Западные сериалы 3-15К;количество слов: 8240
автор: Archie_Wynne

Затмение

саммари: Тьма сгущается над Кардассией — и над головой Дамара. Или — внутри Дамара.
примечания: Fandom Kombat 2021, Character Study, Canon Rewrite, POV Minor Character, CardassiansVorta - Freeform, Pre-Slash, Abusive Relationships, Drama, Ambiguous/Open Ending
Холодно. Здесь было ужасно холодно.

Коридоры подземного военного объекта казались бесконечными. Высокие потолки, полумрак и холод — пронзающий, пробирающий до костей. Но не кутаться же здесь в термоодеяла, в конце концов — особенно при джем’хадар! Трое из них — мрачные истуканы из чужого мира с чешуей, напоминающей крупную прибрежную гальку, округлую и плоскую — пристроились позади. Они двигались за делегацией кардассианцев молчаливыми угрюмыми тенями, сливаясь с сумраком коридоров. Другие джем’хадар стояли вдоль стен в наглухо закрытых бронированными дверями проемах — беззвучные и неподвижные истуканы без каких бы то ни было признаков жизни — разве что провожали гостей безразличными, но зоркими взглядами стражей.

Дамар держался изо всех сил, чтобы не выдать дрожи, но выглядел он на этом холоде, видимо, настолько неважно, что идущий впереди ворта — его звали Борат, — замедлив шаг, как будто даже сочувственно оглянулся через плечо и сказал:

— Потерпите, вам не придется долго здесь находиться. Нам известно, что ваш народ плохо переносит низкие температуры, но, увы, условия содержания генетического материала строго нормированы — в том числе климатический режим хранения. Мы почти пришли.

— Не переживайте, — сказал ворте Дукат. — Кардассианцев не назовешь неженками, — он окинул требовательным взглядом пятерых оставшихся офицеров, довольно усмехнулся. — Чего, видимо, не скажешь о вортах. Столько тонкостей сохранения образцов...

— Поверьте, мы неприхотливы, — возразил ему Борат. — У вас не будет хлопот с содержанием нашего товарища. Напротив, Доминион отправляет его к вам в помощь, а ни в коем случае не в качестве обузы. Вот и нужный отдел.

Борат сказал что-то на своем языке — Дамар не понял, видимо, переводчик был не до конца настроен — набор рваных, коротких слогов; примитивная, режущая слух речь, такая же ущербная, как и те, кто ее использовал. Голосовой замок послушно мигнул фиолетовыми огоньками, с тихим неприятным шипением открылась дверь. Борат поморщился, услышав этот звук.

— Мы еще не все здесь отладили. Температура — да, а вот, к примеру, системы безопасности... Поэтому нам и нужны кардассианская охрана и ваши инженеры. В конце концов, это место когда-то было кардассианской тюрьмой...

— Не совсем так, — поправил Дукат. — Обсидиановый орден... Впрочем, не думаю, что сейчас стоит обсуждать это.

И то верно, подумал Дамар. Еще не хватало здесь разговоров о кардассианских военных тайнах. Борат, впрочем, как будто не был в этом заинтересован. Насколько Дамар успел узнать выходцев из Доминиона, они были узкофункциональны и ограничены в рамках своих директив, словно машины, заточенные строго на определенные задачи. Неприятные создания — неполноценные, жалкие. Искусственные.

Очередное из них, то, за которым они пришли сюда, только подтверждало это.

Некогда на Рондаке III располагалась база Обсидианового ордена. Здесь проводили допросы, содержали преступников, вели тайные разработки. После выхода из строя центрального генератора, который обеспечивал подземную базу энергией, и сопутствующего этому пожара объект на Рондаке III оставили на восемь лет, предварительно изъяв все ценное и эвакуировав персонал — кроме виновников аварии, разумеется, которых нашли довольно быстро и казнили на месте. Уничтожать объект не стали — скрыли как можно надежнее вход в два особо ценных отдела, установили надзор за базой и на некоторое время оставили, понемногу переведя уцелевшие данные на Кардассию Прайм. Десять дней назад за опустевшие подземелья взялись с согласия правительства Кардассии доминионцы. Рондак III был самой подходящей планетой, чтобы уступить Доминиону возможность распоряжаться здесь: достаточно далеко от Кардассии Прайм, чтобы не вздрагивать от неприятного соседства, и настолько близко и удобно для продолжения наблюдения, чтобы быть начеку.

Впрочем, ворты сами просили кардассианской помощи на Рондаке III. Сказали, что почтут за честь, если сам гал Дукат лично осмотрит лаборатории, которые они вернули в рабочее состояние и столь быстро адаптировали под себя. Джем’хадар остались в коридоре. Борат сказал, что некоторых вещей им видеть не стоит — это было странно и настораживало. Дамар и раньше подозревал, что джем’хадар в Доминионе не так уж и доверяют — теперь его догадки подтверждались.

Лаборатория, куда они пришли, была забита оборудованием — не все успели распаковать и пустить в ход, у одной из стен громоздились контейнеры. Борат подошел к горизонтально закрепленному цилиндрическому резервуару, частично прозрачному, частично сделанному из светло-серого тускло блестящего металла, перекинулся парой негромких реплик с двумя вортами в светлой лабораторной одежде, — они возились с резервуаром.

— Подойдите ближе, — позвал Борат. — Он просил, чтобы вы сами активировали новую копию. Это проявление величайшего доверия со стороны Доминиона.

— Кто просил? — не понял Дамар.

— Вейюн, — пояснил Борат, немного удивленный. — Ворта, который будет работать на «Терок Нор» вместе с вами.

Дамар непонимающе посмотрел на Дуката, но тот, как видно, тоже был сбит с толку, хотя и старался сохранять невозмутимость. Да, на Рондак III они прибыли в том числе чтобы встретиться с представителем Доминиона, которого подготовили к работе в Альфа-квадранте и непосредственному сотрудничеству с кардассианцами, но... Дамар нехотя приблизился к резервуару, заглянул сквозь стекло. Клон, находившийся внутри, был жив — но только судя по показателям на приборных панелях, насколько Дамар мог понять непривычно оформленные на чужом языке данные; лишь приборы и фиксировали жизнедеятельность их будущего союзника. Ворта был погружен в амниотическую синеватую жидкость — ни движения, ни дыхания, никаких видимых признаков жизни.

— Постойте. Он же не... — начал было Дукат.

— Не активирован, — подтвердил Борат. — Именно поэтому он отчасти и просил, чтобы вы, гал Дукат, лично приехали сюда. Как он сказал... — Борат чуть нахмурился, припоминая. — «Это исключительно важно для меня и Доминиона. Я хотел бы доказать, что целиком и полностью доверяю будущим друзьям». Подобное вполне в духе Вейюна.

— Каким образом он мог сказать вам все это, будучи в таком состоянии? — полюбопытствовал Дукат.

— Я говорил с Вейюном 4, — невозмутимо пояснил Борат. — Его определили с миссией в Альфа-квадрант не так давно, и он очень рассчитывал, что оправдает доверие и продолжит работу там в дальнейшем. Данные, полученные в результате операции с его участием на Вандросе IV, подтвердили, что он оказался весьма эффективен, сотрудничая с людьми Федерации...

— Федерации? — повторил Дукат саркастично.

— В интересах Доминиона, разумеется, — холодно отрезал Борат. — А значит, в интересах Кардассии.

Дамар с тревогой смотрел на Дуката: тень недоброй улыбки коснулась губ командира, глаза сверкнули сталью. О да. Дукат не позволит помыкать Кардассией. Друзья федератов явно не друзья им.

Сейчас он развернется и просто уйдет отсюда. Само собой, Дукат поступит именно так.

Но этого не случилось.

— Разумеется, — ответил Дукат с видимой неохотой.

