Переводы 3-15К;количество слов: 5342
автор: Reya Dawnbringer
бета: rat-not-cat

Меткий лучник

саммари: Как Кроули стал жертвой самого настоящего Купидона.
автор оригинала: Daegaer
название оригинала: A Strong Archer
предупреждения: Юст
Возвращается ли стрела, пущенная метким лучником?
Книга Ездры, 16:7


С утренним искушением у Кроули не задалось, поэтому он решил, что пообедает пораньше, а грешок праздности отработает лично. И лучше сразу начнет с десерта, чтобы не тратить время на чревоугодие.

Он выкрутил руль и свернул на Пикадилли, распугав толпу туристов и лондонцев и проигнорировав красный сигнал светофора: на «Бентли» правила дорожного движения не распространялись, и глупо было об этом не знать. Она с визгом притормозила около открытого кафе Cinnabon и подмяла под себя велосипед службы доставки. Кроули ловко выскочил на улицу, пропетлял в толпе — и как-то сам собой оказался первым в очереди американских туристов у прилавка (их одолевала ностальгия по родным местам).

— Мне, пожалуйста, четыре классических с собой! — бодро сказал Кроули, выгребая из карманов пригоршни наспех сотворенной мелочи, и очередь за ним глухо зароптала, вдруг осознав, что он тут не стоял. — И... М-м-м, дайте еще дюжину разных маленьких с самой сладкой заливкой, чтобы аж зубы сводило! — Он кропотливо отсчитывал десятипенсовики и тормозил очередь все сильнее и сильнее, ведь нужно было закрепить свой успех перед лицом негодующей толпы.

Ему протянули пакет с собранным заказом. Лучезарно улыбаясь, Кроули во всеуслышание заявил, что просто обожает Канаду, и торопливо вышел на улицу со своей липкой, сладкой и ароматной добычей — он был готов поспорить, Азирафаэль описается от восторга, когда ее увидит.

Ему оставалось сделать всего пару шагов до машины, когда он уловил, что что-то изменилось. Под воздействием оккультных сил? Или эфирных? Такое никак нельзя было пропустить, поэтому он шагнул с тротуара на свободный островок мостовой, чтобы получше осмотреться и засечь чужака. А может, это люди в очередной раз доигрались с высшими силами, превосходящими человеческие возможности?..

Что-то позади него мелодично зазвенело. Кроули не хватило доли секунды — убедившись, что его не собьет автобусом, он запоздало обернулся на звук и увидел, как маленький Эрос из фонтана опустился на одно колено и натянул свой лук, прицелившись ему в грудь.

— Что ты де...

Договорить Кроули не успел. Его отбросило навзничь на мостовую, он крепко проехался локтем по коробке с булочками для Азирафаэля и теперь лежал со стрелой в груди, пронзившей сердце.

— Попал, — констатировал он. Не передать словами, как неловко было отойти в мир иной от руки греческого божества. Тем более, от руки романтичной скульптуры греческого божества. Но самый страшный кошмар заключался в том, что подстреленный Кроули больше не мог обрести контроль над происходящим: вполне вероятно, что теперь какой-нибудь «Смарт» может запросто проехать ему по голове.

Все это было слишком унизительно, поэтому Кроули поднялся на ноги и зашипел на приближающуюся девушку за рулем - она неожиданно для себя начала объезжать препятствие и оказалась на встречной. Эрос между тем убрался наверх в свой фонтан и отвернулся в другую сторону, но Кроули мог поклясться, что крылатый паршивец загадочно ухмыляется.

— Зачем ты так? — выкрикнул Кроули, поглядев на стрелу в груди, и снова подняв глаза на амурчика. — Спускайся и встреть меня лицом к лицу, как… не знаю, кто!

— Свали с дороги, чувак! — закричали ему. — Психуй в другом месте!

Он вздернул голову, желая посмотреть на смельчака, и тут же почувствовал какую-то странную фигню, не поддающуюся описанию. Это никуда не годилось. Лучше бы вместо нее оказалось предчувствие опасности, непоправимой беды, или надвигающейся гибели… ни единой эмоции, подходящей демонам, в фигне распознать не удалось. Его бедное сердце екнуло — очень нехороший знак, раньше оно никогда так себя не вело!.. Кроули недосуг было вникать в строение сердца, — он о нем не думал и всегда был уверен, что оно делает примерно то же самое, что и прочие человеческие сердца, но теперь в нем творилось нечто странное, и это было точно неспроста. Внутри него снова что-то вздрогнуло, разгоняя по венам горячую кровь, обдало жаром несмотря на то, что на дворе стояла вовсе не весна — и, ко всему в придачу, в голову немедленно полезли совершенно неподобающие мысли...

— Дрянь какая!.. — бессильно выругался Кроули.

