Западные книги и фильмы 3-15К;количество слов: 4576
автор: Лось
бета: ikudou

Герцог. Принц. Император.

саммари: Ваттье де Ридо был вовсе не дипломатом. Он служил в разведке и приехал с четкими указаниями: предоставить полный отчет о том, что герцог Дани из себя представляет.
Ваттье де Ридо, второй секретарь посла Нильфгаардской империи в королевстве Цинтра, стоял, склонившись в поклоне перед королевской четой. Которой, впрочем, Ваттье за объемистой фигурой посла было не видно.

Пока посол разливался соловьем о бесконечной признательности и вечной дружбе между государствами и вручал королю грамоты, Ваттье исподволь разглядывал королеву. Хотя протокол соблюдался безукоризненно, все знали, что бал здесь правит ее величество Калантэ.

И только когда были сказаны все слова, последовали новые поклоны и король величаво взмахнул рукой, отпуская делегацию, Ваттье позволил себе бросить взгляд на крайнее кресло, расположенное по левую руку от короля. Прищурился, вглядываясь в черты лица, на котором отпечаталось выражение вежливой скуки. Вот он наклонился к принцессе, прошептал ей что-то на ухо, та улыбнулась краешком губ. Да, Ваттье не ошибся, этот профиль – точнее, сильно на него похожий – он видел на монетах еще когда был мальчишкой. Герцог Дани, супруг наследницы цинтрийского престола.

Эмгыр вар Эмрейс, будущий император Нильфгаарда.

Ваттье де Ридо был вовсе не дипломатом. Он служил в разведке и приехал с четкими указаниями: предоставить полный отчет о том, что герцог Дани из себя представляет.

Вечером цинтрийцы закатили грандиозный пир. Грандиозность в их понимании шокировала Ваттье настолько, что он не брезговал и местным кислым вином в надежде, что легкое опьянение поможет ему приспособиться к окружающей действительности. Он полагал, что уже насмотрелся на дикие нравы во время службы в северных провинциях, но это не шло ни в какое сравнение с нравами по ту сторону гор Амелл. В Метинне и в Эббинге влияние имперской культуры все же наложило отпечаток на обычаи местного населения. К тому же, там он не бывал при королевских дворах.

Факелы чадили, покрывая копотью и без того почерневший потолок. Мясо готовилось прямо в пиршественной зале в огромном очаге. Пол устилала солома, уже через три четверти часа покрывшаяся пивной пеной и Великое солнце знает чем еще. Огромный детина разливал из бочонка пахнущую сивухой брагу, которую король пил на равных с гостями. Пока никто не затевал драк и не доставал оружия, но Ваттье слышал, что здесь случается и такое. На всякий случай он нацепил на себя выражение хмурое и неприветливое настолько, чтобы с ним не захотели связываться, но не настолько,чтобы это можно было счесть провокацией. Конечно, у него была при себе пара кинжалов, но нарушать дипломатические отношения подобного рода инцидентами не хотелось, а про посольский иммунитет здесь вряд ли кто-то слышал.

В голову против воли закрадывалось сомнение в том, что из проведшего здесь полжизни «принца» выйдет правитель, ради которого стоит заваривать кашу с переворотом. В отличие от большинства, тот хотя бы не пил, проливая вино себе на камзол, но вот на стуле развалился так, словно вот-вот с него свалится.

Время близилось к полуночи. Сосед Ваттье с развязной доверительностью сообщил ему, что настоящее веселье только начинается. Ваттье мрачно допил свой кубок и понял, что ему необходимо немного проветриться перед предстоящим весельем. Покидать пир до окончания было страшным оскорблением, но подышать воздухом во дворе протоколом не воспрещалось.

Во дворе было оглушительно тихо и почти совсем темно. В середине велена на юге еще дозревал виноград, здесь же пахло опавшей листвой и в высоком осеннем небе ярко горели холодные осенние звезды. Ваттье почти сразу продрог, но продолжал прогуливаться, ожидая, пока подвыветрится хмель. Внезапно тяжелая дверь открылась, выпуская наружу пьяные вопли. В полоске света стоял герцог Дани. Он посмотрел на Ваттье и усмехнулся:

– Не по нраву местные гулянья?

Пьяным он не выглядел.

– Непривычно, – дипломатично ответил Ваттье. И, поскольку патрулирующих двор стражников поблизости не наблюдалось, рискнул, – ваше высочество.

Тон герцога сразу похолодел.

– «Ваше высочество» – следует обращаться к моей супруге. Меня называют «ваша светлость». Вы плохо осведомлены для дипломата.