Он согласился! Дамар, не удержавшись, сделал было шаг к нему, собираясь сказать, что это неправильно, но Дукат жестом остановил его.

— Каким образом производится активация? — спросил он.

— Процедура в целом несложная, но все нужно сделать правильно. Клонирование ворт — процесс весьма деликатный. Жаль, что Вейюн 4 так рано покинул нас — но в этом не было его вины. Досадное недоразумение, он сам обо всем расскажет, когда будет активирована пятая копия. Сначала необходимо набрать вот этот код.

Происходящее решительно не нравилось Дамару. Он едва сдерживался, чтобы не схватить Дуката за руку. Самому Дамару даже прикасаться к резервуару было противно. Во всем этом месте, в резервуаре, в существе, находящемся внутри него, в вортах и джем’хадар рядом было что-то исключительно извращенное, чужеродное, неправильное. Дамар не мог объяснить, что именно, кроме того, что это были чужаки, но мог бы точно обозначить свое основное чувство, перевесившее сейчас озноб.

Отвращение.

Код, заданный Дукатом под руководством Бората, привел в действие насос, откачавший амниотическую жидкость. Акустическая обработка, последовавшая за этим, очистила и просушила резервуар и тело внутри. Дальше один из ученых передал Дукату небольшой иссиня-серый кристалл на шнурке — ключ, показал паз на панели, куда нужно было вставить его. Борат набрал на ПАДДе второй код, протянул Дукату.

— Не хочешь поучаствовать, Дамар? — спросил тот.

Дамар отрицательно покачал головой, не сдержав презрительной усмешки. «Позже поговорим», — сказал ему ответный взгляд Дуката.
Прозрачная крышка резервуара бесшумно сдвинулась, потом скрылась в боковом пазу. Голое бледное тело клона напомнило Дамару моллюска внутри вскрытой раковины — и накатила новая волна тошнотворного отвращения.
Ворта в резервуаре конвульсивно, судорожно вздрогнул, вдохнул — выдохнул, замер, потом задышал снова — рвано, но все ровнее и спокойнее, повернулся набок, лицом к кардассианцам, судорожно сжавшись; сине-сизая жидкость хлынула изо рта и носа. Лаборант склонился над ним, отделил от основания черепа толстый катетер, ввел какой-то препарат в шею. Распахнулись фиолетовые глаза — стандарт для ворты, как уже понял Дамар. Они все одинаковые.

— Рождение всегда прекрасно, не так ли? — спросил Борат.

«Омерзительно», — подумал Дамар. Другие кардассианцы, видимо, разделяли его мнение. Разве что Дукат как будто был заворожен происходящим.

Клон понемногу приходил в себя. Судороги, сотрясавшие его тело, прекратились; он сел на дне резервуара, вытер лицо тыльной стороной ладони, откашлялся. Другие ворты помогли ему выбраться — Дукат не успел отойти, как клон ухватил его за руку, силясь выпрямиться.

— Гал... Дукат, — выдохнул клон. — Спасибо... Что откликнулись на мою просьбу, — с трудом держась на еще неверных, плохо слушающихся ногах, он шагнул на пол, завернулся в поданное лаборантом термоодеяло. — Вы принесли мою одежду? — уже куда более твердо и требовательно произнес он, обращаясь к лаборантам.

— Развитый младенец, — насмешливо заметил кто-то из кардассианцев.

— Не думаю, что вы меня старше, офицер, — немедленно отозвался ворта. — Меня зовут Вейюн. Вейюн 5, — сказал он Дукату. Стоял клон уже совсем прямо и ровно, и ровным стал спокойный голос. — Жаль, что не Вейюн 4 будет работать с вами. Я не рассчитывал так скоро и так досадно умереть.

Дамар мельком глянул на Бората. Выражение его лица было сдержанно-снисходительным. Похоже, Вейюн и его назначение не очень-то нравились Борату. Занятно.

— Надеюсь, ваша новая жизнь не будет такой короткой, — ответил Дукат. — Мы можем рассчитывать на долгое и плодотворное сотрудничество с Доминионом... эм... господин Вейюн?

— Просто Вейюн, пожалуйста. Конечно, гал. Я позабочусь об этом. Мне нужно немного времени, чтобы одеться и привести себя в порядок. Как скоро мы окажемся на Кардассии Прайм? Не терпится приступить к работе. Мне нужно столь многое обсудить с вами! — расторопный и деловитый тон ворты нелепо сочетался с босыми ногами, торчащими из складок одеяла, и остатками синеватой жидкости на подбородке.

— Мы будем на Кардассии через три дня. Ваше состояние позволит перенести полет?

— Мое состояние просто замечательное. Я не доставлю вам хлопот, можете быть спокойны, — заверил Вейюн. — Как раз напротив, — добавил он, многообещающе улыбнувшись.

— Да, нам уже сказали, — Дукат с любопытством разглядывал его.

— Уверен, наше сотрудничество будет плодотворным, — воодушевленно сказал Вейюн, а свою очередь окинув взглядом кардассианцев — Дуката, Дамара и сопровождающих офицеров.

Странный у него был взгляд — какие-то прозрачные глаза, как будто ни за что не зацеплявшиеся, словно у слепца. Дамару все было неприятно в этом существе, хотя он еще и не знал его.

Что-то подсказывало: поводов для симпатий не возникнет и в дальнейшем.

***

Дамара вовсе не порадовала перспектива возвращаться на корабле Доминиона. Корабль подготовили для посла Вейюна, на борту ожидали джем’хадар — двенадцать мрачных истуканов, ничем не отличавшихся от прочих. Проходя мимо одного из них в узкий шлюз, Дамар не удержался от насмешки.

— Вид у них такой, будто они готовы выстрелить нам в спину при случае, — негромко сказал он Дукату.

— Они этого не сделают, — спокойно возразил Вейюн.

Он шел впереди на некотором расстоянии от них, но услышал. Остановился, обернулся — руки за спиной, голова чуть наклонена набок: сама настороженность и предупредительность. Эти большеухие странные твари обладали действительно чутким слухом. Лицо у Вейюна было совершенно непроницаемое — оно не выражало ни обиды, ни раздражения.

— Джем’хадар — надежные и верные слуги Доминиона, — сказал он с уверенностью хорошего ученика, затвердившего домашнее задание наизусть.

— Странно слышать это от того, кого они убили, — заметил Дамар.

— Это досадное исключение, а исключения лишь подтверждают правила. Мой предшественник проявил неуважение к своему Первому, чем его спровоцировал. Поводы для конфликта тогда действительно были, но не стоит говорить об этом здесь и сейчас, верно? Вам же неуютно с джем’хадар за спиной, Дамар, так не дразните их.

Дамар нахмурился, когда ворта назвал его по имени. Разве Дамара представляли в лаборатории? Вейюн знает не только Дуката, но и всех его приближенных? Да он ведь только из своей родильной капсулы вылез!

— Свой урок на этот счет вы хорошо усвоили, да? — Дамара разбирала злость.

— Дама-а-ар, — протянул Дукат. — Не стоит.

Теперь ворта смотрел на Дамара исподлобья, со злостью — и Дамара это радовало. Как будто самая суть мерзавца, подлинная его натура проступила, наконец, наружу.

— Верно ли я понял, — медленно проговорил Вейюн, — что вы сомневаетесь в том, будто выбор моей кандидатуры — разумное решение? Кардассии пришлось нелегко, я знаю, вы, Дамар, как истинный патриот устали, ожесточены и склонны к недоверию, но Доминион, — его глаза блеснули, — Доминион не предполагает сомнений, и Основатели не ошибаются — в том числе и в выборе слуг, разумеется. О природе некоторых недоразумений мы поговорим позднее.

