Игры 3-15К;количество слов: 11329
автор: The Cat Lady

Бесконечная песня

саммари: Луна живет ради того, чтобы исполнить свой долг – помочь Королю Света получить благословение Астралов. Ради этого она готова пожертвовать всем – своим счастьем, здоровьем и даже жизнью. Но иногда ей хочется хотя бы на одно мгновение почувствовать себя свободной от обязательств. И так случается, что на ее пути встречается человек, способный подарить ей немного свободы.
примечания: Канон: Final Fantasy XV. Упоминаются Равус/Аранея и Ноктис/Луна. Пропущенная сцена, частичный ритейлинг каноничных событий.
1. Наемница

Когда Луна наконец пересекает границу между регионами Лейде и Даскай, дождь уже заканчивается. На небе ярко светит солнце, и первые, кого она видит, пройдя через высокие ворота – Умбра и Прина, бросающиеся ей навстречу. У Умбры на шее дневник, и Луна узнает, что Ноктис благополучно покинул Инсомнию и направляется в Альтиссию, где они и должны встретиться. С ее души будто спадает тяжкий груз, хотя она догадывается, что когда Ноктис писал эти скупые поспешные строки, он еще не знал, что случилось в Инсомнии. Луна вздыхает и поднимает глаза. Гентиана приближается к ней неспешной походкой и, как всегда, отрешенно улыбается. Луна оставляет собак и выпрямляется, а затем разжимает ладонь, показывая Гентиане кольцо. Гентиана едва заметно кивает.
Тишину ясного дня вдруг нарушает громкий гул двигателей. Луна хмурится, увидев приближающийся дредноут. Она уже решает спрятаться за какой-нибудь из стоящих вдоль дороги контейнеров, когда замечает, что дредноут всего один и движется с противоположной Инсомнии стороны. Значит, это не имперский флот, посланный за ней вдогонку. В голове проносится мимолетная мысль: «Может, это Равус?», но Луна отметает ее. Равусу сейчас не до ее поисков, и после того, что случилось в тронном зале, Луна сомневается, что он захочет искать ее.
Гентиана исчезает, и Луна остается вместе с собаками. Она бесстрашно шагает вперед и ждет, пока гигантская пасть шлюза дредноута разверзнется перед ней. Если понадобится, она сможет себя защитить.
Шлюз действительно открывается, и из него появляется тот, кого Луна меньше всего ожидает увидеть. Точнее, та – это женщина, наемница, и Луна вспоминает, что несколько раз видела ее в рядах имперской армии. И еще пару раз – рядом с Равусом. Непрошенная ревность вдруг тисками сжимает сердце, и Луна удивляется сама себе. Наверное, более десяти лет прошло с тех пор, когда она в последний раз ревновала Равуса.
– Леди Лунафрейя! – окликает ее женщина, не спеша покидать дредноут. Она расслабленно опирается плечом о край шлюза, скрестив на груди руки – похоже, ей здесь точно бояться нечего.
Луна подходит ближе.
– Простите, я не помню вашего имени, – вежливо, но отстраненно произносит она. – Но если вы попытаетесь силой забрать меня в Гралею, то знайте, что живой я не дамся.
Серебристые брови наемницы взлетают вверх, а на губах расцветает понимающая улыбка.
– Я совсем не собираюсь никуда тащить вас силой, – отвечает она. – У меня послание от вашего брата.
Сердце Луны пропускает удар, а затем принимается биться в два раза чаще.
– Как он? – спрашивает она. – Он… жив?
– Куда он денется, – усмехается женщина. – С ним все будет в порядке, он довольно крепкий.
Она говорит о Равусе так, словно знает его очень хорошо, лучше, чем сама Луна, и та вновь ощущает прилив неконтролируемой и неуместной в данной ситуации ревности. Но никак не выдает этого внешне, а лишь вежливо улыбается, поднимаясь по откинутому трапу. Умбра и Прина следуют за ней, навострив уши. Луна протягивает руку, и женщина вкладывает в ее ладонь сложенный вдвое листок.
Письмо Равуса, как всегда, не отличается многословностью. В нем даже приветствия нет, как и подписи. Конспирация, к которой они уже давно привыкли. Фразы короткие и обрывочные, словно Равус писал его впопыхах, хотя, скорее всего, так и было, учитывая, в каком состоянии Луна видела его в последний раз.
«Я пришлю сопровождающих. Вы с Гентианой вернетесь в поместье. В Люцисе для вас опасно. Империя боится завета с Археем, и вскоре они придут за тобой».
– Равус попросил, чтобы я отвезла вас в Тенебре, – добавляет женщина. – И предупреждал, что вы можете отказаться.
– Я так и поступлю, – Луна высоко вздергивает подбородок, глядя прямо в ее зеленые глаза. – Мне нужно кое-что закончить здесь, пока я не могу уехать.
Женщина качает головой, отчего перехваченные кожаными шнурами хвостики в ее прическе колышутся из стороны в сторону.
– Ох уж эти Флёре… – бормочет она, а затем добавляет уже громче: – Говорите, куда подвезти.
– Вы правда собираетесь помогать мне? – удивляется Луна. – Я ведь сейчас считаюсь беглой преступницей.
– В первую очередь, вы – сестра Равуса, а ему я обязана жизнью, – твердо произносит женщина. – Так что кончайте разводить ненужную демагогию и запрыгивайте. – Не дожидаясь ответа Луны, она отворачивается, но затем вдруг поворачивается снова: – Кстати, я Аранея.
В ее глазах пляшут лукавые искорки.

2. Остров в тумане

Дредноут плавно скользит в небе над холмистыми равнинами Люциса. Луна сидит в просторном отсеке, чинно сложив на коленях руки. Аранея, быстро переговорив со своими пилотами – «Биггс и Ведж, к вашим услугам, и не беспокойтесь, они будут держать рот на замке» – присоединяется к ней. Она испытующе смотрит на Луну, но ничего не говорит, и Луна не выдерживает первая:
– Там, куда мы летим, уже две тысячи лет не ступала нога человека. Это священное место.
Аранея безразлично пожимает плечами.
– И чего мы должны бояться? Гнева богов? – спрашивает она, усмехаясь.
Луна опускает глаза. Даже если она попытается все объяснить, Аранея вряд ли ее поймет.
– Вашим пилотам придется остаться на корабле. Пройти к священной пещере внутри острова смогу только я, – Луна намеренно не упоминает саму Аранею, ожидая ее реакции.
– И что там будет? – снова спрашивает Аранея. – Явление бога?
– Возможно, – уклончиво отвечает Луна.
Когда они приближаются к побережью, Луна проходит в кабину пилотов и смотрит в боковой иллюминатор, но Инсомнию отсюда не видно.
– И куда теперь, леди А? – хриплым голосом спрашивает один из пилотов, кажется, Биггс.
– Командуйте, – кивает Аранея Луне.
– На юго-восток, – говорит та. – Думаю, вы его не пропустите, Ангелгард большой остров.
Как только они отдаляются от материка, все вокруг заволакивает густым туманом. Луна сжимает кулаки и кусает губы, но Аранея и ее пилоты кажутся довольно спокойными. И наконец из тумана, словно маяк из темноты, появляется необычная скала в форме крыльев, резко очерченная на фоне серого неба.
– Это здесь, – почему-то понижая голос, говорит Луна.
Дредноут приземляется на голый каменистый берег. Аранея приказывает открыть шлюз и, к большому удивлению Луны, следует за ней к выходу.
– Вы тоже хотите пойти?
– Не могу же я оставить вас с Астралами один на один, – усмехается Аранея. – Вдруг они начнут вести себя не по-джентльменски.
Луна не может сдержать непроизвольной улыбки. Несмотря на первое впечатление, она понимает, что Аранея ей нравится. По крайней мере, ей нравится ее своеобразный юмор.
Они покидают дредноут и медленно идут к центру острова. Аранея с интересом осматривается и вдруг громко свистит, указывая рукой вперед:
– Ничего себе! Это что, копья?
Луна тоже смотрит на огромные копья, торчащие из земли.
– Это символ Астрала, нашедшего здесь свое убежище.
– Ну уж бога с копьем я знать обязана, – смеется Аранея. – Это Рамух?
– Фульгурий, – мягко поправляет Луна. – Мы почти пришли.
Луна останавливается возле пещеры в сердце скал и опускается на колени.
– Прошу прощения у Повелителя бурь за свое вторжение, – тихо говорит она, касаясь земли кончиками пальцев. Затем снова поднимается на ноги, вытягивает руку в сторону и чувствует, как в ладони материализуется трезубец. За спиной слышится сдавленный вздох Аранеи, и Луна едва заметно улыбается. Почему-то ей приятно произвести такое впечатление.
А потом Луна начинает петь. Она старательно тянет старинный солхеймский напев, использовавшийся для призыва богов еще задолго до появления домов Люцис и Флёре. Какое-то время ничего не происходит, но затем небо над крылатой скалой затягивает тучами, и прямо в вершину скалы ударят яркая молния. Аранея что-то говорит за ее спиной, но Луна делает ей знак молчать.
Ливень начинается словно по щелчку пальцев. Тяжелые крупные капли падают на сухую каменистую землю, мигом превращая песок в грязь. Молния ударяет снова, и наконец в небе появляется тот, кого Луна призывала своей песней – сам Повелитель бурь, Фульгурий.
– Твою ж мать, – тихо ругается Аранея за ее спиной.
Луна снова улыбается, не прекращая петь. Фульгурий возносит копье над головой и швыряет его в ее сторону. Луна крепче стискивает трезубец, готовясь отразить атаку, но тут же падает на землю, придавленная чьим-то горячим телом.
– А Рамух-то хамлом оказался, – бормочет Аранея, прижимая Луну к земле. – Девушка ему тут серенады поет, а он копьями швыряется. Ну что ж, посмотрим, кто кого. – Аранея выпрямляется и в ее руках появляется длинное магитех-копье – похоже, она призывает его с помощью какой-то технологии, совсем как короли Люциса и их ближайшие соратники – свои мечи.
– Стой! – кричит Луна, но, вероятно, шум дождя глушит ее слова, потому что Аранея не останавливается. Она подходит к пещере, задирает голову и орет:
– Эй, Рамух! Может, спустишься, и разберемся, как копейщик с копейщиком?!
Фульгурий отвечает ей на солхеймском. Сквозь шум дождя и треск молний Луна разбирает только слова «недостойные» и «испытание». Она хочет вмешаться, но мокрое платье путается у нее между ног, и она снова падает на землю, едва успев подняться.
– Он еще и матерится! – слышит она возмущенный голос Аранеи. – Раз не хочешь спускаться, так я поднимусь к тебе! – С этими словами она легко отталкивается от земли и взмывает в воздух, кружась в потоке поднявшейся бури.
Луна понимает – все, что могло пойти не так, пошло не так. Она растерянно озирается и видит, как от берега к ним бегут Биггс и Ведж. В их руках автоматы, нацеленные на Фульгурия. Луне наконец удается встать, и она бежит к ним навстречу. Легкие босоножки увязают в грязи, и она теряет один из них, но почти не обращает на это внимания.
– Не стреляйте в него! – изо всех сил кричит она, пытаясь перекричать шум грозы. – Нельзя вмешиваться в ритуал!
Биггс и Ведж переводят взгляд с нее на Фульгурия, а затем друг на друга и опускают автоматы.
– Похоже, леди А неплохо справляется и сама, – говорит Ведж.
Луна оборачивается и видит, как Аранея отчаянно сражается с Фульгурием, осыпая его ударами. Приземлившись на вершину скалы, она вновь отталкивается и прыгает прямо ему на голову, ударяя его копьем. Фульгурий, периодически что-то громогласно бормоча на солхеймском, пытается отмахнуться от нее своим копьем, но Аранея – быстрая и ловкая – уходит от его ударов, в то время как ему не удается избежать ее атак. Луна понимает, что если не вмешается, Ноктис останется без одного благословения по причине смерти благословителя.
Она вновь поднимает трезубец вверх и кричит:
– Повелитель Бурь, я заклинаю тебя заключить Завет во имя Истинного Короля Света!
Аранея снова камнем падает Фульгурию на голову, и тот разъяренно ревет что-то нечленораздельное.
Луна ударяет трезубцем о землю и отчетливо выговаривает:
– Рамух!
Из трезубца вырывается столп золотистого света и бьет прямо вверх, туда, где продолжается схватка. Аранея отлетает в сторону, но благополучно приземляется в нескольких ярдах от Луны. Фульгурий озаряет небо молниями, а затем Луна слышит его голос:
– Да будет так. Испытание пройдено. Путь Короля Королей да будет направлен в сторону Света.
Последняя вспышка молнии озаряет небосвод, и в тот же миг Фульгурий исчезает, а небо вновь становится ясным и безоблачным. Аранея подходит к Луне, отбрасывая мокрую челку со лба.
– Вот это была схватка! И ты, принцесса, тоже молодец, правда, предупреждать надо…
– Больше никогда не смей вмешиваться в заключение Завета! – перебивает ее Луна, крепко стискивая трезубец. Сила, направленная на сражение с Фульгурием, истощила ее, ноги подкашиваются, но ее буквально трясет от ярости. – Ты могла пострадать!
– Со мной все в порядке, – разводит руками Аранея, но между ее светлых бровей пролегает легкая морщинка. – Я не могла позволить ему так невежливо разговаривать с Оракулом.
– Это не шутки! – Луна сильнее повышает голос, судорожно хватая воздух ртом. Она задыхается, но слова льются из нее беспрестанным потоком: – Я не позволю, чтобы кто-нибудь пострадал во имя моей миссии! Это только мой долг, мое бремя, и я должна… – Она захлебывается воздухом и падает на колени. Перед глазами все плывет, и последнее, что она чувствует – как кто-то подхватывает ее, обнимая за плечи.
– Скорее, возвращаемся на корабль, – слышит она резкий приказ Аранеи, а затем сознание оставляет ее.

