Комиксы и экранизации 3-15К;количество слов: 6226
автор: Gavry
бета: Linn Lambert Reviving Phoenix

Красавчик Барнс

саммари: Когда Баки начинает являться домой с синяками, Стив решает выяснить, что происходит.
примечания: Примечания: 1. Автор ориентировался скорее на собственные кинки, чем на матчасть, но надеется, что читатели его поймут. 2. Написано для команды fandom Stucky and Roles 2021 (Stucky_and_Roles), по внутрикомандной заявке для одного хорошего человека и автора.
предупреждения: Пре-канон, Бруклин, Стив до сыворотки, Первый раз, Фроттаж, Секс без проникновения, Драки
С Баки что-то явно было не так.

Стив заметил это… ну да, в самом начале весны. Почти весь февраль он провалялся с жестокой простудой: то ли промочил ноги, когда в Бруклин на несколько дней пришла внезапная оттепель и снег на улицах превратился в вязкую серую слякоть, то ли его продуло в магазинчике старого мистера Голдмана, где он подрабатывал четыре вечера в неделю и иногда по выходным, то ли просто подхватил где-то очередную заразу. Все навалилось сразу, как обычно – дикий кашель, не дающий дышать, температура, боль, выламывающая руки и ноги, невыносимая слабость во всем теле. Перепуганный Баки отпросился с работы и засел дома, почти не отходил от Стива, подскакивая на каждый его чих, но долго это продолжаться не могло. Надо было платить за квартиру, за лекарства, за визит врача, за продукты, в конце концов. Так что на третий день Стив едва слышно наорал на него, хрипя сорванным горлом и отчаянно кашляя, что справится сам, он уже большой мальчик и ему не нужны няньки. Баки нехотя согласился.

Совсем одного он Стива все же не оставил: несколько раз, явно по его просьбе, заходили Бекки и миссис Барнс, вместе или поодиночке. Но если заботу миссис Барнс Стив еще мог принять, пусть и с оговорками, то позволить Бекки обтирать себя влажной тряпкой, менять промокшую от пота рубашку или помогать ему добраться до туалета… Нет уж, лучше как-нибудь сам!

После смены в доках Баки брался за него и делал все, что Стив не мог сделать без посторонней помощи и не позволял сделать своим добровольным сиделкам: вел в туалет, переодевал, менял простыни, заставлял принимать лекарства. Готовил еду, если присланное миссис Барнс заканчивалось. Вставал ночью, чтобы помочь сесть и поддержать, когда Стив задыхался от кашля. Просто сидел рядом, грея в ладонях его пальцы. Почему-то с Баки он совсем не испытывал смущения, наоборот, принимал заботу с благодарностью и теплым чувством в груди.

И все же, когда Стив недели через три понял, что выкарабкивается, он обрадовался за Баки едва ли не больше, чем за себя. Наконец-то можно будет опять вернуться к нормальной жизни (до следующего раза, ехидно шептал вредный голосок внутри, но Стив его игнорировал), и Баки не придется работать за двоих!

Он сразу же пошел к старому мистеру Голдману, тот, разводя руками и глядя чуть в сторону, сказал, что ему теперь помогает племянник.

– Не мог же я ждать тебя все это время, Стив… – и, заметив его помрачневшее лицо, добавил: – Могу предложить среду и пятницу, в эти вечера Майк часто бывает занят.

Стив, разумеется, согласился. Он очень старался найти что-нибудь еще, чтобы не сидеть у Баки на шее, но бледный и тощий после болезни задохлик никому особо не сдался. Еще он рассылал по газетам рисунки, сделанные на выпрошенной у старого мистера Голдмана сероватой оберточной бумаге, но тоже без ответа. Зато… зато у него был Баки! Жить вместе, кстати, было идеей именно Баки: тот просто явился однажды к Стиву с чемоданом в руке и сообщил – тем своим особым голосом, с которым совершенно не получалось спорить:

– Поживу у тебя немного. Надоело дома – девчонки выросли, шумно очень, ни минуты покоя нет!

«Немного» затянулось сначала на недели, потом на месяцы. Стив не возражал. Сперва почти ежедневное присутствие Баки в его жизни одновременно смущало и наполняло счастьем, казалось незаслуженным подарком, чудом, случившимся по ошибке, потом он более или менее привык и просто тихо радовался, что тот теперь рядом.

Но после его болезни Баки сделался каким-то странным. Он задерживался на работе, приходил усталый, потный и долго плескался на кухне – иногда Стиву удавалось проскользнуть следом, чтобы полить из ковшика. Еще он то и дело замолкал и долго сидел, задумчиво поглядывая на Стива и постукивая пальцами по колену, а на встревоженные расспросы односложно отвечал: все в порядке, устал, не бери в голову. Потом вроде стало, как раньше, и Баки тоже стал прежним, веселым и улыбчивым, и даже затащил Стива с собой на двойное свидание. Девушка, которую Стиву довелось развлекать, оказалась на полголовы выше него, симпатичной, очень серьезной, в очках и со стянутыми в пучок русыми волосами. Она весь вечер рассуждала о новом романе Фицджеральда, так что ему оставалось только поддакивать.

И все равно с Баки что-то было не так! Стив печенкой чувствовал.

По-настоящему началось все, наверное, с того вечера пару месяцев назад, когда Баки явился домой из доков гораздо позже обычного. При этом он заметно прихрамывал на левую ногу и прижимал ладонь к боку – ничего, слава Богу, страшного, просто ушиб, как он заявил Стиву, едва заметно морщась от боли, – а на скуле красовался шикарный кровоподтек.

