонист, красота и мужские стати которого уже совсем скоро повергнут к его ногам половину мира, — ну а вторую половину он завоюет мечом и коварством...

— Бинхэ не стоит так говорить. Ты весьма привлекательный юноша, — сказал Шэнь Юань, чтобы потянуть время. Он не припоминал, чтобы в тексте «ПГБД» упоминался какой-нибудь жуткий шрам или уродство главного героя. — К тому же мы оба мужчины, так что вряд ли я увижу что-то необычное, — Ло Бинхэ не выглядел убеждённым, и Юань добавил: — Что бы там ни было, обещаю, что не испугаюсь.

Ло Бинхэ нервно вздохнул и медленно, буквально заплетаясь пальцами в каждом поясе, снял верхнее и нижнее одеяние, оставшись в одних нательных штанах. На учителя он старательно не смотрел.

Шэнь Юань и впрямь ничего необычного не увидел — всего лишь отлично ему знакомый по тренировкам прекрасно сложенный юноша с безупречно красивым лицом истинного белого лотоса — ну да, плюс отлично просматривающийся под тонкой тканью внушительный стояк, но к этому-то следовало быть готовым, в конце концов, слизь Божественной Жабы Нестерпимого Одиночества даже траву может поставить торчком.

Шэнь Юань издал поощрительное хмыканье. Ло Бинхэ в ответ набрал воздуха, словно собирался заорать или нырнуть в омут, быстро развязал и приспустил штаны, после чего принялся, зажмурившись, ждать вердикта.

Немало страниц «ПГБД» было посвящено описанию и превознесению мужского достоинства главного героя, мощью и размерами заслужившего прозвище Столпа, Подпирающего Небеса. Шэнь Юань этот бред всегда проматывал, и то у него складывалось впечатление, что член Ло Бинхэ претендует на роль отдельного важного персонажа.

Но да. Он и впрямь оказался очень внушительным, едва ли пропорциональным остальному лёгкому подтянутому телу.

«Бедный мальчик, — с невольным сочувствием подумал Шэнь Юань. — Как он вообще ходит с этой штуковиной между ног?!»

Огромная багровая «штуковина», угрожающе перевитая венами, выглядела скорее орудием жестокого массового убийства, чем чем-то, что может доставить удовольствие хоть кому-то. Шэнь Юань впервые пожалел многочисленных «сестричек», которые по воле автора проводили на этом колу долгие часы.

Хорошо, что Ло Бинхэ зажмурился. Вряд ли вид закрывшегося веером до самых бровей учителя внушил бы ему хоть каплю уверенности в себе.

— Ну что ж, — сказал Шэнь Юань, быстро совладав с эмоциями и опустив веер. — Ты очень щедро одарён природой, Ло Бинхэ. Не вижу никаких признаков уродства.

Ло Бинхэ рискнул искоса взглянуть на него.

— В детстве другие мальчишки всегда смеялись надо мной, — тихо признался он.

— О, это от зависти, — твёрдо заверил Шэнь Юань. — У недалёких мужчин часто принято связывать с размерами этой части тела гордость и личную доблесть. Очень поверхностное суждение.

Он опустился на своё расстеленное одеяние и похлопал по ткани рядом, приглашая Бинхэ тоже сесть.

— Учителю правда не противно? — робко спросил Бинхэ и, поколебавшись, плюхнулся на самый краешек импровизированного ложа, неловко прикрыв обзор на пах коленом.

— Правда, — вздохнул Шэнь Юань. — Такой размер значит лишь, что в будущем с девушками тебе придётся быть особенно внимательным и, возможно, использовать дополнительную смазку... например, масло, чтобы им было проще принять тебя. Вот и всё. Тут есть некоторое неудобство, но ничего, что вызывало бы отвращение.

Ло Бинхэ приободрился и рискнул поднять взгляд на лицо учителя. Его привычное сдержанное выражение подействовало на юношу успокаивающе.

— Этот непутёвый ученик благодарит учителя за наставления и надеется получать их и дальше!

Шэнь Юань милостиво кивнул и сказал:

— Сними оставшуюся одежду, Бинхэ. Для начала мне нужно тебя осмотреть.

Пока тот скованно возился, раздеваясь, Шэнь Юань составил более-менее полную картину нанесённого ущерба. Вода давно смыла остатки слизи, но кожа в местах былого соприкосновения с ней окрасилась бледно-серым. Насколько помнил Шэнь Юань, пятна должны постепенно расти и темнеть до тех пор, пока всё тело не скроется под серым цветом, и тогда спасти пострадавшего уже не удастся.

Сейчас пятна покрывали только левое предплечье, часть левого бока и рёбер.

— Учитель не собирается тоже раздеться? — осторожно спросил Ло Бинхэ.

Шэнь Юань, до того рассматривавший его, постучал сложенным веером по своим губам и отрицательно качнул головой:

— Позже, если возникнет необходимость, — и тут же объяснил, как с помощью наблюдения за пятнами собирается отслеживать состояние Ло Бинхэ. — Этот учитель не ожидал, что однажды ему доведётся преподавать подобный урок, — добавил он в заключение. — Но видов возлежания множество, Бинхэ, и уж точно много больше, чем ты, вероятно, видел в тех сборниках весенних картинок, которыми обмениваются ученики перед сном.

— Я никогда их не читал! — вспыхнул Ло Бинхэ.

— Там и впрямь не так много текста, чтобы это можно было назвать чтением, — позволил себе усмехнуться Шэнь Юань.

Разумеется, обычно он предпочитал делать вид, что понятия не имеет о том, как его достигшие пубертата ученики познают увлекательный мир эротических переживаний, пока они не нарушали порядка и закона. Образ возвышенного небожителя не пережил бы излишнего погружения в эту сферу — особенно знания того факта, что этот «небожитель», по сути, лично одобрил ту порнографию, которую (конечно же, тайно!) распространяли на его пике, — выбрав наиболее высокохудожественную и правдоподобную. Шэнь Юань же не хотел, чтобы его ученики когда-нибудь покалечили кого-нибудь или покалечились сами, пытаясь повторить вымышленные подвиги анатомически неправдоподобных персонажей!

Но, учитывая, чем они тут собираются заняться, излишнее ханжество едва ли уместно.

— Нет, я... другие ученики не делятся такими вещами, — ещё сильнее покраснел Бинхэ. — Я ведь им не друг. Но мне довелось однажды найти чужой сборник... я не знал, что это такое, поэтому взглянул...

— Всё в порядке, Бинхэ, — мягко отозвался Шэнь Юань. — В твоём возрасте это совершенно нормальный интерес. Было бы лицемерно с моей стороны осуждать тебя за это. В конце концов, однажды ты ляжешь в постель с человеком, к которому действительно испытываешь сильные чувства, и лучше в такой момент представлять, что делать.

Ло Бинхэ кивнул, глядя в землю и пылая ушами.

— Хорошо, — подытожил Шэнь Юань. — Как я сказал, способов единения много. Сейчас мы кое-что попробуем, и при этом я буду следить за серыми пятнами. Если увижу, что эффекта нет, тогда... попробуем кое-что другое.

— Я много что видел, когда жил на улице, — признался Ло Бинхэ, по-прежнему не поднимая головы. — Не всё выглядело... приятным.

Шэнь Юань примерно представлял, чего мог насмотреться в бедных кварталах уличный побирушка. Учитывая миловидность и наивность Бинхэ, его самого, надо думать, спас только сюжетный произвол и ореол протагониста. В романах вроде «Пути гордого бессмертного демона» главного героя в детстве могли избивать и унижать, но уж точно не насиловать.

— Неприятное делать не нужно, — успокаивающе сказал Шэнь Юань. — Если поймёшь, что не можешь или тебе страшно, просто скажи мне.

Ло Бинхэ поднял на него глаза, покрасневшие, и всё же лучащиеся, как могут лучиться только глаза протагониста в момент душевного волнения.

— Этот ученик понял. Этот ученик благодарит учителя...

Прогресс задания «Сорвать цветочек протагониста» равен пяти процентам, — цинично разрушила атмосферу Система. — Разблокирована новая сюжетная ветка. Развитие отношений с протагонистом + 50, + 45 баллов за углубление доверия главного героя, +15 баллов за закрытие незначительных сюжетных дыр...

«Ой, отвали, не до тебя сейчас!» — мысленно отмахнулся Шэнь Юань.

Система замолкла, но вывесила окно с таймером, озаглавленным «До перехода повреждений ядом Божественной Жабы Нестерпимого Одиночества в неизлечимую стадию». Если верить таймеру, у Шэнь Юаня оставалось чуть больше двух часов, чтобы спасти себя и дальнейший сюжет.

«Спасибо большое, что напомнила, почему я никогда не любил троп „Fuck or die”!»

Пожалуйста, пользователь.