3. Долг Оракула

Мерное покачивание убаюкивает, словно колыбельная, но Луна заставляет себя открыть глаза. Она лежит на узкой койке, и обстановка небольшой каморки напоминает ей о тюремных камерах в Гралее, которые она видела всего однажды. Неужели ее все-таки схватили? Тогда откуда эта качка?
Она медленно садится и лишь через несколько секунд осознает, что она все еще на дредноуте Аранеи. Дверь каюты открывается, и на пороге появляется сама хозяйка корабля.
– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает она.
Луна касается кончиками пальцев лба – голова по-прежнему немного кружится.
– Все в порядке. Где мы?
Аранея отводит взгляд.
– Летим в Тенебре, как и приказал Равус. Думаю, будем там примерно через час.
– Нет! – тут же восклицает Луна и пытается вскочить, но силы оставляют ее, и она снова бессильно оседает на койку. – Я еще не заключила все Заветы.
– Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, – возражает Аранея. – Ты потеряла сознание и словно в кому впала, я не могла тебя разбудить. Равус с меня шкуру спустит, если с тобой что-нибудь случится.
Луна медленно кивает. Значит, все дело в Равусе. Ей нестерпимо хочется спросить, какие отношения связывают Аранею с ее братом, но впитанное с молоком матери воспитание не позволяет задавать настолько откровенные вопросы малознакомому человеку. Правда, после сражения с Фульгурием Луна ощущает, что их отношения с Аранеей изменились. Та даже перестала называть ее «леди».
– Равуса я беру на себя, – тихо произносит Луна. – Если я не заключу последний Завет в Люцисе, не будет иметь значения, выживу я или нет, так как весь наш мир погибнет.
Аранея хмурится и садится на стоящий возле стены стул.
– А вот с этого момента поподробнее.
Луна смотрит на нее и не знает, с чего начать. С «Космогонии»? Со своего детства? С того, чему ее учила мать? У них нет времени на такие длинные беседы.
– Наш мир погружается во тьму, и только Король Света, Хранитель Камня, получивший благословения Астралов, может его спасти.
– Хранитель Камня? – переспрашивает Аранея. – Ты имеешь в виду короля Региса? Но он ведь…
Луна резко качает головой, от чего к горлу подкатывает тошнота.
– Это не король Регис. Это его сын, принц Ноктис.
– Принц Ноктис? Но он ведь тоже погиб в Инсомнии, разве нет?
Луна снова качает головой.
– Король Регис догадывался, чем закончится подписание «мирного» договора, поэтому заблаговременно отправил Ноктиса из Инсомнии. Мы должны были встретиться в… – она осекается, сомневаясь, что стоит посвящать Аранею во все свои планы. Пусть та и помогает ей, но она по-прежнему служит империи. – Не важно. Главное, что Ноктис жив и готов исполнить пророчество. Но я должна помочь ему, без благословения Астралов он не справится.
Аранея какое-то время пристально смотрит на нее и молчит. Когда она наконец начинает говорить, ее голос звучит хрипло и глухо:
– Ты, наверное, не знаешь, но чуть больше десяти лет назад я принимала участие в битве против другого Астрала, Гласии. Битва была жестокой, вся наша дивизия оказалась уничтожена, и сама я выжила чудом. Тогда я еще была молодой и глупой, но меня поразило, что люди способны сражаться с богами. Пусть и ценой таких потерь, но мы тогда победили. После этого я больше не верю в неуязвимость Астралов, как и в их благодать. Иногда мне кажется, что они ничем не отличаются от нас, кроме силы.
Луна не находит, что ответить на это. Ее учили поклоняться богам и чтить их, и то, что сейчас говорит Аранея, в глазах Оракула должно выглядеть богохульством. Но почему-то не выглядит. Луна отчасти даже понимает ее. Богов принято считать бессмертными и всесильными, но разве не сегодня Аранея на равных сражалась с одним из них? Она говорит, что победила Гласию. Наверное, для нее боги действительно давно перестали быть теми, кому стоит поклоняться, и все легенды о них казались просто сказками.
– Ты можешь не верить в Астралов, но это не означает, что предначертанное пророчеством не произойдет. Это уже происходит – разве ты не замечаешь, что день становится все короче, а демонов – все больше, и они сильнее?
Аранея медленно кивает.
– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь.
– Тьма окутывает наш мир, и мы бессильны противостоять ей, – нараспев говорит Луна и запинается, чувствуя себя так, словно произносит речь перед внимающим ей народом. Нет, так неправильно. – В общем, если Ноктис не получит благословения богов, всех нас ждет печальный конец, и вряд ли даже технологии Нифльхейма сумеют что-нибудь изменить.
– А Кристалл? – неожиданно спрашивает Аранея. – Он способен спасти мир?
Луна вздыхает.
– Кристалл бесполезен без того, кто может им управлять. И без этого, – она протягивает руку, и на ладони появляется кольцо Люциев.
Аранея смотрит на него и фыркает.
– Из-за этой штуки твой брат остался без руки. Ты действительно веришь, что такие вещи могут кого-то спасти?
Луна прячет кольцо и долго смотрит ей в глаза.
– Я обязана верить, – наконец тихо произносит она. – Без своей веры я бесполезна.
Аранея закусывает губу, размышляя о чем-то, а затем встряхивает головой, отчего хвостики в ее прическе подпрыгивают вверх.
– Ладно. Пусть я и не разбираюсь во всей этой вашей мути с пророчествами, Кристаллами, Астралами и прочим, я не могу позволить тебе остаться с этим один на один, это перечит моему личному кодексу. Конечно, стоило бы потребовать плату за свои услуги, но ради спасения мира я готова сделать исключение. Значит, вот как мы поступим…