– Да глупая история вышла, – сказал Баки, пока Стив рылся в маминых старых запасах и искал, чем бы таким смазать этот кровоподтек, чтобы побыстрее прошел. – Сегодня на корабле доставили какой-то прямо срочный товар, ящики тяжелые и неудобные до черта, толком и не ухватишь. Митч орет – мол, быстрее, быстрее, пошевеливайтесь, лентяи, за скорость доплата будет… а, ч-ч-черт…

– Потерпи, – Стив прижал влажную тряпку к щеке Баки. – А что в ящиках?

– Не сказали. Да какая разница, наше дело разгрузить побыстрее. В общем, я с этим чертовым ящиком бегу, а скользко же, дождь с утра был… Ну, поскользнулся и грохнулся, щекой вот приложился со всей силы, а эта дурина на меня сверху. Представляешь?

– Да уж… – Стив закусил губу. – Рубашку снимай, бок посмотрим. А Митч?

– А что Митч… Орет, как всегда. Да оставь ты, Стив, и так пройдет – на мне все быстро заживает, сам знаешь.

– Так на щеке шрам останется!

– Шрамы... – Баки пафосно воздел руку, но тут же скривился от боли и продолжил уже спокойнее. – Шрамы, говорят, украшают мужчину – вот и проверим. И девчонкам нравится.

Баки подмигнул, встал, охнув, с колченогого стула, залез в задний карман джинс и с загадочным выражением фокусника, который достает из шляпы розового кролика, вытащил сложенную пополам пачку купюр. Довольно толстую, как показалось Стиву, по крайней мере, толще, чем он получал обычно за вечер работы в доках.

– Бак…

– За скорость доплатили! – Баки улыбнулся, и хотя его улыбка была не такой солнечной, как всегда, Стив не удержался и ответил тем же. – Я же говорю – срочный груз! Давай ужинать, Стив? Я сейчас лошадь сожрал бы…

Стив невольно ухмыльнулся, чувствуя странную смесь облегчения, радости, которая всегда охватывала его при виде Баки, и смутного подозрения, что что-то все же не так. Не то чтобы он не верил, верил, конечно, и тем не менее… Он все-таки уговорил Баки снять рубашку и осторожно ощупал синяк на левом боку, не обращая внимания на недовольное кряхтение и заверения, что все в полном порядке. Ушиб показался ему странным, такой вряд ли получишь, просто навернувшись на скользком асфальте, но он не стал задавать вопросов. Если Баки сочтет нужным – сам расскажет. Стараясь не думать о том, как его пальцы касаются теплой кожи, и в то же время сохранить в памяти каждое мгновение, Стив смазал бок Баки мазью, оставшейся от мамы, и пошел разогревать принесенное миссис Барнс рагу.

Через несколько дней Баки снова пришел в синяках, на этот раз в основном на лице. Вдобавок у него тонкой струйкой запеклась под носом кровь, подозрительно распухла верхняя губа и были разбиты костяшки пальцев.

– Да есть один придурок… Мудила. Давно напрашивался, – сказал Баки, стаскивая грязную куртку. – Все в порядке, Стив, подумаешь, пара синяков. За день-другой заживет. Ты бы на этого идиота посмотрел! Его с пола соскребали. Ладно, хватит об этом, сопляк… Как у тебя сегодня дела?

Стив искренне понадеялся, что это такое художественное преувеличение – совершенно не хотелось, чтобы к ним явилась полиция разбираться со всякими там «соскребаниями с пола», но расспрашивать больше не стал. Баки явно не хотел говорить на эту тему. Стив все же настоял на том, чтобы самому заняться синяками и ссадинами, усадил Баки на кровать и принялся осторожно, едва дыша, касаться смоченной йодом ваткой его лица и заклеивать самые большие ссадины пластырем.

– А вообще странно, Бак… – сказал Стив, когда с синяками было покончено и Баки направился мыть руки.

– Что странно?

– Ну обычно я во что-то ввязываюсь, а ты мне потом синяки лечишь, а сейчас как будто все наоборот.

Баки только ухмыльнулся, ничего не ответил и тут же сменил тему, заговорив о новом ухажере Бекки, за которым стоило бы присмотреть – мало ли. Стиву личная жизнь Бекки была не особо интересна, но он слушал и поддакивал.

– Ты все же поосторожнее, ладно? – попросил он, когда они уже собирались спать. – Постарайся не вляпываться больше.

Баки кивнул, усмехнулся и пожелал спокойной ночи. А примерно через неделю это случилось снова. На этот раз у него была кровоточащая ссадина на щеке, шишка на затылке, и еще Стив заметил странные следы на шее, как будто от чьих-то пальцев.

– Подрался, – буркнул Баки, не дожидаясь неизбежных вопросов. – И давай не будем об этом, а, Стив?

Стив, разумеется, раскрыл рот, чтобы запротестовать – что значит подрался и не будем об этом? Попробовал бы он сам так сказать, Баки напирал бы, пока все не выведал! Но Стив посмотрел в усталые глаза, в которых плескалось какое-то незнакомое, непонятное выражение, и промолчал. Ссадину на щеке Баки обработать и заклеить позволил, а вот рубашку снимать при нем не стал.