***


Ло Бинхэ казалось, что он одновременно попал в ад и вознёсся на небеса. Человек, которым он искренне восхищался, о котором мечтал и чьей близости желал больше всего на свете, собирался возлечь с ним, более того, утешал, подбадривал и даже назвал привлекательным! Но всё это было не из-за взаимного влечения или, тем паче, любви, а лишь из милосердия и чувства ответственности.

Учитель не любил его, не хотел его, он просто собирался пожертвовать чистотой своего тела ради спасения жизни ни на что не годного ученика!

Хотя... судя по тому как многознающ учитель, о чистоте тут говорить можно только в отвлечённом смысле. Ло Бинхэ давно не верил мерзким слухам, однако Шэнь Цинцю явно обладал обширными познаниями в искусстве брачных покоев, так что, даже если он и не посещал весёлые дома, то приобрёл опыт как-то иначе.

В сердце Ло Бинхэ зашевелилась уродливая вечно голодная тварь — ревность, всегда разевавшая пасть, стоило Шэнь Цинцю уделить кому-то чуть больше внимания. У учителя была — или, скорее, были — возлюбленные. Кто-то, с кем он сплетал рукава раньше, достаточно часто, чтобы знать об опасности забав на природе и о том, чем на самом деле хорош или плох большой размер мужского копья. Женщины — если судить о том, как, говоря о будущем Ло Бинхэ, он постоянно упоминал только женщин, — а может быть, и мужчины. Вроде главы Юэ, который постоянно таскается на пик Цинцзин и ведёт себя словно брошенный любовник, или дубоголового Лю Цингэ, которому почему-то доверено деликатное дело очищения духовных меридианов Шэнь Цинцю... не парное совершенствование, конечно (Ло Бинхэ подсматривал), но всё же занятие интимное и тонкое!

Лучше бы Шэнь Цинцю ходил к ивовым девушкам. К ним, как казалось теперь, Ло Бинхэ бы и вовсе не ревновал.

— Бинхэ, — произнёс Шэнь Цинцю негромко. Взгляд его был безмятежен, как тёмная речная гладь в безветренную ночь. — Тебе ведь приходилось ласкать себя, чтобы избавиться от напряжения?

Тон его был доброжелательным и деловитым, словно он спрашивал заданный урок. С одной стороны, это звучало привычно и потому немного успокаивало, с другой же... Обычно Ло Бинхэ млел от уверенности и достоинства, с которыми держался Шэнь Цинцю, но сейчас ему вдруг так захотелось, чтобы тот перестал вести себя по-учительски, чтобы не наставлял и не поддерживал на пути к верному ответу! Чтобы речная гладь затуманилась, чтобы на белом лице проступил румянец, чтобы голос хоть на миг дрогнул!

«Речь идёт не о чувственных удовольствиях, а только лишь о спасении жизни», — вспомнил он и невольно стиснул зубы, удерживая досадливый и болезненный вздох.

Нельзя быть таким неблагодарным и жадным! Разве у Ло Бинхэ от рождения такое злое волчье сердце, что не отвечает добром на добро? Он о чём угодно может мечтать, но не стоит забывать, что мечты не сбываются, а ему небывало повезло заслужить хотя бы заботу и жалость этого прекрасного, благородного человека. Знай Шэнь Цинцю, какие мысли и желания таит его ученик, он бы, верно, побрезговал даже сесть с ним рядом, не то что лечь, и уж точно не стал бы прислушиваться к его опасениям и так ласково успокаивать!

Иногда Ло Бинхэ ненавидел себя.

Не будучи уверенным в собственном голосе, он просто кивнул.

— Хорошо, — Шэнь Цинцю поднял веер, прикрыв нижнюю часть лица. — Тогда с этого и начнём.

Час назад Ло Бинхэ бы точно сгорел от стыда на месте или у него разорвалось бы сердце, но после всего сказанного и сделанного, теперь, когда он сидел так близко к своему обожаемому и всегда недоступному учителю, да к тому же был так ужасно возбуждён... ещё сильнее, чем обычно, хотя это казалось невозможным... он просто опустил руку и под спокойным, как вода, взглядом обхватил свой член.

***


Шэнь Юань изо всех сил держал лицо. Это было непросто — прямо перед ним, чёрт возьми, мастурбировал протагонист «Пути гордого бессмертного демона»! — но Юань наступил на горло своей панике и продолжал со сдержанным и просветлённым видом созерцать, воображая, что смотрит на что-то совершенно обычное, на какое-то прекрасное явление природы вроде водопада или радуги.

Поскольку согнутое колено Ло Бинхэ всё ещё преграждало ему обзор, Шэнь Юань, проклиная всё на свете, отвёл его в сторону деликатным, но твёрдым прикосновением веера. Хрен его знает, но если он даже видеть происходящее не будет, идиотский квест это точно за секс не засчитает!

Ло Бинхэ издал тихий давящийся звук, но больше никак не отреагировал.

Дрочил он довольно резко и быстро, Шэнь Юань аж внутренне вздрогнул, представив, что было бы, обходись он сам с собой так же грубо, — наверняка бы что-нибудь себе давно оторвал.

Протагонист гаремной истории, однако, оказался покрепче, собственные бесцеремонные и однообразные движения ему не доставляли никакого неудобства, и даже, надо полагать, были приятны — он даже губу прикусил, сдерживаясь.

Впрочем, посмотрев выше, Шэнь Юань увидел, что серые пятна захватили уже весь левый бок и кажутся чуть темнее. Очевидно, рубрика «Соло» у ебанутых законов местной магии числилась не на лучшем счету.

— Кажется, этого недостаточно, — произнёс Шэнь Юань вслух и перевёл взгляд на раскрасневшееся лицо Ло Бинхэ. — Позволь, я помогу.

Тот открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но передумал, нервно облизал пересохшие губы и кивнул.

Шэнь Юань придвинулся к нему осторожно и неторопливо, чтобы не смутить излишне и не напугать, и прикоснулся двумя пальцами к массивной, устрашающего вида багровой головке, на которой тут же выступила вязкая капля. Член Ло Бинхэ вообще выделял какое-то нереалистическое, истинно достойное порноромана количество смазки — впрочем, учитывая его размеры, в этом даже была своя целесообразность.

— Давай попробуем вот так, — невольно понизив голос, сказал Шэнь Юань, неспешно размазал каплю по головке и провёл кончиками пальцев по уздечке. Когда-то он читал, что эта часть члена почти у всех мужчин чувствительна, да и сам мог послужить неплохим подтверждением.

Ло Бинхэ громко ахнул, мышцы его живота зримо напряглись, и он совершенно неожиданно кончил. Выброс спермы был таким мощным, что запятнал самому Ло Бинхэ даже грудь, а Шэнь Юань уберёгся только заклинательской скоростью реакций.

— Простите, учитель, простите, обычно так не бывает! — с ужасом в голосе запричитал Ло Бинхэ. — Я не знаю, почему!..

— Всё в порядке, — поспешил успокоить его Шэнь Юань. Ну и ну, оказывается, способный на многочасовые секс-марафоны жеребец в юности был скорострелом, кто бы мог подумать! А впрочем, это всё чёртова слизь чёртовой жабы, как пить дать. — Ты под действием яда, ничего удивительного, — он проверил пятна. Без изменений, увы. — Мы продолжим, как только ты отдохнёшь...

— Но, учитель, — явно стесняясь, отозвался Ло Бинхэ. — Я готов! Я могу продолжать.

И правда — только что извергшийся, так сказать, вулкан продолжал гордо возвышаться, ничуть не потеряв в крутизне своих склонов.

«У него что, совсем нет рефрактерного периода?! Это тоже токсин, демоническая кровь или пресловутый ореол главного героя?» — к сожалению, задать эти вопросы было некому. Так что Шэнь Юань быстренько собрался, отбросил свой исследовательский интерес и с невозмутимым видом произнёс:

— Очень хорошо, Бинхэ. Тогда продолжим.

***


Ло Бинхэ, закусив губу мало не до крови и мобилизовав всю немногую оставшуюся силу воли, боролся с норовящей в любой момент вознести его до сияющего пика волной удовольствия. Он уже излился вторично под руками учителя, практически моментально, стоило почувствовать на себе все десять его сильных чутких пальцев с жёсткими мозолями от струн, и нужно благодарить проклинаемое прежде свойство организма, благодаря которому избавиться от возбуждения Ло Бинхэ обычно мог, только кончив два-три раза.

Учитель касался его без брезгливости, сперва изучающе, затем уверенно, словно делал такое раньше. Ло Бинхэ не мог не ревновать, думая, с кем учитель мог так много узнать про удовольствия мужского тела, про то, где лучше гладить легонько, а где сжать сильнее, когда можно задеть ногтем, а когда потереть нежной серединой ладони.

Но сейчас-то учитель делал всё это с ним!

— Кажется, это не помогает, — с лёгкой озабоченностью сдвинул брови Шэнь Цинцю. — Бинхэ, сейчас потерпи немного...