Коварное дрожащее сердечко безошибочно подсказывало, что сейчас он ни в коем случае не должен ни на кого смотреть, поэтому он уставился на свои змеиные ботинки и поплелся обратно к «Бентли», на ощупь открыл дверцу салона и забаррикадировался изнутри. Сердце бешено колотилось, и он подумал, что вот-вот начнет петь вслух. Зачем, почему люди пишут так много песен о любви? — заполонили голову горячечные мысли. Интересно, почему он помнит столько этих песен наизусть?..

Кто-то постучался в окно с водительской стороны. Кроули не отрывал взгляд от руля.

— С вами все в порядке?

— В порядке! — сказал он в пространство. — В полном. Спасибо!

Тишина. Уходи, ну. Уходи же!..

— Точно? Вы не ушиблись? Голова не болит?

— Все норм. Я просто… перенервничал. Слегка. И все.

— Понятно. Берегите себя.

Мотор взревел, кто-то поспешно отошел от винтажной машины, Кроули переключил передачу и, не глядя по сторонам, выехал на дорогу. Сегодня люди на улицах рисковали как никогда, потому что Кроули решительно убрал руки с руля и прижал ладони к глазам под очками, чтобы случайно не встретиться взглядом с каким-нибудь идиотом.

— Просто довези меня целым и невредимым, — сказал он машине, и понятливая «Бентли» умчалась вдаль, а он так и остался всю дорогу сидеть, низко опустив голову и зажмурив глаза: судя по воплям пешеходов и визгу тормозов, путь обратно получился крайне захватывающим и интересным.

Наконец машина притормозила; колеса с тихим шуршанием коснулись бордюра. Кроули распахнул дверцу и рискнул быстро оглядеться по сторонам — черт побери, верная «Бентли» привезла его вовсе не в Мэйфер! С другой стороны, возможно, ангел и правда мог бы помочь.

— Хорошая машинка, — сказал он и ласково погладил капот. Очень осторожно взял помятые булочки с корицей, ураганом ворвался в магазин Азирафаэля и, крепко зажмурившись, застыл у прилавка.

— Азирафаэль? Азирафаэль, меня ранили!..

— Куда, когда? — загомонили вокруг него обеспокоенные голоса.

— Не говори, что у тебя клиенты! Сделай что-нибудь!

— Чш-ш-ш! Вот только не надо устраивать представление!.. — Знакомая рука твердо обхватила предплечье Кроули и повлекла его куда-то с глаз долой, наверное, в заднюю комнату, судя по запаху. По повадкам это был точно Азирафаэль, если только в Лондоне не произошло серьезных перемен этикета от Сохо до Пикадилли. — По-моему, с тобой все в порядке. А что с глазами? Почему ты ни на что не смотришь?

— Вс-с-сех вон! — зашипел Кроули, не размыкая век. Азирафаэль обеспокоенно похлопал его по руке и умчался разгонять толпу. Кроули слышал, как ангел говорит о том, что его друг плохо себя чувствует, что магазин закрывается на обед... до его слуха донеслись даже приглушенные обрывки вежливой потасовки — похоже, ангел с боем отвоевывал у покупателя какую-то редкую книгу в мягкой обложке. Наконец входная дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ, и в магазине воцарилась тишина.

— Ну, что с тобой стряслось? — спросил Азирафаэль, снова появляясь перед ним.

— Я покупал тебе булочки в Cinnabon — вот, держи пожалуйста, только я на них упал.

— О-о-о, спасибо!..

— А потом там ожил скотина-Эрос из фонтана и выстрелил в меня! Своей идиотской стрелой, прямо в сердце! И она все еще во мне!!

— Ненавижу говорить очевидные вещи, но никакой стрелы в тебе нет.

И вот тут Кроули прокололся. Он открыл глаза, посмотрел вниз на стрелу, которая все еще торчала у него из груди, и снова поднял голову, чтобы язвительно спросить у ангела, не нужно ли отвезти его к окулисту проверить зрение, ведь чтение книг с утра до ночи до добра не доводит.

При виде Азирафаэля что-то прозвенело тонко и высоко, как колокольчик, а непослушное сердце сделало сальто. Кроули одновременно почувствовал странную легкость и невесомость, и ужасное смущение, и искристое счастье, и страшно удивился, почему он никогда раньше не замечал, как же заоблачно прекрасен ангел Азирафаэль... Стрела в груди зашипела и истаяла тонкой струйкой дыма, вплавляясь в демоническое сердце.

— Нгкх... Ну офигеть! — сказал Кроули, изумленно таращась на ничего не подозревающего ангела. — Порази меня насмерть, пожалуйста.

— Прекрати кривляться. Давай лучше посмотрим на твою якобы рану от стрелы. Снимай рубашку.

У Кроули из головы немедленно улетучились все связные мысли.

Ангельский посыл раздеться был вполне понятным и объяснимым и, конечно, не нес в себе никакого подтекста — они оба за всю историю существования моды на Земле перемеряли такое мыслимое и немыслимое количество нарядов, обнажающих тело в разной степени откровенности, что думать о том, что за такое время кто-то чего-то не увидел, было просто смешно. И все же...