— Согласен, — сказал Дукат. — И мы рассчитываем, что никаких недоразумений, — он особо подчеркнул это слово, — в нашем сотрудничестве не будет.

— Со своей стороны сделаю все возможное, — почтительно склонил голову Вейюн. — А вы?

Теперь и Дукат не сдерживал насмешливой улыбки, продолжая пытливо рассматривать ворту.

— Непременно, — процедил он.

Дамар внутренне вздохнул с облегчением. Он с нетерпением ожидал возможности переговорить с Дукатом наедине и за закрытыми дверьми и толстыми стенами — с самой лучшей звукоизоляцией! — насчет новых союзников, особенно этого. Сейчас, верно, было не время и не место.

***

Никаких секретов на борту доминионского корабля утаить было невозможно. Компактный и с минимумом люков и перемычек, без кают и лазарета, он почти весь состоял из мостика — глухое помещение без единого иллюминатора и с единственным выходом. Здесь не было кресел, только консоли, направленные все, как одна, к центру, где размещались позиции наблюдателя-ворты, Первого и рулевого.

— Ваши пилоты ведь изучили те схемы и инструкции, что мы передали на Кардассию? — Вейюн держал в руках визор наблюдателя, небольшое устройство, крепившееся на плече, с сенсорным дисплеем, что размещался на уровне глаз. Сомнительная замена иллюминаторам и удобным смотровым экранам! — Этот прибор адаптирован к зрительным особенностям кардассианцев, было бы прекрасно, если бы ваш специалист опробовал себя в качестве рулевого. Быть может, вы сами?

— Я бы предпочел место капитана, — сказал Дукат. — А в качестве рулевого как раз Дамар сочтет за честь опробовать этот прибор и управление. Верно, Дамар?

— Прибор ему не понадобится, он нужен вам, если уж вы желаете взять на себя командование, — ответил Вейюн. — Что ж, это будет занятный эксперимент и отличный обмен опытом, я полагаю? — он улыбнулся, передавая визор Дукату. — Дамар, встаньте вот сюда. Я помогу вам, не переживайте.

— Я и не переживаю, — отозвался Дамар, занимая указанную позицию. Ворта теперь оказался позади, пристраивая у себя на плече второй визор.

Какая ирония — теперь Дамар спиной не только к джем’хадар, но и к этому существу. Дамар понимал, что это безопасно, но не мог отделаться от тревоги, смешанной с какой-то гадливостью.

Рулевой, значит. Все верно, Дамар действительно подготовился и знал предоставленный доминионцами справочник почти назубок. Но вести корабль вслепую, только по координатам и меткам на узком экране консоли и опираясь на распоряжения других «зрячих», было очень непривычно и странно.

Дукат — слева и чуть позади, с горящими глазами, вид у него сейчас был почти такой же, как на борту клингонской «хищной птицы» — разве что капитанского кресла не хватало, позади — Вейюн, невидимый и время от времени коротко и негромко подсказывающий. Снова сама предупредительность — Дамар был бы и рад рявкнуть, чтобы под руку не лез, но Вейюн не давал повода, только стоял за плечом и старательно выполнял роль проклятого поводыря для слепца. Дамару было душно здесь, на чужом корабле, среди джем’хадар — все, как один, лицом к центру, где стояли Дамар с Дукатом — присутствие двух офицеров кардассианской охраны не обнадеживало. Дамар старался не глядеть на джем’хадар и ворту — смотреть только на дисплей и, быть может, еще на Дуката рядом. Дукат умен, он его наставник, на него Дамар всегда мог положиться. Дукат все понимает.

Должен понимать.

***

Присутствие Вейюна на Кардассии Прайм выглядело издевкой. Дамар никак не мог отделаться от мысли, насколько же ворта чужеродно выглядел в кардассианских правительственных зданиях. Вейюн как будто старался оставаться незаметным или во всяком случае ненавязчивым, затеряться среди величественной кардассианской архитектуры, в благородном полумраке интерьеров, среди самих кардассианцев, большинству которых он едва ли доставал до плеча. Маячил за спиной Дуката — неприметная тень, как же. Дамару и хотелось бы не цепляться взглядом за пестроту ткани его костюма, бледность кожи, как будто светящейся в сумраке, всю эту кричащую инопланетность, но это, видимо, было нереально. С тем же успехом можно было бы заставить себя не замечать клингонского тарга на весеннем вечере танцев. Шло очередное собрание из череды других, в восприятии Дамара, бесконечно-бессмысленных, и Вейюн пристроился среди представителей нового кардассианского правительства, по правую руку от Дуката, слушал его со всей сосредоточенностью, ловил каждое слово.

— ...И необходимо решить проблему с оппозицией. С Гемором. Сейчас он на «Терок Нор»... — говорил Дукат.

— Вы имеете в виду станцию «Дальний Космос 9»? — уточнил Вейюн. — Не терпится там побывать.

Первые слова ворты, явно уставшего играть в невидимость, за долгий вечер. Дукат подался в его направлении всем телом, развернувшись к Вейюну вместе с креслом.

— Я имею в виду станцию, которая принадлежала Кардассии не то что с момента создания — с появления первых чертежей, — медленно и раздельно проговорил он. — Станцию, которая к Кардассии снова вернется.

— Вернется, без сомнения. Просто куда практичнее и разумнее смотреть на вещи реально и называть их своими именами. Пока что имя в данном случае — «Дальний Космос 9».

— Ключевое имя на сегодняшний вечер в самом деле — Текени Гемор, — напомнил Дукат. — Итак, Гемора необходимо устранить.

— Если мы убедим капитана Сиско выдать Гемора нам, проблем с этим не будет, — склонил голову Вейюн. — Однако задача не из числа простых. Я буду сопровождать вас в поездке на станцию, гал Дукат.

— В этом нет необходимости, кардассианцы разберутся с кардассианцами.

— Я настаиваю. Проблемы Кардассии — теперь проблемы Доминиона. Я здесь, чтобы помочь вам. Помочь вашему государству. Вы хотите оттолкнуть руку помощи?

«Такую руку — да», — чуть не вмешался было Дамар, но в итоге промолчал. Проглотил он и то, что Дукат не взял его с собой в поездку за Гемором — зато взял Вейюна. Утешало, что Дукат в ответ на подобную настойчивость Вейюна с трудом сдерживался — а иногда и не сдерживался — от закатывания глаз.

— Это союзники, — говорил ему наедине Дукат перед поездкой, непонятно, кого больше убеждая в сказанном — Дамара или же себя самого. — Ценные союзники. Будь к ним терпелив.

— Такие союзники просятся на выброс в открытый космос, — цедил Дамар.

Они не раз беседовали на тему «странных друзей» — доминионцев, от этого становилось немного легче. Разве что все время хотелось оглядываться по сторонам и прислушиваться, не рядом ли вездесущий ворта с его огромными ушами шпиона. Такое положение дел виделось постыдным и нелепым.

Операция с Гемором не увенчалась успехом в том смысле, что на Кардассию его не вернули, но старик попросту умер и избавил новое правительство от своей неудобной фигуры во главе оппозиции. Разочарованный Дукат теперь советовался с Вейюном по поводу гала Трепара и еще кого-то из недовольных новым режимом политиков. Дамару были мало интересны такие разговоры. Он неизменно скучал на брифингах, если речь не касалась вопросов, что относились к военным — не к чиновникам или к разделу сфер влияния на Кардассии. Дукат журил Дамара за его еле сдерживаемую зевоту.

— Ты ведь далеко пойдешь, друг мой, — говаривал он, обнимая Дамара за плечи. — Отчего же не прислушиваешься к тому, что будет тебе полезно на пути к вершинам?