И с этими словами он наклонился. Пару секунд Ло Бинхэ завороженно смотрел на прекрасное невозмутимое лицо учителя у самого своего бесстыдно оголённого члена, а потом перемазанной семенем головки деликатно коснулся острый кончик розового языка.

От неожиданности и остроты ощущений Ло Бинхэ громко вскрикнул. Он бы точно кончил, если бы его тело не запуталось, не понимая, как воспринимать прикосновение: какой-то миг казалось, он чувствует скорее боль, как от ожога.

— Потерпи немного, — повторил Шэнь Цинцю, поднимая взгляд. — Можешь закрыть глаза, если неприятно смотреть.

Неприятно смотреть?! Неприятно смотреть, как учитель лижет его грязное похотливое тело своим нежным чистым языком?! Оно же наверняка мерзкое и невкусное!

Ло Бинхэ молча хватал ртом воздух, не в состоянии сформулировать ни единой связной фразы, а Шэнь Цинцю, не услышав с его стороны возражений, невозмутимо опустил ресницы и легко обхватил губами самый верх головки.

Ло Бинхэ захрипел, выгнулся, полными горстями вцепился в собственные волосы у висков и попавшуюся под пальцы ткань расстеленного на земле одеяния. Он ничего больше не чувствовал, кроме рук учителя, с силой уверенно удерживающих его бёдра на месте, не позволяющих метаться, и горячих губ, всегда бледных и узких, частенько — строго поджатых, а сейчас расслабленно округлённых и неглубоко скользящих по пульсирующему, словно туда стекла вся кровь от сердца, члену.

По обильной смазке, остаткам семени и слюне скользило хорошо, даже слишком. Ло Бинхэ казалось, что он сейчас умрёт, но он только излился — куда более бурно и долго, чем когда-либо до этого.

Когда он нашёл в себе силы сесть и посмотреть на учителя, тот утирал лицо рукавом, даже это умудряясь делать изящно. На его шее и в уголке рта всё ещё виднелось белое, рот казался ярче и полнее, чем всегда.

Член Ло Бинхэ, начавший было расслабляться, тут же воспрял.

— Простите, этот ученик виноват, — растерянно пробормотал Ло Бинхэ, не очень представляя, что должен сказать в такой ситуации. Учитель не проявлял признаков отвращения, но Ло Бинхэ знал, как тот ненавидит грязь и ценит аккуратность.

Шэнь Цинцю отрицательно качнул головой и вытер губы тщательнее.

— Гораздо важнее, что отметины яда продолжают распространяться, — сказал он негромко. — Боюсь, у нас нет другого выхода, Бинхэ. Тебе придётся овладеть этим учителем.

***


Прогресс задания «Сорвать цветочек протагониста» равен пятнадцати процентам. Получено право однократного бесплатного применения малого двигателя сюжета. Сюжетная арка «Любовь или смерть» пройдена на пять процентов.

«Спасибо, твою мать!» — некультурно подумал Шэнь Юань, безуспешно пытаясь проморгаться. Кажется, сперма Бинхэ попала ему даже на ресницы, и спасибо, что не в глаза. Зачем её столько?! Обычно такое количество кончи можно увидеть разве что в дешёвом порнофильме, и она стопроцентно синтетическая! Вроде и голову отдёрнул, а не особо помогло.

Венчать этот фейерверк «поздравлениями», сказанными голосом Гугл-переводчика, было нелепо до смешного, так что Юань на миг почувствовал себя персонажем уже даже не плохого гаремника, а несмешного анекдота категории «Б».

Он поспешно утёрся рукавом, пока Бинхэ не очухался. Один рукав погоды не сделал, пришлось воспользоваться и вторым.

«Видимо, это был прощальный салют на проводах моей гетеросексуальности», — мрачно заключил Шэнь Юань, осматривая Бинхэ. Распространение пятен вроде бы замедлилось, но не прекратилось, так что следующий шаг был понятен.

Шэнь Юань вздохнул пару раз, привыкая к этой мысли. Сейчас его трахнут. Старательно взращенный им же самим белый лотос, который ему скоро предстоит отправить в Бездну во имя развития сюжета, трахнет его многострадальное тело (после стольких лет он привык уже считать это тело своим и очень им дорожил, чай не казённое) — более того, Шэнь Юань ещё и должен научить протагониста, как правильно проделать всё необходимое, а то страшно подумать, что он может натворить со своим Небесным Столпом и полным отсутствием опыта!

У самого Шэнь Юаня, честно-то говоря, опыта тоже не водилось. Практического, в смысле. Он не причислял себя к асексуалам, но к теме секса всегда относился с определённой долей равнодушия, даже с визуальной порнографией знакомился редко и под настроение, а в книгах постельные сцены вообще пролистывал. Все его познания носили исключительно теоретический, можно сказать, общеобразовательный характер.

Порой он, конечно, копал специфическую матчасть, чтобы иметь почву для разоблачений скверно продуманной писанины. Порой — нечасто! — мог возбудиться в процессе и решить эту проблему сразу на месте. Разгромные комментарии после этого получались особенно смачными.

Сейчас же оставалось лишь благодарить судьбу, что в прошлой жизни разборчивый сетевой критикан с ником Непревзойдённый Огурец уделил некоторое внимание в том числе историям с анальным сексом. Теперь он хотя бы понимал и мог объяснить, как не покалечиться в процессе.

Оставались, конечно, чисто технические вопросы: например, заменит ли клизму хоть отчасти вынужденная пятидневная инедия и регулярные купания (ответ: разве что в плохой книжонке... но мы ведь сейчас как раз в такой, разве нет?) и что хуже годится в качестве смазки: масло для укладывания волос, разогревающая мазь от ушибов и растяжений, охлаждающая мазь от ожогов или избыточно пахучее средство от комаров?..

Абсолютно голый — и уже опять наполовину возбуждённый — Ло Бинхэ сидел перед ним на обкончанном верхнем одеянии цвета цин и растерянно хлопал глазами. Его всё ещё влажные после битвы в воде волосы смешно лохматились. Сердце Шэнь Юаня разрывалось от сострадания к этой кроткой белой овечке, которую он практически силой затаскивает в липкие тенета порока и беспутства, — но пусть уж лучше разрывается фигурально понимаемое сердце, чем вполне буквальный зад!

***


— О-ов-владеть? — Бинхэ от неожиданности даже начал заикаться. Он что, правда сейчас услышал то, что услышал?! Он же точно-точно не в Царстве Снов, да? Нужно быстренько проверить...

— Прекрасно понимаю твои чувства, — тихо вздохнул Шэнь Цинцю. Судя по оттенку мрачного смирения в его тоне, понимал он что-то очень сильно не то. — Этому Шэню так же тяжело решиться на подобное осквернение отношений с собственным учеником, но умереть я тебе не позволю.

Такими словами он будто разом окунал сердце Ло Бинхэ в тёплый мёд — и пронзал тысячей ножей.

— Этот ученик от всей души благодарит учителя за заботу, — сглотнув, Бинхэ быстро поклонился, чтобы спрятать взгляд. — Но разве нам не следует поступить наоборот? Ваша энергия ян очистит меридианы этого ученика, и тогда...

— Нет, Бинхэ, — вновь вздохнул Шэнь Цинцю и рассеянно обмахнулся веером, ненароком задержав его у лица. — Сейчас мы занимаемся не двойным совершенствованием, обмен энергиями не требуется.

Ло Бинхэ не очень понял, как из этого следует, что именно ему предстоит сыграть роль старшего брата, но не решился продолжать расспросы. Любой учитель любит учеников послушных и сообразительных, так что, если не обладаешь обоими качествами, напрягись и изобрази хоть одно.

— Этот ученик повинуется и ждёт наставлений учителя, — покорно сказал Бинхэ, стараясь не давать слишком уж разгуляться фантазии, прельщённой предстоящим спасительным актом.

— Что ж, — произнёс Шэнь Цинцю по-прежнему из-за веера. — Для того чтобы единение тел между двумя мужчинами прошло удачно, требуется терпение и определённая подготовка...

Объяснения его были краткими и довольно техническими. Ло Бинхэ слушал, открыв рот, и с ужасом понимал, что, во-первых, его нефритовое копьё вновь готово сразить целую армию, а во-вторых, скорее всего и впредь станет приходить в такое же состояние, едва он услышит от учителя этот менторский тон. Кажется, Ло Бинхэ больше никогда не сможет сосредоточиться на занятиях и станет самым худшим и бесполезным учеником пика Цинцзин.

Но зато прямо сейчас он держит в подрагивающих от волнения руках фиал с маслом, которым учитель обычно умащивает волосы, а сам учитель уже снял для него нижнее одеяние, открыв взору прекрасный белый торс с умеренно отчётливыми мышцами и двумя невероятно трогательными розовыми сосками, похожими на маленькие конфетки. Бинхэ видел их в мокрых снах больше раз, чем мог бы сосчитать, начиная с расследования преступлений Кожедела и буквально до вчерашней ночи. Сейчас при одном взгляде рот наполнился слюной, будто у голодной собаки, учуявшей мясо.