– Напротив. Я осведомлен хорошо, ваше высочество.

Ваттье вытащил из внутреннего кармана узкий конверт. Момент был лучше не придумаешь. Герцог прекрасно владел собой – если он и испытывал раздражение или опасение, на лице это не отразилось. Он лишь кивнул:

– Что ж, благодарю. Доброй ночи, господин?..

– Ваттье де Ридо, виконт Эиддон к услугам вашей светлости.

– Приятного веселья, виконт.

Ваттье поглядел вслед удаляющейся в темноту фигуре и вернулся к веселью.

***

На следующий день Ваттье проснулся со слегка гудящей головой. Начинать работу он был не готов, поэтому вертелся среди дипломатов, предлагая свои услуги, и надоел всем настолько, что ему поручили писать вежливые ответы на приглашения от местных вельмож. Дружба с империей здесь ценилась высоко.

С бумагами удалось управиться до полудня, и Ваттье отправился прогуляться по дворцовому саду. Экскурсию в город, по здравому размышлению, он решил отложить. К подобному потрясению он был пока не готов.

Яркий солнечный свет, выманивший Ваттье на улицу, его обманул. Холодный ветер тут же хлестнул в лицо. Хорошо хоть, он сообразил надеть плащ. Ночью прошел дождь, но сейчас земля уже почти просохла. Однако сад был хорош. Желтеющие, с красными прожилками, листья, еще не опали, а на клумбах не отцвели яркие осенние астры.

Приближаясь к повороту дорожки, Ваттье услышал голоса.

– Оставь ее, Дани, она не будет.

– Хорошо, хорошо... Дьявольщина! Я же говорил! Княжна! Есть грязь – удел простых смертных, а ты... – Притворно гневные интонации сводил на нет плохо сдерживаемый смех в голосе.

– Но это пирожки, папа, – звонкий детский голос.

Княжна. Значит, маленькая Цирилла.

– Это пирожки из грязи, черт тебя побери!

– Дани! Я же просила, не сквернословь, – в голосе принцессы настоящего недовольства тоже не слышалось.

Ваттье завернул за поворот и увидел большую лужу, на краю которой сидела на корточках светловолосая девочка. Она заливалась радостным смехом, пока отец, что-то бормоча себе под нос, пытался оттереть платком ее заляпанное грязью личико. Принцесса заметила его первым.

– О. Добрый день, господин...

Ваттье представился.

Герцог поднял глаза:

– А, виконт.

Жена бросила на него укоризненный взгляд и поспешила загладить неучтивость мужа:

– Как вам нравится здесь, господин де Ридо?

– Холодно, ваше высочество, – честно ответил Ваттье. – Но красиво.

Паветта улыбнулась. Она была красива, как и ее мать, но в ее чертах не было холодности королевы.

– Но ведь у вас на юге тоже бывает зима.

– Да, но вы зовете ее осенью.

Она рассмеялась немудреной шутке.

– Что же, виконт, надеюсь у вас получится притерпеться. А теперь прошу меня извинить, я отведу княжну и помогу ей... привести себя в порядок. Дани?

– Я еще подышу воздухом, если ты не возражаешь.

Ваттье посмотрел им вслед. Цирилле было... Он напряг память. Четыре года. Других детей они заводить не спешили... или не могли? Какой станет эта девочка, когда подрастет? Примут ли ее как наследницу? Если ее отец взойдет на трон... И если пожелает видеть ее таковой.

– Не буду вам мешать, – Ваттье вознамерился продолжить моцион, но Дани остановил его.

– Постой, виконт.

– Если желаете, ваша светлость.

Тот иронически поднял брови:

– Вот так так. Я уже смещен до светлости?

– Не только у стен бывают уши. У живых изгородей тоже.

– Здесь можно говорить свободно. – Дани повел рукой вглубь сада. – Пройдешься со мной?

Императора Фергуса Ваттье видел только на портретах. Сейчас, разглядывая его сына, Ваттье делал вывод, что императору живописцы, по многовековой традиции, безбожно льстили. Принца нельзя было назвать красивым, и даже миловидным – с большой натяжкой, хотя улыбка неизменно придавала ему очарование, которому сложно было противиться.

Ваттье откашлялся:

– Я полагал, что ответа не будет так скоро, но...

– Зачем ты здесь, виконт? – перебил его... Дани. Да, так будет лучше, иначе от всех этих принцев и герцогов начинала кружиться голова. – Кому ты служишь?

– Я лишь посыльный, ваша светлость, – прикинулся идиотом Ваттье. – Остальные вопросы вам следует адресовать тем господам, чьи письма я вам передал.

