Амнезия

номинация: Азиатские текстовые и видеоканоны 15К+
в шортлисте
1-е место в номинации
тип работы: текст
количество слов: 31790
предупреждения: Амнезия, харт-комфорт
саммари: После аварии Боюань потерял память. И теперь мучительно пытается восстановить их с Е Сю отношения.
Из окна палаты открывался прекрасный обзор на внутренний двор: аккуратные дорожки и скамейки посреди моря блестящей зелени. Люди — сплошь в майках, легких футболках, от девушки-подростка до древнего старика на инвалидной коляске. Одинокая фигура пересекла больничный двор, сутулясь и тяжело ступая, а потом исчезла за раскидистым деревом.

Солнце, заливающее стекла соседнего корпуса, ослепляло, и головная боль усиливалась — но Боюань все равно смотрел в окно, пока не заслезились глаза.

Еще вчера — в том вчера, которое помнил Боюань — на улице было сумрачно. Не очень холодно, но сыро и ветрено, и чтобы не мерзли руки, приходилось натягивать рукава ветровки до кончиков пальцев.

Отвернувшись наконец-то от окна, он посмотрел на кондиционер в углу палаты, едва справляющийся с невыносимой жарой. Взял с тумбочки часы, тупо глянул на дату — раз в пятый, наверное, за сегодняшнее утро.

Пятое сентября. Голова раскалывалась. Боюань откинулся на подушку, нащупывая кнопку управления — может, опустить изголовье пониже? Он покосился на две пустые кровати рядом. Сосед справа ушел на обед, а у соседа слева до трех часов процедуры, блаженный час одиночества. В этой клинике слишком много больных на голову людей. Ничего удивительного для отделения нейрохирургии, но Боюаню не нравилось чувствовать себя его частью.

А еще ему было страшно. Оказывается, это пиздец какой-то — не помнить кусок своей жизни. Воспоминания казались раньше Боюаню такой обыденной штукой, что он ни разу не задумывался, насколько они важны. Лечащий врач советовал не зацикливаться, дышать свежим воздухом и выполнять все предписания. И тогда все будет хорошо. А на вопрос Боюаня, включает ли «все будет хорошо» в себя возвращение памяти, улыбнулся и поправил очки. А потом повторил: «Все будет хорошо».

«Вы не самый тяжелый случай» он не произнес, но Боюань это и так понимал. Повезло, что черепно-мозговая травма не оставила его слюнявым идиотом, не осознающим мир, повезло, что кусок потерянных воспоминаний небольшой, всего каких-то восемь месяцев… Он, черт возьми, даже приступить к работе мог через некоторое время, ну подумаешь, не знает, кто стал десятым чемпионом Славы. Плевать, если это не «Синий Дождь». И все равно от слов «ретроградная амнезия» хотелось то ли рычать от злости, то ли скулить от ужаса.

Потому что… А вдруг это продолжится? А вдруг станет хуже? Потому что об антероградной амнезии он тоже читал — пока телефон не отобрали. Может, и к лучшему. Лечение только началось, напрягать глаза категорически не рекомендовалось. В последние два дня голова болела реже, но тошнота и слабость доставали изрядно.

Скрипнула дверь, Боюань обернулся, и вопрос «Уже пообедал?» застыл на языке. Медсестра заглянула в дверь и сказала:

— К вам посетитель.

Боюань недоуменно нахмурился — сегодня он никого не ждал. Родители были с утра, ребята из Дождя — вчера. Медсестра отступила, тихо напомнив, что до конца приемного времени осталось совсем немного, а в палату зашел Е Сю.

Моргнув, Боюань посмотрел в стену перед собой, а потом снова перевел взгляд на дверь. Какого черта? У бога Е полно дел, чтобы тратить свободное время на встречи с Боюанем. Но от его появления тепло сжалось сердце.

Е Сю молчал, глядя на Боюаня прямо — так болезненно-жадно, что захотелось то ли залезть под одеяло, то ли толкнуть в плечо со словами «Эй, ну ты чего, все же хорошо, слушай».

— Привет, — нерешительно сказал он и смешался.

— Живой, — вдруг усмехнулся Е Сю, привалившись к косяку плечом; уголок губ дернулся, и Боюань вдруг понял, каким тот выглядит измотанным и больным. Боюань, с частью выбритым и уже начавшим зарастать черепом, лангеткой на руке и с телом, похожим на один сплошной кровоподтек, выглядел лучше и здоровее.

Он с трудом улыбнулся. Покрутил в воздухе рукой, пошевелил пальцами.

— Скоро даже смогу играть. Проходи?

— Даже не думай, — очень серьезно сказал Е Сю, прикрыв за собой дверь. Сел на стул рядом с кроватью, зачем-то достал из кармана пачку сигарет, покрутил в руках — и убрал назад.



Боюань смотрел на него во все глаза и отчаянно прокручивал в голове обрывки информации, которых удалось нахвататься за последние дни. Кое-что ему рассказали друзья, кое-что он прочитал в интернете, не особо, впрочем, вдаваясь в подробности — новостей было слишком много, а голова все еще болела по любому поводу — но про «Счастье» и чемпионат мира знал. А еще он знал, что именно Е Сю оказался тем человеком, который был свидетелем аварии, и который сопровождал Боюаня от места аварии до реанимации. Ребята сказали — вышел почти сразу следом, за сигаретами.

— Я думал, ты сейчас в Пекине.

Е Сю невесело усмехнулся.

— Уже вернулся. В среду ночью.

Вспомнить, какой сегодня день недели, удалось не сразу, в голове все еще была жуткая каша, но Боюань справился.

Пятница. А в больнице он, если ничего не путает, с прошлого четверга. Почти вся последняя неделя смазалась в единый смутный поток: сначала он отходил от операции, потом пытался осознать, что происходит, и как-то уложить последние события в голове. Чуть легче стало позавчера, когда из реанимации его наконец-то перевели в обычную палату и даже разрешили вставать — пока ненадолго. Да Боюань и не рвался особо: его все еще постоянно тошнило, быстро клонило в сон. Дойти до туалета и вернуться — целый квест.

— О, — растерянно выдавил Боюань, подсчитав дни. — Ты хоть отдыхал?

Можно было и не спрашивать. Конечно, нет.

Е Сю пожал плечами. Все это время он продолжал смотреть на Боюаня, неотрывно, почти не мигая — только взгляд метался, ненадолго останавливаясь то на руке, то на лице, то на синяках и ссадинах, покрывающих открытую кожу. Уголки губ подрагивали, лоб то морщился, то разглаживался вновь, будто Е Сю никак не мог решить, радоваться ему или хмуриться.

Боюань потер висок.

— Я живой, — он снова улыбнулся; на этот раз вышло легче. — И почти целый. Все хорошо, только тут очень скучно.

Боюань немного лукавил — скучно тут точно не было. Каждый день всегда что-то новое. Или кто-то новый. Или вот бог Е пришел. Но ребят все же не хватало. И «Славы». Он вздохнул, прикрывая глаза.

Головная боль почему-то решила вернуться именно сейчас, резким, острым приступом, от которого изнутри разрывался череп. Боюань закрыл глаза и стиснул зубы, но внутренности уже выкручивало так, что впору было звать медсестру. По лицу покатился холодный пот, отчаянно затошнило.

— Боюань? — голос Е Сю доносился словно издалека, и единственное, чего хотелось, — это сдохнуть. Плевать, что он сейчас опозорится перед богом Е…

Боюань свесился с кровати. Тошнота подкатывала к самому горлу, от нее ломило скулы и ныли суставы.

— Тихо, тихо, — чей-то дрожащий шепот сломал последнее сопротивление, и Боюаня вывернуло наизнанку всем тем крошечным обедом, который он смог в себя затолкать. На затылок легли прохладные пальцы, и это было так хорошо, что Боюань жалобно застонал, жмурясь.

— Да где, блядь, медсестра, — в шепоте звучал ужас, а пальцы продолжали поглаживать затылок, шею, и становилось немножко легче. Где-то на заднем плане надрывно попискивал сигнал вызова.

Раздался звук торопливых шагов, скрипнула дверь, послышался звук вкатываемой тележки; прохладные пальцы исчезли с шеи, а Боюань упал в черноту.

Когда он проснулся, было уже темно. Рядом пикала аппаратура, ее зеленые огоньки успокаивающе мерцали. Соседи по палате тихо спали.

Хотелось в туалет. И подумать — не приснился ли ему сегодня Е Сю. Боюань тихонько сполз с кровати, стараясь не шуметь, покачнулся, прислушиваясь к себе. Хуже всего была дурацкая слабость, которая не давала нормально жить. Он побрел к двери.

В коридоре царил мягкий полумрак, из-за двери одной из палат пробивался тонкий лучик света — похоже, кому-то или плохо, или привезли совсем недавно. Дежурная медсестра подняла голову со своего места, а Боюань махнул рукой в сторону туалета.

Медсестра встала, неторопливо подошла и подхватила под локоть. Так было намного лучше. И они медленно зашаркали по коридору. Как бы так спросить, приходил ли кто сегодня, чтобы не выглядеть психом, если все-таки никого не было? Боюань бы долго ломал голову, но медсестра вдруг сказала:

— Записку твой друг передал, отдам завтра. И скажи ему, что посетителям можно по одному или по двое.

— Да, спасибо, — пробормотал Боюань. — А можно…

— Нет, — отрезала медсестра и открыла перед ним дверь туалета. — Телефон только с разрешения доктора. С тобой пойти?

Боюань задумался. Стыд он потерял после первой утки, да и когда чуть не рухнул в коридоре, тоже хорошего было мало. Надо было правильно оценивать свои силы, особенно когда одна рука загипсована

— Я не буду запираться, — сказал наконец он. И зашел в кабинку.

Надо побыстрее лечь и уснуть. Чтобы завтра прочитать записку.

***

Толком выспаться так и не удалось. Снилась полная муть: то бесконечные лабиринты обветшалых улочек, камень которых крошился под ногами, то знакомые локации «Славы» — разбитые, будто после крупной битвы, с вывороченными пластами обгоревшей земли.

Боюань брел по ним, едва передвигая ноги, спотыкаясь и падая, вяло отмахиваясь иззубренным, тусклым мечом от таких же вялых монстров.

Время от времени он просыпался, сонно моргал, глядя на окно, за которым медленно светлело, переворачивался на другой бок — и снова проваливался в тяжелую дремоту. Нормально заснул только к утру, да так крепко, что долго потом пытался понять, что от него хочет медсестра, пришедшая делать уколы, и что за листок бумаги она положила на тумбочку.

Кажется, он вставал ночью…

Точно! Боюань вспомнил мимолетный ночной разговор. Записка от Е Сю.

От того, с какой легкостью он забыл о том, что вообще ночью поднимался, пробрало холодом, хотя такое с ним порой бывало и до больницы, когда сильно уставал, — мог на автопилоте сходить отлить, выпить воды, а утром удивлялся, как чашка, которую вечером оставлял на кухне, оказалась рядом с кроватью. Раньше Боюань не обращал даже внимания на такие мелочи или посмеивался над собой, но сейчас с трудом получилось взять себя в руки.

Черт. Он сделал глубокий вдох, размеренно выдохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь. Строго сказал себе, что хватит заниматься херней, и снова пожалел, что начитался в интернете всяких ужасов.

Сгреб с тумбочки записку, нетерпеливо развернул.

«Береги себя, малыш Поток, хорошо отдыхай и не напрягайся! Я зайду завтра вечером».

Почерк у Е Сю оказался небрежный, быстрый и угловатый, иероглифы чуть кренились вправо. Какое-то время Боюань просто разглядывал их, невольно сравнивая с тем, как пишет сам, и усмехнулся: сравнение вышло в его пользу.

«Я зайду завтра вечером».

То есть уже сегодня.

Боюань сглотнул. Вчера все вышло как-то неловко, и было не по себе, что Е Сю видел его таким — совсем слабым, не способным даже толком удержаться в сознании. Все-таки очередную встречу с богом Е он представлял себе не совсем так.

С другой стороны, себя в больнице раньше он не представлял вообще. Как и то, что из его жизни выпадет огромный, по ощущениям, кусок.

Он еще раз пробежался глазами по записке. Обычная записка, всего несколько простых фраз.

Умываясь, Боюань прокручивал в голове то вчерашний приход Е Сю, то содержание записки.

«Малыш Поток». Эх. А вот вчера он назвал его по имени. Было не до того, но сейчас стало приятно, что бог Е помнил, как его зовут.

***

После таблеток всегда хотелось спать. Боюань старался улечься так, чтобы не тревожить руку, спину и бока, но получалось плохо. Поэтому сон днем у него был всегда кусочный, прерывистый. Иногда он слышал разговоры — к его соседям тоже приходили, — иногда просто смотрел на круглое пятно солнечного зайчика — все хотелось выглянуть в окно и узнать, от чего он отражается, но обычно Боюань о нем забывал.

Иногда он просыпался на самом деле — чтобы поесть и сходить в туалет. И тогда размышлял, что имел в виду под «вечером» Е Сю — после четырех и до пяти, к моменту закрытия часов посещения, или совсем вечер? В клинике с посторонними было строго, но Боюань был уверен, что Е Сю и здесь бы просочился без мыла в самый неподходящий час.

Но оказалось, что ничего тот нарушать не собирался — пришел в пятнадцать минут пятого, поставил бумажный пакет на тумбочку около кровати и снял куртку.