Это было необъяснимо и крайне странно, но тело отреагировало быстрее затормозившегося сознания — Кроули поспешно сбросил пиджак на пол и с удивлением обнаружил, что торопится расстаться с рубашкой со скоростью, близкой к первой космической.

— Похоже, руки у тебя работают как надо, — отметил Азирафаэль, хлопнув по дивану рядом с собой. — Сядь ровно и дай мне посмотреть — думаю, будет немного неприятно покалывать... — он приложил ладонь к сердцу Кроули, а второй рукой придержал его за спину.

Кроули закусил губу, ощутив, как прохладный поток энергии пробежал сквозь сердце, почти как от дефибриллятора, - только ничего неприятного он пока что не чувствовал. Может быть, потому что он – не человек? Прикосновение теплых рук ангела ему так понравилось, что Кроули не сдержался и тихонько застонал. Он точно влип, и по-крупному.

— Прости! Что, больно?..

— Нет-нет. Лезь глубже. — «Господи!.. — запоздало подумал он. — Это я еще хорошо сказал...»

— Я что-то не могу найти рану, — озабоченно сказал Азирафаэль, — но вижу, что твое сердце испытывает запредельную нагрузку, пульс зашкаливает. Плохо. Это может неважно отразиться на твоем физическом теле, Кроули, ты должен замедлить его.

— Я не могу, — сокрушенно откликнулся Кроули. — Лучше ты. Сделай одолжение, покопайся во мне еще немного и ищи любые магические раны.

Холодок в груди усилился, и сердцебиение слегка замедлилось. «Я ему сердце отдал!» — мечтательно подумал Кроули, и, к неприкрытому удивлению Азирафаэля, оно вновь забилось сильнее.

Чувство было такое, словно стоишь на самом краю головокружительно высокой скалы.

— Азирафаэль... Я влюбился в тебя.

— Нет, не влюбился.

— Эрос. Этот древнегреческий псих подстрелил меня одной из своих стрел, разящих без промаха! И первым на глаза мне попался именно ты!..

— Психея, — поправил Азирафаэль.

— Кто?..

— Несущественно. И невероятно. Вряд ли в наши дни по Лондону разгуливают древнегреческие боги, а?

— Да кого у нас тут только не бывает! Знаешь, меня с одинаковым успехом мог бы зачаровать кто-нибудь из греческого пантеона, или римского, или ведьмы, или ваши, или наши. Неважно, кто это был – но на мне теперь любовные чары, понимаешь? И, боюсь, вторая половина проклятья досталась тебе!..

— Мы с этим разберемся, — пообещал Азирафаэль. — Но Эроса там быть не могло, потому что...

Они сидели рядышком. Ангел все еще озабоченно слушал его сердце и пытался нащупать магическую рану, прижимая чуткие руки к спине и груди, и прикосновения его теплых пальцев сводили с ума. Все объяснения казались несерьезной чепухой; Кроули пропускал их мимо ушей. Но все станет куда интереснее, если капельку наклониться вперед...

— Боже правый! — изумленно воскликнул Азирафаэль, отпрянув. — Ты что, поцеловал меня в нос?..

— Да, извини, — объяснил ему Кроули. — Когда ты задумываешься, то сразу делаешься таким серьезным и очаровательным… Вот я и подумал, тебе это больше понравится, чем мы сразу перейдем к настоящим французским поцелуям…

Ангел вгляделся в него. Он вгляделся в ангела и торопливо придвинулся к нему поближе.

— Ты совершенно прав. Неважно, кто это с тобой сотворил, это нужно срочно исправить! — глаза Азирафаэля были круглыми, как блюдца. — Может, тебе стоит снова одеться?

— Может, тебе стоит снова вернуть на меня руки, — возразил Кроули и погладил колено Азирафаэля прежде, чем тот успел спасти ногу. — Я же так вежливо прошу! И это ни капельки не странно! Нет, я соврал. Это все ужасно, ужасно странно, но и очень интересно!.. И ты, мне кажется, тоже это ощущаешь... Кстати, знаешь, что? У тебя глаза такие красивые! Почти прозрачные.

— Обычные серые, — сказал Азирафаэль. — Кстати, знаешь... Пожалуйста, перестань гладить мое бедро, это очень... непривычно, и на тебя не похоже.

— Легко, — согласился Кроули, зачарованно наблюдая, как его рука сама собой отказывается повиноваться и вместо того, чтобы переместиться хотя бы на колено Азирафаэля, продолжает коварно ползти все выше и выше по теплому бедру. — Сию секунду.

Он просиял, когда Азирафаэль вздохнул, сам твердо убрал с бедра его руку и сжал ее в своей. Раз они держатся за руки, ангел, наверное, уже совсем освоился, и наступило самое подходящее время задать ему один тонкий, но очень важный вопрос...

— А давай мы с тобой трахнемся?

По выражению лица Азирафаэля он понял, что задал не совсем неожиданный вопрос, но в данных обстоятельствах точно не тот, на который можно было бы ответить так, как он хотел бы.