– В самом деле? – Дани взглянул на него с проницательной усмешкой. – Бумаги мог бы без проблем передать наш общий знакомый, и сделал бы это быстрее, чем ты добрался сюда из Города Золотых Башен.

– Я приехал из Эббинга, ваша светлость, – ляпнул Ваттье, выигрывая время. По правде говоря, он даже не знал, кто является контактом герцога в Цинтре, слышал только, что какой-то чародей. – Быть может, этому знакомому отправители корреспонденции доверяют недостаточно, – нашелся он.

– А тебе, стало быть, доверяют.

– Выходит, что так. – Ваттье не смущаясь ответил на пристальный взгляд.

Ситуация была патовая, и они оба это понимали.

– Ответ будет, – нарушил молчание герцог. – Скоро.

Ваттье незаметно вздохнул. Пока дело ладилось.

Однако герцог был вовсе не прост. Оставался вопрос, насколько. И что Ваттье с этой информацией делать.

***

Ответ он получил на следующий день. Аккуратно отклеив нагретую на свече печать, Ваттье прочитал письмо. Герцог выражал благодарность своим верным последователям, горячо негодовал по поводу их прискорбного положения при узурпаторе и щедро обещал всяческие милости. Именно тот ответ, на который они надеялись. Ваттье запечатал конверт и задумался. Подумать было о чем.

На одной чаше весов стояла значительная часть влиятельнейшей аристократии. На другой – один человек, но ума у него было побольше, чем у них всех вместе взятых. Была и третья сторона, представителем которой он являлся. Хочет ли начальство поддержать заговор или предотвратить, Ваттье не знал. Не знал он и того, какая роль отводится ему на самом деле, и останется ли он в итоге в живых.

У всех были свои интересы, и всем было плевать на интересы Ваттье де Ридо. Обычная пешка. Фигура, не стоящая внимания.

А чего хотел сам Ваттье? Он задумался. Не надоело ли ему быть пешкой? Исполнять чужую волю ему придется в любом случае, так уж устроен мир. Но чья это будет воля, он, возможно, может выбрать сам. Если он поддержит Эмгыра, если тому удастся пройти по лезвию ножа... Отблагодарит ли он или смахнет фигуру с доски?

Чтоб Ваттье черти взяли, если он знал.

Он еще не готов был так рискнуть... но, пожалуй, готов выиграть еще немного времени, чтобы решиться.

Ваттье опустил перо в пузырек со специальным составом, который ему выдали вместо чернил, и принялся писать отчет, изобилующий «на первый взгляд», «пока сложно судить» и «можно предположить, что».

***

Время шло. Шли и переговоры по поводу поставок металла с плавилен и тканей с мануфактур. Сновали через перевал гонцы, перевозившие дипломатическую почту и секретные депеши. Ваттье, проклиная все на свете, обнаруживал на лужах подтаивающий ледок. Приближалась зима.

С принцем Ваттье пересекался нечасто, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но во время случайных встреч – тех, которые происходили действительно случайно – они провели несколько бессодержательных, но любопытных бесед. Внутренний компас Ваттье метался между отметками «герцог аэп Даги» и «принц Эмгыр». О герцоге Дани он больше не думал: Дани был никем.

Но и без дела Ваттье не сидел. Присмотрелся к королю: тот прилагал все усилия, чтобы держаться в курсе государственных дел, но четкого мнения ни по одному вопросу не имел и выносил решения, лишь «подумав» – то есть выслушав инструкции королевы. Принцесса Паветта ходила, опустив глаза, нечасто принимала участие в любимых цинтрийцами пирах, но неизменно оживлялась, играя с дочерью. Была ли она угнетена властной матерью или несчастлива с мужем, Ваттье понять не удалось. Княжна практически все время была при ней, отец проводил редко с ними время. Что у него были за дела, Ваттье не знал. Дважды Эмгыр выезжал якобы на охоту. Прикинувшись страстным любителем, которому лишь служебные обязанности не позволяют носиться по лесам с луком, Ваттье узнал множество ненужных подробностей об охоте в северных лесах, пока наконец не выяснил, что герцог не так давно, лишь где-то с год назад пристрастился к этой забаве. Впрочем, и этот факт был в целом бесполезен, поскольку проследить за Эмгыром он все равно не мог.

Калантэ же властвовала безраздельно и пользовалась столь же безраздельной любовью. С послом и его подчиненными она была неизменно вежлива, но от пристальных взглядов, которые она порой кидала в их сторону, Ваттье становилось не по себе. К тому же он был почти уверен, что слуги, обслуживающие их покои, кому-то доносят. Следовало быть очень осторожным.

