Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 5306
автор: Puhospinka

Простая причина для сложных отношений

саммари: Ханю понравился Боюань, но у Е Сю свое мнение на этот счет.
примечания: Фик был написан в подарок для Ягода рябины
предупреждения: Тройничок Фингеринг
В новом крыле, где разместился Комитет по киберспорту и киберспортивному развитию, было современно, технологично и пустынно. По крайней мере, пока Хань шагал по коридору до кабинета Е Сю, ему никто не попался.

Зато в большой освещенной приемной царил привычный дух распиздяйства, а в воздухе витал едва заметный запах сигаретного дыма. За столом, который, по идее, должен был занимать секретарь, сгрудилось несколько человек. Они увлеченно пялились в монитор и обменивались мнениями насчет — Хань прислушался — финала английской киберспортивной лиги. Хань любил такую атмосферу.

Он огляделся. На диване в стороне от всеобщего веселья сидел, уткнувшись в телефон, парень — журналист, наверное. Или, возможно, кто-то из молодых и ранних функционеров. Вокруг нового комитета крутилось полно народу. Бейджа на нем не было, но сейчас их все меньше использовали.

Стильный — оценил Хань пиджак в полоску с закатанными рукавами. Не совсем в его вкусе, но посмотреть было приятно. Он с кем-то переписывался, периодически смахивая челку с глаз. Интересно, кто такой и что здесь делает. На Славу ему явно плевать, на про-лигу — тоже, иначе бы присоединился к обсуждению. Матчи эти вызвали огромный интерес, потому что представляли собой новый формат финала, который, теперь уже почти наверняка, введут на следующем чемпионате мира.

Хань не питал иллюзий насчет своей привлекательности, но деньги и умение выбрать правильный момент определяют многое. К тому же Хань в жизни, как в игре, шел к цели напрямик. Правда, в жизни он давно научился останавливаться.

И все-таки, кто такой? Может, заблудился? Было бы неплохо. Тогда знакомство станет проще. Хань не любил заводить отношения среди “своих”. Один раз было, и ему хватило этого раза с головой.

Как и всегда при мыслях о Е Сю в горле стало горчить.

А парень тем временем поднял голову. Девушки наверняка с ума сходят — отстраненно подумал Хань. В приемной внезапно воцарилась тишина. Хань повел головой — компания у стола боком покидала помещение. При этом они преувеличенно громко рассказывали друг другу, как много важных и срочных дел их ждет.

А на лице парня проступило узнавание — сначала; а потом — тень страха. Парень сглотнул, выпрямляясь, и Хань отстраненно смотрел, как дергается в горле кадык. По крайней мере, он не пытается делать вид, что присутствие Ханя ему нипочем. Освежающая искренность, если так подумать.

— Бог Хань, — вежливо сказал парень, и Хань почувствовал разочарование — все-таки “свой”. Но кивнул, продолжая смотреть в упор. Парень с тоской посмотрел в сторону выхода, и Хань внутренне развеселился. Помогать он не собирался.

— Где Е Сю? — парень развернулся к нему всем корпусом, чуть подался вперед, как часто делают тактильные люди, вынужденные постоянно сдерживаться. Среди ближнего круга, каким бы он ни был, парень наверняка закидывал бы руки на плечи, тормошил окружающих, приваливался к бокам. Скорее всего, он заразительно смеется и открыто выражает эмоции. Фантомная тяжесть чужого тела окатила теплой волной, и Хань встряхнулся.

А парень кивнул в сторону двери:

— Час назад обещал закончить через пять минут, — и улыбнулся.

Ямочки на щеках отозвались в ребрах легким толчком. Хань открыл было рот — и закрыл его вместе с щелчком двери. Расслабился. Пропустил момент.

Хань знал, что появившийся Е Сю за долю секунду оценил обстановку, проанализировал интерес Ханя и — Хань посмотрел Е Сю в глаза — сделал выводы.

— Малыш Поток, старина Хань тебя совсем запугал? — Е Сю расслабленно улыбался, но в глаза Хань видел отчетливое предупреждение. Хм. Если Е Сю думает, что Ханя это остановит… — Игнорируй его, он только с виду страшный, а на самом деле — ничего особенного.

Е Сю теперь стоял близко от “малыша Потока” — интересно, это имя? Фамилия? Часть ника? Но тот явно не возражал — только закатил глаза, смущенно улыбаясь и снова демонстрируя ямочки. Расслабленная кисть Е Сю почти касалась чужого бедра, а потом Е Сю положил руку на плечо. По загривку поползли мурашки.

— Сюй Боюань, — вдруг представился парень, протягивая руку.

Ладонь у него оказалась небольшая, сухая и теплая. Подвижные чуткие пальцы ответили крепким пожатием. Играет. И довольно много.

— Эксперт гильдии Синего ручья, — добавил он.

Вот оно что. Любопытно. Еще не гильдлид, но уже далеко не рядовой игрок. Гильдейские эксперты были теми, кто обеспечивал бесперебойную работу слаженного гильдейского механизма. Осталось понять, что эксперт забыл у Е Сю.