Стив не знал, что и думать… Баки, конечно, и раньше дрался, зарабатывая синяки и ссадины – в конце концов, Бруклин есть Бруклин, и если ты не хочешь прослыть слабаком и мямлей, будь готов постоять за себя и показать, чего стоишь. Но черт побери, им ведь уже не по тринадцать, чтобы без конца кулаками махать! К тому же, Баки всегда отличался куда большей рассудительностью, чем сам Стив, и даже во времена их юности тому порой удавалось решить дело миром. Так что же теперь с ним происходит? Две драки подряд, вернее, даже три, потому что ни в какое такое «поскользнулся и упал» Стив теперь не верил.

Больше всего Стив боялся, что Баки впутался во что-то незаконное – все, и он тоже, знали о ребятах Большого Сэма и Старины Джо, промышлявших контрабандой, ввозом героина и девочками. Баки держался от них подальше, но вдруг его все-таки зацепили на чем-то? Или, наоборот, пытаются вовлечь в свои делишки, а он отказывается? Но зачем им сдался простой работяга Баки Барнс? В общем, Стив не знал, что и думать. Когда это случилось опять, он уже не стал расспрашивать, поняв, что правды все равно не услышит.

Вскоре после того как Баки пришел с синяками в четвертый раз, мистер Норидж, почтальон, вручил Стиву очень официально выглядевший конверт. Стив уже опаздывал на работу и быстро вскрыл его, на ходу пробежал глазами отпечатанное на машинке послание, выхватывая отдельные фразы: «Уважаемый мистер Стивен Г. Роджерс… уважение к памяти вашего отца, павшего за правое дело… единовременно выделить вам… в размере десяти долларов и двадцати пяти центов… Можете получить в Бруклинском отделении по адресу 25-я улица, 28 Б. С уважением, комитет ветеранов г. Нью-Йорка».

От удивления Стив остановился и перечитал еще раз. Ну да, ему собираются заплатить – за то, что отец еще до его рождения задохнулся горчичным газом и погиб, так и не вернувшись домой. Первым, почти неосознанным побуждением было выбросить письмо и забыть про него: брать деньги за смерть отца казалось… низким, что ли. Стив даже скомкал листок, но, подумав, все-таки разгладил его. Как раз вчера пришел счет за электричество и воду, и им с Баки отнюдь не помешают лишние десять баксов, так что он спрятал письмо в карман и ускорил шаг. Старый мистер Голдман терпеть не мог опозданий.

25-я улица находилась недалеко от гавани, путь туда от магазина мистера Голдмана был неблизким, и запыхавшийся Стив ворвался в маленькое, состоящее всего из одной захламленной комнатушки отделение комитета ветеранов перед самым закрытием. Пожилая секретарша в очках с толстыми стеклами и серой вязаной кофте недовольно поджала тонкие губы и долго всматривалась в помятый бланк, но деньги все же выдала – мятые, слегка засаленные долларовые купюры и маленькую кучку монет. Поблагодарив, Стив сунул все во внутренний карман куртки, вышел на улицу, поежился от налетевшего ветра, поднял воротник и огляделся по сторонам. Интересно, Баки уже закончил смену? Вроде должен. Можно попробовать найти его и пойти домой вместе – хотя Стив никогда об этом напрямую не говорил, ему всегда безумно нравилось шагать по улицам Бруклина рядом с Баки, подстраиваясь под широкие размашистые шаги и разговаривая о всякой всячине.

Он уже почти направился к докам, но заметил на противоположной стороне улицы двух стоящих рядом мужчин, сразу же узнал в одном из них Баки и, сам толком не зная почему, отступил в подворотню. Второго мужчину он, кажется, раньше никогда не видел, и этот незнакомый тип ему не понравился с первого взгляда. Лицо разглядеть никак не получалось, но было что-то смутно опасное в его крепко сбитой коренастой фигуре, в манере чуть переступать с ноги на ногу, словно готовясь напасть или отразить удар, в скупых жестах, в том, как натягивалось на широких плечах явно недешевое черное пальто… В общем, у Стива этот человек, кем бы он ни был, ни малейшего доверия не вызывал.

Интересно, о чем они так увлеченно беседуют? А вдруг этот тип из людей Большого Сэма и Старины Джо, и как раз сейчас он пытается втянуть Баки в какую-нибудь пакостную историю? Стив напрягся с твердым намерением тут же вмешаться или броситься на помощь, если вдруг понадобится, но разговор шел мирно.

Через несколько минут тип в пальто похлопал Баки по плечу и что-то сказал, Баки коротко кивнул в ответ, оба повернулись и пошли по 25-й в сторону гавани, а Стив без колебаний отправился за ними. Он прижимался к стенам домов и старался держаться в тени, чтобы эти двое его не заметили, но они не оборачивались и все ускоряли шаг – видимо, торопились. Стиву, если честно, не доставляло особого удовольствия следить за лучшим другом, было как-то не по себе, он едва не повернул обратно в какой-то момент, но после краткого раздумья решил: в конце концов, если ничего особенного не происходит, он просто отправится домой и подождет Баки там. А если происходит… Тогда придется действовать по обстоятельствам, вот и все.

