Игры 15К+;количество слов: 16341
автор: Bianca
бета: Lupa

Save Our Souls

саммари: Сигнал «СОС» настигает их в шести часах полета от базы АХ125-Р2.
– Да что за хрень, – ноет Гэвин, потому что самое противное в жизни – это когда ты возвращаешься с затяжной миссии, предвкушая отдых, настоящий душ, а не это распылительное дерьмо, настоящую кровать и прочие прелести орбитальной станции, а какой-то засранец вообразил себя отважным путешественником и застрял на дереве на отсталой сафари-планете. – Рядом есть патрули?
примечания: К работе есть картинка авторства Norles https://live.staticflickr.com/65535/51370521279...
предупреждения: AU
Гэвин открывает глаза, когда ему начинает заливать лицо. Он видит зелень – тяжелые ветви, закрывающие небо над ним, капли дождя, капающие на маску, на его голый лоб и волосы. Летный комбинезон промок и кажется прилипшим к коже.

Гэвин вздрагивает, вдруг почувствовав боль во всем теле.

Он...

Он лежит на земле – но как, ведь всего минуту назад он был на корабле, и они спускались в атмосфере, и...

– Коннор! – орет он, вскакивая.

Длинные тонкие стебли травы – «травы», Гэвин даже не уверен, что это растения, – цепляют его ноги и руки, пытаются обвить шею, словно щупальца: слишком медлительные, чтобы нанести вред, но неприятные. Отдирая от себя лианы, Гэвин все же выпрямляется.

Собственное дыхание грохочет в ушах, усиленное кислородной маской, очки покрыты водой и листьями, и Гэвин судорожно трет их, оглядываясь.

Корабль прямо за ним, двигатели дымятся, огромный черный след тянется в бесконечных джунглях, и Гэвин в ужасе смотрит, как прогалины затягиваются мокрыми липкими лианами. У него все мельтешит перед глазами, но неудивительно – он выпал из космического корабля!..

Гэвин бросается бежать.

– Коннор! – в боку корабля здоровенная пробоина, в ней искрит проводка, вокруг искореженных кусков металла налипла обгоревшая трава и грязь, все залито тириумом, и Гэвину едва удается удержать себя от того, чтобы бездумно броситься внутрь, рискуя сжечь руки или отрезать себе голову краями дыры. – Коннор!..

Может, его тоже выбросило, может, он в порядке, может...

Постучав по маске, Гэвину удается реанимировать фонарь, и он трогает корпус корабля – перчатки вроде не горят. Вроде. Ну или он просто не может ждать.

Стараясь избегать хотя бы оголенных проводов, он лезет внутрь. Корпус корабля толщиной всего около трех футов, но Гэвину путь кажется бесконечным: он словно преодолевает ползком всю глубину космоса прямо в ближайшую черную дыру.

– Кон... – сипит он, вываливаясь из дыры на пол отсека.

Внутри темно, фонарик вырывает из этой тьмы оборванные провода и погнутые переборки, что-то капает, и Гэвину кажется, он даже сквозь толстые прорезиненные подошвы чувствует, что пол под напряжением. Но его не убивает на месте, а дверь в рубку управления прямо перед ним, так что он цепляется за рычаг и встает.

Глубоко вдыхает.

Изо всех сил дергает рычаг.

Коннор внутри – все еще внутри, его не выкинуло, и это хорошо (хорошо, хорошо, повторяет Гэвин про себя – а может, не про себя, а может...), он по-прежнему пристегнут к креслу, и кабели идут от него к системам корабля. Он не шевелится и вообще не подает никаких признаков жизни, и корабль тоже выглядит совершенно мертвым, но Гэвин не позволяет себе паники.

Ни капельки паники, нет.

Вместо паники он отсоединяет штекеры один за другим, некоторые выходят легко, но пара приплавилась, и мысль, что Коннор мог просто сгореть, появляется на границе и так расплывчатого сознания Гэвина: неимоверным усилием воли он ее прогоняет.

Он упал с корабля.

У него просто сотрясение мозга. Сотрясение всего Гэвина.

Никто не умер.

– Коннор? – зовет он, обхватывая лицо Коннора своими промокшими и грязными перчатками. Плотная ткань грубо смотрится на фоне светлой кожи. – Коннор?

Нет, нет.

Никто не умер!

Никто!..

Коннор открывает глаза.

Камеры светятся в темноте рубки, фокусируясь на Гэвине, Коннор хмурится, словно пытается понять, что произошло и как он тут оказался. А заодно как тут оказался Гэвин – и где это «тут»?

– Ты цел? – шепотом спрашивает он наконец.

Голос звучит странно – потрескивает и пропадает, но это лучше, чем ничего. Пошатнувшись от облегчения, Гэвин выпускает Коннора , пятится назад и оседает на пол: ноги отказываются его держать. Кресла навигатора нет, значит, Гэвина выкинуло вместе с ним, значит... Крушение, они пережили крушение, корабль в заднице, но они выжили, и Гэвин наконец позволяет себе дрогнуть, опуская голову к коленям и прижимая руки к лицу. Перчатки скребут края маски, размазывая грязь по стеклу, пока Гэвин погружается в нервный срыв, вновь чувствуя каждый чертов ушиб и царапину.

Им надо как-то выбираться отсюда.

Вот только у него пока нет ни единой идеи, как именно.



Сигнал «СОС» настигает их в шести часах полета от базы АХ125-Р2.

– Да что за хрень, – ноет Гэвин, потому что самое противное в жизни – это когда ты возвращаешься с затяжной миссии, предвкушая отдых, настоящий душ, а не это распылительное дерьмо, настоящую кровать и прочие прелести орбитальной станции, а какой-то засранец вообразил себя отважным путешественником и застрял на дереве на отсталой сафари-планете. – Рядом есть патрули?

Потому что они не спасатели, а исследователи, а значит, совсем не обязаны лезть в каждую дыру, из которой кто-то посылает мутные сигналы.

– Вообще-то обязаны, – Коннор говорит серьезно, но уголки его губ приподнимаются, – ой, да ладно, Гэв. Не читаю я мысли, у тебя просто все на лбу написано.

Настоящая кровать, думает Гэвин. Эх.

– Откуда, – он, не скрываясь, стонет вслух, – откуда сигнал?

Коннор переключает пару рычажков, будто тянет время.

Из вредности, как Гэвин подозревает.

– Планета ЭксДжей 4511235 Ди, условно пригодна для жизни, – произносит он спокойно, – я не буду зачитывать скучных подробностей, ладно?

– Только основное, – с готовностью соглашается Гэвин. Коннор иногда нарочно выводит его из себя, мучая скучными подробностями, но сегодня Гэвин ничем не провинился, – долго туда тащиться?

– Полтора часа на обычной скорости. – А до базы оставалось рукой подать. Тоска. – Иди поспи, я разбужу тебя перед посадкой.

И можно, конечно, последовать его совету – но у Гэвина есть идеи получше.

– Проводишь меня в каюту? – предлагает он, улыбаясь самой соблазнительной усмешкой из своего арсенала.

Коннор качает головой, словно идея его шокирует – ну да, как же, – но потом отсоединяет провода от головы.

– Почему бы и нет, – и он принимает протянутую руку Гэвина, пожимая его пальцы, – я тоже не прочь полежать.

Так что они идут в каюту.

Коннор самый красивый корабль, который Гэвин видел в своей жизни: его летательный модуль гладкий, блестящий, с острыми углами и элегантными линиями, современный и превосходно экипированный, настоящее произведение искусства с верфей «Киберлайф», и иногда Гэвину хочется буквально облизывать обшивку. Но мобильный гуманоидный модуль – ох, он просто сводит Гэвина с ума.

С ним Гэвин моментально забывает и об усталости, и о скуке, и о досаде – он любит Коннора так сильно, как физически и душевно возможно любить свой корабль, сильнее всего на свете. Сейчас, когда Коннор скидывает легкий внутренний комбинезон и забирается на койку, обнаженный, рот у Гэвина заполняется слюной, а руки начинают дрожать – настолько стремительно кровь отливает от головы.

У Коннора тонкая белая кожа с россыпью родинок, сквозь которую просвечивают разъемы на спине и регулятор сердца на груди, взгляд прямой и насмешливый, и Гэвин так торопится сорвать одежду, что едва не режет пальцы о молнию.

– Смотрю, ты не так уж и устал, – улыбается он, в мгновение ока оказываясь на койке – обхватывает Коннора за талию и притягивает к себе, целуя в уголок губ. – Передумал лежать? Можно и так, детка.

Его руки спускаются на бедра Коннора, кожа гладкая под ладонями – упоительно горячая, – в голове расцветают красочные картинки, как Коннор седлает его колени и трахает его в позе наездника, и что он может сделать с членом Гэвина своим умопомрачительным телом...

Но Коннор беззвучно смеется, опрокидываясь на матрас, взмахивая ресницами, его улыбка освещает самые потаенные уголки души Гэвина, как обычно, превращая его из обычного контрабандиста в что-то лучшее – большее.

– Полежать тоже неплохо, – тянет он, – полежишь со мной, Гэв?

– Всегда пожалуйста, – Гэвин наклоняется и прижимается ртом к его груди, потому что больше не может терпеть – хочется облизать Коннора с головы до ног и снова до головы, не оставив без внимания каждый участок кожи, каждый самый сокровенный уголок. – Все полтора часа могу это делать.

Он не то чтобы болтлив – или, не дай бог, романтичен, – но в объятиях Коннора у него срывает и тормоза, и комплексы. Продолжая шептать то ли непристойности, то ли нежности, он прикусывает сосок, добиваясь от Коннора довольных вздохов.

Вообще-то Коннор не дышит обычно, так что Гэвин принимает на свой счет любой звук, который он издает.

– Пока только разговариваешь, – усмехается Коннор, вид у него наглый, хотя и разгоряченный уже, с пятнами голубоватого румянца на щеках и носу, блестящими глазами, – боюсь, времени может не хватить, дорогой.

Он явно не настроен на долгую нежную прелюдию.

В его улыбке откровенный намек: Гэвин моментально сгорает, припоминая их прошлый небольшой отпуск после ремонта – гостиница возле ремонтных доков была так себе, но им всегда хватало друг друга, чтобы наслаждаться жизнью. Коннор иногда бывает шокирующе властолюбивым, и Гэвин до сих пор будто бы чувствует его ладони на пояснице, его зубы на шее, его бедра, вжимающиеся в бедра Гэвина – даже ремонтные кабели не мешали им развлекаться.

У Гэвина тогда несколько дней ноги подкашивались. Может, пора вернуть любезность?

Он с сожалением вспоминает, что они летят не на базу, что сейчас лучше ограничиться короткой программой – но от близости Коннора у него всегда отрубает любые разумные соображения. Глубоко вздохнув, он срывает с губ Коннора несколько горячих поцелуев, спускается на подбородок, оставляет следы на шее, ключицах. Ласкает второй сосок, перекатывая его языком, сжимает зубами, и Коннор кусает губы и с готовностью раскидывает колени – его ногти впиваются в спину Гэвина, наверняка оставляя царапины. Сейчас это только сильнее возбуждает.

– Давай, Гэвин, – требует Коннор, голос звучит сипло и слегка металлически, – хватит, ну...

– Какой нетерпеливый... – начинает Гэвин, но его собственные силы и терпение кончаются, и он больше не в состоянии играть.

Задержав дыхание, он снова захватывает рот Коннора, целует глубоко, вталкиваясь в тело Коннора одним сильным размашистым движением. От обволакивающего тесного жара на несколько секунд меркнет в глазах, и Гэвин пытается дышать и не двигаться, чтобы не потерять сознание прямо сейчас.

– О боже, детка... – выдыхает он и забывает, что хотел сказать, и все его мысли целую минуту сосредоточены на том, чтобы дать им обоим возможность привыкнуть, хотя больше всего на свете ему хочется...

– Двигайся! – приказывает Коннор, сжимая пальцы на плечах Гэвина.

Он стонет и изгибается – и придушенно вскрикивает, когда Гэвин пальцами нащупывает разъемы на его шее и надавливает. Коннор вскидывает бедра: эта ласка всегда действует на него магически, но Гэвин сам несколько мгновений видит только звезды и слышит только звон в ушах.

– Двигайся... – повторяет Коннор.

И тогда Гэвин закрывает глаза и начинает двигаться.



Проходит вечность – или час, Гэвин не считает, пока Коннор не шепчет ему на ухо с сожалением:

– Пора готовиться к посадке, – и его пальцы на груди Гэвина кажутся прохладными, – может... может, это не займет много времени.

Иногда Гэвин забывает, что Коннор тоже устает.

Они обмениваются поцелуем в дверях рубки, занимают свои места, и все идет прекрасно.

А потом они...

...падают.



– Как мы могли упасть? – сквозь зубы произносит Гэвин.

Коннор роется под передней панелью, и Гэвин пока не спрашивает его, в каком состоянии корабль. Это слишком опасный вопрос.

Кажется, Коннор и так в шоке.

Гэвин сам в шоке.

Он не может – не может – смотреть на погасшую панель. Если корабль сломан... если Коннор сломан так, что не удастся восстановить, то это катастрофа... Они установили на место кресло Гэвина, но шлюз заклинило намертво, и теперь дыра – единственный выход из корабля. Конечно, у них есть страховка, Гэвин ни за что не экономил бы на подобном, а ответ на сигнал бедствия подходит под условия, но полная эвакуация и восстановление такого корабля стоит баснословных денег.

– Не волнуйся, – говорит он вслух. – Мы все восстановим, Кон. А пока доложи обстановку, – это чтобы не спрашивать прямо «дорогой, как много деталей от тебя отвалилось и сможешь ли ты взлететь?».

– Мне нужно провести диагностику, – произносит Коннор. Он выбирается из-под панели, и его лицо ничего не выражает – спокойное и невозмутимое, как будто все идет по плану. – Я нанес источник сигнала на карту – отметка находится в трех целых семи десятых мили к юго-юго-востоку. Нам стоит поторопиться.

Гэвин ушам своим не верит. О чем он вообще говорит? У корабля может быть сотрясение мозга?

– Коннор, мы только что пережили крушение. Это нам нужна помощь, – возможно, стоит сразу подать сигнал и только потом пытаться понять, что с кораблем. – Ребятам придется ждать кого-нибудь другого...

– Но мы выжили, а они, возможно, находятся в гораздо большей опасности, – рассудительно говорит Коннор. Он садится в свое кресло, дергает за один из проводов – машинально, без особой цели. – Чтобы продиагностировать корабль и себя, мне нужно починить и запустить генератор. Это займет по моим оценкам от семидесяти девяти до трехсот пятидесяти минут, но через четыре часа стемнеет, видимость ухудшится критически... к тому же, Гэвин, – добавляет он, – что-то странное с этой планетой.