— Попроси у медсестры стул, — хрипло сказал Боюань, с трудом переворачиваясь на бок, — или сядь на мою кровать.

Стул в палате вообще-то был, но сейчас оказался завален вещами соседа, которого скоро выписывали. Тот целый день пропадал на улице — вместе со своей девушкой, которая приходила каждые два дня.

Е Сю молча кивнул, приподнял край одеяла и присел, вытянув перед собой ноги. Боюань рассматривал его профиль, скользил взглядом по гладко выбритой щеке и подбородку, и пытался вспомнить, каким был Е Сю восемь месяцев назад. Вроде бы не изменился. И в то же время ощущения от него были отчетливо другие.

Боюань прикрыл глаза, и сразу вспомнилась их первая встреча: Боюань тогда был при команде, потому что надо было написать релиз о встрече со «Счастьем». После игры капитан подозвал его к себе и вручил легкий пакет в шуршащей праздничной обертке, пахнущий какой-то нежной парфюмерией. Пакет капитану передал Лю Сяобе, которому, в свою очередь, его дала Чу Юньсю, чтобы Юй Вэньчжоу отдал его Су Мучэн, потому что он встретится с ней раньше всех.

— Она сейчас в гостинице, ждет тебя, — напутствовал капитан, а Боюань прикидывал, не будет ли слишком тупо попросить у Су Мучэн автограф. Разозлился на себя, купил ее карточку в лавке рядом со зданием «Синего дождя». Долго смотрел на карточку с Е Сю: «Осталась одна», — понимающе сказал продавец, — и взял ее тоже.

В гостинице на этаже «Счастья» оказалось тихо, только из-за двери номера Су Мучэн раздавались женские голоса. Когда он постучал, дверь открыла Тан Жоу.

— Черт, я не купил вашу карточку, — совершенно искренне расстроился Боюань. Тан Жоу ему тоже нравилась.

А та засмеялась, впуская его, и сказала, что может подарить, ей приволокли целую пачку на подпись, еще остались. А Су Мучэн предложила расписаться на ее карточке вдвоем. Боюань со смехом протянул пакет и фотографию.

В номере было прохладно из-за открытого окна, тянуло сигаретным дымом, и Боюань моргнул.

— Е Сю, распишись, — сказала Су Мучэн, протягивая ему карточку и ручку, а Боюань захотел провалиться сквозь землю. Или хотя бы трусливо сбежать, но дверь подпирала Тан Жоу, похоже, они с Су Мучэн куда-то собирались.

Е Сю лениво взял обе карточки, пробежался глазами по той, которую подписали Су Мучэн и Тан Жоу, и взгляд у него стал заинтересованным.

— Малыш Поток? — усмехаясь, спросил он и принялся усердно черкать на карточке.

— У меня имя есть, — буркнул Боюань. — Здравствуй, бог Е.

Карточку с «подписью» Е Сю Боюань спрятал и никому не показывал. Этот придурок нарисовал, как Лазурный поток удирал от «Маленькой травы» прямиком к Мрачному лорду. Ужасно криво нарисовал, надо сказать. Но узнаваемо.

Боюань открыл глаза. Да, точно. Тогдашний Е Сю действительно выглядел иначе. Даже когда хмурился, все равно в глазах плясала ехидная чертовщинка, а выражение лица было лукавым. Сейчас во взгляде Е Сю не было ничего, кроме всепоглощающей усталости.

Боюань перевернулся на спину, устроил загипсованную руку рядом и откашлялся.

— Как все восприняли третье место?

Е Сю повернулся, склонив голову, уголки губ дрогнули в знакомой улыбке.

— Ммм, призовые от спонсоров оказались неплохие.

— Значит, ты остаешься со сборной?

Е Сю кивнул.

— Прямо сейчас я убил кучу времени и сил, чтобы убедить министра не тратить деньги на сборную без согласования со мной.

— А что случилось?

— Планировали строить специальную тренировочную базу. Не вижу в этом смысла, у нас полно спортивных баз, да и расположены они намного удобнее. Сборной сейчас нужно не это.

— А что? — заинтересовался Боюань.

— Игры, — просто ответил Е Сю. — Тренировочные игры с самыми разными соперниками. Через неделю еду во Владивосток, там одна из баз сборной России. Буду договариваться с русскими и корейцами.

Боюань уже знал, что следующий чемпионат пройдет в Пекине. Да, со стороны русских, проигравших в финале корейцам, было разумно устраивать сборы именно там.

Они говорили до тех пор, пока не заглянула медсестра и не выгнала Е Сю.

— Я зайду завтра в это же время, — сказал он на прощание, и Боюань кивнул.

После ухода Е Сю он сразу заснул и спал очень крепко — без единого кошмара.

***

Е Сю так и приходил всю неделю — каждый раз ближе к вечеру, после родителей или ребят из гильдии. Приносил новости из внешнего мира, о которых Боюань еще не слышал, и — самое ценное — из Альянса и игры. Слушать рассказ об одних и тех же событиях сначала от Весны, а потом от Е Сю, было довольно весело, Боюань даже почти не чувствовал себя оторванным от всего самого интересного.

Телефон он все-таки себе выпросил, когда почувствовал, что от экрана его не начинает мутить, но долго в нем не залипал — все еще было тяжело сосредоточиться на слишком мелких буквах и цветных картинках, даже при выкрученной на минимум яркости. Очень хотелось посмотреть записи игр. Может, они помогли бы даже что-нибудь вспомнить, однако Боюань знал, что обязательно разволнуется, а волноваться пока было нельзя, так что он ограничивался тем, что просто листал давно просроченные новости.

Полистал он и переписки в мессенджерах, с удивлением узнав, что с богом Е они переписывались, не часто, но не так уж и редко, — болтали о «Славе» и чемпионате, Е Сю даже кидал ему фотографии сборной. Время от времени, судя по сообщениям, они ходили в данжи.

Боюань смотрел на сообщения, пытаясь напрячь память, но внутри ничего не шевелилось.

Собственная страничка в вейбо вызывала сюрреалистичные чувства — фото с мероприятий, о которых он не помнил ровным счетом ничего, заметки и шутки, сейчас, без контекста, кажущиеся бессмысленными.

Е Сю вносил в этот хаос и неопределенность элемент постоянства, Боюань поймал себя на мысли, что успокаивается, когда думает о нем. Это было новое ощущение. В своих воспоминаниях Боюань относился к Е Сю все еще настороженно, хотя то ощущение тревоги, тянущееся за ним с десятого сервера, давно испарилось, переплавилось во что-то другое, чему Боюань не рискнул искать определение.

Контраст между «тогда» и «сейчас» был не настолько ярким, но фундаментальным. Как будто они с Е Сю — Боюань осторожно подумал эту мысль — на самом деле подружились. Как будто Боюань перестал видеть в Е Сю бога и самое страшное чудовище «Славы», а начал — просто человека.

Боюань снова открыл чат, полистал. Пара аудиовызовов, один видеозвонок. Интересно, о чем они говорили? Е Сю не знал, что Боюаню вернули телефон… Значит, можно написать. И парням тоже.

«Вечер, бог Е. Я отжал телефон, можешь писать и звонить».

Сообщение повисло непрочитанным, но Боюань и не думал, что Е Сю не сводит с экрана взгляда в ожидании сообщения. Поэтому коротко написал Весне, и сразу после этого — в экспертный чат.

От Весны получил сжатый кулак и знак вопроса, после чего обстоятельно рассказал о своем самочувствии. Листая чат, всматриваясь в радостные возгласы, Боюань чувствовал, как в душе воцаряется мир. Снова всплыла мысль, что если бы ему повезло меньше, то всего этого бы не было. Но сейчас она не отдавала страхом, наоборот, тихим счастьем.

Звук входящего сообщения отвлек от мыслей. Писал Е Сю: «Береги глаза».

Улыбающийся смайлик наполнил теплом. Боюань, тоже улыбаясь, зарылся в настройки — откопал милую пандочку с сердечком и отправил в ответ. Было слишком хорошо, чтобы стесняться.

«Ха-ха, — ответил Е Сю. — Что за редкие материалы сегодня?»

«Просто понял, что я жив, практически здоров, рядом семья, друзья и любимая работа».

«И я?» — через некоторое время спросил Е Сю.

«И ты», — три смеющихся смайлика покатились вслед сообщению.

«То-то же, малыш Поток».

«Эх, а еще неделю назад был Боюанем», — посетовал Боюань, по-прежнему улыбаясь.

«Вот приду, тогда и будет Боюань».

«Хорошо, — Боюань отправил смайлик, закатывающий глаза. — Когда ждать?»

«Думаю, как обычно».

«Ок, жду».

Дверь скрипнула, впуская медсестру со столиком.

«Мне пора, процедуры, — вздохнул Боюань. — Да и глаза устали».

«До встречи, малыш Поток». И через некоторое время добавил: «Боюань».

«Другое дело».

Боюань отложил телефон, улыбаясь. Настроение стало еще лучше.

***

Собственное имя из уст Е Сю слышать было и приятно, и в то же время странно. Боюань слишком привык, чтобы к нему обращались по нику, в гильде они все так друг друга и звали, даже за пределами игры. А уж от Е Сю...

Но ему нравилось. Хотя самого Е Сю он так и продолжал звать богом Е, а тот и не возражал. Кажется, и вовсе не замечал таких мелочей.

Сегодня была, возможно, их последняя встреча в больнице: завтрашним утром Е Сю улетал во Владивосток на неделю, сразу после возвращения он должен был присутствовать на Церемонии открытия чемпионата Китая по «Славе». Это была новая задумка Альянса, больше шоу — больше денег, один из открывающих матчей пройдет в Гуанчжоу. Боюаня, если все будет хорошо, врач готов был выписать где-то через неделю после начала чемпионата. Боюань не обольщался, вряд ли Е Сю останется после церемонии открытия еще на неделю.

Впрочем, можно было набраться смелости и пригласить Е Сю к себе домой.

Домом, правда, Боюань в первую очередь считал общежитие «Синего дождя», где жил с тех пор, как устроился на работу, — но он понимал, что возвращаться туда пока рано. Впереди, несмотря на скорую выписку, были реабилитация, постоянные визиты к физиотерапевту и психологу, и врач настоятельно рекомендовал спокойную атмосферу, так что сначала Боюань собирался пожить у родителей. Месяц, может, полтора-два, пока окончательно не придет в норму.

Начало игрового сезона из-за чемпионата и сборов в этом году сдвинулось к концу сентября, и Боюань этому откровенно порадовался. Он бы все равно не смог удержаться от просмотра матчей, пусть даже не на стадионе, а в трансляции.

— В этом сезоне точно победит «Синий дождь», — так и сказал он Е Сю, когда разговор опять зашел про новый сезон.

Е Сю усмехнулся. Они тогда сидели на скамейке в больничном парке, под большим старым деревом, и на лицо Е Сю ложились резные тени. Он выглядел гораздо лучше, чем при их первой встрече, синяки под глазами сошли почти на нет, цвет кожи стал ровнее и здоровее. Боюань тоже чувствовал себя немножко героем, его даже ни разу не замутило, пока они спускались на улицу. Правда, уселся он, обливаясь потом, но искренне надеялся, что Е Сю не заметит. Тот чистил и резал на дольки яблоко, а Боюань следил за тем, как ловко двигается ножик в его пальцах. Что-то смутно знакомое колыхалось внутри, когда он смотрел на эти пальцы и четкие, быстрые движения, — не воспоминание, а так, смутные обрывки узнавания, будто рябь на воде. Боюань пытался ухватиться за них, но от усилий только начало ныть в висках.

Точно так начинало ныть при мыслях о том, когда они с Е Сю успели стать друзьями. Боюань отдавал себе отчет — для шапочного знакомого Е Сю уделяет ему слишком много времени. Но он упустил момент спросить — когда Е Сю только пришел, — и сейчас не мог набраться смелости. Ему казалось, что такие вопросы будут неуместны, нет, в самом деле, вот они перешучиваются, или Е Сю что-то рассказывает о сборной — эксклюзивное! мало кто о таком знает! — и тут Боюань ему выкатывает: «Кстати, а мы что, друзья? Как это случилось?»

Чем больше он об этом думал, тем сильнее болела голова. Неспособность вспомнить такую важную вещь доводила его до исступления, Боюань цеплялся за смутные образы до тех пор, пока не переставал понимать, он действительно помнит что-то связанное с Е Сю или начал фантазировать?

В любом случае, сегодня у Боюаня, быть может, последний шанс задать прямой вопрос — и получить прямой ответ. Не то чтобы он считал, будто Е Сю все выложит как на духу, тот славился своим умением уходить от разговора, вполне возможно, скажет что-то вроде: «Разве мы не всегда были друзьями, малыш Поток?», и Боюаню будет нечем крыть. Мрачный лорд до сих пор висит у него в списке друзей. Но Боюань, пожалуй, проявит настойчивость. Ему было у кого учиться.

Дверь тихо открылась, и Боюань вскинул глаза. Чувство было такое, что Е Сю подслушал его мысли и поймал с поличным. Потянуло слабым, едва заметным запахом сигарет, и у Боюаня на миг закружилась голова: мир словно остановился, в памяти всколыхнулось что-то размытое и уютное, и тут же развеялось без следа. Осталась только ноющая пустота на том месте, где когда-то хранились его восемь месяцев жизни.