Пожалуй, принцу следовало об этом знать.

Однажды, столкнувшись с ним в коридоре и вежливо раскланявшись, Ваттье поделился с ним своими опасениями.

Эмгыр лишь махнул рукой:

– Не бери в голову. Она что-то подозревает с первого дня, как меня увидела. Если бы она что-то знала, на какой-нибудь пирушке тебе бы уже воткнули нож между ребер и сказали бы, что так и было.

Звучало не особенно обнадеживающе, но резонно. Эмгыр истолковал его молчание по-своему. Усмехнулся:

– Ты осторожный человек, а, виконт? Не волнуйся. Если она решит что-то предпринять, я узнаю раньше.

Они так и стояли под чадящим факелом. По полу гулял сквозняк. Ваттье уже решил откланяться, как Эмгыр неожиданно спросил:

– Выпьешь со мной, виконт?

– Отчего же не выпить, – ответил Ваттье и тут же проклял себя за выбор выражения. Общаясь с принцем, он с трудом сопротивлялся его заразительно-простонародной манере речи. И до сих пор не мог понять, было ли это маской, или в самом деле накрепко прилипшей привычкой.

Войдя в свои покои, Эмгыр жестом отпустил слугу и сам наполнил кубки вином:

– Твое здоровье.

Вино оказалось против обычного неплохое. Ваттье огляделся. Комната была для этого замка вполне заурядная. Простые кресла у огня, где они расположились; стол с ножками в форме когтистых лап; гобелен на стене. Почти ничего не говорило о личности владельца. Почти – но книг здесь было больше, чем Ваттье видел за все свое пребывание в Цинтре. Они занимали солидное место в шкафу, несколько стопкой лежали на столе, отсвечивая золотом вытисненных на корешках букв. Названий отсюда Ваттье разглядеть не мог, но ему показалось, что некоторые тома пережили как минимум столетие. От Эмгыра его любопытство, разумеется, не укрылось:

– Варварский север, да? Не о том ли ты постоянно думаешь?

– Что вы, ваше высочество. Однако, – он перевел тему на волнующий вопрос, – разумно ли нам проводить время столь открыто? Слуги...

– Вполне. Всем уже известно, – глаза принца лукаво сверкнули, – что ты глубоко интересуешься здешней культурой и цинтрийской династией.

Ваттье, делавший глоток, умудрился все же проглотить вино и не закашляться.

– Я как раз обещал одолжить тебе книгу. И взять на поездку в долину Марнадаль.

– Буду счастлив составить вам компанию, – Ваттье постарался не выдать, что перспектива трястись несколько дней в седле, да еще в такую холодину, никакого энтузиазма у него не вызывала.

Эмгыр тем временем поднялся. Скрипнул выдвигаемый ящик стола.

– Раз уж ты здесь, потрудись передать.

Ваттье убрал конверт за пазуху и, подняв глаза, наткнулся на пристальный взгляд.

– Они все еще считают меня идиотом. Как ты это объяснишь?

Время светских бесед подошло к концу. Что ж, прямой вопрос – прямой ответ. Ваттье пожал плечами:

– Вы все еще обещаете им золотые горы. – И добавил в ответ на гневный взгляд, – Будто вы не знали.

Принц неожиданно рассмеялся:

– Не думал, что у тебя хватит наглости признать, что ты вскрываешь мои письма. Ты крепкий орешек, виконт.

– Смею надеяться.

Эмгыр тоже был крепким орешком:

– А что думают... другие?

Ваттье вздохнул. «Другие» уже слали ему запросы, суть которых можно было кратко выразить как «хорош выделываться, докладывай как следует,, или мы найдем кого-то более компетентного и менее осторожного».

– Считают вас меньшим идиотом.

– Почему?

– Я полагаю, – Ваттье поднял брови, – мы с вами хотим одного и того же.

– Полагаешь, – протянул Эмгыр, – И что же это, позволь спросить?

– Достойный правитель на троне империи.

Ваттье ответил на испытующий взгляд темных глаз. Он чувствовал, что настал момент, когда ему нужно решиться. Остаться при своих или сделать ставку. Самую крупную, крайне рискованную... и ту, которую ему в самом деле хотелось сделать. Ошибается ли он? Время покажет. Но Ваттье, против всякой логики, был уверен, что прав.

– Вы однажды спросили меня, кому я служу. Если вы позволите, я хотел бы служить вам... ваше величество.

Эмгыр помолчал, потом кивнул буднично:

– Я принимаю твою службу.

Вот и все. Никаких коленопреклонений, посвящений и прикосновения меча к плечу.