— Хань Вэньцин. Тирания.

— Мы вообще-то уходим, — сказал Е Сю, и Хань усмехнулся. Они это уже проходили.

— Я по делу.

Когда-то давно их отношения с Е Сю закончились, так и не успев толком развиться. Короткие перепихи до игр, быстрые отсосы до и виртуальный секс в свободное время — не то, что устраивало Ханя. Но Слава была важнее, и это не обсуждалось. Е Сю улыбался в камеру, курил, трепался в микрофон и искренне не понимал, что Ханя не устраивает.

“Ведь все нормально же?”

Хань хотел определенности. Ясности. Позже, став старше, Хань понял, что нельзя требовать от людей то, чего они не могут дать. Е Сю — не мог. Это не делало их лучше или хуже. Е Сю был таким какой он есть. Хань тоже.

Сейчас Хань отчетливо вспомнил запах сигарет, которые тогда курил Е Сю. “Черный бамбук”, самый крепкий и дешевый табак. Хань пропитывался им насквозь после встреч с Е Сю, и сейчас от воспоминаний снова горчило на корне языка.

— Мои приемные часы закончились.

Хань вынырнул из воспоминаний.

— Тогда я приглашаю вас двоих в ресторан, — он развернулся к двери. — Владельцы — друзья моей семьи. Они будут рады.

— Мы очень заняты и уходим, — перебил Е Сю. — Малыш Поток устал с дороги.

Хань обернулся. Е Сю стоял, приобнял Боюаня за плечо. Второй рукой он безуспешно пытался прикурить. Боюань казался смущенным.

— Да нет, мы собирались с богом Е где-нибудь посидеть, но я не уверен, что мне нужно с вами.

Он подался вперед, навстречу руке Е Сю, бессознательно сближаясь. Хмурился, покусывал нижнюю губу. Он мог бы подаваться навстречу рукам Ханя. Картинка перед глазами встала такая отчетливая.

Тихий смешок Е Сю разорвал повисшую тишину.

Заткнись, мысленно посоветовал Хань. Е Сю, как ни странно, заткнулся. Но отвлекаться пришлось — позвонить уважаемому дядюшке, чтобы подготовил комнату и обед. Дядюшка управлял рестораном уже лет двадцать, с того времени, как еще дед Ханя ссудил ему денег и дал защиту. Дело процветало.

В такси Е Сю молча курил в окно, Боюань неуверенно ерзал, а Хань перебирал варианты продолжения знакомства. Самым соблазнительным был выбросить Е Сю из машины, но вряд ли Боюань оценит. Е Сю обладал даром накрепко привязывать к себе людей, даже если они этого не понимали.

Да и обсудить дела все же было надо.

Когда машина поехала на парковку рядом с “Заброшенным городом”, Е Сю тихо хмыкнул. Выбираясь из машины, он вертел головой.

— Что? — спросил Хань.

— Давно тут не был, столько изменений.

Скорее всего, так и есть. Ханя это не очень волновало. Встречающая — беззвучная тень — поклонилась, призывая следовать за собой. И повела между деревьев, по узкой тропинке прямиком через скрытую дверь.

Ковер мягко пружинил под ногами, и Хань подумал, что в любое другое время с удовольствием бы тут расслабился. Стены не давили, едва заметный запах сандала смешивался с ароматом свежеспиленного тиса, в окнах новыми огнями переливался старый город.

Номер оказался почти не освещен. Бледный ночник накрывал полукругом накрытый стол, блики вспыхивали на ножках бокалов и столовых приборах, образуя бесконечный мигающий узор. Хань оценил композицию. Боюань, похоже, тоже.

А Е Сю снова курил, отодвинув занавеску.

Напряженный Боюань остановился посреди комнаты. Он словно раздумывал — подойти к Е Сю или проявить вежливость, остаться с Ханем.

Плечо у него оказалось тоже теплым. И зажатым, угловатым, состоящим из костей и узлов мышц. Хань не отказал себе в удовольствии — провел вниз, по спине, прощупывая пальцами каждый мускул. И вздрогнул, когда Боюань тихо и мягко выдохнул.

— Так о чем ты хотел поговорить, старина Хань? — голос Е Сю ворвался между ними.

— Тирания.

Е Сю был прав. Сначала дело.

— Тирании повезло.

— Ты забираешь у Тирании сразу четверых, — прямо сказал Хань. — Мне нужно понять, они тебе действительно нужны — все, или это говорит твоя жадность?

— Если бы ты согласился на сборную, все было бы иначе, — задумчиво проговорил Е Сю и включил свет. Волшебство бликов исчезло, рассеялся чарующий полумрак, и сразу же проступил уют. Боюань опустился в ближайшее кресло и посмотрел на стол.

— Здесь отлично готовят утку по-пекински, — тихо сказал Е Сю. — Когда мы были маленькими, родители водили нас сюда каждое воскресенье.

— И что случилось потом, бог Е?

— А потом я решил, что хочу всю жизнь играть в компьютерные игры, — засмеялся Е Сю.