Даже нижние штаны учитель умудрился снять грациозно. Носки, впрочем, он оставил — видимо, у теплолюбивого Шэнь Цинцю ноги зябли на тянущем от воды ветерке; вот и соски напряглись, стягиваясь в плотные горошины, которые так и хотелось взять в рот.

Ло Бинхэ сглотнул и опустил взгляд ниже, к округло выступающим подвздошным косточкам и островку тёмных волос в паху. Член учителя, пока расслабленный, показался ему аккуратным и очень красивым, идеально подходящим благородному совершенствующемуся. Действительно прекрасный нефритовый стебель, так и тянет приласкать — не то что та жуткая мясная дубина, что по насмешке судьбы досталась самому Бинхэ.

— Позволено ли этому ученику доставить учителю удовольствие, как сам он делал ранее? — севшим голосом выпалил Бинхэ. Вопрос жёг ему язык.

Он не особенно ждал согласия, но после долгой паузы Шэнь Цинцю неожиданно промолвил:

— Если Бинхэ считает это необходимым... этот учитель позволяет.

Ло Бинхэ пропал, совсем пропал!

— Нет смысла тянуть, — сухо и, как показалось трепещущему ученику, несколько нервно сказал Шэнь Цинцю, откидываясь на спину и разводя согнутые колени. — Нам всё равно придётся это сделать. Приступай, Бинхэ.

И Ло Бинхэ послушно раскупорил фиал.

***


Хотелось привычно прикрыть лицо веером, но Шэнь Юань прекрасно сознавал, как извращённо-кокетливо это будет выглядеть, учитывая происходящее внизу. Оказаться в роли порногероини, стонущей: «Ах, как неловко, сделай так ещё раз!» ему совсем не улыбалось. С другой стороны, достоинство этого учителя и так уже растоптано... В качестве компромисса он закрыл лицо локтем.

Как он вообще должен будет смотреть на Ло Бинхэ хоть когда-нибудь? Ему жизненно необходима амнезийная вспышка из «Людей в чёрном», почему бы Системе не подогнать ему такую в качестве компенсации нынешних страданий? Это решило бы значительную часть проблем!

Прогресс задания «Сорвать цветочек протагониста» — восемнадцать процентов, — отреагировала Система. — Продолжайте прикладывать усилия, пользователь.

Да кто бы сомневался! Бездушна, как всегда.

Впрочем, страдания можно было, положа ладонь на лицо, признать довольно умеренными. Да, не особо приятное растяжение, но масла было и впрямь много, а Ло Бинхэ действовал очень аккуратно, явно опасаясь повредить. Более того, в собственной туго обхватившей чужие пальцы плоти Шэнь Юань непривычно сильно ощущал пульсацию и жар кровотока, что было даже по-своему пикантно.

Месяц назад Шэнь Юань умер бы от возмущения, предположи кто-то, что он может найти нечто приятное в постороннем мужике, пихающем в него пальцы, но, когда перед ним во весь рост встала близкая перспектива корячиться самостоятельно на глазах любимого ученика, он моментально выбрал тот вариант, который требует от него меньше постыдных движений.

К счастью, Ло Бинхэ усердно обхаживал его и спереди. Сосать он не пытался, просто мокро лизал, то напрягая, то расслабляя язык, да время от времени мягко прихватывал тёплыми губами головку, подражая действиям самого Шэнь Юаня чуть раньше. Это было странно и чертовски приятно, Шэнь Юань довольно быстро завёлся и стал относиться к вторжению на свой южный дворик гораздо спокойнее.

Конечно, будь ещё какой-то смысл переживать о собственной репутации, Шэнь Юань ни за что не позволил бы подобного... но, во-первых, он рассудил, что беречь ему, по большому счёту, уже нечего и он имеет право на малые радости. Может, немного внимания к этой части анатомии поможет легче пережить грядущее лишение анальной девственности? Для гетеросексуального мужчины это, знаете ли, не шутка какая-то!

Так что, когда Бинхэ вдруг, ни с того ни с чего, сам щедро предложил, Шэнь Юань решил: почему бы и нет? Его и так ничего хорошего не ждёт, особенно после сегодняшнего — уж наверное, скоропостижный владыка двух миров, выбравшись из Бездны, не забудет и не простит, что свой первый раз ему пришлось провести с предательским учителем, в эту Бездну его и спихнувшим! Если так посмотреть, бедному Шэнь Юаню ещё повезёт, если его просто кастрируют, а не придумают что-то поинтереснее. Пытки в писанине Самолёта Пронзающего Небеса были банальные, но жестокие и брутальные. Шэнь Юаня, как натуру тонко чувствующую, тянуло блевать при одной мысли о них в контексте своего будущего.

Плюс у Шэнь Юаня оставалась крошечная надежда, что, кончив от фингеринга и минета, он закроет этот кошмарный квест и сможет пойти утопиться рядом с трупом Жабы Нестерпимого Одиночества.

Вдруг Ло Бинхэ как-то растерянно замычал, не отнимая рта от чужого члена, охнул, и Шэнь Юань почувствовал, как на его бедро брызнуло нечто тёплое. Даже, скорее, полилось. Неужели?..

Шэнь Юань неохотно отнял локоть от лица и приподнялся, чтобы посмотреть на раскрасневшегося и ужасно смущённого Бинхэ, лепечущего невнятные извинения. Серьёзно, он реально кончил — в который уже раз? — просто трахая кого-то пальцами? Ну и ядрёная штука эта слизь! Пожалуй, тут порадуешься, что хоть не сам попал под этакую пакость — простому скромному заклинателю такое, пожалуй, не выдержать!

Серые пятна на коже потемнели и немного расползлись. Таймер услужливо сообщал, что времени у них осталось полтора часа на всё про всё.

— Извинения ни к чему, — оборвал Шэнь Юань. — Этот учитель всё понимает. Нам стоит перейти к делу, пока твоё состояние не ухудшилось, — и с некоторым сомнением он добавил: — Ты можешь продолжать?

— Я... да, учитель. Этот ученик будет готов через минуту, — еле слышно пробормотал Бинхэ.

Его виноватый вид приводил на ум расстроенных умильных щенят и котят, но Шэнь Юань ожесточил свою душу. «Меня бы кто пожалел!» — сказал он себе.

— Эта поза сделает проникновение более удобным, — Шэнь Юань встал на четвереньки, стараясь не думать о том, как унизительно это выглядит. Будто хоть какая-то поза сделает происходящее более пристойным! И черта с два он согласится смотреть в лицо Бинхэ в процессе!

Из этого положения открывался чудесный вид на берег озера и торчащую из воды тушу дохлой Божественной Жабы. Шэнь Юань выругался про себя и поспешно закрыл глаза.

Пальцы Бинхэ толкнулись под новым углом, вызвав странное дискомфортное и в то же время волнующее ощущение нарастающего тепла, напоминающее очень отдалённое предвестье оргазма. «Познакомься со своей простатой, Шэнь Цинцю, — подумал Шэнь Юань. — Не думал, что мы с ней когда-то вот так пообщаемся, даже не после тридцати пяти на кушетке проктолога...»

Он не сдержал изумлённого вздоха, и Бинхэ, как видно, заметил это, потому что тут же остановился. Его отчётливо ощутимые пальцы давили точно куда надо, и Шэнь Юань ощутил, как странно расслабляются колени.

— Всё верно, — произнёс он глухо и ниже опустил голову. — Это то самое место.

К счастью, развивать мысль не пришлось — несмотря на то, с каким ошалелым видом он слушал все предшествующие объяснения, Ло Бинхэ, похоже, их запомнил. Теперь он продолжил растягивать Шэнь Юаня, мягко и без излишнего давления задевая простату при каждом движении.

— Учитель, сколько мне?.. — начал он через некоторое время.

— Четыре, — не дав договорить, ответил Шэнь Юань. Можно не озвучивать всё это лишний раз, пожалуйста, спасибо! Прикинув чудовищные размеры Небесного Столпа, он с внутренней дрожью повторил. — Четыре пальца, Бинхэ.

— Слушаюсь учителя, — и после краткого колебания тихо и встревоженно признался. — Я не уверен, получится ли... учитель такой узкий здесь...

Перед внутренним взором Шэнь Юаня пронеслось стопятьсот окон однообразной порно-маньхуа, которую он когда-либо просматривал и где ему встречались подобные фразы. Сцепив зубы, он удержал страдальческий вопль — наполовину уязвлённой гордости, наполовину раненого литературного вкуса.

— Не сомневайся, — процедил он, вспоминая заодно и шокирующие видосы экстравагантных персон, развлекающихся заталкиванием в мало предназначенные для этого отверстия пугающе огромных объектов вроде стеклянных банок и конских дилдо. — Возможности хорошо подготовленного человеческого тела воистину поразительны!