Е Сю был чисто выбрит, непривычная рубашка и костюм-двойка сидели на нем чужеродно. Боюань присмотрелся — на галстуке тускло блеснул зажим с символикой китайской сборной. Получается, Е Сю сразу от Боюаня — в аэропорт?

— Привет.

А тот прошел в палату, привычно устроился на кровати — матрас просел под его тяжестью, — и посмотрел на Боюаня. Возможно, это был не самый удачный момент, чтобы начать разговор о прошлом, но Боюань подозревал, что другого может не быть. И если он не решится сейчас, то уже не решится никогда.

— Привет, — отозвался он. — От меня в аэропорт?

— Ага, — Е Сю выглядел как обычно — из-под челки смотрели лукавые умные глаза, такие живые, что Боюань иногда не верил, что это бог Е — скучающий, индифферентный, равнодушный ко всему, кроме «Славы» и вот, как выяснилось, еще и Боюаня.

— Бог Е, — Боюань сам понимал, как нерешительно звучит его голос, но ничего не мог с собой поделать. Он не продумал, что будет говорить, и сейчас приходилось подбирать слова по ходу дела. — У тебя перелет, потом работа… А ты все равно приехал сначала ко мне. — Боюань тщательно подбирал слова. — Для очень, очень, — подчеркнул он, — близких друзей это нормально. Наверное… Но мы с тобой никогда не были настолько близки.

Е Сю смотрел на Боюаня, не мигая, в зрачках отражался свет, делая взгляд расфокусированным и поплывшим.

— Я рад тебя видеть, ты не подумай. Но что случилось за эти последние месяцы? — тихо закончил Боюань.

В палате повисла тишина. Через миг ее раздробил звук колесиков — за дверью, позвякивая чем-то, провезла тележку медсестра. Разнылись сломанные ребра.

— Малыш Поток, — голос у Е Сю был какой-то странный. — Близких людей не всегда связывает дружба.

Боюань смотрел на Е Сю во все глаза. Что-то крутилось на краешке сознания, какая-то очень простая мысль, но Боюань никак ее не мог ухватить. Близкие люди — не всегда друзья? А кто, родственники? Но они с Е Сю точно не родственники. Хотя вот если бы Боюань был девушкой, то они могли бы стать ими… Подождите.

Осознание, понимание проникало в него медленно. Оно было таким абсурдным, что Боюань покачал головой недоверчиво. Не может же бог Е намекать, что они… что у них… что он и Боюань…

Е Сю просто смотрел в ответ. Как-то устало и покорно, беззащитно. Боюань перебирал все, что он знал о себе и Е Сю: тот вышел следом, буквально через минуту, когда Боюаня уже сбила машина, добрался вместе с ним до реанимации, ждал, когда Боюань очнется… Чтобы узнать — тот потерял память.

— Мне пора, — мягко сказал Е Сю и поднялся. Боюань смотрел на него, не отрываясь. — Это ничего не значит. Ты жив — и хорошо.

Боюань так и смотрел Е Сю вслед, и даже когда за ним тихо закрылась дверь, он еще какое-то время не отрывал от нее взгляда.

***

За дверью раздались голоса — Боюань узнал лечащего врача, одну из медсестер. Остальные были незнакомы. И когда дверь открылась, он настороженно сидел на кровати. Врачей пришло аж трое, медсестра была с планшетом.

— Ну что же, Боюань, — улыбнулся его лечащий врач, — давай мы на тебя посмотрим.

Через час, когда палата опустела, Боюань устало откинулся на подушки. В висках пульсировала боль, а он пытался переварить новости. Улучшений с памятью в ближайшее время ждать нет смысла, он не совсем понял, что-то про мозг, который восстанавливается волнообразно, и сейчас стадия погружения. Однако все же уважаемые врачи рекомендовали провести месяц после выписки в каком-нибудь реабилитационном санатории — для закрепления эффекта лечения. Да и работать ему в ближайшее время тоже не рекомендовали. Точнее, официальное заключение гласило, что не больше трех часов компьютера в день. Иначе они не ручаются ни за глаза, ни за его, Боюаня, голову в целом.

Боюань открыл «Байду», поискал, что это вообще за санатории такие, посмотрел на длинный список выдачи и закрыл браузер. Сил думать еще и об этом не осталось, да и все равно врачу виднее, он наверняка что-то порекомендует или даже направит сам.

Он откинулся на подушку и принялся бездумно разглядывать потолок. Было тошно, скучно и тоскливо. Нечем заняться, не с кем поболтать — обоих соседей уже выписали, новых пока не подселили, до приемных часов далеко, а Е Сю во Владивостоке и явно занят, значок в «кукушке» у него горел желтым. Интересно, чем он сейчас занимается. Договаривается о матчах, обсуждает тактику или просто пишет скучный отчет? Боюань посмотрел на часы — полдвенадцатого.

Боюань вздохнул. С Е Сю все было странно. Они продолжили общаться как раньше, по крайней мере, Боюань не видел в поведении Е Сю никаких изменений. Тот изредка слал фото, иногда — короткие строчки об игроках. Однажды скинул, что его вызвали на дуэль, пришлось расчехлить Мрачного лорда, после чего ему предложили его продать за три миллиона долларов.

«Ты согласился?» — разволновался Боюань. Продать Мрачного лорда, это же, это…

«Конечно нет, — курящий смайлик вызвал чувство дежа вю. — Он же принадлежит “Счастью”. То есть, раньше принадлежал…»

«???»

«Я между делом сказал об этом главе Управления физкультуры и спорта».

«И что?»

«Государство выкупило Мрачного лорда у “Счастья” за четыре миллиона долларов».

Боюань долго молчал. Он никак не мог понять, от чего охуевает больше — от наглости или бесстыдства Е Сю.

«Ты пиздец», — наконец написал он.

«Хе-хе, знаю, я лучший», — отозвался Е Сю и отправил эмодзи с медалью за первое место.

И все-таки. Как же у них так вышло… Боюань не чувствовал к Е Сю ничего романтического, хотя было бы неправдой сказать, что он не чувствовал ничего. Е Сю будил в нем — как и в большинстве тех, кто с ним сталкивался, — самые разнообразные и очень сильные эмоции. Но романтика? С другой стороны, сейчас, когда Боюань узнал, каким может быть Е Сю, он верил, что отношение могло измениться.

После возвращения нужно обстоятельно поговорить. Е Сю был во Владивостоке уже почти неделю, вчера вечером прислал видео, на котором чужие боги «Славы» дурачились, как дети, бегая с водяными пистолетами, заряженными краской. Боюань посмотрел его со смешанным чувствами: смеяться над капитаном корейской сборной, которого расстреливали снова и снова, было немного неловко, он сильно напоминал Чжан Синьцзе, но не смеяться Боюань не мог, да и получал тот по делу.

Несколько раз, когда Е Сю уходил немного пройтись перед сном — и заодно купить сигарет, которые заканчивались у него просто стремительно, — они даже созванивались. Только голосом, правда, но Боюань хорошо представлял Е Сю и так, без картинки.

Все это было очень здорово. Боюаню в самом деле нравилось: за пределами гильдейских разборок и чемпионата Е Сю был совсем другой. Мягче, человечнее, в каком-то смысле даже интереснее. В том прошлом, которое Боюань помнил, он видел Е Сю в первую очередь через призму Мрачного лорда и соревнований, а сейчас его образ дополнялся мелочами, обрастал подробностями, о которых Боюань раньше даже не задумывался.

Восемь вылетевших месяцев теперь казались целой жизнью, которую за Боюаня прожил кто-то другой, не оставив взамен ни одного ключа. Он снова пролистывал логи в мессенджерах, разглядывал странички в вейбо, как будто в них мог быть зашифрован какой-то скрытый смысл, но чувствовал, что бьется головой о стену. Разговоры с гильдейскими, из которых можно было бы вычленить хоть что-то, не помогали тоже: Боюань не имел привычки разговаривать с кем-то о личном, да и общались они все в основном голосом, а не через чаты. Ну не хватать же Лодку или Весну за пуговицу, мучая вопросами «я себя, случайно, странно не вел?». Когда в их, и так весьма насыщенную, повседневную жизнь вламывался Мрачный лорд или «Счастье», все начинали вести себя странно.

В конце концов Боюань сдался и решил, что пусть все идет своим чередом. Е Сю вернется, они встретятся, поговорят, а до этого он не будет забивать себе голову, она и так все еще болела от малейшего напряжения. Нужно было, в первую очередь, сосредоточиться на выздоровлении, тем более что врач в самом деле предложил ему целый список подходящих санаториев.

— Никакой суеты, тихая местность и качественные процедуры — то, что вам сейчас нужно, — сказал он после очередного осмотра.

Часть списка Боюань отмел сразу, он не хотел ехать через полстраны даже к самым лучшим в Китае врачам. Одна мысль о длительной поездке в поезде вызывала тошноту, а о самолете нечего было и думать. Решить, куда хочется из остальных, оказалось сложно.

Откровенно говоря, не хотелось никуда. Больше всего на свете он мечтал вернуться на свое место — в свою комнату в клубе, за свой компьютер в гильдейской. Злиться на мудаков, пытающихся увести босса, ходить в данжи, следить за новым сезоном и местом «Синего дождя» в нем, вместе с командой ездить на выездные игры, чтобы болеть из зрительного зала.

Боюань закрыл глаза и выдохнул, успокаиваясь. Полистал фотографии. Некоторые цепляли взгляд — там были горы, много солнца и зелени. Отзывы тоже были везде хорошие, а принимать решение нужно побыстрее, врач что-то говорил про реабилитацию… Голова снова отчаянно разболелась, и Боюань понял, что лучше он умрет, но прямо сейчас он ничего решить не в состоянии. Железистое онемение разливалось по языку, пришлось откинуться, закрыть глаза.

Когда он проснулся, зажатый в руке телефон тихо вибрировал — звонил Е сю.

— Да, — голос был хриплый, и Боюань прокашлялся. — Что-то случилось?

На том конце провода слышалось тихое ровное дыхание.

— Нет, малыш Поток, просто решил напомнить о себе, — где-то в трубке раздался щелчок зажигалки. Боюань посмотрел на экран — иконки непрочитанных сообщений в кукушке подмигивали пингвинчиками.

— Уснул, — голос все еще хрипел, Боюань огляделся — где-то была вода. И обнаружил на столике поднос с едой, накрытый прозрачной крышкой. В животе немного потянуло — аппетит возвращался. Вместе с аппетитом пришло понимание, что Е Сю наверняка волновался. Хотя применительно к себе Боюань по-прежнему все это не мог приложить — бог Е сходит с ума из-за того, что Боюань пострадал. Из-за того, что мог умереть. — Соскучился? — неловко пошутил он и мысленно ударил себя по лицу — это было тупо.

— Да, — тихо ответил Е Сю, и Боюань сглотнул.

Это был первый раз, когда они вернулись — пусть косвенно — к тому разговору. К тому, что их связывает. Если бы Боюань хоть что-нибудь помнил, он бы, наверное, сказал что-то вроде: «Я тоже соскучился». Или: «Думал о тебе».

Вообще-то он и сейчас мог так сказать. И это совершенно точно не было бы враньем. Он и правда скучал по встречам с Е Сю, регулярно думал о нем… Но говорить так означало бы кривить душой, потому что в таких ситуациях это означает вполне конкретные вещи. Романтические.

Боюань шумно вздохнул.

— А у меня болит голова в прямом и переносном смысле, — пожаловался он. — Надо выбрать реабилитационный центр, а их столько, что мне уже через три минуты серфинга стало плохо.

— Когда тебя выписывают? — неожиданно спросил Е Сю.

Боюань вспомнил разговор врачей. Если положительная динамика сохранится, то через неделю.

— Сразу после начала чемпионата, — прикинул он.

— Понятно, — было слышно, как Е Сю затягивается. — Боюань. — От звука своего имени вдоль позвоночника прокатилась мягкая волнующая щекотка. — Не выбирай пока ничего, хорошо? Я посмотрю.

— Хорошо, — растерялся Боюань.

Они еще немного поговорили, а потом Е Сю попрощался. Стало немного совестно — надо было раньше свернуть беседу, это Боюаню нечего делать тут в больнице. С другой стороны, Е Сю вроде бы сам в состоянии принять решение. Собственно, он его и принял, когда попрощался…

Боюань лежал, смотрел в окно, и думал, что не хочет ни о чем думать. Хотя бы ближайший месяц.

***

Дорогу Боюань запомнил плохо. Большую часть он проспал, закрыв глаза, едва поезд тронулся от вокзала, и очнувшись, только когда Е Сю, мягко потрепав его за плечо, сказал, что уже пора выходить. В такси его еще и укачало, и вместо того, чтобы любоваться зеленью и побережьем, вдоль которого они ехали, Боюань боролся с тошнотой и головокружением.

Отпустило его только в номере. Здесь было прохладно, тихо, светло, слабо пахло лимоном. В центре комнаты, куда вела входная дверь, стоял небольшой диванчик, на который Боюань тут же и опустился, прикрыв глаза.

— Прости, бог Е, — пробормотал он, чувствуя, как голова понемногу перестает кружиться. — Я сейчас буду в порядке.

— Хочешь пить?

— Хочу. — Боюань поморгал, потер ноющий висок. — Спасибо. — Он забрал из рук Е Сю открытую бутылку воды и жадно сделал несколько глотков.

И наконец осмотрелся.

