РПС 15К+;количество слов: 27433
автор: Shun

По обе стороны завесы

саммари: Для того, чтобы раскрыть преступление, Сяо Чжаню порой приходится прибегать к необычным методам. Таким же необычным как он сам. В фике описывается мир, где сосуществуют люди и персонажи из сказок, мифов и легенд.
примечания: Текст состоит из нескольких глав, в каждой свой кейс. Автор коллажа - Kara
предупреждения: Плохая вычитка
Разгадай меня




Ссылка на коллаж

Девушка лежала на асфальте, раскинув руки. Короткая юбка задралась до пояса, обнажая бедра в подтёках крови и белесой жидкости.
Чжочэн поморщился, невольно отводя взгляд. Это был его первый выезд, он еще не привык к трупам. Особенно к трупам юных девушек, которых изнасиловали и бросили умирать посреди проезжей части.
Водитель, спешивший на работу, едва не переехал тело – успел вовремя затормозить, но от улик почти ничего не осталось.
Сяо Чжань наклонился над трупом: девушке вряд ли исполнилось больше двадцати, и лицо у нее, на удивление, выглядело счастливым даже после смерти. Она даже улыбалась, словно видела незрячими глазами что-то удивительно прекрасное.
— Похоже, это наш случай, — сказал Сяо Чжань, изучая следы на бедрах. — Юй Бинь после вскрытия сообщит точнее.
— Её звали Лю Сюин, — Чжочэн открыл сумочку, которая отлетела в сторону, и достал айди. — Девятнадцать лет, родилась в Ибине. Тоже южанка.
Его голос дрогнул. Чжочэн аккуратно убрал айди обратно в сумочку, словно оно ещё когда-нибудь могло пригодиться мертвой девушке.
— Проклятые монстры, — пробормотал он, вытирая с лица невидимый пот. — Зачем только приперлись.
Сяо Чжань украдкой посмотрел на него. Чжочэну недавно исполнилось двадцать, значит, он родился уже после Сорванной Завесы. Так в СМИ предпочитали называть неожиданно открывшийся портал в соседний мир. Внезапно оказалось, что большая часть легенд, мифов и сказок возникла не на пустом месте, и не потому что у людей в древности была слишком богатая фантазия. Раньше магия просачивалась в мир людей тоненькими струйками, а двадцать пять лет назад – хлынула потоком.
Два мира неожиданно друг для друга стали одним. Многим это не понравилось: возмущения были и среди людей, и среди созданий из мифов. Но выстроить стену заново оказалось невозможно.
Пришлось привыкать к новой реальности, где по городам, цокая копытами, бродили кентавры, а тролли требовали плату за проход по мосту – обычно просили прочитать стишок или спеть песенку.
Но далеко не все мифические существа были безобидными. Правительство с той стороны Завесы старалось следить за порядком, но получалось у них примерно как у правительств на земле – с переменным успехом. Люди зачастую оказывались слишком легкой добычей, чтобы можно было избежать искушения.
— Потише, Чжочэн, — Сяо Чжань покачал головой. — Вдруг у кого-то слишком длинные уши. За «монстров» тебя по голове не погладят.
Хотя за «монстров» нигде бы по голове не погладили, их официально предпочитали называть «потусторонцами» – не самое удачное слово, но оно быстро прижилось. В другом мире людей называли «обычниками», что, с точки зрения Сяо Чжаня, звучало еще хуже. Примерно как магглы из старой книжки, только обиднее.
Чжочэн в ответ на замечание поджал губы, но спорить не стал. Из их отдела вылететь можно было и за меньшее. Начальство считало, что расследовать преступления потусторонцев могли только непредвзятые люди. Если ты считаешь кого-то монстром, то и относиться будешь как монстру, а это вредит делу. В каком-то смысле начальники были правы, только забывали об одной очень важной детали – в их отдел очередь из желающих не стояла. За последние три года Чжочэн оказался единственным новичком.
— Трупак можно забирать? — новый помощник Юй Биня бесцеремонно похлопал Сяо Чжаня по плечу. Тот кивнул в ответ, мысленно сделав пометку не запоминать имени этого парня. Все равно долго на работе не задержится. Юй Бинь не любил хамов, а еще тех, кто не уважал покойников.
Для криминального патологоанатома он слишком трепетно относился к мертвецам.

— Жертва снимала квартиру в трех кварталах отсюда. Поговорим с соседками? — Чжочэн проводил взглядом носилки, куда сгрузили тело девушки. — Или сначала в отдел, бумаги оформим?
— Мне интересно, ты задаешь глупые вопросы из любви к глупым вопросам, или вы там ставки делаете на мою реакцию?
Чжочэн ухмыльнулся.
— Я ничего тебе про ставки не говорил, но пока мы ведем в счете.
— Тогда едем в отдел, ты же знаешь, протокол сам себя не напишет, — Сяо Чжань хлопнул его по плечу и невольно рассмеялся, глядя на моментально погрустневшее лицо Чжочэна. Когда-нибудь ему надоест глупо подкалывать напарника, но пока что этот день ещё не настал.

До дома, где жила Лю Сюин, они решили пройтись пешком. Город постепенно просыпался: хлопали двери и ставни пекарен, официанты выставляли у входа в кофейни меню, переругивались гудками автомобили, прохожие спешили на работу. Летняя жара еще не наступила, поэтому дышалось на удивление легко и свободно. Пару раз по дороге они встретили вампиров, которые наоборот торопились домой до того, как полностью взойдет солнце. Они мало чем отличались от людей, кроме того, что носили шейные платки с изображениями капли крови. Сяо Чжань еще застал бурные дискуссии о том, насколько этично заставлять потусторонцев носить отличительные знаки, не вызовет ли это всплеска агрессии в их адрес и не будут ли они чувствовать себя ущербными. Но после того, как их отдел поймал серийника-вампира, которому нравилось пить кровь из живых людей, а не медицинских пакетов, дискуссии сами собой сошли на нет. Шумного судебного процесса не было, зато в обмен правительство по ту сторону Завесы само обязало всех вампиров, решивших жить среди обычников, предупреждать о своем происхождении.
Как ни странно, никакой стигматизации не вышло. Напротив, слишком экзальтированные девушки и парни пытались потеснее подружиться – и не только подружиться – с вампирами, хотя по идее должны были знать: вечная жизнь и красота от укуса не передаются.
Сяо Чжань знал пару историй про удачные союзы людей и вампиров. Одна пара даже канал на ютубе открыла, где щедро делилась со зрителями подробностями своей личной жизни. Сяо Чжань видел пару влогов – на третьем у него из глаз начали капать розовые слезы умиления, на девяносто процентов состоящие из сахара. С той поры у него даже от видео, которые порой попадались в предложенном, начинались симптомы инсулиновой комы. Юй Бинь утверждал, что этот канал можно смотреть по паре минут в день, пока пьёшь кофе – хороший способ сэкономить на сладком и сберечь фигуру.

Лю Сюин снимала комнату в квартире с еще двумя соседками. Одна из них уже ушла на работу, а вторая, казалось, никак не могла поверить в печальную новость. Она то и дело стреляла глазками в Чжочэна, кокетливо распахивала и запахивала полы халата, а еще наматывала прядь волос на палец, делая вид, что думает. Сяо Чжаня начинало это раздражать.
— Госпожа Тан, — он перестал улыбаться и нахмурил брови, — давайте я повторю заново, если вы не поняли с первого раза. Ваша соседка, Лю Сюин, была убита сегодня утром. Убийца все еще на свободе, и, вероятнее всего, он знает, где вы живете. В ваших интересах как можно точнее ответить на наши вопросы, чтобы не подвергать себя риску.
Он не любил ни блефовать, ни угрожать свидетелям, но порой не оставалось иного выхода.
— Сюин… Сюин действительно убили? — Тан Чуньшен наконец перестала жеманничать и закрыла лицо руками. — Это не какая-то глупая шутка?
Чжочэн громко вздохнул.
— Боюсь, это не шутка, госпожа Тан.
И тут Тан Чуньшен разрыдалась.

Узнали они не так уж много. Сюин отправилась в клуб вместе со своим парнем, но там они поругались. Она просила её забрать, но Чуньшен слишком хотелось спать, поэтому она посоветовала подруге вызвать такси. А утром решила, что Сюин подговорила кого-то из своих приятелей сообщить о собственной смерти, чтобы отомстить за нечуткость.
— Понимаете, это было вполне в ее духе. Сюин не была злой, не подумайте, просто иногда думала, что весь мир вращается вокруг нее. Лучше бы я приехала за ней, лучше бы я… — Чуньшен разрыдалась еще громче.
Название клуба она не запомнила.
— Какой-то новый. Недавно открылся. Сюин туда в первый раз пошла.
Они взяли телефон и адрес бойфренда жертвы, пообещали зайти еще раз, чтобы поговорить со второй соседкой. Сяо Чжань с наслаждением вдохнул все еще свежий воздух, хотя день уже близился к обеду.
— Заскочим сначала в отделение? — предложил он Чжочэну. — Может, у Юй Биня новая информация появилась. Если это все же не потусторонец, сдадим контакты парня отделу убийц, пусть сами с ним разбираются.
— Хорошо, — Чжочэн потянулся и потер глаза. На правом лопнули капилляры, и издалека он вполне мог сойти за оборотня перед полнолунием. — Только давай поедим сначала, а то в животе урчит.
— А я после первого своего трупа дня три есть не мог. Стальные у тебя нервы, Ван Чжочэн.
— Кому ты заливаешь, Сяо-лаоши, мне уже рассказали, что ты на первом же выезде мозги ладонями собирал, а потом этими же руками сэндвич сделал.
Сяо Чжань хмыкнул как можно громче.
— Я, конечно, люблю коллекционировать мифы и легенды о себе, но это совсем далеко от канона. На самом деле меня рвало. А мозги ладонями собирал Юй Бинь. Собирал и складывал в пакетик. Хорошо хоть песенку при этом не напевал.

В отдел они вернулись ближе к трем часам дня. После обеда им пришлось поехать на другой конец города, чтобы Сяо Чжань быстро дал показания на ведьму, которая пыталась приворожить начальника. Обычно их отдел такой рутиной не занимался, но случай раскрыли почти случайно: когда искали убийцу того самого начальника. Как ни странно, это оказался обычный человек, который хорошо умел заметать следы.
Ему почти удалось подставить ведьму. Зато теперь той грозил всего лишь небольшой штраф, а вот убийца получил двадцать лет тюрьмы и целый ковен врагов в придачу. Чжочэн всю обратную дорогу вслух изумлялся над человеческой глупостью и продолжал это делать даже в прозекторской, где Юй Бинь уже успел закончить вскрытие.
— Готовы какие-нибудь результаты? — поинтересовался Сяо Чжань вместо приветствия. Все равно они утром в вичате поздоровались.
— Ты такой нетерпеливый, — покачал головой Юй Бинь. — Теперь понимаю, почему у тебя постоянной девушки нет. Они не успевают понять, что нравятся тебе.
Чжочэн громко фыркнул, изо всех сил стараясь не смотреть на обнаженный труп Сюин, лежавший на операционном столе.
— У меня на девушек времени нет. На болтовню с тобой, кстати, тоже, — Сяо Чжань наклонился над столом, внимательно изучая аккуратный разрез. На первый взгляд казалось, что все внутренние органы на месте.
— Как ты его терпишь? — Юй Бинь повернулся к Чжочэну и приложил руку к сердцу, делая вид, что глубоко ранен. — Всегда только про дела говорит. Нет, чтобы комплимент сделать, в ресторан позвать.
— В ресторан мы ходили на прошлой неделе, — напомнил Сяо Чжань. — И ты до сих пор не отдал мне деньги за такси.
— Скряга и грубиян. Жаль, такой генетический материал попусту пропадает.
— Попусту пропадает мое время, которое я мог бы потратить на что-то полезное. В «Воителя судьбы» поиграть, например.
Чжочэн изо всех сил сдерживался, хотя пару раз губы у него дрогнули, словно он хотел что-то сказать. Но когда ты в отделе новичок, лучшая стратегия – это молчание. Сяо Чжань в первый свой год тоже старался лишний раз рот не открывать, поэтому довольно быстро получил повышение – первое и последнее.
— Ладно, ладно, вижу, комплиментов от тебя не дождешься, — сдался Юй Бинь. — Полный отчет будет в лучшем случае завтра вечером, но уже сейчас могу сказать – это потусторонец. На теле нет никаких следов человеческого насилия. Зато посмотри сюда, — он ткнул пальцем в грудную клетку девушки. — Тут пятнышко от высосанной души.
— Ничего себе, — присвистнул Сяо Чжань. — То есть это не вампир, не оборотень и не ведьма.
— И не какой-нибудь банальный гоблин, — согласился Юй Бинь. — Кто-то классом повыше. Ставлю на разновидность демона. Не все из них забирают души, но наш малыш определенно любит полакомиться.
— Пока не можешь сказать, кто именно?
— Пока не могу с уверенностью, но судя по состоянию влагалища, этот демон не только души любит, но и потрахаться не дурак.
— То есть? — нахмурился Сяо Чжань.
— То есть я бы на твоем месте задал бы пару вопросов Ван Ибо. У жертвы на запястье печать его клуба.
— Кто такой этот Ван Ибо?
Юй Бинь громко шлепнул себя ладонью по лбу. Потом подумал и шлепнул еще раз – в этот раз громче. У него на лбу даже красное пятно осталось.
— Кто из нас самый известный следователь по расследованию потусторонних убийств? Может, ты еще про «No Sense» не слышал?
Сяо Чжань растерянно посмотрел на Чжочэна. Тот с не меньшим удивлением посмотрел в ответ.
— Это еще что за бессмыслица? — осторожно поинтересовался Сяо Чжань.
— Древние боги, помогите мне, я работаю с идиотами! — Юй Бинь явно гордился своей осведомленностью. — «No Sense» – новый клуб, который открыли инкубы и суккубы. А Ван Ибо – это их главарь, вожак и лидер. Понятия не имею, какие там ранги у инкубов. Никогда не интересовался.
— У нас в городе инкубы появились? И им разрешили клуб открыть? — Сяо Чжань почувствовал, что слишком сильно углубился в расследование предыдущего убийства и очень сильно отстал от жизни.
— Да у нас тут даже пару акций протеста прошло. Правда, вялых. Человек двадцать пришло на обе. То ли дело еще лет десять назад. Чучела жгли, проклятия кричали. Красота.
— Ты так говоришь, будто сам эти акции организовывал.
— Нет, всего лишь приходил посмотреть со стороны на глупость человеческую. У каждого из нас свои маленькие хобби.
Сяо Чжань вместо ответа только головой покачал. Он все еще ощущал растерянность из-за того, что пропустил появление инкубов в городе. До сих пор демоны старались держаться подальше от их мира. К вампирам или оборотням привыкли быстро, они мало чем отличались от обычных людей. Ведьмы в основном и так тут жили, просто у большей части из них способности либо дремали, либо слабо проявлялись до того, как магия хлынула из-за завесы. Гоблины, кентавры или тролли выглядели экзотично, но опасности не представляли. Гоблины так вообще в основном оказались вегетарианцами.
Демоны – другое дело. Демоны питались человеческими душами или человеческими слабостями, их нельзя было посадить на диету из синтетической крови или говядины, поэтому между правительствами всех стран и потусторонцами долго шли переговоры. Настолько долго, что в какой-то момент Сяо Чжань устал за ними следить. Пару лет назад он краем уха слышал, что, вроде бы, демонам выделили какие-то квоты, но не стал проверять источник. Как оказалось, зря. Иначе бы он не пропустил появление инкубов, и вместо того, чтобы ждать результатов вскрытия, сразу бы отправился задать пару вопросов. Он сразу смог бы поспорить на все свои сбережения: новый клуб, куда отправилась Сиюн со своим парнем, назывался «No sense».
— Так и знал, что пригодится, — Юй Бинь протянул ему карточку Вип-гостя и тут же поморщился. — Не спрашивай откуда, даже под пытками не расскажу.
— Под виски расскажешь, — улыбнулся Сяо Чжань, забирая карточку. — Спасибо, дорогой друг. Жду завтра полный отчет.
— Всего лишь «спасибо», а я так старался, отдал самое ценное, что есть у меня — информацию и сердце.
— А лучше бы долг за такси, — Сяо Чжань послал Юй Биню на прощание воздушный поцелуй, левой рукой выталкивая Чжочэна за дверь.
Допрос бойфренда Сюин определенно мог подождать до завтра. Вряд ли он мог заметить что-то важное.

Клуб находился не в центре, а ближе к окраине города, на одной из тех улочек, которые раньше считались тихими. До тех пор, пока там не начали селиться потусторонцы. Со стороны он выглядел как обычный ночной клуб с переливающейся неоном вывеской. Скорее всего, раньше это был обычный дом, который не так давно отремонтировали и переделали. Если принюхаться, можно было даже различить аромат краски.

Первым, кого в клубе увидел Сяо Чжань, оказался парень, старательно красивший губы красной помадой.
Он ничем не отличался от обычного человека, разве что уши у него были слишком острые и, видимо, чтобы никто не пропустил эту особенность, на каждом висело не меньше десяти сережек.
— Странно, я думал, что уши – это фишка эльфов, — прошептал Чжочэн.
— Они в городах не живут, слишком много химии, — на автомате ответил Сяо Чжань, продолжая внимательно изучать парня.
— Что угодно юным господам? — тот докрасил губы, полюбовался на себя в зеркальце в тяжелой оправе и наконец перевел взгляд на посетителей.
— Мы из полиции. Хотели бы поговорить с Ван Ибо.
Парень тяжело вздохнул.
— У нас все в порядке с разрешениями. Могу показать.
— Мы тут не из-за этого. Так мы можем задать ему пару вопросов?
— Кто же вам откажет. Вы найдете господина Ибо на заднем дворе. Дверь вон там, — парень махнул рукой, затянутой в кожаную перчатку, куда-то себе за спину.
— Благодарю, — Сяо Чжань с трудом подавил странное желание поклониться.
Парень достал тушь и начал красить ресницы.

— Круто у них тут, — Чжочэн аж присвистнул, когда они вышли во двор, где стояли несколько дорогих тренажеров и оказалась отлично оборудованная баскетбольная площадка и рампа. По которой на скейте как раз катался еще один парень с завязанными в хвостик каштановыми волосами. Выбившаяся прядь прилипла к коже, подчеркивая длинную изящную шею лучше, чем любое украшение. На улице недавно стемнело, но в рассеянном свете фонарей можно было рассмотреть любую деталь.
— Не бедствуют, — согласился Сяо Чжань. — Господин Ван, если не ошибаюсь?
Парень чуть ли не в воздухе остановил очередной трюк и спрыгнул со скейта.
— Не ошибаетесь, — он скрестил руки – тоже в перчатках – на груди.
В его ушах было поменьше сережек, но выглядели они гораздо дороже. Если продать хотя бы парочку из них, Сяо Чжань мог бы полгода не работать.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Сяо Чжань, моего напарника — Ван Чжочэн. Можем ли мы задать вам несколько вопросов о вчерашнем вечере?
— Все равно же зададите, — Ван Ибо пожал плечами. — Продолжим в офисе, там будет удобнее разговаривать.
Когда они вновь проходили мимо парня с помадой, тот уже стер красную и теперь экспериментировал с лиловой. Ему она совершенно не шла.

Офис Ван Ибо выглядел настолько современно и при этом безлико, что Сяо Чжань невольно вспомнил курс дизайна, который брал в университете. Этому роскошному помещению с сенсорными панелями и кожаными креслами определенно не хватало немного ярких красок.
Чжочэн явно чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому сел на самый краешек кресла и сложил руки на коленях, словно примерный ученик.
— Вэньхань вам, наверное, сказал, что у нас все в порядке с разрешениями, — Ибо устроился на столе и закинул ногу на ногу.
— Сказал, — подтвердил Сяо Чжань. — Дело не в них.
Он впервые в жизни так близко видел инкуба. Легенды не врали – Сяо Чжань встречал и людей, и вампиров гораздо привлекательнее с классической точки зрения. Он и сам часто слышал комплименты своей красоте. Но от Ван Ибо было просто невозможно отвести взгляд: от сильных бедер, чьи очертания угадывались в свободных брюках, от острых ключиц в вырезе футболки, от того, как медленно он облизывал пухлые губы.
Сяо Чжань в отражении сенсорного экрана заметил, как Чжочэн переместил повыше ладони, прикрывая пах.

— Вы встречали в клубе эту девушку? — он протянул Ван Ибо еще прижизненную фотографию Сюин. Забрал, когда осматривал ее комнату.
— Она была здесь вчера ночью со своим партнером. Но они поссорились.
— Из-за чего?
— Из-за меня, — Ван Ибо вздернул безупречной формы бровь. — Девушка очень хотела познакомиться поближе. Ее спутник возражал. Пришлось охране его вывести. У нас такое случается.
— И как, вы познакомились?
— Она была не в моем вкусе. Ей это объяснили. Она поняла.
— Вы абсолютно уверены, что поняла? — Сяо Чжань внимательно изучал лицо Ван Ибо, но тот выглядел бесстрастным.
— По крайней мере, больше попыток сблизиться она не предпринимала. С ней что-то случилось?
— Случилось, — в разговор неожиданно вмешался Чжочэн. Голос у того дрожал от плохо сдерживаемой ярости. — Сегодняшним утром её изнасиловали и забрали душу. Как вы думаете, кто это сделал?
Сяо Чжань поморщился. Он не планировал так быстро открывать все карты.
— Изнасиловали? Тогда вы обратились не по адресу. Инкубы и суккубы не трогают обычников.
— Да неужели? Хорошо, может быть, секс был добровольным, но…
— Вы не поняли, — Ибо прервал Чжочэна. — Мы не занимаемся сексом с обычниками. Нам это не нужно.
От слова «обычники» Сяо Чжаня передернуло. За столько лет он все еще не привык к тому, с каким презрением все эти потусторонние создания отзывались о людях. Ван Ибо заметил его реакцию, и в первый раз за встречу улыбнулся – кончиками губ. Моргнешь и не заметишь.
— Так, а что вам нужно тогда? Зачем вы приперлись? Зачем вам этот клуб? Зачем вам вообще наш мир?
Сяо Чжаню пришлось оторваться от стены, к которой он так удобно прислонился, и похлопать Чжочэна по плечу.
Если бы Ван Ибо решил подать жалобу на дискриминационные слова, у них обоих были бы большие проблемы.
— Могу показать, если вам правда интересно. Но мне нужно минут пять, чтобы сменить одежду.
— Нам интересно, — кивнул Сяо Чжань, продолжая сжимать плечо Чжочэна.
— Тогда Вэньхань проводит вас в зал. Постараюсь не задерживаться, — с этими словами Ван Ибо скрылся за дверью, искусно замаскированной в стене. При всем желании сразу разглядеть её получилось бы только у специалиста.
Вэньхань вошел в офис еще до того, как последнее слово растаяло в воздухе. Ярко-розовая помада шла ему еще меньше, чем лиловая.