— Слушаюсь учителя, — повторил Бинхэ.

***


Сначала Ло Бинхэ был уверен, что ничего не получится. Даже один-единственный его палец тело учителя приняло с трудом, сжимая так отчаянно, что страшно было шевельнуться. А четыре... нет, это не в человеческих силах!

Однако Шэнь Цинцю точно знал, о чём говорил: плотное кольцо мышц постепенно растянулось, и Ло Бинхэ смог проникнуть глубже и ощутить чужой жар уже двумя пальцами. Губами и языком он неумело ласкал нефритовый стебель, больше облизывая и пробуя на вкус, как лакомство, которым невозможно насытиться, но, кажется, учителю это нравилось — по крайней мере, его мужское естество быстро окрепло. Ло Бинхэ только изо всех сил старался не задеть зубами, а больше вообще ни о чём не мог думать, полностью погрузившись в ощущения. Он даже сам не был готов к очередному — уже четвёртому, кажется, — сияющему пику, и не успел отодвинуться.

От вида собственного семени, стекающего по нежной внутренней стороне бедра учителя, с Ло Бинхэ случилось форменное помутнение рассудка. Он что-то лепетал, какие-то извинения, наверное, а сам думал только о том, как же чудесно было бы прямо сейчас наклониться и всё слизать. Убрать за собой, а потом, если учитель милостиво позволит...

— Ты можешь продолжать? — спросил Шэнь Цинцю.

Ло Бинхэ мог, ещё как! Куда острее стоял вопрос не о том, когда он сможет продолжить, а о том, как бы не излиться слишком быстро... ещё пару раз... и не обессилеть к моменту, когда подготовка окажется достаточной и терпеливое тело учителя наконец-то примет его!

— Эта поза сделает проникновение более удобным, — сказал учитель без особого выражения и вдруг перевернулся, опустившись на колени и локти.

От открывшегося ему зрелища Ло Бинхэ поперхнулся слюной.

Спина учителя была белой и гладкой, без единого шрама, но с россыпью родинок и маленьким родимым пятнышком под левой лопаткой, которое так и хотелось поцеловать. Соблазнительный прогиб поясницы будто нарочно подчёркивал округлость ягодиц, между которыми всё блестело от масла.

Ло Бинхэ захотелось заорать в голос. Вместо этого он почтительно отодвинул одну ягодицу (она оказалась неописуемо мягкой и приятной на ощупь, Ло Бинхэ мечтал бы провести долгие часы просто вдумчиво щупая прекрасный зад учителя), осторожно очертил вновь сжавшееся отверстие (стараясь не думать о том, каким восхитительно и непристойно покрасневшим и натруженным оно уже выглядит) и втолкнул внутрь сперва один палец, а затем, убедившись, что там всё по-прежнему растянуто и готово к большему, и второй.

В этой новой позиции Ло Бинхэ не мог видеть лица учителя, но тот ведь и раньше постоянно норовил закрыться. Зато он прекрасно слышал дыхание и видел выступившую на коже испарину, чей тонкий запах заставлял Бинхэ дуреть и искушал пустить в ход язык.

Игнорировать собственное вновь отвердевшее и жаждущее внимания мужское копьё получилось без труда, особенно когда Ло Бинхэ повезло обнаружить внутреннюю жемчужину учителя, лаская которую оказалось так просто заставить дыхание и нефритовый стебель учителя потяжелеть.

«Это я, — думал Ло Бинхэ, кусая губы, чтобы не произнести ничего вслух. — Я доставляю учителю удовольствие! Он возбуждён и дрожит от моих движений, его тело сжимает меня так, словно хочет никогда не отпускать!»

«Давай думать об этом, как о горьком лекарстве, а после никогда не вспоминать?» — как наяву услышал он голос Шэнь Цинцю, и, может, только это жестокая фраза, сказанная всего-то пол-шичэня, а кажется — вечность назад, помогла Ло Бинхэ продержаться хотя бы до того момента, когда пришло время ему овладеть учителем по-настоящему.

— Учитель, может ли этот ученик?.. — задыхаясь, произнёс он, осторожно вынимая скользкие пальцы. Голова немного кружилась, словно вся кровь отлила от неё, и собственное копьё казалось больше похожим на таран, каким вышибают ворота крепостей.

— Да, — коротко отозвался Шэнь Цинцю, не поднимая головы. — Должно получиться.

...Сразу ничего не получилось, хотя Ло Бинхэ предварительно вылил на себя почти всё оставшееся масло. Так хорошо вроде бы растянутое отверстие стискивало головку буквально до боли — с одной стороны, это, конечно, благотворно отсрочивало неизбежное извержение, но с другой стороны, внутрь-то тоже было никак не пробиться!

При первой попытке проникновения Шэнь Цинцю не сдержал громкого злого шипения, меньше всего похожего на стон удовольствия, и Бинхэ испугался. Он попробовал вытащить, но это оказалось ничуть не легче, чем продвинуться дальше.

— Нет, не смей! — непривычно резко одёрнул его Цинцю и уже чуть мягче добавил. — Просто не торопись.

Ло Бинхэ оставалось лишь подчиниться и в очередной раз обнаружить, что учитель прекрасно знает, о чём говорит: спустя недолгое время его мышцы расслабились достаточно, чтобы можно было понемногу вставить глубже.

Поначалу Бинхэ очень старался действовать потихоньку, почти не вытаскивая, короткими неглубокими толчками. Учитель явно терпел, дыша часто и поверхностно, пока член Бинхэ не проник достаточно далеко, чтобы прижать собой внутреннюю жемчужину и продолжать давить на неё всё сильнее с каждым движением. Учитель задышал иначе, чуть прогнулся, непроизвольно перенёс вес тела с коленей на локти и обратно. Обрадованный явной реакцией, Бинхэ немного отпустил себя.

Надолго его не хватило. Слишком уж сладко и жарко принимало его тело любимого человека, слишком уж похоже было это неловкое соитие под открытым небом на самые сокровенные мечты переживающего весеннее бурление чувств юнца. Бинхэ потерял какой-либо самоконтроль, не мог достаточно внимательно отслеживать реакции учителя и какое-то время двигался так быстро и резко, как ему на самом деле хотелось, ещё и за поясницу учителя жадной пятернёй ухватился, опираясь. Пальцы жгло, так хотелось погладить, стиснуть, впиться ногтями.

Под таким напором Шэнь Цинцю то ли начал терять равновесие, то ли силы его оставили, но он предпочёл опуститься грудью на ткань, а головой — на сложенные руки. Видимая покорность, с которой он принимал всё, что ему давали, распалила Бинхэ ещё сильнее, и он сгорбился, чувствуя, как непривычно медленно и мощно скручивает мышцы подступающий пик.

Растрёпанные полупросохшие лохмы упали на мгновенно покрывшуюся мурашками белую спину, и Бинхэ не выдержал — склонился ниже, прижался грудью к чужой влажной от пота пояснице, а ртом — к родимому пятну под приподнятой левой лопаткой.

Рот заполнил запах и вкус учителя, его тела, его пота, его остаточного возбуждения.

«...как о горьком лекарстве», — эхом раздалось в заполненной туманом страсти голове Ло Бинхэ. Он содрогнулся, приходя в себя, и дёрнулся было назад, но его остановил голос учителя, сдавленный и всё же словно звенящий от гнева:

— Не вздумай вытаскивать!

— А-а?.. — бессвязно выдохнул Бинхэ. У него точно были хорошие аргументы о том, почему так не надо делать, он их даже сейчас вспомнит...

— Внутрь! — процедил Шэнь Цинцю.

Эта команда подстегнула Бинхэ, словно удар кнута, и он излился с громким прерывистым стоном, дрожа, вскрикивая и хватаясь за плечи учителя.

***


Шэнь Юаню казалось, что у него сейчас глаза на лоб вылезут. Хотелось вопить благим матом. Как же он сейчас ненавидел Систему, Бессмертную Жабу Нестерпимого, мать его, Одиночества (одиночества, блядь! дубовый кол, пронзающий тебя сто двадцать пять раз подряд через самое нежное место, — вот что нестерпимо!), весь этот ебанутый мир, а больше всего — его ебанутого создателя, убогого онаниста Самолёта, который счёл просто шикарной идеей наделить своего главного героя конским хером вместо врождённого умения божественно трахаться при каких-нибудь адекватных размерах!

«Да чтоб тебя самого ебли такой Шанхайской башней, Самолёт! — от всей души пожелал Шэнь Юань. — И чтоб ты при этом ещё жаловаться не мог!»

Жаловаться мешала не столько гордость, сколько неспособность собрать достаточно дыхания, чтобы выдавить хоть слово. По субъективным ощущениям, любимый ученик с энтузиазмом долбился ему уже куда-то в район диафрагмы, каждым толчком выбивая дух, а потом ещё и навалился сверху — хорошо хоть не полным весом!