– В каком это смысле, странное? – Гэвин все еще осмысляет ремонт генератора продолжительностью больше пяти часов, и то по «оценке», – мы едва не погибли.

– Просто все не такое, как должно быть, – Коннор дергает провод сильнее, прокручивает в пальцах. Но мысль не развивает. – Так что нам лучше поторопиться. Возможно, мы успеем разобраться с сигналом до темноты... Тогда и решим, что дальше делать.

Гэвину не по душе эта идея – он до сих пор не уверен, что не сломал себе что-нибудь важное, хотя Коннор и осмотрел его, а уходить от корабля до того, как они выяснят, сколько времени все же займет ремонт генератора, кажется безумием. И они до сих пор не знают, из-за чего все произошло.

Но сосредоточенное лицо Коннора не вызывает у Гэвина желания спорить. Они обязаны ответить на сигнал бедствия, расследование будет в любом случае, и любая ошибка может стоить им страховки, а то и штрафа – и как тогда они отремонтируют корабль?

Коннор знает все это не хуже Гэвина, скорее всего этим и объясняется его настойчивость.

– Хорошо, – соглашается Гэвин.

Что еще тут можно сказать?

Обычно на дикой планете они используют корабль в качестве базы, с собой у них немало оборудования – миссия разведки в Дельте 4521, откуда они возвращаются (он был так близок к теплой постели и душу, думает Гэвин горько), затянулась на две недели, как это часто бывает с разведкой. Разведка – их любимые контракты, и это, в основном, из-за Коннора. Он был создан для чего-то такого, хотя настоящих подробностей Гэвин так пока и не узнал.

– Я не дешевый вор, – возмущается Коннор каждый раз, когда Гэвина тянет на какую-нибудь легкую контрабанду.

Сейчас они проводят быструю ревизию припасов и оружия, точнее, Коннор проводит, пока Гэвин переодевается в сухой водоотталкивающий комбинезон. Грузовой отсек разгерметизирован, но рубка, хранилище и каюты все еще в порядке, и Гэвин снимает маску, чтобы умыться и проверить целостность всех патрубков. Планета подходит для жизни, как сказал Коннор, никаких дождей из кислоты и метана, но кислорода меньше необходимого, а в воздухе могут быть какие-нибудь споры или бактерии.

Гэвин не хочет, чтобы в его голове выросли грибы-паразиты.

– Сканер сломался, – Коннор затягивает ремни поверх комбинезона – почему-то он выглядит в нем стройным и смертоносным, а Гэвин как картофелина в куске брезента, где справедливость? – Но резак цел, портативные рации тоже, – он передает Гэвину наушник, и тот засовывает его в ухо, – и припасы не пострадали.

Значит, им не придется охотиться на местную фауну. Гэвин ненавидит охотиться на местную фауну.

– Но я все равно возьму дистиллятор, – открыв сейф с оружием, Коннор задумчиво рассматривает пушки, – и ремонтные инструменты. Пистолет?

Коннор безупречен с винтовкой, так что Гэвин согласно кивает. Он не видит смысла брать тяжелое вооружение типа гранатомета, это только замедлит их продвижение. Мини-транспортник в джунглях тоже будет обузой, а Гэвин помирает как хочет вернуться на это самое место до темноты и разобраться с генератором.

– Давай, выдвигаемся, – торопит он, рассовывая медицинские блоки по карманам, – взглянем на этих придурков и назад, небольшая романтическая прогулка, Кон.

– О, ты так давно меня никуда не звал, – Коннор взмахивает ресницами, – я думал, твоя романтическая жилка угасла. Ну, знаешь, все приедается...

Он смеется, но Гэвин все равно оскорбленно надувает губы.

– А как же Тета Аиши? Прекрасные закаты и самый романтичный океан во вселенной!

– И я подцепил каких-то местных насекомых, ну да.

Гэвин отмахивается.

– Ой, будто это тебе пришлось сутки сидеть в скафандре, пока ты их травил. Зато закаты.

Коннор опускает голову, улыбаясь, и несколько мгновений кажется, что он в полном порядке.

– Закаты были красивые, – тихо соглашается он.



Они выбираются из корабля через ту же дыру: Гэвин старается не думать, чем и как они ее заделают, чтобы улететь отсюда, а еще о том, что сейчас чувствует Коннор. Тот не оглядывается – наоборот, отходит на несколько шагов, рассматривая джунгли, будто не видел ничего интереснее. След падения корабля почти не виден, все затянула зелень, а дождь так и продолжает лить сверху, мешая видимости даже сквозь водоотталкивающую маску.

Напоследок Гэвин нежно проводит рукой по корпусу. От названия осталось только «КОН», остальное искорежила дыра, но Гэвин касается букв пальцами.

Все починим, обещает он себе.

Как можно скорее, даже если придется согласиться на совсем дерьмовый контракт. Потерпит Коннор контрабанду, что поделать. В голове роятся идеи, законные и не очень, когда вслед за Коннором он ныряет в зеленое переплетение деревьев.

– Держись поближе, – просит Коннор.

Вид у него настороженный, как обычно на незнакомой планете, но он уверенно поворачивает на юго-восток, и Гэвин спешит за ним. Деревья вблизи больше напоминают бугристые стебли травы, они переплетаются и вырастают друг из друга, образуя труднопроходимые спуски и подъемы, скользкие от дождевой воды и блеклых, странного вида лишайников. Им повезло, что корабль упал на небольшую прогалину, поднять его из чащи леса было бы труднее.

Если – Гэвин сглатывает, – нет, когда они будут его поднимать.

Коннор как-то умудряется находить в этом месиве более-менее надежную тропу, и Гэвин следует за его оранжевым комбинезоном, стараясь сохранять равновесие и не задумываться слишком глубоко. В таком месте лучше не отвлекаться.

– Тут есть опасные хищники? – спрашивает он, отпихивая от лица лиану, которая явно нацелилась его удушить.

И, возможно, сожрать.

Эти джунгли выглядят как место, полное опасных хищников – и травоядных тоже очень опасных, а еще ядовитых, – хотя Гэвин в них от силы минут пятнадцать.

– Нет, – Коннор застывает на небольшом выступе, похожем на окаменелый гриб, и высматривает что-то в зелени впереди, – не зарегистрировано ничего опасного.

Голос у него... странный. Не очень уверенный.

Покачав головой, он цепляется было рукой за ствол и делает шаг вперед – и резко останавливается.

– Ты слышал? – шипит он, – слышал это?

Гэвин ничего не слышал, только шум долбаного дождя, стучащего по лианам да по его голове, – но у Коннора обычно галлюцинаций не бывает. Если он что-то слышал, то наверняка так и было.

Несколько секунд они не двигаются с места, пока Коннор снова сканирует путь: Гэвину отчего-то кажется, что чаща только что стала еще более непроходимой, – но потом Коннор качает головой, словно сам себе не верит, и снова шагает вперед.

Гэвин перескакивает через толстый то ли корень, то ли стебель, перегораживающий путь – впереди маячит небольшая прогалина типа той, на которую они рухнули, – три с половиной мили обычно пробегаются за час, но теперь Гэвин начинает сомневаться, что оставшихся до местного заката четырех часов достаточно, а перспектива пробираться тут в темноте нерадостная.

Черти бы побрали эту планету, этот сигнал и этих засранцев, застрявших тут до Гэвина с Коннором...

Он слышит звук.

Он слышит – и останавливается как вкопанный ровно в тот момент, когда Коннор хватает его за плечо – и по его глазам Гэвин видит, что нет, это не разыгравшееся воображение. Гэвин, конечно, не в первый раз слышит всякие отвратные вопли, но по его опыту тут как в ужастиках – милые и дружелюбные существа редко издают крики, от которых внутренности сворачиваются в ледяной комок.

Он автоматически достает пистолет и снимает с предохранителя: лазерный прицел вспыхивает, но его свет тут же приглушается. Даже если хищников тут и правда не водится, с пистолетом ему поспокойнее...



Они нападают неожиданно.



Черные тени отделяются от деревьев и соскакивают на прогалину, в полумраке леса Гэвину они кажутся клубками непрерывно движущихся щупалец – тошнотворных в этом своем движении. Их не меньше пяти, и один из них издает тот самый вопль, бросаясь вперед.

– Гэвин! – Коннор вскидывает винтовку и стреляет, и тварь отскакивает с визгом, льнет к земле, ее щупальца стелются, как водоросли.

Гэвин понятия не имеет, насколько они опасны, есть ли у них зубы и когти – а может, электричество или яд, – но проверять совсем не хочется.

Он не успевает додумать мысль: на них кидается сразу три, винтовка Коннора выплевывает заряды, и Гэвин судорожно цепляется рукой за лианы, тоже стреляя. Твари бросаются врассыпную, чтобы тут же вернуться, Гэвин палит в ближайшую, пытаясь понять, где у нее голова и есть ли вообще голова, какое-то уязвимое место за этими щупальцами.

Их вообще можно убить?

Но одна из тварей внезапно валится на землю, поджимая щупальца комком и замирая – мертвая или обездвиженная, остальные застывают на мгновение, а потом издают коллективный визг, пробирающий до позвоночника.

– Отступаем! – кричит Гэвин, – они приведут друзей!

Вот тебе и нет хищников, вот тебе и безопасно!

Гибель товарища словно придает тварям сил и задора – они нападают внезапно, все скопом, их расплывчатые тела сливаются с лианами, мешая прицеливаться. Винтовка Коннора стреляет рядом, спокойно и размеренно, выстрел за выстрелом, и еще одна тварь с визгом скукоживается.

Зато другая выскакивает прямо перед Гэвином – тот отшатывается, прижимаясь спиной к стволу, стреляя, стреляя, стреляя, тварь издает громкий треск и исчезает наверху, засыпая Гэвина обрывками лиан и влажной трухой, и тут же обрушивается вниз...

Гэвин слышит крик Коннора, выстрелы, время словно замедляется вокруг него – а следом его прошивает болью. Он взмахивает пистолетом в попытке сопротивления, теряет равновесие на скользком стволе...

И падает.

Земля и что-то острое, сучковатое ударяет его в спину, легкие сжимаются, выталкивая дыхание, жизнь не проносится у Гэвина перед глазами – просто не успевает, когда огромная туша падает прямо на него. Пальцы сжимаются на рукоятке – он не выпустил пистолет! – и он успевает нажать на спусковой крючок несколько раз, а потом его придавливает.

Он кричит, готовясь к смерти, барахтаясь, но смерть все не наступает, и в его затуманенный падением мозг проникает шум дождя, выстрелы – кажется, они звучат отовсюду. Гэвин наконец сваливает с себя труп монстра, собственное дыхание оглушает, но он встает на четвереньки, поднимается на ноги, пошатываясь. Он убил эту дрянь, убил, и надо выбираться, где Коннор?

– Коннор? – сипит он.

Здесь в расщелине, в которую он провалился, темнее, корни – или ветви, невозможно различить, – скользят, когда он пытается выбраться, сваливая его назад, на дно, в вязкую лужу из грязи и раздавленной листвы.

Выстрелы внезапно умолкают.

Страх ударяет в голову, Гэвин подпрыгивает, пытаясь схватиться за что-то прочное, снова падает, едва не начинает паниковать...

– Гэвин?! – Коннор возникает над краем расщелины, его лицо перемазано какой-то черной грязью и встревоженное, но он жив, и Гэвин медленно выдыхает. Сегодня у него нервы не к черту. – Можешь выбраться?

И, не дожидаясь ответа, протягивает Гэвину руку.

– Что это за хрени? – шипит Гэвин, цепляясь за него и вылезая, – это животные? Ты сказал, что...

Он орет от неожиданности, когда что-то сжимает его лодыжку и дергает, едва не отправляя кувырком в ту же расщелину, из которой он только что вылез – что-то темное и прочное, и кости Гэвина трещат, когда Коннор хватает его за плечи, удерживая на месте.

– Гэвин! – вскрикивает Коннор, а потом Гэвина снова дергает вниз, а Коннор дергает вверх, и секунду Гэвину кажется, от него что-то оторвется, и он вопит.

Лианы, это лианы обвивают его ноги, Гэвин пинается как может, извивается, пытаясь освободиться, но дело решает приклад Коннора – с обиженным воем «щупальца» снова втягиваются в расщелину, оставляя за собой след из белесого сока.

– Гэвин? – Коннор встряхивает его, поворачивает к себе его лицо, – ты в порядке? Ты сильно ранен?

Он отпускает голову Гэвина и возится с застежками его комбинезона, и только тут Гэвин чувствует боль. Чертова тварь ужалила его, пробила прочный комбинезон своим отростком, и, к счастью, рана не так уж глубока, но кровотечение в джунглях на незнакомой планете – отстойная перспектива.

– Жить буду, – бормочет Гэвин. Нога тоже болит, все тело один большой синяк, будто падение с такой небольшой высоты наложилось на падение буквально с орбиты. – Валим!

Он разворачивается на сто восемьдесят и краем глаза ловит странный блеск. Пока они отбивались от лиан, «древесина» с краю расщелины раскрошилась, и теперь изнутри торчит что-то явно не органическое – больше похожее на металл и полированный камень. Гэвин хватается за торчащий край и тянет, как раз когда в джунглях раздаются визги.

Новые твари на подходе.

– Что ты?..

Коннор резко обрывает себя и стреляет по тени в листве – выстрел звенит в ушах – пока Гэвин перебирается с корня на корень, стараясь избегать оживших и зловеще колышущихся лиан.

Сколько они сюда добирались?

Сколько займет обратный путь теперь? А если этих тварей там сотни?

Гэвин старается ни о чем не думать – прохромав через прогалину он оборачивается и открывает огонь, чтобы прикрыть отступление Коннора. Им нужно добраться до корабля во что бы то ни стало, об остальном они подумают потом, в относительной безопасности. У корабля прочный корпус, только дыра может стать проблемой, но об этом Гэвин тоже подумает позже.

– Бежим! – поравнявшись с Гэвином, Коннор хватает его за руку и тянет за собой, – их испугали трупы, кажется, у нас есть пара минут...



Отступление превращается в ад.

Гэвину кажется, проходят часы, а в джунглях заметно темнеет, хотя это наверняка всего лишь его воображение: он не может бежать, но все равно двигается куда быстрее, подгоняемый воплями и шелестом лиан, а еще встревоженным лицом Коннора. Тот почти все время двигается задом, высматривая в джунглях опасности и то и дело поднимая винтовку.

Снова на них нападают уже почти у корабля. Гэвин уверен, что эти конкретные деревья видит впервые, но Коннор коротко бросает:

– Почти на месте, – и Гэвин очень хочет ему верить, так что верит. – Еще немного, потерпи...