Клуб открылся совсем недавно, но посетителей в небольшом зале набралось достаточно, и они все продолжали прибывать.
— А я ведь даже рекламу нигде в городе не видел, — удивился Чжочэн, устраиваясь за барной стойкой.
Красивая барменша в кожаных перчатках толкнула в их сторону два бокала с виски.
— За счет заведения, — улыбнулась она, когда Сяо Чжань попытался возразить. И тут же сама лихо опрокинула бокал с «Кровавой Мэри».
Он не пил на работе. Он вообще старался поменьше пить, потому что алкоголь оказывал на него странное действие. Он стремительно пьянел от нескольких глотков и так же стремительно трезвел. Обычно от таких качелей за пару часов уставал даже не Сяо Чжань, а его приятели.
Чжочэн осторожно посмотрел на него, и когда Сяо Чжань едва заметно кивнул, сделал глоток. Как раз в этот момент музыка в клубе изменилась.
Это все еще оставалась привычная электроника, которую звучала на танцполах по всему миру, но в ней появились незнакомые нотки. Сяо Чжань с ножом у горла не смог бы описать, что же не так было с этой музыкой, но изменение почувствовал не только он. Толпа начала громко вздыхать и ахать, а затем подалась поближе к маленькой сцене, раньше терявшейся в темноте.
В луче сиреневого света, падающего откуда-то сверху Ван Ибо выглядел даже не демоном – богом. Он сбросил черный плащ, оставшись в черном пиджаке с серыми вставками, обтягивающих брюках и футболке. Волосы у Ван Ибо теперь были собраны в высокий хвост, и эта прическа подчеркивала правильные черты лица. Чжочэн шумно отпил еще виски, на щеках у него проступили темно-красные пятна.
Музыка стала чуть более томной, расслабленной, она словно шептала: «Забудь, забудь обо всем, есть только мы, есть только сейчас». Сяо Чжань из-за своей работы видел не так уж много танцоров. Времени на клубы или шоу на разных каналах у него оставалось совсем мало, но он мог оценить грацию и гибкость. По крайней мере, у людей.
Ван Ибо же каждым своим движением напоминал – он не из этого мира, он пришел с Той Стороны. Музыка и магия текли сквозь него, подсвечивая каждый миллиметр обнаженной кожи. Теперь искусственная подсветка казалась ненужным излишеством, потому что танцор сиял сам по себе.
Посетители клуба сбились в кучу вокруг сцены, их руки тянулись к Ван Ибо, но они словно не могли пересечь невидимый круг. Одна из девушек неожиданно повернулась и посмотрела на Сяо Чжаня: зрачок затопил радужку, превращая глаза в бездонные черные дыры. Лицо оказалось искажено предоргазменным экстазом.
Чжочэн тяжело застонал, и Сяо Чжаню пришлось схватить его за руку и удерживать, пока он рвался к сцене. Девушка с чёрными глазами осела на пол, вслед за ней опустилась вторая, третья, кто-то из парней. Музыка стихла, свет погас, а когда вновь зазвучала обычная электроника и клуб затопил неон, Ван Ибо исчез со сцены.
Посетители начали подниматься как ни в чем не бывало, девушки поправляли косметику, парни неловко улыбались. Барменше на помощь пришел еще один инкуб в перчатках – та бы не справилась с толпой в одиночку. Тем более, она гораздо чаще наливала себе, чем посетителям.
— Жди меня тут. Я сейчас.
Хорошо, что Сяо Чжань запомнил, где находится офис.
Ван Ибо, к счастью, действительно оказался там. Впервые за весь вечер он снял перчатки, и теперь стряхивал с длинных пальцев голубые искорки, чем-то напоминающие освещение в клубе.
Он открыл глаза – Сяо Чжань невольно залюбовался безупречной формой – посмотрел куда-то в сторону.
— Теперь вы поняли?
— Вы забираете у людей сексуальную энергию? Когда танцуете?
— Излишки сексуальной энергии, — поправил его Ван Ибо. — Людям не вредит, а нам хватает. Мы прошли все необходимые тесты, не волнуйтесь.
Он встал из-за стола и шагнул к Сяо Чжаню. В его темных зрачках заплясали такие же голубые искорки.
— А у вас, смотрю, никаких излишков нет.
Ван Ибо явно собирался еще что-то сказать, даже рот открыл, но тут из-за спины Сяо Чжаня неожиданно выскочил Чжочэн.
— Ах ты сука, мерзкая тварь из преисподней! Убирайся обратно! — он изо всех сил толкнул Ван Ибо в грудь, а затем попытался схватить его за запястье.
— Прекрати, Чжочэн! Успокойся!
Сяо Чжань попытался оттащить напарника. который отбивался изо всех сил. Он явно переживал из-за того, что танцы инкуба произвели на него такое впечатление – на джинсах спереди выступило небольшое влажное пятнышко.
Ван Ибо изо всех сил прятал руки, стараясь не задеть никого из них. И тут Чжочэн вцепился в его черную рубашку, тряхнул изо всех сил, разворачивая, и в этот момент ладонь инкуба скользнула по щеке Сяо Чжаня.
Время на долю секунды остановилось, зазвенело колокольчиками и разлетелось хрустальной пылью.

Сяо Чжань увидел, как прижимает Ван Ибо к стене, как проталкивает язык между приоткрытых губ, как вцепляется пальцами в длинные пряди. Он представил, как заставляет Ван Ибо опуститься на колени, как расстегивает ширинку, представил этот безупречный рот вокруг своего члена.

Он застонал, выгибаясь, и открыл глаза. Над ним склонились сразу два лица – испуганное у Чжочэна и встревоженное у Ван Ибо.
— Вы… как вы себя чувствуете?
Сяо Чжань невольно уставился на руки – уже в перчатках. На губы Ван Ибо он пока смотреть не мог и сильно сомневался, что в ближайшие пару сотен лет сможет.
— Голова кружится. Помоги мне встать, — он вцепился в плечо Чжочэна.
Тот подхватил его в объятия и буквально поставил на ноги.
— Я же тебе сказал, ждать. Какого хрена ты пошел за мной, — зашипел Сяо Чжань, прижимая пальцы к вискам. Голова у него действительно кружилась – от запаха Ван Ибо, который стоял слишком близко.
— Прости… Простите, Сяо-лаоши. Сам не знаю, что на меня нашло, словно все помутилось.
— У тебя давно все помутилось, — проворчал Сяо Чжань. — С тебя два ужина в ресторане.
Он изо всех сил старался не смотреть на Ван Ибо, но все равно заметил, как тот облизал свой проклятый рот.
— Господин Сяо, вы будете сообщать о сегодняшнем инциденте?
— О каком? — он действительно не понял, о чем спрашивает Ван Ибо. Слишком старался забыть, как безупречно смотрелись эти губы вокруг его члена.
— О том, что я коснулся вас без перчатки.
— А, ерунда, — отмахнулся Сяо Чжань. — Можете меня тоже ужином угостить как-нибудь. Давай, Чжочэн, отвези меня домой. Устал я.
— То есть… то есть вы сейчас просто так уй… уйдете? — Ван Ибо вдруг начал заикаться.
— Что, вы так впечатлились моей красотой, поэтому решили оставить в сексуальном рабстве? Конечно, уйду, — Сяо Чжань не успел прикусить свой длинный глупый язык и теперь очень об этом жалел. Ему стоило навсегда забыть слово «секс» и любые от него производные рядом с Ван Ибо.
— Вашей красотой сложно не впечатлиться, господин Сяо. Ужин за мной. Я вызову вам такси за счет клуба.
— И передайте этому вашему Вэньханю, что красная помада ему идет больше лиловой. А розовую пусть вообще выкинет.
Впервые за весь вечер Сяо Чжань услышал как смеется Ван Ибо. Смеялся тот на редкость противно, но ему понравилось. Он бы даже поставил этот звук на будильник – чтобы точно просыпаться по утрам.

По дороге домой Чжочэн несколько раз пытался извиниться, не обращая внимания на таксиста. Сяо Чжань вместо ответа только устало качал головой и прижимал палец к губам. В каком-то смысле он понимал Чжочэна. Так срываться на работе было нельзя, но столкнуться с тем, что, пусть ненадолго, вместо твоих мозгов остаются голые инстинкты, оказалось неприятно. Морок вампиров действовал не на всех людей, Сяо Чжань никогда с ним не сталкивался, но слышал: ощущения не из приятных. Инкубы и суккубы, видимо, воздействовали похожим способом – непонятно было, как они получили разрешение открыть клуб. Хотя, если они не пользовались наваждением вне выступлений и платили налоги, то запретить им хоть клуб, хоть пекарню по закону сотрудничества с Потусторонним миром, правительство не могло. Рано или поздно Чжочэн привыкнет, что к потусторонцам, как и к обычным людям со странностями, нужно относиться философски: просто они вот такие, другими уже не будут, близко дружить вовсе не обязательно, но на кострах сжигать тоже не выход.

Именно эту нехитрую мантру несколько раз повторил Сяо Чжань Орешек, которая громко возмущалась очередной его задержкой на работе. Мантра кошку не впечатлила, зато дополнительная порция корма порадовала. Если бы людей получалось так просто успокоить.
Сяо Чжань забрался в душ и долго стоял под прохладными струями воды, пытаясь смыть с себя сегодняшний день. Несколько раз он невольно тер щеку, которой коснулась рука инкуба: он не смог бы точно назвать место – никакого пятна или ожога не осталось – но все равно ему хотелось избавиться даже от воспоминаний.
От воспоминаний и от собственных фантазий, как Ван Ибо раздвигает длинные ноги, как выгибается под Сяо Чжанем, как обхватывает пальцами его член. Давно никто из людей или потусторонцев не вызывал у него такой реакции.
Он торопливо подрочил, пытаясь вспомнить сначала бывших девушек, потом бывших парней, но кончил все равно представляя, как Ван Ибо берет в рот и громко стонет, а в его глазах пляшут голубые искорки. Пришлось после этого вновь включать воду, в этот раз почти ледяную – хорошо, что он жил один, а Орешек не волновали счета за коммуналку.
Заснул Сяо Чжань под двумя одеялами и с надеждой, что больше никогда с инкубами не встретится. К счастью, ночью ему снился только лес на склоне горы и звенящие от ветра колокольчики.

Юноша лежал на асфальте, раскинув руки. Ниже пояса он был обнажен, его джинсы и трусы валялись поодаль. На бедрах застыли уже знакомые следы белесой жидкости.
— Его звали Ма Хао, — сообщил Чжочэн, стоило Сяо Чжаню вылезти из машины. — Тот самый бойфренд Сюин.
— С которым мы вчера так и не поговорили, — вздохнул Сяо Чжань.
Это была его вина – он решил, что парень ничего не знает, ничего не видел, поэтому допрос мог подождать до завтра. Вот только до утра Ма Хао не дожил.
На его лице тоже застыла улыбка, а член, вопреки всем законом физиологии, продолжал стоять, словно еще не понял – больше никаких вечеринок, только ледяной стол в морге и кремация.
Мрачный помощник Юй Биня топтался поодаль, ожидая, когда можно будет забрать труп.
— Еще остыть не успел, — сказал Чжочэн. — Свидетель вышел погулять с собакой, прошел до площадки, тела не было, вернулся – а тут такой сюрприз.
— Сколько он с собакой гулял?
— Минут десять-пятнадцать, не больше. Никаких криков или звуков борьбы не слышал, собака тоже вела себя как обычно.
— Интересно, кто же их так, — Сяо Чжань присел на корточки, изучая Ма Хао. Рубашка выглядела безупречно, будто ее постирали и погладили полчаса назад: никаких пятен пота под рукавами или заломов.
— Мне кажется, инкубы нам соврали вчера. Может, с живыми людьми они сексом не занимаются, а вот…
— Мертвые люди интересуют нас еще меньше.
Сяо Чжань и Чжочэн одновременно повернулись. По идее посторонних на место преступления пускать было нельзя, но полицейские еще не успели подъехать, и желтая лента бесцельно трепыхалась на ветру, то и дело задевая хвостом плечо Ван Ибо.
— Что вы тут делаете? — Сяо Чжань выпрямился и скрестил руки на груди. — Кто сообщил вам о преступлении?
После вчерашнего визита в клуб он собирался снять подозрения с инкубов, но сейчас был готов согласиться с Чжочэном – что-то им явно не договаривали.
— Я ничего не знал о преступлении, — Ван Ибо отошел от столба с лентой, очень стараясь не наступить в лужу. Его белые кроссовки ослепительно сияли в тусклом утреннем свете. Темно-синяя кожаная куртка оттеняла безупречную кожу. По утрам так хорошо выглядеть должно было считаться преступлением по обе стороны Завесы. — Я искал вас, господин Сяо.
— Меня? — удивился Сяо Чжань.
— Решил заменить обещанный ужин на завтрак.
— Вы выбрали очень неподходящее время, господин Ван.
— Я уже заметил. Это не инкубы и не суккубы. Я понимаю, мои слова сейчас звучат неубедительно, но инкубы таким способом не убивают.
— Очень неубедительно, — фыркнул Чжочэн. Сяо Чжаню не нужно было смотреть в его сторону, чтобы знать – тот сейчас в ярости.
— Глаза, — Ван Ибо показал пальцем на лицо Ма Хао. — Его глаза обычного цвета. Инкубы и суккубы забирают душу через глаза, а не тело. Если бы это был кто-то из наших, глаза обычника выглядели бы голубыми.
— Вы же знаете, нам надо это проверить, — Сяо Чжань почесал кончик носа.
Ван Ибо пристально уставился на его щеку, будто надеялся отыскать на ней ответы на все вопросы бытия. Но никакого клейма или прыща на коже так и не появилось. Сяо Чжань пару раз посмотрел, пока умывался. Жаль, побриться он так и не успел.
— Я знаю. Придется всё-таки остановиться на варианте с ужином, — Ван Ибо легко поклонился и зашагал в сторону из переулков. Через пару мгновений оттуда раздался рев мотоцикла.
— Эй, трупак-то можно забирать? — возникший, казалось, буквально из пустоты помощник Юй Биня вновь постучал Сяо Чжаня по плечу.
Чжочэн скрипнул зубами, но ничего говорить не стал. Поссориться из-за инкубов они могли и в отделе.

На Ин поставила перед Сяо Чжанем большую чашку с зеленым чаем и устроилась в кресле напротив.
— С какой нечистью ты пришел ко мне на этот раз?
— Кто сейчас говорит «нечисть», цзецзе, — хмыкнул Сяо Чжань и осторожно сделал глоток. В этот раз чай на удивление оказался вкусным.
— Я говорю. Нечисть, которой это не нравится, может подать на меня в суд.
— Позови меня на процесс.
— На первый ряд.
Такое шоу Сяо Чжань никогда бы не пропустил. На Ин считалась не только одним из ведущих экспертов по потусторонцам, она была ещё и практикующей ведьмой – одной из лучших в стране. Краем уха Сяо Чжань слышал, что очередь к ней выстраивалась на годы вперед. Причем по обе стороны Завесы. Она была одной из немногих, кто часто бывал в Потустороннем мире, а не просто собирал оттуда мифы и легенды.
Но Сяо Чжаня магия интересовала только с криминальной точки зрения. Так они с На Ин и познакомились во время очередного дела. Одной из главных проблем расследования потусторонних преступлений было понять, кто же из многочисленных разновидностей его совершил. Это как в отделе бытовых убийств: нашел мотив, считай, нашел преступника.
С вампирами или оборотнями оказывалось проще всего, их способы совершения убийств или краж Сяо Чжань выучил наизусть.
С демонами он столкнулся впервые.
На Ин долго вертела фотографии жертв: то подносила поближе, то рассматривала на расстоянии вытянутой руки. Пару раз она их даже понюхала.
— Ты думаешь, это инкубы? — наконец напрямую спросила она, хотя Сяо Чжань ни словом не обмолвился о своих подозрениях.
Вместо ответа он пожал плечами.
— Они тут недавно клуб открыли.
— И ты там был? — тут же заинтересовалась На Ин. — Меня звали, но я все никак не могу найти время.
— Я там был. Видел как они… как он танцует. Инкуб в смысле.
— Интересное, должно быть, зрелище, — На Ин повертела фотографии в руках. — Я не буду пока утверждать со всей определенностью, но вряд ли это инкубы или суккубы. Кто-то очень хочет, чтобы вы так думали, но прокалывается в деталях.
— В каких именно? — Сяо Чжань подался вперед и чуть не расплескал чай.
— Эй, осторожнее. Ты не хочешь знать, сколько эта трава стоит, — она положила фотографии на ручку кресла и забрала чашку из его рук. Потом сделала глоток и вздохнула.
— Я пришлю тебе отчет по почте. Нужно еще посмотреть пару источников. Но, во-первых, инкубы забирают душу через глаза, не пятна на теле... А глаза у жертв выглядят обычно.
Сяо Чжань кивал в такт словам На Ин. Он уже слышал это от Ван Ибо, но ему нужно было убедиться.
— Во-вторых, — продолжила она, — меня смущает белесая жидкость на бедрах. Ваш эксперт, наверное, уже отправил ее на анализ, но могу прозакладывать последний рог единорога – это какой-то вид слизи. Инкубы и суккубы такую не оставляют.
— А кто оставляет? — Сяо Чжань почувствовал охотничий азарт.
— Вот для этого мне и нужно свериться с некоторыми источниками. У меня есть подозрения, но я хочу убедиться.
На Ин сделала очередной глоток чая, в этот раз из своей чашки, и мечтательно уставилась в потолок.
— Скажи, горячие штучки эти демоны. Они перчатки-то носят?
— Носят, — кивнул головой Сяо Чжань. — Только не понимаю, зачем.
— Ничего-то ты не знаешь, мой мальчик. У инкубов и суккубов есть одна очень забавная особенность. Стоит им прикоснуться голой ладонью к человеку, как тот теряет сон, покой, аппетит. Может думать только о демоне и как ему услужить. В общем, попадает в полное сексуальное рабство, — На Ин захихикала. — Поэтому клуб так долго согласовывали. Потрогает тебя инкуб или какая-нибудь суккуб пострашнее, а ты уже готов отдать ей свою невинность, мамины драгоценности и все сперматозоиды в придачу.
Сяо Чжань тут же невольно почесал щеку, к которой прикоснулся Ван Ибо. Тот ему определенно нравился. Может быть, чуть больше, чем просто нравился, но в сексуальное рабство он к нему не хотел, и мамины драгоценности отдавать тоже не собирался.
— На-цзе, а это на всех людей действует? — как бы между делом спросил он.
— По крайней мере, об исключениях я не слышала ни в нашем мире, ни в Потустороннем, — в этот раз пришла очередь На Ин пожимать плечами. — Ладно, милый, ты отрада для моих старых глаз и души, но у меня встреча через полчаса. Я пришлю тебе отчет и позвоню, как только что-нибудь узнаю.
Сяо Чжань нежно поцеловал ее в щеку на прощание, вышел на улицу и первым делом стрельнул сигарету у первого же прохожего. Он так и не закурил, просто вертел в пальцах сигарету, чтобы немного упорядочить новую информацию.
Сяо Чжань успел решить, что встречаться с Ван Ибо – это очень плохая идея, когда ему пришло сообщение с незнакомого номера.
«Ужин все еще за мной, господин Сяо. Сегодня в восемь вечера».
К сообщению был прикреплен адрес ресторана, мимо которого Сяо Чжань проходил – пару раз и очень быстро. В полиции платили неплохо, но не настолько, чтобы посещать такие места.
"Ладно, — подумал он. — Только сегодня и только ради лобстеров".
Сяо Чжань выкинул в урну измятую сигарету и еще раз проинспектировал собственные желания: он все еще хотел проверить, насколько широко может раздвинуть ноги Ван Ибо, но в целом идея рабства у инкуба вызывала отвращение.
Если На Ин никогда не слышала об исключениях, это не означало, что их не бывает. Просто вряд ли они треплются языком направо и налево: «Меня потрогал инкуб, но я не захотел сосать ему весь остаток жизни». От этой мысли Сяо Чжаню стало немного легче.

Результаты анализов, взятых у Сюин и Ма Хао еще не пришли, но Юй Бинь оживился, когда услышал про слизь.
— Похоже по консистенции, очень похоже. Позвоню еще раз в лабораторию, чтобы поторопились.
Сяо Чжань хотел рассказать ему про помощника, который называл жертв «трупаками», вот только к слову не пришлось. Чжочэн начал расспрашивать, могли ли слизь оставить инкубы, Юй Бинь тут же полез проверять источники, они втроем начали обсуждать гипотетические возможности, потом перешли к обсуждению всех известных мифологических существ. Время пролетело настолько незаметно, что Сяо Чжань очнулся только ближе к семи часам вечера.
— Прошу прощения, что прерываю нашу познавательную дискуссию, но я страшно опаздываю.
— Куда это ты опаздываешь? Неужели нашел очередную дурочку, которая согласилась пойти с тобой на свидание? — Юй Бинь изобразил пальцами лупу и навел на Сяо Чжаня.
— Почему ты сразу думаешь о девушках? Может, тебе уже найти свою и успокоиться. Никаких девушек, чисто деловая встреча.
Сяо Чжань часто пользовался полуправдой, чтобы избежать ненужных вопросов. Никаких девушек действительно не планировалось, говорить он собирался о жертвах, а о том, что к Ван Ибо он испытывал не только профессиональный интерес – знать даже Ван Ибо не полагалось.
Чжочэн с подозрением посмотрел на его улыбку, но ничего уточнять не стал. Наверное, до сих пор чувствовал вину из-за того, что вспылил во время работы.
Продолжая все также широко улыбаться, Сяо Чжань прогулочным шагом вышел за дверь, а там уже буквально слетел по лестнице и бегом бросился к машине.
Ах, его ушки. Ах, его хвостик. Как же он опаздывал.

Уже дома Сяо Чжань минут десять потратил на бессмысленный осмотр шкафа. Большую часть времени он ходил в джинсах, футболке и куртке – самая практичная одежда, если тебе часто приходится оказываться в странных и неприятных местах.
На свидания он обычно просто надевал самую нарядную футболку – новую и без дурацких надписей.
Но в этот раз Сяо Чжань подозревал, что его не пустят в ресторан, если он придет туда в джинсах. Пришлось прибегнуть к крайнему средству.
— Гацзы-гэ, — постучал он в дверь соседа снизу. — Мне очень-очень нужна твоя помощь.
Аюньга отодвинулся, пропуская его в квартиру.
— Тебе опять нужно что-то узнать о Неблагом дворе? Или в этот раз вампиры разбушевались?
Сяо Чжань глубоко вздохнул, чувствуя как краска заливает кончики ушей.
— Нет, вампиры и фэйри ведут себя хорошо. Я хотел попросить у тебя что-нибудь из одежды. Мне надо встретиться с источником в «Облачных глубинах», а у меня нет ничего подходящего.
Аюньга прикусил губу, изо всех сил стараясь не засмеяться.
— Далун, Далун, срочно иди сюда. Нам предстоит поработать костюмерами.
По полу заструился туман, из которого возник Далун.
— Я тебе говорил, что меня страшно раздражает эта твоя вампирская привычка? Меня страшно раздражает эта твоя вампирская привычка. — Аюньга закатил глаза. — Прости, Чжань-Чжань. Мой гардероб – твоя гардероб, — сказал он, распахивая дверь маленькой комнаты, где хранилась одежда. — Выбирай.