— Печальная история, — хмыкнул Хань. — И я все еще жду ответ.

— Ох уж этот старина Хань. Все еще любишь, когда все ясно, понятно и разложено по своим полкам?

В голосе Е Сю ему чудилась издевка. Ханя давно не посещало это желание — ударить Е Сю. Сейчас оно вернулось.

Вместе с желанием трахнуть Е Сю.

Желание трахнуть Боюаня при этом никуда не делось.

Тот сидел, откинувшись в кресле и закинув нога за ногу, и казался погруженным в себе. Е Сю облизал губы.

Проблема.

Стало жарче, и Хань ослабил галстук. По разгоряченной шее прошлась прохлада, а Боюань, до того безучастно смотревший перед собой, медленно, как будто неуверенно, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Хань всматривался в треугольник белой кожи и думал, что если бы это была Арена — он не колебался бы ни доли мига.

Сейчас ему понадобилось целых десять секунд, чтобы принять решение.

Он зашел к Боюаню со спины и положил руки на плечи.

— Не двигайся, — сказал он, когда Боюань напрягся, и поморщился — прозвучало как приказ. Но Хань просто не хотел, чтобы Боюань отвлекался на его, Ханя внешность. Пусть лучше смотрит на Е Сю.

Хотя.

Возможно, это была плохая идея — подумал Хань, глядя в сузившиеся глаза Е Сю.

— Малыш Поток, — Е Сю небрежно закурил, встряхнув челкой. — Сделай для меня одну вещь?

— Что? — плечи под ладонями Ханя расслабились, Боюань ушел от прикосновений, чуть наклонившись вперед. — Ну конечно, — Хань по голосу чувствовал, что тот улыбается. — Когда я тебе отказывал?

— Всегда? — с некоторой обидой ответил Е Сю. — Пересядь ко мне.

— И все? — удивился Боюань, поднимаясь и послушно пересаживаясь.

— Ага, — Е Сю затянулся, тонкие подвижные пальцы сжали фильтр чуть сильнее, чем обычно, когда Е Сю протянул руку, сбивая пепел.

А потом он посмотрел Ханю в глаза.

Кулаки сжались с такой силой, что короткие ногти больно впились в ладони. Хотелось взять Е Сю за шею и долго бить лицом о стену.

— Это тебе не игры, — глухо сказал Хань. Злость клокотала в горле.

— А кто играет? — Е Сю снова затянулся, шагнул вперед, закрывая собой Боюаня. Хань видел его растерянное лицо, на котором медленно проступало ошеломление.

В этом номере кондиционер ни к черту, горячий воздух можно резать ножом. Сигаретный дым забивал слабый запах парфюма Боюаня, на собственных висках осела влага.

— Так, — вдруг сказал Боюань, и его голос прозвучал отчетливо-громко в напряженной тишине. Встал, обошел Е Сю.

Сейчас уйдет. Отстраненная мысль скользнула по краю сознания, и Хань сжал зубы, не давая себе сдвинуться с места.

— Какого хера тут происходит? — тихий злой голос Боюаня пробрал ознобом, и Хань зажмурился, представляя, как Боюань покорно соглашается на все. Он ведь любит, Хань видел. Или полюбит.

— Ты меня заинтересовал, — Хань ринулся в атаку. — Но у Е Сю на счет тебя, видимо, другие планы.

Хань не любил играть грязно, и в любом другом случае воздержался бы от упоминания соперника, но Е Сю достаточно ему уже поднасрал — причем только потому, что увидел его, Ханя, интерес.

Чем больше эмоций испытывал Е Сю, тем меньше он их демонстрировал. И сейчас Хань с удовлетворением наблюдал, как с лица Е Сю сходит всякое выражение, делая его безразличным и немного сонным.

— Вот, значит, как, — Боюань склонил голову, и Хань подумал, что ему идет злость. Она была живая и настоящая, неподдельная, как тот испуг при виде Ханя, который Боюань даже не пытался скрыть. — Меня спросить забыли?

Что ж. Осталось только поужинать. Но, по крайней мере, Е Сю тут тоже ничего не светит — судя по ярости, полыхающей в глазах Боюаня.

— Малыш Поток, — подал голос Е Сю. — Ты слишком неотразим, даже старина Хань не устоял.

— Что? — растерялся Боюань, а потом начал краснеть — ярко, почти до малинового цвета. — Обязательно издеваться?

— Он не издевается.

Из Боюаня как будто выпустили весь воздух, и он устало сел на первое подвернувшееся кресло и закрыл лицо ладонью. Вид у него был как у человека, который лишился последних иллюзий. Хань не то, чтобы сочувствовал, но понимал. Публичное лицо с репутацией всегда обречено на завышенные ожидания. Осталось только пожать плечами и идти дальше.

— Ладно, — сказал вдруг Боюань. — Действительно. Чего я ждал после знакомства с богом Е. Мне интересно одно — хоть у кого-нибудь из про-игроков стыд и совесть есть? Кроме капитана Юя.