– Однако, – Эмгыр слегка скривился, – я полагал, что ты достаточно умен, чтобы понять, что грубая лесть не добавит тебе очков в моих глазах. Императором я только стану, а пока придержи раболепие при себе.

– Я обращался к тому, кто достоин так зваться более, чем кто-либо, – Ваттье не сдержал легкой обиды в голосе, – Желающих вам льстить и так предостаточно, я это заметил.

Будущий император был скор на гнев, но наружу выплеснулась лишь его толика.

– Изволь держать свое мнение о моих людях при себе.

– Прошу простить, ваше...

– Заткнись.

Ваттье заткнулся.

– А теперь опиши мне реальную ситуацию, а не ту полуправду, которой ты пичкал меня со дня своего приезда.

Ваттье принялся рассказывать.

***



Через неделю выпал снег. Служанка, приносившая горячую воду для бритья, поделилась с Ваттье народной мудростью о том, что снег в начале ноября предрекает морозную зиму. Он впал в уныние от осознания того, что морозами они называют погоду холоднее той, что стояла на дворе сейчас.

Порой, оказываясь в одном из небольших внутренних двориков, Ваттье останавливался понаблюдать, как герцог тренируется вместе со своими людьми. Ваттье мечом владел посредственно, предпочитая ножи, но смотреть ему нравилось. Иногда поединки были красивыми, чуть ли не куртуазными, иногда – свирепыми, резкими, где не чурались грязных приемов. Несмотря на то, что до Саовины оставалась пара недель, и в этих краях уже отчетливо подмораживало, воины порой раздевались до рубашек, а то сбрасывали и их. Впервые увидев Эмгыра полуобнаженным, Ваттье против воли засмотрелся на ладно скроенный торс, на то, как уверенно движутся руки и перекатываются под кожей мускулы. Невольно вспомнились эти непонятные долгие взгляды, которыми Эмгыр периодически его награждал. Была ли в них заинтересованность, и если да, то какого рода?.. Двадцать лет назад Ваттье искренне считал, что хорош собой. Десять лет назад – что как минимум привлекателен. Сейчас… сейчас он был человеком средних лет, не особенно удачливым в карьере и ничего особенного в жизни не добившимся. Но тут снова вставал вопрос: зачем на такого человека так смотреть?

А потом Эмгыр повернулся спиной, и Ваттье замутило от острого ощущения стыда, отвращения и жалости.

Узкую спину пересекали наискось старые, давно зажившие, но безошибочно узнаваемые, шрамы. Такие остаются от плети, может быть, даже кнута. Вспомнились мельком услышанные разговоры между солдатами, наводнившими столицу в те безумные дни:

– Я слыхал, его маг обратил в какое-то чудище....

– Говорят, его травили собаками... Поддавали нагайкой, чтоб быстрее бежал...

– ...он скулил, как побитый щенок...

– … молил о пощаде...

– ...вот бы посмотреть на потеху!

Тогда ему до этого трепа дела не было – полно было других забот.

Ваттье сплюнул кислую слюну и ушел.

Еще через несколько дней один из людей Эмгыра передал, что герцог приглашает его присоединиться к поездке по долине Марнадаль.

Выехали они, едва рассвело. День занимался пасмурный, но хоть снег, уже покрывший поля холмами сугробов, на дороге успел слежаться.

– Так куда мы направляемся? – спросил Ваттье, безрадостно разглядывая мутно-белый горизонт.

– Объезжаем мои, хм, владения. Принимаю почести, вершу суд. Княжеское правосудие там по традиции весьма уважают.

Эмгыр выглядел оживленным, обычно бледное лицо раскраснелось от ветра. Похоже, этой поездкой он искренне наслаждался. То ли вправду притерпелся к северной зиме, то ли радовался возможности на время освободиться от пронизывающей столичный замок власти Калантэ. Ваттье радовался плащу с меховым воротником и слушал болтовню Эмгыра, присматривался к отряду. Похоже, и здесь ему удалось подобрать себе верных людей. Это осознание, против ожидания, было слегка неприятно. Впрочем, не ожидал же он, что будет единственным, кому будущий император оказывает благосклонность. К полудню распогодилось, и Ваттье немного повеселел. Вдали виднелись тонкие струйки дыма, поднимающегося в небо.

– Что, виконт, не терпится погреться? – усмехнулся Эмгыр.

– Не отказался бы, ваша светлость.

Будущий император великой империи Нильфгаард чихнул и, нисколько не смущаясь, высморкался в сугроб. Ваттье постарался, чтобы его лицо осталось не выразительнее булыжника. В конце концов, умением сморкаться в два пальца он обладал и сам. И все еще не исключал вероятности, что Эмгыру доставляет удовольствие демонстрировать ему свои варварские манеры.