— Ты можешь быть сверху, — торопливо уступил Кроули, — я очень за... Я имею в виду, это было бы просто замечательно — ты просто замечательный. Или... я могу, если тебе так больше нравится. Обещаю, ты не пожалеешь, честное слово!..

— Ты не в себе, — взволнованно сказал Азирафаэль. — Ты же знаешь. Ты ведь это знаешь, правда?

Он так беспокоился за него, его бедный, милый, прекрасный... недруг! — Кроули встряхнулся и усилием воли заставил голову думать. Не так. Недруг — значит, опасный, гадкий... сладкий... Восхити...

— Помогите, — выдохнул он. — Спаси меня, Азирафаэль!..

— Я очень постараюсь, — приободрил его ангел. — Пробуй сохранять ясную голову, мой дорогой… — Он ободряюще потрепал Кроули по щеке.

Ничего хорошего из этого не вышло — Кроули прильнул к его теплой ладони и безнадежно почувствовал, что тает от мимолетной ласки. Какая разница, что ангел называл его дорогим тысячи раз сам того не замечая, частенько для того, чтобы с иронией подчеркнуть, как сильно демон действует ему на нервы?.. Кроули думал, как же он прекрасен, завороженно глядя ему в глаза. Очень хотелось увидеть ангела голым.

— Вот дьявол, — пробормотал Азирафаэль. — Нет! — резко добавил он, когда Кроули скользнул вперед и попытался повалить его на диван. — Кроули, фу! Я не разрешаю! — сказал он приглушенным голосом, отчаянно барахтаясь в диванных подушках.

— Пожалуйста, ангел! — взмолился Кроули. — Я превращусь в девушку, в змея, в любое животное с фермы, которое тебе нравится, я буду читать тебе стихи... — и он лизнул воздух в надежде продемонстрировать все неоспоримые достоинства поцелуя, в котором принимает участие раздвоенный змеиный язык.

— Мой драгоценный. — Азирафаэль кашлянул, давая себе отдышаться после нападения. — Пожалуйста, уймись. Так мы сексом с тобой заниматься не будем.

— Нет? А как будем?

— О Господи, за что мне это все?..

«А он сильнее, чем кажется», — разочарованно подумал Кроули, когда Азирафаэль легко стряхнул его с себя.

— Понятия не имею, отчего ты решил, будто я захочу воспользоваться беспомощным состоянием друга, которого околдовали! — своего явного неудовольствия Азирафаэлю скрыть не удалось, хотя он и очень старался.

От этих слов Кроули стало и горестно, и хорошо одновременно. Горестно оттого, что его возлюбленному было настолько отвратительно его нынешнее состояние. А хорошо потому, что проклятье Эроса не повлияло на способность ангела делать правильные выводы и вообще мыслить связно. Кроули изумлялся все больше и больше: и дня не прошло, а он уже чмокнул Азирафаэля в нос и довольно тщательно его облапал. Интересно, представится ли возможность сделать это снова? На самом деле, он от смущения был готов сквозь землю провалиться.

— Тогда я пойду… — тоненько и печально сказал он и постарался сесть как можно прямее.

— Давай-ка без глупостей. Просто держи руки при себе и повторяй, что ты - это в первую очередь ты, а не какая-нибудь любовно неудовлетворенная робкая дева. И уж тем более не какой-нибудь неудовлетворенный сексуальный маньяк.

— Ладно, попробую... — Кроули уставился на пол и изо всех сил сосредоточился на разговоре. Голова у него работала, только если не смотреть на ангела. — Рядом с тобой мне делается чем дальше, тем хуже. Может быть, мне и правда будет лучше уйти, я сейчас взорвусь. Мне надо домой, чтобы успокоиться, а потом я вернусь обратно...

— Домой — чтобы принять долгий холодный душ?

— Эм... Нет, не совсем.

— Боже. Бедный мой, пробуй убедить себя, что все это не взаправду, и не стоит из-за меня так утруждаться. Перевозбуждаться. Тебе сразу полегчает.

Желая проверить, не переменился ли Азирафаэль, Кроули поднял на него печальные глаза. Ничего не изменилось - наоборот, стало только лучше: Азирафаэль казался прекраснее всех на свете. Сердце Кроули снова бешено заколотилось: сейчас он обостренно чувствовал каждый дюйм своего тела.

— По-моему, на тебя это проклятье действует как-то иначе, потому что мне мои чувства кажутся вполне настоящими, — сказал он. — Ты можешь снова затормозить мне сердце?

— Давай, конечно!

Азирафель встал почти вплотную, и когда его рука снова легла на грудь, Кроули пришлось закрыть глаза. Сочетание чудесного холодка у сердца и теплой ладони на обнаженной груди нехило будоражило воображение... и кое-что еще. Кроули встряхнулся и открыл глаза.

— Наивно надеяться, что мне удастся уговорить тебя сунуть руку мне в брюки?..

— У тебя снова учащается сердцебиение, — сказал Азирафаэль, намеренно пропустив очередную провокацию мимо ушей.