— У старины Ханя совести даже меньше, чем у меня, он ведь старше, — сообщил Е Сю. — Не знаю, чего ты ждал. А Вэньчжоу — капитан Синего дождя. Преемник старины Вэя.

— У тактиков нет стыда, — подтвердил Хань. В последней игре Тирании против Дождя Вэньчжоу так взбесил, что Хань после матча полчаса орал — то ли на себя, то ли на Вэньчжоу, то ли на Синий дождь.

— Заткнитесь оба, — простонал Боюань и откинулся в кресле. — Господи, мне нужно выпить.

— Малыш Поток, — голос Е Сю потяжелел. — Это плохая идея. Люди под воздействием алкоголя принимают необдуманные решения…

Не Е Сю было об этом рассуждать, но в целом Хань был согласен.

Взгляд у Боюаня тоже потяжелел.

— Необдуманное решение я принял до воздействия алкоголя, поэтому сейчас мне нужно выпить.

Хань и Е Сю переглянулись. В живот толкнулась вспышка тепла, разлилась до горла и паха, а в глазах Е Сю качалось такое же густое, тягучее возбуждение, что заполняло до краев Ханя.

Воздух враз затвердел, и вдох длился целую вечность. К Боюаню они шагнули одновременно.

— Я понял, — хрипло сказал Боюань. — Выпить мне не дадут.

— Дадут, — пообещал Е Сю.

— Позже, — добавил Хань, и опустился перед сидящим в кресле Боюанем на колени. И медленно положил ладони на бедра.

Боюань отчаянно нервничал. И немного боялся. Это ощущалось в отчетливой дрожи мышц, в легком запахе страха, в бьющейся на шее жилке. Казалось, ему хотелось сглотнуть, но он не решался — так и сидел, закаменевший и неподвижный. А потом Е Сю скользнул ему за спину одним плавным, тягучим движением, положил руки на затылок. И замер, сосредоточенно глядя на Ханя.

Боюань моргнул, чуть шевельнулся. От него шло ровное, мягкое тепло, и Хань медленно перевернул руки ладонями вверх. Невесомо прошелся по бедрам, касаясь только костяшками пальцев, давая привыкнуть. К себе. К Е Сю.

— Дыши. Не бойся.

— Я не!.. — Боюань осекся и сглотнул, а Е Сю повел ладонью ему по затылку, ниже, пальцы скользнули по шее, поглаживая, и скулы Боюаня порозовели. А Хань продолжал касаться его тыльной стороной ладоней, вести от коленей — до бедер.

Боюань постепенно успокаивался, его запах изменился, перестал быть тревожным, в нем появились новые нотки. Е Сю длинно, протяжно выдохнул, наваливаясь на спинку кресла, а Боюань сглотнул.

Воображение неслось вскачь, и Хань даже не пытался его обуздать. Мысленно он раздел Боюаня уже пять раз. Три раза вылизал с ног до головы и один раз трахнул.

Е Сю плавно прошелся руками по груди, и Боюань повел плечами. А когда Е Сю расстегнул верхнюю пуговицу пиджака, Боюань крупно вздрогнул и задышал чаще.

Ему было жарко — на висках выступила испарина, волосы у корней потемнели. От каждого прикосновения он вздрагивал, словно прислушивался к себе, и взгляд у него был рассеянный.

Боюань никогда раньше не был с мужчиной — окончательно и бесповоротно понял Хань.

Может, он и с женщиной-то не был.

Хань поднял голову и встретил темный, горячий взгляд Е Сю. Тот дышал неглубоко и часто, и пульс невольно начал разгоняться в одном ритме с Е Сю. Боюань расплылся, растекся по креслу, полуприкрыв глаза, и Хань расстегнул оставшиеся пуговицы пиджака.

На белой футболке был выбит геометрический принт, и Хань погладил Боюаня по животу. Мышцы под пальцами судорожно сократились, а у Ханя кровь одним толчком прилила к паху. Боюань смотрел, широко распахнув глаза, и было слышно, как стучит его сердце. Е Сю продолжал неторопливо гладить опущенные плечи.

Момент, когда Боюань переключился, Хань пропустил — все силы уходили на то, чтобы не распустить руки слишком сильно. Чтобы не сжать, не стиснуть, не спугнуть. Еще несколько мгновений назад Боюань был все еще напряжен, но прямо сейчас Хань чувствовал — тот разрешит им все. Он отпустил себя, словно решение, принятое пятнадцать минут назад, прогрузилось, предоставляя им с Е Сю все права доступа.

Пиджак они снимали с Боюаня в четыре руки. Тонкая футболка висела свободно, и Боюань неловким движением выдернул ее из брюк. Мелькнула полоска белой кожи с густой тенью волос, и к паху прилила новая волна возбуждения. Сжатый трусами и брюками член терся о шов, и Хань прикусил губу, чтобы немного прийти в себя.

— Старина Хань, не хочешь раздеться? — хриплый голос Е Сю доплыл до сознания с опозданием. Если вдуматься, Хань отчаянно тормозил, как будто возбуждение поставило блок между ним и миром. Взгляд скользил по животу Боюаня, все еще скрытому футболкой.