...Если быть совсем уж честным, это оказалось всё-таки не так ужасно, как Шэнь Юань опасался. Видимо, долгая тщательная подготовка и полный фиал отличного масла сделали свою работу, и больно почти не было. Было ужасно некомфортно, неудобно, отчасти неприятно в некоторые моменты (особенно когда казалось, что ему со всего маху стучатся во внутренние органы, прося впустить), но в принципе... терпимо. Пережить можно. К тому же ощущение адского пламени от трения по несчастному анусу несло даже что-то извращённо-будоражащее. Шэнь Юань бы под страхом смерти не признался, но жутковатое ощущение того, как мышцы вынуждено расступаются перед чужим вторжением, а потом пытаются и не могут сомкнуться обратно, его неслабо заводило.

На длинной дистанции он бы, конечно, не вывез. Спасли две вещи: то, что ни о какой длинной дистанции речи не шло, Ло Бинхэ с самого начала сопел, как бегун у самого финиша... и то, что у конского хера обнаружилось единственное побочное достоинство — благодаря своей былинной толщине он всю дорогу продолжал практически равномерно давить на простату, отчего Шэнь Юаню было плохо и хорошо одновременно. Ему приходилось прикладывать нешуточные усилия, чтобы не распластаться по земле — колени таяли как мороженое на солнцепёке, а вот член оставался частично эрегированным, да ещё и начал через некоторое время подтекать предстательным секретом. Если бы Шэнь Юань ещё мог испытывать стыд, он бы смутился, а так к его недовольству просто добавился ещё один весомый повод: слишком много «первых раз» для этого старого учителя сегодня! Чей там цветочек требовалось сорвать?!

Если бы его попросили сейчас оценить своё душевное состояние, Шэнь Юань поместил бы себя по шкале внутреннего ора где-то между Гарольдом-Скрывающим-Боль и опоссумом из мема — и, пожалуй, сильно ближе к опоссуму. По большому счёту, он просто очень хотел, чтобы всё это поскорее закончилось и его бы оставили в покое. А с открытиями по поводу своих анатомических особенностей он потом сам как-нибудь разберётся.

Когда Бинхэ вдруг прижался к нему, словно обессилев — как видно, у будущего героя-жеребца пока что тоже не хватало выносливости на такие подвиги — и сперва вогнал особенно глубоко, а потом с невнятным всхлипом попытался вытащить, Шэнь Юань едва сообразил, что происходит.

Ещё чего! Так он и позволит глупому ученику заруинить этот потный трай! Банальные и однообразные коитусы «Пути гордого бессмертного демона» всегда завершались эякуляцией в тёплые глубины партнёрши! Ну, разве что для минета иногда делалось исключение — и это исключение у нас сегодня уже наблюдалось, спасибо. Если Бинхэ в последний момент вытащит, Системе хватит совести просто не засчитать секс за секс!

От одной мысли о такой возможности у Шэнь Юаня чуть кровь к горлу не подступила от негодования.

— Внутрь! — прошипел он, сам себя не узнавая.

К счастью, Бинхэ послушался.

...Что сказать. Хорошо, что после четырёх — он ведь не сбился со счёта? — оргазмов даже сияющий протагонист немного выдохся, и из него изливались не такие реки, как при приснопамятном неловком минете. Но Шэнь Юаню всё равно пришлось нелегко.

Он стиснул зубы, уже привычно удерживая в себе безмолвный мат. Выдавил:

— Ты довольно тяжёлый, Бинхэ.

Переводить это следовало, конечно, как: «Можешь уже вытащить. И слезь с меня, кстати». Бинхэ, надо думать, перевёл.

Шэнь Юань, пользуясь тем, что его лица не видят, от души покривился, пока из него вынимали то, что, даже утратив большую часть жёсткости, осталось той ещё Шанхайской башней. Вот уж в этом ничего приятного не было вовсе.

Когда следом из несчастной задницы потекло, Юань стукнулся лбом о собственные ладони и от души пожелал провалиться в Диюй.

«Эй, Система, а можно я сам в Бездну прыгну? Не дожидаясь Собрания?»

Прогресс задания «Сорвать цветочек протагониста» равен пятидесяти процентам, — сухо отозвалась Система. — Получено право однократного бесплатного применения большого двигателя сюжета. Сюжетная арка «Любовь или смерть» пройдена на двадцать два процента. Пожалуйста, продолжайте прикладывать усилия, пользователь.

Шэнь Юань тихонько застонал, затем, не дожидаясь, пока всполошившийся ученик сделает ошибочные выводы, сел, двигаясь скованно и проклиная всё на свете, и уставился на Бинхэ.

Его бок, плечо и левая сторона груди были тёмно-серыми.

— Этот ученик молит учителя о прощении, — убитым голосом произнёс Бинхэ и вдруг ни с того ни с сего распластался в поклоне. Учитывая, что они оба до сих пор сидели голые на мятом грязном халате на берегу, а из упомянутого учителя всё ещё по каплям вытекала сперма упомянутого ученика, представить более нелепое действие было сложно.

— За что я должен простить тебя на этот раз? — устало спросил Шэнь Юань.

— Этот ученик не смог доставить учителю удовольствия, — тем же похоронным голосом отозвался Бинхэ, не поднимая головы. — Этот ученик был груб и нетерпелив и причинил учителю страдания.

Шэнь Юань вздохнул. На то, что и как выглядит, было уже плевать, поэтому он взял свой валяющийся на траве веер, раскрыл его и несколько раз энергично обмахнулся. Вся эта физическая активность чертовски утомляет.

— Быть нетерпеливым и допускать ошибки в первый раз — нормально. В будущем удели больше внимания партнёру, вот и всё. Я тебя не виню, — никаких сил на вежливость не осталось, так что Шэнь Юань говорил просто и кратко.

— Я не смог доставить учителю удовольствия, — упрямо мотнул головой Бинхэ.

Шэнь Юань потёр переносицу.

— Бинхэ, посмотри на меня.

Юноша помедлил, потом всё-таки поднял бледное лицо. Губы у него были непримиримо сжаты, а в глазах плескалась вина.

— Во-первых, моё удовольствие не требовалось, — сказал ему Шэнь Юань. — Кстати, чтобы ты знал — даже в любящей и опытной паре первое соитие не обязательно удачно. Нужно время, чтобы понять друг друга. А во-вторых... и что гораздо важнее... посмотри на себя, Бинхэ, — он движением веера указал на грудь и бок ученика. — Это всё равно не помогло.

Ло Бинхэ, словно только теперь вспомнив о яде, из-за которого они оказались в этом незавидном положении, бросил взгляд на пятна. Потом с непонятным выражением посмотрел на учителя и тихо спросил:

— Тогда... учитель возьмёт этого ученика?

Шэнь Юань мрачно склонил голову. Его наивные планы наебать Систему не сработали, и он не видел другого выхода.

«Я собираюсь трахнуть протагониста романа о жеребце. Своего ученика, свой белый лотос с чёрной сердцевиной, который скоро затемнится и захватит мир, — сказал он себе мысленно и признал: — Мне пиздец. Прощай, Юань, ты был славным парнем».

***


«Я это сделал!» — бессмысленно крутилось в голове Ло Бинхэ, пока он пытался отдышаться, практически упав на Шэнь Цинцю и уткнувшись лицом в его напряжённую спину.

Он это сделал! Стал мужчиной и, что важнее, овладел учителем как любовник! Сделал его своим.

Думать о том, что таких «обладателей» у Шэнь Цинцю наверняка было уже достаточно и никто из них пока не получил возможности разделить с ним жизнь, не хотелось. Ло Бинхэ в последние годы буквально находился поблизости от учителя день и ночь. Он бы точно знал, если бы у него был партнёр по самосовершенствованию.

— Ты довольно тяжёлый, Бинхэ, — глухо и невыразительно произнёс Шэнь Цинцю, и Ло Бинхэ опомнился.

Он отстранялся медленно, стараясь не сделать больно, но не мог отвести глаз от окрасившихся слабым румянцем от многочисленных столкновений с его собственными бёдрами ягодиц. На пояснице остались быстро бледнеющие следы пальцев.

Когда он извлёк своё мужское копьё, хризантема учителя не сомкнулась полностью. Бинхэ отчётливо видел заполнившее её жемчужное семя, тонкая нить которого тут же протянулась к всё ещё поджатым яшмовым бубенцам.

...А ещё он видел, что учитель не достиг своего сияющего пика. А значит, Бинхэ проявил себя как скверный любовник и никуда не годный партнёр.

Он попытался было объяснить это учителю, но тот не желал слышать ни о чём, что не касалось напрямую скорейшего исцеления этого бесполезного ученика. Зато сам ученик плевать хотел на яд и свою возможную гибель. Ему ведь представился драгоценный шанс проявить себя на ложе, убедить Шэнь Цинцю, что достаточно зрел и на многое способен, — а вместо этого он только утомил учителя и вызвал недовольство, ничем не порадовав! Вот и зачем спасать такого?