— Зато вы, сэр, слушаете подчас то, чего бы не стоило принимать в расчет. Разве провал с Гемором случился во многом не из-за Вейюна?
— Верно то, что видеть ворту и джем’хадар на станции рады еще меньше, чем кардассианцев, — согласился Дукат. — Тем не менее, Вейюн собирается на переговоры с кай Винн единолично. Вероятно, как раз баджорцы тут будут более сговорчивы. Шансов договориться с кай Винн у дипломата Доминиона куда больше, чем у кого-либо из кардассианцев. Ты видел его уши? На них так и просится баджорская сережка.

Дамар даже смог рассмеяться вместе с ним — пусть и несколько принужденно. За это он особо ценил Дуката: тот всегда был энергичен и находил поводы улыбнуться.

— Славно просто посмеяться вот так, — признался Дамар.

— Да уж. А вот наш общий друг Вейюн с его абсолютным отсутствием чувства юмора считает нас с тобой да и вообще кардассианцев чрезвычайно мрачными и довольно скучными.

— Я помню, как Сиско назвал вас «марионеткой Доминиона», — сказал Дамар, уже не улыбаясь больше. — Скажите, неужели Кардассия теперь и правда поле игр этих… — он захлебнулся ненавистью, ища подходящее определение скользким доминионцам.

— Кардассия — великая держава, Дамар, — покачал головой Дукат. — Все, что нам нужно сейчас — это поддержка, чтобы твердо встать на ноги. Поднять гордо голову, взглянуть свысока на наших врагов — и отомстить им за все унижения. Что до унижений перед баджорцами — пусть с этим возится Вейюн.

В самом деле — пусть. Место узколобого фанатика, поклоняющегося оборотням, как раз среди таких же примитивных фанатиков. Переговоры с кай Винн, впрочем, успехом не увенчались — новая неудача вслед за провалом дела Гемора. Вейюн представил на очередном брифинге лаконичный доклад на этот счет. Его речь была полна оптимистичных прогнозов, но суть — ничего не вышло — от кардассианцев он не скрыл. Впрочем, огорчения или вины по поводу этого Вейюн как будто не ощущал. Подошел к Дамару после брифинга — тот поздно заметил его приближение, отвлекся, наливая себе местный канар отличной выдержки: такого не найти было на борту «Гроумолла»! Ворта ходил бесшумно и быстро, как тень. Дамар чуть стакан не выронил, увидев его рядом.

— Если хотите что-то мне сказать, так говорите, Дамар, — без обиняков потребовал Вейюн. — У вас есть вопросы по поводу переговоров с Баджором?

Надо же, какая прямота. Не видит смысла лебезить перед каким-то глинном? На собраниях же, в выступлениях перед новым правительством, Вейюн мог медом растекаться.

— С чего вы взяли? Доклад был исчерпывающим.

— Вы вышли посреди моего доклада.

— Только чтобы налить себе воды. В горле пересохло, — Дамар отпил из стакана, пряча за граненым зеленым стеклом ухмылку.
— Воды, — повторил Вейюн, подняв брови. — Я пробовал канар во время поездки с галом Дукатом на станцию, той самой поездки, касающейся Гемора... Не могу понять, как кардассианцы пьют такое. Это настоящий яд даже без примеси вараксны.

— Стоило и кай Винн послать бутыль отравленного спрингвайна. Вдруг с ней бы получилось, раз не вышло с Гемором.

— Плохая идея, — покачал головой Вейюн так серьезно, словно сказанное Дамаром не было злой шуткой. Вейюн говорил ранее, что не понимает юмора. Очередная ложь, подумалось Дамару. Какого бы низкого он ни был мнения о вортах, ума у них, видимо, хватало — как минимум для того, чтобы стараться выглядеть безопасными, уязвимыми, в чем-то мало разбирающимися.

На это не купились на «Терок Нор» и не покупался Дамар. Он отвернулся от Вейюна, удержав себя от того, чтобы залпом осушить остаток стакана: нарочно медленно потягивал, высматривая среди покидавших зал совещаний кардассианцев более подходящего собеседника.

Ворта не уходил. И ему скучно стало, что ли?

— Мы говорили о вас. Я и гал Дукат, — сказал Вейюн наконец. — Дукат о вас высокого мнения. Он считает, что вы многого добьетесь.

— Вот как? — Дамар пожалел, что снова говорит с ним, уже после того, как откликнулся.

— Раз он верит в вас, то и я охотно разделю эту веру, пусть пока и не понимаю ее. По-моему, вы слишком мало разбираетесь в политических вопросах, чтобы куда-то расти в этой сфере, да и разбираться, увы, не хотите.

— Так просветите меня. Чего именно я не понимаю?

— Боюсь, светской беседой за стаканом благородного напитка тут не отделаться, — покачал головой Вейюн. — Слушайте во всем вашего командира — и следуйте с ним вместе путем, указанным Основателями, — он сложил ладони в благоговейном жесте и чуть улыбнулся, думая о своих богах.

Не о богах Кардассии — подумалось Дамару. Этого статуса Основателям никогда не получить. Что бы они ни говорили о своих Основателях, эти чужаки, — никогда.

Кардассия никогда не примет Основателей — пусть и вынуждена пока потакать прихотям их слуг.

Вейюн с беспокойством смотрел на него, будто слышал мысли. Дамару стало тошно, рука сама потянулась к бутылке снова. Он и не заметил, как стакан опустел.

— Все-таки последняя поездка на «Терок Нор» не была неудачной, — сказал Вейюн, смягчившись.

— И каких же успехов вы достигли?

— Помог Джейку Сиско раздобыть подарок для его отца, — Вейюн широко улыбался. — Семейные ценности. Вы должны понимать — у вас ведь жена, дети на Кардассии, не так ли?

Дамар совсем ничего не понял — и понимать явно не хотел. Поддерживать разговор — тем более о своей семье! — он точно не собирался и в очередной раз ощутил, словно соприкоснулся с чем-то исключительно мерзким, когда Вейюн упомянул его родных. Немного подождав ответа и все так же неестественно улыбаясь, Вейюн прощально кивнул — и стремительно исчез. Он всегда так завершал любую встречу: почти выбегал прочь, не то торопясь по каким-то новым делам, не то боясь не выдержать до конца маски, тона. Ну конечно, не дай метаморф, презрение к Кардассии прорвется слишком уж явно. Вот же мерзость.

Глядя в спины джем’хадар, что охраняли Вейюна и теперь спешили вслед за ним шаг в шаг, Дамар прикончил второй стакан и мысленно прикинул, сколько сейчас в здании таких тварей. А в городе? Сотня? Две? Уже тысяча? Джем’хадар на Кардассии Прайм становилось все больше, новые корабли прибывали каждый день. Насколько это могло быть опасно?

С этим хотелось что-то сделать.

***

Дукат долго листал страницы на ПАДДе Дамара и молчал.

— Что скажете? — не выдержал Дамар.

— Ты предлагаешь план уничтожения джем’хадар. Фактически геноцид.

— Только в случае, если они выйдут из-под контроля. Если джем’хадар останутся без вайта, они превратятся в обезумевших убийц. И учитывая их количество и силу…

— Ты понимаешь, Дамар, что это придется показать Вейюну? — Дукат покачал ПАДДом в воздухе. Светящиеся буквы отбрасывали блики на длинные цепкие пальцы.

Дамар следил за его движениями, как зачарованный. С момента, как Дамар закончил работу над этим документом, он был сам не свой. Успехи по устранению мин в червоточине и недавнее повышение пока кружили ему голову и хотелось быть еще полезнее Кардассии, еще эффективнее. Это ощущение окрыляло, придавало уверенности.

— Показывайте, если считаете нужным. И он прикажет оторвать мне голову — или как там казнят в Доминионе? — насмешливо ответил он.
Этого не будет. Дикость. Сейчас Дамар чувствовал себя гордым и неуязвимым.