Встряхнувшись, Хань снял пиджак. Он не помнил, когда успел его расстегнуть, не помнил, когда Е Сю скинул куртку и остался в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Ему шло. У Е Сю были красивые руки. Никого красивее Хань не встречал ни до, ни после их невнятного романа.

По телу Боюаня проходила дрожь, а голые руки покрывались мелкими мурашками, такие колючими, что волоски становились дыбом. Ханю хотелось облизать каждый сантиметр кожи.

Когда он начал неторопливо расстегивать мелкие пуговицы на рубашке, Е Сю склонился над Боюанем и проговорил, не сводя с Ханя глаз:

— Малыш Поток, сейчас ты увидишь лучшее зрелище в своей жизни.

Тихий смех рассыпался по комнате, и Хань натурально завис, рассматривая ямочки. Поддалась последняя пуговица, и Хань сбросил рубашку, повел плечами, чувствуя, как воздух гладит возбужденную кожу.

— Красиво, правда? — хрипло выдохнул Е Сю.

— Да, — отозвались они с Боюанем одновременно, глядя друг другу в глаза.

Е Сю потянул Боюаня за футболку, вынуждая поднять руки, и Хань задохнулся, наблюдая, как белая ткань сантиметр за сантиметром обнажает светлую кожу. Когда Е Сю сдернул с Боюаня футболку, вид у него стал взъерошенный и осоловелый, такой, что Хань бы выебал его прямо сейчас, если бы терпения осталось немного меньше.

— Вы меня сейчас проклянете оба, — голос Е Сю прозвучал непривычно низко, — но мы тут не поместимся.

— Бог Е умеет выбрать момент, — пробормотал Боюань.

Е Сю был прав. А еще в соседней комнате совершенно точно имелась кровать, и им было бы там намного удобнее. Но для этого надо бы остановиться, возможно, потерять этот взаимный интерес друг к другу. А еще Хань мог бы взять Боюаня прямо в этом кресле, и Е Сю бы смотрел, а потом…

Черт.

Хань откинул голову, глотая стекающий в горло струйкой горячий воздух.

— Кровать, — хрипло сказал он и рывком встал с колен. Протянул руку Боюаню, не сводя глаз с его голой груди. У него были крупные соски с небольшими светлыми ареолами, и этот контраст тоже заводил. Боюань сжал ладонь Ханя, поднимаясь из кресла, покачнулся, и пришлось придерживать за плечо второй рукой.

Сзади бесшумно подошел Е Сю и обнял Боюаня, прижимаясь грудью к голой спине. Мурашки потекли по рукам Боюаня, по животу, мышцы конвульсивно сократились.

Хорошая идея. Хань подошел ближе, еще ближе — пока запах Боюаня, смешанный с сигаретными дымом, не накрыл с головой.

— Мы идем? — губы Боюаня шевельнулись, и Хань коротко вздохнул, наклоняясь. От Боюаня пахло лимонной сладостью. Ханю нравилось. Е Сю положил руки Боюаню на живот, и Хань подумал, что это слишком красиво.

Слишком — что угодно. Он касался губ Боюаня осторожными, выверенными движениями, и тот подавался вперед, прикрыв глаза и дрожа длинными ресницами. Е Сю покачивался вместе с ним, коротко вздыхая.

Боюань разомкнул губы, и Хань послушно усилил поцелуй, толкнулся языком в рот, и Боюань глухо застонал, дрожа. Шквальная вспышка возбуждения накрыла с головой, и Хань скользнул губами по гладкому подбородку.

— За мной.

Он потянул Боюаня на себя, увлекая за собой — увлекая их обоих. Уперся спиной в дверь в соседнюю комнату, нащупал ручку и распахнул в теплый уютный сумрак — оставляя за ней сверкающий блеск начищенных столовых приборов и прозрачных бокалов.

Три дыхания смешивались, пока глаза привыкали к полутьме. Руки Е Сю, молочно-белые, словно светились — он скользнул ладонью вниз, положил на живот, и Боюань задышал часто-часто.

Хань провел пальцами по боку, задел руку Е Сю, и от этого прикосновения прострелило дрожью по всему телу. А Боюань, словно в трансе, дышал неглубоко, возбужденно, и только подавался, подстраиваясь под их с Е Сю разрозненные движения.

Передача контроля — вот что это такое. Хань поцеловал Боюаня в плечо, уткнулся носом в шею, вдыхая чистый свежий запах. Нащупал пряжку ремня, расстегнул, а потом присел на одно колено, снимая с Боюаня брюки. Тот немного заторможенно выступил сначала из одной штанины, потом из другой, и Хань не удержался, провел ладонью по голени сверху вниз, сжал ступню и потер большим пальцем косточку.

Тихое “Ах” отозвалось еще одной волной возбуждения, и Хань поднял глаза: Боюань стоял, откинув голову Е Сю на плечо, глаза были полуприкрыты.