Из всех странных друзей и знакомых Сяо Чжаня его соседи, пожалуй, занимали вторую строчку в топе «я никогда не познакомлю их со своей мамой». Долгое время они держались на лидирующей позиции, и только недавно их сместил вниз Ван Ибо. Пара из фэйри Неблагого Двора и вампира могла шокировать не только традиционную семью Сяо Чжаня, но и более широко мыслящих людей и потусторонцев. Юй Бинь после случайной встречи с ними еще неделю украдкой щипал себя за руку, повторяя “я не сплю, я же не сплю”.
В мире по ту сторону Завесы им обоим в лучшем случае грозило суровое наказание за связь друг с другом, в худшем – исключение из кланов и смерть. Все, что им оставалось – сбежать в мир людей, подальше от разъяренных сородичей. По крайней мере, именно так говорил Аюньга. «Гацзы»!его назвали при Неблагом дворе, мало кто знал об этом втором имени, и мало кому он разрешал так к себе обращаться. Сяо Чжаню повезло. Сначала он не поверил, что убийства людей совершает Далун, и несмотря на все доказательства вычислил настоящего серийника – тоже вампира, но с неконтролируемой тягой к настоящей крови. А затем посоветовал их арендодателю, когда одна из квартир в доме неожиданно освободилась. С той поры он мог рассчитывать на бесплатный кофе, веселые истории из жизни Неблагого двора – "тогда мы отправились на Ночную охоту и украли пару симпатичных мальчиков прямо из колыбели" – и, как оказалось, на дорогие костюмы.
— Мне кажется, этот вариант выглядит неплохо? — сказал Далун, глядя на Сяо Чжаня в черных брюках и рубашке в горошек. — Еще кардиган сверху, и будет отлично.
Далуна по документам звали Чжэн Юньлун, но помнил об этом разве что Сяо Чжань и, возможно, их общий арендодатель. Хорошо, что не помнили охотники на вампиров – их осталось немного, большую часть успели пересажать, но риск был благородным делом только в боевиках и экшн-фильмах.
— Нет, слишком просто, — не согласился с ним Аюньга. — А так наоборот выглядит, словно Чжань-Чжань идет на свидание, причем рассчитывает на секс в кабинке туалета.
В итоге все трое с трудом сошлись на простом, но безумно дорогом, черном костюме и черной водолазке под ним.
— Ты, конечно, похож на священника, который решил изгнать дьявола, а заодно последнюю клетку мозга у своего источника, — сказал Аюньга, застегивая на шее Сяо Чжаня цепочку с круглой подвеской. — Но я бы рассказал тебе все свои секреты, падре.
— Полегче с секретами, — нахмурился Далун. — Можешь рассказать их мне. Прямо на ушко. Можешь начать прямо сейчас.
В первые полгода он заметно ревновал Аюньгу к Сяо Чжаню. Однажды даже предложил «серьезно поговорить». Разговора в итоге так и не вышло, потому что Сяо Чжань очень искренне изумился и следующие полчаса горячо уверял Далуна, что Аюньга нравится ему исключительно как друг. А с друзьями он сексом не занимается. Даже предложил познакомить с очередной своей девушкой в качестве доказательства. От встречи с девушкой Далун отказался. Потом отказался от знакомства с очередным парнем. "Да я дышу медленнее, чем твои партнеры меняются. У меня памяти на всех не хватит". Но порой у него все еще не получалось сдержать эмоции.
— Я неприлично опаздываю, — напомнил им обоим Сяо Чжань, нервно переступив с ноги на ногу. — По вашему, меня в «Облачные глубины» теперь пустят?
— И в «Глубины», и в постель, и в сердце, — ухмыльнулся Аньга, быстро мазнул блеском по его губам, потом еще распылил над головой туалетную воду и набросил на плечи кожаный плащ. — Ты полностью готов, мой юный ученик. Иди и разузнай всю правду.
Сяо Чжань торопливо поклонился. Он решил не уточнять, что его все-таки гораздо больше интересовали ноги и рот Ван Ибо, чем тайны инкубов и суккубов вместе взятые. Чжочэн и Юй Бинь хором бы его осудили за такие мысли, но то что они не знали, не могло стать причиной для сплетен. Сяо Чжань вообще предпочитал не посвящать коллег в личную жизнь. Он бы не удивился, если бы кое-кто в полиции до сих пор считал его наивным девственником.
Сяо Чжань вновь буквально слетел по лестнице, на бегу вызвав такси. Ушки и хвостик у него практически отваливались от нетерпения.

Он опоздал на вполне благопристойные десять минут, но в «Облачных глубинах» его уже ждали и тут же провели за столик, расположенный в самой глубине зала. По дороге Сяо Чжань рассматривал интерьер, в глубине души восхищаясь дизайнером: у того получилось совместить исторические отсылки, современность и добавить чуть-чуть мифологии. Видимо, для того, чтобы польстить потусторонцам. Каждый миллиметр зала сообщал, что стоило оформление неприлично дорого, но заслуживало каждого юаня.
— Я начал думать, что вы не придете, господин Сяо, — Ван Ибо вежливо приподнялся, когда официант оставил их наедине.
— По слухам, здесь подают лучших лобстеров в городе. Я бы ни за что не упустил шанс проверить, — он буквально рухнул на стул и вытянул ноги. — Меня можно называть просто Сяо Чжань и на «ты».
— А можно называть тебя Чжань-гэ? — Ван Ибо улыбнулся и поправил очки в тонкой золотой оправе.
Он словно заранее знал, какой наряд подберет Аюньга, и оделся зеркально: белая водолазка, пиджак небесного цвета. Ему только крыльев за спиной не хватало, чтобы люди перепутали демона с ангелом.
— Боюсь, я слишком юн, чтобы ты называл меня «гэгэ». Сколько тебе лет? Сто? Двести?
— По меркам демонов мне всего около двадцати, так что ты меня старше. Вам… тебе где-то двадцать четыре?
— Двадцать шесть, — поправил его Сяо Чжань. — И по меркам людей ты для меня лао Ван.
— Могу звать тебя лао Сяо, если тебе так больше нравится, — Ван Ибо наклонился над столом и медленно облизал губы. Только сейчас Сяо Чжань заметил, что верхняя губа у него чуть больше нижней. Почему-то это возбуждало.
Возможно, его иммунитет к прикосновению инкуба оказался не так уж силен. Возможно, Сяо Чжань слишком давно не трахался.
Он невольно посмотрел на руки Ван Ибо: перчатки в этот раз он выбрал белые, в тон водолазке.
— А что, тебя заводит называть кого-то «гэгэ»? — он понизил голос до интимного шепота с хрипотцой и провел пальцем по рту. В конце концов, в эту игру всегда оказывалось веселее играть вдвоем.
— Я скажу, что меня заводишь ты.
В прямолинейности Ван Ибо нельзя было отказать.
Как раз в этот момент к ним подошел официант с меню, и Сяо Чжань немного отвлекся на лобстеров.
После того, как он сделал заказ и решил вернуться к разговору, Ван Ибо в ответ улыбнулся так нежно, словно только что спустился прямиком с небес и мог упасть в обморок от слова «член». Если бы Сяо Чжань не видел его выступление в «No Sense», он бы почти поверил в эту иллюзию.

Уже после того как он доел лобстера – тот действительно оказался изумительным – и ждал клубничный мильфей, он наконец решил обсудить слона, танцевавшего весь вечер вокруг их столика.
— Честность за честность, — Сяо Чжань повертел в руках десертную ложечку. — Зачем ты меня сюда позвал? Ты же сказал, инкубов не интересует секс с обычниками.
— Потому что ты не похож на обычника, — Ван Ибо стянул правую перчатку и посмотрел ему в глаза. — Возьми меня за руку.
— Чтобы ты точно мог превратить меня в своего раба? Спасибо, воздержусь.
— Если бы мог, уже бы превратил. Инкубы и суккубы не контролируют эту способность. Это как дышать. Не бойся, проверь.
Наверное, именно так звучал демон-искуситель в райском саду, если верить легендам. Сяо Чжань глубоко вздохнул, оглянулся по сторонам – он очень надеялся, что даже в сексуальном рабстве ему все еще будут нравиться лобстеры и этот интерьер – а затем осторожно переплел пальцы с пальцами Ван Ибо.
Ничего не произошло. Он, разумеется, понятия не имел, что должен чувствовать человек, которого коснулся инкуб. Но Сяо Чжань как-то видел эффект гламора фейри: у парня сразу остекленели глаза, он начал бормотать нелепицу, потом вскочил и начал танцевать.
Ладони у Ван Ибо оказались теплыми, поглаживать костяшки большого пальца было приятно, но не больше.
— Ты не хочешь отдаться мне прямо сейчас на этом столе?
— Если честно, нет. Я хочу доесть мильфей, отвезти тебя домой, а там уже разобраться, кто и кому будет отдаваться и сколько раз, — признался Сяо Чжань.
Ван Ибо заметно сглотнул.
— Я же сказал, ты не похож на обычника, — он убрал руку и вновь надел перчатку. — Люди не могут игнорировать приказы демона, который их коснулся.
— Так ты же мне не приказывал.
Официант, принесший мильфей, с подозрением на них покосился. Наверное, со стороны они действительно производили странное впечатление: Ван Ибо в своих перчатках, так и не притронувшийся к еде, и Сяо Чжань в черном костюме и со словами про приказ.
— Разденься, — пожал плечами Ван Ибо.
— Пожалуй, опять воздержусь, — Сяо Чжань вонзил ложку в десерт. Тот оказался ничуть не хуже лобстеров.
— Знаешь, быть инкубом в нашем мире не так уж весело, — Ван Ибо внимательно наблюдал за каждым проглоченным кусочком. — У вас мне нравится гораздо больше.
— Еще скажи, что инкубы – бедные и презираемые создания, которых все гонят и насмехаются.
— Не совсем. Скорее, слишком сильно восхищаются. Настолько сильно, что стараются держаться подальше. Моя мама плакала, когда узнала, что я инкуб.
— Твоя мама не суккуб? — Сяо Чжань с сожалением посмотрел на пустую тарелку. Он бы заказал еще, но боялся, что просто лопнет.
— Моя мама – уважаемая парка. Из тех, что предсказывают судьбу. А отец – один из пифонов. Шанс, что от такого союза появится инкуб, один на миллион, – Ван Ибо вновь взял его за руку, но перчатку снимать не стал.
Сяо Чжань тут же об этом пожалел.
— Я очень плохо разбираюсь в демонологии. В нашем мире демоны пока редкость, поэтому все, что ты говоришь, звучит для меня как русский язык. Но я рад, что у твоих родителей появился именно инкуб. Ты бы гораздо хуже выглядел, если бы родился каким-нибудь грессилом.
О грессилах, демонах неряшества, ему как-то рассказала На Ин. В первый раз за все время хоть кому-то это знание пригодилось.
Ван Ибо засмеялся – тем же самым противным смехом, как в клубе, когда Сяо Чжань пошутил про Вэньханя. Все же прикосновения инкубов явно бесследно не проходили – ему действительно нравился и этот смех, и пухлые губы, и слишком большие ладони.
— Поедем ко мне? Поиграем в «камень-ножницы-бумага», чтобы разобраться кто сверху, раз уж с приказами не вышло.
— Не самое разумное решение в моей жизни, — Ван Ибо снял обе перчатки, заправил за ухо прядь длинных волос, а потом улыбнулся. — Поехали, Чжань-гэ. Если будешь хорошо себя вести, побудешь сверху даже без приказов.

Уже на выходе из «Облачных глубин» Сяо Чжань не удержался и прижался ртом к этим пухлым губам, которые снились ему всю предыдущую ночь. Целоваться с Ван Ибо оказалось гораздо лучше, чем просто на него смотреть. Наверное, он мог бы посвятить этому всю следующую жизнь – вместо того, чтобы писать бесконечные отчеты.

В такси Сяо Чжаня все-таки накрыло паникой. Он легко относился к сексу. Гораздо легче, чем некоторые из его знакомых, тратившие недели, а порой месяцы на свидания, походы в кино, прогулки под луной, чтобы расстаться после первой же ночи. Скорее всего, их заводил сам ритуал ухаживания. Сяо Чжань, наоборот, не очень любил тратить время. Все мы взрослые люди, и если мы нравимся друг другу, то почему бы не провести пару приятных часов вместе. Самые долгие его отношения длились год. С той девушкой они расстались по обоюдному согласию и друзьями. Девушка давно вышла замуж, но они оставались взаимно подписанными на вейбо и в дружеском круге вичата, и обменивались поздравлениями на Новый год и дни рождения.
Сяо Чжаню никогда не нравилось понапрасну усложнять жизнь, поэтому он никогда не заводил романы на работе и никогда не встречался с потусторонцами. Два нехитрых правила, о которых он позабыл, стоило ему познакомиться с Ван Ибо. Даже под пытками он не смог бы внятно объяснить, почему так произошло. Возможно, все дело было в ауре инкуба. Возможно, в том, что Ван Ибо очень напоминал парня, в которого Сяо Чжань влюбился в университете неразделенной любовью. Возможно, в противном смехе и улыбке, словно трещинки на фарфоре разрушающих идеальный образ.
Возможно, причин было намного больше. Сяо Чжань невольно вытер влажные ладони о брюки и только тогда вспомнил, что он в костюме Аюньги за безумное количество юаней. От этой мысли он вспотел еще больше.
Ван Ибо – наверное, теперь просто Ибо – заметил, как Сяо Чжань нервничает и то и дело поджимает губы.
— Я тоже думаю, что слишком рискую, но не могу остановиться, — прошептал он ему на ухо и сильно сжал его ладонь. Водитель неодобрительно кашлянул, глядя в зеркало на их переплетенные пальцы, но ничего не сказал. Сяо Чжань слышал, что с того момента как упала Завеса, гомофобии стало намного меньше – ведь теперь было можно ненавидеть вампиров и оборотней. А Ибо без перчаток и в голубом пиджаке выглядел до неприличия обычным человеком. Если только обычные люди бывали настолько красивыми.
Сяо Чжань уставился на мочку уха Ибо, пытаясь пересчитать сережки, и раз за разом сбивался уже на второй, пока длинные пальцы нежно касались его запястья.

Он не планировал никого приводить домой ближайшие пару недель, поэтому на пороге смущенно пробормотал что-то типа «простиуменянеубраноябыстросейчас».
— Чистота твоей квартиры волнует меня в последнюю очередь, — сказал Ибо, сбрасывая с ног ботинки, а с плеч пиджак. Тот упал на пол, и Сяо Чжань не удержался, поднял и бережно повесил на плечики в шкафу. Бабушка учила его, что нельзя так обращаться с дорогими вещами. Он понятия не имел, бывают ли бабушки у демонов и чему они учат своих внуков: приносить жертвы, выпивать души?
— Ты так громко думаешь.
Ибо прижал Сяо Чжаня к стене и прижался губами к его рту. Они просто целовались – сначала медленно, потом дыхания перестало хватать, и поцелуи превратились в укусы.
— Сними это, — Ибо ловко расстегнул пиджак и немного запутался с цепочкой. Металл жалобно звякнул о плитку, когда подвеска упала на пол. Вслед за ней полетела водолазка. — С первой минуты об этом мечтал.
Ибо сглотнул и провел языком по шее Сяо Чжаня, прикусил кадык, оставил засос на ключице.
— Тебе говорили, у тебя очень красивая линия шеи? — выдохнул он, упираясь лбом Сяо Чжаню в плечо.
— Тебе говорили, ты слишком много болтаешь в постели?
На самом деле они все еще стояли в прихожей, и стена холодила обнаженную спину Сяо Чжаня.
Ибо поднял голову и посмотрел ему в глаза.
— Не говорили. Я в первый раз занимаюсь настоящим сексом.
— В...в смысле настоящим? — Сяо Чжань от неожиданности начал немного заикаться.
— Инкубам не нужен секс в обычном смысле слова, только сексуальная энергия, — губы у Ибо дрогнули. — Мало кто может вынести наши прикосновения, даже среди демонов. Желающие проверить в очередь не выстраиваются. Теперь ты передумаешь?
— Почему я должен передумать? — он запустил руки под водолазку, погладил Ибо по пояснице. Кожа под пальцами казалась прохладной, словно он прикоснулся к только что ожившей статуе.
— Я читал, обычникам не очень нравятся девственники.
— Но ты сам сказал, я не совсем обычник, — Сяо Чжань обвел языком его губы, чуть прикусил нижнюю, чувствуя, как расслабляется Ибо под его ладонями, как по его телу тоже начинает разливаться огонь. — Пойдем поближе к кровати, у стены в первый раз точно ничего не выйдет.

В спальне он первым делом избавился от брюк и носков и остался только в обтягивающих черных трусах. Хорошо хоть на дорогое нижнее белье зарплаты следователя хватало. Ибо оставался все еще полностью одетым, и эту оплошность следовало немедленно исправить.
Сяо Чжань снял с него водолазку и несколько секунд любовался бледной кожей, темными сосками, кубиками пресса. От одной мысли, что никто еще не касался, не целовал это безупречное тело, к лицу приливала кровь, и в животе отплясывали безумный танец то ли бабочки, то ли дикобразы.
— Ложись, — он толкнул Ибо на кровать, стянул с него брюки и наконец-то провел ладонями по бесконечным ногам. Дышать сразу стало намного тяжелее.
На голубых, будто в тон пиджаку, трусах Ибо проступило пятно от смазки, и Сяо Чжань не удержался, лизнул член сквозь ткань.
Ибо громко ахнул, бедра у него дернулись.
— Мы никуда не торопимся, — Сяо Чжань отбросил его трусы в сторону и обхватил головку губами.
В последний раз минет он делал несколько месяцев назад. Не то чтобы ему не нравился процесс, но далеко не все его партнеры на ночь или пару ночей вызывали желание взять в рот. Член у Ибо оказался таким же безупречным как он сам. Большой, красивой формы, с аккуратными яйцами, которые так удобно укладывались в руку. Сяо Чжань пощекотал языком щель, провел языком вдоль набухшей вены. Ибо рвано стонал, изо всех сил стараясь не двигаться. По его бедрам побежали крошечные голубые искорки.
— Ничего себе спецэффекты, — Сяо Чжань выпустил член изо рта и попытался кончиками пальцев поймать хоть одну искру, но те стремительно ускользали.
— Прости. Я не могу это прекратить, — Ибо сдвинул ноги, попытался прикрыться. Искорки тут же потускнели.
— Не надо ничего прекращать. Мне же нравится. Это так необычно.
Сяо Чжань мимоходом подумал, что много потерял, когда решил никогда не заниматься сексом с потусторонцами. Если это каждый раз выглядело и ощущалось так же круто, то минимум десять лет его жизни прошли в полутьме.
— Если тебе нравится… — Ибо схватил его за руку, прижал ладонь к своему паху. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Чжань-гэ.
— Ты же настаивал, что будешь сверху.
— В следующий раз – обязательно, — Ибо слегка нахмурился, словно сомневался, что будет следующий раз. Сяо Чжань сам не был в этом уверен.
— Наверное, это не самая лучшая идея для первого раза, — начал он, но тут Ибо очень решительно попытался насадиться на его пальцы. Без всякой смазки. — Хорошо, хорошо, но мы все еще никуда не торопимся.
Сяо Чжань о физиологии инкубов не знал ничего - кроме того, что у них от возбуждения, оказывается, по коже начинают бегать голубые искорки – но решил, что будет вести себя как с человеком. Мало ли, вдруг у демонов от боли зубы в анусе отрастают.
Он подложил Ибо под поясницу подушку, щедро смазал ладонь и заставил развести ноги пошире. Сначала он медленно поглаживал между ягодиц, нажимая на мышцы, чтобы их расслабить, и только потом осторожно протолкнул один палец. Искорок на бедрах стало больше.
Когда Сяо Чжань добавил уже третий палец, неторопливо растягивая, Ибо полностью светился мягким голубоватым светом. Он тихо стонал, подаваясь навстречу, и от каждого его стона становилось все жарче и жарче.
— Давай уже, Чжань-гэ, — выдохнул он, сжимаясь вокруг пальцев Сяо Чжаня. Он потянулся за презервативом.
В глазах у Ибо теперь плясали не голубые искры, а ярко-красные отсветы костра. Он сам подался навстречу, стоило Сяо Чжаню толкнуться между его ног, а затем скрестил лодыжки на его спине.
Дышать стало тяжелее. Несколько минут Сяо Чжань пытался двигаться помедленнее, но Ибо сам подавался бедрами навстречу, задавая темп, насаживаясь на его член. Искорки побежали теперь по Сяо Чжаню, вспыхивая под кожей. Он уставился на приоткрытый рот Ибо, на прозрачную ниточку слюны на его губах – все, что угодно, лишь бы продержаться чуть подольше. Все, что угодно, лишь бы эти мгновения длились вечно.
Ибо запрокинул голову, потянулся к своему члену, на головке которого выступили крупные капли смазки. И Сяо Чжань не удержался, вцепился зубами в его шею, а затем несколькими движениями ладони заставил Ибо выплеснуться – на живот, на грудь, на новые простыни.
Голубые искры, казалось, превратились в пожар. Сяо Чжань задрожал, по инерции толкнулся еще несколько раз, почувствовав, как огонь накрывает его с головой, рассыпается под кожей угольками, и кончил с протяжным рычанием.
— Блядь, — выдохнул он, падая рядом с Ибо. — Бляяяядь.
Искорки постепенно тускнели, забирая с собой следы от пальцев, укусов, алые пятна. Через минуту кожа Ибо вновь казалась белой и безупречной, будто его никто, никогда не касался.
— У обычников всегда так? - поинтересовался он, глядя в потолок. Алые отсвета костра в его глазах все еще не погасли.
— У людей, — поправил его Сяо Чжань и поцеловал в плечо. — Если бы. У них нет такой крутой подсветки.
Ибо тут же толкнул его локтем в бок. А потом, вместо благодарности, попытался еще пяткой стукнуть. Вот и доверяй после этого словам инкуба, что ему уже двести лет, и он уже давно совершеннолетний.

Сяо Чжань по привычке проснулся с первыми лучами солнца, минут за пять до звонка будильника. Все тело приятно ломило, и он решил еще немного полежать в постели – рядом с Ибо. До этого момента он не знал, что инкубам, оказывается, требуется сон, совсем как людям. И сон у них вполне обычный, не то что вампирская кома.
Ибо спал на животе, обнимая подушку. Безупречная укладка растрепалась, и волосы смешно торчали в разные стороны. На белой коже спины, под лопатками, отчетливо проступали две темные параллельные полосы, похожие на шрамы.
Сяо Чжань с трудом подавил желание провести по ним пальцами или прижаться губами, чтобы узнать, какие на ощупь эти полоски. Во сне Ибо еще больше напоминал ангела, будто не он вчера покорно раздвигал ноги и насаживался на член.
Видимо, помимо голубых искорок и чистой кожи, инкубы еще обладали редким даром кончать радугой после первого же раза. У Сяо Чжаня до сих пор начинались фантомные боли в заднице от одного воспоминания о первом опыте анального секса. Правда, ему и партнер попался так себе. Второй раз был гораздо лучше.

Он осторожно выбрался из кровати и пошел в ванную, где минут десять принимал душ, чистил зубы и пытался сделать из себя человека, а не лесное чудовище. Ему не хотелось пугать Ибо с самого начала.
Обычно большая часть отношений Сяо Чжаня заканчивалась на этой точке. Он вежливо будил парня или девушку, целовал на прощание и аккуратно выпроваживал, отговариваясь срочной работой. В этот раз он отправился на кухню, чтобы испечь панкейки.
Сяо Чжань успел узнать, что инкубам не нужна обычная еда, достаточно сексуальной энергии, но все равно не удержался. Он как раз закончил выкладывать на блюдо последний панкейк, когда Ибо вошел на кухню. Он нашел черный шелковый халат Сяо Чжаня, которую ему когда-то подарил Аюньга. Сам он халаты не носил, поэтому повесил в шкаф и забыл о нем до этого момента. До момента, когда Сяо Чжань уронил лопаточку, и та упала острым деревянным краем как раз на босой палец.
— Черт, — выругался он и потер ступню о лодыжку.
Легче не стало. Ван Ибо все еще выглядел великолепно: длинные волосы рассыпались по плечам, губы немного припухли от сна, а халат не скрывал ни длинную шею, ни безупречной формы ноги.
— Больно? — встревоженно поинтересовался Ибо.
— Нет, я просто в тесте измазался, — почти не соврал Сяо Чжань. — Завтракать будешь?
— Инкубам не нужна еда, — Ибо улыбнулся и сел за стол, закинув ногу на ногу. Халат распахнулся совсем неприлично.
— Может, вы как вампиры, — Сяо Чжань повернулся к нему, но изо всех сил старался смотреть куда-нибудь в сторону. Вот, например, жалюзи на кухне было давно пора заменить. — На самом деле питаются они только кровью, но им нравится ощущение еды. Вкус. Текстура.
— Ощущение? — на лице Ибо появилось искреннее недоумение.
Сяо Чжань интуитивно опустил пальцы в кленовый сироп и поднес к губам Ибо.
— Ощущение, — прошептал он.
Ибо сначала неуверенно провел языком по подушечке указательного пальца, потом обхватил губами все три, втянул в рот. Сяо Чжаню пришлось переступить с ноги на ногу. Удобные пижамные штаны неожиданно стали немного жать в паху.
— Так… странно? — спросил Ибо. Он нахмурился, словно подбирал другое слово. — Сладко.
— Очень сладко, — кивнул Сяо Чжань, пододвигая к нему блюдо с панкейками. — Попробуй.
— Непривычно, — Ибо положил в рот кусочек, тщательно прожевал. — Но мне нравится.
— А что, алкоголь ты тоже никогда не пробовал? У тебя в клубе барменша-суккуб пила больше, чем половина посетительниц вместе взятых.
— Барменша-суккуб? — переспросил Ибо. - Ты уверен? В «No sense» только одна суккуб, танцовщица. И она никогда не помогала за барной стойкой и даже близко к водке не подходила.
Сяо Чжань пододвинул к себе стул и описал Ибо барменшу. Тот в ответ покачал головой.
— В первый раз о ней слышу.
В голове у Сяо Чжаня медленно, но верно начали складываться первые кусочки паззла.
— Мне срочно надо на работу. Проверить кое-что. Дверь просто захлопывается. Я напишу, когда освобожусь.
Он поцеловал Ибо в щеку и начал торопливо одеваться.
— Я могу подвезти тебя, если хочешь. Вэньхань пригнал мой мотоцикл утром.
Сяо Чжань глянул на Ибо – пока его машина была в ремонте, по утрам его подвозил либо Чжочэн, либо такси. Но сейчас не было времени ни на то, ни на другое.
— Одевайся, — он кинул Ибо пару своих джинсов и футболку. — Не поедешь же ты в модном пиджаке. Ребята не поймут.
Даже в подвернутых джинсах и слишком тесной в плечах футболке Ибо выглядел так, словно сошел с обложки модного журнала. На секунду Сяо Чжань позавидовал сам себе, пока вновь не погрузился в детали дела. Где-то они упустили пару важных деталей. Их нужно было отыскать.