Сначала Стив думал, что они идут в доки. Может, новый срочный груз и Баки пришлось вернуться на работу после смены? Нет, не похоже: дорога к докам вела прямо, а парочка свернула налево и пошла вдоль забора. Спрятаться было особо негде, и Стив поотстал, стараясь не упускать их из виду – не самая простая задача, потому что народу вокруг стало довольно много, в основном мужчины из тех, что при деньгах, но на глаза попались и несколько излишне ярко накрашенных женщин, прижимающихся к своим кавалерам. Никого из них Стив не знал. Пару раз его толкали и проходили мимо, не извинившись. Все происходящее Стиву категорически не нравилось, но впереди шел Баки, который, кажется, собирался сделать что-то не то, и поэтому Стив упрямо шагал вперед.

Впереди показалось большое здание, уродливый старый пакгауз. Этот склад больше не использовался по назначению, но сейчас пустым и заброшенным серая каменная постройка не выглядела: сквозь оконные щели пробивался свет, а дверь время от времени открывалась, пропуская людей внутрь, и наружу вырывался невнятный гул множества голосов. Какого черта вообще происходит? Стив ускорил шаг и успел заметить, как Баки и его спутник входят в пакгауз, обменявшись несколькими фразами со стоявшим в дверях почти лысым верзилой. Судя по всему, Баки тут знали, по крайней мере верзила – охранник, что ли? – похлопал его по плечу, что-то сказал и все трое рассмеялись. Стив притормозил было в раздумьях, но тут же решительно тряхнул головой и устремился за ними.

Лысый охранник, который был выше Стива как минимум на две головы и раза в два шире в плечах, смерил его презрительным взглядом, явно отметив и потрепанную куртку, и старые потертые ботинки. На мгновение Стиву показалось, что сейчас ему прикажут убираться ко всем чертям, и хорошо еще, если не прогонят пинком под зад, но к пакгаузу уже подходила очередная компания из двух мужчин и девушки, так что верзила пожал плечами и сказал:

– Первый раз, что ли? Что-то я тебя тут не припомню…

Стив оглянулся и выпалил, подчиняясь внезапно накатившему порыву вдохновения:

– Ага. Я друг Баки… То есть Джеймса. Барнса.

– Красавчика? Пять баксов.

– Что?

– Пять баксов за вход, парень. И не задерживай людей!

Пять долларов! Для Стива с Баки это были немалые деньги. Да на пять баксов они легко могли прожить неделю, а если затянуть ремни – то и две… Но где-то там, внутри бывшего пакгауза, среди всех этих незнакомых людей, находился Баки, и Стив отдал бы гораздо больше пяти долларов, лишь бы выяснить, что это за место и что Баки там делает. Он вытащил полученные за отца деньги, отсчитал пять бумажек и, стараясь держаться как можно самоувереннее, протянул лысому верзиле. Тот небрежно засунул купюры в карман и распахнул перед Стивом дверь.

На него сразу же накатила волна шума, едва не сбив с ног – мужские и немногочисленные женские голоса сбивались в невнятный взволнованный гул, он то нарастал почти до вопля, то опускался и затихал, но не умолкал ни на миг. На его фоне откуда-то из центра плотной толпы доносились удары и приглушенные выкрики, которые публика подхватывала эхом. Было жарко, душно, пахло алкоголем, сладкими женскими духами, потом и странным, резким возбуждением, щекочущим нервы. Стив понятия не имел, что тут вообще творится, но настроение окружающих передалось и ему, он почувствовал, как под ложечкой начинает расти нетерпеливый холодок.

Он остановился чуть поодаль, не торопясь лезть в толпу, и почти уже решил попытаться как-нибудь поаккуратнее выяснить, куда попал и что происходит, но тут раздался глухой то ли вскрик, то ли стон, затем звук, очень похожий на шум упавшего тела, и восторженный рев зрителей. Стив напрягся – все это ему очень, просто очень не нравилось. Во что, черт побери, ввязался Баки?

По залу разнесся громкий, слегка искаженный мегафоном голос:

– Дамы и господа, представляю вам следующую пару сегодняшнего вечера. Встречайте: Малыш Джонни и-и-и… Красавчик Барнс! Не забываем делать ставки, господа!

Стив чуть не задохнулся от неожиданности, но тут же принялся распихивать толпу, чтобы пробраться вперед. Получалось плохо – никто его, понятное дело, пропускать не хотел, но он упрямо протискивался и проталкивался к центру, без особых церемоний пуская в ход острые локти и не обращая внимания на ругательства.

В центре зала обнаружился обтянутый канатами квадрат – больше всего похожий на спортивный ринг, как раз на таком Баки раньше занимался боксом. Посередине стоял пухлый тип в красном пиджаке, справа от него пружинисто переступал с ноги на ногу громадный негр в синих шортах – ничего себе, «Малыш Джонни», фунтов двести пятьдесят небось весит! – а слева… Слева, расслабленный и в то же время невероятно собранный, стоял Баки. Стив отступил за спину мужчины в сером кепи и замер, не сводя глаз с ринга.

Удар гонга едва не оглушил. Тип в пиджаке поспешно отскочил в сторону, и Баки с Малышом бросились друг на друга. То есть бросился Малыш, Стиву даже послышалось, что тот ревет, как дикий взбесившийся буйвол, а Баки легко, с некоторой небрежной ленцой, отклонился в сторону и еще успел вмазать тому кулаком в плечо. Публике, судя по восторженным воплям, понравилось, особенно дамочкам.