— Если мы утаим от него это, а потом такая тайна всплывет — вот тогда он захочет сделать с тобой что-нибудь похуже, чем оторвать голову, и будет прав. Дамар, — вздохнул Дукат, бросив ПАДД на стол. — Ты можешь просто удалить это, и мы все забудем.

— И вспомним, когда будет слишком поздно, — скрестил Дамар на груди руки. — Когда мы окажемся заперты на станции, полной монстров, жаждущих кардассианской крови!

Дукат посмотрел на него с сочувствием. Вероятно, в этот момент он еще подумал о дочери и ее безопасности — как бы то ни было, Дукат его услышал. Он потянулся к консоли, чтобы вызвать Вейюна в офис начальника станции.

Ворта явился незамедлительно — не пришлось ждать и пяти минут.

— Надо же, у нас внеплановое собрание? — весело поинтересовался он прямо с порога. — Спонтанность в вопросах управления станции, как интересно. Что стряслось, Дукат? Надеюсь, дело важное и занимательное.

— Весьма занимательное, — Дукат протянул ему ПАДД. — Прочтите это. Только не принимайте поспешных решений.

— Мои решения никогда не бывают поспешными, — улыбнулся Вейюн. Взял ПАДД, близко поднес к лицу, прищурился, читая.

Сел. Сладкую улыбочку с его лица стерло начисто.

— Кто это написал? — спросил Вейюн.

— Я, — спокойно ответил Дамар. Обратившиеся к нему слабо светящиеся глаза ворты теперь жгли огнем. — Вы сами говорили, что джем’хадар могут быть весьма опасны, если останутся без вайта, не так ли?

«Да и с вайтом джем’хадар опасны, ведь они уже однажды убили тебя», — подумал еще Дамар, но сдержался и не сказал вслух. Выражение лица Вейюна внезапно смягчилось, и он как будто погрустнел.

— Вы правы, — сказал он. — Все так, и стоит отметить, что это хороший план обезопасить нас от их агрессии в случае нехватки вайта, — он протянул Дамару ПАДД. — Однако я бы дополнил его, включив туда варианты, как заманить в место скопления джем’хадар наших противников или же рассмотреть, как можно организованно перебросить отряды смертников с отравленным вайтом в зоны, которым необходима зачистка. Кроме того, вы пишете о яде на основе вараксны — я бы предложил использовать этериевую соль, это вызовет у джем’хадар кратковременную вспышку агрессии. Подобное может быть нам на руку. Генетики Доминиона рассматривали соли этерия в качестве добавки к вайту, но это было чревато бесконтрольной агрессией и опасностью для сердечно-сосудистой системы солдат. Быть может, их находка пригодится теперь.

— Вот и славно, — Дукат явно испытывал большое облегчение. — Поработаете над этим вместе.

— Думаю, гал Дамар прекрасно справится и сам, а я с интересом ознакомлюсь с результатами, — не глядя на Дамара, ответил Вейюн. Он поднялся с кресла, смахнул со спинки невидимую пылинку. — Надеюсь, это не замедлит работу над снятием минного поля. Она и так затянулась.

— Поле будет снято, — руки Дуката, лежащие на столешнице, сжались в кулаки.

— Мы не раз говорили об этом. Каждый день и не по одному разу в сутки неделю подряд говорим, если я не ошибаюсь, — или уже дольше? — поинтересовался Вейюн, явно с трудом сдерживая раздражение. — Прошу меня извинить. — Он вышел прочь. Фигуры двух джем’хадар, телохранителей Вейюна, мелькнули в проеме, прежде чем дверь за вортой закрылась.

— Что ж, — развел руками Дамар, — вот мы и получили благословение Доминиона на истребление его же солдат. Я хотел бы выпить за это.

— Вейюн часто говорит, что праздновать преждевременно, — заметил Дукат, беря с подставки на столе бейсбольный мячик. — Не хотелось бы это признавать, но на сей раз я с ним почти согласен.

Дамар усмехнулся в ответ.

— Нам следует быть осторожными, — сказал ему Дукат, направив в грудь Дамара длинный палец — остальными он удерживал мячик, стиснув его так, что побледнели костяшки.

Любимая игрушка покинувшего «Терок Нор» — трусливо сбежавшего! — капитана Сиско в руках Дуката было словно воплощением всей станции, которую кардассианцы теперь удерживали так же прочно и надежно — но надолго ли? Нет, не хотелось, чтобы подобные вопросы отравляли радость победы. Уходя, Дамар оставил своего командира в задумчивости и наедине с любимым трофеем. Он направился в бар к Кварку — что бы ни говорил Дукат, выпить сейчас стоило. Обычно Дукат сам был рад открыть за очередной успех бутылку хорошего канара, но, как видно, не сегодня. Что наговорил ему Вейюн? С момента, как «Терок Нор» вернулась к Кардассии, ворта не снимал маски напряженной озабоченности на совещаниях, пусть и натягивал при народе, на Променаде, неизменно сияющую фальшивую улыбку. Он напоминал змею, что, обвившись вокруг Дуката, вливала тому в ухо очередной сорт яда — разочарование. «Мы вовсе не побеждаем». «Оцените потери». «Напрасно мы не отправили флот к Земле». «Червоточина все еще заминирована, а вы обещали...»

Дамар и сам не заметил, как после третьего стакана начал жаловаться об этом Кварку.

— ...И так без конца. Это вы тут, на Променаде, видите, как он светится показным дружелюбием, но это все фальшивка.

— Вейюн мог бы и порадоваться за Кардассию, — согласился Кварк, протирая очередной бокал.

— Ты так говоришь, будто другие за нее рады, — пьяно ухмыльнулся Дамар.

— Ну, — Кварк поставил бокал на полку, выровнял ножки по одной линии и вернулся к стойке, — мы здесь рады тому, что на Променаде мир. Магазины работают, народ трудится, играет в дабо по вечерам, влюбленные парочки воркуют за столиками — есть чему быть благодарными, верно?

— А ты помнишь и иные времена, — заметил Дамар.

Кварк чуть вздрогнул.

— Что было, то прошло, — осторожно ответил он. — Теперь другие времена, и времена вполне мирные, — Кварк налил и себе из оранжевой бутыли; что там пьют ференги? — За мир? — поднял он бокал.

— За мир, — Дамар поднял свой стакан в ответ. Раз Дукат на сей раз не склонен праздновать с ним, так отчего бы не разделить тост с ференги — вполне сойдет. В темной, густой и пряной вязи канара отражались отблески огней Променада. Пьяня, она успокаивала, смешивала воедино голоса и звуки музыки в баре в общий размеренный гул, в котором слышался единый ритм — четыре такта, как в марше, вот они, звуки победы или слишком гулкое биение его собственного сердца где-то в висках — раз, два, три, четыре, раз, два, три, четыре…

Музыка победы.

Дамар огляделся по сторонам.

— Какие-то невеселые вокруг лица, — сказал он. — Не вижу искренних улыбок, Кварк. Тут все что, сговорились с этим мерзавцем вортой?

Лица — разные — мелькали перед ним. Кардассианцы, его подчиненные. Болианец, расплывающийся в синее пятно. Ференги.

— Может, вас всех тут угостить, чтоб подбодрить хоть немного? Мне нового жалования хватит. Но не вас, — рассмеялся он, увидев трех джем’хадар. — Вам ничего не поможет.

Солдаты Доминиона угрюмо, совершенно одинаково смотрели на него — все стояли столбами, двое — у стен, один — совсем нелепо прямо посреди бара, как еще один стол или пилон для танцев рабынь. Злобная мебель, тупая и молча ненавидящая все вокруг, особенно кардассианцев, больше всего — их. На фоне темных, похожих на уродливую кору старых деревьев, доспехов белели трубки с вайтом. Руки чесались ухватить за трубку, выдернуть ее из морщинистых грубых шей, повалить на пол и бить, бить, бить по плоскому, с кривыми наростами, лицу, пока не увидишь, какого цвета у джем’хадар кровь. Быть может, белая, как сам вайт?