Думать об этом было горько, но ещё горше — слушать, как учитель отмахивается от него, объявляя собственное удовольствие несущественным. Единственное, что вселяло хоть малую надежду — Ло Бинхэ только что на себе испытал, как приятно исполнение роли старшего брата в мужском возлежании, так что мог рассчитывать, что учителю это тоже понравится! Раз уж благородный Шэнь Цинцю так твёрд в своём стремлении во что бы то ни стало уберечь своего ученика от смерти... Ло Бинхэ с такой же силой хотел послужить удовольствию учителя.

— Нет, Бинхэ, — Шэнь Цинцю решительно забрал у него фиал с жалкими остатками масла. — Этот учитель всё сделает сам.

«Не верю, что ты будешь достаточно терпелив с собой», — как бы говорил его строгий взгляд. Ло Бинхэ покрылся мурашками с ног до головы, глядя, как учитель старательно собирает масло со стеклянных стенок.

— У учителя такие тонкие пальцы, — завороженно пробормотал он, чувствуя, что снова возбуждается. Надо было возразить против происходящего, ведь это не пристало, это грязно... но раньше учитель позволил ему сделать это с собой, так что, видимо, так можно?

«Наверное, это принято между любовниками», — подумал Бинхэ и тяжело сглотнул. Прижал колено к груди — отчасти чтобы показать, что готов, отчасти чтобы отвлечь внимание от своего рвущегося в бой мужского копья. Вряд ли его вид особо приятен учителю после недавнего опыта.

Шэнь Цинцю придвинулся совсем вплотную, посмотрел сверху вниз взглядом, который непременно казался бы надменным, если бы не измученный и слегка растрёпанный вид самого Шэнь Цинцю и не его обеспокоенно поджатые губы:

— Если станет хуже, чем немного неприятно, сразу говори мне.

— Этот ученик доверяет учителю.

— Сразу говори мне, Бинхэ. Ты слышал?

— Этот ученик слушает учителя...

«Хуже, чем немного неприятно» так и не стало, тем более Ло Бинхэ вообще оказалось намного интереснее наблюдать за учителем, чем прислушиваться к своим ощущениям. Шэнь Цинцю опирался о его поднятое бедро и неотрывно смотрел вниз, туда, где его палец медленно и осторожно раскрывал Ло Бинхэ. Лишь иногда взгляд учителя поднимался к лицу ученика, словно для того, чтоб свериться с его выражением.

Бинхэ понял, почему раньше учитель постоянно закрывал лицо. Сам он не хотел прятаться, но лежать вот так под внимательным изучающим взглядом оказалось очень тяжело. Это требовало по-настоящему... полностью... довериться, и Бинхэ был благодарен учителю за возможность испытать это пугающее и сладкое чувство.

Он хотел большего. В какой-то мере желание принадлежать учителю было знакомо ему и прежде, но сейчас всё происходящее между ними сделало желание физическим и очень острым. Бинхэ отчаянно хотел отдаться целиком, и чтоб учитель взял его, чтобы уделил ему своё время и одарил своим потом и семенем — сейчас, пока семя самого Бинхэ ещё не покинуло тела учителя.

Бинхэ жадно двинул бёдрами — просто не мог удержаться — и тут же получил лёгкий шлепок по ляжке.

— Постарайся лежать смирно, я не хочу случайно сделать больно, — сдвинув брови, выговорил ему Шэнь Цинцю.

— Этот ученик очень хорошо выносит боль, пожалуйста, учитель, этот ученик может принять больше! — скороговоркой выпалил Бинхэ и умоляюще уставился на недовольно взглянувшего на него учителя.

— Мы ведь договорились, что неприятное делать не нужно.

— Этому ученику совсем не неприятно!

Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и сдался, пробормотав что-то вроде: «Я знаю, что ты сведёшь меня в могилу». Ло Бинхэ предпочёл не расслышать.

***


Шэнь Юань был, чёрт возьми, не готов! Он вообще-то переживал, не случится ли технический облом, потому что у него, несчастного заёбанного натурала, вообще не встанет на: а) парня; б) парня типажа «юная овечка»; в) Ло Бинхэ; г) Ло Бинхэ, страдающего от ужасного яда.

В итоге Ло Бинхэ ни капельки не выглядел страдающим, напротив, буквально подмахивал и умолял вставить в него что-то посущественней. Ох уж эти волшебные афродизиаки сексуально неудовлетворённого дрочера-Самолёта, они и самого праведного чистого юношу собьют с пути истинного!

И самое странное (хотя тут, конечно, радоваться надо), что никаких проблем с эрекцией у заёбанного натурала не возникло. Мог ли яд Бессмертной Жабы опосредованно повлиять на Шэнь Юаня? Например, после того как некоторая часть отравленного побывала, так сказать, очень глубоко в его организме?

Лучше об этом не думать, сосредоточившись на деле, — и не давать Бинхэ сильно ёрзать! В самом деле, откуда у этого юноши столько энергии, он же только что выдержал целый марафон?

Сам фингеринг с активной стороны дался Шэнь Юаню неожиданно легко. Сперва он думал больше о том, как бы не повредить, и ужасаться было некогда, потом немного пообвыкся и обнаружил, что ощущения, при всей стремноватости, чертовски интимные. Всё-таки тебе добровольно позволили сунуться внутрь другого горячего живого тела и хозяйничать там по своему усмотрению!

Впервые мысль вставить в Бинхэ не палец вместо ужаса вызвала невольный стыдливый интерес.

«Держи себя в руках, старый развратник, — осадил себя Шэнь Юань. — Ты тут чтобы спасти мальчика, и заодно себя! Вот об этом и думай!»

Но это проще было сказать, чем сделать, потому что Бинхэ сжимал его, двигал бёдрами навстречу и лепетал «Ах, пожалуйста, учитель!..» в полном соответствии с духом первоисточника.

Шэнь Юаня такие приёмчики в текстах всегда бесили своей явной дешевизной и неправдоподобностью. Он оказался не готов к тому, что они, оказывается, прекрасно работают!

«Ну да, всё верно. Мы же как раз и находимся в низкопробной порнухе. Ну что за пиздец!» — смутно подумал он, чувствуя, как ломит яйца от настойчивой потребности вставить уже.

Тем не менее он был сильнее своих низменных порывов, и сперва собрал все остатки масла для волос и убедился, что сгорающий от энтузиазма Бинхэ действительно свободно принимает три пальца. К великому счастью всех присутствующих, тело Шэнь Цинцю было оснащено вполне нормальным человеческим членом нормальных человеческих размеров, и трёх пальцев должно было более-менее хватить. Ну, Шэнь Юань очень на это надеялся.

— Бинхэ, сейчас постарайся расслабиться, — самым уверенным своим голосом произнёс он.

— Да, учитель! Этот Бинхэ готов! — жарко выдохнул Ло Бинхэ и с восторженным видом облизал губы, прижимая к груди и вторую ногу. Он даже руками колени придержал.

Пытаться сберечь образ возвышенного небожителя было давно уже поздно, но Шэнь Юань твёрдо решил хотя бы проявить достойную взрослого мужчины сдержанность и спокойствие, не уподобляясь своему излишне энергичному ученику. Так что «страдающий от яда» Бинхэ успел начать уже жалобно поскуливать и упрашивать, прежде чем Шэнь Юань всё-таки вставил ему почти на всю длину и начал двигаться.

Сколько там по канонам должно быть глубоких толчков, а сколько — неглубоких, он запамятовал, поэтому импровизировал. Физические усилия при этом затрачивались вполне ощутимые, Шэнь Юань чувствовал, что его мускулы работают не хуже, чем на тренировке, и, возможно, даже будут после ныть, но чёрта с два он бы остановился без очень, очень веских на то причин!

Если Бинхэ, когда был сверху, испытывал что-то подобное, то понятно, чего он так озверел. Шэнь Юань, конечно, сдержался, но искушение было велико, тем более что Бинхэ под ним так выразительно метался, стонал и хватался за мятую-перемятую ткань, а внутри него было просто охуительно!

У Шэнь Юаня не осталось никаких цензурных мыслей. Он видел только разрумянившееся лицо Бинхэ, его томно блестящие влажные глаза и приоткрытый яркий рот и думал только о том, чтобы двигаться правильно, в нужном темпе, под нужным углом — чтобы всё это продолжалось. В ушах стояли непристойные вздохи, хныканье, собственное тяжёлое дыхание и прерывистые стоны Бинхэ, приобретшие совсем уж жалобное, изумлённое звучание, когда согнутый пополам ученик так и кончил под учителем, ни разу не коснувшись собственного члена.

Шэнь Юань не остановился. Румянец, спустившись по шее Ло Бинхэ, омывал занимающее половину груди серое пятно, лишь немного посветлевшее. В мире «Пути гордого бессмертного демона» настоящим сексом считался только такой, когда в результате в нижнего партнёра кончали. Желательно — обильно и от души.