4. Невеста без венца

Яркие огни Лесталлума сияют на много миль вокруг. Большой, никогда не спящий город, которым управляют женщины – Луна читала о нем в газетных статьях и изредка видела по телевизору. А теперь он расстилается перед ней, как на ладони, сверкающий и прекрасный, как редкий драгоценный камень.
Аранея приказывает Биггсу и Веджу посадить дредноут в ближайшем лесу. В Люцисе немногие приветствуют власть империи, поэтому не стоит лишний раз мозолить глаза, к тому же сейчас им приходится скрываться и от имперских войск. Когда они наконец добираются до города, уже темнеет, а Луна окончательно выбивается из сил. Ее платье – то самое, что она надела на подписание договора – намокло и испачкалось во время сражения с Фульгурием, и, чтобы добраться до города, Аранея дает ей свою одежду: джинсы, футболку и легкую куртку, а также высокие ботинки. Луна недоверчиво разглядывает свое отражение в одной из зеркальных витрин – ей никогда не приходилось носить нечто подобное. И, скорее всего, больше не придется, хотя она не может не признать, что брюки в сто раз удобнее платьев.
– Тебе идет, – мимоходом бросает Аранея. – Не думала сменить стиль?
Луна улыбается и качает головой.
– Оракул должна быть благочестивой девой. И выглядеть соответствующе.
– Сочувствую, – цокает языком Аранея. – Постой, «благочестивая дева» означает «никакого секса»?
Луна краснеет и отводит глаза – с ней впервые говорят на подобные темы. Не то чтобы она не знает, как это происходит, но догадывается, что в книгах все совсем не так, как на самом деле.
Они добираются до гостиницы «Левилль», и пока Луна разглядывает фойе, Аранея снимает номер.
– Прости, один на двоих, нужно экономить, – говорит она, подбрасывая ключ в ладони. – Ты не против? Если я буду храпеть, разрешаю швырнуть в меня подушкой.
Луна смотрит на нее и неожиданно начинает смеяться. Это так странно – она на пути своего призвания, того, к чему готовилась всю жизнь, но все же безумно рада впервые разделить комнату с другим человеком. Не с безмолвно застывшей в углу спальни Гентианой, а с живым, настоящим человеком, который иногда даже храпит.
– Я сказала что-то смешное? – удивляется Аранея, но в ее глазах тоже пляшут смешинки.
В номере оказываются целых две кровати, и вообще он выглядит довольно уютным, несмотря на обшарпанные стены. Луна садится на одну из кроватей, берет подушку и подносит к лицу, вдыхая ее запах. Подушка пахнет стиральным порошком и немного сыростью, и Луна может поклясться, что это лучший запах в ее жизни – запах простых, многократно используемых вещей, хранящий в себе память о других людях. Он кажется ей гораздо более привлекательным, чем ароматы дорогих тенебрийских духов или даже ее любимых силлецветов.
– Чур я первая в душ! – говорит Аранея и скрывается за узкой дверью в глубине комнаты.
Луна вытягивается на кровати и блаженно прикрывает глаза. Несмотря на усталость, несмотря на чудовищно долгий и тяжелый день, она практически счастлива.
Открывает глаза она уже утром – яркий солнечный свет резко врывается между выцветшими шторами – и видит перед собой лицо Аранеи, держащей ее за плечо.
– Просыпайся, принцесса, – в ее голосе, как ни странно, нет издевки, и слышатся даже мягкие нотки, но, наверное, Луне просто кажется со сна. – У меня для тебя плохие новости, – добавляет Аранея, и Луна тут же просыпается окончательно.
– Что случилось? – спрашивает она, садясь в постели. Плечи затекли и ноют от неудобной позы во сне и после вчерашних взмахов трезубцем – Луна слегка морщится, разминая их.
– Меня вызывают в Гралею, в Зегнавт, – мрачно сообщает Аранея. – Император созывает какое-то собрание, и все верхние чины обязаны присутствовать. Наверное, хочет посмаковать свою победу над Люцисом, – она брезгливо морщится. – Я, конечно, коренная нифльхеймка, но далеко не в восторге от его политики в последнее время.
Луна кивает. Она уже поняла, что Аранея не разделяет взглядов империи, иначе та не стала бы помогать ей.
– Мне нужно быть в Нифльхейме к полудню завтрашнего дня, – добавляет Аранея. – Так что все дела в Люцисе лучше закончить сегодня. Потом я подброшу тебя до Тенебре, а сама отправлюсь в Гралею. И если ты хочешь передать что-нибудь Равусу – ну, там, письмо написать – я, так и быть, еще раз побуду в роли почтальона.
Луна опускает глаза. Она не знает, что сказать Равусу. Что ей очень жаль? На самом деле в тот момент, когда он лежал на полу в тронном зале, страдая от мучительной боли, она действительно не думала о нем. Не думала, что он может умереть, что ее брат, который когда-то поклялся защищать ее, и делал это все время оккупации, умирает прямо у нее под ногами. Она могла думать лишь о своем долге, поэтому просто прошла мимо, будто он был незнакомцем или врагом. И сейчас выразить все свое сожаление в строках письма кажется просто невозможным. Лучше они поговорят при встрече, один на один, и тогда, возможно, Луна сможет подобрать слова и вымолить у него прощение.
– Семейные проблемы? – словно прочитав ее мысли, спрашивает Аранея.
Луна пожимает плечами.
– У меня есть младший брат, – криво усмехается Аранея. – В детстве мы с ним часто дрались, но сейчас вполне ладим. Он тоже драгун, служит в имперских войсках. И я чертовски боюсь за него после того, что ты мне рассказала. Так что я понимаю, что ты чувствуешь.
Луна очень в этом сомневается, но решает не развивать эту тему.
– Раз у нас всего один день, нужно поспешить, – говорит она, поднимаясь с постели, и тут же едва не падает обратно, дезориентированная из-за головокружения. Аранея в последний момент успевает подхватить ее.
– Ты в порядке? – В глазах Аранеи беспокойство, которого Луна не ожидала увидеть. Аранея помогает ей только из преданности Равусу и неприятия политики Нифльхейма, ей нет нужды проявлять заботу.
– Все нормально, – Луна осторожно освобождается из ее объятий, ощущая легкое сожаление и удивляясь ему. Просто ее так редко обнимают. Все ждут благословения Оракула, чудесного исцеления и благодати, но никому нет дела до того, что чувствует сама Луна, никто не хочет просто обнять ее. Луна подавляет неожиданный поток жалости к себе и выпрямляется, стискивая кулаки. – Но есть одна проблема.
– Какая? – интересуется Аранея. Она совсем не выглядит смущенной, хотя сама Луна чувствует непривычный жар на щеках и дрожь в теле. Возможно, это последствия вчерашнего Завета. Луне очень хочется верить в это.
– Я не могу заключать Завет в этом, – Луна указывает на одежду Аранеи, которая все еще на ней. – Если я явлюсь к Архею в брюках, он даже не станет меня слушать.
– Астралы такие шовинисты? – Аранея приподнимает серебристую бровь. – Кажется, теперь я вдвойне атеистка.
Луна беззащитно улыбается и разводит руками.
– Таков долг Оракула, – это все, что она может сказать.
– Что-то мне этот долг нравится все меньше и меньше, – хмурится Аранея. – Кстати, Равус не похож на того, кто воспитывался в настолько традиционной семье. Или я чего-то о нем не знаю?
Луна вновь чувствует себя неуютно, когда Аранея в очередной раз поднимает тему Равуса. И откуда она вообще взяла, что он не похож на консерватора? В их личном общении Равус всегда вел себя так, как и полагается старшему брату Оракула, и Луна не совсем понимает, что Аранея имеет в виду, но снова не решается переспросить, боясь, что тогда разговор причинит ей боль. Какая же она все-таки эгоистка.
– Мне нужно в душ, – бормочет Луна, пятясь к двери ванной.
– Ладно, – кивает Аранея. – А потом прошвырнемся по магазинам. Девочки мы, в конце концов, или нет?
Эта фраза вызывает у Луны улыбку, которую она прячет, отвернувшись. Она закрывает за собой дверь ванной и медленно раздевается. Потом подносит снятую футболку к лицу и вдыхает ее запах, но чувствует лишь легкий аромат собственных духов. От Аранеи пахнет иначе – чем-то свежим и одновременно резким, как поток весеннего ветра, в котором она скользила во время боя с Фульгурием. Запах же Луны слишком приторный и сладкий, и она впервые задумывается о том, чтобы сменить духи. Или перестать пользоваться ими совсем.
Ванна в гостинице маленькая, возле слива видны пятна ржавчины, но Луне сейчас не до замашек принцессы. Она включает душ и становится под упругие струи – вода обжигающе горячая, но Луна не спешит делать ее прохладнее. Жар охватывает ее тело сначала снаружи, а потом поднимается и внутри, стирая все сожаления и страхи. Она на правильном пути, она делает то, что от нее требуется, и это – самое главное. И не важно, что будет потом.
Дверь ванной вдруг резко открывается.
– Слушай, а какое платье тебе нужно – что-то вроде того, что было на тебе вчера? – беззастенчиво спрашивает Аранея, вваливаясь в тесное помещение. В руках у нее бутерброд, и она на ходу откусывает от него. – Нам завтрак в номер принесли, я заказала, – объясняет она без всякого перехода.
Луна несколько мгновений ошарашенно смотрит на нее и лишь потом прикрывает руками грудь. Кровь резко ударяет в лицо, и она отводит взгляд, не в силах выдержать такого стыда.
– Ты чего? – удивляется Аранея, но тут же добавляет: – Черт, прости, я забыла, что у принцесс принято мыться за семью замками. – Она отворачивается и негромко смеется. – Кстати, классная фигура, – говорит она, прежде чем закрыть за собой дверь.
Луна медленно опускает руки. Лицо по-прежнему горит, и жар в теле не утихает, но теперь ей жарко не только из-за воды и уверенности в собственных силах. Она неожиданно понимает, что Аранея – единственный посторонний человек, который видел ее обнаженной. Как и любому члену королевской семьи, с самого детства принимать ванну и одеваться ей помогали служанки, хотя в последние годы Луна предпочитала делать это сама. Она всегда – не без смущения и с каким-то горячечным предвкушением – представляла, что первым человеком, не принадлежащим к ее дому, который увидит ее обнаженной, будет Ноктис. Иногда она фантазировала об их первой брачной ночи – сейчас Луна понимает, что эти фантазии были детскими и наивными, во многом почерпнутыми из слащавых любовных романов, которыми она зачитывалась в подростковом возрасте. И впервые осознает, что для кого-то это может быть просто и естественно – открыть дверь и увидеть другого человека голым, не смущаясь и не страдая от предрассудков на этот счет. Что-то в ее системе привычных ценностей неуловимо ломается, и Луна не уверена, что жалеет об этом.
Она быстро заканчивает мытье и вновь натягивает на себя одежду Аранеи. Мешкает, прежде чем открыть дверь, и когда наконец выходит из ванной, видит, что Аранея сидит на кровати, скрестив ноги, и поглощает очередной бутерброд.
– Будешь? – с полным ртом спрашивает она, и Луне хочется рассмеяться.