— Старина Хань, — тихий голос Е Сю прошелся по коже дразнящими уколами, — ты ведь разденешь меня?

Хань молча встал, заходя Е Сю за спину. И начал расстегивать рубашку, сосредоточенно вдыхая знакомый незнакомый запах. Е Сю изменился, и запах его — тоже. Но все равно был узнаваем. Когда Хань снял с Е Сю рубашку, тот уже крупно вздрагивал, прижимаясь к Боюаню.

Брюки Хань снял разом, оставив лежать на полу, и Е Сю выступил из них, не отрываясь от Боюаня. Хань не удержался — задница у Е Сю даже через трусы была такая же мягкая, удобно ложилась в ладонь и ее было приятно трогать.

Хань сжал ягодицы, стискивая ее двумя руками и вздохнул, когда Е Сю тихо, почти жалобно застонал. И также тихо ему вторил Боюань.

— На кровать, Боюань, — имя, произнесенное вслух, сладко отдалось под ложечкой. И судя по реакции Е Сю — ему тоже понравилось.

Е Сю послушно отступил, когда Хань взял Боюаня за плечо и повел к кровати. Одним движением сбросил покрывало, обнажая ослепительно белые простыни, и уложил на спину. Тот продолжал молчать — трусы спереди намокли, расплылись крупным влажным пятном.

Раздался щелчок зажигалки. Хань глянулся: Е Сю в расстегнутой рубашке с по-прежнему закатанными по локоть рукавами молча прикуривал и смотрел на них с Боюанем. Трусы спереди оттопыривались, но Е Сю как будто не замечал своего стояка — смотрел из-под полуопущенных ресниц рассеянно и голодно.

Хмыкнув, Хань взялся за ремень брюк.

— Малыш Поток, — подал голос Е Сю. — Сейчас ты увидишь второе лучшее зрелище в своей жизни.

Боюань приподнялся на локтях, вглядываясь в Ханя, и пришлось ненадолго задержать дыхание, чтобы прийти в себя. Когда Хань разделся и выпрямился, потягиваясь, он поймал два взгляда — Боюань, не скрываясь, рассматривал Ханя, и тот невольно окинул себя взглядом. Вздыбленный член покачивался в такт дыханию, и Хань потер головку, сжал пальцами, выдавливая немного смазки и втирая ее в устье. Боюань покраснел, тяжело дыша. Е Сю же просто смотрел, и от темных глаз пробирало мышцы саднящим удовольствием.

— Надо было все-таки выпить, — сглотнув, хрипло сказал Боюань.

А потом Е Сю, не выпуская сигареты изо рта, неторопливо двинулся по комнате. Он выдвигал и задвигал ящики, пока Хань не сказал:

— В тумбе перед зеркалом посмотри.

Е Сю ответил тяжелым взглядом, но, шаркая, подошел к тумбе. Выдвинул ящик — и вздохнул, доставая небольшую упаковку смазки.

— Еще возьми, — проговорил Хань, и Е Сю послушно подхватил целую пригоршню. Затушил сигарету. подошел, бросил россыпью разноцветных прямоугольников и забрался на кровать вместе с ногами. Хань смотрел на скрещенные лодыжки, скользил взглядом по члену — такому же вздыбленному, мокрому от смазки, с тонкой, натянутой кожей, и чувствовал, что Боюань смотрит туда же.

Е Сю взял одну упаковку, и Хань завороженно следил, как пальцы крутят ее, трогают в поисках места разрыва. Боюань шумно сглотнул.

— Бог Е, твои руки надо запретить, — хрипло сказал он, и Хань с ним полностью, целиком согласился. Е Сю разорвал упаковку, и смазка полилась в ладонь , поблескивая в приглушенном свете ночника.

— Раздеться, — проговорил Хань, смаргивая влажное возбуждение. И торопливо проговорил, когда Боюань потянулся к трусам: — Я сам.

Боюань послушно застыл, а Хань наклонился над ним, рассматривая внимательно — от разгоряченного лица с искусанными губами до пяток, которыми Боюань упирался в матрас.

— Не тормози, — голос Е Сю подхлестнул, и Хань взялся за резинку. Оттянул посильнее, чувствуя, как учащается дыхание то ли у Боюаня, то ли у Е Сю, то ли вообще у него самого. А потом стянул аккуратно, рассматривая стоящий член в обрамлении густых курчавых волосков. Яйца у Боюаня были небольшие, но даже на вид они казались тяжелыми. И Хань протянул руку, собрал их в горсть, помассировал, перекатывая между пальцами…

Боюань зашелся длинным вздохом, подался навстречу руке, почти выгибаясь, упираясь пятками, и Е Сю скользнул пальцами ему между ног, смазывая промежность неторопливыми, точными, выверенными движениями. Задевая яички, проходясь ласкающе вокруг ануса, — Боюань крупно вздрагивал от каждого прикосновения. Задыхался, метался, задерживая дыхание и мучительно выстанывая что-то сквозь зубы.