Комнатка, в которую они попали, была почти пустой, из всей обстановки только диван, вешалка для верхней одежды,телевизор на стене, низкий журнальный столик и письменный стол. Из огромного окна, почти во всю стену, и прозрачной стеклянной двери, открывался вид на балкон и сад. Еще три двери — две по правую руку, одна по левую, — вели в спальни и ванную комнату.

Здесь было удобно, просторно, довольно уютно, и главное — никаких ассоциаций с больницей. Е Сю выбрал очень неплохое место. Вспомнив об этом, Боюань в очередной раз немного смутился.

Все получилось как-то само собой. Е Сю предложил поехать вместе — ему тоже, не успевшему толком перевести дух ни после десятого сезона, ни после чемпионата, нужен был отдых, — и Боюань не стал отказываться. К тому же, лечебные программы в этом санатории оказались великолепные, врач одобрительно закивал, едва услышав название, и сказал, что Боюаню очень повезло с друзьями — попасть сюда просто так было очень непросто.

— Ага, — неловко улыбнулся Боюань в ответ, а сам в очередной раз вспомнил слова Е Сю про близких людей.

Они крутились в голове до сих пор — и сейчас, когда Е Сю сидел тут, в номере, где им обоим предстояло какое-то время жить совсем рядом, опять зазвенели в ушах. Боюань сглотнул, торопливо прикладываясь к бутылке с водой снова и чувствуя, что у него горит лицо.

Надо было заняться всякими формальностями — обойти врачей, сдать анализы, познакомиться с медицинским комплексом. Боюань уже видел свое расписание — первая половина дня у него была полностью занята. Вторая половина тоже была расписана — но с пометкой «рекомендовано». Прогулки на свежем воздухе, медитирование под шум воды, рисование и еще целый список активностей, из которых можно было выбрать что-нибудь по вкусу.

До прихода врача оставался час, и Боюань поплелся в свою комнату — раскладывать нехитрые пожитки. В санатории вообще выдавали одежду, форменную, но врач рекомендовал все равно взять что-то личное, привычные вещи могли послужить удочкой для вылавливания воспоминаний.

Пока Боюань аккуратно складывал трусы, носки и футболки на полку в шкафу, в дверь раздался звонок. Настороженно прислушиваясь, Боюань понял, что это был лечащий врач Е Сю. Внешние стены были капитальными, толстыми, а вот внутренние — совсем наоборот. Боюань невольно прислушивался к происходящему в соседней комнате. Разговор доносился нечетко, удавалось разбирать только отдельные слова и короткие сочетания.

Что-то про суженные сосуды, высокий риск инсульта, необходимость постоянного контроля — Боюань вздрогнул и прижал к груди маленькое полотенце, которое он вот уже десять минут бессмысленно разглаживал по полке.

— Для меня это нормально, — спокойный голос Е Сю разбил испуг, потом он снова что-то сказал, и врачу это явно понравилось.

— У вас феноменальные данные, — донеслось до Боюаня.

Неразборчивый ответ Е Сю звучал насмешливо.

— Да, я согласен с коллегой, но перезагрузка все равно нужна. Двух недель вполне хватит. Этим и займемся прямо с утра.

Когда врач ушел, Боюань еще некоторое время стоял, прислушиваясь к происходящему в соседней комнате, но Е Сю вел себя очень тихо.

Снова закружилась голова, и Боюань улегся на кровать прямо поверх покрывала. Клонило в сон, но надо было дождаться врача, потом поужинать, а потом он наконец ляжет спать, потому что голова совершенно не соображала.

***

В последнее время Боюаню казалось, что он только и делает, что спит. И если в больнице это казалось в порядке вещей, то после выписки, он надеялся, все изменится как-нибудь само собой.

Пока не изменилось. Он зевал весь вечер, едва не начал клевать носом за ужином и отрубился сразу же, как вернулся в номер. Сон снился мутный, тяжелый, как большая часть теперешних снов, но спал Боюань настолько крепко, что к утру затекло все тело.

Проснулся зато он рано, солнце еще только вставало. Во рту было сухо, в глаза как песка насыпали, лицо задеревенело, очень хотелось попить и умыться. В номере было настолько тихо, что шелест листьев, доносящийся с улицы, казался громким, как и шуршание одеяла, когда Боюань сел и зевнул. Не разбудить бы Е Сю.

В гостиную, как он окрестил комнату с диваном, Боюань вышел босиком, стараясь передвигаться потише — насколько это было возможно, когда приходилось идти, придерживаясь за стену, координация по утрам у него еще оставляла желать лучшего.

Дверь в комнату Е Сю была приоткрыта, но изнутри не доносилось ни звука. С ракурса Боюаня в приоткрывшуюся щель попал угол кровати, на котором небрежно валялась черная футболка.

Боюань подошел ближе, заглянул внутрь. Е Сю спал, перекатившись на одну сторону кровати, закутавшись в одеяло так плотно, что видно было только растрепанные черные волосы и нос. На второй половине лежал тонкий серебристый ноутбук, рядом — небольшая записная книжка, которую Боюань несколько раз видел у Е Сю. Он покачал головой, улыбнувшись, отступил назад и плотно прикрыл дверь за собой.

Свой ноутбук Боюань взял тоже, но оставил пока в сумке, зато вытащил планшет, с которым и устроился в постели, когда вернулся к себе. Спать пока больше не хотелось, до завтрака и процедур оставалась еще пара часов, а чувствовал он себя довольно неплохо — во всяком случае для того, чтобы почитать новости или посмотреть пару видео.

Стоило зайти в кукушку, как прилетело сообщение от Весны.

«?!!»

«Тот же вопрос, — со смешком напечатал Боюань, взглянув на время — полшестого утра. — Я в порядке».

«Босс, “Счастье”».

Понятно. Хоть Боюань и не помнил из прошедшего лета ничего, от ребят из гильдии и тем на форуме он знал, что после окончания сезона «Счастливая гильдия» и не подумала вести себя тише и скромнее. Не то чтобы кто-то этого всерьез ждал, но все, похоже, надеялись, что с уходом Е Сю борьба за боссов и редкие материалы слегка утихнет. Но ничего подобного. Более того, непохоже было, что «Счастливая гильдия» сбавит обороты и после начала сезона, там было, кому заняться охотой на боссов.

Впору радоваться, что из-за травмы Боюань оставался в стороне от краж боссов и гильдейских заговоров, — но, только подумав об этом, он тут же резко себя одернул. Радоваться тут было совершенно нечему. Его помощь бы сейчас пригодилась, без всякой ложной скромности.

Пожелав Весне удачи и спокойной ночи — вернее, уже утра, — Боюань запустил видео с церемонии открытия одиннадцатого сезона. На само открытие он, конечно, не попал, смотрел из больницы в прямой трансляции, но урывками, а еще у него в тот день опять болела голова, и запомнил он только выход Е Сю, да и то смутно.

На открытии Е Сю снова был в костюме, в котором Боюань его уже видел однажды, смотрелся непривычно строго. Сложно было поверить, что этот же самый серьезный человек когда-то троллил всех и каждого — сначала на игровых серверах, потом на соревнованиях и пресс-конференциях. В короткой речи, которую он произнес на открытии, не было насмешек, только любовь к «Славе», звучащая в каждом слове. Впрочем, на интервью он потом все равно оторвался, мигом превратившись в себя привычного, и Боюань со смехом посочувствовал журналистам.

— Доброе утро, малыш Боюань, — услышал он сонное и, подняв голову, увидел Е Сю в дверном проеме. Уже одетый, но все еще такой же растрепанный, тот медленно моргал и щурился. — Что тебя так рассмешило?

— Доброе утро, — Боюань поставил видео на паузу. — Смотрел видео с открытия. Прости, я тебя разбудил?

— Не, — Е Сю взъерошил волосы и потянулся. — Приходилось часто вставать рано, привык, — рассеянно пробормотал он. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Боюань не стал добавлять «пока».

— Ну и как, я был неплох? — Е Сю прошел в комнату и сел на край кровати, заинтересованно заглянув в планшет. — А, дурацкие вопросы...

— Ты был как всегда, — невольно улыбнулся Боюань и потянулся. Потом вспомнил случайно подслушанный разговор, врач… И подскочил.

— Врач! Я должен был дождаться врача!

— Он приходил, — Е Сю был невозмутим. — Разрешил тебя не будить, зайдешь утром, к девяти.

— Достало спать, — в голосе прорвалось несвойственное раздражение, и Боюань откинулся на подушку, разглядывая потолок. Злила собственная беспомощность и слабость. В больнице перед выпиской такого уже не было. Скорее всего, повлияла поездка, — Боюаню было очень хреново, и через день-другой все придет в норму, но сейчас это совершенно не утешало.

Из чистого упрямства Боюань встал и пошел изучать санаторий. Ну как — изучать. Вышел из номера, обнаружил, что он находится в небольшом одноэтажном здании, состоящем из нескольких таких же номеров. Судя по схеме, где-то располагались еще серьезные лечебные корпуса, но тут были сплошь зелень, птицы, а терраса выходила на задний двор, заросший цветами и деревьями. Людей на улице почти не было, только вдалеке грелась на солнышке маленькая компания.

Е Сю пришел, когда Боюань, распластавшийся на скамейке, хоть немного почувствовал себя человеком. Сел рядом, закурил, и Боюань прикрыл глаза, погружаясь в ощущение чужого присутствия. С Е Сю его охватывало спокойствие и умиротворение.

Они так и сидели — Боюань полулежал на лавочке, закрыв глаза и подставив лицо ветерку, Е Сю молча курил. А потом их нашла медсестра.

***

От врача Боюань вышел с оранжевым браслетом на руке и длинным расписанием процедур на ближайшие три дня, начиная с завтрашнего. Сегодня рекомендовали отдыхать — спать, гулять, есть. Если он будет чувствовать себя хорошо, можно сходить на какое-то из необязательных занятий.

Спать еще не хотелось, и Боюань очень надеялся, что не захочется хотя бы до обеда, а вот столовую стоило бы поискать. Он так и не позавтракал, потому что со скамейки медсестра утащила его сдавать анализы, а потом уже настало время идти к врачу, и теперь в желудке поселилась сосущая пустота.

Вообще-то им был положен завтрак в номер, то есть в палату, но Боюань отказался. В палату приносили еду в строго отведенное время, а столовая была открыта с восьми до восьми. Да и не беспомощный инвалид он.

Интересно, где Е Сю. Тот, кажется, ушел на массаж, но это было полтора часа назад.

«Пошел есть, встретимся в столовой», — горело на телефоне непрочитанное сообщение.

Столовая пряталась среди деревьев — еще один небольшой корпус, с высокими, от пола до потолка, окнами и огромной террасой. Часть столов была уже занята, позвякивание столовых приборов слышалось из распахнутых окон. Е Сю сидел на улице, в компании чашки с чаем, пепельницы, где уже скопилось несколько окурков, и ноутбука. Он играл, Боюань понял это еще издалека.

Играть самому хотелось до одури. Не обязательно серьезно, просто — зайти на сервер, закрыть дейлики, сходить в пару несложных данжей, — но рука еще не зажила полностью, и напрягать запястье пока было нельзя. Он и на поднос-то смотрел с сомнением, не уверенный, что сможет донести еду до стола.

— Вам помочь? — участливо поинтересовалась девушка в форменном платье, и Боюань уже кивнул, неловко улыбнувшись, но тут же услышал голос Е Сю.

— Спасибо, — сказал тот за спиной. — Я помогу, это мой друг.

Боюань обернулся и увидел, как Е Сю подхватывает чистый поднос из стопки.

— Бог Е, ты не обязан меня так опекать, — пробормотал он, но все же испытал прилив облегчения и благодарности. Принимать ненавязчивую заботу Е Сю было просто и, Боюань уже смирился с этой мыслью, — приятно.

— Мне не сложно, — коротко отозвался тот и, поймав взгляд Боюаня, кивнул и слегка улыбнулся.

Играл Е Сю твинком — прокачанным, но плохо одетым магом. Делал квесты в Небесной сфере.

— Я думал, ты рубишься на арене, — признался Боюань, заглядывая в экран, и обнаружил, что персонаж Е Сю стоит в локации, знакомой ему только смутно. Здесь не водилось полезных мобов — ни для прокачки, ни для выбивания ресурсов, — но место было красивое, среди руин, поросших травой и цветами. — Квесты?

— Арену мне пока запретили, — вздохнул Е Сю. — Давно не играл просто так.

Боюань взял совсем немного — по его браслету вывалился целый список блюд, диету, оказывается, уже подобрали. Много витаминов, белки. Выбрал салат из морепродуктов и чай, но после третьей креветки аппетит пропал, и его стало укачивать.

Но уходить не хотелось, поэтому Боюань гонял по тарелке маленькую мидию и вздыхал про себя. Интересно, как у них с Е Сю все получилось? Тот признался первым? Или Боюань? Да вряд ли, с чего бы. Боюань, конечно, испытывал к Е Сю много чувств, и они были очень пылкие и искренние, но романтикой это не назвала бы даже Дай Яньци.

Мысли об этом в последние пару дней приходили все чаще, как Боюань ни старался заталкивать их подальше. Что случилось в эти восемь месяцев. Как это произошло. Надо ли расспрашивать Е Сю… Вообще-то хотелось. Но Боюань видел, что тому сложно говорить на эту тему.