****

В Лесталлуме полно магазинов, и большая часть из них предназначена для женщин, но найти то, что ей нужно, Луне удается далеко не сразу. Основной ассортимент, выставленный в витринах и лежащий на полках, представляет собой удобную, практичную и простую одежду в стиле унисекс, которая больше подходит для физической работы или активного отдыха, но никак не для Завета с Астралами. Платья там тоже есть, и Луна краснеет, когда Аранея настойчиво предлагает ей одно из них – короткое и с глубоким декольте, темно-фиолетового цвета, украшенное поясом из крупных металлических колец.
– Хотя бы примерь, – уговаривает Аранея. – Я уверена, что оно подойдет тебе идеально.
Наконец Луна поддается на ее уговоры и уходит в примерочную. Надев платье, она смотрит в зеркало и не узнает себя, как не узнавала вчера в брюках и куртке Аранеи – Оракул не может выглядеть настолько вызывающе. Луна в каком-то благоговейном ужасе оглядывается по сторонам, словно боится увидеть за плечом осуждающее лицо Гентианы. Она никогда в жизни не решилась бы показаться в чем-либо подобном на людях. Кровь снова приливает к щекам, и Луна хочет снять платье, но не успевает, так как шторка примерочной отодвигается в сторону, и в образовавшемся проеме появляется лицо Аранеи.
– Вау, я же говорила, что тебе пойдет! Просто отпад! Надо брать!
Луна смотрит на нее через зеркало.
– Вряд ли мне представится случай куда-то его надеть, – говорит она, стараясь подобрать слова так, чтобы не обидеть Аранею.
– Хм, с этим мы тоже что-нибудь придумаем, – задумчиво хмурится Аранея. – Но платье покупаем однозначно, и никаких отговорок.
Луна вздыхает, не в силах противиться ее напору. Кажется, теперь она понимает, чем Аранея так нравится Равусу – тот привык, что им всю жизнь командуют женщины. Правда, на его характере это отразилось не лучшим образом. Мысли о брате вновь вызывают неприятное оцепенение и дрожь, и Луна тщательно заталкивает их в дальний уголок своего сознания.
Когда она выходит из примерочной, Аранея в нетерпении притоптывает ногой.
– Пойдем к кассе, – говорит она.
И тут Луна с ужасом и смущением вспоминает такую незначительную, но в тоже время очень важную деталь.
– У меня… нет денег, – растерянно лопочет она. Это и неудивительно – несмотря на ее статус, их у нее никогда и не было. Луна привыкла, что еда и одежда появляются просто по ее желанию, и ей совсем не нужно помнить, что обычным людям за это приходится платить. Большая неосмотрительность с ее стороны.
Аранея одаривает ее долгим взглядом, а потом прыскает со смеху.
– Разве это проблема? Я просто сделаю тебе подарок. Пойдем.
– Мне… мне неловко, – бормочет Луна, смущаясь так, как не смущалась никогда в жизни.
– Если тебе станет легче, я потом стребую с твоего брата каждый гил, – Аранея тянет ее за руку.
Они все же покупают платье, и, несмотря на то, что изначально оно не нравилось Луне, теперь она прижимает пакет с покупкой к груди, как какое-то невероятно ценное сокровище.
Они выходят из магазина, и Луна вздыхает.
– Это платье очень милое, но оно тоже не подходит для Завета.
Аранея хмурится.
– Похоже, в этом городе все очень плохо с платьями для принцесс из сказок. – Она какое-то время стоит на месте, а затем вдруг хлопает себя по лбу. – Кажется, я знаю, что нам нужно! – восклицает она и показывает куда-то в сторону. Луна смотрит в указанном направлении и видит непритязательную вывеску с надписью «Свадебный салон». Магазинчик втиснут между двумя магазинами побольше и поуспешнее – зато в запыленной витрине виднеется длинное белое платье, как раз такое, какие обычно носит Луна.
Когда Луна выходит из тесной каморки, заменяющей убыточному «Свадебному салону» примерочную, Аранея громко присвистывает, а затем смотрит на нее с каким-то нечитаемым выражением на лице.
Луна поворачивается к замызганному зеркалу и с иронией думает о том, что уже второй раз в жизни примеряет свадебное платье, хотя, скорее всего, так и не успеет выйти замуж.
– Вот это то, что нужно, – тихо говорит она.
Продавец, сухонький старичок, такой же древний на вид, как и его магазин, настойчиво предлагает купить еще и фату, и Аранея, увидев, как изменилась в лице Луна, что-то шепчет ему на ухо, после чего он поспешно выпроваживает их из магазина с выражением брезгливости на лице.
– Что ты ему сказала? – интересуется Луна, чтобы немного отвлечься от безрадостных мыслей.
– Что мы лесбиянки, и платье нужно для нашей свадьбы, – смеется Аранея. – И спросила, не найдется ли у него подходящего смокинга для меня. Надеюсь, ты не против?
Луна снова краснеет, но даже с каким-то облегчением качает головой и тоже начинает смеяться.

****

Платье она надевает уже на дредноуте. Корабль летит по направлению к Каутесскому диску; Луна стоит рядом с Аранеей в кабине пилотов и смотрит, как медленно приближаются его сияющие пики. Наверное, ночью это выглядит волшебно, но Луна сомневается, что успеет насладиться видами. Ее жизнь так коротка, а видела она так мало – она впервые чувствует сожаление, хотя раньше ей даже в голову не приходило жалеть о своем предназначении.
На въезде к обители Архея установлен блокпост, и Аранея просит Луну отойти от иллюминатора и спрятаться в грузовом отсеке.
– Я справлюсь, просто не высовывайся, ладно? – говорит она, когда дредноут идет на снижение.
Шлюз открывается, и Аранея развязной походкой выходит из дредноута. Луна теперь не видит ее, но слышит ее веселый голос:
– Привет, парни! Как служба?
– Проезд закрыт, – отвечает ей суровый мужской бас. – Предъявите документы.
– Чего так серьезно, а? – смеется Аранея. – Мы же здесь все свои. Документы у меня в порядке, личный приказ от заместителя главнокомандующего. – На какое-то время наступает тишина, и Луна решает, что Аранея показывает документы, которые дал ей Равус. Надо же, он все предусмотрел, даже то, что его может не быть рядом, когда она будет заключать Заветы. Луна вновь ощущает прилив вины за то, что сама совсем не думала о нем.
– Все в порядке, можете проходить, – наконец слышится тот же голос.
– Спасибо, милый, – отвечает Аранея и вскоре возвращается обратно.
– Порядок, парни, летим дальше, – отдает она приказ Биггсу и Веджу, и дредноут вновь поднимается в воздух.
Им приходится приземлиться у разрушенной королевской гробницы – дальше вниз ведет узкая тропинка, а за ней высится череда вздыбленных скал, где нет места для посадки.
– В этот раз я пойду одна, – говорит Луна. – Не хочу, чтобы вышло, как с Фульгурием.
– И я не хочу, – кивает Аранея. – Поэтому я пойду с тобой. Вдруг и Архею приспичит испытать твою силу.
Луна собирается в очередной раз сказать, что справится сама, но встречает упрямый взгляд Аранеи и лишь кивает. На самом деле ей действительно не хочется оставаться с Астралом один на один. Присутствие Аранеи придает ей уверенности, словно рядом с ней Луна и сама становится такой же смелой. И не только смелой – свободной. То самое ощущение, которого у нее никогда не было.
Они покидают корабль и останавливаются рядом с саркофагом одного из покойных королей Люциса.
– Кто это? – спрашивает Аранея.
Луна присматривается к солхеймской вязи по краю саркофага.
– Сомнус Люцис Кэлум, – читает она. – Он был основателем Люциса.
– Симпатичный, – Аранея рассматривает лицо, высеченное на саркофаге. – Правда, такие красавцы обычно те еще мудаки.
– Странно, что его похоронили так далеко от Инсомнии, – говорит Луна, пропуская мимо ушей ее ремарку. – Она была столицей Люциса и две тысячи лет назад, когда королевство только появилось.
– Может, ему нравился горный воздух, – хмыкает Аранея. – Куда дальше?
– К Метеориту, – отвечает Луна, и первая начинает спускаться по каменистой тропинке.
Спуск становится тем еще испытанием – буквально через пару ярдов нога Луны, обутая в короткий белый сапожок на каблуке, скользит по мелким камешкам, и Луна едва не теряет равновесие, в последний момент подхваченная сильными руками.
– Мне все время приходится тебя спасать, – шепчет Аранея ей на ухо. – Смотри, чтобы это не вошло в привычку.
Аранея не спешит отпускать ее, Луна чувствует ее горячие ладони на своей талии, а еще – как грудь Аранеи прижимается к спине. Дыхание перехватывает, и совсем не из-за разреженного горного воздуха, а сердце начинает биться чаще. Ладони потеют, и Луне хочется вытереть их.
– Не успеет, – отвечает она, и осознание того, как мало ей осталось, отрезвляет лучше холодного душа. У нее нет времени даже на эти чувства – не то что на что-то большее, поэтому лучше даже и не думать об этом. Так будет только сложнее.
Они продолжают спускаться, пока не оказываются в расщелине прямо напротив вздымающихся в небо пик – воздух тут тяжелый и спертый. Поблизости таинственным синим сиянием сверкают осколки Метеорита.
– Здесь радиация, – говорит Аранея. – Наверное, нам стоило надеть защитные костюмы.
– Все будет в порядке, – говорит Луна. – Я могу исцелить тебя.
– А себя ты исцелить можешь?
Луна оставляет этот вопрос без ответа.
Как и в случае с Фульгурием, она сначала опускается на колени и просит прощения за вторжение, а затем начинает петь. Земля под их ногами содрогается и покрывается огромными трещинами, но Луна твердо стоит на ногах, мертвой хваткой вцепившись в трезубец.
– Ох, твою ж мать, если это заметят у блокпоста, у нас будут проблемы, – бормочет за ее спиной Аранея, но Луна не обращает на нее внимания. Даже если они не выберутся отсюда живыми, она обязана исполнить свой долг.
Наконец земля перед ними разверзается, и прямо из нее поднимается Архей – он кажется просто огромным, гораздо больше, чем Фульгурий, и выглядит намного более устрашающим.
– Кто посмел потревожить меня? – громогласно спрашивает он на солхеймском.
– Что он там ревет? – невозмутимо интересуется Аранея. Похоже, она совсем не напугана. – Эти Астралы даже говорить нормально не умеют.
– Ш-ш-ш, – шипит на нее Луна, а затем почтительно кланяется Архею. – Кузнец земли, это я, Лунафрейя, кровь Оракула! Я пришла просить тебя дать благословение Королю Королей, чтобы он мог исполнить пророчество!
– Будет ли достойным этот король? – вопрошает Архей, склоняясь над Луной. – Если так, почему он не явился сам?
– Он обязательно придет и докажет тебе свою силу! – Луна выговаривает слова без запинки, но в душе начинает сомневаться, что Ноктису будет по силам одолеть Архея. Кузнец земли кажется просто непобедимым, недаром он слывет самым сильным из Астралов. Но у них просто нет выбора – ни у нее, ни у Ноктиса. Ему придется постараться.
– Даешь ли ты клятву, Оракул?
– Да, клянусь тебе своим родом и кровью! – Луна снова склоняет голову. – Позволь мне заключить Завет!
– Нам бы поторопиться, – шепчет Аранея, беспокойно оглядываясь. – Мы привлекаем слишком много внимания. Он привлекает слишком много внимания, – она кивает в сторону Архея.
– Да будет так! – ревет Архей, и земля под их ногами содрогается снова. – Скрепим же наш завет! Небом и землей, высотой и глубиной, рождением и возвращением!
Луна слышит жужжание телефона.
– Леди А… – пробивается сквозь помехи голос Биггса. – К нам… солдаты… прикажете?
– Забирайте нас, сейчас же! – кричит Аранея, а потом снова оборачивается к Луне. – Вы закончили?!
– Да, – кивает Луна и оступается, едва не падая в образовавшуюся под ногами пропасть. Аранея хватает ее за руку и прижимает к себе – в небе слышится рокот двигателей, и, почти теряя сознание, Луна видит красный дредноут Аранеи, зависший над ними. Шлюз открывается, и кто-то – наверное, Биггс или Ведж – спускает сверху раскладную лестницу.
Аранея крепче прижимает Луну к себе и хватается за перекладину одной рукой. Дредноут трогается с места, и Луна поплывшим взглядом наблюдает, как внизу суетятся люди. Рядом сверкают вспышки, и она догадывается, что в них стреляют. Затем скалы и утесы сменяются зеленым ковром лесов, Луна чувствует рывок вверх и отключается.