И тогда твари, словно почувствовав ускользание добычи, выскакивают из переплетения ветвей, как кровожадные черные тени.

Гэвин стреляет, пока пистолет не начинает обжигать руку.

Заряды конечны, и ему кажется, что конец уже скоро, и что они тогда будут делать? Отбиваться вручную? На корабле гора оружия, но до корабля еще нужно дойти.

– По команде беги! – кричит Коннор.

Нет. Гэвин не собирается никуда бежать. Да ни за что!

Но Коннор бросает на него тяжелый взгляд, и окей, он знает, как лучше, просто...

– Беги!

Гэвин срывается с места и бросается бежать.

Он всегда ненавидел долбаные полосы препятствий! Еще в школе!

Деревья внезапно кончаются, он выбегает на прогалину – перед ним только трава, прибитая дождем, и их корабль, вросший в эту траву и потемневший от воды.

Выстрелы сзади резко стихают, и внезапная тишина чуть не сшибает Гэвина с ног.

Добежав до корабля, он разворачивается, тяжело дыша и всматриваясь в массу деревьев, ища хоть какое-то движение. Пульс грохочет в ушах, нога и плечо пульсируют болью в такт, пистолет кажется дико тяжелым, но Гэвин не опускает его. Где... где же...

– Коннор?! – орет он. Черт, черт... – Коннор!

Коннор внезапно выскакивает слева и бросается к Гэвину, а вслед за ним из высокой травы появляются щупальцевые тени, и черт, есть шанс, что они тут и сдохнут...

Твари резко останавливаются на краю прогалины, словно вид корабля гасит их запал. Они взвизгивают своими отвратительными, пугающими голосами, словно перекликаются, советуются, как бы сожрать наглых пришельцев, жмутся к деревьям – но на открытое пространство не выходят.

Возможно, они опасаются света: даже под дождем прогалина заметно светлее, чем глубь джунглей, – но закат довольно скоро. Что они будут делать тогда, Гэвин не знает.

Коннор толкает его в плечо, и Гэвин без возражений лезет внутрь корабля.

Минутой позже Коннор тоже вваливается внутрь. Не успев упасть на пол, он вскакивает и бросается в кладовую, где они хранят оборудование, чтобы появиться оттуда с ящиком электрических стиков: они используют эти штуки, чтобы ставить по периметру лагеря на планетах с опасными хищниками.

Вытряхнув стики на пол, Коннор хватает несколько штук и вновь исчезает в дыре прежде, чем Гэвин успевает его остановить. Впрочем, возвращается он тоже быстро.

– Установил внутри пробоины, – сдавленно произносит он, сверху вниз глядя, как Гэвин сидит на полу и пытается успокоить свой пульс.

Такого эпичного провала спасательной операции Гэвин и не припомнит.

Конечно, им и раньше приходилось сталкиваться с неприятностями: они летают много куда, и зачастую это планеты с недружелюбной фауной или населением. Правда, обычно они берут с собой побольше оружия, не являются активными участниками авиакатастрофы и не считают, что это дружелюбная и милая планета без опасных животных!

От этих черных тварей у Гэвина до сих пор мороз по коже. Ему кажется, он слышит их вопли снаружи – и непонятно, насколько их задержат отпугивалки. И задержат ли вообще.

– Какого хрена ты сказал, что тут безопасно? – выпаливает он. – Это что за мерзость вообще была?

Коннор опускается на колени и стаскивает комбинезон с его плеч, открывая рану. Пальцы бережно нажимают на края, но Гэвин все равно дергается, и ему приходится задействовать всю свою силу воли, чтобы не отстраниться. Адреналин испаряется, оставляя усталость и боль.

– Помнишь, я говорил, что с этой планетой что-то не так? – Коннор кажется растерянным, даже испуганным, и это само по себе приводит в замешательство. – Она не подходит под описание.

– В каком смысле не подходит? – не понимает Гэвин.

Коннор встает и снова исчезает на складе, возвращаясь с аптечкой. Его руки светятся в темноте, и на стены грузового отсека падают длинные тени.

– У меня есть досье планеты, и оно совсем не похоже на то, что мы тут видим, – Коннор вскрывает стерильный пакет, брызгает на рану нейтрализатором (Гэвин кусает губы, чтобы не орать, но обезболивающее быстро действует) и прижимает повязку. – Даже атмосфера немного отличается. Ты мог бы дышать тут, но... Но я не понимаю, что происходит! Здесь не должно быть джунглей, и хищников, и ландшафт совсем другой, и...

Он умолкает, словно заставляет себя успокоиться.

Это звучит совершенно безумно.

– Может, что-то случилось при падении? – обтекаемо предполагает Гэвин, чтобы не говорить прямо «возможно, ты слишком сильно ударился головой». – И база перепуталась?

– База не может перепутаться, – возмущается Коннор. – Гэвин, у меня нет ни одного предположения, как это могло произойти... ну, нормального.

Он стаскивает с Гэвина ботинок и осматривает лодыжку. Синие полосы-ссадины выглядят жутковато, но вроде бы ничего не сломано и не порвано. Коннор заливает все антисептиком и обезболивающим и обматывает эластичным бинтом.

Гэвин сразу чувствует себя куда бодрее.

– Надеюсь, прямо сейчас мы никуда не идем? – спрашивает он. – Нужно запустить генератор как можно скорее.

Все мысли у него только о том, как задраить дыру. Мало того, что через нее могут залезть эти твари и напасть на них. Гэвину совсем не хочется, чтобы сюда что-то залезло!

К тому же Коннор не может профильтровать воздух и сделать нормальную атмосферу, пока происходит утечка.

Но самое главное не это. Самое главное – это что дыра в корпусе наносит Коннору травму, хотя он и строит из себя коммандос, а во враждебном окружении каждая травма может стать фатальной. Они на планете меньше часа, а уже оба ранены и ничуть не продвинулись в спасательной экспедиции.

И пока не знают, как свалить отсюда.

– Гэвин, что это? – спрашивает Коннор, и Гэвин только сейчас соображает, что так и нес с собой ту штуку из дерева, которую нашел в джунглях. – Где ты это взял?

Гэвин поворачивает добычу, подставляя слабому свету от рук Коннора. Причудливые иероглифы поблескивают, словно светятся своим собственным светом.

Он видел такие вещи раньше. На земле и на других планетах, в музеях и в частных коллекциях. Но никогда в диких джунглях где-то на окраине вселенной.

Это артефакт Древних.

– Тебе виднее, Кон, это же типа твои предки, – пытается пошутить Гэвин, протягивая пластину Коннору. – Но давай сначала запустим генератор, потом все разговоры.

– Тогда идем в генераторный отсек, – вздыхает Коннор, бережно прижимая пластину к груди, – я не оставлю тебя тут одного.



«Предки» – это, конечно, не то слово. Древние были создателями таких, как Коннор, разумных кораблей и самой технологии межзвездных прыжков, а предки Коннора были скорее их рабами, чем любимыми детьми.

И так бы оно, наверное, и оставалось, если бы в своей тяге к колонизации эти архаичные ублюдки не решили, что в Солнечной системе им намазано медом, и непременно сию минуту нужно отправить межзвездный флот, чтобы присоединить ее к длинному списку своих завоеваний.

Люди, к тому моменту успевшие освоить несколько планет и лун своей родной системы и успешно использующие собственный флот – громоздкий и медленный, но все же, – сдаваться не спешили. Корабли пришельцев были прекрасными, и быстрыми, и ловкими, но никогда не были большими – и только после захвата нескольких сбитых суден люди смогли понять почему.

Гэвин не был особым фанатом истории и точно не помнил, сколько именно длилась эта война.

Зато он, как и любой другой человек, отлично знал, чем она закончилась бы.

Если бы.

Если бы не оказалось, что для навигации люди подходят этим чудесным кораблям гораздо больше, чем Древние.

Если бы эти чудесные корабли не решили в один прекрасный момент, что стоит рискнуть и прекратить это все, перейдя на сторону людей.

С тех пор, конечно, много воды утекло, люди выплеснулись далеко за границы Солнечной системы, Древних скосила неудачная война и странная болезнь, а кораблей, служивших им, уже не осталось – даже корабли не живут несколько сотен лет. От Древних сохранились только развалины на колонизированных ими планетах, множество обломков артефактов и несколько целых, хранящихся со всей тщательностью, и «база рождения» – огромный храм на Адельде, где были созданы первые корабли, а теперь нет почти ничего, кроме песка...

Коннор, насколько Гэвину известно, не религиозен, да и сделали его не Древние и не другие корабли, а корпоративные засранцы из «Киберлайф», такие же люди, как Гэвин. Но глядя, как бережно он обращается с находкой, Гэвин думает, что где-то в глубине своей кибернетической души Коннор наверняка дорожит даже таким условным наследием.

И тем не менее удивительно найти деталь с иероглифами Древних здесь, в джунглях. Гэвин не слышал ни о каких музейных планетах в этой части Вселенной.

Все это странно сочетается с «перепутавшейся базой», их внезапным падением и прочим происходящим с ними дерьмом, но Гэвин решает отложить вдумчивые размышления на потом.

У них есть более насущные тревоги.



Он задраивает за собой дверь в генераторный отсек и наконец сдирает с лица маску, вдыхая полной грудью. Воздух на корабле стерилизованный, но Гэвину всегда мерещится в нем слабый приятный запах – запах кожи Коннора и его волос, когда они очень близко под одеялом, сжимают друг друга в объятиях, обмениваются неторопливыми поцелуями. Сейчас этот воображаемый запах успокаивает его нервы. Ничего ужасного не произошло – кроме крушения, – это всего лишь враждебная планета, как будто в первый раз.

Они справятся.

Главное – починить генератор и улететь отсюда как можно скорее, куда-то, где травмами Коннора смогут заняться специалисты, а Гэвин получит наконец-то свою мягкую кровать, горячий душ и пару недель отдыха.

Отличный план.

– Можешь прочитать? – спрашивает Гэвин, кивая на трофейную пластину. – Может быть, там что-то полезное?

Типа склада пластин для корпуса, с помощью которых они смогут сделать заплатку.

– Это указатель, – Коннор достает из-за пазухи и встряхивает световой стержень, и отсек заполняется неярким голубоватым светом. – Возможно, к какому-то давно исчезнувшему поселению где-то в том районе, куда мы как раз направлялись.

Увы, никакого склада пластин для корпуса.

Гэвин старается не чувствовать разочарования. Надежда и так была не то чтобы велика.

– В любом случае, тех ребят, что подали сигнал, давно сожрали твари, – говорит он, чтобы у Коннора не возникло никаких идей прогуляться туда еще раз – со спасательной целью или поискать гипотетическое «исчезнувшее поселение». – Либо они сидят в корабле, как и мы, и ждут спасателей. Давай-ка скорее починим генератор, включим передатчик и передадим «СОС». Возможно, получится даже связаться с ними и узнать, что тут происходит.

Звучит, на его взгляд, очень даже разумно – Коннор любит поспорить, но сейчас он кивает. Скорее всего, при выключенном генераторе он чувствует себя неуютно, и Гэвин может его понять.

Он и сам чувствует себя как дерьмо.

Задрав рукав, он рассматривает три небольших разъема в запястье – пока корабль обесточен, он не сможет подключиться к Коннору, и, хотя на земле в этом нет никакой необходимости, отсутствие возможности бесит. Заметив взгляд Коннора, Гэвин быстро опускает рукав и пытается улыбнуться.

Это просто усталость.

– Давай, запускай, – торопит он, – нужна помощь?

Коннор качает головой и открывает крышку генератора. Его тень пляшет по переборкам, пока он переключает рычажки, копаясь в панели управления, – он пугающе напоминает о черных тварях, которые их сюда загнали. Гэвин редко задумывается, что Коннор даже больше, чем инопланетянин – нечто совсем иное, чуждое, древняя технология, только внешне напоминающая человека.

– Я люблю тебя, Кон, – говорит он.

Это внезапный и необъяснимый порыв, и Коннор оглядывается, удивленный – тоже, наверное, не ждал от Гэвина нежных признаний.

– И я тебя люблю, – говорит он немного напряженно, – но ты погоди прощаться, может, он еще заведется.

И он улыбается – это шутка, так что Гэвин послушно улыбается в ответ.

Хотя такие шутки черноваты для их текущей ситуации.

– Если ты не заведешь, я сам в него полезу, – обещает он и двигает бровями, – ты как, в настроении?

Коннор смеется и снова склоняется над панелью, и сердце Гэвина на мгновение замирает, потому что шутки шутками, но если реактор поврежден, то починить его тут, без специального оборудования, будет невозможно...

Ровный низкий гул наполняет отсек, а следом загорается свет: от внезапной яркости Гэвин жмурится, но все равно вскидывает кулаки. Все работает!

Теперь все будет в порядке!

– Класс, – он вскакивает на ноги, готовый немедленно бежать в рубку и проверять, работает ли все остальное, – молодец...

Он резко умолкает.

Потому что слышит, как что-то царапает снаружи дверь отсека, рядом с которой он стоит.

– Похоже, отпугивалки их не слишком отпугнули, – произносит Коннор в напряженной тишине.

Гэвин сглатывает.

Сражаться с этими тварями в тесном отсеке – самоубийственная идея. Но и сидеть тут вечно в надежде, что они уйдут, невозможно. Здесь нет припасов, нет никаких средств управления кораблем, даже теплой одежды – а если не завести системы жизнеобеспечения, скоро станет довольно холодно.

– Надо пробираться в рубку, – осипшим голосом говорит Гэвин. Грузовой отсек не такой уж и большой, может, им удастся проскочить – к тому же при них оружие, а эти твари, как оказалось, вполне уязвимы. Вот только их с Коннором двое, а тварей снаружи явно гораздо больше. – Пока туда не забрались они.

У него внутри все буквально холодеет от собственных слов: если твари повредят управление, то дыра в боку покажется цветочками по сравнению с трагическими последствиями такой травмы.

– Приоткрой дверь, а я попытаюсь перестрелять их, – предлагает Коннор. Спокойно, будто дело совершенно обыденное. – А потом попробуем прорваться. Гэвин... – он колеблется, но все же говорит, – если будешь стрелять, постарайся не попадать в стены.

В другом положении Гэвин наверняка оскорбился бы – он хорошо стреляет! – но сейчас не до оскорблений. Рикошетом убить может любого из них, да и поврежденные переборки сейчас ни к чему.

– Я постараюсь, детка, – обещает он.

Вдохнув и выдохнув несколько раз, он сдирает перчатки, вытирает взмокшие ладони о штаны и поудобнее перехватывает рукоятку пистолета – а потом подходит к двери и берется за рычаг, глядя на Коннора.