Боюаню было отчаянно жалко Е Сю. Жалко с двух сторон — и с той, где с ним, Боюанем, случилась беда, и с той, где чувств у Бояюня не осталось — потому что он о них не помнит.

Но, с другой стороны, что-то же он чувствовал — если они решили начать вот так. Чем-то Е Сю его покорил, хотя смешно об этом думать, — Е Сю покорял всех, с кем сталкивался, причем в самых разных смыслах.

И если пока не в силах Боюаня вспомнить, то он может попробовать начать с самого начала, верно?

Е Сю продолжал играть, но Боюань видел, что мыслями тот где-то далеко. Тревожная морщинка между бровей, угловато-твердые плечи, словно Е Сю хотел защититься — все это казалось таким прозрачным, как будто Боюань знал Е Сю десятки лет.

Когда с группой монстров было покончено, его левая рука обвисла плетью — длинная белая кисть с изящными пальцами.

Боюань коснулся кончиков пальцев и инстинктивно сжал руку. Ладонь у Е Сю была холодная. Вспышка узнавания — не воспоминание даже, а его отголосок, пронзила иглой и растворилась в дрожащих мышцах, оставив после себя чужое фантомное пожатие.

— Почему ты не ешь? — разбил оцепенение голос Е Сю.

— Не хочу. — Боюаня потряхивало. Он выпустил ладонь из пальцев. Что на него нашло. — Я бы лег, — добавил он.

— Тогда идем.

Е Сю поднялся, подхватил ноутбук и вопросительно посмотрел на Боюаня. Если он сейчас поднимется, то, наверное, расстанется с и без того невеликим завтраком. В виски начали бить холодные молоточки боли.

Хорошо, что их корпус совсем рядом.

***

В своей комнате Боюань устало опустился на кровать и закрыл глаза. Надо было выпить таблетки, раздеться, нормально лечь — но Боюаня хватило только на таблетки. Запивая их водой, он мечтал уснуть.

Снова накатило беспомощное раздражение — день ведь так хорошо начинался, он надеялся, что сможет продержаться хотя бы до обеда, но куда там. Организм, видимо, не оценил ни вчерашнюю долгую поездку, ни сегодняшний ранний подъем.

Боюань попробовал выкинуть из мыслей все лишнее. Сосредоточиться на происходящем и своих ощущениях — подушка под головой была прохладной, матрас удобным и комфортным, комнату наполнял шелест деревьев с улицы. Умиротворенное утро ранней осени, когда можно просто расслабиться и понемногу собирать себя по кусочкам.

Головная боль не отпускала. Боюань знал, что таблетки помогут через какое-то время, но боль то отступала, то возвращалась, пульсируя в висках и затылке. В какой-то момент она накатила с такой силой, одним толчком, что Боюань вцепился в одеяло, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот, — и наконец пошла на убыль, забирая с собой тошноту, а взамен оставляя слабость и мелкую, противную дрожь. Следом стало утягивать в сон, зыбкий, некрепкий и вязкий. Боюань слышал, как тихо разговаривает с кем-то Е Сю — похоже, что по телефону, — как отворяется дверь в комнату, различал осторожные шаги. Почувствовал, как его накрывает легкое одеяло, но не смог ни кивнуть, ни даже промычать слова благодарности, тело ему не повиновалось. Потом дверь закрылась, и в комнате стало совсем тихо, и сон потащил Боюаня дальше, в мешанину нечетких образов и звуков.

Звуков было очень много, плохо различимых и смазанных, чьи-то крики, быстрый говор, из которого Боюань не мог вычленить ни слова, гул, противный писк прямо над ухом. Мир вертелся вокруг смазанным калейдоскопом, небо перетекало в асфальт, мельтешили яркие краски, огни били по глазам. Боюань пытался вырваться из этого мира, что-то говорил, кричал, не слыша себя, порывался встать, но все никак не мог пошевелиться, сделать хоть один шаг, махнуть рукой. Двигаться казалось жизненно необходимым, и когда он наконец-то смог сдвинуть ногу, тяжелую, как свинцовая колонна, калейдоскоп взорвался ослепительно белым сиянием — а Боюань, вздрогнув, очнулся на своей постели, весь в поту, с колотящимся сердцем и криком, застрявшим во рту.

Казалось, прошло всего несколько минут, но комнату уже заливал послеполуденный свет, и тень от оконной рамы, лежащая на стене, длинно вытянулась, задев краем настенный пульт кондиционера. Боюань лежал на боку, придавив всем своим весом здоровую руку, ощущавшуюся теперь ватной.

Кто-то — видимо, Е Сю, — накрыл его тонким шерстяным пледом, под которым теперь было жарко. Скинув плед, Боюань вытер со лба пот и подергал за ворот прилипшую к телу футболку.

Кнопка вызова медсестры притягивала взгляд. Когда они сюда приехали, Боюань даже как-то думал, что обойдется без нее. Зачем? Гипс скоро снимут, чувствует он себя неплохо — ну, по крайней мере, намного лучше, чем раньше. Действительность оказалась намного грустнее. Наверное, только сейчас Боюань понял, точнее, до конца осознал, какой пиздец с ним случился. И что теперь все это — возможно, навсегда. Головные боли, ноющий долбеж в раздробленных костях, плывущее временами зрение. Какой человек, оказывается, хрупкий. Раз — и нет его. Все мы хрупкие.

Боюань беспокойно встал с кровати — пришлось уцепиться за спинку кровати, — и решил поискать Е Сю. В их номере царила неестественная тишина, и Боюань заторопился. Он сам не знал, куда спешит: убедиться, что с Е Сю все в порядке? Да что с ним здесь будет. Убедиться, что он рядом? Да Боюаню раньше никогда не была нужна нянька.

Он распахнул дверь и столкнулся с Е Сю нос к носу. Затопило облегчение, такое сильное, что перестала кружиться голова.

— Малыш Поток?

— Ммм, — Боюаня качнуло вперед, и он уткнулся носом Е Сю в плечо, вдыхая знакомый уже запах кожи, сигаретного дыма и туалетной воды.

— Эй, — тихо проговорил Е Сю, и его ладонь неуверенно, даже робко легла между лопаток, а Боюань прижался теснее, пережидая приступ слабости. С Е Сю было как-то легче.

— Все нормально, прости, — проговорил Боюань. Отцепляться от Е Сю не хотелось, давно он не чувствовал себя таким защищенным. — Задолбало, что не могу стоять на ногах.

Е Сю оторвал от спины ладонь, и не успел Боюань расстроиться, как рука снова легла между лопаток в осторожном поглаживании. Было слишком хорошо, Боюань не заслужил такие редкие материалы.

Он осторожно отстранился, хотя не хотелось так мучительно, что дрожали колени. Но Боюаню казалось, что позволять себе близость — хоть какую-то, до тех пор, пока не вернется память, будет нечестно по отношению к Е Сю. Как будто все это у них — ненастоящее.

— Ты оставил расписание в столовой, его занесли, — негромко сказал Е Сю, протягивая белый лист, расчерченный хаотичной сеткой со вписанными в нее иероглифами и латинскими буквами. Лицо у Е Сю было спокойное и немного отрешенное, только пальцы плотно сжимали бумагу, так плотно, что кончики ногтей побелели.

— Спасибо, — хрипло сказал Боюань и на всякий случай отступил подальше.

Ему было жалко Е Сю, еще жальче — себя, и это было плохое чувство.

— Точно все нормально? — как будто между прочим спросил Е Сю, и Боюань уткнулся взглядом в спасительный лист.

— Да, бог Е, все нормально, — он, наконец, смог поднять глаза и даже жалко улыбнуться. Снова штормило. — О, уже надо идти, — спохватился он. В расписании стояла лечебная физкультура. Самое время немного умереть.

И Боюань пошел собираться.

***

Вечером сон не шел совсем. Боюань вертелся, ложился то на спину, то на бок, но уснуть никак не получалось — он просто лежал, в голову лезли бессвязные мысли и смутная тревога. Вдобавок разболелась рука, потом затекла нога, и это раздражало. Промаявшись так с полчаса, он выполз из спальни, собираясь найти какую-нибудь тупую дораму по телевизору и залипнуть в нее, чтобы хоть немного отвлечься.

В общей комнате обнаружился Е Сю — скрестив ноги и набросив на плечи плед, он сидел на диване, а ноутбук свой устроил на колене, игнорируя существование письменного стола. Пальцы летали над клавиатурой, но он, похоже не играл, просто переписывался в чате. В комнате слабо пахло сигаретами — видимо, натянуло с балкона, куда Е Сю выходил курить, чтобы не беспокоить дымом, — и этот запах почему-то успокаивал. Боюань улыбнулся.

— Просто не спится, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Е Сю. — Я тут не помешаю?

— Что за вопросы. — Е Сю подвинулся, освобождая место, а затем сбросил плед и накинул его Боюаню на плечи, так естественно, что он и сказать ничего не успел, только чуть заторможенно кивнул, благодаря. От пледа тоже немного пахло дымом, и еще шампунем, которым Е Сю недавно мыл голову, на ткани даже осталось чуть-чуть влаги, накапавшей с влажных волос. Боюань откинулся на спинку дивана, вытянул ноги и щелкнул пультом телевизора.

Рука ныла все сильнее, и он невольно поморщился, когда тупой пульсирующий сгусток боли продрал от локтя до кончиков пальцев. Завтра должны были снять гипс, и, по словам врачей, заживление шло отлично, но эта боль просто бесила.

— Что такое?

— Да рука ноет, — проворчал Боюань.

— Обезболивающее пил?

— Два раза сегодня.

Е Сю отложил ноутбук, слез с дивана и присел на корточки перед Боюанем.

— Можно?

Боюань непонимающе вскинул глаза — можно что?

Е Сю осторожно взял его за пальцы, выглядывающие из белого пластика гипса, и сжал. Ладонь потеплела, а кровь бросилась в лицо, и Боюань, закаменев плечами, уставился себе под ноги.

Не массаж, а тонкий, точный перебор пальцев — теплые прикосновения согревали от макушки до самых пяток. Боль медленно уходила, и Боюань рискнул посмотреть на Е Сю — тот выглядел отрешенно и одновременно сосредоточенно. Хотя, наверное, сидеть на корточках было неудобно.

— Спасибо, — хрипло сказал Боюань. — Стало лучше.

Е Сю выпустил его руку, и Боюань с сожалением вздохнул — его даже немного разморило, можно попробовать уснуть. Через тягучее тепло, разливающееся по телу, пробивалось спокойствие, от которого отчаянно не хотелось уходить. Смутная тревога уплыла, забрав с собой иррациональный страх — после аварии он часто беспокоил Боюаня. Хотя говорили, что это нормально. Нормальная реакция на такой стресс.

Боюань действительно радовался каждому новому дню. Но и тревога со страхом не проходили. А вот сейчас ушли.

— Попробую уснуть.

Боюань встал и поплелся к себе в комнату. Развороченная постель даже выглядела холодной. Но ничего, можно прибавить температуры у кондиционера. Боюань пощелкал пультом, с удовольствием вздохнул и забрался под одеяло. Пристроил руку поудобнее — пальцы все еще хранили тепло рук Е Сю — и закрыл глаза.

***

Боюань подскочил, тяжело дыша — по груди катился холодный пот, лицо было мокрое, а сердце колотилось как безумное. Во сне его преследовал заунывный звук сирены, мигающие огоньки, такие раздражающие даже сквозь веки, и голос, который говорил, что все будет хорошо — наверное, Боюань бы не услышал из-за шума и писка приборов, но во сне он почему-то четко знал, что говорит ему человек. И теплые руки, сжимающие его пальцы, тоже успокаивали.

Дверь из темноты распахнулась

— Боюань? — Е Сю был в одних трусах и майке, и Боюань подавил отчаянное желание вцепиться в него и не отпускать. И плевать, как это будет выглядеть. Сердце все еще подпрыгивало где-то у горла.

— Сон приснился, — хрипло сказал Боюань, нашаривая на тумбочке бутылку с водой. Е Сю медленно подошел и сел на кровать. — А еще я, кажется, начал вспоминать, — выдохнул Боюань. — И тебя тоже.

Плечи Е Сю, напряженные, опустились, сам он ссутулился, словно ему было тяжело держаться прямо. И Боюань решился. Подался вперед и крепко обнял. Пусть он ничего еще не помнит, зато он хорошо помнит — теперь! — чьей поддержке он обязан сразу после аварии. И одно дело знать, что Е Сю помог, а совсем другое — помнить, как это было.

Запах Е Сю, немного хвойный, смешанный с сигаретным дымом, тоже казался знакомым. Боюань неохотно отстранился, а Е Сю выдохнул резко, прерывисто.

— Прости, бог Е, все нормально, правда.

Е Сю только молча кивнул. А потом, все так же, ни слова не говоря, встал и пошел прочь. Пока Боюань пытался понять, что он сделал не так, Е Сю вернулся. Заваленный ворохом постельных принадлежностей.

— Бог Е, — растерялся Боюань.

— Я пока посплю здесь. Если снова приснится кошмар, я буду рядом, — объяснил тот невозмутимо, и Боюань натянул на плечи одеяло.

А Е Сю свалил на пол матрас, подушку и одеяло, после чего начал устраиваться в этом гнезде. Мелькнули бледные худые ноги, майка задралась, обнажая такую же бледную спину, потом Е Сю завернулся в одеяло почти с головой и затих.