5. Неспящие в Лесталлуме

Когда Луна в следующий раз открывает глаза, над ней белый растрескавшийся потолок. Ей требуется всего лишь несколько секунд, чтобы сообразить – она снова в гостинице в Лесталлуме. Интересно, как она сюда попала? Зачем Аранея вернулась в Лесталлум, разве их не должны теперь искать?
Луна поворачивает голову и видит Аранею на соседней кровати. Та сидит, скрестив ноги, и что-то печатает в телефоне, но стоит Луне пошевелиться, как она тут же поднимает глаза.
– Как ты? – спрашивает она, и Луне уже точно не кажется – в голосе Аранеи действительно слышится забота.
– Лучше, чем после Фульгурия, – признается Луна и пробует сесть. Она по-прежнему слаба, но ее хотя бы не тошнит, и голова почти не кружится. – Зачем мы вернулись сюда? Разве империя теперь не охотится на нас? Прости, это моя вина, я не должна была…
– Подожди! – Аранея обрывает ее, поднимая руку. – Во-первых, не извиняйся – ты ни в чем не виновата. Ввязаться в это было полностью моим решением, а я уже большая девочка и привыкла отвечать за свои поступки. Во-вторых – нас никто не ищет. Похоже, Титан угробил всех солдат на блокпосте и снова закопался под землю. Свидетелей не осталось, так что никто не знает, что мы были там.
Луна переводит дыхание. Несмотря на слова Аранеи, она не желает создавать ей проблемы. Хватит уже того, что пострадал Равус…
Луна смотрит в окно на переливающийся каскад огней неспящего города. С улицы слышатся смех и крики.
– Который час? – спрашивает она.
– Восемь вечера, – отвечает Аранея. – Ты долго проспала, принцесса.
В ее словах снова слышится ирония, но это действительно просто ирония, а не насмешка. Луна улыбается.
– Это ведь наш последний день… здесь? – неуверенно спрашивает она. На самом деле ей хочется спросить: «Это ведь мой последний день свободы?», но такой вопрос породит еще больше вопросов, а ей сейчас не хочется на них отвечать.
– Ну типа того, – тоже не слишком уверенно отвечает Аранея и чешет в затылке. – А что?
– Я бы, наверное… хотела посмотреть город, – почти шепотом произносит Луна.
Аранея тут же вскакивает с кровати, отбрасывая телефон.
– Так в чем проблема? Заодно выгуляем твое новое платье!
Луна смотрит на нее с восхищением и почти благоговейным ужасом. Но сердце буквально рвется из груди от предвкушения.