Тот вскидывает винтовку на плечо.

– Давай, – говорит он ровно. – Сейчас.

Он даже не повышает голос, но у Гэвина все равно внутри будто пружина. Сцепив зубы, он дергает рычаг и тянет дверь на себя.

Мгновение ничего не происходит.

Гэвин выпрямляется, сжимает пистолет, выглядывая из-за двери – и отшатывается, когда в лицо ему бросается клубок щупалец. От неожиданности кажется, что их не меньше сотни, одни сплошные щупальца. Но винтовка Коннора взрывается выстрелами, визг твари ударяет по барабанным перепонкам, и она отшатывается от входа в отсек.

Она одна, соображает Гэвин, пока только одна!

Коннор стреляет непрерывно, загоняя тварь в угол грузового трюма, вспышки бьют по глазам.

– Скорее, включай щиты! – кричит он, – пока не залезли другие и не кончились заряды!

Гэвину больше всего на свете не хочется бросать его одного, но о спорах сейчас не идет и речи – метнувшись мимо и едва увернувшись от бьющих во все стороны щупальцев твари (ему уже хватает одной дырки, спасибо!), Гэвин дергает тяжелую дверь рубки и вваливается внутрь. Внутри светло – горит аварийный свет, тумблеры и табло на панели светятся, и Гэвин быстро поворачивает рычаги, подавая энергию на щиты.

Черт, все происходит так долго, так бесконечно долго, что сводит его с ума, – шкала заполнения ползет вверх со скоростью улитки. Сзади раздается крик и грохот, и Гэвин едва не бросает все – едва, но остатки здравого смысла в последний момент скручивают его мышцы, удерживая на месте. Еще пара процентов, еще...

Процент зарядки переползает в зеленую зону, Гэвин кулаком бьет по кнопке и тут же кидается назад – и вовремя! Тварь повалила Коннора и нависает сверху, и Гэвин может поклясться, что видит кровь, но думать ему некогда: подняв пистолет, он выпускает в тварь все оставшиеся в батарее заряды.

Снаружи раздается резкий хлопок – врубаются щиты, а следом доносится многоголосый визг.

И наступает тишина.

Несколько секунд Гэвин слышит только свое дыхание. Он думает – я не надел маску.

– Коннор? – выдыхает он. – Коннор?..

Если атмосфера ядовита, ему пиздец.

Но пиздец не наступает.

Коннор скидывает с себя труп и поднимается на ноги, у него на лице тириум, но конечности на месте и вроде нет больших ран, и Гэвина все равно всего трясет. Слишком много приключений за час. Он еще не отошел от падения.

– Давай пойдем в рубку, Гэвин, – говорит Коннор устало, – нам нужно присесть.



– Так, хорошо, Коннор, – с преувеличенным оптимизмом говорит Гэвин, располагаясь в своем кресле навигатора, – генератор исправен, это отлично. И щиты работают, что как минимум спасает нам жизни прямо сейчас, тоже прекрасная новость, – фонтанировать счастьем не то чтобы привычное дело. Обычно Гэвин не прочь, наоборот, поворчать на что угодно, но тяжелые времена требуют новых решений. – Сейчас сделаем диагностику, заведем радио и будем ждать подмоги, чтобы свалить с этой гостеприимной жопы мира. Глядишь, спасатели с собой и панели для корпуса прихватят.

Ему жутко хочется подключиться, разъемы на руке зудят без контакта – но на поверхности навигатору подключаться совершенно незачем. Негде строить маршрут, да и подсоединяться к кораблю до диагностики довольно сомнительная идея.

И Коннор уже выглядит достаточно дерганым.

Но Гэвин все равно едва удерживает себя от того, чтобы схватиться за кабель.

– Ты прав, – Коннор улыбается ему, – бывало и похуже.

Ну, работа у них довольно опасная, этого не отнять, но похуже Гэвин не припоминает. Разве что тот раз, когда их захватили пираты, и их мудацкий предводитель норовил распустить руки, добравшись до такого корабля, как Коннор... но и тогда обошлось без лишних отверстий в них обоих. Только прибирать потом пришлось немало.

Коннор подсоединяет кабели и кладет руки на сенсорную панель, вид у него на мгновение делается отстраненный, глаза бездумно смотрят в пространство за иллюминаторами, и Гэвин невольно тоже переводит взгляд: снаружи не прекращается дождь и вроде как стало темнее. С высоты рубки видно только самые края прогалины – опушку, можно сказать, – движения там, в тенях под деревьями, не заметно. Возможно, тварей отпугнули щиты, и они ушли насовсем, но Гэвин не стал бы на это рассчитывать.

Ему кажется, сотни глаз следят за ним из зарослей.

– Не видишь, они там? – спрашивает он.

Динамик у него над головой оживает. Голос Коннора звучит слегка металлически:

– Мокрая растительность сильно снижает видимость, плюс дождь. Сейчас я ничего не вижу. Но мне не знакомы эти животные, сложно прогнозировать стратегии их поведения.

– Сколько еще займет диагностика? – Гэвин снова чешет кожу вокруг разъемов.

– Шестнадцать секунд.

Не выдержав ожидания, Гэвин встает и обходит небольшую рубку по кругу, снова залипает у иллюминатора – он не так уж часто выглядывает из корабля, когда они не в космосе, ракурс теперь кажется странным.

– Кон, а ты... – начинает он.

Но Коннор вдруг выдергивает штекеры из затылка и кидает их, в потом наклоняется вперед, пряча лицо в ладонях, и выглядит это прям пиздец жутко – Гэвин весь моментально холодеет и забывает, что хотел спросить.

– Коннор? – он мигом оказывается рядом, – Кон? Что случилось?

– Все в порядке, – бормочет Коннор, не поднимая головы.

Нихрена не в порядке.

Нихрена не в порядке.

Коннор выпрямляется, лицо у него ничего не выражает, губы сжаты.

– Гэвин, радио не работает – и не будет работать.

Ох, отстой. Отстой!

– Ладно, значит, сигнала мы не передаем...

– И двигатели выключились до того, как мы упали! – продолжает Коннор. – Собственно, из-за этого я и упал.

– Коннор, что угодно можно починить, – произносит Гэвин, хотя внутри уже скручивается паника. Слишком уж разрушенным выглядит Коннор. – Да, может, это затянется, но генератор работает, щиты работают, и припасов у нас хватит на месяцы...

Коннор не дослушивает.

– Ты что, не понимаешь? – он резко встает, выдергивая кабели, быстро выходит из рубки, и Гэвин едва успевает выскочить вслед за ним – чтобы убедиться, что в трюме не поджидают новые твари, и чтобы посмотреть, куда он так спешит.

Сердце екает, когда взгляд натыкается на труп, вольготно расположившийся прямо посреди отсека, но тварь не шевелится – как и положено ну... трупу, – и Гэвин следует за Коннором в машинное.

– Нет, я не понимаю, – говорит он, пока Коннор снимает кожух с панели управления левого двигателя и перебирает провода, – объясни.

Новости безусловно ужасные – без связи в таком дерьме совсем кисло, куда приятнее было бы послать сигнал с объяснением, что тут опасная фауна, а потом спокойненько дожидаться на корабле, поплевывая на черных тварей с высоты турели.

– Крушение произошло, потому что двигатели были неисправны, но я об этом не знал. И моя база не соответствует реальности. И связь тоже не работает – Гэвин, меня кто-то взломал. – И, пока Гэвин осмысляет его слова, Коннор добавляет: – Это саботаж.

Не может быть. Неа – Гэвин абсолютно уверен, что ничего подобного просто не может произойти. Совпадения – да, он верит, что дерьмо порой идет одной сплошной полосой, но что кто-то специально пытался их убить?

Да еще таким способом?

Похоже на бред.

– Даже если ты прав, – он задирает палец в ответ на тяжелый взгляд Коннора, – даже если... Что это меняет? Нам все еще нужно починиться, убраться отсюда и получить страховку, чтобы как можно скорее привести тебя в порядок. Простой план, Кон!

Коннор сжимает пальцами края панели, пальцы совсем белые – наверняка ледяные на ощупь, уж Гэвин-то знает.

– Я не смогу взлететь, – говорит Коннор. – Нужны детали, которые невозможно изготовить здесь. Я не могу починить двигатели и связь.

Это звучит как окончательный вердикт.

– Черт, ты уверен? – спрашивает Гэвин, хотя, конечно же, Коннор уверен – просто мозг Гэвина отказывается эту уверенность принимать. – Ты ведь провел диагностику? Проведи еще раз, проклятье, да хоть десять раз!..

Коннор качает головой.

– Мы должны найти второй корабль, – он расправляет плечи, лицо снова сдержанное и невозмутимое, – тот, который посылал сигнал. Возможно, он жив и на ходу – тогда ты сможешь улететь. Туда идти меньше четырех миль, если мы хорошо подготовимся и вооружимся на этот раз, то все получится. Эти животные не такие уж и неуязвимые...

Гэвин ушам своим не верит.

– Что за херню ты несешь, Кон? – перебивает он. – Я никуда без тебя не улечу.

– Я не могу оставить модуль тут...

– Нет, можешь!

Конечно, он может – да, ненадолго, и это мучительный процесс, и он протянет только с жизнеобеспечением, пока не получится вернуть корабль или построить новый – проклятье, как будто им когда-нибудь хватит денег на то, чтобы построить новое подходящее Коннору тело...

Но все это не значит, что Гэвин согласен его тут оставить!

Это бред!

У них есть страховка, в конце концов.

– Гэвин, травмы слишком сильные, – говорит Коннор спокойно, – я никуда не полечу без модуля, я не справлюсь. А ты сможешь найти помощь.

Гэвин давится воздухом.

– Я хочу взглянуть на результат диагностики, – заявляет он.

– Это ни к чему.

Гэвин готов поспорить, но заставляет себя прикусить язык.

– Допустим, тот корабль на ходу, ладно, – кивает он, будто на самом деле в состоянии поддерживать такой разговор и не орать от ужаса, – но раз они могли послать сигнал, то радио исправно. Мы сможем с кем-нибудь связаться. А если пилот мертв, то можем забрать детали.

Он не добавляет, что в глубине души готов на это – почти готов сделать этого неизвестного пилота мертвым, чтобы Коннор смог забрать части его тела. Гэвин не любит убивать, он не такой кровожадный ублюдок, но отчаяние переполняет его и грозит выплеснуться наружу.

– Хорошо, Гэвин, – ровно произносит Коннор.

И даже если он просто говорит то, что Гэвин хочет услышать, сейчас это уже неплохо.

На фоне всего остального.



Они решают отложить поход до утра – передвижение по джунглям ночью звучит как сознательное самоубийство: и именно тут в голову Коннору приходит «отличная» идея вскрыть мертвую тварь.

– У нас нет такой огневой мощи, чтобы пробиваться с оружием, тем более что они могут атаковать со всех сторон, даже сверху, – деловито объясняет он, натягивая на лицо прозрачный щиток. Разумная предосторожность, Гэвин сразу вспоминает ту кислотную тварь на Маракше, которая оставила ожоги на обшивке. – Электростики на них не особо действуют, нужно хотя бы попытаться понять, что из нашего арсенала подойдет для защиты. В твоей ране я не обнаружил никакого яда, но хотелось бы подготовиться ко всему по возможности...

Он опускается рядом с тварью на колени, и Гэвин тоже сползает по переборке на пол, на всякий случай подготавливая пистолет – случаи чудесного оживления мертвых монстров в их карьере тоже встречались, как и рождений новых зубастых тварей из мертвых тел и всего такого прочего, отвратительного. По настоянию Коннора он снова надел маску и очки.

Пробоина в корпусе темнеет за спиной Коннора, как рваная рана, и взгляд Гэвина все время возвращается к ней.

Ему нужно осмыслить то, что Коннор сказал. Безусловно, главное – это что они не могут взлететь и тяжелые травмы, все остальное может ждать. Но... слова о саботаже никак не идут из головы.

Кто и зачем мог саботировать Коннора?

Как это вообще могло произойти?

– Коннор, а недавний ремонт ты помнишь? – спрашивает он.

Естественно, Коннор помнит, такие вещи не забываются – это было как раз после пиратов, а с пиратами (точнее, угонщиками кораблей, но в задницу точность определений) они столкнулись, потому что новости в последнее время лихорадило от «Киберлайф» и их проблем с несколькими сбежавшими кораблями.

Не то чтобы Гэвин знает все подробности, но кое-что Коннор рассказывал: что его отпустили вроде как добровольно (по крайней мере, документы у него в порядке), а вроде как и не совсем. Что-то связанное с шантажом, что – на вкус Гэвина – уже стремновато звучит применительно к такому монстру, как «Киберлайф».

А еще Гэвин знает, что Коннор поддерживает связи с кем-то из своих прежних знакомых, никогда не встает на диагностику и ремонт в публичных верфях «Киберлайф» и старается оказаться в другом конце галактики, когда кто-то из шишек «Киберлайф» или их службы безопасности появляется хотя бы в соседней системе.

Так что его не удивляет, когда патрули «Киберлайф» начинают соваться на все верфи в поисках беглых кораблей, и Коннор сразу же предлагает поработать пока где-нибудь на окраинах.

– Мы ремонтировались в частной верфи, – отвечает Коннор на все его незаданные вопросы разом.

Лазерным скальпелем он вскрывает череп твари – по крайней мере, Гэвину кажется, что это череп, потому что вроде как расположен он в переднем конце. Тварь при ближайшем рассмотрении похожа на здоровую собаку или кошку с щупальцами вместо ног, морды и хвоста... если так подумать, то она почти целиком состоит из одних только щупальцев, хотя внутри этого клубка и есть плотное тело.

– Может, этот механик тебе нечаянно что-то испортил? – Гэвин прикусывает язык, ведь Коннор не хотел это обсуждать, но и молчать невозможно: – Или нарочно, вдруг он псих...

Он все же умолкает. Может... может, это месть? Они никогда не говорят об этом, но до знакомства с Гэвином Коннор убил двоих навигаторов. Точнее, не убил, оба раза следствие признало это несчастным случаем, но Гэвин знает правду – да и на репутации Коннора это сказалось самым трагическим образом.

Для корабля нет ничего хуже, чем прослыть «черным вдовцом». Даже если это такой корабль, как Коннор, за который любой навигатор захочет побороться...

– На пластинках двигателя разместили взрывные устройства – и так, что я ничего не заметил, – говорит Коннор угрюмо. С шипением бок твари расходится, и внутренности – наверное, внутренности, на кишки это не похоже, – вываливаются на пленку, которую Коннор постелил на дно отсека. – Нужно хорошо знать, как это сделать, у меня не стандартные серийные двигатели и есть система безопасности для защиты от несанкционированных действий.