— ...Потому что это было бы невероятно.

— Постарайся сохранять спокойствие.

— Потом я буду очень спокоен!

Демоническое сердце внезапно перестроило ритм и застучало медленно и вяло, как у черепахи в спячке. Больше не напоминая взбудораженного жеребца, Кроули пошатнулся и чуть не потерял сознание — его повело в сторону Азирафаэля, и брюки вдруг стали слишком тесными, а человеческое сердце снова затрепыхалось.

— О Господи! — Азирафаэль сгреб его в охапку и немедленно усадил обратно на диван. — Ты можешь хотя бы минуточку посидеть смирно? — Он запустил руку в волосы и очень мило и трогательно растрепал их. — Мне нужно кое-что проверить и провести один эксперимент...

— Сексуальный эксперимент? — с надеждой воскликнул Кроули, снова вскакивая на ноги. — Можно, я буду тебе ассистировать?

— Стой так, чтобы я тебя видел, — велел Азирафаэль, небезосновательно думая, что если пустить Кроули за спину, то в его состоянии подобное может быть воспринято им как невербальный призыв к действию. — Вспомни наконец, что ты древнее, мудрое и достойное существо...

— Ты такой красивый! — воскликнул Кроули, совершенно теряя связь с реальностью: его критическое мышление в панике самоустранилось от принятия решений. — Мне точно известно, что ты не девственник... ну передумай, а? Моя благодарность к тебе не знала бы границ, людям не понять… — Он сделал внезапную паузу. — А ты случайно не изменял мне с другим демоном?..

— Мы не встречаемся, Кроули, а значит, и вопрос этот лишний. И нет у меня никаких других демонов… Немедленно убери оттуда руки.

— Извини, — Кроули спрятал их за спину. — Ты такой искушающий, такой соблазнительный… Можно, мы вместе пойдем в постель? Или на диванчик? Или на ковер? Не знаю, почему я раньше обо всем не подумал. Нам суждено быть... я вот тебе сейчас как запою что-нибудь постыдно-неловкое, если ты меня не поцелуешь!

— Не надо мне ничего петь, — заинтересованно сказал ангел, не успев напустить на себя привычный раздраженный вид. — А ты пообещаешь мне вести себя прилично, если я... гм, поддамся на твои уговоры?..

— Ну, конечно! — бессовестно пообещал Кроули.

— Тогда поцелуй меня, дурачок! — выдал Азирафаэль.

— Что ты сказал?..

— Так обычно говорят в синематографе, разве ты не слышал?

— Может, говорили, но только в самых первых картинах со звуком, но спорить не буду, — он обвил руками Азирафаэля, чтобы тот даже не думал вырываться - так было гораздо удобнее и тратилось меньше сил - и примерился поцеловать его. «Ограничься классикой без всяких странностей! — велел он себе. — Не спугни его...»

Пока он собирался с мыслями, Азирафаэль не стал тратить время зря, положил Кроули руку на затылок, притянул его к себе и глубоко поцеловал. Насчет странностей Кроули тут же передумал, и в ответ дважды обвил язык Азирафаэля своим замечательным змеиным языком. Ангел издал странный звук, и Кроули немедленно захотел услышать его еще раз. Через мгновение Азирафаэль отстранился от него.

— Гм, — ошарашенно сказал он. — О.

Да. Иди ко мне...

— Постой, подожди! Твое заклинание... или как оно там... кажется, тоже подействовало на меня. Наверное, оно так передается.

— Идеально!..

— Нет, идиот! А что, если оно специально так работает? Что, если это ловушка, чтобы мы с тобой оба поддались вожделению и нас можно было бы легко застать врасплох? Подыши, Кроули, успокойся! Как бы то ни было, один из нас должен сохранять ясную голову и мыслить связно!

Кроули разочарованно отвернулся и, чтобы лучше думалось, небрежным чудом превратил ногти на пальцах в когти и вцепился себе в ноги — к счастью, Азирафаэль туда не смотрел. Ой. Боль отрезвила его и помогла переключиться с прекрасного воспоминания о вкусе губ Азирафаэля на другую мысль, обращенную в будущее — деятельную, волнующую воображение и не менее интересную.

— Я все-таки думаю, что мне бы точно полегчало, если бы мы с тобой переспали, — выдвинул он гипотезу, быстрым чудом залечивая ранки. Нелепо даже думать о таком, но может быть, Азирафаэль все-таки сжалится над ним и позволит?.. Дружбу сексом не испортишь, а ангел ему друг или кто? — Ты же сам видишь, мне нужно противоядие от этой штуки, а оно только у тебя.

— И потом я тоже начну неадекватно себя вести, потому что ты меня заразишь.

— А что, отличная мысль... извини.

Азирафаэль что-то обдумывал, хмурился и волновался — то ли тревожился о состоянии Кроули, то ли переживал за свое поколебавшееся эфирное целомудрие. Демоническое сердце снова вздрогнуло от восхитительной непристойности ангельского вида; сейчас Кроули так и подмывало распотрошить что-нибудь в пух и прах, весело насвистывая.