Это не было боксом, и не было уличной стычкой… Двое на ринге явно сознавали, что на них смотрят, и работали на публику, но в то же время дрались всерьез, не щадя соперника и не гнушаясь не слишком честными приемами. Малыш Джонни был массивнее, крупнее и, похоже, делал ставку на силу. Он размахивал громадными кулачищами так, что зрители каждый раз ахали, когда он едва не задевал голову или грудь Баки, но тот всегда ускользал, уходил из-под атаки – быстрый, подвижный и ловкий. Наскакивал на противника, наносил ему несколько молниеносных ударов – кулаком, локтем, коленом, ногой в развороте – и снова отступал, закрывался, не позволяя себя достать.

– Давай, Красавчик! – заорал кто-то рядом со Стивом, и вокруг одобрительно засвистели. – Я на тебя поставил. Сделай черномазого!

Красавчик… В глубине души Стива едва ли не с самого раннего детства жило осознание того, что Баки – красивый, но только сейчас, стоя в первых рядах разгоряченной, взбудораженной толпы, он впервые понял это по-настоящему. Баки тоже дрался в одних коротких блестящих шортах, только красных, его кожа блестела от пота, волосы прилипли ко лбу намокшими прядями, на спине и плечах вздымались и опускались ровные, накачанные тяжелой работой в порту мускулы. Он кружил вокруг Малыша Джонни, легко перетекая с места на место, двигаясь с кошачьей ловкостью. Малыш все-таки сумел задеть его, и теперь из рассеченной брови текла кровь, а на боку уже набухал синяк, но он не обращал никакого внимания на такие мелочи, словно не чувствовал боли. Джонни рванулся вперед, выбросил сжатую в кулак правую руку, но Баки опять увернулся, упал на ковер, перекатился через плечо, тут же вскочил на ноги и ударил сам, попав в живот. Зрители одобрительно заорали.

Сам того не осознавая, Стив протиснулся вперед, едва ли не вплотную к канатам. Теперь Баки и Малыш Джонни были совсем близко, он почти слышал их тяжелое дыхание, шорох босых ног по боксерскому ковру, ощущал густой, терпкий запах их пота, крови… возбуждения. Да, теперь он понимал, почему так беснуется публика! Но, черт возьми, это же Баки, его… то есть не его, но все равно его Баки, его лучший друг с золотым сердцем и ослепительной улыбкой, от которой таяли и соседские девчонки, и пожилые медсестры в маминой больнице! Баки, у которого такие теплые, надежные руки, Баки, в чью широкую грудь он совсем недавно утыкался, сотрясаемый приступом неостановимого кашля… Баки посапывал на соседней кровати, постоянно раскрываясь во сне, завтракал с ним по выходным за одним столом, складывал заработанные деньги в оставшуюся от мамы лакированную шкатулку, таскал его с собой на двойные свидания или звал в кино просто вдвоем. В какой-то момент Стив поймал себя на том, что любуется им, исподтишка рассматривает, а потом стал рисовать – быстрые, лаконичные наброски на листочках бумаги, которые он тщательно прятал и рассматривал иногда, когда Баки не было рядом. То, что происходило сейчас, тоже безумно хотелось зарисовать, только получится ли ухватить игру мускулов на обнаженной спине, быстрые плавные движения, горящие глаза, сосредоточенное напряженное лицо?

С громким «Ха!» Малыш Джонни ударил ногой. Попал. Баки покачнулся – Стив ахнул вместе со всеми и подался вперед, готовый перескочить через канаты и броситься на помощь, – однако выпрямился, тряхнул головой и нанес ответный удар. Схватка продолжилась. Стиву казалось, она длится уже очень долго, чуть ли не целый час, хотя он знал, что это невозможно, ни один нормальный человек просто не выдержит такого темпа. И все-таки: почему? Зачем, зачем Баки это делает, зачем дерется с Малышом Джонни на глазах у… у этих. Которые явно наслаждаются видом крови и боли, получают удовольствие от того, что два человека на очерченном канатами квадрате лупят друг друга что есть силы? Джонни угодил Баки по скуле, тот ответил тем же, у обоих брызнула кровь… Стив закусил губу, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он больше не слышал и не видел ничего, остались только две фигуры в ярком свете прожектора, звуки ударов, которыми они обменивались, их резкие хриплые выдохи. Он весь был сейчас там, вместе с Баки, принимал на себя его боль, дрался рядом, поддерживал, не давая упасть.

А потом… Потом Баки его заметил. Стив это понял сразу, и первым его побуждением стало отступить назад и спрятаться за чужими спинами, но он остался стоять,только стиснул кулаки еще сильнее.

– Стив? – не столько услышал, сколько прочитал по губам он. – Стив… Что ты…

Но Малыш не упустил возможности воспользоваться недолгим замешательством противника. Его ошеломляющей силы удар бросил Баки на колени, тот закашлялся, захлебнувшись стоном, а громадный негр, который казался сейчас еще больше, воздел кулаки к потолку и торжествующе взревел. Еще немного. и…

– Бак! – завопил Стив, шагая вперед. – Баки!

Услышал ли его Баки, Стив так и не понял, но тот поднялся, тряхнул головой и молча бросился в атаку. Если прежде Баки походил на хищника из породы кошачьих, то теперь он скорее напоминал сошедшую с ума машину: его кулаки работали ровно и безжалостно, как поршни, он коротко, хрипло вскрикивал, нанося удар за ударом, колени резко поднимались, попадая в самые уязвимые места, он бил и бил, и бил, и отходил, чтобы размахнуться, и бил снова… Бедняга Джонни защищался как мог, а мог он многое, и по лицу Баки уже струилась кровь, губы вспухли, на левом плече красовалась очень болезненная на вид ссадина, но против такого Баки у него попросту не было шансов. Ни малейшего.