– Там деревушка – остановимся на привал.

К первой остановке на ночлег – замку мелкого феодала – они добрались уже затемно. Впрочем, замком эти владения лишь именовались – на деле это была квадратная каменная башня с хозяйственными пристройками. Однако покои им выделили приличные, и ужин подали достойный, хотя вино к нему прилагалось неизменно паршивое.

За ужином хозяин обхаживал их как мог. Эмгыр вежливо рассказывал о здоровье ее величества, столь же вежливо слушал рассказ о великолепии местной зимней охоты. Когда красноречие барона наконец иссякло, они отправились на заслуженный отдых.

На площадке, куда выходили двери отведенных им покоев, Эмгыр неожиданно придержал Ваттье за локоть:

– Выпьешь со мной, виконт?

– Отчего не выпить.

В комнате было натоплено, но полутемно: в канделябре горела только половина свеч. Видимо, дела у барона шли туговато.

Эмгыр наполнил кубки вином из собственных запасов, сделал приглашающий жест в сторону небольшого столика. Ваттье казалось, что в глазах императора отражается какое-то новое выражение. Словно приглашение. Да и кресла стояли ближе, чем обычно. Нет, представить Эмгыра, тщательно переставляющего мебель, Ваттье не мог. Но сейчас ему снова казалось, что он считывает сигналы, приглашающие к переходу на иной уровень близости. Верно ли он понимал?

Ошибка могла стоить ему заработанного доверия. Но он уже столько поставил на карту, что дальше можно было играть только на повышение.

Ваттье намеренно протянул руку, коснулся держащих кубок пальцев.

– Полагаю, – сказал он медленно, не прерывая зрительного контакта, – мы хотим одного и того же.

В этот раз Эмгыр не возразил. Не стал переспрашивать. Отставил кубок в сторону и шагнул навстречу.

Возбуждающим было абсолютно все: и жесткая, привыкшая больше к мечу, чем к ласкам рука, придерживающая его за шею; и жадный взгляд снизу вверх – ростом император не вышел: и восхитительно густые пряди волос, куда Ваттье запустил пальцы. Второй рукой он уже исследовал пространство под камзолом. Под рубашкой. Ваттье знал не так уж много мужчин, но все они, как было принято в империи, избавлялись от волос на теле, и сам Ваттье не был исключением. Эмгыр, однако, таким не утруждался, и Ваттье обнаружил, что это было вовсе не неприятно.

Ваттье потянулся к завязкам штанов, но мешали полы рубахи:

– Позвольте, – начал он.

– Если будешь медлить, я не только позволю, но и прикажу, – нетерпеливо проворчал Эмгыр.

Ваттье вдруг понял, чего хочет, и облизнул враз пересохшие губы.

– Прикажите.

Эмгыр хмыкнул недоверчиво, слегка отстранился. А потом твердой рукой взял Ваттье за подбородок и велел:

– Избавь меня от одежды, – от негромко произнесенных слов по спине Ватьье побежали мурашки, – И ублажи меня, как тебе по нраву.

Ложе было отнюдь не королевское, но для того, что Ваттье собирался сделать, это было неважно. Он слегка толкнул Эмгыра в грудь, но лечь не дал, удержал в сидячем положении и медленно опустился на колени. Стоять на холодном каменном полу было не особенно приятно, но неудобство было кстати и позволяло немного охладить собственный пыл. Ваттье прошелся рукой по твердо стоящему члену и неторопливо лизнул языком головку. Взял член в рот до половины. Потом глубже. Еще глубже. Немного отстранился, любуясь сосредоточенно-страстным лицом Эмгыра: полуоткрытые губы, покрытый испариной лоб, растрепанные сильнее привычного волосы. Собственное возбуждение было поистине мучительным, но вытерпеть казалось правильным. Эмгыр отблагодарит его после.

– Продолжай, – негромко велел тот по-нильфгаардски.

От произнесенного вполголоса единственного слова Ваттье едва не кончил. Эмгыр ни разу при нем не заговаривал на родном языке, и Ваттье не мог и подумать, что впервые услышит его в подобной ситуации. И что это возбудит его до темных пятен перед глазами.

Чтобы избежать искушения подрочить себе, он вцепился обеими руками в бедра Эмгыра и глубже насадился ртом на его член. Эмгыр рвано дышал и бессвязно ругался сквозь зубы.