— Может, тогда ты просто посмотришь?..

— Просто посмотришь?.. — осведомился Азирафаэль тоном ангела-архивиста, которому дали задание стенографировать оргию.

— Именно, да! — изумляясь собственной дерзости, выпалил Кроули. — Ничего не делай и просто смотри на меня. Пожалуйста. Если я не стану целовать тебя и прикасаться к тебе, ты не попадешь под воздействие проклятия, мы же это выяснили?

— Даже не знаю... Ты правда хочешь попробовать этот способ, чтобы полегчало?

«Правда-правда! — если бы тело Кроули умело говорить, оно сказало бы именно это. — Хочу-хочу-хочу!»

— Уверен.

— Хорошо, начинай.

У Кроули вырвался вздох облегчения — прохладный воздух коснулся разгоряченных гениталий, прежняя одежда исчезла. Помедлив мгновение, он невесомо коснулся себя и плавно повел ладонью — он так истомился, что легко мог бы кончить от одного-единственного прикосновения, а такая спешка была совсем ни к чему…

Конечно, он тут же подумал, что было бы здорово попытаться вовлечь ангела в разворачивающуюся откровенную сцену. Интересно, кто-нибудь из поэтов уже написал подходящий по случаю стих "Руку свою положи мне на член"?

Азирафаэль, в свою очередь, отступил подальше к дивану, сел, не отрывая взгляда от лица Кроули, и из вежливости очень старался не смотреть, чем заняты его руки.

— Переведи, пожалуйста, взгляд немного ниже? Ниже пояса, если можно.

Нахмурившись, словно перед боем, Азирафаэль перевел взгляд на его руку и полностью сосредоточился на происходящем. Кроули решил, что это очень его заводит. В какой-то момент ангел даже слегка облизнулся, и воображение Кроули тут же моментально дорисовало в уме все недостающие подробности, хотя на самом деле ангел мог думать о чем угодно, например, о позабытых плюшках с корицей.

— Не волнуйся ты так, — мягко сказал Азирафаэль, наблюдая за тем, как Кроули ласкает себя. — Мы с тобой проникнем в самую суть...

Сочетание наслаждения, Азирафаэля и его изысканного выражения о проникновении поразило воображение беззащитного Кроули, как тысяча светлых ангелов в сверкающих доспехах. Оргазм накрыл его: он рухнул на колени и свободную руку, хватая ртом воздух, перекатился на спину и невидяще уставился в потолок.

— Я сейчас все уберу, — прохрипел он.

— Сделай одолжение, а то оно прожигает ковер, - потрясенно сказал Азирафаэль. - Не представляю, как твои знакомцы-люди после такого ходят.

— С ними я себя контролирую.

Вокруг Кроули все плыло и кружилось. Азирафаэль по-прежнему оставался самым обожаемым существом во всей Вселенной, но Кроули удалось слегка притушить свою неугасимую жажду обладания. Скользнув вперед, он уткнулся лбом в колени ангела:

— Прости, я не нарочно. Мне хотя бы стало немного легче. Выходит, в дальнейшем нам с тобой, чтобы избавить себя от неловких ситуаций, придется избегать друг друга десятилетиями, да?

— Выходит, что так, — как можно небрежнее откликнулся Азирафаэль и начал приводить прическу Кроули в порядок, изредка касаясь шеи и осторожно распутывая темные пряди, слипшиеся от пота. Это было очень приятно. — Не будем видеться лет сто. Или двести. Или целую тысячу. Будешь писать мне грустные нежные письма душистыми чернилами от руки.

— Негодяй ты, ангел.

— Ну, не расстраивайся, старина. Никто никого избегать не будет - считай, что сегодняшнее происшествие похоже на обычный несчастный случай, вроде болезни.

Осторожное покалывание от нового чуда вынудило Кроули приподнять голову. Ничего угрожающего или масштабного он не ощутил.

— Что это только что было?

— Лежи, я просто убираю за тобой. Забирайся на диван и постарайся отдохнуть.

Кроули перетек на диван и обессиленно привалился к боку Азирафаэля. Ангел обнял его. Кроули раньше никогда не любил обнимашки. Замечательно, вот и еще один побочный эффект... Вскользь отметив, что от теплого надежного Азирафаэля пахнет дорогим лосьоном после бритья из его подарка на Рождество, Кроули положил ангелу голову на плечо, и его закачало на волнах дремоты. Тот для удобства сотворил ему мягкое теплое одеяло, тщательно укрыл и покрепче прижал его к себе, легонько похлопывая, убаюкивая. Демон сонно вздохнул, закрыл глаза и полностью уткнулся лицом в теплую ангельскую шею, Азирафаэль бережно снял с него солнечные очки, чтобы без них было удобнее спать, и это было последнее, что запомнилось Кроули...