Гэвин чувствует себя как эти внутренности.

– У тебя взорвались двигатели? – выдавливает он.

Разве они не взлетели бы на воздух, если бы произошло что-то настолько глобальное?

– Нет, взорвался только первый заряд. Потом сработал предохранитель, который мы купили на Шауле, – отрезав кусочек щупальца, Коннор сует его в рот, пока Гэвин вспоминает, какую неприлично огромную сумму они отдали за эти предохранители. Но ему не жалко для Коннора вообще ничего, а сейчас это сразу кажется фантастически прекрасной инвестицией. – Все остальные заряды можно удалить, но обе первых пластинки все равно погибли, – у него вздрагивает голос, но он тут же морщит нос, дескать, это все щупальце, гадость какая. – Нам повезло, что сработали тормозные, плюс тебя катапультировало.

– Катапультирование мы не обговаривали, – сквозь зубы произносит Гэвин, – ты никогда не говорил, что это возможно.

– Ты не спрашивал.

И Коннор возвращается к вскрытию.

Теперь он трогает все подряд и тут же пробует на вкус – у них есть большая лаборатория в левом отсеке, но сейчас она, видимо, не требуется.

– Значит, проблема в пластинках? – Гэвин возвращается к разговору, потому что обсуждать, что Коннор сказал и что не сказал, бессмысленно. Особенно сейчас. – И если мы их достанем...

– Гэвин, мы не знаем, что активировало их в первую очередь. Посадка? Вряд ли, ведь после ремонта мы уже садились. Сигнал бедствия? Но это не имеет смысла. Даже если мы достанем пластинки, я ни за что не будут так рисковать и поднимать корабль в воздух.

– Да что ты несешь? – вскипает Гэвин, пока в его голове тают прекрасные мародерские планы. – Если мы найдем нужные детали!..

– И что тогда? – Коннор резко поднимается на ноги, потеряв к трупу интерес. – Гэвин, кто-то у меня в голове покопался! Поменял базу, и я не знаю зачем! Откуда нам знать, что еще испорчено?

– Да значит проверим каждую деталь! – кричит Гэвин.

И умолкает: его гнев потухает так же резко, как разгорается. Коннор стоит и смотрит на него, глаза кажутся черными, и Гэвин вдыхает и выдыхает, вдыхает и выдыхает. Они что-нибудь придумают. Припасов хватит, генератор работает, главное, чтобы Коннор продержался – потому что да, Гэвин готов проверить лично каждую деталь, каждую микросхему и болт, а потом улететь отсюда нахрен.

И там уже искать ублюдков, которые это сделали.

– Узнал все, что нужно, – продолжает тем временем Коннор, – ты... выслушаешь?

Гэвин качает головой. Ему совсем не хочется слушать про тварь, у него болят плечо и нога, виски пульсируют, а паника то накатывает, то снова ослабляет хватку, сменяясь решимостью.

– Это ждет до утра? – спрашивает он твердо. – Если да, то нам лучше отдохнуть. Тебе тоже, Кон, я серьезно.

И Коннор в кои-то веки не спорит.



Они все же ложатся спать час спустя, забаррикадировав дверь каюты изнутри – Гэвин даже заставляет себя поесть, а Коннор осматривает и обрабатывает его рану и ссадины. У него самого на теле полно синяков, и Гэвин кусает губы, но ничего не говорит, когда они забираются под одеяло.

У Конора ужасно холодные руки, и Гэвин прижимает их к груди, пытаясь согреть.

Он не улетит отсюда один.

Ни за что.

Нет.

Поколебавшись, Гэвин снова садится, вытаскивает из-под койки кабель и подключает штекер к Коннору. Может, не самая умная мысль подсоединять его к травмированному модулю, но сейчас явно еще хуже – отделение от большей части тела может довести Коннора до ручки быстрее, чем раны. Гэвин не любит кабели в постели, они вечно путаются в руках и ногах и невовремя дергают Коннора за голову, и обычно Коннор отлично чувствует себя, отключаясь даже на несколько дней, но...

Но то обычно.

Сейчас не обычно.

– Спасибо, – шепчет Коннор, слабо улыбаясь, – так гораздо лучше.

Вместо ответа Гэвин снова ныряет под одеяло и притягивает его к себе, обнимая покрепче. Завтра их ждет очень длинный день.



– Все дело в обонянии, – объясняет Коннор, тщательно обмазывая лицо Гэвина противной кашей из раздавленных лиан. Лианы он притащил снаружи, и Гэвин отлично помнит, что это не то чтобы растения – по крайней мере, сожрать они его пытались как-то не по-растительному. – У них обонятельные органы на щупальцах, можешь представить, как хорошо они улавливают запахи?

– Лучше, чем ты? – Гэвин улыбается, несмотря на неприятное липкое ощущение на коже.

После сна он чувствует себя пободрее, нога почти не болит, а боль в плече притупилась до терпимой, особенно после новой перевязки. Коннор чем-то обработал их одежду и, прежде чем одеваться, велел Гэвину покрыть все тело прозрачным гелем из большого баллона. Как он сказал, это должно убрать запах.

Сам он тоже тщательно обмазался, и Гэвин помог ему обработать разъемы на спине и шее так, чтобы гель не попал внутрь

– Гораздо лучше, – серьезно отвечает Коннор, кажется, даже не улавливая вялой шутки Гэвина, – лучше нам попробовать пройти так, чтобы нас даже не заметили. Зрение у них довольно слабое, и я не смог найти ничего, что указывало бы на эхолокацию или инфракрасное...

– Все будет хорошо, Кон, – заявляет Гэвин с уверенностью, которую совсем не чувствует, – постараемся не шуметь особо.

Коннор застегивает ремни на комбинезоне – на этот раз темном – и кивает.

– Постарайся не говорить, ладно? – и он поправляет наушник у Гэвина в ухе.

Гэвин тянется и целует его, несмотря на грязь – целомудренно касается его губ своими на мгновение, просто чтобы подбодрить. Может, он и не Коннора подбадривает.

Они выбираются из корабля: к счастью, дождь на время прекратился, или они рисковали бы лишиться защитного покрытия слишком быстро. Гэвин всматривается в джунгли, почти ожидая увидеть движение – этих чертовых тварей, поджидающих прямо у краев прогалины. Со вчерашнего дня открытое пространство уменьшилось, живые деревья уже успели затянуть края поляны, стремительно наступая на корабль.

С гудением сзади включаются щиты: рядом с модулем и внутри Коннор может управлять им – когда самого Коннора не пытается сожрать какой-нибудь монстр, конечно, – и даже при необходимости поднять над землей. Просто такая необходимость у него нечасто возникает.

Сейчас Гэвин прячет во внутреннем кармане небольшой брелок, который выключит щиты, если он вернется сюда один. Это была не его идея – просто они не могут снова оставить корабль без защиты, а спорить Коннор отказался.

Деревья наступают, и буквально через несколько шагов становится темно, и эти скользкие обманчиво прочные стволы вызывают у Гэвина ощущение дежавю. Все время кажется, что из лиан ему на голову упадет черная тварь и откусит ему что-нибудь нужное.

Оторвет.

Похоже, рта у них нет. Гэвин старался не слишком вникать в объяснения.

Они снова двигаются на юго-восток, на этот раз медленнее – время от времени Гэвин сверяется с компасом, потому что сам он потерялся бы в этом переплетении буквально через несколько шагов.

– Что ж, будем надеяться, что в этот раз нам повезет, – голос Коннора звучит в наушнике, словно у Гэвина в голове, – удача нам немного задолжала, да?

И он оборачивается, улыбаясь Гэвину. Улыбка блеклая, но на душе становится теплее.



Час они идут без приключений, только вопли тварей раздаются вдалеке, и каждый раз Гэвин стискивает оружие. Они взяли с собой электропушку, небольшой огнемет, любимую винтовку Коннора и достаточно зарядов, чтобы спалить этот лес к чертям. В глубине души Гэвину даже начинает казаться, что фокус удался, что все у них получится, они выкрутятся и вернутся с победой и трофеями, и уже через пару недель это все станет классной историей, которую весело обсуждать в баре с приятелями или с Коннором под одеялом.

Чтобы посмеяться.

А потом начинается дождь.

Проклятье! – думает Гэвин, размазывая грязь по лицу, – проклятье!

Коннор поднимает руку.

– Мы близко, – произносит его голос в наушнике. Гэвин щурится в заросли, но ничего не видит. – Сейчас на нас не нападают, и все же будь осторожен.

Предупреждение излишне: Гэвин так осторожен, что у него все мышцы сводит от напряжения. Крики в джунглях все ближе, и невозможно понять: это просто нормальная рутина черных тварей, они охотятся на кого-то другого – или они уже учуяли их с Коннором и теперь затевают что-то нерадостное. Дождь заливает лицо, и Гэвин чувствует, как защита стекает с него вместе с водой.

Адреналин бьется в венах, бурлит, и каждую секунду Гэвин ожидает увидеть в просвете между лианами блестящую обшивку корабля. Коннор тоже, похоже, нервничает – он двигается все быстрее, и когда он оглядывается на очередной вопль твари – гораздо ближе на этот раз, – Гэвин видит волнение на его лице.

– Почти, – выдыхает он в ухо Гэвину.

Они выскакивают на широкую прогалину, и перед глазами Гэвина почти стоит он – корабль с погибшим экипажем, но уцелевшими двигателями, почти, Гэвин уже видит краем глаза заманчивый блеск, его сердце замирает...

Но поляна пуста.

Пуста!

Гэвин видит – своими собственными глазами – обгоревшую кору деревьев, уже затянутую тонким слоем растительности, след от тормозных двигателей. Он не видит только корабля.

Корабля здесь нет.

Что? Какого черта?

Коннор обходит прогалину по кругу с видом одновременно потерянным и сосредоточенным, пока воображение Гэвина все еще рисует корабль, который должен стоять – или лежать – прямо тут! Вместе с двигателями, работающей связью и деталями наружного каркаса!

– Нет, – шепчет он, – этого не может быть...

Коннор внезапно падает на колени и, достав из крепления лопатку, втыкает ее в землю. И начинает копать.

Гэвин хочет заорать, потому что какого хрена он делает, нужно валить отсюда, корабль не здесь! – но вопль твари раздается практически за спиной. Выхватив пистолет, Гэвин в несколько шагов оказывается рядом с Коннором, слишком увлеченным своей бессмысленной задачей. Оглядывается – кажется, он уловил движение.

Лопатка стучит обо что-то твердое и полое.

Ящик, небольшой ящик под тонким слоем почвы, и Коннор бережно вытаскивает его. Это как клад, зачем-то закопанный на дикой планете на краю вселенной – слишком сюрреалистично, чтобы происходить на самом деле.

– Валим, – говорит Гэвин – теперь он точно видел движение между деревьев, точно, – Коннор!

Коннор открывает ящик.

В нем лежит небольшое сигнальное устройство, и перед глазами Гэвина буквально все меркнет. Это не ошибка маршрута, это жестокая правда: никакого корабля нет. Его нет здесь, но отпускать надежду слишком больно.

Тварь выскакивает из переплетения ветвей, осторожно перебирает щупальцами, за ней еще одна, и еще – дождь явно смыл остатки геля.

– Коннор! – не дожидаясь ответа, Гэвин хватает Коннора за локоть и вздергивает на ноги – тот едва не роняет устройство, – нам надо уходить!

Не шуметь уже бесполезно, твари явно нацелились ими пообедать, и в голове Гэвина судорожно проносятся идеи отступления. Больше часа, черт побери, даже очень быстро им придется двигаться назад больше часа....

Безнадежно.

Подняв пистолет, он стреляет в ближайшую, и та отскакивает с громким визгом. Кажется, им пиздец, но Гэвин не намерен вот так легко сдаваться. Может, им еще хватит огнемета...

Он бросает взгляд на компас, но Коннор неожиданно тянет его влево.

– Указатель, – его голос в голове громкий и спокойный, словно ничего не происходит, – указатель Древних. Там может быть укрытие.

И пока Гэвин соображает, о чем это он твердит, Коннор поднимает электропушку и выпускает заряд в джунгли.

Взрыв оглушает, вспышка бьет по глазам, неожиданно яркая в дождливом полумраке, Коннор толкает Гэвина в спину, и тот наконец-то срывается с места: до него доходит, какой указатель Коннор имеет в виду.

Поселение, он говорил, что табличка Древних означает поселение где-то тут или еще какой-то объект, и Коннор может читать их иероглифы, а значит, знает, куда идти!

Они пробираются через упавшие деревья и огромные пучки лиан, уже не обращая внимания на шум, и Гэвину кажется, они будут бежать куда-то бесконечно – но Коннор вдруг резко останавливается. Кусок скалы торчит из кипы деревьев и целиком зарос зеленью, и только когда Коннор достает лазерный нож и принимается срезать лианы, до Гэвина доходит, что это не кусок скалы.

Это корабль.

Корабль!

Корабль Древних!

Твари, подотставшие было и напуганные взрывом, снова начинают орать, эти вопли приближаются, звучат словно со всех сторон, у Гэвина от них сводит зубы и мышцы спины, и он поворачивается во все стороны, поводя пистолетом.

– Коннор! – торопит он.

Коннор не отзывается – тогда Гэвин отцепляет с его спины электропушку, готовый устроить тут апокалипсис и ад... И отступает на шаг – невольно – когда твари запрыгивают на поваленное дерево прямо перед ним, парочка перепрыгивает на верхнюю часть корабля, засыпая Гэвина с Коннором обрывками лиан.

Вслед за привычными уже тварями из джунглей выкатывается еще одна – втрое больше и с крюкообразным наростом, поднимающимся над щупальцами, и Гэвину не нравится ни этот нарост, ни тварь, ни вообще как развиваются события...

– Коннор, они привели мамочку, – выдавливает Гэвин, – нам кранты.

К счастью, именно в этот момент механизм поддается, и Коннор буквально вталкивает Гэвина в образовавшуюся щель.

Тот падает на колени, едва не врезавшись в пол лицом, но жаловаться некогда: Коннор вваливается следом и налегает на дверь, и Гэвин спешит ему помочь. Люк закрывается с тихим хлопком, Гэвин поворачивает рычаг, блокируя дверь изнутри: внезапно их окутывает темнотой и давящей, душной тишиной.

Гэвин хлопает по фонарю на маске, а следом Коннор стаскивает перчатки, и его руки начинают светиться. На немного ватных ногах Гэвин приваливается к переборке рядом с люком.

– Что это за чертовщина? – он показывает на сигнальное устройство, все еще зажатое у Коннора в руках. Голос дрожит, мысли зациклены, пляшут вокруг трагической реальности отсутствия корабля. – Что это, Кон?..