Терпением он не отличался, поэтому уже через пару минут горячая сперма потекла Ваттье в рот. Пальцы Эмгыра сдавливали плечо как клещами. Когда хватка немного ослабла, Ваттье запрокинул голову, жадно впитывая все детали: аритмично вздымающаяся грудь, вздувшиеся на шее жилы, струйки пота на твердом животе.

Эмгыр провел ладонью по его подбородку, стирая следы спермы. Растер ее между пальцами.

– Твой черед, виконт. Встань.

Ваттье послушался. Эмгыр обошел его сзади, прижался горячим телом. Провел, дразня, ладонью по члену, и тут же убрал руку. Ваттье чуть не взвыл. Вслед за этим Эмгыр и сам отстранился, и когда Ваттье уже собирался заявить, что не потерпит таких издевательств, почувствовал пальцы на своей ягодице. Прикосновение чего-то влажного.

На издевательства у Эмгыра терпения хватало. Ваттье, ощущая неторопливый ритм движущихся в нем пальцев, нечленораздельно мычал, уткнувшись лицом в покрывало и мечтал, чтобы эта сладкая пытка закончилась поскорее.

Или чтобы не заканчивалась никогда.

Когда они, отдышавшись, откинулись на подушки, Ваттье продолжил изучать тело Эмгыра. Его собственное тело, на котором подсыхал пот, покрылось гусиной кожей, но прятаться под одеялом не хотелось, иначе Эмгыр бы тоже укрылся, а Ваттье хотелось смотреть. Хотелось ощущать под пальцами поросль на груди, дорожку волос от пупка к паху, шрам от колотого удара на животе ближе к боку.

Выражение умиротворения медленно покидало лицо Эмгыра. Он слегка нахмурился, потом неохотно сказал:

– Надеюсь, ты понимаешь, что это...

Ваттье поморщился. Обязательно было именно сейчас.

– Я не дурак. Но пока я здесь...

– Да. Пока ты здесь.

Ваттье все понимал и так, но озвученное было неприятно. С кем он был до этого?..

С кем будет после этого?



Они останавливались в замках, особняках и постоялых дворах, и все повторялось. В те ночи, которые они проводили раздельно, Ваттье ублажал себя сам. Воображения ему хватало.

По возвращении в столицу им удалось уединиться всего два или три раза, последний – когда во дворце шумно праздновали Имбаэлк.

А через два дня был подписан и скреплен королевской печатью последний договор. По случаю успешных переговоров был устроен последний пир. В огромном очаге крутилась на вертеле туша кабана, брызгая в огонь жиром. Цинтрийцы убивали одним выстрелом двух зайцев: провожали нильфгаардцев и встречали гостей со Скеллиге. Шум стоял невероятный.

Ваттье не искал встречи с Эмгыром, и был прав – тот нашел его сам.

– Слышал, вы отбываете.

– Верно, ваша светлость. А вы?

– Через полгода, – Эмгыр выглядел задумчивым. – Возможно, год.

– Долго. – Ваттье не знал, какое у него сейчас лицо, но от светской улыбки сводило скулы.

– Да, но стоит того, чтобы все прошло гладко.

– Верно.

– Что ж, в добрый путь, виконт.

Ваттье поклонился.

– Благодарю. Да пребудет с вами милость Великого солнца.

Эмгыр кивнул и ушел в толпу, которая продолжала веселье, словно ничего и не случилось.

***

Через полгода ничего не произошло. Не произошло и через год. Ваттье сидел в Эббинге и собирал новости. Император издал эдикт о повышении подати с каждого крестьянского хозяйства. Народ отреагировал сдержанным недовольством, но в недавно присоединенном Назаире ропот перешел в восстание. Оно, разумеется, было подавлено доблестной армией, но во время бунта полегло около трети второй виковарской дивизии, присланной для подкрепления. В Туссенте скончалась княгиня Каролина-Роберта, безутешный супруг не забывает, однако, продолжать поиски жениха для молодой княжны. Принц Воорхис, овдовевший два года назад, женился повторно на молодой и очаровательной Хильде ван Трайтен. Ее подвенечное платье на протяжении месяца оставалось причиной восхищения в светских салонах. Из Цинтры – ничего.

Только за три недели до Беллетэйна, когда Ваттье почти перестал ждать, пришла депеша. Место и время.

В нужный день его отряд встал лагерем на каменистой равнине под сомнительным прикрытием чахлых кустиков. Прошел день. Второй. Третий. Ваттье старался держаться непринужденно, но уже начал всерьез нервничать, когда раздался крик дозорного:

– Всадник!