Стив никогда еще не видел Баки таким. Но даже сейчас, покрытый потом и кровью, с искаженным от незнакомой ярости лицом, рвущийся вперед и раз за разом пробивающий защиту соперника, который был больше и явно сильнее, и все равно ничего не мог ему противопоставить – даже сейчас, даже такой он казался Стиву невероятно, до боли и дрожи в коленях красивым. И еще казалось, что это все ради него. Баки дерется так самозабвенно именно потому, что знает: на него смотрит Стив Роджерс.

Развернувшись, Баки ударил Малыша Джонни прямой ногой в бок, тут же с силой пнул по колену и добавил кулаком в лицо. На этом схватка закончилась. Малыш Джонни пошатнулся, взмахнул руками и с глухим стуком рухнул на ковер, тип в красном пиджаке выскочил на арену, как чертик из табакерки, вздернул левую руку Баки вверх – наверное, только Стив сумел разглядеть, как тот поморщился, словно от боли, – и проорал на весь зал:

– Дамы и господа, победитель схватки – Краса-а-авчик Барнс!

Вокруг Стива все завопили, засвистели, затопали ногами, восторженно завизжали женщины, все били в ладоши и выкрикивали: «Кра-сав-чик! Кра-сав-чик!»

– Бой закончен, следующая пара – через пятнадцать минут.

Кто будет следующим, Стиву уже было абсолютно неинтересно, так что он развернулся и стал пробираться обратно к выходу, снова протискиваясь сквозь толпу. К горлу подступала тошнота. Последние несколько метров он почти пробежал, не обращая внимания на недовольные возгласы окружающих, вылетел наружу, едва не натолкнулся на охранника, доковылял на заплетающихся ногах до угла и остановился. Держась рукой за стену и жадно хватая ртом прохладный воздух, он пытался загнать обратно поднимающуюся из центра живота противную мутную волну.

– Эй, малец! – окликнули его от дверей. – Ты чего? С тобой все в порядке?

Стив кивнул, потом крикнул на всякий случай:

– Да. Все… все нормально! Душно очень было, сейчас пройдет.

Он заставил себя выпрямиться, отошел подальше, чтобы не мозолить охраннику глаза, и принялся ждать. Стив твердо решил: без Баки он никуда не уйдет, даже если придется торчать тут до утра, и плевать он хотел на пробирающийся под куртку ветер и на то, что от усталости и пережитого возбуждения постепенно начинала кружиться голова. Он только надеялся, что в здании нет другого выхода, какой-нибудь специальной задней двери только для участников, через которую Баки сможет от него ускользнуть, но отправиться на поиски не осмеливался – вдруг они разминутся, пока он тут бегает и ищет? Оставалось набраться терпения. Стив поглубже засунул руки в карманы и принялся ждать.

К счастью, долго ждать не пришлось: примерно через полчаса дверь в очередной раз распахнулась и на пороге появилась знакомая фигура. Баки немного поболтал с охранником, который снова потрепал его по плечу – может, тоже ставил на Красавчика и теперь выиграл? Потом нашел глазами Стива и направился в его сторону, а тот молча стоял и смотрел, отмечая налившийся синяк под глазом, взлохмаченные и влажные, как после мытья, волосы, разбитую губу и бровь, которая, кажется, еще слегка кровоточила. Теперь он знал, откуда все эти синяки и ссадины, своими глазами видел, как они появились.

– Стив… – Баки остановился в двух шагах от него. – Послушай…

– Давай поговорим дома, хорошо? – перебил Стив, отлепляясь от стены. Баки молча и с явным облегчением кивнул:

– Дома так дома.

Они шли в молчании. Баки слегка прихрамывал, и Стив едва сдерживался, чтобы не обхватить его за талию и не подставить плечо. Раньше так делал Баки, когда они плелись после очередной стычки Стива, а теперь, наверное, его очередь? Но что-то мешало, поэтому он просто замедлил шаг и шел рядом, изо всех сил стараясь не дать бурлящим внутри вопросам вырваться наружу прямо здесь и сейчас. Ему показалось, что дорога домой, обычно почти незаметная за разговорами, длится и длится, как будто они идут так уже несколько часов, а вокруг сгущаются хмурые сумерки, и фонари один за другим вспыхивают размазанными желтыми пятнами. Но все заканчивается, так или иначе, поэтому они все-таки дошли и даже поднялись по лестнице, хотя Баки и кривился время от времени, думая, наверное, что Стив не видит.

– Раздевайся, – сказал Стив, когда за ними захлопнулась дверь. – Я сейчас руки помою и обработаю все… И рубашку тоже снимай – он так тебе ногой заехал, надо посмотреть, не сломал ли чего.

Баки хотел что-то сказать, но передумал и потянул с плеч куртку. Лицо его скривилось.

– Черт, Бак! Ну как же ты так…

Стив осторожно помог снять куртку, расстегнул пуговицы на рубашке, не позволяя себе задуматься над растущим внутри странным чувством, стащил и ее тоже и легонько подтолкнул Баки в сторону комнаты.

– Сядь куда-нибудь, я сейчас.