— Бог Е, может, не надо? На полу холодно… — прошептал Боюань. Ему было стыдно, но он отчаянно радовался, что Е Сю рядом.

— Одеяло теплое, — пробормотал Е Сю. — Малыш Поток, ты хочешь поболтать? Так и скажи, я всегда готов.

Голос у Е Сю был при этом ужасно сонный, и Боюань невольно заулыбался.

— Чего ты там улыбаешься?

— Откуда ты знаешь?

— Но я угадал?

Боюань не сдержал тихий смешок.

— Угадал, бог Е.

— Тогда спокойной ночи.

Боюань закрыл глаза и завозился поудобнее. Медленно уплывая в сон, он думал, что не прочь поболтать. Потом, завтра, когда не будет так хотеться спать.

***

Утром он не сразу вспомнил, что Е Сю спит на полу, и спросонья чуть на него не наступил. Когда под босые ноги попался край одеяла, Боюань удивленно посмотрел вниз, поморгал, пытаясь понять, что происходит, и наконец-то окончательно проснулся. Сел обратно на кровать.

Е Сю ночью, похоже, все-таки замерз, в одеяло он замотался так, что наружу торчал только нос. Спал он крепко, едва слышно посапывая и сдвинув брови к переносице. Тоже приснился плохой сон?

Боюань стащил с кровати одеяло, потрогал — еще теплое — и осторожно накрыл Е Сю, стараясь не потревожить. Пол отчетливо холодил ступни, и Боюань поежился немного. Зябко. Спать на полу, кажется, плохая идея, даже на матрасе. Е Сю не выглядел как человек, который сильно страдал, но Боюань-то знал, как легко можно простудиться.

Запираться от Е Сю не вариант, судя по всему, Боюань от кошмаров орет на весь комплекс, так что в любом случае Е Сю услышит и будет волноваться.

Боюань на цыпочках пробрался в гостиную, прихватив планшет. Времени хватит, чтобы ополоснуться и почитать новости. Он прислушался к звукам из своей комнаты, потом не выдержал, вернулся и приоткрыл дверь. Е Сю по-прежнему крепко спал, но теперь лицо разгладилось, и сам он немного ослабил кокон, в который закутался.

Горячий чай на завтрак, заключил Боюань. Очень горячий. И отправился в душ.

Он как раз открывал дверь горничной, когда из спальни выполз взлохмаченный и сонный Е Сю, завернувшийся в одеяло. Один угол волочился за ним, словно хвост.

Боюань засмеялся и потянулся к чайнику, исходящему паром.

— Сначала горячее, — сказал он, и Е Сю согласно прошлепал к столу. — Как спалось?

Е Сю в ответ смачно зевнул, и Боюань снова засмеялся.

— Какие планы? — Е Сю отпил маленький глоток чая и вопросительно посмотрел на Боюаня.

Тот почесал в затылке и сходил за расписанием, с удивлением отметив, что его за это утро еще ни раз не штормило. Хороший признак?

— Хм, давай глянем… Хирург. Что это? Зачем? Физиотерапевт — два часа. Они моей смерти хотят? Потом бассейн.... Я надеялся, он входит в физиотерапевта. Дальше звуки природы. Ты знаешь, что это?

— Ага, — Е Сю выбрал из большого блюда с гренками одну, побольше, и от души откусил сразу половину. — Я вчера был. Лежишь на удобной кушетке и случаешь звуки природы.

— Может, мне не всякие звуки природы нравятся, — проворчал Боюань.

— Там можно выбрать, — с набитым ртом ответил Е Сю, и Боюань вздохнул — тот что, вчера не ел, что ли?

— Что? — Е Сю запил гренку чаем. — У меня молодой растущий организм, он требует своего.

— А по-моему ты вчера просто не ужинал, — заметил Боюань и едва удержался, чтобы не поддеть Е Сю по кончику носа. Дистанция между ними даже не сокращалась, она пожирала сама себя, и все сложнее было сдерживаться.

Только мысль, что это нечестно по отношению к Е Сю, что это неправильно, — так испытывать его терпение и дарить надежду, удерживала Боюаня, чтобы не распустить руки совсем.

— Малыш Поток, — негромко позвал Е Сю.

— М? — Боюань очнулся от размышлений и отщипнул кусочек от сладкой булочки, которую выбрал себе к кофе.

— Помнишь, что я говорил? Ты слишком много думаешь .

Боюань вскинул глаза — Е Сю улыбался, устало, но привычно насмешливо. Боюань от души пнул его под столом.

— Как всегда, страдаю за правду, — он поднялся, и одеяло волочилось следом. Проходя мимо Боюаня, Е Сю быстро, легко провел ладонью по голове, и фантомное касание прядей еще долго согревало — пока Боюань смотреть, как Е Сю исчезает за дверями ванной комнаты. От безнадежной нежности и невозможности дать Е Сю все, что он хочет, перехватывало горло.

Боюань вздохнул и улегся головой на скрещенные руки.

***

Посещение хирурга оказалось приятным. Боюань настолько отвлекся на переезд, устройство на месте, что совсем забыл о гипсе. Точнее, о том, что его должны были снять в ближайшее время. А ведь еще неделю назад считал дни.

Освобожденная от гипса рука казалась легкой и тонкой, хотя гипс был совсем нетяжелый. Руку хорошенько просветили, и хирург долго, сосредоточенно, рассматривал на экране его кости.

А потом с удовлетворением кивнул.

— Отличная кость, — сказал он, и Боюань даже немного загордился.

— Ноет, — рискнул он пожаловаться.

— Насколько сильно?

Боюань честно задумался.

— Один раз спать не мог, так болело.

Хирург кивнул, что-то занося в планшет.

— Выпишу другое обезболивающее, пить только в случае сильных болей. Сейчас на массаж, я тебя записал, после физиотерапевта посмотрим на твое состояние.

Боюань, все еще не веря своему счастью, вышел от хирурга, сгибая и разгибая руку. И на массаж пошел в приподнятом настроении — рука не болела абсолютно.

А вот после физиотерапии Боюань выполз выжатым, хотя казалось, ничего сложного его делать не заставляли — разминать руки, ноги, выполнять нехитрые задания на координацию. В начале занятия он думал, что это будет легко, в конце концов, он же спокойно мог ходить, тело слушалось отлично, не считая легких приступов слабости время от времени.

Как выяснилось, ничего не было отлично. Ужасно тоже — врач сказал, что пройдет немного времени, и все будет в полном порядке, — но Боюань с удивлением обнаружил, что пальцы вовсе не хотят выполнять мелкие движения с такой же легкостью, как раньше, а чтобы повторить простейшее упражнение, приходится напрячься. Он снова испугался, как тогда, в первые дни после операции, когда даже до туалета приходилось ползти по стене. Резко ощутил себя слабым и уязвимым. Врач, конечно, заметил, сказал несколько ободряющих фраз. Добавил, что в этом центре помогали полностью восстановиться даже спортсменам после очень серьезных травм.

Боюань верил. Он прекрасно все понимал мозгом. Но неприятный холодок, скользнувший между лопаток, удалось прогнать только усталости. Два часа физиотерапии настолько вымотали, что в Боюане не осталось никаких эмоций, кроме желания лечь на траву, открыть глаза и бездумно пялиться в подернутое облаками небо.

Направляясь в бассейн, он наткнулся на Е Сю. В полном одиночестве тот стоял у курилки, держа в одной руке сигарету, а во второй телефон. Смотрел в экран, иногда дергал уголками губ, то ли ухмыляясь, то ли хмурясь. Боюань хотел его окликнуть, но остановился.

Волосы у Е Сю были мокрые, видимо, тоже только что вышел с каких-то процедур. С кончиков капала вода, струилась по футболке, но он, похоже, не замечал, увлеченный чтением — чего? Форума, про-чата, в котором, болтали, временами дым стоял? Боюань потер висок, ловя эхо грядущей головной боли, которая всегда приходила, когда он мучительно пытался напрячь мозг и вспомнить, вызвать в памяти хоть какой-то образ Е Сю из их общего прошлого.

Е Сю еще полистал что-то и вдруг улыбнулся. Боюань замер, чувствуя, как застучало, сумасшедше забилось сердце.

Он не понял, что его вдруг так поразило, он видел улыбки Е Сю кучу раз, целый спектр, от глумливой до мягкой, почти нежной, — но не хотелось отводить взгляд. Е Сю был сейчас таким обычным, не супер-крутым игроком, не про, не главой китайской сборной, — просто парнем, залипающим в телефон, взъерошенным, если не сказать лохматым, в пропитавшейся водой футболке, с зажатой в углу рта сигаретой, с которой на многострадальную футболку уже осыпалось немного пепла. Точно таким же, как и Боюань, пациентом центра, ходящим на нудные процедуры.

Не то чтобы Боюань не видел его таким и раньше. Но сейчас он задумался, что, пожалуй, мысль о том, что у них что-то было — большее, чем дружба — уже не кажется ему такой необычной.

В виске снова потянуло, и Боюань вздохнул. Ну вот, стоило хоть немного напрячься. А Е Сю тем временем убрал телефон и выбил из пачки новую сигарету. Он больше не улыбался. Сел на скамейку под деревом, откинулся на спинку, запрокинув голову и закрыв глаза, выпустил в воздух долгую, как усталый выдох, струю дыма.

Боюань решил его не трогать, тем более что уже опаздывал на занятие, обошел курилку стороной и поспешил ко входу в огромное здание со стеклянной крышей. И всю дорогу неотступно преследовала мысль — может, надо было подойти? Сказать что-нибудь ободряющее?

Бассейн встретил прохладой, запахом воды — ненатуральная свежесть, маскирующая септик, — эхом, гуляющим между стенами от любого звука. В большом зеркале в раздевалке Боюань впервые посмотрел на себя — целиком. Волосы — ну отросли, почти нормально, можно даже делать вид, что так и задумано — когда выстрижено полголовы. Рука после гипса выглядит какой-то бледной, и вообще отличается, но врач сказал, это из-за того, что мускулы мало работали, скоро все придет в норму. От чудовищных фиолетовых и лиловых синяков на ребрах остались желтоватые пятна. Короче говоря, еще немного — и об аварии ничего не будет напоминать. Кроме пустого пространства в голове и ноющих костей.

А потом в голову пришла еще одна мысль. Если они с Е Сю… Если у них с Е Сю что-то было, далеко ли они зашли? Ну то есть в смысле… Лицо залил румянец, и Боюань сбежал подальше от зеркала. Это были поцелуи? Или секс?

Врач, который его ждал у бортика бассейна, казался воплощением спокойствия. Он измерил Боюаню давление, объем легких, ощупал со всех сторон и предложил, как он выразился, просто поплескаться.

Делал ли он что-то специально или нет, но Боюаню передалось его спокойствие. И он бездумно колыхался в воде, держась за большой удобный поплавок. Время от времени он выполнял команды врача — три раза прижать колени к груди, пять раз раздвинуть ноги… На соседних дорожках, без всякого присмотра врача, плавали туда-сюда другие, более здоровые посетители, рассекали водную гладь мощными гребками, и Боюань им немного завидовал. Ну ничего — скоро он тоже так сможет.

Странно, что ему раньше не приходила эта мысль — о близости с Е Сю, о сексе. Наверное, он действительно пошел на поправку. Хотя вообще Е Сю и секс в голове у Боюаня никак не монтировались. С заботой — да. С дружбой, с беспокойством за близких — еще как. Это было тупо, очень тупо, но Боюань не мог представить Е Сю, например, дрочащим. Особенно дрочащим на Боюаня.

Спокойствие снова улетучилось, уже не помогала ни вода, мягко обволакивающая тело, ни голос врача, считающий повторы. Движения сделались резкими и суетливыми, начала быстро накапливаться усталость.

— Достаточно, — сказал врач, и его неожиданно сильный голос выдернул Боюаня из пучин размышлений. Выбираясь из воды, а потом стоя под душем, он думал, что проще всего спросить у Е Сю. Что — было? Как далеко они зашли?

А еще Боюаню нужно ответить самому себе — а он сам готов продолжить близость? Или начать заново? Ответа не было.

И Е Сю в номере тоже не было, это Боюань понял сразу. В комнатах царила чистота, свежесть, в вазе стояли только что срезанные цветы. Боюань растерянно оглядел гостиную, как будто Е Сю мог куда-то спрятаться, заглянул еще раз в его спальню, но, разумеется, никого не нашел. Стараясь заглушить неприятное чувство полной растерянности и непонимания, что теперь делать, он заглянул в расписание.

В расписании значились «звуки природы». Необязательная процедура, и Боюань после бассейна был уверен, что махнет на нее рукой. Но сейчас ему это казалось отличной идей — полежать, послушать природу. Мысли разбегались, отчего было некомфортно и тоскливо.

***

Поначалу со «звуками природы» у Боюаня как-то не сложилось. Он лежал, укрытый теплым, уютным пледом, закрыв глаза, слушал птичек и шелест ветра, а в голове крутились, сталкиваясь и наскакивая друг на друга мысли, и это было невыносимо. Вместо того, чтобы успокоиться, он еще больше начал нервничать, беспокойство нарастало и скручивалось внутри тугой пружиной, и в конце концов дело кончилось тем, что терапевт осторожно тронул его за плечо, заставляя открыть глаза.

Объяснил, как правильно дышать. Что нужно сосредоточиться на дыхании, ощущениях тела, а если в голову будут лезть какие-то посторонние мысли — отбросить их.