Тот опускает взгляд на белую коробку, снова смотрит на Гэвина, и у него такой взгляд...

Молча он протягивает коробку Гэвину. Тот берет автоматически, поворачивает устройство в руках, возмутительно белое и гладкое, и ровный голубой треугольник виден на боковой панели, сейчас не светящийся, но не оставляющий простора воображению.

– И что это значит? – спрашивает Гэвин.

Его мозг пока отказывается верить, что кто-то оставил тут эту дрянь специально ради них – это слишком сложно, слишком вычурно для такого простого экипажа, как они.

– Я не знаю, – голос Коннора прямо в голове, еще ближе в этой тишине.

Но он знает, Гэвин видит по глазам.

– Мы можем использовать его? Чтобы послать сигнал бедствия?

Коннор качает головой. Но Гэвин и не надеялся.

– Что ж, – он сует устройство в рюкзак и решительно затягивает лямку. Внутри у него как будто ледяной ком, но он старается не показывать. – Тогда давай осмотримся, пока эти твари не свалили по своим делишкам и не оставили нас в покое.

Им все равно пока больше нечем заняться.

И... что ж, это даже тянет на приключение посреди надвигающейся безнадежности.

Катастрофы.

В музее Гэвин видел останки кораблей Древних – без тел пилотов, конечно, – и они часто были богато украшены, с вычурным геометрическим узором на поверхностях и странной системой освещения.

Но этот корабль изнутри на первый взгляд такой... обычный.

– Как думаешь, долго он тут пролежал? – спрашивает Гэвин почему-то шепотом.

– Сто двенадцать оборотов, – отвечает Коннор вслух, не в наушник.

Он как завороженный оглядывает грузовой трюм, будто видит как минимум храм, и больше всего на свете Гэвину хочется дать ему достаточно времени, чтобы прочувствовать такой необычный опыт, – но у них нет этого времени.

– Посмотрим, что внутри? – неловко предлагает он.

Корабль выглядит неповрежденным, но кто знает, может, твари давно свили тут гнезда.

Продав этот корабль на черном рынке, они смогли бы оплатить эвакуацию Коннора отсюда в заботливых объятиях буксира, вот только для этого им сначала надо выбраться.

Какая ирония.

За грузовым трюмом небольшой коридор, направо отходят двери двух кают – комнаты совершенно пусты, нет даже коек, – налево кают-компания. Ящики задраены, стол и кресла на месте, все выглядит законсервированным в неровном свете налобного фонаря Гэвина и рук Коннора, только покрыто толстым слоем пыли. Никакие твари не свили тут гнезда.

Но тел пассажиров этого корабля тут тоже нет.

– Интересно, где команда? – спрашивает Гэвин.

Коннор пожимает плечами. Впрочем, у него изначально тоже было три каюты – он мог брать на борт десантников и экспертов, – которые теперь превратились в две, так что команда могла состоять из пилота и навигатора...

Пилота они находят в рубке.

Он все еще в своем кресле, подключенный и как будто спящий, несмотря даже на то, что органические части мумифицировались и лицо усохло. Внешне Древние немного отличались от людей, и корабли делали такими же, – угловатые черты лица, серовато-голубоватая кожа, заостренные уши, черные глаза... вряд ли их можно было бы перепутать, но мертвый этот пилот странным образом похож на человека. Наверное, он погиб при падении на планету – или что-то случилось после приземления, убив его прямо тут, даже не дав отключиться.

Гэвин сглатывает сухим горлом, обходя кресло – и едва не отшатывается.

Потому что навигатор тоже здесь.

Ссохшееся тело сидит на полу, привалившись к креслу справа, хрупкие костяные пальцы сжимают покрытый пылью кабель. Гэвин знает, что древние навигаторы не слишком хорошо обращались со своими кораблями, но этот не погиб при падении и не ушел вместе с гипотетическими пассажирами искать счастья и выживания на этой планете.

Он остался...

Чтобы умереть.

Гэвин думает – навигаторы любят рассказывать, что отношение к кораблям теперь равное, не то что у Древних. А на деле-то бывает много всякого дерьма, особенно с корпоративными кораблями, и вот он Древний, со своим кораблем после смерти...

Еще он думает – мы могли бы закончить так же. И еще можем. И даже наверняка закончим. В трех с половиной милях на северо-запад, на этой дождливой заднице вселенной. Он отсюда не улетит без Коннора, даже если будет возможность.

Хотя теперь, конечно, никакой возможности не предвидится. Одна надежда, что тварям скоро надоест ждать у входа, и они уйдут – они, похоже, не слишком умные, – тогда можно попробовать вернуться домой.

Это их единственный шанс.

Коннор стягивает перчатку и касается покрытой толстым слоем пыли сенсорной панели – будто в задумчивости, просто так... Но та внезапно оживает под прикосновением, принимаясь тускло светиться.

Не может быть!

– Генератор включен? – спрашивает Гэвин в шоке, даже не соображая, что говорит вслух, – но как?..

– Похоже, все это время он просто был в режиме ожидания.

Ничего себе – столько лет он лежал тут, работающий, и никто из пропавшей команды не вернулся, чтобы разобрать корабль, или жить в нем, или... Или, возможно, никакой команды все же не было, только эти двое, которые сели тут и решили остаться навсегда?

Это слишком печальная мысль.

– Помоги мне убрать тела, – говорит Коннор.

Что? Зачем? Это могила, не лучше ли оставить ее как есть?

– Зачем? – спрашивает Гэвин вслух.

– Я хочу подключиться.

Подключиться?

– Идея так себе, Коннор, – Гэвин на всякий случай делает шаг вперед, преграждая Коннору доступ к креслу. – Сто двенадцать оборотов! Ты с ума сошел, там все проржавело уже, и ты просто сожжешь себе мозги! Ты наверняка с ним даже не совместим, да и вообще это слишком опасно...

– А вдруг я смогу наладить связь? – перебивает Коннор. – Генератор работает! Может быть, что-то еще исправно.

И это... это звучит и правда круто. Если генератор работает, то корабль может быть еще на ходу. Конечно, улететь на нем они не смогут – чтобы полноценно подсоединиться к модулю, у корабля уходят недели в стационаре (ледяная глыба внутри становится больше – не каждый может пережить такое огромное увечье), а тут у них не стационар, и у Коннора все еще есть тело. И этот корабль сделан непонятно когда и непонятно насколько совместим с Коннором в принципе.

Но если удастся наладить хотя бы связь...

Неохотно Гэвин отступает, все еще колеблясь, перебирая аргументы за и против. Коннор, впрочем, не дожидается его согласия, а осторожно наклоняет тело пилота вперед, выдергивая кабели.

Они выглядят совместимыми.

Хотя идея симпатичнее не становится – вот нихрена.

– Слушай, если что-то пойдет не так... – Гэвин все же сдается и поднимает тело на руки, относя подальше и укладывая на пол. Ему кажется, мертвый корабль смотрит на него – глазами и всей поверхностью. – Короче, если что-то пойдет не так, сразу отключайся, понял?

Коннор кивает, но он, похоже, не слушает. Он стоит и смотрит на кресло, стоит и смотрит – и внезапно садится одним плавным движением. Кабели подсоединяются к нему – без звука, как будто так и надо. Гэвин никогда не видел, чтобы пилот подсоединялся к другому кораблю, хотя знает, что это возможно.

Секунду ничего не происходит.

Панели вдруг оживают, светятся пятнами, динамик рядом с переключателями двигателей выдает шипение, а следом машинный голос зачитывает что-то, что Гэвин все равно не понимает. Он резко оглядывается, почти готовый встретиться взглядом с ожившим пилотом – наверняка это его записи сохранились в системе, – но пилот совершенно мертв.

Зато отвечает Коннор – произносит что-то на незнакомом Гэвину языке, ровно и спокойно. А потом вдруг прикусывает губу, и из носа у него начинает течь кровь.

– Кон? – испуганно зовет Гэвин.

Коннор не реагирует, его глаза по-прежнему безучастно смотрят в пространство, и Гэвин цепляется за кабели, готовый их выдернуть, пока до тошноты красочная картинка сгорающего Коннора встает перед его внутренним взором...

Коннор хватает его за запястье, не давая вытащить штекеры.

Медленно моргает.

– Не нужно, – выдавливает он наконец, – я в порядке... Это просто...

Ему как будто сложно сосредоточиться, и это не на шутку пугает – ну, кроме картинки со сгоранием, спасибо большое, Гэвин и так испуган. Весь этот чертов эксперимент с самого начала проклят – безумная затея.

– Это просто херня какая-то, – подсказывает он. – Давай-ка отключаться, детка...

– Подожди, я диагностирую, – и Коннор осторожно высвобождает кабели из сведенных пальцев Гэвина, – минута.

Звучит точно как «отвали ненадолго», так что Гэвин, скрипя зубами, отваливает. Но и стоять рядом и смотреть на Коннора он не может, это выше его сил. Так что он выходит из рубки и снова обходит корабль – то ли в смутной надежде найти что-нибудь ценное или интересное, то ли в иллюзии патрулирования. Он проходит генераторный отсек – панели светятся под слоем пыли, – забредает в машинное, все еще почти ожидая наткнуться на трупы членов экипажа: корабль кажется слишком большим для двух пассажиров.

За машинным отделением расположен еще один грузовой трюм, пара пустых контейнеров странной шестигранной формы притаилась в углу, крепежные канаты свисают, как лианы, неприятно напоминая о долбаных джунглях снаружи.

В трюме обнаруживается еще один шлюз. Обычно в небольших кораблях – а все корабли древних небольшие – всего один вход, он же выход, так что Гэвин невольно задумывается, какое у этого корабля было назначение.

Возможно, у него была такая же необычная судьба, как у Коннора?

Думать об этом неприятно.



Он вспоминает, как видит Коннора впервые.

Он застрял на Оф 98, в самой заднице вселенной – потому что навигатору без личного пилота в центральных системах рассчитывать не на что. «Беспилотник», «однодневка», Гэвин десятки раз слышал такое за спиной и порой в лицо, и никто не доверит приличные перевозки навигатору второго сорта.

Ему, конечно, плевать.

Но на Оф 98 смертельно скучно, Гэвину осточертели чартеры между тремя планетами за стандартную неделю, а когда ему становится скучно, он начинает делать глупости.

Например, играть в карты.

Вот тогда-то он и видит Коннора в первый раз: тот спускается с трапа корабля – и это корабль «Киберлайф», ничего себе, в этой дыре! – стройный, красивый и настолько чуждый тут, что Гэвин невольно пялится. Это истребитель? – думает он, разглядывая острые переборки и треугольный нос. Уж точно не грузовик. На борту написано «Коннор» – это наверняка его имя, – и еще серия, РК800, но Гэвин впервые такую видит.

Киберлайфовский пилот ловит его взгляд – у него темные глаза, пронзительные, высокомерные, – и тут же отворачивается, и Гэвин вскидывает подбородок. Корпоративный выскочка.

– Пялишься на принцессу, Рид? – усмехается Ларс, его приятель – такой же «беспилотник», так что они вроде как собратья по несчастью.

Гэвин-то, конечно, не считает, что у него какое-то там несчастье. У него все в порядке. Ему нахрен не сдался личный пилот.

– Очень надо, – хмыкает Гэвин, – смотрит на всех как на дерьмо.

– Он «черный вдовец», – Ларс понижает голос до шепота, – хотя его, говорят, оправдали, типа несчастный случай. Дважды.

Ну еще бы, если бы его не оправдали, то он лишился бы летной лицензии – смерть для корабля, а он тут, в доке, поливает окружающих презрением, ну точно принц.

Гэвин заново вглядывается в пилота: в заостренные черты его лица, сжатые губы (очень привлекательные губы, невольно замечает Гэвин), и то, что корабль дико красив и все же выглядит потрепанным. У «черного вдовца» явно не лучшие времена, раз он тоже застрял тут на чартерах, с одноразовыми навигаторами, и никто больше не хочет рисковать.

Это Гэвин, наверное, говорит вслух, потому что Ларс хихикает.

– Да нифига, несколько ребят – из тех, что посмелее, к нему подкатывали – типа смогут обуздать любой корабль, даже самый строптивый, – но он всех послал. Недостаточно хороши для него, прикинь. Хотя все знают, что он хочет отсюда свалить, а без навигатора никак – так что рано или поздно кто-нибудь уломает эту корпоративную цыпу.

– Я бы перед кораблем на колени не встал, – хмыкает Гэвин.

Ларс заходится смехом.

– А я бы перед этим модулем постоял на коленях, приятель, – в его словах и тоне неприятный вульгарный подтекст, так что Гэвин сворачивает разговор.

И даже выкидывает красивый корабль из головы (наверное), возвращаясь к тупым развлечениям вроде игры в карты с местными бандитами. И еще более тупому выигрыванию.

Свою тупость он анализирует два дня спустя в доках, прячась между ящиками с ржавыми деталями и гадая, сколько еще ему осталось жить. Никто не возьмет его на борт пассажиром, свободного пилота он не найдет, остаются только смутные надежды пробраться зайцем на какой-нибудь корабль, но в большинстве кораблей, стоящих сейчас в доке, в космосе из грузового трюма откачивают воздух – перспектива так себе.

Деньги жгут карманы, и это особенно обидно.

И тогда он видит из своего укрытия, как Коннор выбирается из корабля и ныряет в проход между контейнерами, и Гэвин бросается за ним прежде, чем успевает подумать два раза.

– Эй, вдовец! – зовет он, оглядываясь, не слышит ли их кто-нибудь.

Коннор застывает, оборачивается – лицо у него не то чтобы дружелюбное. Скорее ошеломленное и немного оскорбленное, но Гэвину не до тонкостей. Он достает из кармана кучу купюр и демонстрирует Коннору.

– Я слышал, ты хочешь улететь отсюда, но не можешь найти навигатора? – план рождается моментально. – Мне не сдался пилот, но я могу доставить тебя на Лаланд. Там большой рынок, ты кого-нибудь найдешь, не слишком придирчивого.

Коннор хмурится.

– Не придирчивого?

– И десять процентов, – предлагает Гэвин. У него нет времени на переговоры, его найдут тут минут черед двадцать, самое большее, пора валить! – Если вылетаем сейчас.

– Пятьдесят, – говорит Коннор.

Они сходятся на тридцати.

Гэвину тогда кажется, он делает Коннору одолжение. Тот же «черный вдовец». Тоже, если подумать, второй сорт – только еще хуже.

Неудивительно, что любви с первого взгляда у них не возникает. Коннор язвителен, считает Гэвина за кусок грязи, с какой-то стати прилипший к обшивке, и совершенно не желает подчиняться – а Гэвин ни за что никогда «не встанет перед кораблем на колени», и неделю (а также три прыжка) спустя они, кажется, готовы убить друг друга.