В прозекторскую он ворвался без стука. Юй Бинь вздрогнул от неожиданности и расплескал кофе из стаканчика на белый халат.
— Что, зомбиапокалипсис уже начался? Я готов, только биту прихвачу.
— Отставить зомбиапокалипсис. Результаты анализов пришли?
— Да пришли, пришли. Час назад где-то. Сейчас отдам тебе папку. Где же она?
Следующие десять минут Юй Бинь потратил поиски результатов. Он перерыл сначала стол, потом перешел к шкафам, посмотрел даже на полу. Папки нигде не было.
— Клянусь, утром она лежала вот тут, — он похлопал по горе бумаг, которую вытащил из ящиков стола. — Беленькая такая папочка. Красивая.
— Слушай, — Сяо Чжаня внезапно озарило. — А твой помощник сюда с утра заходил? Мрачный тип в бейсболке, называет жертв «трупаками».
Юй Бинь странно на него посмотрел.
— Ты не заболел, друг мой? Нам же урезали бюджет пару месяцев назад, нет у меня никаких помощников. Тела жертв последние недели забирали санитары из морга, нет там никого в бейсболке.
Сяо Чжань почувствовал, что его накрывает иллюзией дежа-вю. Он подробно описал Юй Биню мрачного помощника, тот в ответ только покачал головой.
— Первый раз о нем слышу, — его интонации напомнили Сяо Чжаню Ибо.
— Надеюсь, хотя бы Чжочэн мне не почудился.
— Кстати, о Чжочэне, —?Юй Бинь шлепнул себя ладонью по лбу. — Он же заходил с утра. И я ему показал папку с результатами. Может, он ее и забрал? Хотя, вроде, с пустыми руками уходил.
— А ты сам результаты не видел? — поинтересовался Сяо Чжань.
— Не успел. Я собирался, тут Чжочэн зашел, он у меня эту папку взял, потом на стол положил… Вот, точно, на стол положил. И вышел. А я тут закрутился немного, — Юй Бинь невольно покосился на пятно от кофе на халате.
— Понятно. ты закрутился, а папка пропала, — Сяо Чжань достал телефон Чжочэна, но тот переадресовал его на автоответчик. — Не нравится мне это. Результаты у тебя только в папке были?
— Нет, конечно, — пожал плечами Юй Бинь. — На электронку, наверное, продублировали. Лаборатория всегда так делает.
— Открывай почту, — скомандовал Сяо Чжань.

Через пару минут он выскочил на улицу. Оставалось надеяться, что Ибо не успел уехать или уехал не очень далеко. Машина Чжочэна стояла, припаркованная возле отдела, но у Сяо Чжаня не было от нее ключей. Он повертел головой, выглядывая знакомый мотоцикл.
Ибо не подвел. Он действительно никуда не уехал, словно знал – его помощь скоро потребуется. Может быть, в самом деле знал. Демоны обычно читать мысли не умели, но их интуиция намного превышала человеческую.
— Что случилось? — он снял шлем.
Как ни странно, Ибо успел то ли переодеться, то ли он умел творить одежду из воздуха, потому что теперь на нем вместо старых джинсов и поношенной футболки были облегающие черные брюки и вишневая кожаная куртка.
Сяо Чжань мысленно пнул самого себя – нашел время изучать чужие прикиды. Тревога за Чжочэна колючей проволокой обвилась вокруг сердца.
— Случилось, — вздохнул он. — Кажется, мой напарник в беде. Я бы не хотел тебя впутывать, но ты водишь быстрее всех, кого я знаю.
— Куда ехать? — Ибо кивнул в сторону заднего сиденья мотоцикла.
— Заброшенный склад на Фейчанг-стрит. Я покажу, если не знаешь. Но пообещай, ни при каких условиях ты туда не войдешь.
Ибо нахмурился.
— Какого рода беда у твоего напарника?
— Его держит в заложниках серийный убийца, — Сяо Чжань решил, что не время рассказывать Ибо правду. Они и так потеряли несколько драгоценных минут.
— А ты не хочешь вызвать подкрепление?
— Они подъедут позже, — в который раз за утро безмятежно соврал Сяо Чжань.
Ибо выдал ему второй шлем. Мотоцикл взревел и рванул со скоростью почти на пределе допустимой. Обычный человек разбился бы через пару поворотов. Но Сяо Чжань не поехал бы на Фейчанг-стрит с кем-то из людей. Это было слишком опасно. Жертв в этой истории и так оказалось слишком много.

Над складом на Фейчанг-стрит дрожало еле заметное розовое зарево. Большинство людей не обратили бы на него внимания – списали бы на воображение или очередной выброс в атмосферу. Сяо Чжань знал, куда смотреть. Склад оставался единственным порталом в городе, куда могли пробраться эти твари. Его запечатывали с Той стороны Завесы, но не очень надежно. Сяо Чжань пару раз писал запросы с просьбой поставить дополнительные печати, вот только кто обращал внимания на просьбы какого-то обычника. Оставалось надеяться, что если сегодня все обойдется, хоть кого-нибудь снимут с должности. Злопамятным Сяо Чжань не был, но подвергать свой город риску из-за чужой лени не собирался.

Он спрыгнул с мотоцикла еще до того, как тот полностью остановился, и помчался к складу. Через пару мгновений он сообразил, что Ибо бежит вслед за ним.
— Ты ждешь меня здесь, — Сяо Чжань ткнул пальцем ему в грудь. — И никуда не лезешь.
— Это же не обычный серийный убийца, — Ибо словно завороженный уставился на склад. — Кто там?
— Ты слышал что-нибудь о Древних? — времени на пустую перепалку оставалось все меньше.
Скорее всего, тварь предпочитала приносить себе жертвы по утрам, но ради Чжочэна явно собиралась сделать исключение.
— Конечно я слышал о Древних, — Ибо скинул куртку. — Кто не слышал о Древних богах из бездны. Хочешь сказать, что один из них решил получить власть над этим миром?
За его плечами, как раз там, где были темные полоски шрамов, затрепетали два огромных черных крыла.
— Одна из них. Раз уж По Ту Сторону не получилось. С людьми на первый взгляд проще, — Сяо Чжань поджал губы. — Из инкубов не очень хорошие воины.
В руках Ибо появился темный меч, на голове выросли два рога, с которых посыпались искры – в этот раз огненные.
Выглядел он грозно, но Сяо Чжань знал: против Древних сила инкубов практически ничего не значила.
— А из обычников выходят победители Темных богов? — хмыкнул Ибо. — Один ты туда не пойдешь.
— Я не хотел говорить тебе вот так, но раз уж ты настаиваешь.

Сяо Чжань крепко зажмурился. Он падал со скалы, раскинув руки. Алая вода бурлила внизу, поджидая, чтобы принять в объятия. Пламя коснулось волос Сяо Чжаня, заревело от восторга, выжигая в нем все человеческое – от кожи до костей.
Когда он открыл глаза, Ибо невольно отшатнулся.
Струя огня ударила по стоянке для машин перед складом, оставляя на бетоне черные пятна.
— Разве ты не знал, малыш, мы можем принимать форму людей, — зарычал дракон. — Жди тут.
Ибо все равно не послушался.

Тварь стояла посреди склада, вслушиваясь в только ей слышную музыку. Сотни щупалец дрожали в такт над ее головой. Двумя или тремя она бережно обнимала Чжочэна, который, казалось, глубоко спал.
— Я знала, ты придешь за ним, Черный. Не зря тени шептали, что в городе последний из рода драконов.
Тварь оскалилась всеми тремя пастями. В полумраке склада они напоминали острые ножи.
— Выбрала же ты форму, Богиня, — проворчал дракон. — Только малолеток пугать.
— Неужели не страшно? А я так старалась, приглядывала тут за тобой, Черный. Совсем ты очеловечился, — она провела языком по шее Чжочэна и мерзко захихикала. — Тогда попробуй, отними. Мою сладкую, мою третью жертву. Жертву, которая сделает меня всемогущей.
Щупальца стремительно атаковали дракона. Тот сжёг часть из них дотла, но свободные всё ещё обвивались вокруг Чжочэна.
— Наверное, я не очень честно играю, — одну из пастей перекосило от боли. — Но сам понимаешь, вам, драконам, законы древних не писаны. Пришлось взять заложника.
Тварь вновь провела языком по щеке Чжочэна. — Могу предложить честный обмен. Меняю твоего напарника на инкуба. Его жертва сделает меня больше, чем всемогущей. Я получу власть в обоих мирах.
Дракон услышал, как шумно вздохнул инкуб за его спиной. Громко звякнул меч, отброшенный в сторону.
— Я готов.
Дракон протестующе заревел, потянулся к нему лапами, но инкуб уже шел навстречу твари. Щупальца забились по полу от экстаза.
— Сначала отдай обычника.
Тварь подбросила в воздух человека, словно тот был ненужной игрушкой. Он подлетел метра на два, почти ударился о потолок склада и разбился бы насмерть, если бы дракон не перехватил его в воздухе. В это время тварь оплела щупальцами инкуба.
Дракон заревел от разочарования, из его пасти ударила струя пламени - в этот раз ледяного. Стекла на складе тут же затянуло инеем.
— После того как я заберу душу инкуба, — пообещала тварь, — я потребую подать на королевском пиру тушу запеченного дракона.
— Ты еще не забрала.
По телу инкуба побежали сначала едва различимые голубоватые голубоватые искры, которые разгорались все ярче. Через несколько секунд весь он светился ослепительным голубым светом. Тварь вскрикнула от удивления, щупальца немного разжались, и тогда инкуб сделал несколько движений — словно приглашал тварь на танец. Две пасти громко застонали, из третьей вывалился язык, оставляющий следы слизи на полу.
— Дракон, твоя очередь, — инкуб вырвался из ослабевших объятий, откатился в сторону.
Струя пламени и льда сшибли тварь с ног, она забилась в конвульсиях, постепенно приобретая человеческую форму, а щупальца отваливались одно за другим. Пламя дракона окрасилось фиолетовым, но он продолжал безжалостно добивать Древнюю.
На стене склада задрожало окно портала. Хрупкая блондинка с изувеченным лицом и всего парой оставшихся щупалец из последних сил поднялась и бросилась головой в портал.
С той стороны громко захохотали, послышался металлический лязг, и портал исчез, будто его стерли ластиком. Только призрачные очертания еще недолго дрожали в воздухе.

Ибо попытался встать на ноги, но те отказались его держать, и он осел вдоль стены, жадно раскрывая рот, словно задыхался. Крылья его безвольно обвисли, рога потускнели.
— О… обычник, — наконец сказал он. — Обычный обычник, обычнее не бывает.
— Ну, технически, да, — Сяо Чжань принял привычную форму и пригладил растрепанные волосы. — Я родился в этом мире и никогда не был По Ту Сторону. Люди мне гораздо ближе.
— Я бы тебя пнул за это «технически», но у меня нет сил, — Ибо протянул к нему руки, и Сяо Чжань тут же его подхватил, забрасывая на спину. — Теперь нам придется трахаться не меньше недели, чтобы я восстановил баланс.
— То есть ты, прости мой драконский, выебал эту тварь, чтобы она ослабила контроль?
— Ну, технически, да. Передал ей всю сексуальную энергию. Кажется, вначале ей даже понравилось.
Сяо Чжань громко хмыкнул. Сначала он вытащил Ибо на стоянку, затем вернулся за Чжочэном, который все еще был без сознания. Наверное, к лучшему.
Если ему очень повезет, он не вспомнит, как из мрачного помощника Юй Биня во все стороны полезли щупальца, а вместо лица появились три оскаленные пасти. На его месте Сяо Чжань предпочел бы раз и навсегда забыть о таком. Ему нравился Чжочэн, не хотелось терять очередного напарника, не справившегося со всей спецификой отдела.
Сяо Чжань вызвал подмогу, сообщив, что офицеру требуется помощь. А потом обнял Ибо, уткнулся носом ему в плечо. Впервые за пару сотен лет он чувствовал себя таким спокойным и счастливым.
— Как ты сообразил, что это Древняя? — Ибо сжал пальцами ладонь Сяо Чжаня. Он невольно залюбовался их формой — грех был прятать под перчатками такую красоту.
— Результаты анализов, — Сяо Чжань посмотрел на солнце, то как раз подбиралось к зениту. В животе невольно заурчало. — Могли быть еще метаморфы, они тоже умеют принимать разные облики. Но зато неспособны навести морок. А ведь эта барменша-суккуб и помощник даже меня сумели сначала обмануть. Результаты все расставили по местам. Такие химические соединения в слизи бывают только у Древних. Вечно все эти гости с Той Стороны забывают – у них, конечно, есть магия, но у людей гораздо лучше технологии. Вот эта не подумала, что Юй Биню все результаты присылают еще и по электронке.
— Не хочу сейчас спрашивать, что такое электронка, — наморщил лоб Ибо. — Поцелуй меня, а то так и придется на спине носить.
— Я не возражаю.
Но Сяо Чжань все равно его поцеловал – и целовал, пока в отдалении не послышался вой сирен. Щеки Ибо как раз успели немного порозоветь.
Прежде чем к ним побежал Юй Бинь, все еще в заляпаном кофе халате, Сяо Чжань успел подумать, что теперь Аюньге и Далуну не придется запоминать имена его бесконечных партнеров. Пусть только попробуют пожаловаться, что им не нравятся инкубы.
Достаточно того, что один из них нравится Сяо Чжаню.

Вересковая пустошь

Бит в клубе сегодня слишком сильно бил по ушам. Сяо Чжань повертел в руках бокал со «Старой крепостью», понюхал, но так и не решился сделать глоток. Ему все еще нравился вид и запах алкоголя, нравилось держать изящные бокалы или тяжелые стаканы, вот только пить после знакомства с Ван Ибо он больше не решался. Прятать дракона всегда было нелегко: требовался постоянный самоконтроль, который ослабляли алкоголь или слишком вкусная еда. А Ибо и так постоянно действовал на его бедные, расшатанные работой нервы.

На сцене выступала новая суккуб. Она всего пару дней назад перебралась из Потустороннего мира и все еще смотрела на людей так, словно те были конфетами на Рождество, и все эти конфеты предназначались ей одной. Ибо пообещал присмотреть за Ань Ци и за тем, чтобы она не выкачала слишком много энергии в первый же вечер, но потом его отвлек Вэньхань, и пришлось Сяо Чжаню остаться на выступление.
Он так и не полюбил «No Sense», если танцевал не Ибо. За ним он был готов приглядывать постоянно, двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять или шесть дней в году. Жаль, работа продолжала отвлекать.

Сяо Чжань остался в отделе по расследованию потусторонних преступлений, хотя после дела Древней ему предлагали повышение: зарплата побольше, никакой работы «в поле» и бесконечные бумажки. От одной мысли о таком карьерном росте у него сразу начинал огонь из пасти идти, пусть и невидимый.
По легендам, драконы как раз не любили стресс, а любили лежать на куче золота и порой есть надоедливых людей, осмелившихся нарушить их покой. На самом деле, легенды ничего не имели общего с реальностью Потустороннего мира. На Ин несколько раз рассказывала, что там драконы всегда в гуще событий, всегда готовы устроить пару-тройку восстаний или хотя бы хорошо подраться, хоть с демонами, хоть между собой.
— Наверное, поэтому драконов так мало осталось. Не то что этих ши из Неблагого Двора, — с тоской заканчивала она.
Сяо Чжань всегда сочувственно улыбался в ответ на подобные откровения. Он очень любил На-цзе, но предпочитал, чтобы она считала его обычником.
Его собственные родители не подозревали, что их ребенок – дракон. Скорее всего, они даже не догадывались, что Сяо Чжань давно в курсе: он не их родной сын. Может быть, они сами об этом давно забыли, настолько он был похож на маму и, особенно, на папу.

Ань Ци на сцене коротко выдохнула, бит стал еще агрессивнее. Один из парней рядом с Сяо Чжанем осел на пол, его глаза подернулись мутной белой пленкой.
— Немного чересчур, — пробормотал инкуб за стойкой и невольно облизнулся.
Сексуальная энергия уже не ручейком, а рекой текла между стен клуба, даже у Сяо Чжаня волосы на затылке встали дыбом.
"Неужели Ибо ничего не почувствовал? Он же обещал вмешаться, если Ань Ци зайдет слишком далеко".
С новыми демонами часто такое случалось – они пока плохо контролировали себя, поэтому и начинали вести себя, словно оголодавшие, оказавшиеся перед «шведским столом». Для самой Ань Ци это могло закончиться плохо, а Сяо Чжаню нравилась эта суккуб. Она смеялась гораздо чаще, чем все демоны «No Sense» вместе взятые, а еще у нее была милая родинка над верхней губой.

Сяо Чжань встал, сделал к сцене несколько шагов. Это было как идти сквозь бетонную стену: каждое движение давалось с трудом, в ноздри забилась пыль сотни дорог, перед глазами плясали огненные искры.
Только через пару секунд Сяо Чжань сообразил, что искры ему не почудились. По Ань Ци бежали те же самые всполохи, как и по Ибо, когда они занимались сексом, только не голубые, а ярко-красные.
Люди вокруг продолжали оседать на пол, по стенам клуба затанцевали темные тени.
"Где же Ибо? — только эта мысль осталась в голове Сяо Чжаня, пока он продолжал пробиваться к сцене. — Где ты, Ван Ибо, когда ты так нужен".
По Ань Ци уже не искры бежали, она горела ровным алым пламенем, и при этом продолжала танцевать. В клубе лишь она и Сяо Чжань продолжали двигаться. Он не мог видеть, но знал – инкуб-бармен тоже потерял сознание, как и охранники, как и ди-джей за пультом. Музыка должна была прекратиться, но она звучала, хотя все больше напоминала дьявольскую какофонию, подстраиваясь под дерганные, резкие движения Ань Ци.
До сцены остался ровно один шаг.
Дракон внутри начал рваться на свободу, из его пасти вырвалась первая, пока еще очень слабая, струйка огня. Впервые в жизни Сяо Чжань не по своей воле падал в пропасть, где не оставалось ничего человеческого, ничего обычного – лишь обжигающее льдом пламя и бесконечный полет.
Он широко раскинул руки-крылья и обнял Ань Ци, притягивая к себе. Два разных огня заревели, будто сошлись в последней битве, а затем мир вокруг затянуло серым. Они вдвоем рухнули в бесконечный серый туман. Они падали и падали целую вечность, пока наконец Сяо Чжань не открыл глаза.

Он никогда до этого не бывал в Потустороннем Мире, но сразу его узнал. На мили и мили вокруг простирались бесконечные вересковые пустоши.
Ань Ци жалобно застонала в его объятиях, потом дернулась и отползла в сторону.
— Неблагой двор, — в ужасе прошептала она. — Нам конец.


Сяо Чжаню очень хотелось пить. А еще вновь открыть глаза и оказаться дома – чтобы рядом спал Ибо, чтобы можно было протянуть руку и коснуться кончиками пальцев следов от крыльев на его спине. Вместо этого вот уже третий день он и Ань Ци пытались выбраться из Пустоши.
Кроме вереска здесь не росло ничего, здесь не встречались зайцы или лисы, которых можно было бы поймать и съесть. Лишь ветер шептал на ухо: «Пропадешшшшь, пропадешшшшшь, не воротишииииися». Небо днем и ночью оставалось бледно-фиолетовым, солнце било в глаза, в какую сторону ни иди.
Ань Ци почти потеряла голос, выпрашивая прощение. Сяо Чжань несколько раз пытался сказать, что не сердится, что она не виновата в том, что потеряла контроль, но та все равно продолжала шептать: «Мне жаль, мне так жаль, прости меня».
В ней мало что осталось от красоты суккуба, Пустошь словно выпивала ее изнутри. Пару раз Сяо Чжаню даже пришлось нести ее на руках. На него самого место действовало чуть слабее, но он чувствовал, как постепенно засыпает дракон внутри. Он понятия не имел, что будет делать, если дракон заснет окончательно. Обычники могли выжить в Потустроннем мире, но в городах вампиров или при Благом дворе, где им никто бы не осмелился причинить вред.
Вересковая Пустошь никакого договора с Правительством земли не подписывала.

От солнца начали слезиться глаза. Сяо Чжань опустился на землю, бережно уложил рядом Ань Ци и крепко зажмурился. Как ни странно, боль немного утихла.
Он все еще не оказался дома, но он видел, как Ибо мчится по городу на мотоцикле, черные крылья трепещут за его спиной, как обычные люди на обычных машинах сливаются в одно бесконечное световое пятно. Никто из них не смог бы разглядеть сейчас демона на такой скорости. Но Сяо Чжань на Пустоши Потустроннего мира видел его так же ясно, будто сидел за спиной Ибо, обнимая его за талию.
Дракон внутри слабо пошевелился.
"Три мили направо, затем поворот налево и еще десять миль по прямой", — в голове Сяо Чжаня включился внутренний навигатор.
Он потрогал Ань Ци за плечо:
— Надо идти, — прошептал он ей почти на ухо. Она со стоном поднялась на ноги.
Три мили тянулись почти половину дня и еще целую вечность. Но зато впервые за все это время Сяо Чжань и Ань Ци увидели камень, самый обычный камень серого цвета, почти незаметный среди вереска.
"А отсюда еще десять миль", — сообщил навигатор преувеличенно-бодрым внутренним голосом.
Ван Ибо в голове Сяо Чжаня больше не мчался по дороге, он расхаживал от стены к стене в квартире Аюньги и Далуна. Губы у него шевелились, но Сяо Чжань так и не смог разобрать, что же он говорит.