– Стив, подожди…

– Давай сначала тобой займемся, – непререкаемым тоном заявил тот, радуясь, что голос не дрожит, и пошел на кухню мыть руки. Когда он вернулся со всем необходимым, Баки уже сидел на кровати, устало опустив руки, и хмуро глядел на него из-под взлохмаченной ветром челки. Решив сначала разобраться с самым главным, Стив осторожно ощупал опухший бок: нет, вроде ничего не сломано. Ребро могло треснуть, конечно, но без врача это вряд ли удастся определить. Баки молчал и даже не застонал, когда он нажал чуть сильнее, значит, скорее всего ничего особо страшного не случилось. Потом надо будет перебинтовать потуже на всякий случай. Так, теперь лицо.

Стив невольно сглотнул, намочил кусок ткани и стал осторожно промокать кровоточащую губу. Баки молчал.

– Приложи к щеке и держи…

Баки послушно поднял руку, чтобы перехватить мокрую прохладную ткань, и случайно (конечно, случайно, точно же случайно, не может быть, чтобы нарочно!) накрыл ладонь Стива своей. Стив застыл, не в силах пошевелиться.

– Когда… – голос звучал хрипло и почти не слышно, или это сердце Стива вдруг рвануло вскачь, заглушая все на свете? Баки помолчал и продолжил так же тихо: – Я так испугался, когда ты заболел зимой, Стив.

Стив выдохнул и снова замер. Он чувствовал, как ладонь, все еще лежащую на щеке Баки, царапает отросшая за день щетина, ощущал тепло его кожи и щекотное дыхание на своем запястье.

– Я очень испугался. До ужаса. Каждый день, когда уходил, думал: а вдруг я вернусь, а ты… а с тобой…

– Бак, я ведь не в первый раз болел!

– Не в первый, – Баки кивнул, не выпуская его ладони. – Конечно, не в первый… Но так сильно. Напугал меня до чертиков. И я решил, что больше не дам такому повториться. У нас ведь даже на врача толком денег не было тогда, Стив! Не говоря уже о том, чтобы сиделку тебе нанять, пока ты один весь день дома больной.

– Не нужна мне никакая…

– Стив, – голос Баки стал вдруг таким мягким, что у Стива чуть слезы не выступили на глазах. – Пожалуйста… А еще как раз с работой стало не очень, да и тебе старик Голдман всего за пару дней теперь платит. В общем, я поговорил кое с кем из ребят – сказал, мол, ищу, где бы подзаработать, очень деньжата нужны. Через пару дней ко мне подвалил Чарли Митчелл. Сказал, может меня свести с нужными людьми. Ты, мол, парень не промах, и боксом вроде занимался, и драться умеешь, я тебе рекомендацию дам, а потом рассчитаемся. Ну, вот я и… И все не так плохо, Стив, правда! Это же шоу такое, на публику, калечить друг друга никто не собирается, а остальное – так, мелочи.

– Бак, ты не должен…

– Должен. Это – ну, как будто ты моя миссия. Смешно, да? Я… – Баки замолчал и вдруг потерся щекой о его ладонь. – Я не хочу тебя потерять, сопляк. Не хочу. Я не могу потерять тебя.

А потом у Стива в легких закончился весь воздух сразу, потому что Баки перевернул его руку и коснулся ладони губами. Едва ощутимо, как бабочка крылышком, но Стива тряхнуло с головы до ног, словно от электрического разряда.

Баки поднял глаза и посмотрел на него – в этом взгляде смешались вопрос, смелость на грани отчаяния, страх и такая глубокая, горькая, затаенная нежность, какой Стив и представить себе не мог. Он набрал полную грудь воздуха, зажмурился крепко-крепко и потянулся к губам Баки.

Стив почему-то никогда не пытался представить себе, каким окажется его первый поцелуй: с немногочисленными девушками до этого не доходило ни разу, отчего он испытывал скорее облегчение, чем разочарование. Думать о поцелуях с Баки он так старательно себе запрещал, что эта мысль осталась в самой глубине сознания и выползала наружу разве только во сне, под самое утро. И вот теперь она стала реальностью. Они это делали наяву – целовались.

У Баки были твердые, чуть-чуть шершавые губы, умелый язык и горячее, сбивчивое дыхание. Ошеломленный и взволнованный, Стив старался действовать как можно осторожнее, помня о разбитой губе и о многочисленных синяках, но Баки теснее прижал его к себе, запустил пальцы в волосы и поцеловал так сильно и глубоко, что закружилась голова и в животе стало горячо. Стив тоже погладил Баки по волосам, сначала неловко, едва ли не робко, потом смелее – черт, какие у него, оказывается, приятные на ощупь волосы, мягкие такие! – погладил по здоровому плечу, а затем закрыл глаза и просто провалился в поцелуй, как в бездонный колодец. Едва заметный привкус крови, все еще проступающей из губы Баки, придавал особую остроту. Стив негромко застонал, когда холодные пальцы скользнули под свитер, легко коснулись кожи, пробежали вниз по спине, и откинул голову назад, подставляя шею под поцелуи.