****

Электростанция «Эксинерис» – сердце Лесталлума – расположена на вершине скалы, и город, построенный вокруг нее, спускается от вершины к подножью. Поэтому в Лесталлуме множество лестниц – узких и широких, длинных и коротких. Самая широкая и длинная лестница проходит через центр города и тянется сверху вниз прямо к обзорной площадке, с которой открывается вид на Каутесский Диск. На широких «пролетах» этой лестницы расположены всевозможные места развлечений – кафе, рестораны и ночные клубы. Луна видит толпы смеющихся, танцующих и пьющих женщин – их гораздо больше, чем мужчин, и многие из них одеты в рабочие комбинезоны. Сначала она боится, что будет выделяться в своем слишком откровенном платье, но когда Аранея сажает ее за столик одного из кафе, Луна замечает группу девушек, одетых в еще более экстравагантные наряды. Похоже, здесь никто не стесняется своего тела, никто не боится осуждения, никто не печется о правилах. Луна впервые чувствует себя настоящей чужестранкой, далекой от законов и традиций другой страны. И ей это нравится.
Аранея ставит перед ней бокал с какой-то синей жидкостью, а себе берет пиво. Луна с опаской косится на содержимое бокала, украшенного разноцветным зонтиком.
– Коктейль «Кровь Гидреи», – объясняет Аранея, замечая ее настороженный взгляд. – В нем почти нет алкоголя. Я подумала, что тебе стоит начать с чего-нибудь полегче. Или нужно было заказать виски?
– Нет-нет, – смеется Луна. На самом деле за свою жизнь она не пила ничего крепче шампанского на приеме в «Кэллум Виа». Оракулам полагается быть умеренными во всем, что касается искушений. Но сегодня ей больше не хочется быть Оракулом.
Она осторожно отпивает из бокала, разглядывая сидящих за соседними столиками людей. Коктейль действительно некрепкий и отдает фруктами. Луна не удивляется, что Аранея принесла ей именно такой напиток – наверное, она так же видит и саму Луну: хрупкой, слабой и какой-то не от мира сего. Луна решительно отодвигает бокал.
– Если ты не возражаешь, я тоже выпью пива.
Аранея приподнимает брови и смеется.
– Вот это по-нашему!
После половины бокала Луна уже чувствует себя пьяной, и это чувство настолько ново и непривычно для нее, что ей хочется смеяться и петь. А еще говорить с Аранеей, узнать больше о ней и о…
– Вы с братом совсем не похожи, – Аранея первая переводит разговор на интересующую Луну тему.
– Почему? – спрашивает Луна. Перед глазами у нее слегка плывет, и огни над головой Аранеи размываются в одну яркую цветную ленту.
– Он терпеть не может пиво, – снова смеется Аранея. – И он описывал тебя совсем другой.
– Правда? – Луна отпивает из бокала. – Он говорил с тобой обо мне?
– Он все время говорит о тебе… ну, с теми, с кем можно говорить. Но как начнет, его не заткнешь, даже в постели… – Аранея осекается и бросает на нее быстрый взгляд.
Луна медленно кивает. Наверное, она догадалась об этом еще тогда, когда Аранея впервые упомянула Равуса. Но, как ни странно, она больше не ревнует. Точнее, не совсем.
– Прости, мне не следовало говорить этого… – Аранея выглядит смущенной, и это кажется настолько непривычным и смешным, что Луна прыскает, не сдержавшись.
– Все нормально, – кивает она. – Я просто немного завидую.
– Мне? – Аранея приподнимает бровь, но не кажется ни удивленной, ни, тем более, шокированной.
– Равусу, – непринужденно отвечает Луна, делая еще один глоток.
Вот теперь Аранея явно удивлена, но быстро приходит в себя.
– Ты играешь с огнем, принцесса, – тихо говорит она.
Луна в ответ просто пожимает плечами.
Неожиданно Аранея встает из-за столика и протягивает ей руку.
– Пойдем.
– Куда? – В лицо Луне бросается кровь – похоже, она действительно доигралась.
– Танцевать, – Аранея поднимает ее со стула и тянет в толпу танцующих на другой стороне улицы. Луна смущается еще сильнее – она умеет танцевать только бальные танцы, которые ее заставляли разучивать в детстве. А здесь нет ни такта, ни ритма – толпа просто движется под какую-то совершенно аритмичную музыку, но в то же время все это выглядит очень органично.
Аранея на миг притягивает ее к себе, а затем отталкивает, заставляет сделать оборот и повернуться к ней спиной. Музыка из бодрой и агрессивной вдруг становится плавной и чувственной, и скорость толпы замедляется – единый организм распадается на части, отдельные пары. Аранея вновь поворачивает Луну к себе и кладет ей руки на талию. Луна смущенно касается ее обнаженных плеч – сейчас на Аранее нет куртки, только обтягивающая майка. Ее грудь касается груди Луны, и это ощущение настолько же приятное, насколько и смущающее. Луна не решается посмотреть ей в глаза, поэтому переводит слегка поплывший взгляд на другие пары. Ей кажется, что они с Аранеей привлекают внимание, но вскоре она понимает, что на них никто не смотрит – более того, здесь полно танцующих вместе девушек. Пока Луна смотрит на одну пару, девушки вдруг начинают целоваться, и она поспешно отводит взгляд. Аранея прижимает ее крепче, и Луна чувствует жар ее тела. Сама не ведая, что творит, она ведет руками по плечам Аранеи и обнимает ее за шею. Их лица сейчас так близко, но Луна все еще не может посмотреть ей в глаза, вместо этого глядя на ее губы.
– Ты действительно завидуешь Равусу? – тихо спрашивает Аранея.
– Да, – еле слышно отвечает Луна. – У него было гораздо больше свободы. Я бы тоже хотела… хотя бы ненадолго… пусть даже на одну ночь… – она сбивается и краснеет, отворачиваясь.
Аранея вдруг крепко берет ее за руку и выводит из толпы. Луна покорно следует за ней. Сейчас ей все равно, куда ее ведут и что с ней будет. Она впервые не контролирует собственные поступки, и это пьянит гораздо сильнее, чем алкоголь.
Они возвращаются в отель и, так больше не сказав друг другу ни слова, поднимаются в свой номер. Луна бросает быстрый взгляд в мутное зеркало на стене и едва не отшатывается – сейчас бы, наверное, ее никто не узнал. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в бесстыжем коротком платье – это может быть кто угодно, но только не Оракул Лунафрейя Нокс Флёре. И Луна радуется, что хотя бы в эту ночь никаких Оракулов в этой комнате больше нет, а есть только она. И Аранея.
Аранея снова притягивает ее к себе, и Луне кажется, что та колеблется. И чтобы окончательно оставить свою прошлую жизнь за спиной, она первая обнимает Аранею за шею и тянется губами к ее губам. Аранея отвечает на поцелуй и сразу же проникает языком ей в рот. Луна ахает и замирает – о таких поцелуях она не смела даже мечтать. Губы Аранеи жадные и ищущие, и сначала Луна теряется под ее напором, но довольно быстро подстраивается и даже пару раз перехватывает инициативу.
Аранея подталкивает ее к кровати и тянет вниз застежку ее платья – и Луна покорно позволяет раздеть себя, больше не пытаясь прикрыться, не испытывая стыда. У платья открытая спина, поэтому бюстгальтера на ней нет. Она выпрямляет спину, демонстрируя Аранее свою грудь. Аранея рвано выдыхает и склоняется над ней, тут же обхватывая губами упругий розовый сосок. Луна прикусывает губу, чтобы не вскрикнуть, чувствуя, как тело мгновенно охватывает жаром, а трусы намокают между ног. Аранея умело ласкает губами ее соски, и Луна понимает, что скоро не выдержит и закричит в голос. Ноги подкашиваются, и в конечном итоге она буквально падает на кровать. Аранея тихо смеется и тянет через голову свою майку. За ней отправляется ее спортивный бюстгальтер, сапоги, джинсы и трусы. Луна с восхищением смотрит на нее снизу вверх. У Аранеи подтянутое тренированное тело воина, но в то же время ее бедра и грудь округлые и соблазнительные. Она накрывает Луну собой и вновь тянется губами к ее губам. Луна вплетает пальцы в ее волосы, путаясь в смешных перетянутых кожаными ремешками хвостиках. Ей нравится ощущать их под своими руками.
Аранея целует ее шею, вновь спускается к груди – стоит ей обхватить губами сосок и втянуть его в рот, как Луна все же не выдерживает, выгибается и кричит – от наслаждения и ощущения свободы. Аранея снова тихо смеется и касается ее рукой между ног. К Луне на миг возвращается былое смущение – прежде никто не касался ее там, кроме нее самой – но она заталкивает его в самый дальний уголок сознания, туда же, к позабытому долгу Оракула, и раздвигает ноги, позволяя Аранее касаться ее везде, где та только захочет. Ладонь Аранеи проникает под тонкую ткань трусиков и касается горячих влажных складочек, принимаясь медленно ласкать их. Когда ее палец прижимает клитор, Луна снова выгибается и кричит, впиваясь пальцами в подушку. Кажется, что вся боль, все напряжение, весь страх, ответственность, долг, предназначение, сомнения, нерешительность – все это выплескивается из нее единым потоком вместе с волной наслаждения, охватившей тело. Луна вдруг становится легкой, как пушинка, как бабочка, и парит над собственным телом, наконец-то освобожденным от груза души.
– Ты вообще жива? – слышит она хриплый и слегка насмешливый голос Аранеи, и это заставляет ее спуститься с небес на землю.
– Д-да… – неуверенно отвечает Луна, и весь груз, от которого она только что избавилась, так и норовит вновь навалиться на ее плечи. Но она ставит между собой и им мысленную преграду – еще не пора. Еще не закончилась ночь.
– Ты что, правда никогда раньше не трахалась? – в голосе Аранеи то ли удивление, то ли злость.
– Нет, – теперь голос Луны звучит тверже. – Я же говорила, что Оракул должна быть благочестивой девой.
– Я думала, что ты так шутишь, – бормочет Аранея, и Луна вдруг начинает смеяться. Она смеется так сильно, что из ее глаз катятся слезы.

Иллюстрация от Lonely Eva
смотреть (осторожно, обнаженка!)


6. Возвращение на родину

– Вставай, принцесса, – Аранея будит ее в восемь утра. Луна сонно протирает глаза и смущенно натягивает простынь до подбородка. Аранея одаряет ее привычным насмешливым взглядом.
Завернувшись в простыню буквально с головы до ног, Луна скрывается в ванной и, пока принимает душ, гонит от себя события прошлой ночи, но они не желают так же легко смываться и забываться, как следы на ее теле. Она вспоминает руки, губы и язык Аранеи, касающиеся ее в тех местах, где она никогда не предполагала, что кто-то ее коснется. Это наполняет тело жаром, голова кружится, но Луна заставляет себя сосредоточиться. Ее ночь свободы закончилась. Едва она покинет эту комнату, как гнет предназначения вновь упадет на ее плечи. Луна делает глубокий вдох и вспоминает все, что ей еще нужно успеть.
В это время дверь ванной открывается, и Аранея вновь бесцеремонно вваливается внутрь.
– Слушай, я тут подумала… у нас же еще есть час в запасе? – спрашивает она и, не дожидаясь ответа, стягивает с себя одежду и забирается к Луне под душ.
Предназначению придется еще немного подождать.
Позже они бегут через лес, взявшись за руки и смеясь, как глупые школьницы. Начинается жуткая гроза, гром гремит так громко, словно сами Астралы осуждают Луну за то, что она предалась греху. Луне хочется поднять голову к небу и показать им средний палец.
Но стоит дредноуту приблизиться к землям Тенебре, как дерзость Луны испаряется, как по волшебству. Она переодевается в крошечной каюте Аранеи, вновь надевая белое свадебное платье – Оракул не может показаться на родной земле в джинсах. Когда она выходит оттуда, то замечает в глазах Аранеи легкое сожаление.
– Мне не идет? – спрашивает она с печальной улыбкой.
Аранея медленно качает головой.
– Ты выглядишь сногсшибательно. Но фиолетовое мне нравилось больше. В нем ты была похожа на себя.
Луна не может с ней не согласиться.
Дредноут приземляется на специально оборудованную площадку неподалеку от поместья. Луна медленно ступает по опущенному шлюзу, высоко подняв голову. У корабля ее уже встречают Прина и Умбра. Как ни странно, Гентианы нигде не видно, и Луна почему-то вздыхает с облегчением.
Навстречу к ней спешит Мария, и Луна ускоряет шаг, стремясь быстрее пересечь границу между сном и явью. Ведь то, что произошло в Лесталлуме, никак не может быть реальностью – только не с ней. Чья-то рука перехватывает ее на полпути и разворачивает обратно. Луна смотрит в яркие зеленые глаза, а затем Аранея притягивает ее к себе и без стеснения целует прямо в присутствии Марии.
– Еще увидимся, принцесса! – кричит Аранея, когда дредноут поднимается в воздух. Луна все еще чувствует на губах ее поцелуй, и ей хочется верить, что так и будет.
В Тенебре Луна занимается привычными делами – возносит молитвы Астралам и исцеляет страждущих. С каждым днем ей все сложнее вставать по утрам с постели, и Мария просит ее не перетруждать себя, но Луна не может отдыхать, когда сотни людей по всему миру все еще страдают от звездной скверны. Снова надевая белое платье и заплетая волосы в сложную прическу, она выпрямляет спину и, превозмогая головокружения и тошноту, идет к месту, где собираются паломники.
– Леди Лунафрейя, я ждала вас с самого утра…
– Леди Лунафрейя, пожалуйста, помогите моему отцу…
– Моя дочь умирает, леди Лунафрейя…
Столько больных, столько страдающих, столько ищущих спасения, и она одна – за всех. Но каждый день, с трудом поднимаясь с постели, Луна смотрит на высовывающийся из шкафа край фиолетового платья – такого, какое бы никогда в жизни не надела ни одна из Оракулов – и ей становится немного легче.
Через неделю Прина приносит письмо от Равуса:
«Даже с благословением Повелителя Бурь Ноктис был беспомощен, как младенец. Открой же глаза, Лунафрейя, и узри всю тщетность своих стараний. Он не достоин ни твоей жертвы, ни меча короля Региса».
Луна лишь мягко улыбается и качает головой. Равуса сложно переубедить, он упрямый, и в этом они как раз похожи. Но пройдет время, и он поймет, что она права, и тоже поверит в избранность Ноктиса. Иначе у мира не останется ни единого шанса на спасение.