Оставшиеся десять миль они прошли ночью. На самом деле ночь здесь мало отличалась от дня, разве что солнце становилось чуть тусклее, а ветер чуть менее яростно шуршал вереском и угрозами.
Сяо Чжань сначала не поверил своим глазам и несколько раз яростно их протёр, когда перед ними появилась обычная каменная дорога, залитая обычным лунным светом. Поначалу он даже подумал, что вернулся на Землю, — эта дорога ничем не отличалась от сотен других, по которым он гулял еще в Чунцине. Разве что рекламных билбордов не было. Но Ань Ци вместо того, чтобы обрадоваться, задрожала еще сильнее.
— Путь к Неблагому Двору. Они нас сожрут. Или превратят в свои игрушки, что еще хуже, — пояснила она.
— Или мы сдохнем на Пустоши. Выбирай, какая перспектива нравится тебе больше.
— Мне нравится перспектива вернуться в клуб и не танцевать еще пару недель, но такого варианта у нас нет.
— Нет, — вздохнул Сяо Чжань.

На дорогу они вступили в полной тишине. До этого Сяо Чжаню казалось, что он ненавидит ветер, то и дело предвещавший им скорую гибель. Абсолютное, давящее молчание дороги оказалось еще хуже. Любые слова, любые звуки таяли здесь быстрее, чем лед на солнце. Они шли и шли, механически переставляя ноги, а дорога растягивалась как резиновая лента. Дракон вновь начал засыпать.
Голова у Сяо Чжаня кружилась, пить хотелось еще сильнее, но сколько раз он бы не останавливался и не закрывал глаза, он больше не видел Ибо.
Наверное, тот сейчас танцевал на сцене, впитывая энергию сотен людей – все такой же прекрасный и недоступный для смертных. Наверное, он уже забыл о Сяо Чжане, ведь многие инкубы и суккубы легко забывают своих партнеров. Зачем им любовь и восхищение одного, если они могут получить поклонение сотен тысяч.
На второй день пути Ань Ци отказалась идти дальше. Она сидела на дороге, обнимая колени, и её плечи содрогались от сухих рыданий. Воды для слез у нее больше не осталось.
Сейчас они мало чем отличались от обычных людей – суккуб и дракон, застрявшие на бесконечной дороге Неблагого двора. С каждым шагом в них все меньше оставалось магии.

Ибо сидел в ресторане с незнакомым парнем. Тот то и дело смеялся, запрокидывая голову, но глаза у него оставались холодными. На его запястье Сяо Чжань заметил браслет с надписью Team Wang. Где-то он уже слышал это название, но никак не мог вспомнить, где именно. Теперь Сяо Чжань с трудом мог припомнить даже собственное имя, только «Ибоибоибо» все еще пульсировало у него в висках. Дракон ревниво заворочался, приоткрыл пасть - струя ледяного пламени ударила о дорогу.
— Вода, — прохрипела Ань Ци. Растаявший драконий лед переливался розовыми каплями на ее пальцах.
"Осталось совсем немного, — проинформировал навигатор. — Нужно продержаться еще один день. Вперед".
Они держались изо всех сил. Воды в лужице, которая появилась после дракона, осталось совсем немного, но этого хватило, чтобы магия Ань Ци проснулась. Теперь она шагала по дороге гораздо бодрее, и даже порой пританцовывала в такт незамысловатой песенке.
— Мама мне ее пела, — пояснила она. — Все суккубы поют своим детям эту колыбельную. Не знаю, почему наши мамы считают, что под нее можно заснуть.
Ибо эту песню вряд ли кто-то пел, Сяо Чжань помнил, что его родила парка – он как-то попросил у На Ин изображение и долго потом удивлялся, что эти холодные, похожие на слепые статуи женщины, могут кого-то любить, могут быть чьими-то мамами.

Так под песню суккуба и воспоминания Сяо Чжаня они дошли до конца дороги, которая внезапно оборвалась под их ногами. Там в сером холодном тумане их уже поджидала Она.
— Ты же не думал, мой маленький дракон, что я тебя прощу.
В этот раз Древняя явилась в почти человеческом облике, но приятнее от этого не стала. Черные щупальца реяли у нее за спиной.
Ань Ци громко ойкнула и сделала шаг назад.
— Я смотрю, ты без демонов шагу ступить не можешь? — Древняя ощерилась, в ее рту удивительным образом помещалось то ли два, то ли три ряда зубов. — Если нет инкуба, я возьму суккуба как третью жертву.

Сяо Чжань закрыл глаза, но дракон внутри слишком ослаб от долгого путешествия, слишком устал. Все, что ему осталось – вспомнить Ибо в тот день. Ибо с огромными черными крыльями и рогами. Таким его Сяо Чжань тогда видел в первый и в последний раз. Инкубы действительно слабые бойцы, они предпочитают петь и танцевать, а не размахивать огромными мечами.
Но в Ибо спал дух его отца-пифона.

Ань Ци закричала, когда щупальца подхватили ее, потащили к широко распахнутой пасти. По ногам у нее потекла та самая белая слизь, которая когда-то помогла Сяо Чжаню разгадать дело. Сейчас он не мог рассчитывать на чью-то помощь. Дракон внутри слабо бил крыльями, пытаясь вырваться на свободу.
— Хорошо я придумала, — не удержалась от похвалы самой себе Древняя. — Пустошь и дорога Неблагого двора даже из меня высосали бы все силы. Ты еще долго продержался, дракончик. Как тебе в шкуре простого обычника? Все нравится?
Древняя прижала раздвоенный язык к бедру Ань Ци, чтобы забрать душу.
Дракон внутри Сяо Чжаня зарычал в бессильной злобе.

Темный меч блеснул, разрезая клочья тумана. Яркое солнце хлынуло в просвет, заставляя потускнеть дорогу. Древняя громко зашипела.
— Что… откуда… — щупальца выпустили Ань Ци, но та не упала. За спиной у нее распахнулись крылья — тоже черные, с алыми пятнами, словно у красивой, но ядовитой бабочки.
— Ты же не думала, что я забыл тебя? — в голосе Ибо слышался грохот барабанов и призвук клубного бита.
Он спланировал на дорогу, а за спиной у него опустился тот самый незнакомец с браслетом Team Wang и еще один дракон. Только в отличие от Сяо Чжаня не черный, а золотой.
— Мои друзья очень хотели познакомиться с тобой.

Древняя взмахнула щупальцами, но большую часть из них сжег пламенем золотой дракон, а оставшиеся быстро отрубил незнакомец. Впервые Сяо Сяо Чжань видел искусство Благого Двора. Лишь сейчас он вспомнил, что когда-то уже встречал Джексона – кажется, их знакомил Аюньга. Но тот очень хорошо скрывал, что когда-то был фэйри, любой бы обманулся. Даже дракон.
Сяо Чжань почувствовал, как наконец падает в глубокую, пылающую огнем пропасть. Через пару секунд перед Древней оказалось уже два дракона.

Она поняла, что пора отступать, попыталась взлететь, но золотая сеть Благого двора накрыла ее с головой.

— Здесь и сейчас ты дашь мне Нерушимую клятву, что больше не будешь преследовать Сяо Чжаня, меня и кого-либо из наших друзей и знакомых. И что раз и навсегда забудешь дорогу в мир людей, — теперь в голосе Ибо звучали не барабаны, а холод и сталь судьбы.
Древняя пронзительно завыла. Туман вновь начал сгущаться за ее плечами, но черный дракон тут же рассеял его струей пламени. Остатки щупалец конвульсивно задергались в такт словам:
— Я, Акаша из Льоха, даю Нерушимую клятву, что отныне и впредь не побеспокою ни черного дракона, ни инкуба из рода Северного Пифона, ни кого-то из тех, кого они называют друзьями и знакомыми. Я, Акаша из Льоха, даю Нерушимую клятву, что отныне и впредь не появлюсь в мире людей – ни в истинной своей форме, ни в форме своих помощников. Если я нарушу Клятву, пусть Вересковая Пустошь поглотит меня и все воспоминания обо мне.
— Да будет так, — в унисон сказали Ибо и Джексон.

Золотая сеть исчезла, а вместе с ней исчезла Древняя. Только жалобный стон еще несколько мгновений метался над Пустошью и дорогой Неблагого двора.

— Я думал, мы тебя не вытащим! — Ибо обхватил за шею черного дракона, прижался щекой к чешуе.
— Задал ты нам работенку, — подхватил Джексон. — Если бы не Исин-гэ и твоя связь с Ибо, ничего бы не вышло.
— Какой Исин? Какая связь? — Сяо Чжань с трудом вернул человеческую форму. Проснувшийся дракон никак не хотел успокаиваться, он жаждал крови и битвы – хотя бы с непонятно откуда взявшимся золотым драконом. Вместо которого уже стоял симпатичный парень, который вежливо улыбался. При каждой улыбке на щеке у него появлялась очень милая ямочка, в которую так и хотелось ткнуть пальцем.
— Не стоит, — сообщил Ибо, перехватив взгляд Сяо Чжаня. — Это Исин, он золотой дракон, он может и руку за такое откусить.
Проверять Сяо Чжань не решился, хотя внутренний дракон очень настаивал.

Ань Ци тут же начала вновь многословно просить прощения за свою ошибку, стоило ей увидеть Ибо. Тот первые минут пять слушал с очень довольным видом, а потом прижал палец к губам.
— Это не твоя вина. Это Древняя открыла портал, чтобы поймать Сяо Чжаня, а ты оказалась в эпицентре. Никто бы не справился.
— То есть мне надо башку этой зубастой твари открутить? — тут же закипела Ань Ци. — Дайте мне ее, я ей еще и остатки щупалец повыдергиваю.
— Она уже дала Нерушимую Клятву, вряд ли мы ее еще раз увидим, — попытался успокоить Ань Ци Сяо Чжань. — Лучше расскажите, как вы нас нашли. Я так понимаю, на Пустошах магия плохо работает.
— Почти любая магия, — тихо поправил его Исин. — Но Незримые и Нерушимые узы работают даже там. Ты же видел Ван Ибо в это время? Он тоже видел тебя. Вопрос был в том, как отследить Узы и оказаться в нужном месте в нужное время.

Тут раскланялся Джексон:
— Обращайтесь к нашей Team Wang, мы лучшие специалисты по Незримым узам по обе стороны Завесы.
— Как и любой, кто состоял при Благом дворе, — добавил Исин.
— Они все слабаки, а мы лучшие, — сощурился Джексон. — Давно тебя за драконий хвост не таскали?
— Откуда у нас с тобой эти Нерушимые, то тесть Незримые узы? — шепотом поинтересовался Сяо Чжань у Ибо, пока Джексон, Исин и неожиданно подключившаяся Ань Ци выясняли, у кого клыки острее, а крылья крепче.
— Не знаю, — тут же отвел в сторону глаза Ван Ибо. — Возможно, тебе стоит поинтересоваться у Газцы-гэ. Неблагой двор очень хорош во всех этих штучках.

Сяо Чжань попытался громко и по драконьи фыркнуть, но у него получился только тихий писк. Он подозревал, Аюньга никакого отношения к Узам не имел, зато один знакомый ему инкуб вполне мог наложить такое заклятье. Сяо Чжань не особо возражал. Особенно после того, как оно фактически спасло ему жизнь.
— Знаешь, что я думаю об этих Узах? - сказал он. — Я думаю, что мне срочно необходимо восстановить баланс. Я такой стресс пережил, такой стресс. Придется тебе в клубе отпуск на неделю брать.
— На две недели, — поправил его Ибо. — У меня тоже был стресс, не забывай. А еще смазку надо не забыть купить.
Вместо ответа Сяо Чжань поцеловал его. И не переставал целовать, пока портал переносил их из мира По ту сторону в Мир людей.
От действительно важных вещей по таким пустякам не отвлекаются. Впереди их ждало две недели секса, панкейков и дурацких игр в телефоне. Если ко всему этому прилагались еще эти Незримые Узы, Сяо Чжань не возражал.

Осенняя тоска
Сайд стори
Неоновые всполохи метались по стенам клуба, музыка вместо крови текла по венам, люди вокруг с каждой секундой изгибались все неистовее.
Цзяци на несколько секунд показалось, что она вернулась домой, что откроются двери, и в зал спустится сама королева ши. Тыльной стороной ладоней она потерла глаза, отгоняя наваждение. Еще пару часов назад она собиралась провести тихий вечер за бокалом вина и очередной серией дорамы. Но осень выгнала ее на улицу, заставила бродить по темному парку, вдыхать полной грудью едва уловимый аромат увядания.
Цзяци ненавидела осень. Если б она могла, она бы предпочла впасть в спячку на пару месяцев, чтобы не метаться между кривых дверьев, не тосковать о несбыточном. При Осеннем Дворе деревья не напоминали сухие палки, наскоро воткнутые в землю: ветки круглогодично полыхали золотом и багрянцем, и листва под ногами шуршала о вечной жизни. Она бы так и бродила по парку до утра, если бы не далекая музыка, позвавшая за собой. Музыка Цзяци нравилась больше холодных парков. Название клуба «No Sense» показалось ей смутно знакомым — кажется, им владел какой-то инкуб. В родном мире она бы держалась подальше от этого места. Но По Ту Сторону смело шагнула через порог.
Цзяци сделала большой глоток рома и поудобнее уселась на стуле, вцепившись в коктейльную трубочку, словно та была мечом или на крайний случай — кинжалом.
— Пойдем, пойдем танцевать, — незнакомый парень вцепился в запястье Цзяци, дернул ее на себя. Она чуть не упала, едва успев в последнюю секунду упереться каблуками в пол.
Осенняя тоска делала Цзяци неуклюжей.
— Проблемы? — девушка в мини-юбке плечом отодвинула парня, подсела за столик к Цзяци.
Неон запылал на черных лаковых перчатках. Цзяци облизала губы.
Впервые так близко она видела суккуб.
Среди придворных Неблагого двора встречала она девушек и юношей прекраснее. Красота доставалась фэйри вместе с почти бесконечной жизнью, острыми ушами и гламором. Только оказавшись По Ту Сторону, Цзяци узнала, что обычники готовы платить немалые деньги и добровольно ложиться под нож, лишь бы получить хоть каплю дара и проклятия фэйри — юность и безупречные черты лица.
При Осеннем Дворе никто бы второй раз не посмотрел на эту суккуб. По Ту Сторону Цзяци никак не могла отвести от нее взгляд.
— Все хорошо, сестренка, — наконец ответила она, когда пауза слишком затянулась. Суккуб недоверчиво улыбнулась, но настаивать не стала.
— Если что, скажи, ты с Ань Ци. Отвадит слишком настойчивых кавалеров.
Цзяци хотела сказать, что с кавалерами справится сама, что ей не нужна защита демонов, но растеряла все слова, когда Ань Ци улыбнулась, и неоновый отблеск скользнул по родинке над ее верхней губой.
Суккубы и инкубы не могут наводить гламор, иначе бы она поклялась, что ее пытаются зачаровать.
— Сама понимаешь, нам не нужны проблемы, сестренка. Обычники слишком любят жалобы, — Ань Ци подмигнула Цзяци и направилась в сторону сцены.
Музыка в клубе зазвучала в такт острых каблуков.
Танцевать при Осеннем дворе любили. Цзяци помнила бал, который продлился больше ста лет по времени обычников — даже королева ши к финалу утомилась и потребовала отрубить головы музыкантам. Она забыла об этом наутро, но с той поры никто не осмеливался так долго играть на заунывных волынках и флейтах.
Суккуб, наверное, смогла бы станцевать даже под самую скучную волторну. Уши и щеки Цзяци вспыхнуля ярче последнего костра Осени, стоило Ань Ци сделать пару движений на сцене. Невольно Цзяци встала со стула, сделала шаг вперед и со всей силы сжала кулаки, оставляя на ладонях следы от острых ногтей.
Пусть демоны и фэйри в родном мире старались держаться подальше друг от друга, слишком непохожими были обе расы, она знала, что нельзя прикасаться ни к суккубу, ни к инкубу. Она знала, чем они питаются вместо плоти и крови.
Но толпа людей уже подтащила Цзяци к сцене, словно лодку во время шторма. Ань Ци танцевала — слишком быстро, слишком резко, длинные волосы струились по обнаженным плечам.
Осенняя тоска растаяла в наваждении суккуб, будто ее никогда не бывало. Цзяци прикрыла глаза: Ань Ци, ни на секунду не замедляя движения, стянула с себя узкий топ, отбросила в сторону шорты. Теперь на ней остались только блестящие сапоги на шпильках и лаковые перчатки. По обнаженной груди скатывались мелкие капли пота. Цзяци пыталась языком поймать каждую капельку, но их оказалось так много. И были они слишком солеными — солонее воды в море и горше, чем слезы первой любви. В голове у Цзяци колыхался густой розовый туман, когда она, не обращая внимания на крики и вопли толпы, забралась на сцену, потянула Ань Ци на себя, сжала ладонями ее запястья, спускаясь все ниже и ниже — каждый поцелуй был словно удар, каждое прикосновение к коже — как укус. Ань Ци шумно выдохнула и выгнулась, когда Цзяци протолкнула первый палец между ее широко разведенных ног.
Музыка звучала все громче, толпа кричала все неистовее, пока фэйри трахала суккуб на маленькой сцене первого в мире обычников клуба, открытого демонами. Если бы камеры смартфонов не перегорели в первые пару секунд, Порнхаб могло бы завалить настоящим, а не лепреконским, золотом.
Розовый туман в голове Цзяци рассеялся так же внезапно, как появился.
Перед ней стояла встревоженная Ань Ци. Кожа лаковых перчаток холодила запястье Цзяци.
— Сестренка-феечка, с тобой точно все в порядке?
За феечку при Осеннем Дворе она могла снести голову, не раздумывая. Но сейчас Цзяци стояла в клубе по Ту Сторону Завесы, за спиной у нее беззаботно смеялись обычники, а она смотрела в глаза суккуб, которую могла бы никогда не встретить. Она так и продолжала стоять и смотреть — отчаянно, невыносимо желая прикоснуться голой ладонью к щеке Ань Ци — и не в силах пошевелиться.
Осенняя тоска вместе с воспоминаниями об Осеннем Дворе таяла в розовом тумане с неоновыми всполохами.