— И как же мне это сделать, — проворчал Боюань, начиная раздражаться. Терапевт даже бровью не повел, видимо, таких пациентов у него были каждый день десятки.

— Дышите, — спокойно сказал он. — Сосредотачивайтесь на дыхании заново. Можете представить себе место, где чувствуете себя наиболее спокойно и уютно. Например, кто-то представляет свой дом, кто-то берег моря. Включить вам шум волн?

Боюань почесал нос и задумался. Место, где он чувствует себя наиболее спокойно? Что ж, можно попробовать.

— Не надо, оставьте как есть.

Он закрыл глаза и снова откинулся на удобную спинку кресла. Немного поерзал, устраиваясь, а затем расслабился, положил руки ладонями вверх, пошевелил пальцами ног. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Воздух с шумом проходил через нос, выходил через рот с легким шелестом, прямо как у Е Сю, когда он курит… Нет. Боюань усилием воли отогнал от себя его образ. Дыхание. Следить за дыханием. Птички. Спокойное место…

Образ развернулся в голове стремительно, сложился одной объемной картинкой. Боюань так ярко представил его себе, что почти в самом деле увидел высокие деревья, уходящие кронами в небеса, пушистые кусты и полные золотистого тумана прогалины между кустами и деревьями, траву всех оттенков зеленого под ногами. Листва шумела над головой, перекликались птицы, капли недавно прошедшего дождя мерцали на травинках, листьях, мелким бисером усеивали тонкую нить паутины, протянувшуюся между двумя ветками. Впереди, куда убегала вытоптанная тысячами ног тропинка, разливалось большое спокойное озеро с лодкой, привязанной к деревянному причалу.

В «Славе» в этой локации водились только мирные мобы — белки, духи леса и воды, — и ничего полезного с них не падало, так что игроки забредали сюда редко. Но Боюань это место любил, здесь можно было сесть на причале или прямо в лодку, включить рыбалку и немного зависнуть во времени и пространстве. Кажется, это ему нужно было и сейчас.

Когда отведенное на «звуки природы» время закончилось, Боюань встал с кушетки даже с небольшим сожалением.

— Записать вас на завтра?

— Да, — он кивнул. — Да, обязательно.

На улице вовсю пекло солнце. Лето, осень, — солнцу было наплевать, раскаленный воздух обжигал, над асфальтированными дорожками дрожало марево. Территория казалась вымершей. Боюань посмотрел на часы. Пора обедать.

А там, в своей прошлой нормальной жизни, он порой — в основном, после долгого ночного фарма или сражения за дикого босса — в это время только поднимался с кровати. Сонно умывался, так же сонно тупил над кружкой чая или собирался и шел в гильдейскую, не зная, ждет впереди обычный рутинный игровой день или очередное нескучное мероприятие, в котором обязательно будет замешан кто-то из конкурирующих гильдий. Например, «Счастье».

И если не повезет — то вместе с Мрачным лордом. Боюань невольно улыбнулся, а потом улыбка застыла. С Е Сю они сегодня почти не общались, и на Боюаня это, вообще-то, не походило. Как будто он старался Е Сю избегать. Хотя конечно нет, у Боюаня были процедуры, потом терапевт, потом бассейн, потом…

Конечно да. Он мог подойти к Е Сю, когда тот сидел один. Он мог встретиться с ним после бассейна. Он мог ему написать, в конце концов, когда не нашел в номере. Боюань почувствовал себя мудаком. Спокойствие, с таким трудом достигнутое, рассыпалось. Боюань уже знал, что перепады настроения — нормальная реакция на длительную болезнь и стресс, нервы совсем никуда, — но легче от этого знания не становилось.

Он решительно зашагал к ним в номер — палатой называть их жилище язык не поворачивался.

Там было чисто, свежо и — Боюань прислушался — ощущалось присутствие Е Сю, хотя не было слышно ни шорохов, ни кликанья клавиатуры ноутбука, ничего. Боюань оглядел общую комнату, потом проверил балкон, и только после этого приоткрыл дверь в комнату Е Сю.

Тот спал. Как есть, в свитере и джинсах, поверх покрывала. В руке у него был зажат телефон. Лицо у Е Сю было усталым, по нему не скажешь, что отдых идет на пользу.

Боюань вздохнул и на цыпочках прошел внутрь. Присел рядом с кроватью на корточки, разглядывая лицо Е Сю — обычное, в общем-то. Хотя вот ресницы длинные, красивые, уголки рта всегда изгибаются вверх, словно готовые в любой момент лукаво улыбнуться.

Е Сю пошевелился и открыл глаза.

— Ммм, — Е Сю сонно, растерянно заморгал, и Боюань улыбнулся. Не удержался, подул ему в макушку, отчего тот смешно наморщил нос.

— Прости, что разбудил, бог Е. Обед. Идем?

— Не разбудил, — хрипло сказал Е Сю, — я просто прилег отдохнуть.

— Тогда поднимайся.

Боюань встал и протянул руку. Е Сю смерил Боюаня взглядом, потом взялся за ладонь и с трудом сел на кровати.

— Почему ж так спина болит, — недоуменно пробормотал он.

Боюань отлично знал — почему. Потому что некоторые сегодня спали на холодном полу. Но больше этого не повторится.

— Знаешь, тут отличные массажисты. — Он поднял свободную руку и пошевелил пальцами. — Мне сегодня понравилось, надо бы тебе тоже записаться.

Е Сю грустно вздохнул.

— Старею, — пробормотал, крутя головой. Боюань дотянулся до сигарет, лежащих на тумбочке, и протянул ему. — Спасибо. Я сейчас, минута и пойдем.

Е Сю высвободил руку, поднялся и ушел в туалет, а Боюань посмотрел на свою ладонь. Кожа еще хранила ощущение мимолетного прикосновения, приятное сухое тепло. Он снова задумался, до чего они с Е Сю дошли. Как бы спросить... как вообще поднять эту тему, если они оба старательно избегали любого упоминания об их прошлом все последние дни?

Когда Е Сю вернулся, Боюань так ничего и не решил. Зверски хотелось есть, и они, не сговариваясь, заторопились в столовую. На выдаче Боюань присматривался, что будет выбирать Е Сю — что он вообще любит, — но тому как будто было все равно, только перед горячим на миг задумался и выбрал курицу карри.

Боюань карри любил под настроение и решил, что сегодня — именно оно. Взял порцию следом за Е Сю, добавил салат из огурцов. Пахло очень вкусно.

Пока они устраивались за столиком у высоченного — от пола до потолка — окна, Боюань продолжал наблюдать. Ему все время казалось, что в глазах у Е Сю сверкает хитрый огонек. И только поэтому он заметил, как молниеносно Е Сю стащил из его тарелки кусочек огурца.

— Ха-ха, — Боюань в восторге прикрыл тарелку ладонью, а Е Сю сделал немного обиженное и оскорбленное лицо. Если бы не предательский огурец, который Е Сю пришлось срочно жевать, Боюань бы решил, что наглое похищение ему померещилось.

И уж чего он точно не ожидал, так это наглости, с которой Е Сю предпримет вторую попытку. С невероятной скоростью и точностью палочки молниеносно прошли между пальцев, хватая еще один кусочек огурца. И ведь попал по самому маленькому!

— Как ты это делаешь? — развеселился Боюань. Восхищение скрыть не получилось — до этого он, конечно, знал о том, какие у Е Сю быстрые руки. Да и кто не знает о тех самых шести секундах. Но в быту он это никак не демонстрировал, разве что когда набивал сообщения на телефоне или сидел за ноутбуком — но это не выглядело столь впечатляюще, как похищение огурцов среди бела дня.

— Это природный талант, — скромно сказал Е Сю.

Смеясь, Боюань придвинул тарелку и сложил часть огурцов к его курице.

— Интересно, — задумчиво проговорил Е Сю, неторопливо жуя, — почему на чужой тарелке все кажется вкуснее.

— Хммм, — Боюань тоже задумался. — Завоеванная добыча добавляет очков?

— Возможно, возможно, — покивал Е Сю.

Боюань не успел доесть салат, как вдруг его словно выключили. Навалилась чудовищная сонливость, такая густая и тягучая, что держать глаза открытыми было физически больно. Все, чего хотелось, — это упасть и заснуть. Опять начинается, тоскливо подумал он.

— Бог Е, — Боюань едва ворочал языком, сил не осталось даже на эмоции, — кажется, я свалюсь, если не усну.

Лицо у Е Сю стало встревоженным, он быстро поднялся, обошел стол и заглянул Боюаню в глаза, обхватив лицо прохладными пальцами.

От этого аккуратного, но уверенного прикосновения по телу растеклось спокойствие. Под веками запульсировали красно-синие огни, и чьи-то пальцы удерживали его в сознании, кто-то говорил, что все будет хорошо — и все действительно стало хорошо.

Боюань резко встряхнулся, отгоняя дрему.

— Идем, — сказал Е Сю, — ты ляжешь. И я вызову медсестру.

— Не надо медсестру, — заплетающимся языком сказал Боюань. — Мне бы только поспать.

Он даже шел сам, но все равно чувствовал совсем близкое присутствие Е Сю. Ничего, вот они дойдут до номера, и он переубедит Е Сю насчет медсестры.

Но оказалось, что тот его опять опередил. Врач и медсестра ждали их уже у двери, и Боюань только вздохнул. Кое-у-кого слишком быстрые пальцы. А кое-кто забыл, что с врачами можно связаться прямо из приложения.

Пока Боюаня осматривали, измеряли давление и изучали глазные яблоки, он с усилием цеплялся за реальность, чтобы не заснуть прямо на месте, как был, сидя. Похоже, с ним все в порядке, «...побольше пить и спать» донеслось до него, потом рукав толстовки бесцеремонно задрали, кожу кольнуло и защипало, пока пистолет впрыскивал…

— Это витамины.

Кто это говорил, Боюань так и не понял, но после — через секунду — через вечность? — раздался щелчок запираемой двери, Е Сю вернулся и Боюань со стоном попытался снять толстовку. Руки путались в рукавах, от желания спать все тело болело, но через миг кровать чуть просела под чужой тяжестью. Е Сю, упершись коленом в матрас, осторожно стягивал с Боюаня толстовку.

— Остальное потом, — пробормотал Боюань, уткнувшись головой Е Сю в живот, — потом.

Еще крутилась какая-то мысль, что-то он собирался сделать — а, вот, точно, не дать Е Сю спать на полу. Но сил на слова не осталось, поэтому Боюань просто потянул его на себя, роняя рядом, уткнулся в теплое, твердое и неподвижное плечо — и моментально вырубился.

***

В этот раз ему снилось что-то спокойное и светлое. Что именно, Боюань не запомнил, в голове остались только смутные смазанные образы — пятна света, щелканье клавиш, отголоски смеха и неразборчивых разговоров. А вот ощущение тепла не исчезло, и еще лежа с закрытыми глазами, медленно выныривая из сна в уютную дрему, Боюань плыл в нем, как на мягких волнах. Голова немного кружилась со сна, так что и вправду казалось, будто кровать слегка раскачивается, а легкий ветерок, долетающий из окна, мог сойти за морской бриз.

Некоторое время спустя, окончательно проснувшись, Боюань осознал, что кожу ему щекочет никакой не ветерок, а чужое дыхание, ровное и мерное. Он открыл глаза, и взгляд уперся в слегка измятую черную футболку.

Е Сю лежал боком, одна его рука покоилась на бедре, вторая — под головой Боюаня, а сам он крепко и безмятежно спал и дышал Боюаню почти в макушку. Когда Боюань чуть отодвинулся, чтобы заглянуть ему в лицо, Е Сю даже не пошевелился.

Насколько же он устал, если без всякой травмы головы может спать целыми сутками?

Впрочем, будить его Боюань не собирался. Пусть спит хоть с утра до вечера, если верить тому, что Боюань читал, Е Сю последние месяцы жил на износ.

Последние месяцы. Так или иначе, теми или иными путями, мысли Боюаня все равно постоянно к ним возвращались. К Е Сю. Как он сейчас жалел, что не записывал ни одного разговора и так мало отвечал в «кукушке». Конечно, ему же в голову не приходило, что можно взять — и забыть обо всем, что делал, чувствовал и думал, кому вообще такое приходит в голову?

Теперь приходило, регулярно. С тех пор, как Боюаню вернули телефон и разрешили им пользоваться, у него появились новые привычки — писать каждый день родителям, оставлять хоть пару сообщений в гильдчате, заходить на вейбо, хотя раньше он неделями там не появлялся, а домой звонил, может быть, пару раз в месяц. Но сейчас это казалось очень важным — отмечать свое присутствие. Составлять незримую карту, отпечаток каждого дня — статусом в вейбо, сообщением в истории чата, фотографией, снятой на ходу. За последний месяц он сделал больше снимков, чем за последние полгода, просто так, для себя, а заодно стал понимать тех, кто фотографирует даже еду. Почему бы и нет? Не самый плохой способ остановить мгновение.

Секунду поколебавшись, Боюань вытащил телефон из кармана, включил камеру и навел на Е Сю. Снимать против света, на фоне окна, было не лучшей идеей, фото выходило слегка засвеченным, но ведь он и выкладывать никуда его не собирался. Зато Е Сю получился хорошо, такой умиротворенный, красивый, несмотря на лохматую прическу, красноватый порез от бритвы на подбородке и уже пробивающуюся на второй день щетину. Пользуясь моментом, Боюань попробовал посмотреть на него другим взглядом, даже не как на обычного человека — на возможного партнера. Вспомнил, как застучало утром сердце от одной улыбки.