****

Спустя еще одну неделю Равус прибывает в Тенебре сам. Луна не знает о его приезде, она, пользуясь передышкой в своих обязанностях Оракула, гуляет на лугу, сплошь усыпанному яркими соцветиями силлецветов. Сейчас начало лета, и нежные бутоны распускаются под светом пока еще яркого солнца. Луне невыносимо хочется остановить время, запечатлеть это мгновение навеки. Если бы она была способна на это, больше никому не пришлось бы страдать.
Равус находит ее на лугу и сразу же начинает разговор с отрицаний. Это его привычный способ справляться со стрессом – если он не может решить какую-то проблему, то старается вывернуть ее под таким углом, чтобы она перестала требовать решения. Но от этой проблемы, как и от миссии Луны, невозможно сбежать, невозможно спрятаться, как бы ни хотелось. Даже если они оба перестанут замечать ее, она никуда не исчезнет, а станет только больше и сложнее.
Луне хочется спросить у него про Аранею, но слова Равуса неожиданно доводят ее до слез. Она понимает, что не должна плакать при нем, не должна делать ему еще больнее, чем уже сделала – своим равнодушием, своей преданностью долгу, и тем, что променяла его любовь на свое предназначение. Что просто прошла мимо, когда ему требовалась ее помощь, что заставила его страдать, потому что он слишком старательно пытался защитить ее, и этим только мешал.
Но он бьет по больному, возможно, сам этого не сознавая, и Луна сдается. Аранея неправа – они с Равусом очень похожи. Оба упрямые, как анаки, и оба жестокие по отношению к тем, кого любят. Луна наказала Равуса за то, что не пустил ее в Альтиссию, когда она хотела сбежать, а Равус сейчас наказывает ее за то, что не оценила его жертвы, когда он пытался взвалить на себя бремя избранности. У них обоих очень странная манера демонстрировать свою любовь. Луна даже радуется, что им с Ноктисом не суждено быть вместе – по крайней мере, он никогда не узнает, как жестоко она умеет любить.
Ноктис… С тех пор как Луна покинула Инсомнию, думать о нем становится все сложнее. Он всегда был чем-то недостижим, ее мечтой, ее наградой, призом, который она должна получить в конце своего долгого, бесконечного путешествия. С самого детства, с той самой первой встречи и по сей день, ее зовут и манят им, как изысканным лакомством, конфетой, что висит у самого носа, но которую никак не получается достать. Если бы она знала с самого начала… Если бы она знала – и Луна прекрасно это понимает – то ничего бы не изменилось. Она прошла бы этот путь заново, тысячи раз, потому что такова ее судьба. Все, что ей позволено – это недостижимая мечта, приз, который ей никогда не выиграть. И одна-единственная ночь свободы, о которой никогда никто не узнает. Луна искренне надеется на это.
Всю жизнь отдававшая людям всю себя, в конце своего пути она хочет иметь хотя бы что-то свое, незапятнанное чужими руками и взглядами.
Равус уходит, не выдержав вида ее слез, и с Луной остается Гентиана. Так было всегда, и так будет до самого скончания ее дней. Спутница, посланница, призрак, богиня – как ее ни назови – она останется неизменной. Гентиана… нет, Гласия говорит, что исполнит данное ей обещание, так как искренние чувства Луны смогли вновь растопить ее ледяное сердце, впервые за тысячи и миллионы лет. И это все, что есть у Луны – обещание богини. Все же Аранея ошибалась – богов невозможно уничтожить. Они возвращаются снова и снова, и от них не спрячешься нигде, как бы ни старался.
Луна перестает плакать и улыбается. Гласия наверняка думает, что обещания успокоили ее, но это не так. Луна улыбается, потому что вспоминает шальные зеленые глаза и ироничную улыбку. Если Ноктис – несбыточная мечта, то Аранея – мечта, ставшая реальностью. Нежданный подарок, который она и не надеялась получить.
Равус вновь уезжает, так и не попрощавшись с ней. Луна чувствует себя виноватой – ей не хотелось расставаться вот так. Но спустя несколько дней на посадочную площадку рядом с поместьем снова приземляется красный дредноут, и Луна чувствует себя непозволительно счастливой для человека, которому осталось жить совсем недолго.
– Я же говорила, что мы еще увидимся, – Аранея щурит глаза и вновь растягивает губы в чуть кривоватой ироничной улыбке. – С твоего брата причитается. – Она протягивает Луне сложенный вдвое лист бумаги.
– Мне кажется, он никогда с тобой не расплатится, – беспечно смеется Луна, пряча письмо в кармане платья. Ей сейчас совсем не хочется его читать. Она понимает, что Равус вновь сделал это нарочно, но не сердится на него. Возможно, он хочет, чтобы она сердилась. Возможно, он думает, что это сможет повлиять на ее решение, но все мосты уже рухнули, и остается только стоять и смотреть, как они догорают.
– Ты можешь скостить часть его долга, – шепчет Аранея, когда они оказываются вдвоем в кабине дредноута, поднявшегося в воздух. Двигатели мерно гудят, и этот звук впервые кажется Луне уютным.
Луна смеется и качает головой. Аранея пристально смотрит ей в глаза, а потом вдруг обнимает – просто так, без всякого подтекста. Луна утыкается лицом в черную кожу ее обтягивающего комбинезона, чувствуя, как слезы вновь обжигают глаза. Но она гонит их, потому что не хочет провести оставшееся время в слезах – в ее жизни их и так было слишком много.
Они так и стоят, обнявшись, Аранея легко гладит Луну по волосам, и Луна думает, что слова – это величайшая магия, но умение обходится без них – магия вдвойне.
– Я видела Ноктиса, – наконец говорит Аранея, когда они устраиваются на тесной койке в ее крошечной каюте.
– Правда? – Луна не знает, что сказать. Скоро она тоже увидит Ноктиса, но это будет их первая и последняя встреча за все двенадцать лет.
– Ага. Он неплохо выглядит для того, кому суждено спасти целый мир. И он не один, в отличие… – она осекается и замолкает.
– Я тоже не одна, – Луна качает головой. – Со мной Прина и Умбра, и Гентиана…
– У меня от твоей Гентианы мороз по коже, – вздрагивает Аранея. – Кто она вообще? Мне нужно начинать ревновать?
Луна снова смеется – почему-то рядом с Аранеей ей всегда хочется смеяться.
– Я была бы не против, – тихо говорит она, опуская глаза. – Меня никто никогда не ревновал. – Это неправда, но ревность, испытываемая Равусом, не такая, какую могла бы испытывать Аранея.
– Что-то я в этом сомневаюсь, – усмехается Аранея. – Так вот, о Ноктисе: имперская верхушка – не твой брат, конечно, а один мудак по имени Калиго Ульдорр – приказала мне его убрать, но мне теперь насрать на их приказы. Я вообще подумываю уйти из армии и податься в охотники. Почему-то мне кажется, что скоро от этого будет больше толку.
– Ты имеешь в виду, если у меня не получится? – уточняет Луна. – Или у Ноктиса?
– У тебя-то точно все получится, в тебе я уверена, – кивает Аранея. – А вот насчет принца Ноктиса… Мне кажется, он понятия не имеет, что ему нужно делать.
Луна медленно кивает.
– Он узнает… со временем, – тихо говорит она.
И время, как всегда, проходит слишком быстро.