А Хань трогал яйца пальцами, быстрыми движениями мял горячую плоть, оттягивал кожу, чуть сжимая, всматривался в искаженное лицо, вслушивался в ритм дыхания — и то ослаблял, то усиливал давление.

Ладонь Е Сю скользила у Боюаня между ног, иногда Хань задевал тыльную сторону кисти — и тогда ощущения двоились, накладывались одно на другое, и по коже бежали густые мурашки. А Е Сю нащупал свободной рукой еще одну упаковку смазки, оторвал уголок зубами и вылил себе на руку.

Когда он толкнулся скользким пальцем в анус, Боюань заметался, выгибаясь, забился, и Хань сгреб его в охапку, подхватывая под коленями и задирая ноги, прижимая к груди. Раскрывая его для Е Сю.

Е Сю, глядя Боюаню в промежность, со стоном выдохнул, помотал головой, и Хань понял, что сейчас зарычит от злости — шевелись, мать твою. С него самого катился пот, член задел Боюаня, и Хань прижался к нему, потерся, вжимаясь в бок.

Боюань вдруг застыл, широко распахнув глаза, и Хань опустил взгляд — Е Сю толкнулся ему в задницу на всю длину среднего пальца, и сейчас раскачивал его, мял края ануса, толкался взад-вперед, а Боюань только мелко дрожал, цепляясь за Ханя.

— Будет хорошо, — прошептал Хань, наклоняясь к Боюаню близко-близко, ведя носом по шее, вдыхая его запах — смесь лимонных леденцов, пота, туалетной воды и смазки.

Е Сю одной рукой выдавливал себе на член смазку, второй продолжал дразнить Боюаня. Покрасневшие края ануса были хорошо растянуты, и Хань ткнулся Боюаню в шею, глотая бешеный всплеск возбуждения. Его рука продолжала теребить яички, но Боюань все равно вскрикнул, когда Е Сю ему вставил. По телу прошла сильная дрожь, и Боюань задышал часто-часто, глотая воздух и мучительно кусая губы.

Е Сю не торопился. Покачиваясь, он гладил Боюаня по ягодицам, мял скользкими ладонями, но тот по-прежнему дрожал, напряженной и каменный. Хань накрыл его собой, чтобы почувствовать каждую волну дрожи. И когда Е Сю снова шевельнулся, сомкнул пальцы на немного обмякшем члене. Боюань задышал чаще, едва Хань начал ему дрочить — неторопливо, прислушиваясь к каждому вдоху — и прислушиваясь к дыханию Е Сю. Тот был на пределе, Хань чувствовал всем телом, как Е Сю невыносимо хочется сорваться, как его колотит от возбуждения, и эта дрожь передается Ханю, заставляя жмуриться и дышать-дышать-дышать.

Член под пальцами потяжелел, начал твердеть, а Боюань — тихо постанывать в такт движениям Е Сю. Тот двигался размеренно, но Хань видел, что с каждым толчком он наращивает темп. Боюань словно поймал одну с ним волну, и сейчас подавался навстречу, подхватив себя под колени и открываясь полностью. Е Сю рвано выдохнул и толкнулся в Боюаня с силой, а потом начал трахать быстро и жестко, кусая губы, жмурясь с искаженным от подступающего оргазма лицом. Он забился в оргазме - долгом, сладком, от которого Ханя потащило и размазало, кончил, натягивая Боюаня на себя — и рухнул на бок, тяжело дыша. Хань подхватил Боюаня под ноги, подтянул ближе, становясь на колени между раздвинутых, запрокинутых ног — и вставил ему, прямо в растянутую, растраханную и влажную от спермы Е Сю дырку.

Боюань вскинулся, слепо глядя в потолок, заметался, насаживаясь на Ханя глубоко и плотно — и стенки ануса мягко, словно кулак, стиснули член. Хань медленно отстранился, чтобы почувствовать каждый сантиметр бархатистого тугого жара, а потом снова толкнулся, и Боюань вскрикнул, широко разводя ноги, закидывая Ханю на талию…

Его словно накрыла пелена. Возбуждение смело все преграды, все мысли, осталось одно неистовое желание: вдалбливаться в эту дырку, такую горячую и плотную, мокрую и растянутую. Хань трахал Боюаня, а тот вскрикивал при каждом толчке и сильнее насаживался на Ханя. Стоящий колом член с покрасневшей головкой накрыла белокожая ладонь Е Сю, пальцы обхватили ствол, и Е Сю начал дрочить Боюаню — в том же неистовом жестком ритме, в каком Хань вбивался в его задницу.

Боюань широко распахнул глаза, приподнялся на лопатках, а Е Сю задвигал рукой быстрее. И когда между пальцев у него брызнула сперма, густая, обильная, Хань кончил, задыхаясь от рвущего на части удовольствия.

Он рухнул на Боюаня, чувствуя, как обмякший член выскальзывает из дырки, а Боюань крупно дрожит, всхлипывая.

В тишине смешивалось три шумных дыхания - пока постепенно все не успокоилось. Только стучало сердце и шумела в ушах кровь.