Отряд подобрался. Ваттье вскинул руку: всем ждать. Вдалеке и вправду маячил силуэт, но что-то было не так. Ваттье напряженно сощурился. Всадник держался в седле как-то кривовато, неловко. Через пару минут стало ясно, что дело в том, что конем он правил одной рукой. Вторая болталась на перевязи.

Когда император приблизился к ним, десятник придержал ему стремя и опустился на колено. Отряд последовал его примеру.

– Благодарю, – голос императора звучал глухо. И сам он выглядел помятым, хотя держался прямо. Ваттье скрипнул зубами. Слишком прямо и собранно. Что у него там: рана, сломанные ребра?.. – Благодарю за помощь и за верность. Никого из вас я не забуду и отблагодарю соответствующе. Спасибо и тебе, господин де Ридо, – Эмгыр наконец взглянул на него. – Твой вклад неоценим и будет вознагражден отдельно.

Ваттье склонил голову еще ниже, чтобы никто не заметил, как его перекосило от этих слов. Не так он представлял возвращение императора, совсем не так. Нет, черт бы с ними, с красивыми иллюзиями, но почему он один? Кто допустил, чтобы с ним случилось такое?! И почему никто не предотвратил то, что случилось?

– Вы готовы ехать?

Ваттье не сдержался:

– Разумно ли, ваше величество? Вам следует отдохнуть...

– Я не устал, – отрезал тот. Лицо его говорило иное.

Когда люди зашумели, снимаясь с лагеря, Ваттье осмелился задать вопрос:

– Вы один? – спрашивать было страшновато, констатировать – еще страшнее, поэтому прозвучало ни то ни се.

– Видишь кого-то еще? – горько огрызнулся Эмгыр.

– Они...

– Я один.

Ваттье замолчал. В дочери Эмгыр души не чаял, как бы ни отстранялся. Принцесса... С принцессой было сложнее, но ей он, вроде бы, не собирался причинять вреда. Конечно, за год могло произойти многое... Но похоже было, что произошло что-то непредвиденное. Выглядел Эмгыр паршиво. Ваттье чувствовал себя не лучше.

О том, что Цирилла жива, он узнал только через десять дней. О том, что произошло в бездне Седны – в общих чертах – только через шесть недель, когда во дворце еще не везде успели отмыть щедро оросившую его кровь.

Сейчас он просто ехал и смотрел на опережавшую его на два корпуса спину своего императора.
Lienin2021.10.05 01:55
Интересный пейринг) И хорошо вписывается в канонные события. читать дальшеОтдельно понравилось, что несмотря на чувственную нцу, ощущается в ней привкус какой-то тоски. Просто разведчику, хоть и виконту, не стать настоящей любовью императора. Видно, что Ваттье это печалит, но он принимает правила игры. Выбора-то у него все равно нет.
Лось2021.10.06 12:59
Lienin спасибо, особенно за доброе слово в адрес нцы, она у меня первая)
Да, это пейринг со стеклишком, но ничего, Ваттье не унывает и у него еще будет счастье в личной жизни с Кантареллой)) Об этом у меня можно тоже почитать, если есть желание, а еще есть небольшой сиквел к этому фику. Ссылка тут перед фиком.
Bacca2021.10.07 20:05
Тоже очень понравился фик, Эмгыр тут чудесный!

Об этом у меня можно тоже почитать, если есть желание, а еще есть небольшой сиквел к этому фику.А где это все можно почитать, никаких ссылок не нашла.
Лось2021.10.08 12:40
Bacca спасибо!
внезапно я заметил, что примечание для модератора видно действительно только модераторам...)))
https://ficbook.net/authors/918069
https://archiveofourown.org/users/Nerwende
Там одно и то же, просто не знаю, где вам удобнее, так что даю оба акка. И если вы еще не были в выкладках нашей команды, обязательно заходите)
Sister_Sirin2021.11.13 17:25
– Позвольте, – начал он.
– Если будешь медлить, я не только позволю, но и прикажу, – нетерпеливо проворчал Эмгыр.
Ваттье вдруг понял, чего хочет, и облизнул враз пересохшие губы.
– Прикажите.


Вот это было очень горячо. И очень здорово было наблюдать, как он очень осторожно и неторопливо изучает императора и человека, а потом решается сразу и окончательно. И контраст между холодноватой рассудочностью Ваттье и тем, как его возбуждает властность Эмгыра тоже ужасно кинковый.
Спасибо!
Лось2021.11.15 04:53
Sister_Sirin спасибо вам, двадцать раз перечитал комент, сижу довольный))
Mar_mar_mar1352021.11.15 05:35
Неожиданный пейринг, но мне понравилось)
цитировать