Если план Дамара осуществится, однажды эта кровь превратится в чистый яд, и джем’хадар тут больше не будет. Ни одного.

Дамар закашлялся от смеха.

— Всем, кроме этих вот, — махнул он рукой в сторону джем’хадар, — канара, Кварк. За мой счет. И музыку, сделай музыку громче!..

***

Тот вечер обернулся катастрофой. В какой-то момент Дамар не обнаружил при себе ПАДДа с планом отравления кетрацел-вайта. Он поискал в своей каюте, осмотрел ненавистный зал для совещаний — бесполезно. Дамар почти бегом направился на Променад.

Неужто он мог напиться настолько, что оставил ПАДД в баре Кварка? Дамар смутно помнил, что в последний раз держал его в руке там, тряс им в воздухе, жалуясь Кварку на доминионцев. В баре после окончания рабочего дня было тесно и шумно, у стойки — кардассианские офицеры, выпивавшие после службы, то тут, то там среди толпы — истуканы джем’хадар — не пьют, не веселятся, не играют в дабо, даже не говорят, только занимают место. Дамар протиснулся к Кварку, стараясь не коснуться джем’хадар и не пересечься взглядом ни с кем из них.

Где ПАДД, Кварк не знал — и не похоже, чтобы он врал. Сжался в ожидании неприятностей, подавая Дамару канар — и правильно.

— Кардассианец. Не это ищешь?

Бесцветный угрюмый голос. Один из джем’хадар, ни малейшего понятия, как его звали, но, кажется, это был Первый из числа телохранителей Вейюна — еще двое маячили позади, всегда ходят тройками, словно примагниченные друг к другу. Он показал Дамару его ПАДД.

Проклятье.

— Значит, кардассианцы решили убить всех нас, да, — прошелестел джем’хадар.

Таким тоном зачитывают смертные приговоры.

— Ты что, пытался читать секретные файлы? Кто тебе позволил? — взвился Дамар. — Знай свое место! Да что ты мог там понять?

Джем’хадар ударил без предупреждения. Дамар врезался спиной в стойку, второй удар прошел мимо — успел увернуться, потом перехватил снова замахнувшуюся руку Первого — или кто он вообще — за предплечье. Она была тяжелая, как кувалда.

— Эй! Руки прочь от гала Дамара! — это глинн Мадор, с «Гроумолла». Он и еще два офицера спешили на помощь.

— Остановитесь, вовсе не нужно тут драться! — Кварк попытался было вмешаться.

— С дороги! — Дамар отшвырнул его прочь — только стаканы зазвенели. Кулак Первого, снова пролетев мимо, врезался в стойку, зато следующий его удар попал в цель — едва не свернул Дамару челюсть. Во рту стало солоно, в глазах потемнело. Мадор свалил Первого.

Дамар, с трудом держась на ногах, поднял с пола треснувший злополучный ПАДД, опередив второго джем’хадар из тройки, ударил его в живот, в плечо — почти как бить стену, но того, как ни странно, согнуло. Дамар хрипло засмеялся, облизнул губы — привкус недавнего канара и крови.

Драка распространялась по бару Кварка, как пятно разлитого вина по праздничному столу. Джем’хадар бьют безжалостно, вкладывая в удар всю силу, весь вес своих плотных бронированных туш. Главное — не дать им схватиться за фазеры... Поздно. Первая вспышка, вторая. Крики боли, ругань — густая смесь языков, переводчик Дамара не справлялся с ней. Хруст костей. В толпе дерущихся замаячила светлая форма баджорских безопасников; глинн Кроолот, едва успевший замахнуться на солдата джем’хадар бутылью с остатками канара, рухнул под ноги толпе, оглушенный фазером службы безопасности.

— В кого вы стреляете? — крикнул Дамар. — Идиоты, как можно…

— Помолчи, кардассианец, иначе и тебя вырублю, — отозвался стрелявший в Кроолота баджорец. У него на лице написано было: как жаль, что режим поражения не включить.

«Что же ты, — подумал Дамар с ненавистью. — Стреляй, кто сейчас разберет, чей был выстрел?»

Но баджорец уже отвернулся — разнимал вместе с другими безопасниками дерущихся. Перед Дамаром теперь мелькала его заманчиво открытая спина, маячили еще баджорцы — еще более притягательные мишени, чем джем’хадар, чтобы выпустить злость, но надо было остановиться.

Дамар забрался на стул за барной стойкой, нашел куда пристроить локоть среди битого стекла. До боли, до посветлевших костяшек стиснул нож — пусть кто только подойдет, баджорец, джем’хадар, ференги — Дамар будет бить в шею, сразу на убой. Он смотрел на затихающую драку, на то, как после подоспевшие медики накрывали трупы кардассианцев и джем’хадар — и на смену пришедшему на какое-то время злому спокойствию и какой-то мстительной удовлетворенности подобрались страх и стыд — вспыхнувшие явно и со всей силой, когда в баре появился Дукат.

Секунду Дамара разрывали противоречивые желания — броситься к нему или наоборот исчезнуть. Провалиться насквозь через все станционные ярусы прямиком в открытый космос — в пустоту и куда подальше. Дукат, осматривавший бар, заметил его, зацепился взглядом: подойди.

Дамар подчинился — бездумно, как во сне. Приблизившись, он начал что-то говорить было, но что бы он сейчас ни сказал, это не имело смысла. Дукат скомкал все его попытки объясниться жестким:

— Прочь. Убирайся. Ты так подвел меня.

Как будто стоило ждать чего-то иного. Лицо горело; жар сбегал вниз по шейным гребням. Дамар направился к выходу из бара. Он разом как-то обессилел — ноги казались неподъемно тяжелыми, разве что в полу не увязали. Краем глаза заметил призрачное пятно — бледное лицо Вейюна; обернулся, ненавидяще следя за вортой. Вейюн выскользнул из толпы, подошел к Дукату, вцепился ему в плечо, поднявшись на цыпочки, тихо заговорил ему что-то, почти шепча на ухо. Дамар видел сейчас только спину и затылок Дуката, Вейюна — вполоборота; наконец ворта растекся приторной улыбкой, отвалился от Дуката, как сытая пиявка, и направился на выход, приветливо кивая встречным, словно вечер был приятнейшим и ровным счетом ничего дурного не случилось.

Дамара передернуло от отвращения, и он поспешил уйти раньше, чем столкнулся бы с вортой в дверях.

Он отправился к себе — ждать. Вероятно, когда за ним придут... Зачем? Казнить? Выкинуть в шлюз, как ему самому в какой-то момент хотелось?

В итоге его вызвал к себе Дукат.

Кабинет начальника станции Дукату как будто не подходил. Нелепая земная безделушка — мячик Сиско — на столе, сам кабинет — огромен, и Дукат в нем казался каким-то маленьким и одиноким — если б не Вейюн, что тоже был здесь. Дамар с ненавистью взглянул на него — ворта отвел взгляд, словно не считал нужным размениваться на внимание к нему.

А вот Дукат смотрел в упор.

— Оставьте нас, — обратился он к Вейюну, не глядя на ворту, только на Дамара. — Полагаю, это личное.

— Личное? — ядовито отозвался тот. — Дукат, едва ли речь идет о личном, особенно если посчитать трупы на Променаде.

— Я разберусь, — терпеливо ответил Дукат.

Вейюн глянул сначала на него, потом — ну надо же, удосужился! — на Дамара с каким-то злым весельем.