7. Город на воде

Альтиссия кажется ожившей иллюстрацией из сказок. Когда Луна впервые видит город через иллюминатор дредноута, у нее перехватывает дыхание. Статуи и колонны, нарядные домики и мосты, узкие улочки, расчерченные паутиной каналов – все это кажется нереальным, словно сотканным из снов. Наверное, жить в таком городе – сродни волшебству. И умереть – тоже не так уж плохо, по крайней мере, лучше, чем в мрачной Гралее.
Дредноут садится на окраине, и Луна решительно отвергает предложение Аранеи проводить ее до правительственного здания, где ее уже ждет первый секретарь Аккордо.
– Если секретарь увидит меня в компании имперского офицера, мне не станут помогать. Я должна сыграть на амбициях Камелии и на ее желании избавиться от гнета имперской власти. Если они заподозрят меня в двойной игре – все пропало.
– Я могу переодеться, – Аранея пожимает плечами. – Так как я все равно собралась увольняться, у меня просто куча свободного времени. Могли бы прошвырнуться по местным магазинам. И еще я слышала, что здесь потрясная кухня. Соглашайся!
Луна качает головой и прикрывает глаза, на миг представляя, как это было бы, если бы она могла позволить себе жить обычной жизнью. Ходить по магазинам и кафе, болтать и смеяться, не думая ни о чем важном, не имея миссии и цели. Луна знает, что люди веками пытаются разгадать загадку о смысле жизни, и лишь сейчас понимает, что истинный смысл – не имеет никакого смысла. Он – в каплях воды, стекающих по стеклу, в лучиках солнца, запутавшихся в волосах, в пении птиц и запахе цветов, в искорках смеха в зеленых глазах. Он не в спасении, и не в смирении, и не в умении видеть будущее. Он – в простых каждодневных вещах, которым люди даже не придают значения. Жаль, что понимание этого приходит лишь тогда, когда времени почти не остается.
– Прости, я не могу, – шепчет Луна и опускает глаза, не решаясь посмотреть на Аранею. Боясь, что если посмотрит – ее вера в собственную цель впервые в жизни пошатнется.
Их прощание выглядит неловким и каким-то скомканным – Аранея просто кивает ей, но не спешит возвращаться в дредноут.
– Мы еще увидимся? – неуверенно спрашивает она, и этой неуверенности достаточно, чтобы Луна окончательно осознала – они видятся в последний раз. Словно именно уверенность Аранеи была залогом следующей встречи.
– Возможно, – лжет Луна. Ей не привыкать лгать, она делает это всю жизнь – безнадежно больным людям, которым уже не может помочь, Гентиане, Равусу, и в первую очередь – самой себе. Она лгала себе двенадцать лет, надеясь, что все же будет счастлива с Ноктисом, хотя практически с самого начала знала, что эта мечта никогда не осуществится.
Аранея снова кивает и отворачивается, и тут Луна кое о чем вспоминает.
– Постой, – зовет она и извлекает из своего Оруженосца – подарка от ее предшественниц, любивших вступать в отношения с королями Люциса – несколько аккуратно сложенных листов бумаги. – Можешь передать это Равусу? Это его письма. Я хотела бы, чтобы они были у него. Но… если тебе покажется, что они могут навредить ему, просто сожги их, хорошо?
Аранея берет письма из ее руки, задерживая на ней свою ладонь дольше, чем требуется. Луна ждет очередной шутки на тему, что услуги почтальона обойдутся им с Равусом слишком дорого, но Аранея молчит. И сейчас молчание кажется Луне тяжелым, как Каутесский метеорит.
– Береги себя, ладно? – слегка дрогнувшим голосом просит Аранея, часто моргая и не глядя Луне в глаза, а затем буквально убегает внутрь корабля.
Ревут турбины, дредноут поднимается в воздух. Луна долго стоит и смотрит, как он медленно отдаляется, пока не становится едва различимой точкой среди облаков.

****

«Скорее бы тебя увидеть», – скупая строчка в дневнике, написанная круглыми, практически печатными буквами. Луна медленно проводит по ним пальцами, обводит каждую букву, ведет по строчке. Когда они дошли до такого? Луна вспоминает их старую детскую переписку, когда они каждый раз исписывали по нескольку листов, рассказывая обо всем, что их окружает, и даже иногда – о том, что беспокоит. Тогда она смотрела на по-детски круглые и крупные буквы и не могла сдержать радостного томления в груди. Сейчас же она смотрит на них и не испытывает абсолютно ничего.
Каждый день в Альтиссии – непрекращающаяся война. Луна уже почти забыла, что сначала город показался ей похожим на ожившую сказку. Сейчас она чувствует себя здесь, как заключенный, ожидающий скорой смертной казни. Каждая встреча с первым секретарем Камелией Клаустрой отнимает у нее последние силы, и, кажется, Камелия замечает это, потому что встречи становятся ежедневными. Камелия задает миллионы вопросов: как отреагирует империя на нарушение регламента протектората? сколько, по мнению Луны, будет флагманов во флотилии, отправленной, чтобы сдержать гнев Гидреи? в какую сумму обойдется восстановление города при возможном разрушении ключевой инфраструктуры? Каждый раз вопросов становится все больше, и они все сложнее.
Луне еженощно снится, что она, обнаженная, стоит под яркими прожекторами в центре гигантской аудитории, и со всех сторон на нее так и сыплются бессмысленные вопросы, и каждый ранит ее, словно копьем. Копья… когда она думает о них, то всегда вспоминает Аранею, хотя теперь эти воспоминания причиняют ей боль. Кажется, она сама теперь состоит из непрекращающейся боли, заключившей внутри себя ее тело, как в непробиваемую скорлупу. И нет ни меча, ни копья способного сломить эту грубую скорлупу, из которой нет выхода.
Он приходит тогда, когда Луна совершенно этого не ждет. Заблуждение, считать, что во власти Оракула предсказать что угодно – Луна может только посмеяться над подобной наивностью. Оракул видит лишь один из возможных вариантов событий – это ничем не лучше гадания на кофейной гуще. И так приятно порой бывает ошибиться.
Луна не знает, как он прошел через весь этот нескончаемый конвой, окружающий крыло, где ее поселили. Возможно, перебил их всех или пригрозил, что перебьет. Но когда она на подкашивающихся ногах входит в комнату, он уже ждет ее там – стоит, сложив руки за спиной. Луна все никак не может привыкнуть к магитех-протезу, и когда Равус касается им ее плеча, она не в силах совладать с дрожью. Она так устала, так вымоталась за последние дни бесконечного допроса, что теперь сомневается в успехе своей миссии. Поэтому вновь поступает с ним жестоко, так, как никогда не должна поступать сестра – протягивает ему кольцо Люциев на открытой ладони, прекрасно зная, какую боль ему пришлось испытать, когда он в первый и последний раз коснулся его. Наверное, это тоже их судьба – все время так мучить друг друга.
– Умоляю тебя… передай кольцо Ноктису… пожалуйста, ради меня… – Луна надеется, что он не сочтет это манипуляцией – она раньше никогда не заклинала его своим именем.
К ее большому удивлению, Равус отказывает – отказывает ей впервые. Раньше он никогда не делал этого, даже тогда, когда их взгляды оказывались диаметрально противоположными. Похоже, она больше не имеет на него никакого влияния – он ослушался ее, когда не отпустил в Альтиссию и забрал с собой в Инсомнию, и не хочет слушать впредь. Но стоит ему заговорить, и Луна кое-что понимает. Понимает, что он избрал иную тактику вместо отрицания. Прошел эту стадию, наконец придя к принятию.
И еще она понимает, что он любит ее так сильно, что готов даже назвать Ноктиса Истинным Королем, лишь бы она была счастлива.
Руки Равуса смыкаются на ее ладонях, и слезы непроизвольно струятся из ее глаз – а ведь она поклялась больше не плакать. Равус смотрит на нее с такой неистовой, почти яростной любовью, что та опаляет ее, как огнем. Раньше он никогда так не смотрел. Раньше он скрывал свои чувства, совсем как она сейчас. И, кажется, она знает, кто научил его этому, кто вселил в него этот огонь.
– Расскажи мне про Аранею, – шепчет она, откидываясь в кресле. – Ничего не спрашивай, просто расскажи.
В глазах Равуса на миг мелькает удивление, и Луна из последних сил улыбается. Наконец-то и она может чем-то удивить его.
Он начинает говорить – сначала неуверенно и слегка запинаясь, но затем его голос крепнет, и Луна прикрывает глаза.
Когда она открывает их вновь, Равуса в комнате уже нет.

8. Бесконечная песня

Площадь заполнена народом, но в море лиц Луна видит лишь одно. Ноктис стоит посреди толпы и улыбается ей, и, несмотря на расстояние, она замечает в его глазах слезы. Она уверена, что это слезы радости – ведь он не может знать, что ее ждет, но ей хочется думать, что он уже оплакал ее и не будет слишком горевать после. В конце концов, они ведь практически не знали друг друга.
Луна поднимает взгляд в небо, на белые облака, плывущие на фоне голубой глади. Скоро небо потемнеет от серой стали дредноутов, и Луне хочется верить, что среди них не будет ни одного красного. Ей хочется верить, что Аранея не солгала ей и действительно покинула армию Нифльхейма. К сожалению, сейчас вера – единственное, что ей остается.
Быть Оракулом – и дар, и проклятье. Ты видишь только один возможный вариант событий, и это ничем не лучше гадания на кофейной гуще. Луна знает, что Аранея выживет, но та может и погибнуть. Она знает, что Равус должен погибнуть, но он может выжить. Единственное, чего она не видит – это будущего Ноктиса, потому что Астралы скрыли его от нее. И другого варианта для своего будущего – но здесь она даже не пытается увидеть, не хочет давать себе шанса. Потому что теперь знает, что искушения бывают слишком велики.
Она обращается к жителям Альтиссии и ко всему миру, зачитывая заученную наизусть речь, приличествующую Оракулу. И напоследок связывает себя клятвой неупокоения – как тоже должно поступить Оракулу.
Она надеется, что у Ноктиса получится, и тогда хотя бы на одно мгновение, прежде чем слиться с вечностью, она сможет еще хоть раз побыть просто Луной. Просто Луной в откровенном фиолетовом платье, пьющей пиво и танцующей на глазах у всех – ведь Оракул Лунафрейя почти ее не знает, а так хотела бы узнать.
Алтарь Матери волн – небольшая площадка над водной гладью. К ней ведут ровно тридцать две ступени – Луна отсчитывает их, пока поднимается, ведь это последняя лестница, которую ей предстоит преодолеть. В ее сердце больше нет места страху, сожалениям или чувству вины. Есть лишь крупица грусти – что времени было так мало, что она не успела попробовать местных деликатесов, искупаться в брызгах водопадов Челлуны, купить себе новое платье и отдать Аранее долг. Зато успела она гораздо больше – ощутить простые объятия другого человека, запах кожи и волос, тепло губ и рук, и сладкий привкус чужой, одолженной на время, свободы. Наверное, этого вполне достаточно, чтобы сказать: «Я Луна, и я жила. Не только как Оракул, а просто как человек».
Луна восходит на алтарь и начинает петь.
RaiMex2021.10.28 23:29
Трогательная история. Хорошо, что вы додали несчастной Луне хоть немного счастья, хоть и не с Ноктисом. Но Аранея тоже очень клевая 🌼🌼🌼
The Cat Lady2021.10.31 18:23
RaiMex, спасибо)) Луна заслужила хотя бы немного счастья, и живая активная Аранея, как мне кажется, подходит ей больше, чем интровертный Ноктис)
цитировать