Темная вуаль

— Я просто хотел сделать их счастливыми. Разве я виноват, что обычников делает счастливыми золото.
— Людей, господин Мин, — вздохнул Чжочэн. — Вы должны говорить «людей».
— Люди, обычники, какая разница. Я в который раз повторяю, что всего лишь хотел им помочь.
— Лепреконское золото — сомнительная помощь, — не удержался от реплики Сяо Чжань.
Чжочэн гневно посмотрел на него.
— Может, вы хотите кофе, начальник Сяо? Или позвонить кому-нибудь?
— Нет, спасибо, я обойдусь. Не смею вас перебивать.
Лепрекон, который навострил уши при слове «начальник», тут же вновь переключил внимание на Чжочэна. У того это был первый самостоятельный допрос, и нервничал он едва ли не больше подозреваемого.
Ничего серьезного в деле не оказалось. Маленький, во всех смыслах, мошенник Фань Мин последние пару месяцев активно обманывал людей, обещая неслыханные доходы в золоте в обмен на несколько тысяч юаней. Вот только золото было лепреконским и превращалось в гору разноцветных бумажек с первым лучом солнца.
Вчера в кабинете Сяо Чжаня и Чжочэна рыдала бедная женщина, которая отнесла Фань Мину последние сбережения, чтобы собрать в школу трех сыновей. После такого поймать мошенника было делом чести. К счастью, лепрекон особо не скрывался.
Поймали они его в первом же гоблинском пабе, где тот щедро тратил украденные деньги. Слишком хорошо знал, что за попытку подсунуть гоблинам ненастоящее золото, в лучшем случае отделался бы переломанными ногами.
И вот последние пять часов Чжочэн пытался добиться от лепрекона чистосердечного признания. По мнению Сяо Чжаня с таким же успехом он все это время мог общаться с каменной стеной — толку было бы больше, лепреконы никогда и ни за что не признались бы в обмане. Но каждый имел право самостоятельно набивать шишки.
После сотого «я совсем не хотел обмануть обычников, я хотел принести им счастье» Сяо Чжань все-таки не выдержал. Доказательств у них хватало и без признания Фань Мина, а если Чжочэну нравилось развлекаться таким странным образом, то он мог делать это без свидетелей.
— Схожу, пожалуй, за кофе. Вам принести, заместитель Ван?
Вместо ответа Чжочэн махнул рукой. Сяо Чжань решил, что это «нет» и быстро вышел из кабинета. До конца рабочего дня оставалось еще полтора часа.
Сначала он решил, что уйдет пораньше и сделает Ибо сюрприз, но потом вспомнил, что у того вечером смена в «No Sense». После случая с Ань Ци в клубе Сяо Чжань появляться не любил. Он понимал, что никто, кроме Древней, не виноват, и все равно не мог отделаться от неприятного ощущения, когда видел на сцене кого-нибудь из суккуб или инкубов. А еще — и в этом он бы никогда и никому не признался — он немного ревновал, когда видел искаженные страстью и похотью лица людей. Он знал, никто из них не смог бы прикоснуться к Ибо. Ничего рационального в этом чувстве не было, и все равно дракон внутри недовольно шипел, когда очередная девушка, одурманенная танцем инкуба, подходила слишком близко.
Сяо Чжань быстро убедил себя, что Чжочэну может потребоваться его помощь — например, скрутить и унести подальше от лепрекона — поэтому отправился пить кофе к Юй Биню. Давно он не слышал последних сплетен отдела, это надо было срочно исправить.
На полу кабинета Юй Биня в хаотичном порядке валялись бумажные папки. Из некоторых выпали пожелтевшие от времени листы, которые хрустели под ногами.
— Тебя надо спасать? — поинтересовался Сяо Чжань, скидывая со стула очередную кипу папок. — На тебя напали демоны уборки?
— Демоны бюрократии на меня напали, — вздохнул Юй Бинь, озираясь по сторонам. В волосах у него торчали обрывки разноцветных бумажек, делая его похожим на рассерженного павлина. — Проверка придет из бюро. А у меня тут сам видишь, — он со стоном огляделся.
— В отдел придет? Мне пора волноваться?
— Волноваться всегда пора. Но в этот раз проверяют только судмедэкспертизу, так что пока спи спокойно, дорогой друг, — Юй Бинь оглушительно чихнул и с отвращением отбросил в сторону, папку, которую держал в руках. — Номенклатуру дел хотят. Зачем в двадцать первом веке номенклатура, все же есть в базах.
— Я принес тебе кофе. Капучино. Знал бы, принес двойной американо.
— Надеюсь, ты по дороге плюнул туда, и я скончаюсь в муках.
В этот раз громко чихнул уже Сяо Чжань. Юй Бинь не знал и не мог знать, что он дракон. Но порой делал такие намеки, что приходилось гадать — то ли случайно, то ли что-то подозревает.
По легендам Потустороннего мира драконы в человеческой форме могли быть ядовитыми. Один плевок или поцелуй, и жертву было уже не спасти. Наверное, какой-то дракон на самом деле обладал такой способностью, легенды редко появлялись на ровном месте, но Сяо Чжань много раз проверял — поцелуи с ним грозили разве что остановкой сердца. От восторга. По крайней мере, именно так говорили его предыдущие девушки.
Ибо не говорил. Хотя бы потому что у инкубов никогда не было сердца.
— Ты представляешь! — голос Юй Биня отвлек Сяо Чжаня от размышлений, что же может остановиться у инкуба, если их физиология так отличается от человеческой. — У меня тут лежат дела за семидесятые годы прошлого века. Семидесятые. Меня тогда даже в проекте не было. Не знаю, что делать с этой горой макулатуры.
— Да просто отнеси в архив. Хочешь, помогу папки дотащить.
— А у нас тут есть архив? Я думал, его закрыли, после того как Хуан Ли на пенсию ушла.
— На какой планете ты живешь, Юй Бинь? Пару месяцев назад открыли. Думаешь, только у тебя ненужная бумага кабинет загромождает.
Архив раньше располагался в уютных комнатах на третьем этаже, но после ухода Хуань Ли его закрыли на реорганизацию. Реорганизация заключалась в том, что сначала не могли найти дурака, готового работать за пару юаней, потом в том, что эти комнаты решили переделать в кабинет для шефа. В итоге архив переехал на чердак, так как подвал оказался занят — Юй Бинь потребовал устроить там патологоанатомическое отделение, чтобы каждый раз не ездить на вскрытие в центральное бюро.
На новом месте Сяо Чжань не бывал ни разу. Про то, что архив снова действует, он краем уха услышал от Чжочэна, когда тот зачастил туда то с закрытыми делами, то за информацией, то размяться немного.
Когда они с Юй Бинем практически вломились в архив — тугую дверь пришлось открыть ногой, из-за того, что руки были заняты папками — Сяо Чжань понял почему.
За столом, спиной к входу, сидела новый архивариус. Черная прядь волос выбилась из высокой прически и струилась по шее такой безупречной формы, что Сяо Чжань, даже не видя лица, мог сказать: такая девушка и при Неблагом дворе не затерялась бы.
Юй Бинь за его спиной громко вздохнул.
— Списанные дела принесли? Положите их на стеллаж у правой стены, — девушка наконец повернулась. Сяо Чжань мысленно прибавил к карме сто очков. Он не ошибся насчет красоты новой сотрудницы.
Юй Бинь снова вздохнул, на этот раз громче.
— Тяжело держать? — голос у красотки оказался таким же нежным как цвет лица. — Давайте помогу.
Юй Бинь вместо ответа даже не вздохнул, а протяжно застонал. Сяо Чжань в каком-то смысле его понимал. Если бы не Ибо, он бы сам, скорее всего, зачастил бы в архив. Недаром Чжочэн так тщательно скрывал причину своей неожиданной любви к чистому кабинету.
Девушка подхватила часть папок из рук Юй Биня и аккуратно положила их на стеллаж.
— Да вы тоже кладите, что же вы стоите как столб. Вы из какого отдела?
— Потусторонних преступлений, — Юй Бинь, кажется, обнаружил, что все таки умеет говорить. — Я судмедэксперт.
Сяо Чжаня он явно решил не представлять.
— Меня зовут Мэн Цзыи.
— Юй Бинь, к вашим услугам, — он попытался поклониться, и тут же оставшиеся папки посыпались на пол.
Мэн Цзыи ойкнула, бросилась их собирать, и они с Юй Бинем столкнулись лбами.
Сяо Чжань небрежно бросил свои папки рядом со стеллажом и вышел. Никто из двоих не обратил на это внимания.
Судя по всему кофе и сплетни с Юй Бинем можно было на время вычеркнуть из расписания.
Перед тем как уйти домой, Сяо Чжань заглянул в кабинет. Лепрекон все так же заунывно повторял, что хотел сделать людей счастливыми, а Чжочэн зевал в ответ на каждое слово. Очень хотелось сказать в сторону что-то типа: «Побывали с Юй Бинем в архиве. Кажется, теперь он тоже полюбит чистоту в кабинете и физкультуру на лестнице». Но Сяо Чжань решил в этот раз промолчать. Чжочэну пока лепрекона хватало для головной боли на пару дней.
Вместо этого Сяо Чжань надел плащ, махнул на прощание рукой — тут тоже никто не обратил на него внимания — и вышел на улицу.
В городе пахло прелыми листьями, тыквами и несбывшимися надеждами. В Потустороннем мире приближался бал Неблагого двора, и большая часть фэйри спешила домой, оставляя за собой след печали и осенней тоски. А те, кто не мог вернуться, бродили по паркам и скверам, будто пытались отыскать драгоценную пропажу, но каждый раз находили лишь пепел от листьев и туман.
Сяо Чжань никогда не любил это время. Раньше он бы взял отпуск и уехал на пару недель в горы, но Ибо не мог оставить «No sense». Незримые узы держали крепче любых веревок и наручников.
Шурша колесами, подъехало такси. Он с недоумением посмотрел на телефон. Пару секунд назад Сяо Чжань открыл приложение и только собирался вбить заказ.
— Госпожа Ань Ци отправила меня, — вместо «здравствуйте» сказал таксист.
После Вересковой пустоши Ань Ци хорошо чувствовала Сяо Чжаня. Порой даже слишком хорошо. Еще одни узы с демоном Сяо Чжаню вовсе не требовались, но Пустошь не спрашивала разрешения.
Он сел на заднее сиденье и закрыл глаза. Почему-то вместо лица Ибо он представил Мэн Цзыи. Та была в ханьфу Неблагого двора, но при этом широко улыбалась, и в глазах не плескалась бесконечная осенняя тоска. Он понятия не имел, что значит это видение. Скорее всего, ничего. Просто Сяо Чжань слишком устал.
Ибо неожиданно оказался дома. Он стоял перед зеркалом в холле и примерял черную вуаль. В ней он казался похожим на черную вдову, которая только что похоронила очередного супруга и готовилась отправить на тот свет следующего.
Сяо Чжань громко сглотнул. До этого момента он не подозревал, что вуали могут быть настолько сексуальными. Вспотевшими ладонями он провел по пиджаку, пытаясь хоть немного справиться с возбуждением, а затем сделал пару шагов и прижался губами к обнаженной шее Ибо. Под волосами у него прятались родинки, которые Сяо Чжань любил целовать.
Он ждал, что по коже Ибо побегут привычные голубые искорки, но в этот раз ничего не произошло, словно рубильник выключили.
— Привет. Ты меня отвлекаешь, — сказал он и продолжил любоваться своим отражением в зеркале.
Сяо Чжаня словно ледяной водой окатили. Впервые Ибо так на него реагировал — точнее, никак не реагировал, будто Сяо Чжань одна из надоедливых поклонниц из клуба.
— Ты есть хочешь? — зачем-то спросил он.
— Забыл? Инкубы же не едят — Ибо пожал плечами. — Закажи себе что-нибудь.
Инкубам действительно не требовалась человеческая еда, но Ибо нравились запахи и текстура. Он часто покупал по дороге пиццу или баоцзы, ходил в рестораны с европейской кухней и заказывал сразу десять блюд, чтобы попробовать каждое. В каком-то смысле для Ибо еда оказалась чем-то вроде секса: можно заменить энергий поклонников, только зачем отказывать себе в удовольствии.
Уже на кухне Сяо Чжань прежде чем сделать заказ, набрал номер Ань Ци.
— Спасибо за такси, — улыбнулся он в трубку. Пусть его не могли видеть, зато хорошо чувствовали даже на таком расстоянии. — Ван Ибо не в клубе?
— Он сегодня поменялся сменами с Вэньханем и поехал домой. А что, его до сих пор нет? — в голосе Ань ци послышалась тревога.
— Он дома. Просто... ты не замечала ничего необычного?
— Вроде, нет. Разве что он сегодня впервые отказался от выступления. И сказал, что берет выходной на три дня.
Сяо Чжань невольно потер подбородок. Это было очень странно. Даже когда они с Ань Ци оказались потеряны на Вересковых Пустошах, Ибо не переставал выступать. Выступления означали энергию, а ни один инкуб или суккуб добровольно не отказался бы от источника силы.
Сяо Чжань чувствовал — что-то случилось, но Незримые Узы молчали и продолжали считать, что рядом истинный партнер. Он понятия не имел, существовала ли магия, способная обмануть эти чары.
На кухню зашел Ибо и скупо улыбнулся. Вуаль он так и не снял, и Сяо Чжань вновь громко сглотнул. Тяжелое темное возбуждение грозило захлестнуть его с головой.
Еще утром он бы не постеснялся прижать Ибо к стене и стащить с него брюки — вуаль он бы оставил — но сейчас Сяо Чжань почти физически ощущал невидимую стену.
Ему очень хотелось прикоснуться к Ван Ибо. Внутри него все содрогалось от омерзения при мысли даже о легком касании.
За годы работы в отделе Сяо Чжань привык доверять своей интуиции. Если что-то не укладывалось в рамки привычной логики, следовало найти причину. Пока Ибо сидел напротив за столом и внимательно следил за тем, как Сяо Чжань ест, он судорожно прокручивал в голове варианты того, что могло случиться.
Фэйри, колдуны и ведьмы могли менять внешность, вот только у них бы не получилось обойти Незримые Узы. Сяо Чжань сразу бы понял, что перед ним подделка. Но этот Ибо ощущался как Ибо, разве что вел себя странно. И на его коже не вспыхивали голубые искорки.
Сяо Чжань решил, что подумает об этом завтра и картинно зевнул. Пока он не знал, что происходит, он не собирался демонстрировать свои подозрения. Если Ибо все-таки подменили, это могло ему навредить.
— Пойдем пораньше спать? — предложил он.
Ибо кивнул в ответ.
В кровати он отодвинулся на самый дальний угол и тут же закрыл глаза. Вуаль Ибо так и не снял, поэтому Сяо Чжань минут десять потратил, рассматривая его лицо — ничего необычного он так и не обнаружил.
Утром он проснулся в одиночестве. Ибо успел куда-то уйти. Хотя бы записку не забыл оставить: «На работу. Вернусь поздно. Скучаю». Сяо Чжань внимательно изучил каждый иероглиф, пытаясь отыскать следы фальшивки. Почерк оказался точь-в-точь как у Ибо, он даже сердечко с точкой нарисовать не забыл. Целых полчаса, пока варил кофе и готовил завтрак, Сяо Чжань позволил себе думать, что просто слишком много работает и слишком много придумывает. «Профессиональная деформация», — сказал бы Аюньга.
Но ощущение чего-то неправильного никак не покидало Сяо Чжаня. Словно он собрал паззл из трех тысяч кусочков, но парочка оказалась совсем из другого набора — вроде по виду и форме подходит, и все равно идеальная картинка не складывается.
На работе Сяо Чжань первым делом отправился в библиотеку. Он даже к Чжочэну не зашел проверить, кто кого победил: человеческое упрямство или хитрость лепрекона. Ничего подходящего ни по запросу в электронной базе, ни в книгах он не нашел. В голове то и дело мелькали воспоминания о чем-то похожем, но такие обрывочные, что напасть на след никак не получалось. Сяо Чжань даже пару стульев от злости перевернул — давно не чувствовал себя таким глупым и беспомощным.
Он внимательно изучал очередную книгу об оборотных чарах, когда в библиотеку тихо зашла Мэн Цзыи. В персиковой блузке с короткими рукавами и белой юбке выглядела она еще лучше, чем вчера, но в этот раз он не обратил на нее ни малейшего внимания. Рядом с Ибо в вуали он чувствовал себя до странного спокойным. Интуиция подсказывала: «тебя обманывают, брат», вот только раньше он бы сразу начал действовать, звонить На-цзе, искать в интернете. Вместо этого Сяо Чжань отправился спать — словно ему вкололи сильнейшее успокоительное.
На работе паника начала постепенно нарастать. На-цзе не отвечала на звонки, гора книг на столе продолжала увеличиваться, ответы на вопросы все не находились. Он с раздражением столкнул со стола книгу, все равно в ней были сплошные сказки и легенды.
Мэн Цзыи положила ладонь на плечо Сяо Чжаня.
— Что-то случилось?
Сначала ему захотелось послать ее к черту. На работе не знали, что он встречается с инкубом, сталкиваться с профессией по этике Сяо Чжаню совсем не хотелось, поэтому ни Чжочэн, ни Юй Бинь не подозревали, что последние несколько месяцев он живет с Ван Ибо. Остальные не подозревали даже где он живет.
Первым делом любой дракон учился заметать следы. Эту науку Сяо Чжань освоил в совершенстве — порой он сам забывал, что не родился человеком.
— Проблемы, — сухо ответил он. На столе не осталось ни одной книги, которую Сяо Чжань не успел бы просмотреть.
— Может, эта поможет, — Мэн Цзыи положила перед ним потертую брошюру. Затейливой вязью на немецком было выведено «Таинственные твари доппельгенгеры, повадки их и обычаи».
— Почему вы так думаете? — он с подозрением уставился на Мэн Цзыи. Больше всего на свете Сяо Чжань не любил совпадения, а еще не верил в таинственные подсказки добрых ангелов.
— Охочусь за этой гадиной уже два года, — Мэн Цзыи пододвинула стул и тяжело опустилась на него. — Хитрая сволочь, в последнюю секунду выворачивается.
Теперь она не выглядела нежным воздушным созданием. Под губами залегла жесткая складка, в уголках глаз проступили морщины, на ладонях отчетливее стали заметны мозоли от огнестрельного оружия — один раз увидишь, ни с чем не перепутаешь.
Он не стал задавать Мэн Цзыи очевидный вопрос. Сяо Чжань знал об Охотниках, но от полиции те старались держаться подальше. С момента как упала Завеса, они не верили в государство и предпочитали вершить правосудие быстро и максимально кроваво.
— Ты следила за мной? — он решил, что наступило время, когда можно отбросить вежливые формальности.
— Я следила за ним. Вчера утром он зашел в «No Sense», но так и не вышел. Обычно это означает одно — доппельгенгер нашел новый костюм.
— Я думал, хотя бы их не существует, это все страшные сказочки для глупых фэйри.
Мэн Цзыи развела руками.
— Я тоже так думала. Пока он не переоделся в моего отца.
За следующий час Сяо Чжань услышал о доппельгенгерах гораздо больше, чем ему хотелось когда-либо слышать. Он вообще предпочел бы, чтобы эти твари скопом провалились под землю и там бы остались.
— Их невозможно отличить от оригинала, — сказала Мэн Цзыи. — И чем больше дней проходит, тем это становится сложнее. На первых порах может показаться, что твой отец или друг ведут себя странно, но это чувство быстро проходит. А если доппельгенгер рядом, ты даже не начнешь волноваться. Все словно в тумане.
Сяо Чжань вспомнил вчерашние ощущения: все было совсем не так, начиная с искорок, но он не попытался ничего сделать.
— Странно, что вообще заметил, — прикусила губу Мэн Цзыи. — В лучшем случае ощущается смутное беспокойство, не больше.
Сяо Чжань попытался изобразить растерянность.
Может, сыграли свою роль Незримые Узы. Может, то что драконы гораздо реже поддаются любым чарам. Об этом Мэн Цзыи точно знать не стоило.
— Как можно убить доппельгенгера? — этот вопрос интересовал Сяо Чжаня больше всего. Любая тварь, которая посмела причинить хоть малейший вред Ван Ибо, заслуживала смерти — желательно долго и мучительной.
— Сначала его нужно найти. Причем, не просто найти, а рядом с тем, кого они заменили. Это единственный шанс. Проблема в том, что похищенных они скрывают очень тщательно. Я вот не успела... — голос Мэн Цзыи упал до шепота.
Доппельгенгерам, как оказалось, требовалась постоянная подкормка — хотя бы раз в день они должны были прикоснуться к жертве, чье место заняли. Иначе их маскировка слабела, беспокойство семьи нарастало, копировать не только внешность, но эмоции и знания не получалось, и тогда доппельгенгер просто сбегал. К сожалению, такое случалось редко. Обычно с каждым прикосновением жертва исчезала все больше, пока окончательно не превращалась в клочья осеннего тумана или влажное пятно на асфальте.
От одной мысли о таком будущем Ибо, Сяо Чжаня передернуло.
— Мы должны его найти, — он резко встал. Стул с грохотом отлетел в сторону, и Мэн Цзыи вздрогнула от неожиданности.
— Я понятия не имею, где он может быть. Из клуба вышел только доппельгенгер. Но где он мог спрятать Ван Ибо, мне неизвестно.
— Мне известно, — Сяо Чжань плотно зажмурился.
Ему не нравились Незримые Узы, с доппельгенгером они подвели, но стоило признать — порой от них был толк.
— Идем. У нас мало времени.
— Только сумку возьму, там оружие.
Сяо Чжань ждал ее на стоянке. Она выбежала через двадцать минут — уже в удобных брюках цвета хаки и высоких берцах.
— Ты двадцать минут переодевалась?
Если бы раздражение измерялось по десятибалльной шкале, то Сяо Чжань легко бы набрал двадцать.
— Прости. Объясняла Юй Биню, что очень занята сегодня вечером и не могу пойти с ним в «Сычуаньский дворик».
На щеках Мэн Цзыи вспыхнули алые пятна смущения. Сяо Чжань почти умилился.
Но он откуда-то чувствовал — им надо спешить.
В клубе первым делом они встретили Вэньханя. В этот раз он красил не губы, а глаза — тщательно растушевывал тени на веках, то и дело поглядывая в зеркало.
— Босс где-то в клубе, — сказал он, не прерывая процесса. — А это что за обычник?
— Моя подруга. Нам надо срочно поговорить с Ибо.
Вэньхань нажал на кнопку, открывая проход в кабинет Ибо.
— Если у них тут такая охрана, я удивлена — как тут всех не подменили.
— Просто он меня знает, — Сяо Чжань слабо попробовал защитить Вэньханя, хотя мысленно сделал пометку: найти в «No Sense» профессиональных охранников.
В кабинете Ибо не оказалось. Мэн Цзыи зачем-то заглянула под стол, распахнула дверцы шкафа.
— Доппельгенгер где-то поблизости, я чувствую его запах, — пояснила она. — Только не могу понять, где же источник.
Вместо ответа Сяо Чжань нажал еще одну кнопку. Об этой комнате знал только Ибо и он сам. Даже Вэньхань не подозревал о ее существовании.
Еще до встречи с Сяо Чжанем, Ибо частенько прятался там, когда слишком уставал от общения.
— Здесь я будто невидимка, — объяснил он. — Пффф, и меня нет.
Часть стены бесшумно отъехала в сторону.
На полу закованный в серебрянные наручники лежал Ван Ибо. А на его бедрах устроился еще Ван Ибо. Темная вуаль надежно скрывала выражение его глаз.
Сяо Чжань с силой прикусил губу. Буквально на долю секунды его вновь накрыло возбуждением. Он никогда не видел ничего прекраснее: два Ибо, один из них в черном, другой в белом, идеальное воплощение секса.
— Попался, тварь! — Мэн Цзыи шагнула в сторону.
В руках она крепко сжимала зеркало с длинной медной ручкой. Нанесенные на ручку буквы замерцали в полумраке комнаты.
Доппельгенгер зашипел, сползая с Ибо. Черная вуаль вспыхнула синим пламенем. Черты Ибо поплыли, начали меняться — сначала на юную девушку, потом на старика, затем на женщину лет пятидесяти. Лица менялись словно в калейдоскопе — все быстрее, быстрее, пока окончательно не слились в бесформенную массу. Только тогда темная вуаль, продолжая пылать, упала на пол. На Сяо Чжаня смотрело его собственное лицо, изуродованное шрамами и драконьими чешуйками. Рот открылся в беззвучном крике.
А затем с громким хлопком доппельгенгер испарился — от него на стене осталось только темное пятно.
Мэн Цзыи оперлась на стену. Ноги у нее дрожали.
— Чжань-гэ, — Ибо открыл глаза. — Мне такой сон снился. Как будто я трахаюсь сам с собой.
— Я куплю тебе вуаль, Ван Ибо, — Сяо Чжань прижался губами к его рту. — Я куплю тебе вуаль, а наручники снимать не буду. Всегда так ходи.
Вуаль Ван Ибо действительно надел: он был похож на черную вдову, которая только что вернулась с похорон мужа и собиралась на свидание со следующим. От одного взгляда на него у Сяо Чжаня перехватывало дыхание. Он пожалел, что надел такие узкие брюки — член болезненно уперся в ширинку.
Сяо Чжань сделал шаг, чтобы прикоснуться к безупречной коже Ван Ибо под вуалью. Тот запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи. Шелковая рубашки с тихим шелестом скользнула с плеч Ибо. Сяо Чжань провел ладонями по плоскому животу — пальцы утонули в голубом пламени. Искорки побежали по волосам, вспыхнули над головой Ибо нимбом.
Ни один доппельгенгер не сумел бы этого повторить. Даже если бы сумел отыскать еще одну темную вуаль, которая ослабляла Незримые Узы. Сяо Чжань медленно очертил языком выступающие ключицы Ибо, пока тот быстро расстегивал его брюки.
Дышать сразу стало легче.