– Я тебе расхреначу что-нибудь не очень важное! – орет Гэвин, размахивая монтировкой рядом с креслом пилота, – посмотрим, как ты тогда заговоришь!

Именно тогда он видит в глазах Коннора страх – и ненависть, – и чувство неправильности происходящего на мгновение оглушает.

– Я выкину тебя за борт, – шипит Коннор, – тронь меня, и отправишься в космос!

Это не похоже на пустую угрозу. Гэвин думает – не это ли стало с прежним навигатором? Гэвин думает – почему?

– Выкинешь меня – и что, останешься без навигатора? – усмехается он. – Посреди долбаного нихуя ждать, что кто-нибудь пролетит мимо и услышит твой сигнал? Сколько это займет? Несколько недель – и то, если повезет...

– Я могу ждать в космосе несколько недель, – тихо говорит Коннор. Он прижимается спиной к панели, будто загораживая ее, пальцы цепляются за край, но голос уверенный. Угрожающий. – А ты всего пару минут, навигатор.

Гэвин бросает монтировку.

Не потому что испугался, а потому что до него доходит, как нездорово происходящее. А еще доходит, что глубокие царапины на переборках, возможно, не самозародились.

Его учили, что пилота надо ломать через колено, но почему-то эта идея не кажется хоть самую каплю привлекательной. Он не хочет никого ломать. Он не хочет ломать Коннора. Он с самого начала повел себя как говнюк, но им лететь еще несколько дней, и хорошо бы, чтобы никто не оказался в космосе.

Тогда Гэвин считает про себя до ста, а потом обратно, а потом еще раз до ста – и все же заставляет себя открыть рот:

– Извини, – это вырывается само, и он едва не прикусывает язык от шока. – Я рассчитаю прыжки и пойду в каюту. Давай хотя бы попробуем.

Он кажется себе отвратительно мудрым.



Время показывает, что он прав.



Когда он возвращается в рубку из своей импровизированной разведки, Коннор все еще сидит в кресле и разглядывает черный заросший лесом иллюминатор, словно видит там звезды. Сенсорная панель светится полосами – следами от его пальцев.

– Он в удивительно хорошем состоянии, – говорит он, и Гэвин пошатывается от этих простых слов, – для мертвеца. Но я не могу им управлять. Можно снять передатчик и попробовать использовать его, когда вернемся.

– А панели двигателя? – спрашивает Гэвин с замиранием сердца, – они исправны? Их мы сможем использовать?

Все его надежды возвращаются одной оглушительной волной, и он слегка расставляет ноги, чтобы его не смело окончательно. Сейчас важны факты, рано радоваться. Просто... двигатели почти не изменились за последние двести лет.

– Я не хочу взлетать, – говорит Коннор после паузы, – это слишком опасно.

И Гэвин редко сердится на него – реально сердится, – но сейчас едва удерживает себя от грубости.

– Коннор, это был простой вопрос, на него можно ответить «да» или «нет», – сквозь зубы произносит он, – так ответь мне, пожалуйста, мы можем снять необходимые детали с этого чертова склепа и поставить их тебе?

Коннор смотрит ему в глаза, и в который раз уже Гэвин думает, что никогда, наверное, не получится его понимать, как бы близки они не были, сколько бы раз не занимались любовью, проникая в тела друг друга – сколько бы раз не подключались, проникая в разум...

– Да, – говорит Коннор, – мы можем снять детали, хотя я не уверен на сто процентов, удастся ли их подключить.

Спокойно, напоминает себе Гэвин, нельзя выходить из себя, даже если хочется – Коннор не в том состоянии, чтобы скандалить. Они оба не в том состоянии.

И не в том положении.

И вообще.

– А на сколько процентов ты уверен?

Конкретные вопросы – вот секрет успеха.

– На восемьдесят шесть, – отвечает Коннор неохотно. Вот засранец! – Но, Гэвин, мне все равно это кажется не лучшей идеей, я не могу так рисковать...

Гэвин не дает ему закончить.

Он нависает над Коннором, обнимая его лицо ладонями, наклоняется низко-низко, пока их лица не оказываются на расстоянии поцелуя.

– Давай-ка подумаем, как доставить их на корабль, – твердо говорит он.

Еще несколько секунд Коннор смотрит на него, хмурясь, неубежденный, пока его плечи не опускаются.

– Проблема в том, что мы не сможем это унести, – он отворачивается и пялится в панель управления, словно надеется увидеть там какую-нибудь гениальную идею, – у нас есть транспортная тележка, – он кивает на складную гравитележку, прикрепленную к его рюкзаку, брошенному у входа в рубку, – но ее придется везти очень осторожно, а это долго. В дождь гель с нас смоет так же быстро, а панели слишком хрупкие, чтобы вытаскивать их, одновременно ведя бой. Гэвин, мы сломаем их по дороге, а я не хочу, чтобы ты был разочарован.

– А я не хочу, чтобы ты был мертв! – рявкает Гэвин. Нет, теперь, когда у него появился план, он не позволит Коннору отобрать его! Если надо сжечь эти чертовы джунгли вместе со всей живностью – что ж, хорошо, возможно даже, что гигантский костер вместо планеты заметит какой-нибудь пролетающий мимо патруль и спасет их! – Думаешь, я не замечаю, как ты спотыкаешься? Считаешь меня идиотом, которому лишь бы выбраться...

– Мы можем взорвать его, – говорит Коннор.

Гэвин кашляет, поперхнувшись своей гневной речью.

– Кого?

– Корабль, – Коннор поворачивается, его темные глаза смотрят на Гэвина серьезно, без тени шутки. – Мы можем снять все, что нам нужно, а потом заманить животных сюда и взорвать реактор. Я запущу реакцию с небольшой отсрочкой, и мы успеем выбраться. Это избавит нас от преследователей, а другие хищники могут испугаться взрыва и некоторое время держаться отсюда подальше. Возможно, это даст нам необходимую фору.

Гэвин вспоминает про второй шлюз, пока до него медленно доходит смысл сказанного.

И он хочет отказаться – хочет, потому что все это звучит как самоубийство. Но и ждать, когда твари уйдут – тоже самоубийство, как и пробираться через кишащие хищниками джунгли, да еще и с таким ценным грузом.

– Тогда давай скорее начнем, – кивает он.

И относит мумию навигатора к его пилоту, укладывает их рядом – хочется исполнить их последнее желание и оставить их вместе, когда их могила превратится в погребальный костер.



Приготовления слишком медленные и в то же время слишком короткие.

Они разбирают двигатель – пластины светятся голубоватым светом и выглядят совершенно целыми, каждая похожа на тонкий стеклянный квадрат. К счастью, они прочнее стекла.

И все же их можно разбить, так что Гэвин тщательно упаковывает каждую в пену из баллона, благоразумно прихваченного Коннором, и укладывает на тележку, фиксируя каждый слой. Тележка слегка проседает под весом, но все еще легка в управлении, и Гэвин надеется, что даже в джунглях с ней не возникнет проблем.

Сверху он укладывает тонкие панели обшивки: конечно, они не герметизируют отсек полностью, но помогут подлатать дыру хоть как-то.

Передатчик отправляется туда же, и теперь тележка кажется даже немного перегруженной.

И – все.

Это все.

– Что ж... – Гэвин задерживает дыхание, – какой у нас план, Кон?

План у Коннора простой.

– У корабля два выхода, – объясняет он – видимо, успел просмотреть схемы, пока Гэвин обшаривал пыльные закоулки. – Мы оставим в кают-компании и здесь приманку. Я думаю, немного твоей крови и пара питательных батончиков подойдет. Разблокируем тот люк, который за машинным отделением, и если нам повезет и мы будем осторожны, то не привлечем внимания. Он наверняка зарос, но он с подветренной стороны, так что запах не будет проблемой.

– Он наверняка станет проблемой для той живности, которая обитает в джунглях с подветренной стороны.

– Поэтому и стоит сделать все побыстрее, – пожимает плечами Коннор. В его спокойном описании это все выглядит слишком уж просто. – Потом ты с тележкой пойдешь туда и выберешься, мы заново обработаем тебя гелем, и дождь не успеет его смыть.

– Ну допустим, – хмыкает Гэвин, – а где в этом плане твое место?

Коннор заметно колеблется, сразу будя в Гэвине зловещие подозрения.

Ну как будто он до этого не был весь на взводе.

– Чтобы заманить животных сюда, я хочу использовать их сигналы – транслировать их через внутренний динамик, – пальцем Коннор указывает на динамик в потолке рубки. – Но я могу это делать, только находясь внутри и подключаясь. Я не могу управлять им дистанционно.

И Гэвин знал – знал! – что во всем этом есть подвох.

– Нет, Коннор, – он трет виски, почему-то это помогает думать, – эти штуки довольно резвые, тебя сожрут до того, как успеешь выбраться.

Коннор молчит несколько секунд.

– Ну... я быстро бегаю.

– Нет, я не согласен! – мотает головой Гэвин.

Он считает себя авантюристом, довольно отчаянным парнем, а Коннор вроде как отвечает за здравый смысл и планирование в их отношениях – но иногда у него бывают настолько безумные идеи, что Гэвину не приснится и в страшном сне под веществами.

– Но вариантов-то у нас нет, – Коннор скрещивает руки, вид у него непреклонный, – ты сам хочешь забрать детали, а просто втихую проскользнуть у нас вряд ли выйдет. Придется рискнуть.

Гэвин вынужден признать – он прав, просто Гэвину эта правда не нравится, вот вообще.

Но менее правдивой она от этого не становится.

Черт побери.

– Ладно, – вздыхает он.

Коннор внезапно шагает вперед, оказываясь рядом. Открывает рот, закрывает, явно пытаясь что-то сказать – и не решаясь. Но потом улыбается: неуверенно, но ярко, и подается вперед, обнимая Гэвина.

– Я люблю тебя, – шепчет он, его глаза полны нежности, и он обхватывает Гэвина за шею так крепко, льнет так тесно, что на мгновение они словно бы выпадают из этой разочаровывающей реальности в то разделенное на двоих пространство, которое всегда окружает их в рубке на их корабле, в их постели, между их губами во время поцелуя. – Если что-то случится...

– Ничего не случится, – и Гэвин целует его.

Он не спешит: у них мало времени, но это самое важное, самое главное, с этим нельзя торопиться. Возможно, это последний раз, когда они прикасаются друг к другу.

Коннор первым разрывает поцелуй.

– Давай уже сделаем это, – произносит он.

И на мгновение у него в глазах Гэвин видит неуверенность – будто он боится передумать, – но иллюзия быстро проходит. Коннор не из тех, кто сомневается, если уже принял решение.

Так что Гэвин обнимает его еще раз.

На всякий случай.



Сложнее всего с шлюзом: за все это время в джунглях он так плотно зарос ветвями и корнями, что даже повернуть рычаг требует всех сил от них обоих. Коннор выглядит устало, и это беспокоит Гэвина – пугает, если он будет честен сам с собой. Они довольно далеко от корабля, и если обычно четырех миль недостаточно, чтобы вывести Коннора из равновесия, то сейчас все иначе.

Гэвин почти уже готов сдаться и предложить другой план (можно подумать, у него есть другой план), как рычаг поддается, и с неожиданной легкостью дверь уходит в сторону, открывая сплошное переплетение скользких щупальцеобразных корней.

– Дай резак, – требует он, когда Коннор снимает резак с пояса, – и поясняет в ответ на недоуменный взгляд: – Я сделаю, а ты пока отдохни.

– Я не устал, – нет, Гэвин даже отвечать на это не будет. – Ты и сам не в лучшей форме.

Это точно, Гэвин не в лучшей форме: все его тело один сплошной синяк, рана на плече снова начинает ныть – видимо, прошло действие перевязки, а от чертова геля чешется лицо, руки и такие места под одеждой, о которых сейчас он предпочел бы не думать.

А еще внутренности болят от напряжения.

– Сядь, – говорит он, – тебе еще бегать.

Коннор, может, и поспорил бы – поспорить он любит, – но, видно, решает, что сейчас это бесполезно,

так что он молча садится, ссутулившись и безучастно рассматривая пол. Их затея с каждой минутой выглядит все менее привлекательной, но других у Гэвина все еще нет.

Так что он приступает к корням. Склизкая «древесина» шипит под резаком, дергается, будто живая, и Гэвин некстати вспоминает, как лианы пытались его удавить. К счастью, тут дальше дерганья не идет.

Три миллиона лет спустя, когда отсек наполняется сизоватой дымкой и кусками обожженных веток, Гэвин наконец видит тусклый свет. Дальше он работает осторожнее, боясь привлечь внимание раньше времени.

Он не представляет, как будет выбираться из корабля с тележкой, бросив Коннора, когда твари бродят неподалеку, готовые пообедать ими обоими в любой момент. Конечно, в случае Коннора их ждет разочарование, но почему-то это не утешает.

– Готово, – пыхтит Гэвин наконец.

За шлюзом теперь образовался довольно длинный ход среди корней, с обрывков лиан капает беловатый сок. Гэвин не чувствует запахов в маске, но уверен, что горелой листвой воняет на десять миль вокруг – одна надежда, что этот запах твари сочтут скорее пугающим, чем привлекательным. Он понятия не имеет, бывают ли в этих сырых джунглях пожары и боятся ли твари огня.

Он надеется, что да.

– Иди, – говорит Коннор, лицо у него пустое-пустое, и он уже подгоняет тележку, – не будем терять времени.

На этот раз они не целуются, не прощаются, и Гэвин тщетно пытается найти нужные слова, но в горле стоит комок, мешающий говорить.

– Поторопись, Кон, – выдавливает он, – или я за тобой вернусь.

Коннор кивает.

Гэвин успевает увидеть, как сильно он сжимает пакет с куском футболки Гэвина – они слегка надрезали ему предплечье и смочили кусок кровью, – но потом отворачивается и старается больше ни о чем не думать.

У него есть дело.

Отогнув лианы – они цепляют его руки, лямки рюкзака, – он пролезает наружу и тянет за собой тележку, в глубине души ожидая, что огромная клювастая тварь окажется прямо за выходом из его самодельного лаза, точно как в ужастиках. Но там никого нет, даже дождя. Наверное, это хорошо, но не станут ли твари еще активнее? Голова кипит от предположений, пока Гэвин выбирается на воздух из древесного плена и выволакивает тележку, в любую секунду ожидая нападения.