— Это было, — раздался севший голос Боюаня, — это было даже слишком хорошо.

Хань уткнулся ему лицом в шею и так замер, чувствуя, что к ним подползает Е Сю. Пришлось чуть сдвинуться, давая ему доступ, и Е Сю довольно вытянулся, прижимаясь к Боюаню всем телом. Он поглаживал его пальцами по груди, но это было не эротическое движение — Е Сю словно успокаивал.

Спрашивать у Боюаня про самочувствие Хань посчитал излишним. Если уж он сам, кажется, на ноги не встанет в ближайшее время, то Боюань, скорее всего, целый день не сможет двинуться. Сейчас его дыхание окончательно успокоилось, он вздрагивал ресницами, немного сонно терся Ханю о плечо и подавался навстречу нехитрой ласке Е Сю.

Хань перевел взгляд на Е Сю. Его лицо разгладилось, а выражение казалось таким мирным и невинным, что в другое время Хань бы Е Сю не узнал. Рука потянулась сама. Хань погладил Е Сю по плечу, и тот поднял свободную руку, переплетаясь пальцами с Ханем.

Похоже, с ними обоими все нормально.

— Сначала я подумал, что вы просто так соревнуетесь, — вдруг подал голос Боюань. Говорил он по-прежнему хрипло. — Потом решил, что вы так сублимируете свое влечение друг к другу.

— Малыш Поток, — пробормотал Е Сю, — ты пугаешь.

— А теперь я не знаю, что думать, — растерянно сказал Боюань, игнорируя слова Е Сю.

— Еще одна версия, — Хань перевернулся на спину, закинул одну руку за голову, продолжая прижиматься к Боюаню. — Ты нам обоим понравился.

— Что ты, — со смешком проговорил Е Сю, — такая простая причина не для малыша Потока.

— Заткнись, — простонал Боюань и закрыл лицо руками. — И что дальше?

Хань пожал плечами и приподнялся на локте.

— Ты бы хотел посмотреть, как я трахаю Е Сю?

Боюань отнял руки от лица, и по его коже пополз яркий, почти малиновый румянец.

— Или как Е сю трахает меня?

Боюань смотрел на него во все глаза и сглатывал.

— Может быть, ты хочешь трахнуть кого-то из нас?

Тихий возбужденный выдох Е Сю заставил его самого задохнуться.

— Или, может, ты хочешь, чтобы мы с Е Сю трахнули тебя еще?

— О боже, — Боюань был теперь красный по грудь.

— Старина Хань слов на ветер не бросает, — со смешком заметил Е Сю.

А Хань подумал, что ему нравится эта идея. Все эти идеи. Он слишком привык, что они с Е Сю — соперники. И забыл, что к одной цели можно идти вместе. Сейчас Боюань не против. А значит, в их силах сделать так, чтобы временное согласие превратилось в постоянное.

— Соглашайся, — тихо сказал Е Сю и прижался к плечу Боюаня губами. — Будет хорошо.

— Связаться с двумя соперничающими богами про-сцены, давать себя трахать в задницу и мозг, конечно да, какие могут быть разговоры, всегда мечтал, - пробормотал Боюань.

Ханю стало смешно, и Е Сю кинул на него неодобрительный взгляд.

Повисло молчание — не тревожное, а какое-то уютное, томное и довольное. Хань натянул на них на всех отброшенное когда-то одеяло. Дыхание Боюаня совсем успокоилось, похоже, он засыпал. Собственные мысли текли сонно и неторопливо: им всем нужно поесть, потом сунуть Боюаня под душ и проверить, нет ли травм. И, да, точно.

— Тирания, — напомнил Хань, и Е Сю страдальчески застонал. А потом сказал твердо:

— Мне нужны все.

Хань открыл рот, чтобы возразить — и закрыл. Пусть закончит.

— Я говорил с Цзялэ, — неохотно проговорил Е Сю, и Хань нахмурился. Приподнялся на локте. бережно придерживая за голову дремлющего Боюаня.

— У Цзялэ контракт еще на два года, — жестко сказал Хань. — Причем тут...

— Но в сборной это его последний год, — перебил его Е Сю. — И я не буду его заставлять.

Хань знал, что Цзялэ было тяжело играть и за Тиранию, и за сборную.

— Понятно, — пробормотал он, глядя, как Е Сю кутается в одеяло и прижимается к Боюаню теснее.

— Нам нужен дальник на место Цзялэ. В этом году малыш Муюнь будет набираться опыта и выходить на замены. В следующем он встанет в основу.

— Понял. Я не знал. Про Цзялэ.

— Он долго это обдумывал.

Они замолчали снова — в тишине, нарушаемой едва заметным дыханием спящего Боюаня.

— Красивый он, — проговорил Е Сю тихо.

— Да, — согласился Хань.

Им всегда нравилось одно и то же. И даже Славу они любили одинаково и за одно и тоже. И соперничали — всегда. Но такое у них было впервые.

Похоже, в ближайшее время будет нескучно. И хорошо.

Боюань и Е Сю спали. Хань смотрел.
цитировать