— Как скажете, — пожал он плечами. — Думаю, тем, кто создал сегодняшние проблемы, виднее, как их решить. Вернемся позднее к вопросам следствия — и наказания виновных, — ворта вышел за дверь, и Дамар в кои-то веки был благодарен ему за что-то: вовремя убрался.

Дукат как будто больше и не злился. Он выглядел скорее огорченным.

— Дамар, — покачал он головой, едва только Вейюн скрылся. — Неужели нельзя было вести себя осторожнее?

— Послушайте, я понимаю, что подвел, но я понятия не имею, как ПАДД мог оказаться у джем’хадар. Его кто-то выкрал!

— Кто? Джем’хадар? Это первое, что я сказал Вейюну. Видел бы ты, как его перекосило. «Джем’хадар не воры!» — передразнил Дукат Вейюна, повысив голос и скорчив возмущенную гримасу.

Дамар облегченно усмехнулся. Однако Дукат больше не шутил.

— Из-за твоей невнимательности пришлось лишний раз иметь дело с Вейюном, а ты думаешь, мне это в радость? — поинтересовался Дукат. — Удовольствия не больше, чем отскребать стены пассажирского отсека после скачка давления.

— Я думал, Вейюн ваш советник…

— Вейюн — заноза, которую мне хочется вырвать не меньше, чем тебе, — проговорил Дукат значительно тише. — Этот кабинет проверяют каждый день — ищут жучки Доминиона, — и графиков проверки нет, чтобы нельзя было предугадать, когда прибудут инженеры в очередной раз, сколько раз в день, какую захватят аппаратуру. С Доминионом все время приходится быть начеку. Он, разумеется, в курсе, но для Вейюна это предосторожности по предотвращению диверсий со стороны баджорцев, — подойдя к Дамару, Дукат положил ему руку на плечо. — Я понимаю, как это тяжело, но надо потерпеть. Ради Кардассии, Дамар, ради нашей победы.

Дамар кивнул и хотел было что-то ответить, но слова застряли в горле — слишком ясно представилась недавняя картинка с Променада: на фоне угрюмых джем’хадар — Вейюн, точно так же вцепившийся в плечо Дукату, бледные губы, приблизившиеся к лицу...

— Дамар, — Дукат смотрел на него с беспокойством. — Какое затмение на тебя нашло?

— Все в порядке, — покачал головой Дамар.

— Я на время отстраню тебя от части операций, — сказал Дукат. — Пусть наши... союзники видят, что за них заступились.
Уходя от Дуката, Дамар встретил Вейюна в жилом кольце. Тот смотрел в иллюминатор — звездами любуется, что ли? — и, заметив Дамара, приветственно кивнул — вот ведь неожиданность.

— Гал Дамар, — внезапно услышал Дамар его голос, уже пройдя мимо.

«Нужно потерпеть», о да. Дамар с усилием обернулся. В полутемном коридоре глаза ворты слабо светились. Он был один — головорезов джем’хадар рядом не было видно; где они прячутся? Вспыхнуло желание воспользоваться этим. Такой маленький и хрупкий, можно сломать одной рукой...

— Зачинщики драки среди джем’хадар уже казнены, — сказал Вейюн. — Я хотел бы, чтобы вы знали это.

«Почему же ты при этом все еще жив, кардассианец?» — повис в воздухе незаданный вопрос.

Проклятое бесцветное лицо ничего не выражало, но Дамар был уверен: Вейюн его ненавидит. Если и не попытается избавиться сам, то будет теперь ждать, когда Дамар оступится снова.

И тогда сделает все, чтобы оказаться рядом — и позаботиться о том, чтобы на этот раз не так повезло.

— Спасибо, — отозвался Дамар. — Я учту.

***

Наверное, так живется тем, кто работает на Обсидиановый орден: каждый день и каждую ночь начеку. Каждый шаг — как по лезвию; и каждый час жди петлю на шею или смертельную вараксну — в канар.

Как бы то ни было, канар выручал Дамара. Выручал в большей степени, чем губил, — так ему хотелось думать.
Иной раз Дамар предпочитал не думать вовсе. И тем более — не оглядываться на Кардассию такую, какой она была сейчас: сломленную, униженную, придушенную чужаками.

Совсем как он сам.

Без одобрения Доминиона кардассианскому правительству не сделать ни шагу — и даже Дукат теперь время от времени кисло улыбался при слове «Основатели» — выдрессированный Вейюном?

Ну нет. Только не он.

Очередной глоток, помогающий забыться и продолжать обманываться — и обманывать. Когда Дуката пришлось заменить самому Дамару, все стало куда хуже.

Дело, разумеется, было не только в Дукате.

Лицо Зиял оказалось невозможно забыть. Дамар прямо-таки чуял в свое время: ее появление было не к добру. Видел, как девочка делает Дуката слабее — одним своим присутствием. Невинная улыбка Зиял, светлое платье, мелькавшее среди кардассианских доспехов, ворох ее рисунков, то, как она порывисто и крепко обнимала отца — и ее взаимные симпатии с майором Кирой. Симпатии к баджорцам, к Сопротивлению! Это не могло закончиться ничем хорошим.

Дамар чувствовал себя неловко и униженно, доставляя Кире подарок от Дуката — платье на званый ужин в честь Зиял.
Он не сдержал нервного смешка, увидев в тот же вечер Зиял в новом платье. Видел в просвете упаковки эту самую темно-синюю дорогую ткань. Значит, Кира отвергла подарок, и Дукат нарядил в это платье свою дочь. Разумеется, Дамар ни с кем не стал обсуждать это — даже с Дукатом. Может, и стоило сказать в очередной раз, впрочем: «Вы ведете опасную игру».
А потом Зиял предала отца и после лежала в коридоре «Терок Нор» с прожженной фазером грудью — дело рук Дамара. Наказание для предателя, Дамар поступил так, как должно. Она была преступницей, угрозой Кардассии и ее правительству, угрозой лично для Дуката…
Она была почти ребенком. Позднее Дамар проклял фотографическую память кардассианцев из-за того, что четкости образа Зиял было не затопить и морем канара.

... — А я слышал, кардассианцы считают семью едва ли не главной ценностью.

Сиана ушла из его каюты мгновения назад — замена жене тут, вдали от дома? Еще одно средство забыться, попытаться забыться — ее объятия. Дамар поднял голову, прищурился в направлении голоса. Проем открытой двери, слабо освещенный лампами из коридора, и застывшая в нем фигура Вейюна расплывались и качались перед глазами.

Не отвечать. Сделать вид, что Вейюна вообще тут нет, и он исчезнет сам — реален он или видение. Дамар наклонился, чуть не свалившись с кровати, нашарил стоявшую на полу бутылку, глотнул из нее еще канара, крепко сжал горлышко — удобно будет бросить при случае. Швырнуть со всех сил — прямо в омерзительную бледную физиономию.

Вейюн не вошел. Быть может, заметил этот жест и испугался.

— Дамар. Ты меня беспокоишь. Больно видеть, что ты делаешь с собой.

С тех пор, как Дамар занял место Дуката, Вейюну приходилось быть с ним куда более разговорчивым, чем раньше. Но изображать сейчас участие… Это было уже слишком.

— Это ты мне говоришь? В чем дело, Вейюн? Больше не получится мной командовать, как раньше? «Выйди отсюда», «убирайся вон, я приказал тебе уйти»? — Дамара несло, но он был слишком пьян, чтобы остановиться. — Больше такого не будет — мы же теперь наравне, верно? Два верных и лучших слуги Доминиона, — выплюнул он с презрением. — Вот что тебя расстраивает, так?