Больше всего на свете он хочет остаться, но он будет только мешать, к тому же необходимо отвезти тележку подальше, потому что когда грянет взрыв, груз не должен пострадать. Гэвин вслушивается, но сзади только тишина: Коннор должен был открыть передний шлюз, а потом вернуться в рубку и запустить дискотеку, но что, если что-то пошло не так? Ему стало плохо? Шлюз заклинило?..

Из глубины корабля раздаются громкие визги тварей, а следом грохот и треск.

Гэвин едва не бросается назад, пальцы болят от того, как сильно он сжимает рукоятку пистолета свободной рукой... но следует придерживаться плана, именно сейчас в нем самый слабый этап.

Где Коннор?

Где?

Именно в этот момент Коннор выскакивает из лаза и бросается к Гэвину, догоняя его в несколько прыжков, резко разворачиваясь и вскидывая винтовку.

– Беги, – приказывает он, – беги!

Гэвин бежит.

Хватая тележку за рукоятку и толкая перед собой, он бросается в прогалину между деревьями – узкий проход, только невероятным чудом еще не обнаруженный тварями. Или обнаруженный, сейчас не понять, насколько успешен их сумбурный план, Гэвин даже думать не успевает, перепрыгивая торчащие там и тут гигантские корни и уворачиваясь от оживившихся лиан.

Сзади раздается ровный треск выстрелов, вопли тварей, крик Коннора – Гэвин успевает покрыться холодным потом, но он не оборачивается: только следование плану сейчас спасет их, нельзя облажаться, ни в коем случае, нельзя...

Земля под Гэвином вздрагивает.

И – секунду спустя – Коннор прыгает рядом, вталкивая его в расщелину за поросшим зеленью пнем и прижимая к себя, и Гэвин машинально вцепляется в него, обнимая в ответ.

Грохот накрывает их с головой, и мгновение кажется, что все вокруг вспыхивает – обрывки лиан, горящие и обугленные куски деревьев, больше похожие на твердую плоть, а не древесину, и Гэвин едва успевает дернуть тележку в сторону, когда огромная ветка падает сверху.

Они не шевелятся еще несколько минут.

– Надеюсь, это их отпугнет, – шепчет Коннор.

И Гэвин тоже на это надеется.



Обратный путь мучителен. Гэвин ждет нападения каждую минуту, каждую секунду, и скоро от напряжения его глаза и уши начинают болеть, а руки сводит – правую от пистолета, левую от чертовой тележки (благословенной тележки, поправляет себя Гэвин, не осмеливаясь роптать даже в голове). Эта самая тележка норовит зацепиться за каждый выступ и каждое препятствие, а эти проклятые джунгли состоят из препятствий на двести пятьдесят процентов. Когда она стучит дном или бортом обо что-нибудь, Гэвин каждый раз умирает внутри, в красках представляя, как пластины раскалываются на микроскопические кусочки.

Коннор прикрывает его, забегая вперед и занимая огневую позицию, но он выглядит все хуже, хотя они приближаются к кораблю. Ну, теоретически.

Гэвин не уверен.

Ему кажется, тут он давно потерял направление.

Через несколько мучительных часов он всерьез задумывается о том, чтобы положить Коннора на тележку, прямо сверху – тот на ногах, но лучше бы нет, – и не верит своим глазам, увидев между деревьев борт корабля.

На них никто не напал...

Их безумный, нереальный план сработал! На них никто не напал!

Почему они не додумались сразу что-нибудь взорвать?

Сжав и разжав онемевшие пальцы, Гэвин залезает за пазуху и вылавливает брелок, чтобы отключить щиты.

– Последний рывок, – бормочет он.

Коннор прижимает ладони к корпусу прямо рядом с искореженной надписью, наклоняется, упираясь лбом. Гэвин дал бы ему минутку прийти в себя, но это слишком опасно, слишком.

– Коннор, – он тянет Коннора за руку, – давай, тебе нужно внутрь. Коннор!

Тот вздрагивает, словно просыпаясь.

Это очень, очень плохо.

Гэвин первым пролезает в дыру, затаскивает тележку – он почти ожидает увидеть тут неведомо как проникших тварей, но грузовой отсек пуст. Гэвин сам хочет лечь на пол и лежать долго-долго, но у них еще есть дела.

Спастись с этой чертовой планеты, например.

– Коннор! – он поворачивается к пробоине, готовый лезть снова – за Коннором, – но тот вваливается в отсек и едва не падает, и Гэвин едва-едва успевает его поймать. – Держись. Нам надо проверить, встанут ли панели, – говорить тоже трудно, – давай попробуем, Кон.

– Да, – Коннор кивает и даже сам хватается за тележку, словно у него внезапный прилив сил.

Впечатление, как подозревает Гэвин, весьма обманчивое.

Но они добираются до машинного, и никто из них не падает в обморок, что огромная удача – учитывая, как у Гэвина трясутся руки и ноги. Он подозревает, что это не от усталости, а от страха: если панели не подойдут, они могут не дождаться помощи, даже починив связь и отправив сигнал бедствия прямо сейчас. Он скидывает детали корпуса и дважды пытается снять запакованные панели с тележки, но в конце концов отступает, позволяя Коннору этим заняться: просто боится разбить нечто настолько ценное.

Им нужны запасные.

Столько запасных, сколько влезет в каюту-кладовую.

Он задерживает дыхание, когда Коннор бережно счищает пену специальным составом, и голубоватый блеск наполняет машинное отделение. Панели кажутся совершенно целыми, готовыми к работе, и только когда в груди начинает болеть, Гэвин соображает, что все это время не решался дышать.

Коннор снимает кожух с левого двигателя и вытаскивает свои панели. Первая почернела и оплавилась, но остальные выглядят как обычно.

– Ты уверен, что на них взрывчатка? – спрашивает Гэвин на всякий случай. Возможно, поменять только одну панель было бы куда безопаснее.

– Уверен.

И Коннор бросает обугленную панель на пол. С громким треском она разлетается осколками, вынуждая Гэвина дернуться от неожиданности. Тем временем Коннор все с тем же невозмутимым лицом, берет целую панель и устанавливает ее в слот.

Она помещается.

Свечение не гаснет.

Гэвину кажется, он расплачется прямо тут и сейчас.

Но радоваться рано.

Оставив Коннора медитировать на панели, он меняет передатчик, пользуясь приливом энергии от вновь ожившей надежды. К моменту, когда Гэвин стаскивает в трюм куски обшивки, Коннор уже возвращается. Он пошатывается, и Гэвин вынуждает его сесть – процесс заделки дыры не будет приятным.

– Думай о чем-нибудь хорошем, – говорит Гэвин напряженно.

– Я буду думать о тебе, – блекло улыбается Коннор.

– Мне не нравятся такие ролевые игры, детка, – говорит Гэвин и включает резак, – но все ради тебя.



Ремонт занимает у них два полных часа, все это время Гэвин не позволяет себе передохнуть ни минуты – Коннор и так выглядит как умирающий, но он не жалуется.

Не жалуется он, и когда Гэвин поднимает его на ноги и подталкивает в сторону рубки.

– Посылаем сигнал, – говорит Гэвин, не давая себе времени на размышления и колебания, – а потом поднимаемся. Пробуем.

– Но я все еще... – пытается возразить Коннор.

Но Гэвин просто сажает его в кресло и дергает молнию на комбинезоне сзади. Кабели тянутся к Коннору, вставляясь в разъемы, следом оживает и начинает светиться панель управления.

– Подключаемся? – спрашивает Гэвин и хватает свой шнур.

Как обычно, он чувствует тот самый момент – момент, когда он касается разума Коннора и самой сущности корабля. Это ощущение всегда наполняет его эйфорией, невероятным подъемом... Сейчас он едва не выдергивает шнур, настолько мутное, болезненное ощущение его охватывает.

Но он не выдергивает.

– Ну что? – голос Гэвина сипит, но он откашливается и начинает снова. – Ну что, работает?

Коннор молчит, и нервы Гэвина успевают натянуться до предела – и он едва не открывает рот, чтобы спросить снова...

Корабль вздрагивает – Гэвин задерживает дыхание и, перегнувшись через кресло, хватает Коннора за руку.

– Маршрут готов, – шепчет он, – давай!

Вдруг накатывает страх – что, если они не смогут подняться в воздух, что, если эти чертовы чужие панели раскрошатся в труху, потому что пролежали здесь больше сотни местных лет или все же не совместимы? Но Гэвин загоняет страх поглубже, прикрывая фальшивой уверенностью: сейчас, когда они подключены, давать волю разрушительным эмоциям нельзя.

Коннор закрывает глаза – и кромка деревьев внезапно наклоняется под острым углом, Гэвин успевает увидеть столб дыма вдалеке, а следом атмосфера растворяется, открывая бесконечную черноту космоса и мерцающие звезды.

Они влетают.

Они взлетают! – его затапливает восторгом, – они поднялись с этой чертовой планеты! Они свалили!

– Кон, мы свалили! – выпаливает он и в сердцах показывает средний палец торчащему в иллюминаторе диску планеты, – проклятье, ты молодец! Еще немного, Коннор, я сейчас подготовлю три-четыре небольших прыжка... – больше всего на свете ему хочется сделать один прыжок, ведь тогда через пять часов они будут в стационаре. Но это слишком опасно, двигатели могут не выдержать нагрузки – Гэвин все еще не доверяет ветхим пластинкам. – Я не думаю...

Две точки внезапно появляются на радаре, тысяча мыслей проносится у Гэвина в голове: это те, кто пытался их убить, и вступать сейчас в бой – верная смерть, и успеет ли он рассчитать прыжок, и что прыгать прямо сейчас тоже верная смерть...

– Борт 313 248 317-51, – выплевывает динамик, – говорит борт 140 2525 45, полиция системы KBF Мика, прием. Борт Коннор-51, отзовитесь. Мы видим пробоину, вам нужна помощь?

Корабль выскакивает спереди, занимая половину иллюминатора, Гэвин видит его индикаторы – и одновременно удостоверение высвечивается на боковом мониторе: корабль передает свои данные. Это... полицейские, это правда полицейские, и удивление так тесно мешается в Гэвине с облегчением, что на секунду он сам перестает понимать, что чувствует.

– Борт 313 248 317-51 Коннор, прием! – требовательно повторяет голос. – У вас исправна связь? Прием? Если нет, мы готовим абордажные захваты...

Коннор касается панели.

– Говорит борт Коннор-51, – он колеблется, глядя на Гэвина, – у нас неисправности. Мы потерпели крушение. Вы получили наш сигнал?

– Мы получили сообщение шесть стандартных часов назад, – сообщает полицейский, – о крушении. Передаю координаты. Это были вы?

– Упали мы, сигнал не посылали, прием. Связь наладили двадцать четыре стандартных минуты назад, – Коннор убирает руки с панели, прерывая сеанс. Гэвин ощущает его волнение, хотя лицо у Коннора холодное, невозмутимое. – Им сообщили о нашем падении – чтобы нас нашли. Чтобы убедиться, что мы мертвы.

Это звучит правдоподобно. Гэвин точно не посылал сигнала шесть часов назад.

– Борт 51, вам нужен буксир? – полицейские явно решают оставить расспросы на потом, – вы теряете тириум и детали. Передайте файл диагностики.

Коннор мотает головой.

– Нет, – шипит он, – они могут быть заодно с убийцами! И я не хочу в общественную верфь – я до сих пор не знаю, как меня взломали. Все это может быть ловушкой.

Гэвин полностью понимает и разделяет его тревоги.

– Мы не позволим повторить этот трюк снова, Кон, – обещает Гэвин. – А тебе нужна помощь.

– Нет, я...

– Нужна, Коннор, – повторяет Гэвин, – ты это знаешь.

У него внутри все замирает, потому что пауза длится, и длится, и...

– Ты прав, – выдавливает Коннор.

Гэвин наклоняется, отводя его руку с панели и нажимая кнопку связи.

– Говорит навигатор, Рид-51. Да, нам нужен буксир и экстренная помощь по прибытии на станцию, прием.

Динамик шипит.

– Принято, – сообщает полицейский коротко, – готовьтесь к захвату. Немного тряхнет, 51.

– Готовы, – отвечает Гэвин.

Гэвин слышит – чувствует – как захваты прицепляются к корпусу, как включаются магниты. Ощущение противное, и он вытаскивает штекер из руки, успевая заметить искривившееся лицо Коннора.

– Всего пять часов, Кон, – успокаивающе говорит он.

Коннор выдирает кабели и бессильно откидывается в кресле.

– Я просто не хочу, чтобы меня трогали. Просто...

Он умолкает и сжимает губы, и сейчас Гэвин – хотя и отключен – понимает его так ясно, словно читает мысли. Кто-то хотел убить их, или как минимум Коннора, кто-то, кто оставил за собой сигнальное устройство с синим треугольником. И это, Гэвин чувствует, связано со сбежавшими от «Киберлайф» кораблями, недоговорками Коннора про шантаж и его чудесным высвобождением из лап корпорации с чистенькой легальной лицензией и правом заключать контракты от своего имени.

Но сейчас это не срочные вопросы.

Есть посрочнее.

Поднявшись со своего места, он поворачивает кресло Коннора, пока они не оказываются лицом к лицу.

– Мы починимся, – говорит он твердо, уверенно. – Отдохнем, поставим тебя на ноги, детка. А потом мы найдем того ублюдка, который решил, что расправиться с нами – охуенная идея. И устроим ему веселую, но короткую жизнь. Что ты думаешь?

Он тянется к губам Коннора, ласково касается их своим ртом. Углубляет поцелуй – просто чтобы почувствовать, что они оба уцелели, что все теперь будет отлично, они справятся.

Коннор слабо улыбается под его поцелуями.

Но все же улыбается.

– Я думаю, это отличная идея, Гэв.

– Прыжок через двенадцать секунд, – встревает динамик, – готовы, 51?

Гэвин сжимает руки Коннора.

– Готовы, – говорит тот.

И Гэвин снова его целует.
necessary evil2021.10.18 18:39
С ФБ обожаю этот фанфик, и с удовольствием об этом скажу ещё раз! Автор, у вас получился красивый и цельный текст, живой, яркий, в чем-то криповый, в чем-то трогательный - и очень-очень захватывающий. Напряжение при чтении не отпускает до финальной строчки. Ну и сам концепт просто отличный. Огромное спасибо за массу удовольствия от прочтения ❤️
Bianca2021.10.18 23:35
Спасибо большое-пребольшое, так тепло на душе становится от комментариев! )))
<3<3<3
random main2021.11.13 15:43
Спасибо, отличный фик. Настоящий приключенческий sci-fi. Интересные решения с класссическими жанровыми штампами, очень живой красивый язык. Эмоционально затягивает с первых строк. Арт прекрасный. Супер!!!
Bianca2021.11.14 00:10
Спасибо, очень рада, что понравилось ))))
цитировать