Когда он проснулся, то лежал, свернувшись калачиком, заботливо укрытый несколькими слоями одеяла. Даже подушка была новенькой и хрустящей. Азирафаэль привык обходиться без удобных и красивых постельных принадлежностей, но сегодня был особый случай - не каждый день зачарованного демона укладывают спать в задней комнате магазинчика. На спинке стула аккуратно висела одежда, но Кроули принюхался и с отвращением понял, что она вся пропахла потом, похотью и асфальтом Пикадилли, поэтому он взмахнул над ней рукой и немедленно сотворил себе новую. Переодевшись, он проверил время. Стояла глубокая ночь — половина третьего. В главной комнате магазина привычно светилась лампа, поэтому Кроули пошел на свет, чтобы поохотиться на ангела. Азирафаэль нашелся, где обычно — он навел порядок и теперь сидел за прилавком, обложившись блокнотами, тяжелыми старинными гримуарами и батареей кружек с недопитым остывшим какао. Высокие стопки старинных дневников, многочисленные закладки и громоздкий кассовый аппарат переместились в другое место. Ангел что-то сосредоточенно писал.

— Привет, — сказал он, не поднимая глаз. — Как ты себя чувствуешь?

Кроули задумался. Азирафаэль был ослепительно прекрасен. Для того, кто выбрал Люцифера, это была очень странная мысль, но уж как есть.

— Не так плохо, как раньше, но похоже, оно все еще во мне.

Он подошел поближе и заглянул в листки на древнегреческом и латыни, полностью исписанные изящным почерком Азирафаэля. «На оценку почерка проклятие точно не влияет, — решил он. — Я ее дал с эстетической точки зрения. Вон сколько всего он переписал про древнегреческих богов...»

— Ты что-нибудь понял?

— Кое-что да, но пока информации меньше, чем я думал. Покопаюсь еще.

— Давай.

Кроули отступил и решил подойти к проблеме с другой стороны. Азирафаэль был само совершенство, но врать он не умел, и сейчас Кроули ясно видел, что он что-то скрывает: ответ прозвучал слишком поспешно и немного заискивающе. За шесть тысяч лет дружбы любого можно изучить вдоль и поперек, и конкретно это сочетание тона и уклончивый взгляд очень однозначно намекали на то, что его возлюбленный не говорит всей правды. Пусть молчит, если хочет — все, что бы Азирафаэль ни делал в присутствии Кроули, было правильным, совершенным, неоспоримым и прекрасным. Его никто не собирался ни в чем обвинять.

Но и Кроули был далеко не так прост, как могло показаться. У Азирафаэля из козырей были обширная библиотека, незаурядный ум и давняя склонность к исследованиям — зато на стороне Кроули собрались все доступные человечеству технологии современности, смартфон и Интернет. Он вытащил свой айфон, как туза из рукава. Если самому лучшему в мире ангелу нужна помощь и поддержка, чтобы разгадать загадку статуи и ее проклятия, то настал черед Кроули ее оказать.

— Сири, мне нужна информация о статуе Эроса на площади Пикадилли.

Через двадцать минут он в гремучей смеси гнева и удушающего счастья от одного вида Азирафаэля ворвался в главный зал магазина, направил экран телефона на растерянного ангела и негодующе посмотрел ему в глаза.

— Меня подстрелила не статуя Эроса!..

— Я знаю. Я же пытался тебе объяснить, что это не он.

— Так почему же... Ты... ты даже не представляешь, какой ты сейчас хорошенький... То есть ты знаешь, что это статуя не Эроса, а его родного брата Антероса? Он бог неразделенной любви, который насмехается над тем, кто остается равнодушным к чужим чувствам! И особенно мстит тем, кто не отвечает взаимностью на любовь!..

Азирафаэль ужасно смутился.

— Да, именно... Я как раз хотел рассказать, что при установке фонтан назывался иначе, а сверху была скульптура ангела Христианского Милосердия...

— Азирафаэль! — поднял руку Кроули. — Только один вопрос. Это ты заколдовал меня?!

— Это не я! То есть, я — но это не нарочно, я не должен был!..

— Я сейчас задушу тебя. Поцелуями. Но лучше вон той подушкой с дивана. Исцели меня! Сейчас же! Что у тебя в голове?!

— Сам не знаю, — виновато потупился ангел. — Моя гипотеза никак не хотела оформляться в стройную картину, пока я не начал думать о взаимности, довольно странном свойстве этого нашего… хм, проклятия. Я вспомнил, как меня бесило, что ты в своих последних отчетах присвоил себе все мои мелкие достижения (а они ведь общие - только ты, как обычно, никогда этого не признаешь!). И еще я вспомнил, как однажды я думал о тебе и в сердцах произнес: «Клянусь Юпитером, вот бы мне хотя бы капельку благодарности в ответ на мою доброту!..»

Кроули воззрился на него.

— И знаешь, что было дальше? Передо мной неслышно ударила молния и выжгла «Исполнено!» на классическом древнегреческом!.. Но я до сих пор думал, что это ответ от наших, потому что я в 547 году до рождества Христова писал им запрос, а ответ не дошёл!..