Нерушимые узы

Дети начали пропадать два года назад. Сначала никто не обратил на это внимания. Исчезали они в разных провинциях, далеко от Пекина. По большей части все они были из бедных семей, где сами родители зачастую не помнили, сколько у них детей — пятеро или семеро.
«Побегает да вернется», — не сговариваясь, заявляли полицейские в разных городах.
Но дети не возвращались.
Сяо Чжань откинулся на спинку стула и потер ладонями глаза. Чжочэн давно спал, положив голову на папку с очередным делом. За сегодняшний день они успели изучить уже двенадцать нераскрытых исчезновений. Впереди было примерно столько же. Все они до боли напоминали друг друга: мальчик или девочка накануне полнолуния гуляли на улице — порой в одиночестве, порой с братьями и сестрами, порой с друзьями — затем слышался оглушительный свист, дети закрывали ладонями уши, жмурились, а когда открывали глаза, кто-то из них исчезал.
Сяо Чжань не понимал, почему столько времени ни один полицейский не запросил данные о пропавших детях, почему никто не увидел очевидные совпадения. Только в Пекине нашелся человек, который решил все-таки провести расследование по всем правилам, несмотря на то что мальчик тоже оказался из бедной семьи. Может, потому что у матери детей было всего двое, и она не хотела потерять одного из них. Может, потому что Пэй Син любил свою работу.
Кроме свиста ничего странного в делах пока не нашлось, но Сяо Чжань чувствовал — это работа их отдела. Обычно интуиция редко его подводила.
Телефон на столе завибрировал:
— Ты домой собираешься? — Ибо прислал мем с плачущим котом.
Удивительно, как легко демоны осваивали технологии людей. Многим вампирам и фэйри требовались на это долгие годы. Далун до сих пор не любил смартфоны, предпочитая пользоваться допотопной «Нокией», которая могла звонить и отправлять смс, больше ничего.
— Через полчаса буду.
Сяо Чжань аккуратно потряс Чжочэна за плечо. Он так сладко причмокивал во сне губами, что будить его казалось преступлением. Но он бы никогда не простил Сяо Чжаню, если бы тот оставил его в одиночестве, да еще в такой неудобной позе.
— Мам, ну, пожалуйста, пять минуточек, — пробормотал Чжочэн.
— Ты проспал на математику!
Сяо Чжань еще и ногой топнул, чтобы добавить эффектности.
Чжочэн в панике вскочил. Стул с грохотом упал на пол, листы из папки с делом разлетелись по всему кабинету.
От смеха Сяо Чжань даже икать начал. Только после второго стакана воды и сотого «я тебя ненавижу» от Чжочэна он немного успокоился. Порой стресс от работы приходилось снимать нетрадиционными методами.
— Пойдем, прогульщик, подброшу тебя домой.
Зевать Сяо Чжань начал еще в машине. Наверное, на него так подействовал сонный Чжочэн. Обычно он спокойно обходился без отдыха пару суток, только виду не подавал. Драконы порой могли не спать по неделе и больше, но человеческая форма требовала много дополнительных усилий.
— Давай я тебя кофе напою. Ты же до дома не доедешь, врежешься в первый же столб.
Сяо Чжань кивнул в ответ. Спорить сил у него внезапно не оказалось.
Зевая на каждом шагу, он поднялся в квартиру Чжочэна. Тот выглядел не лучше — умудрился задремать на лестничной клетке и пришлось толкать его локтем в бок.
Сяо Чжань смутно помнил как скинул кроссовки, как добрался до заправленной кровати, как рухнул на нее.
«Позвонить Ибо», — мелькнула мысль, перед тем как он закрыл глаза.
Мелькнула и пропала. Он не мог сообразить даже как его зовут, не то что как звонить и кто такой Ибо.
Девушка шла по полю, касаясь кончиками пальцев длинных стеблей травы. Ее пшеничные волосы рассыпались по плечам, и ветерок то и дело игриво ерошил пряди.
Сяо Чжань ускорил шаг, пытаясь догнать ее, он почти бежал, но девушка не приблизилась ни на су. Солнце припекало все жарче и жарче, пот заливал глаза, стекал крупными каплями по спине. Во рту пересохло, словно он не пил дня или три.
Сяо Чжаню казалось, что он целую вечность бежит по этому полю за девушкой с пшеничными волосами и будет бежать еще пару столетий.
Неожиданно она остановилась. Девушка стояла и ждала, когда Сяо Чжань ее догонит, и с каждым его шагом молодость стекала с нее будто плохая косметика под дождем.
Когда он остановился рядом, перед ним очутилась глубокая старуха. Прежде пшеничные волосы превратились во всклокоченную седую паклю, лицо избороздили глубокие морщины.
— Не лезь, — надтреснутым голосом сказала старуха. — Пожалеешь.
Вместо ответа Сяо Чжань закрыл глаза. Он ждал, когда рухнет с обрыва, когда дракон бережно подхватит его — подменяя, заменяя собой человека. Но время шло, а дракон не появлялся. Только старуха начала смеяться: все громче, все безумнее.
— Поооожааалешь. Ох, как ты пожаааалешь.
Он потянулся к кобуре, чтобы достать пистолет. Все, что угодно, лишь бы не слышать этот омерзительный хохот. Все, что угодно, лишь бы солнце перестало палить.
— Нелессссьлессссссь, — в последний раз прошипела старуха.
Сяо Чжань открыл глаза. Солнце из за незакрытых штор било ему прямо в лицо. Рядом мирно храпел Чжочэн.
На телефоне оказалось больше пятидесяти пропущенных вызовов — в основном от Ибо. А еще больше ста сообщений. Сяо Чжань промотал их, не читая.
Ему и так предстояло выслушать это вживую. После сна в горле першило, невыносимо хотелось пить, а в глаза словно песка насыпали. Сяо Чжань несколько раз медленно моргнул, пытаясь окончательно проснуться. В ушах все еще стояло змеиное «нелесссссь».
Он понятия не имел, с кем из обитателей Той стороны им пришлось встретиться, но собирался выяснить как можно скорее. После того как выпьет немного воды. А лучше много — примерно половину Янцзы.
Ибо стоял у окна и смотрел на тонущий в огнях Пекин. В этот раз волосы у него были короткими и заканчивались на пару сантиметров над воротом футболки. Сяо Чжань успел выучить, что это означает — Ибо злится или расстроен.
— Ну, прости, — сказал он. — На меня наслали какой-то морок или проклятье. Сам еще не понял.
Ибо так и не повернулся, лишь пожал плечами вместо ответа.
— Вся твоя жизнь — морок или проклятие.
Сяо Чжань чувствовал себя немного виноватым. В первую очередь из-за того, что не позвонил, сразу после того как проснулся. Вместо этого коротко написал «со мной все в порядке. Вечером поговорим».
Кто же знал, что Ибо не захочет говорить.
— Я купил тебе ножки в KFC. И бутылку вина. И чипсы с креветками.
— Ты купил это себе. Инкубам не нужна еда.
Сяо Чжань невольно поморщился. В последний раз эти слова он слышал от доппельгенгера, который украл внешность Ибо. Но по крайней мере сегодня никакой темной вуали, обманывающей Незримые узы, он не заметил.
— Ибо, ты с самого начала знал, кем я работаю. Я могу пропасть на несколько дней, могу ночевать на работе. Меня могут убить в конце концов.
— Вот именно, тебя могут убить, — кончиками пальцев Ибо коснулся оконного стекла. По ладони побежали голубые искорки.
Сяо Чжань шумно выдохнул — теперь он убедился, что перед ним не доппельгенгер.
— Я могу как-то загладить свою вину?
Он положил ладони на плечи Ибо и тут же отдернул руки. Ему показалось, что он прикоснулся к ледяной глыбе.
— Ты знаешь, что демонам не положены чувства?
— Читал где-то. Возможно, в Библии.
Ибо развернулся и пристально посмотрел на Сяо Чжаня. Губы у него искривились в усмешке.
— Не положены человеческие чувства. Демоны могут любить, могут ненавидеть. Но это совсем не похоже на эмоции обычников.
— Избавь меня от лекции по демонологии, Ван Ибо. Если я захочу ее послушать, я обращусь к На-цзе.
Сяо Чжань ощущал себя бесконечно усталым. Он был согласен на ссору. Может, даже на драку, которая закончилась бы в постели, а, скорее всего, где-то на полу. Но отстраненный, ледяной Ван Ибо, рассуждающий о чувствах демонах и людей, ему категорически не нравился.
— Этот мир, — Ибо вновь уставился в окно. — Этот мир меняет каждого из нас. Демонов, фэйри, вампиров — всех, кто пришел с нашей стороны.
— Очень может быть, — пожал плечами Сяо Чжань. — Но я никогда не жил по Ту сторону, мне не с чем сравнить. Так ты ножки не будешь?
Вместо ответа Ибо прижался лбом к стеклу.
Когда Сяо Чжань прошел мимо него в душ, прежде чем отправиться спать, он так и продолжал что-то высматривать в глубине ночного Пекина. Волосы у Ибо за эти полчаса стали еще короче, а голубые искорки исчезли совсем. Ночью Сяо Чжаню ничего не снилось.
Утром он проснулся в одиночестве. Даже Орешек выбрала сегодня корзинку, а не устроилась как обычно в ногах. Он успел отвыкнуть от ощущения, что кровать принадлежит только ему: никто не пытался отобрать одеяло или положить голову на его подушку. Можно раскинуть руки и ноги, и никто не будет ворчать про костлявые колени или острые локти. Минут пять Сяо Чжань внимательно изучал потолок, пытаясь сообразить — нравится ли ему это ощущение. Еще через две минуты понял — совсем не нравится.
Дело было даже не в Незримых узах, которые сейчас причиняли почти физическую боль. Без Ибо постель выглядела слишком пустой и холодной.
Сяо Чжань прошелся по квартире, заглянул в каждую комнату, в ванную, в туалет. Он даже шкаф зачем-то открыл. Разумеется, там Ибо не оказалось. Его нигде не оказалось. А вместе с ним исчезла большая часть его вещей — одежда, украшения, несколько амулетов. Орешек все это время ходила за ним по пятам и растерянно мяукала.
Сердце Сяо Чжаня невольно пропустило удар. Узы натянулись так, что стало нечем дышать. И тут в тягучей, тяжелой тишине раздался звонок телефона. Он думал, что это Ибо, потянулся за смартфоном и уронил его на пол.
Звонил Чжочэн. В Пекине пропал еще один ребенок, в этот раз из вполне благополучной семьи. Пошла гулять с подругами на полчаса и не вернулась. За ними из окна наблюдала мама одной из девочек. Она тоже слышала свист, зажмурилась буквально на пару секунд от неожиданности, а когда открыла глаза — детей стало меньше.
Сяо Чжань очень хотел ответить, что заболел и отправиться в «No Sense», но вместо этого громко вздохнул и поехал опрашивать свидетелей. Боль от Уз не исчезла, не растворилась в зимнем воздухе, просто отошла на второй план. Он все еще верил, что стоит им с Ибо спокойно поговорить, как все наладится.
Дети как один утверждали, что ничего не видели, ничего не слышали — играли с куклами во дворе, потом кто-то страшно свистнул, а затем Фаньфань исчезла. За несколько секунд, что прошли, когда девочку никто не видел, она не могла уйти далеко. Но она испарилась, растаяла быстрее, чем снежинка на ладони. Лишь одна девочка долго мялась, кусала губы и то и дело дергала платье куклы, которую сжимала в руках.
Наконец она потянула Сяо Чжаня за свитер и заставила его наклониться:
— Страшная бабушка, — прошептала девочка. Голос у нее дрожал. — Я видела страшную бабушку во сне. Она на меня долго смотрела, а потом свистнула. Вот так же как сегодня, только тише.
На глазах девочки выступили слезы.
— Дядя полицейский, вы найдете Фаньфань?
Сяо Чжань не знал, что ей ответить, но постарался улыбнуться.
— Мы очень постараемся, милая.
За годы на этой работе он привык не давать обещания, которые не сумел бы выполнить.
Сяо Чжань задал еще пару вопросов, аккуратно уточняя детали. Судя по всему «страшная бабушка» из сна девочки была той же самой старухой, которую он видел, когда отрубился на кровати Чжочэна. С такими потусторонцами их отдел еще ни разу не сталкивался.
Первым делом он набрал номер На-цзе и договорился о встрече завтра, а затем попробовал дозвониться до Ибо. Но все звонки автоматически переадресовывали на голосовую почту, и Сяо Чжань с трудом удержался от жалобного «пожалуйста, возьми трубку, давай все обсудим».
Вместо этого он все же поехал в «No Sense». С детства он запомнил пару правил: стреляй быстро, ешь медленно, не доверяй информацию автоответчикам.
На ресепшене в клубе вместо привычного Вэньханя сидела Ань Ци и смотрела на смартфон, то и дело постукивая ногтями по экрану — словно хотела кому-то написать, но никак не решалась. Ее длинные волосы сегодня выглядели тусклыми и ломкими, помада на сухих губах скаталась в крошечные алые комочки, под глазами залегли темные тени.
Впервые Сяо Чжань увидел суккуб, выглядевшуя действительно плохо. Ань Ци оторвалась от смартфона и уставилась куда-то в пустоту. Ее взгляд скользил по двери, по стене, по потолку — по чему угодно, но Сяо Чжаня будто огибал по кривой.
— Босса нет, — сказала она. — Не знаю, когда будет.
— Можно, я сам посмотрю? — поинтересовался Сяо Чжань и оперся на стойку ресепшна.
Ань Ци тут же отъехала подальше в кресле на колесиках.
— Его действительно тут нет, — устало повторила она. — Мне жаль это говорить, но его нет, я не знаю, где он, я не знаю, когда будет.
— Ань Ци... — начал Сяо Чжань и замолк, когда она приложила палец к губам.
— Я знаю про Незримые Узы. Я знаю, что тебе больно. Что боссу больно. Но это к лучшему, правда. Этот мир... — Ань Ци положила смартфон на стол и обхватила себя руками за плечи. — Этот мир не для демонов. Не для нас.
Сяо Чжаню показалась, что в уголках ее глаз блеснули крошечные алые слезы.
— Просто уходи. Со временем все пройдет. Все проходит со временем.
С экрана смартфона Ань Ци улыбалась незнакомая фэйри. Улыбалась так, словно королева ши вручила ей самый главный дар — свободу.
В легких Сяо Чжаня неожиданно закончился воздух, там остался только вереск и пыль Пустошей.
— Я все же хочу с ним поговорить. Хотя бы один раз. Передай ему, ладно?
Ань Ци кивнула в ответ.
Сяо Чжань знал — она сдержит обещание.
По дороге домой он позвонил Чжочэну — ничего нового не выяснилось. Пока они не поймут, с кем из потусторонцев в этот раз столкнулись, дело не прояснится. Но Сяо Чжань все равно попросил связаться с полицией из других городов. Может, хоть кто-то что-то заметил.
В квартире было пусто и очень холодно, хотя он выкрутил отопление на максимум. Все равно ему казалось, что окна подернулись инеем изнутри. Пришлось даже глаза потереть, чтобы убедиться — это всего лишь иллюзия. Сяо Чжань зачем-то решил, что надо убрать оставшиеся вещи Ибо, даже коробку достал.
Первым делом туда отправилась смешная панда, которую он выиграл в парке аттракционов, куда они ходили вместе. Потом он снял с крючка черный халат. Ибо не так уж часто его надевал — дома он предпочитал ходить либо в удобных штанах и майке, либо в длинных шортах, либо без ничего. Последнее нравилось Сяо Чжаню больше всего.
Он прижал халат к лицу, глубоко вздохнул — ткань все еще слабо пахла Ибо, жасмином и морским бризом. Обычный человек вряд ли бы сумел различить этот намек на аромат, но Сяо Чжань не был человеком. Пусть чаще всего забывал об этом.
Он так и стоял на пороге ванной, комкая в руках халат, а стекла на окнах расцветали снежными узорами — один изящнее другого.
Черные драконы с рождения умели выдыхать не только пламя, но и лед. В коробке, куда Сяо Чжань кинул панду, устроилась Орешек и внимательно следила за каждым его движением.
Незримые узы звенели, словно лед зимой на реке. Сяо Чжань уже понимал, что ему надо делать, будто решение ему на ухо нашептали голосом На-цзе.
Понимал, но очень не хотел. Если бы не потерянные дети, он бы предпочел простоять в промерзшей квартире еще пару лет, а лучше веков.
Так и не выпустив халат из пальцев, Сяо Чжань дошел до ноутбука и заказал билет до Сычуаня. Дасюэшань давным-давно заждалась его.
Потом он позвонил На-цзе и попросил принять его подругу и коллегу вместо него. Следующей по плану у него была Мэн Цзыи, которую Сяо Чжань попросил встретиться с госпожой На Ин. Затем Чжочэн — тот минут десять возмущался, что его бросают одного посередине расследования. Дальше по списку шел Юй Бинь. Аюньга, которого он попросил присмотреть за Орешек. Ци Лин из отдела статистики.
Часа через два часа разговоров и переговоров правое ухо у Сяо Чжаня горело, потому что он слишком крепко прижимал к нему телефон, а язык в буквальном смысле онемел.
Последним делом он отправил в вичат Ань Ци голосовое сообщение, что уедет на несколько дней. Все равно она бы не взяла трубку. Все равно Сяо Чжань не хотел слышать ее голос.
До своего утреннего рейса он так и не сомкнул глаз.
Хозяин гостевого дома, где остановился Сяо Чжань, долго и скептически на него смотрел, когда он сообщил, что собирается в одиночестве подняться на Дасюэшань. А затем потребовал контакты родственников, чтобы сообщить им скорбную весть в случае чего.
Он так и выразился «скорбная весть». Сяо Чжань с трудом удержался, чтобы не обнять его. Со своими проблемами в личной жизни и на работе, он начал забывать о простой человеческой доброте. Перед своим выходом на гору он оставил ему телефон Чжочэна.
Тот бы точно расстроился, что остался в отделе в одиночестве. Вроде бы начальник, но тебе подвластны разве что файлы в ноутбуке, да и то далеко не все.
Дасюэшань встретила Сяо Чжаня дождем со снегом и пронизывающим холодом. Щеки немедленно онемели, губы потрескались, на бровях и ресницах наросла ледяная корка. Каждый шаг давался с трудом, но Сяо Чжань упорно поднимался вверх, пока в легких не начал заканчиваться кислород. Только тогда он огляделся по сторонам — буквально в нескольких метрах справа приглашающе разинула пасть бездонная пропасть.
Дасюэшань словно усмехалась про себя: «я сожрала сотни таких как ты, я еще сотни сожру». Очень хотелось опуститься прямо на жесткий снег и закрыть глаза. Несколько часов, если не меньше, и все закончится.
Вместо этого Сяо Чжань направился прямо к пропасти и шагнул в пустоту. У любого человека, который бы такое увидел, остановилось бы сердце — хотя бы на пару мгновений.
Огромный черный дракон кружил рядом с Дасюэшань, и ветер пел под его крыльями. Снег оседал на его чешуе и не таял, потому что кровь его была холоднее, чем лед. Дракон запрокинул голову и заревел в пустое небо.
Незримые Узы не зря называли еще Нерушимыми. В мире По Ту Сторону не существовала сила, способная разорвать или хотя бы ослабить связь между возлюбленными, если уж их коснулись чары Уз. Но в мире, где родился и вырос дракон, законы действовали немного иначе. Он взмывал все выше и выше — туда, куда даже самолеты не добираются, и ревел, чувствуя как невидимые нити впиваются в тело, притягивая, возвращая его к земле.
Он все ждал, когда они лопнут, а Дасюэшань смеялась и плакала вместе с ним. Смеялась и плакала вместе с инкубом, который цеплялся ослабевшими пальцами за стену. С его искусанных губ вместе с кровью стекало жидкое голубое пламя.
Никто не знает, что случилось бы дальше — смогли бы выжить дракон и инкуб, потому что никто и никогда до этого не пытался так настойчиво оборвать Нерушимые Узы, но в какой-то момент времени дракон почувствовал, что нити ослабели.
Они не лопнули, не сгорели в разреженном воздухе, просто натяжение стало легким, почти неощутимым. Опустись на вершину горы и не заметишь.
Сяо Чжань лежал на спине, раскинув руки, а ветер ласково сдувал с его лица снежинки. Они с ветром были давними друзьями. Он попытался увидеть Ибо, представить, что тот сейчас делает, но в ответ на него посмотрела лишь пустота — темнее, чем зимняя ночь на Дасюэшань. Наверное, Сяо Чжань должен был чувствовать себя победителем — у него ведь получилось избавиться от Уз, но вместо этого ему захотелось заплакать. Быть может, он бы действительно зарыдал, но зимний ветер сушил даже не слезы — мысли о них.
С трудом Сяо Чжань поднялся на ноги и побрел — теперь уже вниз. Проще было бы долететь драконом, но на сегодня ему хватило превращений. Он шел и шел, механически переставляя ноги, пока где-то вдалеке не расслышал горький детский плач
Сначала Сяо Чжань решил, что у него начались слуховые галлюцинации. Он слишком много думал о похищенных детях— даже решился разорвать Узы ради них — вот ему и началось мерещиться всякое. Он прижал к ушам ладони и попытался сосредоточиться: шаг, еще один, и снова шаг. Плач не прекращался. Наоборот становился все громче и все безнадежнее.
Сяо Чжань сдался. Он свернул налево, в ту сторону откуда раздавался звук, прекрасно понимая, что ночью на горе этот поворот мог стоить ему жизни.
Девочка в легком голубом платье сидела на снегу, обнимая себя за плечи. Губы у нее посинели от холода, на щеках застыли дорожки от слез.
Сяо Чжань сразу ее узнал — мама показала ему много фотографий Фаньфань на телефоне. Не меньше сотни. Сяо Чжань рванулся к ней, попытался взять на руки, но схватил лишь воздух.
Все это напоминало плохой фильм ужасов. Один из тех, которые так не любил Ибо, но все равно соглашался посмотреть вместе — за пару поцелуев.
Девочка уставилась на Сяо Чжаня.
— Домик в лесу, — прошептала она. — Странный домик на лапах.
Ветер оглушительно взвыл, взметнул снег столбом.
Сяо Чжань открыл глаза.
Он все еще лежал на склоне Дасюэшань: никакой девочки, никакого плача, никакого спуска вниз. И никакого Ибо — нигде. Сяо Чжань громко вздохнул, с трудом поднялся на ноги.
«Понял я намек, понял».
Дракон медленно и устало планировал с вершины горы. Ветер под его крыльями пел торжественную песню.
Хозяин гостевого домика очень удивился, когда под утро в дверь громко постучали.
Сяо Чжань и Мэн Цзыи сидели на полу в одной из комнат На Ин, которую та давно превратила в библиотеку. Сама На-цзе устроилась в кресле, заявив, что слишком старая и слишком любит комфорт.
В тишине раздавалось только шуршание страниц и стук обложек, когда кто-то из них откладывал очередную бесполезную книгу в сторону.
Вот уже пятый час подряд все трое пытались выйти на след подозреваемого.
Примет у них оказалось не так много. Во первых, скорее всего, это был кто-то из нечисти, выглядящий то как девушка, то как старуха. Во вторых, ему зачем-то требовались дети. В третьих, он использовал свист, чтобы отвлечь внимание и умел очень быстро перемещаться. А еще, возможно, он прятал похищенных детей в странном доме с лапами.
Насчет последнего факта Сяо Чжань сильно сомневался — можно ли доверять горячечным видениям. Но На-цзе заявила, что сейчас не то время, когда стоит упускать даже самую тонкую ниточку.
Мэн Цзыи потянулась и громко зевнула, тут же испуганно прикрыв ладонью рот.
— Никогда не думала, что По Ту Сторону обитает столько всяких тварей. То есть я хотела сказать созданий. Много всяких интересных созданий.
Сяо Чжань не стал ее поправлять. До этого дела он сам не подозревал, сколько всего таилось По Ту Сторону. В нем словно проснулся внутренний Чжочэн, требующий максимальные ужесточить границы. Некоторые из потусторонцев, о которых он успел прочитать в книгах На Ин, вызывали у него дрожь. Инкубы, суккубы и вампиры были по сравнению с ними пушистыми котятами.
— Ты даже не представляешь, милая, — На-цзе отложила в сторону очередной том «Преданий и легенд». — Сколько в мире было и есть разных народов и народностей, и у большинства из них разные мифы, разные сказки. Кто-то из потусторонцев появляется практически у всех. Например, ведьмы или фэйри. Называться могут как-то иначе, но в целом у них одинаковые способности, так что мы можем сделать вывод — речь идет об одном и том же виде. А вот кто-то появляется только в одном регионе или области. Что мы с вами еще не проверяли? Восточную Европу?
Сяо Чжань открыл рот, чтобы попросить о пощаде и коротком перерыве, когда с полки за его спиной упал сборник «Русских народных сказок».
Страница открылась на иллюстрации странного домика с лапами. До этого он почему-то думал, что это лапы тигра или огромные когти, но дом с картинки стоял на куриных лапах.
Фаньфань выбрала не самое подходящее слово.
Мэн Цзыи несколько раз моргнула, словно хотела убедиться, что не спит.
— Мне кажется, или мы ее действительно нашли?
— Изьбущка, — На-цзе с трудом выговорила незнакомое слово. — Дом на куриных лапах, в котором живет Баба Яга. Так вот кто похищает детей. Я могла бы догадаться по свисту.