Он ожидал, что придётся уговаривать Бинхэ потерпеть, но тот совершенно не возражал против того, что его продолжают трахать сквозь оргазм и после, когда его собственный устрашающий таран наконец-то обмяк. Бинхэ обхватил пальцами запястья рук Шэнь Юаня, упёршихся в сбившееся на траве одеяние, и как мог двигался ему навстречу, улыбаясь одновременно довольно и нетерпеливо, словно не мог дождаться подарка.

«Я его так и не поцеловал», — почему-то подумал Шэнь Юань, хотя в этом не было ни малейшего смысла, ведь он и не должен был целовать протагониста, с которым вынужден заняться сексом, чтобы ни один из них не погиб.

Сощуренные в улыбке глаза Бинхэ будто горели затаённым багряным огнём.

— Ах, учитель... — сладко выдохнул он и сжался так, что Шэнь Юань, уже какое-то время балансирующий на самой грани, сорвался.

Ему удалось не закричать, кончая, только потому, что перехватило дыхание. Прежние оргазмы, выданные себе, так сказать, собственноручно, показались ужасно блеклыми и пресными по сравнению с этим, — несмотря на то, что обычно у Шэнь Юаня при этом не болела так задница, поясница, колени и спина.

Он огромным усилием воли заставил себя не осесть на Бинхэ. Тому и так уже досталось.

Шэнь Юань кое-как перевёл дух и первым делом проверил состояние пятен. Они полностью исчезли.

Вы успешно выполнили задание «Сорвать цветочек протагониста», — оповестила Система. — Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! Сюжетная арка «Любовь или смерть» пройдена на пятьдесят процентов. Хотите получить отчёт обо всех набранных в ходе задания баллах?

Шэнь Юань мысленно отмахнулся от неё. Всё, что его интересовало, она сказала первой фразой.

— Бинхэ, как ты? — хрипло спросил он, аккуратно отстраняясь (воспоминания о блистательных ощущениях нижнего, когда из него вытаскивают член, ещё были ой как свежи) и садясь на пятки.

— Хорошо, — тихо отозвался Ло Бинхэ, продолжая очаровательно улыбаться. У Шэнь Юаня не было сил задумываться, что может стоять за этой улыбкой и чем лично ему это грозит. Он просто порадовался, что ученик не бьётся в истерике и, кажется, перенёс всё произошедшее без особых потерь. — Мне хорошо.

— Хорошо, — эхом отозвался Шэнь Юань.

Нужно было как-то приводить себя в порядок... желательно, не водой из озера с трупом ядовитой жабы... что-то решать с одеждой, выбираться из леса...

Шэнь Юань опустился на самый край бывшего верхнего одеяния и прикрыл глаза.

— Я отдохну минуту, — оповестил он Бинхэ.

Перед тем как уснуть, он вспомнил кое-что, показавшееся странным, и мысленно позвал Систему:

«Все мои попытки обойтись малой кровью с самого начала были обречены? Квест засчитывался только после секса с проникновением, с протагонистом снизу?»

Для выполнения задания «Сорвать цветочек протагониста» требовалось, чтобы протагонист вступил в сексуальное взаимодействие, в котором его партнёр достигнет оргазма хотя бы раз, — бесстрастно отчиталась Система.

Если бы Шэнь Юань не отключался от усталости и избытка впечатлений, он бы сейчас улетел на Плутон на пуканной тяге!

«А сразу сказать ты не могла?» — только и спросил он.

Вы не спрашивали, пользователь.

Ох, ладно. Главное, у него всё получилось, никто не умер... а с далеко идущими последствиями он разберётся как-нибудь потом.

С этой мыслью Шэнь Юань наконец-то позволил себе провалиться в глубокий, как ночной колодец, сон.

Сегодня он хорошо потрудился, как-никак.

***


Ло Бинхэ, затаив дыхание, смотрел на лицо спящего учителя.

Нужно было встать, использовать воду в походном бурдюке, чтобы хоть немного очистить тело учителя, переложить его на чистое одеяло и накрыть, затем разбить лагерь... но искушение полежать рядом совсем чуть-чуть было слишком уж сильно.

Ло Бинхэ не мог перестать улыбаться, вспоминая, как учитель брал его, как вздрагивали и приоткрывались губы учителя, словно с трудом удерживаясь от слов или стонов, как хмурились и вновь расслаблялись длинные прямые брови... как напрягались мышцы и стекали по коже капельки пота...

Учитель так старался ради Бинхэ. Конечно, он устал. Пусть отдохнёт. Бинхэ ещё мгновение полюбуется на него и займётся всеми нужными хлопотами.

Он сощурился. Все способы возлежания, что показал ему учитель, были очень приятными, но этот последний, кажется, особенный. Учитель так им наслаждался. Так наслаждался Бинхэ... Они обязательно должны сделать это снова.

Ло Бинхэ кивнул своим мыслям и неохотно поднялся — сперва на колени, затем во весь рост. Потянулся. Мышцы приятно ныли.

Сегодня он узнал, как они с учителям могут быть вместе — потом, когда Бинхэ докажет, что достоин любви Шэнь Цинцю, что во всех отношениях достаточно силён и заслуживает шанса.

«Дождитесь меня, учитель. Я обязательно добьюсь вас, — пообещал он мысленно, с нежностью глядя на спящего. — Вы ещё будете гордиться этим учеником».

TandMfan2021.10.03 15:44
Божечки-кошечки! Какое прекрасие!
Обожаю Систему, а ваш текст ну просто как родной туда вписался! Мне очень зашло! Ржал конем )))
Божественная Жаба - это просто бомба )))
а вот это «Спасибо большое, что напомнила, почему я никогда не любил троп „Fuck or die”!» - в цитатник!!!!
Спасибо большое!
Puhospinka2021.10.11 06:53
Совершенно прекрасный текст, спасибо большое, порадовали каждой строчкой ❤️❤️❤️
yisandra2021.10.12 18:08
TandMfan, Puhospinka
Спасибо за добрые слова) Рада, что понравилось.
Соль Минор2021.10.13 12:56
ШЦЦ всегда так забавно возмущают законы мира, в котором оказался. Сибарит в носочках - это пять.

А во-вторых... и что гораздо важнее... посмотри на себя, Бинхэ, — он движением веера указал на грудь и бок ученика. — Это всё равно не помогло.И ЧТО ГОРАЗДО ВАЖНЕЕ Т_Т

Впечатляют глубины самообмана "заебанного натурала" и чисто в физическом плане, и то, как он сам не видит, насколько ЛБХ дорог.

Не могу вообразить объемы охуевания ЛБХ, когда после такого его все равно сбросят в Бездну. Все три года будет терзаться на тему "учителю не понравилось".

Братец Самолёт вами бы гордился, автор)) Читалось как экстра (свет секспросвета - это то, чего так сильно не хватало), всему веришь (даже серьезному Юаню, который изучал матчасть о сексе исключительно для комментирования ПГБД).
yisandra2021.10.13 13:59
Соль Минор
ШЦЦ всегда так забавно возмущают законы мира, в котором оказался. Сибарит в носочках - это пять.
Дурацкий мир, тупые законы же!))))

Не могу вообразить объемы охуевания ЛБХ, когда после такого его все равно сбросят в Бездну. Все три года будет терзаться на тему "учителю не понравилось".
Ну-у-у, я планирую продолжение, и там всё немного веселее будет.

Впечатляют глубины самообмана "заебанного натурала" и чисто в физическом плане, и то, как он сам не видит, насколько ЛБХ дорог.
М-м, канон! (с)
Соль Минор2021.10.13 18:31
yisandra, Ну-у-у, я планирую продолжение, и там всё немного веселее будет.прекрасная новость, подписалась и буду ждать 😍
yisandra2021.10.13 20:40
Соль Минор
Позволю себе немного проспойлерить вам, предложив проду из более отдалённого будущего https://archiveofourown.org/works/29565036
MoriJanir2021.10.20 10:26
Шикарнейший текст:)) и рейтингово, и капельку абсурдно, как и должно быть в мире ПГБД, и забавно, и очаровательно (носочки! меня тоже восхитили эти неснятые носочки!). Очень понравилась смена пов, оба героя удались и получились такими контрастными - мысленные комментарии и внутрениий крик ШЦЦ повеселили, а юного ЛБХ с его неуверенностью и неопытностью хотелось пожалеть. Спасибо большое, порадовали!
Azazelium2021.11.15 21:09
Слишком много первых разов, действительно.)
Щаз объясню (с) - эта история сорвала мой цветочек, так как о канонном произведении этот читатель слышал, но не читал, скажем, по идеологическим причинам.
А тут пришёл на сайт, пооткрывал вкладок наугад, и ФИГАКС вот он я тут, тихонько ржу над сложившейся ситуёвиной.)
Большое спасибо за текст и мой читательский конфуз.
цитировать