Кроули даже приподнял свои привычные солнцезащитные очки и сузил глаза, чтобы его ядовитый змеиный взгляд прожег бесстыжего ангела насквозь, если получится. Азирафаэль нервно переплел пальцы на коленях и выглядел как воришка, пойманный за кражей на кассе. Кроули не мог припомнить, когда в последний раз видел ангела с настолько виноватым выражением лица. Наверное, только во время Падения и разделения на Ад и Рай...

Кроули медленно закрыл глаза, прижал ладонь к своему раненому сердцу — и наваждение рассеялось как дым. Не осталось и намека на любовную лихорадку, солнечная радость истаяла: Азирафаэль выглядел... как Азирафаэль.

— Ты, ангел, — сказал он, — ты просто сказочный идиот. С удовольствием почитаю, как ты объяснишь своим, что обращался за помощью к древним божествам другого пантеона! — Он повернулся на каблуках и решительно направился к двери.

— Кроули, подожди! Сейчас середина ночи!

— Какая разница? Зло никогда не спит, а я уже выспался.

Азирафаэль так быстро оказался перед дверью, что Кроули решил, будто он перенесся к ней чудом. Он поджал губы и взмахнул рукой: дверь магазина драматично распахнулась настежь на темную улицу, а в «Бентли» обиженно взревел мотор.

— Прошу тебя, только не уходи! Я не хотел проклинать тебя! И окончательно все понял только тогда, когда начал разбираться в ситуации и вспоминать ее в мельчайших подробностях! — Ангел умоляюще посмотрел на него и махнул в сторону стола с записями. — Я сначала подумал, что это, наверное, американские боги безобразничают, как обычно...

Кроули еще некоторое время пристально смотрел на него, не мигая. Может, все-таки стоит его простить?.. Такого желания не появилось, поэтому он решил без опаски выслушать Азирафаэля и потом без всяких чудесных подсказок подумать, что же делать дальше.

— Антерос — он как зеркало, он заставляет откликаться на любовь, — сказал он. — И как давно ты тайно сохнешь по мне и хочешь, чтобы я тебя трахнул?

—Ты же знаешь легенды об олимпийцах и их нравах, — отважно ответил Азирафаэль, избегая смотреть ему в глаза. — Я уверен, что они неправильно истолковали мои теплые дружеские... гм, платонические чувства к тебе.

— Мне стоит намекнуть, — едко заметил Кроули, — что ты не единственный, кто помнит старину Платона и все его выкрутасы. Ты представить не можешь, через что мне сегодня пришлось пройти!.. Это было больно и унизительно. Поеду-ка я в Брисбен.

— О, Кроули, какой ты жестокий! — в отчаянии простонал Азирафаэль. — Не надо в проклятую Австралию! — Он схватил Кроули за руку и стиснул изо всех сил. — Я совсем не представлял, что все так обернется, и что извращенцы с Олимпа решат, что секс — это именно то, чего я от тебя хочу!..

Кроули вдумчиво кивнул. Картинка начинала проясняться.

— Значит, ты и впрямь этого хотел?

— Э-э-э... Хм. Ну, да. Я даже не ожидал от себя, что ты окажешься таким... гм, настойчивым. Но у меня не было никакого морального права воспользоваться твоим невменяемым состоянием, это же просто ужасно!..

— Радоваться надо, что вывел меня из себя! — сказал Кроули. — Я даже смущаться перестал. Через недельку-другую я приду в норму, и мы увидимся снова. Сейчас я поеду домой, а завтра буду на Пикадилли и заставлю целый автобусный парк даблдекеров раскатать этот чертов фонтан по мостовой.

— Не надо! Это самая оживленная улица Лондона! Подумай о пешеходах!

— Не начинай, Азирафаэль — там одни туристы, приедут еще. А теперь прочь с дороги, или я превращусь в змею и проглочу тебя — и на сей раз это будет вовсе не про секс.

Азирафаэль послушно отступил в сторону, все еще сжимая его пальцы. Кроули вырвал руку, остановился в дверях и обернулся на прощанье.

— Ты неплохо целуешься, — отметил он. — Но по уму тебе еще расти и расти.

— Мы же друзья? — в отчаянии воскликнул ангел.

— Расти и расти, — повторил Кроули. Его пыл совсем утих. — Смотри, не призови никого в другой раз.

Он скользнул на водительское сиденье и задним ходом выехал на Вардур-стрит. Азирафаэль все еще стоял в дверях, поэтому он весело и громко бибикнул ему на прощанье и заорал «Чао!», чтобы все точно проснулись и поняли, что ночью снова приезжал «этот ужасный друг мистера Фелла».

Потом Кроули, вернувший себе прежнее мироощущение, ехал домой и вел безмолвный диалог с самим собой о том, что уж теперь-то он совершенно точно ни в кого больше не влюблен. Но все равно, было ужасно приятно выяснить, что ангел относится к нему немного больше, чем просто по-дружески.







цитировать