— Ты знаешь, где ее отыскать? — Сяо Чжань вскочил на ноги. Усталости словно не бывало — больше всего на свете он хотел разобраться с этим делом поскорее. — Дети еще живы?
— Скорее всего. Они нужны ей, чтобы вернуть молодость. Но пока я даже не знаю как с ней справиться. К завтрашнему дню узнаю. Идите оба, вам надо отдохнуть.
Мэн Цзыи попробовала протестовать, но На-цзе приложила палец к губам.
— Тихо, тихо. Мы не поможем детям, если все трое погибнем. Сначала надо выбрать оружие, только потом стрелять.
— Трое, — выдохнула Мэн Цзыи. — То есть вы возьмете меня на охоту?
— Подозреваю, у нас нет выбора, — пожал плечами Сяо Чжань. — Ты знаешь, где мы оба живем.
На-цзе рассеянно улыбнулась, когда Мэн Цзыи захлопала в ладоши. Она уже внимательно читала статью про Бабу Ягу, одновременно делая пометки в блокноте. В таком состоянии ее можно было уговорить практически на что угодно — даже продать дом. Весь, кроме библиотеки и зимнего сада.
Сяо Чжань на машине отвез Мэн Цзыи до ближайшего магазина. Она настояла, что оттуда на такси доберется сама и ждать ее не нужно. Сяо Чжань подозревал — Мэн Цзыи просто не хотела, чтобы он знал, где та собирается ночевать. Скорее всего, у Юй Биня судя по тому как она смущалась и настойчиво отказывалась от любой помощи. Хоть у кого-то все было в порядке с личной жизнью.
Кусок льда с Дасюэшань шевельнулся у Сяо Чжаня в животе. Он представил, что сейчас поедет домой, войдет в квартиру, где каждый миллиметр продолжал напоминать об Ибо, где все еще легко пахло жасмином и морем, ляжет в холодную постель в одиночестве, а Орешек вновь уляжется в корзинке — и решительно набрал в навигаторе адрес ближайшего отеля. Если ты сумел разрушить Узы, не значит, что Узы не успели разрушить тебя.
Хотя, может быть, дело было вовсе не в них. Но эту мысль Сяо Чжань, пусть с трудом, отогнал от себя. Он собирался подумать над этим завтра. А лучше всего — никогда.
В отеле он хотел поискать информацию про Бабу Ягу, но, как оказалось, именно сегодня оставил то ли дома, то ли на работе запасную зарядку от телефона. Тот грустно показал ему черный экран и отказался включаться. Сяо Чжань с трудом удержался, чтобы не запустить гаджет в стену. В конце концов он сам был виноват, надо было ехать домой.
Все равно кровать в отеле выглядела еще более пустой и холодной.
После горячего душа стало немного легче. Сяо Чжань даже умудрился ненадолго задремать.
— Теперь тебя ничего не связывает? — Ань Ци положила ладонь на грудь Ибо. Его волосы сегодня были собраны в хвостик на затылке, ее — отливали золотом.
Оба они оказались обнажены, и в лунном свете кожа их выглядела безупречней самого дорогого фарфора.
По плечам Ибо бежали голубые искорки, по спине Ань Ци — алые.
— Разве они не прекрасны? — девушка в длинном сарафане выступила из темноты. — Разве они не совершены? Инкубы и суккубы созданы друг для друга, все мы для них не больше, чем еда.
Она была бы тоже красивой — порождение страха и тьмы — если бы не сухие седые пряди в пшеничного цвета косе и слишком длинный нос с огромными бородавками на крыльях.
Сяо Чжань понял, что вновь слишком глубоко провалился в сновидения и попытался проснуться.
Девушка скрипуче засмеялась, Ань Ци встала на цыпочки и коснулась губами щеки Ибо.
— Так просто уйти не получится, птичка. Не люблю тех, кто лезет в мои дела. Тех, кто мешает.
Только сейчас Сяо Чжань рассмотрел, что одна нога у девушки напоминала собой анатомическое пособие. Словно оторвали ногу у скелета и приставили живому человеку.
— А это Фаньфань, — хихикая, пояснила девушка. — Фаньфань поделится годами жизни, вот и будет у бабушки нога не костяная, а обычная. Еще парочка детей, и нос тоже подправлю. Может, тогда ты меня полюбишь, а, красавчик? Меня, а не это демонское отродье.
Она как-то еще назвала Сяо Чжаня на языке, из которого он не знал ни слова. Возможно, это был русский. Возможно, что-то из потустороннего.
Злость в крови закипела как масло на сковороде. Дракон распахнул пасть.
Девушка — Баба Яга — торопливо отступила в тень. Ань Ци прижалась губами к запрокинутой шее Ибо. Голубые и алые огни плясали по их телам, воздух вокруг звенел от напряжения.
Сяо Чжань закрыл глаза, но силуэты демонов будто выжгли под его веками. Он пытался не смотреть и не мог оторваться от приоткрытого, искусанного рта Ибо, от голубых искорок на талии Ань Ци.
«Созданы друг для друга. Не больше, чем еда», — гремело в его ушах. Громче стука сердца. Громче стонов Ань Ци. Это было даже хуже, чем ночь на Дасюэшань. Ледяной ветер коснулся кожи Сяо Чжаня, но не принес с собой ни утешения, ни прохлады.
А затем Ибо шагнул к нему. Вместе с ним шагнула Ань Ци.
Тьма попыталась набросить на них свою вуаль, но их обнаженные тела светились, разгоняя мрак.
«Из демонов получаются отличные светильники. Жаль, плата по счетам непомерная», — горько подумал Сяо Чжань.
Наверное, ему должно было стать смешно от этой мысли. Вот только смеяться совсем не хотелось.
Хотелось вернуться на много лет назад — когда Завеса еще надежно скрывала Тот мир. Когда детей похищали только другие люди, а не порождения чужой реальности и злой магии.
Когда Ибо не стоял напротив, легко улыбаясь. Тонкие пальцы Ань Ци почти совсем утонули в его большой ладони.
— Парки и пифоны не созданы друг для друга, — сказал вдруг Ибо. Выбившиеся из хвоста пряди темных волос лежали на его ключицах. — Фэйри и вампиры не созданы. Суккубы и фэйри. Инкубы и драконы. Наши миры не созданы друг для друга. Все, что у нас есть, мы создаем сами. Просыпайся, Сяо Чжань. Ты нужен Фаньфань. Ты нужен другим детям. Ты нужен...
Сяо Чжаню послышалось, что Ибо прошептал «мне», но громкий звон будильника заглушил его слова.
Солнечный свет от незадернутых штор вновь бил ему прямо в глаза.
Когда он вернулся домой, чтобы переодеться, первым делом к нему бросилась Орешек и вцепилась когтями в ногу, оставив длинную кровоточащую царапину. Сяо Чжань не вскрикнул, не попытался ее оттолкнуть — понимал, что заслужил.
— Прости, милая, я ужасно себя веду, — вздохнул он, почесывая Орешек за ушками, после того как та немного успокоилась. — То притащу домой инкуба, то выгоню инкуба, то улечу на гору, то еще что-нибудь придумаю. Непутевый тебе хозяин достался.
Орешек согласно мяукала на каждое его слово.
— Но я хочу заметить. Я не выгонял Ибо, он ушел сам. По правде говоря, я так и не понял, почему. Сказал какую-то ерунду, что демонам не положены человеческие чувства и ушел к Ань Ци. А это, между прочим, милая Орешек, гораздо больнее, чем укус за ухо. Да-да, поверь, я проверял.
Орешек вместо ответа прыгнула к нему на колени. Сяо Чжань провел по ее спине ладонью, чувствуя как непрошенные слезы закипают в уголках глаз. Он понятия не имел, когда успел стать плаксивым. На Дасюэшань все можно было списать на ледяной ветер. В теплом уютном доме с любимой кошкой в руках — разве что на темные волосы, рассыпавшиеся по плечам Ибо.
Сяо Чжань представил, что больше никогда их не коснется даже кончиками пальцев и закусил губу.
Сейчас ему стоило подумать о Фаньфань и о других пропавших детях. Об Ибо Сяо Чжань собирался подумать потом. Примерно вечность спустя.
На-цзе позвонила как раз вовремя.
Все трое стояли на опушке леса. Деревья здесь росли редко, торчало немало пеньков. Но стоило сделать буквально несколько шагов, как начиналась непролазная чаща. Сяо Чжань не подозревал, что в окрестностях Пекина еще сохранились такие леса.
— Это граница, — сообщила На-цзе, словно прочитав его мысли. — Здесь начинается Та Сторона. Лес расположен именно там. Те, кто не хочет рисковать, могут остаться в нашем мире.
Сяо Чжань знал — она намекала на Мэн Цзыи. Та — единственная из троих была обычным человеком, хотя На-цзе об этом не знала. Но, скорее всего, о чем-то догадывалась. Именно поэтому Чжочэнэ и Юй Биню ничего не сообщили об их операции. Никому в полиции ничего не сообщили. Зато спать будут крепче.
— Так мы идем или будем тут топтаться, пока солнце на Западе не взойдет? — Мэн Цзыи сделала первый шаг в чащу.
Сяо Чжань и На Ин переглянулись, а затем последовали за ней.
Ветки цеплялись за волосы, норовили выколоть глаза, корни деревьев опутывали ноги. Идти становилось все сложнее, но ни один из троих не думал останавливаться.
Чем сложнее дорога, тем вернее путь — это правило стоило бы начертать на гербе потусторонцев. Если бы у потусторонцев водились гербы.
Мэн Цзыи запнулась об очередной корень, упала и с криком неожиданно рухнула вниз. Под слоем прелой листвы яму с кольями внизу разглядеть было невозможно.
Сяо Чжань потянулся к Мэн Цзыи, но он не успел. Никто бы не успел, кроме На-цзе.
Время замедлилось. Она взмахнула руками, что-то прошептала, и ласковый ветерок подхватил Мэн Цзыи у самой земли. Лишь один из кольев едва царапнул лодыжку.
— Будь осторожнее, — сказала На-цзе, когда Сяо Чжань вытащил из Мэн Цзыи из ямы. — Впереди еще много ловушек.
Она была права. Их ждали ямы, падающие деревья, веревки и огонь. После них ветки и корни казались чуть ли не лучшими друзьями.
Сяо Чжань словно попал в компьютерную игру на повышенном уровне сложности. И жизнь у него осталась только одна.
Если бы не На-цзе, что Мэн Цзыи, что он далеко бы не ушли. По крайней мере в человеческой форме. Дракон несколько раз рычал внутри — особенно после того как перед ними заполыхали деревья. Сяо Чжаню стоило больших трудов удержаться, чтобы не выдохнуть лед.
Пока он был не готов превращаться. Но с каждой ловушкой дракон все сильнее рвался на свободу.
Вот только Сяо Чжань очень сомневался, что драконы могут победить Бабу Ягу. Разве что сжечь ее вместе с домиком на лапах. Детей бы это вряд ли спасло.
Ему почти повезло. Еще немного, и дракон бы рванулся в небеса, но буквально за секунду перед этим, деревья неожиданно расступились. На полянке, усеянной птичьими черепами и костями животных, их уже ждали — дом на куриных лапах и девушка с пшеничными волосами. Нос у нее все еще оставался длинным и покрытым бородавками, но нога выглядела обычной. Сердце у Сяо Чжаня словно ледяными пальцами сдавили. Он понял, что к Фаньфань они уже не успели.
— А ты сильна, ведьма, — хмыкнула Баба Яга. — Думала, огонь ты не пройдешь.
За плечами у нее клубилась тьма.
— Верни детей, Костяная нога, — последние слова На-цзе будто выплюнула.
— А ты отбери, попробуй, — захохотала Баба Яга. И тьма рассмеялась вместе с ней на разные голоса. — Не тех союзников ты привела с собой, ведьма, ох не тех.
В ладонях у На-цзе появился шар света, который она, ни секунды не раздумывая, метнула в Бабу Ягу. Та с легкостью его отбила, и моментально сплела из тьмы за спиной веревку. На-цзе от нее увернулась, но петля затянулась на шее Мэн Цзыи. Та захрипела и рухнула на колени.
— Не тех, не тех союзничков, — глумливо сказала Баба Яга. — Обычница и птичка. Ничего они против меня не поделают. Тебе нужны были порождения тьмы, такие же как я.
Вместо ответа На-цзе обрушила на нее целый столп света. Петля на шее Мэн Цзыи ослабла, но не исчезла. Баба Яга продолжала смеяться, отбиваясь от всех выпадов На-цзе.
Сяо Чжань еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Откуда-то он знал, что тьма ничего не сможет ему сделать. Вот только он тоже ничего не мог противопоставить тьме. Они словно существовали в параллельных плоскостях.
Темная стрела просвистела над головой На-цзе — если бы та не пригнулась, то попала бы ей в лоб. Мэн Цзыи захрипела громче, когда петля вновь туго стянула ее горло.
Баба Яга на своей территории пока вела с разгромным счетом.
Дракон, не в силах на это смотреть, разинул пасть. Сяо Чжань почти шагнул в пропасть, теряя человеческую форму.
Почти — ему не хватило какой-то доли секунды.
— Ты хотела видеть порождения тьмы. Мы пришли, — знакомый голос ветром прошелестел по поляне.
Из-за деревьев выступили Ибо и Ань Ци. И непроницаемая тьма крыльями трепетала вслед за ними.
— Нет! Это не дело демонов, — выкрикнула Баба Яга. Молодость — как во сне Сяо Чжаня — начала слезать с нее как змеиная шкура. — Убирайтесь отсюда!
Петля на шее Мэн Цзыи исчезла, и она широко открыла рот, будто пыталась надышаться и никак не могла.
— Зачем же ты тогда призывала нас, если это не дело демонов? — обманчиво ласково тоном спросила Ань Ци. Крылья тьмы за ее спиной развернулись на несколько метров, в них засверкали молнии. — Я, может быть, рождена суккуб, но я очень не люблю, когда меня отправляют в чужие сны. Против моей воли. Предпочитаю сама выбирать: к кому приходить, кого целовать.
Впервые за все это время Ань Ци посмотрела на Сяо Чжаня и оскалилась.
— Зря ты вспомнила нас, Темная, — в руках Ибо появился огненный меч. — Зря ты решила указывать, кто и для кого создан.
Сяо Чжань невольно вспомнил, что из инкубов и суккуб — не самые лучшие воины. По крайней мере, так писали в большинстве книг Потустороннего мира. Скорее всего, авторы просто не видели разъяренных инкубов.
Над поляной засверкали молнии, засияли шары света На-цзе.
Баба Яга сдаваться не собиралась. Вокруг нее закружился вихрь тьмы, посыпались огненные стрелы. Сяо Чжань подхватил Мэн Цзыи и потащил ее в сторону, не слушая вялые протесты. Обычникам нечего было делать на этой поляне По Ту Сторону.
Он устроил ее рядом с деревом, на подушке из мха, а сам побежал обратно.
Дракон внутри надежно защищал его от тьмы. Если этому порождению нравился огонь, он мог сложить большой костер — пусть согреется.
Ибо и Ань Ци сражались спина к спине, прикрывая На-цзе, которая пыталась проломить защиту Бабы Яги световыми шарами. Сяо Чжань не стал превращаться, в мире По Ту Сторону ему не требовалось полностью менять форму — откуда-то он знал это. Огонь задрожал, затрепетал на кончиках его пальцев и волос, пока полностью не охватил его фигуру.
Наверное, со стороны это было страшно — горящий человек, который на самом деле управлял огнем. Но Сяо Чжань не видел себя со стороны.
Пламя дракона разгоняло тьму, рассеивало чары, ломало защитные заклинания. Баба Яга была сильным магом. В чем-то сильнее Древней, потому что за ней стояли многовековой ужас перед тьмой и смертью.
Никто бы из них не справился в одиночку. Но на этой поляне они оказались вместе.
Раздался свист. Мимо Сяо Чжаня стремительно пролетела ступа — похожая на ту, в которой мама разминала специи, вот только во много раз больше.
— Всссстретиимся еще, — старуха вскочила в ступу, оттолкнулась помелом от земли. От ее молодости не осталось и следа. Седые волосы клоками торчали вокруг изборожденного морщинами лица, даже костяная нога покрылась мелкими трещинами. Избушка на куриных лапах протяжно скрипнула, из дверей на траву упали похищенные дети. Фаньфань сладко спала, обнимая девочку из Лаояна. Кажется, из Лаояна. Хотя, может быть, из Юньменя.
Сяо Чжань наклонился над ними, проверяя пульс. А когда поднял голову, ни Бабы Яги, ни избушки уже не было.
— Мы победили, — устало улыбнулся На-цзе, а потом упала в обморок. Прямо на руки Ань Ци, которая тоже едва держалась на ногах.
Ибо провел ладонями по лицу, словно пытался стереть усталость. Но у него ничего не вышло — Сяо Чжань впервые видел его таким старым, таким измученным.
Он никогда не любил его сильнее, чем в эту минуту. Плевать на Узы. Дело было не в них.
Можно было разорвать Узы. Но никак не получилось бы стереть эти два или три шага навстречу друг другу, этот поцелуй — слишком быстрый, слишком отчаянный, с привкусом пепла и крови.
— Я скучал, — сказал Ибо. — Я был не прав.
Именно эти слова собирался сказать Сяо Чжань, но промолчал. Порой молчание говорило убедительнее любых слов. На-цзе все это время с интересом за ними наблюдала, но не задала ни одного вопроса. Она явно догадывалась, что Сяо Чжань не совсем человек, но предпочла держать догадки при себе. Мэн Цзыи, к счастью, не видела и не помнила ничего.
До выхода в мир людей им пришлось добираться больше двух дней. Уже через несколько часов Сяо Чжань решил, что не так уж любит детей. По крайней мере, тех, кто все время пытается свернуть с тропы в кусты, ведь «там что-то блеснуло». Зато Мэн Цзыи перестала чувствовать себя бесполезной. Возможно, она не сумела помочь с Бабой Ягой, но с детьми ее помощь оказалась бесценной.
Хотя все равно Фаньфань держалась лучше всех — за руку Ван Ибо.
— Креветочные чипсы или сушеное манго? — Сяо Чжань пошуршал пакетиками.
— А ножек из KFC нет? — Ибо вытянулся на диване и закинул ногу на ногу.
На правой прямо на глазах заживала царапина. В этот раз Орешек молча и решительно вцепилась когтями в лодыжку Ибо.
Хозяева должны были знать, что с кошками так поступать нельзя — если уж взяли ответственность, извольте делить ее полностью.
— Никаких больше ножек на ночь, — вздохнул Сяо Чжань и похлопал себя по животу. — У меня нет метаболизма инкубов, скоро в дверь перестану пролезать.
Неуловимотекучим движением Ибо поднялся с дивана.
— Где именно перестанешь пролезать? Здесь? — он провел ладонью по груди Сяо Чжаня. — Может быть, здесь? — скользнул ладонью по животу. — Если здесь, я не буду возражать, — он прижал пальцы к ширинке на джинсах.
— Как пошло, Ван Ибо, — Сяо Чжань попытался сказать это построже, но рассмеялся. — Фу.
— Это еще не пошло? — Ибо подвигал бровями и нарочито медленно облизнул губы.
Сяо Чжань уставился на его рот.
— Мне кажется, это мир испортил тебя. Где тот инкуб с аристократическими манерами и ледяными глазами.
— Где? — удивился Ибо. — Где же он? Может, здесь спрятался, — он провел языком по ключице Сяо Чжаня. — Или вот тут, — прихватил сквозь ткань футболки сосок и легко сжал зубы.
Сяо Чжань запрокинул голову, изо всех сил стараясь сдержать стон. Орешек сидела под диваном, он не хотел опять напугать свою девочку.
— Наверное, в спальне. Давай поищем его там.
Ибо не нужно было намекать дважды.
Оба раздевались медленно, пристально рассматривая каждый миллиметр кожи друг друга, словно пытались отыскать — что изменилось.
Прошло всего несколько дней с момента, когда они в последний раз занимались сексом, но Сяо Чжаню казалось — целая вечность. Судя по выражению глаз и поведению, Ибо тоже так думал. Первые робкие искорки побежали по его предплечьям.
— Я видел тебя на горе, — шепнул он, прижимаясь губами к шее Сяо Чжаня. — Думал, что вижу в последний раз. Все время кажется, что я сейчас моргну, и ты исчезнешь.
— Не исчезну, — пообещал он и провел ногтями по спине Ибо. Голубые огоньки заплясали на кончиках его пальцев.
Тот выгнулся, а потом потянул Сяо Чжаня на себя, уронив их обоих на постель.
Свет в спальне они так и не включили, но рядом с Ибо свет не требовался — он сиял сам по себе. На секунду Сяо Чжань удивился: зачем он добровольно пытался отказаться от этого, зачем отправился на Дасюэшань. Сейчас его путешествие казалось бесполезной тратой времени.
Ибо перекатился сверху, прикусил губами сосок Сяо Чжаня, а потом начал спускаться вниз, оставляя на коже влажные поцелуи. Он никуда не торопился, мучительно медленно изучал губами тело Сяо Чжаня словно открывал заново. От каждого прикосновения их обоих будто электрическим током прошивало — то ли от возбуждения, то ли от искорок, которые становились все ярче.
— Давай ты немного поторопишься, — выдохнул Сяо Чжань, запуская пальцы в длинные темные волосы Ибо и прижимая его голову к своему бедру.
— Ты всегда куда-то спешишь, — он провел языком до колена, собирая соленые капельки пота, и подул на кожу. Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности.
— Может быть, я тоже боюсь, что ты исчезнешь, — честно признался он.
Вместо ответа Ибо обхватил губами головку его члена, одновременно пропихивая два пальца между ягодиц. Сяо Чжань понятия не имел, когда он успел их смазать.
Все так же медленно Ибо трахал его пальцами, то вытаскивая их полностью, то проталкивая на всю длину. Языком он провел вдоль вены на члене, слизнул выступившую смазку.
Сяо Чжань выгнулся навстречу, пытаясь посильнее насадиться на пальцы, и Ибо шлепнул его по животу. Он явно наслаждался каждой секундой, каждым стоном, издевательски томительно растягивая и облизывая. Сяо Чжань закусил губу, чтобы хоть немного прийти в себя. Ему казалось, что еще немного и он просто взорвется. Наконец он услышал как щелкнула крышка бутылочки со смазкой,
Ибо закинул себе на талию его ноги, подсунув под поясницу подушку, и одним плавным движением вошел между раздвинутых бедер.
От боли перед глазами заплясали цветные пятна. Он редко бывал снизу и почти отвык от этого ощущения. Не потому что ему не нравилось — просто так получалось. Сяо Чжань вцепился пальцами в простыню, вдохнул и выдохнул, пытаясь расслабиться. Ибо терпеливо ждал. На кончиках его ресниц блестели капельки — то ли слез, то ли пота, в которых голубыми бликами отражались искорки, запутавшиеся в волосах.
Ничего прекраснее в своей жизни Сяо Чжань не видел. Он подался вперед, одновременно обхватив собственный член. Ибо намек понял, начал двигаться взад-вперед. Сяо Чжань пытался сосредоточиться на звуках его дыхания, на влажных шлепках кожи о кожу, но все равно чувствовал — долго он не продержится.
Ладонь Ибо легла поверх его пальцев. Буквально несколько движений хватило, чтобы под веками Сяо Чжаня взорвалась сверхновая.
Отстраненно он наблюдал, как Ибо продолжает вбиваться в него, как запрокидывает голову, и голубое пламя стекает с его волос по обнаженной груди. Сяо Чжань с трудом поднял руку, коснулся кончиками пальцев искорки на правой ключице, и этого оказалось достаточно, чтобы Ибо вздрогнул и выплеснулся с коротким стоном.
Потом они лежали, обнявшись, а Орешек топталась по их ногам.
— Что это было с Ань Ци? — спросил Сяо Чжань, хотя ему не очень хотелось поднимать эту тему.
Ибо вздохнул и прижался губами к его виску:
— Темные могут пробираться в чужие сны и подбрасывать кошмары. Она воспользовалась твоим страхом.
— Но ты-то откуда узнал? Вряд ли она прислала тебе запись в вичате.
— Не забывай, я тоже Темный. Такие вещи мы просто чувствуем. С таким же успехом она могла прислать эту запись.
Сяо Чжань хмыкнул. Он очень надеялся, что тактильные ощущения по демонической почте не передаются. В такие моменты он очень жалел, что драконы были другой расой и большая часть темной магии им оказывалась недоступной.
— Я тоже виноват. Не сразу отследил, что ко мне подсоединились извне. Без Ань Ци не сообразил бы, что мне тоже внушают. Не самые приятные мысли. Она первая забила тревогу.
Сяо Чжань вспомнил заледеневшего Ибо, который смотрел на огни ночного Пекина. Если бы они оба поняли сразу, что к ним в голову лезет одна и та же Темная, ему не пришлось бы отправляться на Дасюэшань, не пришлось бы рвать Узы. Хотя тогда, возможно, Фаньфань не смогла бы подсказать ему про избушку на куриных ногах.
— Кстати, как Ань Ци?
Вместо ответа Ибо протянул ему телефон с открытой галереей. На нескольких фотографиях ярко улыбалась фэйри — та самая, которую он уже видел в смартфоне Ань Ци.
— Суккубы и фэйри еще больше не созданы друг для друга, чем инкубы и драконы — Ибо положил голову ему на грудь и закрыл глаза. — Закажем все таки завтра KFC, я соскучился по еде обычников.
— Какой-то ты бессердечный. Ни грамма сочувствия к сотрудникам. Я куплю вино по дороге домой, придется написать тонну отчетов и объяснить Чжочэну, почему его не взяли с собой.
— Сотрудники со своими проблемами разберутся. Они у меня креативные.
Ибо потянулся к его губам, и еще минут десять перед сном они просто целовались — так, словно от этого зависело благополучие целого мира. Или двух.
Орешек в ногах кровати тихо мурлыкала, навострив уши. Она единственная в этой комнате слышала, как торжествующе звенят Нерушимые Незримые Узы.
Ни по Ту, ни по Эту сторону не родился еще тот, кто сумел бы их разорвать. Скорее всего, потому что никто на самом деле этого не хотел.
цитировать