Вейюн вздрогнул при упоминании Доминиона, словно его ударили, но промолчал и не сдвинулся с места. Дамар, шатаясь, встал с кровати, путаясь в простынях, едва ли не вывалился следом за Вейюном в коридор; удержался на ногах лишь благодаря тому, что вцепился вовремя непослушными пальцами в дверной проем. Вейюн отступил, но только на шаг, уставился на Дамара округлившимися глазами — смесь отвращения и удивления. Не уйдет, понял Дамар, усмехнувшись. Даже если ему противно, будет наблюдать, как и всегда, изучать кардассианцев, словно неведомых зверюшек, со всем извращенным любопытством — и с опорой на пример Дамара.

Сжать бы это горло, сдавить бледную шею так, чтобы раздался уже вожделенный хруст. О, эта смерть стоила бы доброго десятка убитых джем’хадар, думал он — может, стоит все же проверить? Дамар в очередной удержал себя от этого, вцепился свободной рукой в плечо Вейюна, стиснул так крепко, что заныли пальцы, с неожиданной ясностью представил: такая тонкая нежная кожа уж наверняка расцветет синяками от подобного.

Волна отвращения, смешанного с возбуждением, накрыла его. Ужасное чувство. Секунды две Дамар тонул в нем, стискивая мягкое плечо, потом отпустил Вейюна, запоздало отшатнулся, словно ужаленный.

Вейюну как будто и не было больно. Он не коснулся травмированного плеча и не ушел, только внимательно смотрел на Дамара — в упор, как на мушке держал. На слишком живом и подвижном для марионетки, но совершенно нечитаемом лице ворты отразилось нечто вроде понимания.

— Вот оно что, — мягко сказал он.

— Я иду в свой кабинет, — неопределенно махнул рукой Дамар, как бы защищаясь.

Вейюн приблизился к нему вплотную, положил руки на плечи — останавливающий, успокаивающий жест.

— Не думаю, что ты трудоспособен в таком состоянии, — возразил Вейюн.

— Но ты ведь очень хочешь, чтобы я был полезен тебе и Основателям.

— Тише. Не говори и не делай сейчас того, о чем завтра пожалеешь. Ох, Дамар, — вздохнул Вейюн. — Если дело только... в этом, ты ведь мог бы просто попросить. Не понимаю, почему это вечно создает столько проблем.

— Что?.. — не понял Дамар.

Да нет же, на самом деле он все понимал, и это приводило его в ужас. Как и то, что сделал проклятый ворта дальше.

Приподнялся на цыпочки, прижавшись к Дамару — ловушка, ворта — впереди, позади — стена коридора, — и поцеловал. Мягко, но откровенно, скользнув в рот горячим языком.

— Мне жаль твою жену, — прошептал Вейюн прямо в губы Дамару, отстраняясь, — но, если тебе настолько одиноко, мог бы попросить меня и не размениваться на шлюх. Они сама ненадежность.

Дамару стало нечем дышать. Тело ворты, навалившееся ему на грудь, будто совсем не имело веса — зато сердце Дамара в этот момент весило целую тонну. Это... существо было для него чем-то омерзительным, чужеродным — и к нему тянуло с невероятной силой, словно в черную дыру засасывало, поцелуй жег сильнее любого огня, и каким он был теплым, заманчиво, маняще теплым даже через одежду — почти как камни кардассианской сауны.

Вейюн отстранился было, но Дамар схватил его за руку — все так же грубо, но ворта снова не выказал никакого намека на боль — разве что моргнул: тяжелые веки, длинные черные ресницы над колдовским пурпуром зрачков. Вортам вообще бывает больно?.. Дамар притянул его к себе. Сладковатый, какой-то травяной запах под воздействием канара и с такого близкого расстояния ощущался особо остро и отдавал еще чем-то синтетическим — неудивительно, учитывая происхождение Вейюна. Дамар куснул его совершенно невозможную бледную шею, вечно оголенную настолько, что по кардассианским обычаям было почти совсем неприлично, услышал собственный — и как будто чужой — довольный полустон-полувыдох. Вейюн совсем по-змеиному зашипел, вывернулся, толкнув Дамара в грудь — несильно, но Дамар отпустил его сам, с мучительным удовольствием наблюдая за расцветающим над ключицей синяком.

— Похоже, это будет... Травматично, — холодно заметил Вейюн, потирая шею.

Его деловитый спокойный тон немного отрезвил Дамара. «Что же я творю», — подумал он с ужасом. Ничего не будет. Дамар отступил в комнату и закрыл дверь. Ворта остался снаружи — Дамар успел увидеть его удивленный взгляд. Привалившись к захлопнувшейся двери, Дамар сполз на пол, нащупал бутыль с остатками канара, приложился, зажмурился — смыть, залить, избавиться от образа Вейюна, от привкуса его кожи на языке. Какое-то время он просто сидел так — один, замерев в темноте. Потом поднялся, дотащил себя до постели, рухнул в нее и забылся тяжелым сном.

***

Проснувшись и припомнив вечерние события, Дамар очень надеялся, что это ему только приснилось. Он проснулся от звонка Вейюна — тот выразил беспокойство, что Дамар не поднимет себя на встречу вовремя. И по видеосвязи, и позднее, на самом брифинге, Вейюн ничем не давал и намека, что воспоминания Дамара о случившемся между ними вечером реальны. Никакого синяка на его шее не было и в помине, и Дамар выдохнул было с облегчением — но потом вспомнил о существовании клеточного регенератора. Ему захотелось уйти, а то и вообще исчезнуть от накрывшего с головой стыда. Ненависть к ворте, к его невозмутимости и непроницаемости спокойной маски Вейюна, не дающей ни единого шанса понять, какие из воспоминаний Дамара относились к реальности, а какие — к постыдным пьяным снам, росла и росла, готовая заполнить собой все вокруг. Дамару было душно от этой ненависти. Душно и тошно... Или то были последствия канара?

Поговорить бы с Дукатом, но его больше здесь нет. Дукат обезумел и заключен под надзор врачей Федерации. Его дочь была мертва, убита Дамаром — другом, подчиненным, правой рукой. Злосчастным главой Кардассии — теперь, вместо Дуката.
Это все напоминало проклятый нескончаемый кошмар.

После совещания Дамар задержал гала Мадора — это уже он, Дамар, повысил старого знакомца глинна до гала. Жалкие попытки проявления власти.

Он не смотрел в глаза Мадору, когда спросил:

— Кто отвечает за работу транспортера в правительственном здании?

***

Вейюна вернули через три дня. Новый клон, казалось, ничем не отличался от своего предшественника, который был развеян на мельчайшие частицы при аварии транспортера, подстроенной по указанию Дамара. То же лицо, те же прическа и одежда, те же заискивающие манеры — разве что он был каким-то немного потерянным, что ли.

Наверное, совершенно обычное дело, если ты только что умер.

Дамар понимал: в эти три дня, пока Вейюна попросту не существовало, была первая ночь со дня заключения альянса с Доминионом, когда он спал сном мертвеца — нет, не спокойным, но глухим и черным, лишенным снов и пробуждений в холодном поту.

И также, глядя на воскресшего ворту, понимал, что не упустит шанса обеспечить ему еще пару смертей. Да что там — столько, сколько потребуется.

Вероятно, только это и могло быть теперь для Дамара хоть каким-то лекарством.


troyachka2021.11.02 12:13
Ууу, это не фик, а черная болотная пучина депрессии, в которую погружаешься вместе с Дамаром, иногда медленно, иногда рывками, иногда осознавая, что происходит, иногда нет. Хорошая, хоть и недобрая, вещь. Спасибо!
Archie_Wynne2021.11.04 10:33
Ой, и снова те же лица X)

Для меня самой оно точно не беспросветно болотина, ну, потому что, как минимум, просто вспомним дальше канон и сопротивленцев, но, видимо, такой вот автор мрачный-депрессивный, что уж)

Всё о тексте - в названии, короче.

Спасибо!
цитировать