Потом мир перевернулся, закружился и упал, и они очутились на кровати. Стив, оказавшийся сверху, чуть приподнялся на локтях – он безумно, до ужаса боялся сделать Баки больно и все время краешком сознания помнил о синяке на боку – и принялся теперь целовать его сам. Он торопливо тыкался губами в губы, в щеки, в шею и никак не мог поверить, что это происходит по-настоящему и на самом деле. То, о чем он втайне мечтал и думал, не смея признаться даже самому себе, становилось реальностью. Наверное, Стив делал это не очень умело, но Баки, кажется, нравилось…

– Не спеши, Стив… – выдохнул Баки, поймав его лицо в ладони и пристально вглядываясь, как будто заново узнавал и пытался запомнить каждую черточку. Стив кивнул и снова наклонился, чтобы поцеловать, на этот раз как следует. Губы Баки послушно раскрылись навстречу, и Стив, совсем осмелев, просунул язык ему в рот. Кажется, у него получалось… Он уже весь горел и дрожал, и Баки под ним дрожал тоже, всем своим сильным, таким красивым телом, и Стив даже через одежду чувствовал его жар. Потом Баки просунул руки ему под свитер и потянул вверх. Стив кивнул и сел: да, это надо снять, скорее-скорее, чтобы наконец почувствовать не только пальцами, чтобы целиком, кожа к коже, плоть к плоти. Он позорно запутался в рукавах и услышал тихий беззлобный смешок Баки, но все-таки справился, отшвырнул дурацкий свитер в сторону и снова склонился к Баки.

Они смотрели друг на друга. Долго-долго, и от взгляда Баки, от тепла и откровенного желания в его глазах у Стива в душе как будто расцветали душистые вербены. Он снова приподнялся и провел пальцами по груди Баки, сперва очень легко, едва-едва дотрагиваясь, потом погладил ладонью, и, чуть помедлив, поцеловал. Выдох, похожий на тихий стон, подсказал, что он на правильном пути, и он стал целовать дальше, исследовать лежащее под ним тело, смещаясь ниже, забирая его себе дюйм за дюймом, поцелуй за поцелуем, касание за касанием. Кожа Баки была слегка солоноватой, волоски на груди щекотали губы, от шумного хриплого дыхания кидало то в жар, то в холод.

– Иди сюда, Стив… – позвал Баки тихо. – Иди ко мне.

Он подтянул Стива выше, уложил на себя и стал целовать шею и плечи, гладя по спине. Из горла вырвался невольный стон, Баки отозвался эхом и крепче прижал Стива к себе. Пальцы задержались на пояснице, а потом коснулись его ягодиц и замерли в нерешительности. Стив кивнул: да.

– Тебе не больно, Бак?

– Мне хорошо…

Баки развел колени в стороны, и Стив почувствовал, как его набухший член упирается в твердое. Теперь он лежал на Баки всем телом, так близко, что почти ощущал в собственной груди заполошный стук его сердца.

– Можно? – спросил он, с трудом пробираясь ладонью между их слипшимися телами. – Можно я… можно расстегну?

– Нужно.

С застежкой на штанах Баки удалось справиться далеко не сразу – пришлось даже отстраниться и снова сесть, иначе никак не получалось. Стив бережно коснулся открывшейся плоти, не решаясь дотронуться по-настоящему, но все равно безгранично наслаждаясь ощущением: так похоже на то, когда трогаешь сам себя, и в то же время совершенно иначе. Баки тоже сел и потянулся к молнии на штанах Стива. Он сумел разобраться со своей задачей гораздо быстрее, и вскоре его пальцы уже гладили влажную головку, обхватывали ствол, спускались вниз, к расстегнутой молнии, и снова поднимались. Стива трясло, как в лихорадке.

– Иди сюда… – Баки потянул его за руку, привлек ближе, помог устроиться у себя на коленях. Стив застонал, когда головка его члена проехалась по напряженной, горячей, твердой плоти, и задвигался, повинуясь неизвестно откуда возникшему наитию, похожему на первобытный, вневременной инстинкт. Их губы снова слились, язык Баки проник ему в рот, руки скользили по спине, ласкали плечи, мяли ягодицы, он задыхался от возбуждения, прижимаясь так тесно, как только мог, Баки что-то шептал между поцелуями, но в ушах шумело, и Стив не слышал ничего, кроме собственных стонов.

– Баки, – простонал он, чувствуя, как низ живота наливается приятной горячей тяжестью. – Бак… Я сейчас… Пожалуйста, Бак!

Баки чуть отодвинул его от себя, обхватил ладонью оба члена и стал быстро, торопливо водить рукой вверх и вниз. Стив запрокинул голову, вцепился пальцами одной руки в правое плечо Баки – даже сейчас ему каким-то чудом удалось вспомнить, что левое лучше не трогать, – а вторую опустил поверх его ладони, подсказывая темп. Он не выдержал первым, вскрикнул и забился в сильных руках, выплескивая семя, и Баки не понадобилось много времени, чтобы присоединиться к нему.

Все еще дрожа, Стив приник к Баки, уткнулся пылающим лицом в его шею и глубоко вздохнул. Баки обнял его, нежно поглаживая по спине.

– Стив…

– Мне сегодня десять долларов выдали, – шепнул Стив, впитывая запах Баки, и их общего удовольствия. – Из комитета ветеранов. Правда, я пятерку за вход отдал… Ты можешь прекратить, Бак?

– Наверное. Но Стив, нам же нужны деньги!

– Нам… – Стив поднял голову и посмотрел Баки прямо в глаза. – Больше всего мне нужен ты. И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Баки выдержал его взгляд, улыбнулся краешком рта и легонько щелкнул Стива по кончику носа.

– Командуешь, как настоящий капитан. Хорошо, я скажу Митчеллу, что решил завязать… На первое время хватит, а потом что-нибудь придумаем. Да, сопляк?

Стив невольно усмехнулся и снова пристроил голову Баки на плечо, подумав, что мог бы просидеть так всю ночь… и еще весь день.

– Обязательно придумаем, Бак!
цитировать