Он задумался, что даже не сильно удивился, когда понял, что Е Сю имел в виду под близкими отношениями. Точнее, нет, удивился, конечно, но не потому, что не в состоянии был себе такого представить. Ну просто… это же был Е Сю. Бог Е. Мрачный лорд, выпивший литры крови у всего десятого сервера и доброй части Небесной Сферы. Легкий ступор вызывало только это, простое непонимание, как они в принципе дошли до отношений. Что их сблизило, участившиеся визиты Е Сю в «Синий дождь»? Просто «Слава»?

Ладно, решил Боюань, это сейчас неважно. Важно другое — что он рядом с Е Сю чувствует, прямо сейчас, в этот самый момент. Обидно, конечно, что он не помнит даже как они целовались, потому что последний свой поцелуй Боюань помнил еще из школы, и он был ужасен. Мокро, неловко, нелепо даже как-то, да и девочка, с которой они целовались на заднем дворе школы, не очень ему и нравилась. Как было с Е Сю? Боюань посмотрел на его рот, проследил взглядом линию губ. Губы у Е Сю были самые обычные, ровные, чуть изогнутые, не очень-то ухоженные, но и не потрескавшиеся, бледно-розового цвета. Мешает ли целоваться щетина? У Е Сю, конечно, ее совсем чуть. Сам Боюань брился тоже позавчера. Он задумчиво провел пальцем по подбородку — ну, если и колется, то всего ничего. Наверное, не мешает.

Мысли неслись вскачь дальше. Боюань разглядывал лицо Е Сю с жадностью и любопытством, словно тот был новым, только что введенным боссом. Да, по сути, так оно и было, а у Боюаня — никаких гайдов. Даже подсказок от разработчиков, и тех не досталось.

Вместе с любопытством пришло волнение, вспотели ладони, пульс начал разгон. Боюань вытер руки о покрывало, перевернулся на спину и уставился в потолок, но краем глаза он все равно видел Е Сю, его силуэт в черной футболке и черных же штанах, его руку — расслабленную кисть, лежащую на бедре. Оранжевый браслет, такой же, как у Боюаня, подчеркивал красивое запястье, а с такими пальцами и кистями Е Сю вполне мог сниматься в рекламе сигарет или компьютерных аксессуаров. Или, например, часов.

Не удержавшись, Боюань щелкнул на память и руку с браслетом тоже. И почти тут же сначала почувствовал, как Е Сю пошевелился, а затем услышал хриплое:

— Который час?

— Почти шесть. — Боюань торопливо закрыл фотоприложение и повернул голову, встречаясь глазами с Е Сю. — Ты спи, если хочешь.

Е Сю осоловело моргнул. Он лежал теперь, чуть приподнявшись на локте, и вид у него был одновременно сонный, хмурый, задумчивый и озадаченный.

— Мне приснилось, что в «Славе» теперь можно ваншотить, — сообщил он. — Кошмар какой. Или нет…

— Кошмар-кошмар, — покивал Боюань. — Это было бы полное бесстыдство.

Е Сю тряхнул головой и душераздирающе, во весь рот, зевнул, а затем снова упал на матрас и подгреб под себя подушку.

— Абсолютное. — Локоть его теперь касался плеча Боюаня, но Е Сю не стал отодвигаться или менять позу, и Боюань тоже не шелохнулся. — Кстати. Сегодня же суббота.

Боюань чуть не спросил «и что», он уже открыл рот, но вспомнил, закрыл и чуть не стукнул себя по лбу. Слишком увлеченный своими проблемами и самочувствием, он совсем потерял счет времени, хотя видел же, что в гильдчате сегодня обсуждали матч и делали ставки, кто убьет в командных первого противника, Хуан Шао или малыш Лу. Но гильдчат Боюань читал одним глазом и между делом, а за календарем и вовсе не следил, совсем потерявшись во времени и пространстве. Какой позор.

И теперь они смогут посмотреть матч вместе с Е Сю. Боюань энергично перевернулся на бок и оказался к Е Сю нос к носу.

— Бог Е, — интригующим голосом начал он, — как насчет заказать пива, чипсов, пиццу, подключить к ноуту большой экран и предаться любви? — «к Славе», хотел пошутить Боюань, споткнулся, осознав, как все выглядит со стороны и как оно звучит, понял, что сейчас взорвется от смущения, и спрятал лицо в подушку. — Черт, я не это имел в виду, — пробубнил он в подушку, самому стало смешно.

Он снова повернулся к Е Сю.

Сонные глаза потеплели, в уголках разбежались тоненькие морщинки — Е Сю развеселился.

— Всегда готов, хаха, только тебе пиво нельзя, — с нескрываемым злорадством сказал он.

А Боюань отмахнулся:

— Я его все равно не люблю. А тебе самому можно?

— Можно, но я быстро пьянею, — Е Сю пожал плечами. — Так что нет никакого смысла, я хочу посмотреть матч. А еще пиццу хочу, — грустно добавил он.

Боюань уже копался в приложении. Поблизости была прорва доставочных, кафешек, пиццерий и фастфуда.

— А кто тебе сказал, что пива будет много? — рассеянно уточнил Боюань, проглядывая стол заказов приглянувшейся доставки.— Или ноль три для тебя тоже много? Пиццу с чем будешь?

— С креветками и ананасами.

— Ага, я тоже такую люблю.

— Ноль три будет нормально. И сигареты закажи.

— Какие тебе, с красной полосой?

— Угу, спасибо.

Боюань нащелкал заказ и, пока оплачивал, задумался, как много он узнал о Е Сю в последнее время. Не то чтобы он специально его изучал или там сталкерил, да и материала для наблюдений было не особо — но вот посмотри ж ты.

Боюань лениво листал свое расписание — так, завтра только урок лепки, звуки природы и массаж, хм, ему что, каждый день ходить? Ну точно, десять дней. Это хорошо, массаж Боюаню понравился.

В дверь позвонили.

— Уже привезли? — спросил Е Сю, и Боюань только закатил глаза при виде такой наивности.

— По приложению не меньше получаса, — ответил он, открывая дверь. Пожилая женщина в переднике и в белом чемпичке в сопровождении огромной махины пылесоса вежливо поклонилась. Боюань вспомнил — уборка в расписании тоже значилась.

Е Сю немедленно сбежал на балкон — курить. Боюань подумал — и решительно направился следом. Встал рядом, облокотившись на перила, и уставился вдаль. Пространство вокруг корпуса было засажено деревьями и кустами, скамейки как будто были расставлены хаотично, без всякого порядка, но с этого ракурса Боань увидел, что они выстроились кривоватой восьмеркой. Или знаком бесконечности? А на горизонте виднелись несколько белых кубических корпусов.

Сигаретный запах знакомо окутал Боюаня, ветер бросил в лицо дым, и Е Сю отвел руку с сигаретой в сторону.

Боюань только рассеянно покачал головой:

— Мне нравится, бог Е, не стесняйся, — дело было даже не в Е Сю, Боюаню действительно нравилось. Другое дело, что его в последнее время постоянно мутило от резких запахов. Но гораздо больше его занимала возможность перелезть через перила, и сейчас Боюань рассматривал землю внизу.

Строго говоря это был даже не балкон, а небольшая терраса. Номер находился на первом этаже, и все, что требовалось, чтобы выбраться на улицу — это перелезть через перила. Даже спрыгивать не нужно.

После сна тело было все еще непослушным, мышцы как будто набили ватой, но стало намного лучше, и Боюань даже чувствовал себя готовым на небольшие подвиги.

Нет, серьезно, неужели нельзя проверить? Он потянулся, присел пару раз, переждал приступ головокружения и решительно перекинул ногу через парапет. Поднял голову и встретился с охуевшим взглядом Е Сю.

— Малыш Поток, — он затянулся посильнее, и Боюань приготовился выслушивать, как он пострадал и как опасно лазить по балконам. — Кто тебя вообще воспитывал? — закончил беспомощно свою мысль Е Сю.

Боюань перекинул через перила вторую ногу и спрыгнул с балкона. Земля под ногами мягко пружинила от облетающей листвы, вкусно пахло травой и перегноем, как-то особенно громко пели сверчки. Как будто он пересек невидимую границу, которая отделяла обычный скучный мир от сказочного, наполненного шумами вечереющего леса и его запахами.

А Е Сю, докурив, вдруг лег животом на перила, тоже перекинул сначала одну ногу, потом вторую, а потом оказался рядом с Боюанем.

— Что? — ухмыльнулся он в ответ на изумленный взгляд.

— Детский сад, — засмеялся Боюань. — И кто тут без воспитания.

— Мне можно, — наставительно сказал Е Сю. — Я твой старший.

— Ты должен подавать мне хороший пример.

— А когда это я подавал плохой пример? — удивился Е Сю, и Боюань только развел руками, признавая поражение. Почему-то в реале трэш-толк Е Сю казался каким-то размытым и смягченным, если бы Боюань услышал это по «кукушке», то наверняка бы уже рвал волосы на себе в возражении. А сейчас Е Сю не вызывал ничего, кроме умиления.

Они некоторое время исследовали местность, стараясь далеко не удаляться, но очень скоро обнаружили, что густота и размеры леса — понятие относительное. Стоило пройти несколько рядов деревьев, как открывался вид на соседний корпус, совсем невысокий, с низкой покатой крышей.

Пораскинув мозгами и загрузив карту территории, Боюань пришел к выводу, что это корпус, куда он ходил на физиотерапию и массаж. И если ходить через балкон, то добраться сюда получится намного быстрее. Правда, потом Боюань вспомнил, каким он вернулся в прошлый раз, и решил, что подвиг залезания на балкон он не осилит.

Они с Е Сю сделали последний круг, Е Сю курил, кутался в толстовку, но почему-то не уходил, и Боюань поволок его обратно. На балкон его Е Сю подсадил, а потом Боюань втащил Е Сю.

Только вернувшись в теплый номер, Боюань осознал, насколько продрог. Лесная свежесть оказалась коварной и обманчивой, а еще он порядком устал. Боюань бросил украдкой взгляд на Е Сю — тот тоже выглядел продрогшим и усталым, но, кажется, настроение у него было хорошее, даже лицо посветлело и разгладилось.

— Бог Е, иди первый греться, — кивнул Боюань в сторону ванной. — А я пока экран подключу.

Е Сю просто кивнул, а Боюань полез в настройки ТВ. Проще всего было подключить к своему ноутбуку, там привычное и знакомое управление, все закладки под рукой. В середине процесса пришлось прерваться — привезли пиццу, и она была горячая, а еще пахла так вкусно, как будто ее выпекали прямо в машине, на ходу.

С матами, методом перебора всех возможных вариантов, — телевизор никак не желал подключаться просто через кабель, — Боюань победил настройки и вывел, наконец, изображение с ноутбука на большой экран. Потом понял, что надо было подключиться к телевизору в спальне, а не в гостиной, отключил провода, перетащил ноутбук в спальню, снова подключил...

И понял, что вода в ванной давно не шумит. Но Е Сю при этом не вышел. Воображение сразу же с низкого старта пошло на разгон.

— Бог Е, — тишина давила по-прежнему, и Боюань подошел к двери ванной. Раздалось шевеление, а потом дверь распахнулась, выпуская Е Сю, вид у него был мокрый, взъерошенный и какой-то несчастный. И нет, Боюань не будет обнимать его прямо сейчас. Вместо этого он взял Е Сю за плечи, развернул в сторону своей комнаты и повел внутрь.

— Забирайся, нас ждут пиво, сок, пицца и сигареты.

Е Сю заторможенно кивнул и поплелся к кровати.

— Я быстро! — Боюань нырнул в ванную. Вообще-то матч начинался в восемь, но перед ним традиционно была передача с интервью или какими-нибудь интересными репортажами, и Боюань любил все это смотреть. А с Е Сю не удавалось ни разу.

То есть, он думает, что ни разу.

В ванной было влажно и душно, пахло хвоей. Боюань потянул носом — этот аромат теперь прочно ассоциировался с Е Сю, точно так же, как и запах табака.

Торопливо раздевшись, он залез под горячий душ, с наслаждением чувствуя, как стремительно отогревается. Вода, сначала показавшаяся кипятком, уже через полминуты не обжигала, а согревала и расслабляла. Боюань потянулся за шампунем, бездумно вылил немного на ладонь, намылил голову — и хвойный запах окутал его самого легким ненавязчивым объятием. Он закрыл глаза, опустил руки и подставил под воду макушку. На душе было хорошо, как бывает, только когда человек чувствует себя абсолютно комфортно. Боюаню, несмотря на нытье в руке, усталость, снова охватившую тело, будто и не было долгого дневного сна, и тяжесть в голове, — было очень комфортно. Безопасно. Чувствует ли то же самое Е Сю? Боюань беспокоился за него. Да, Е Сю стал выглядеть гораздо лучше, чем в тот день, когда появился на пороге палаты, но он все еще сильно отличался от человека, который подписывал карточку при их первой встрече.

Ну еще бы… Боюаню пришлось нелегко, авария, реанимация, восстановление, — но каково было Е Сю переживать все это вместе с ним? Быть рядом, да еще и зная, что все, что между ними было, откатилось к начальной точке, обнулилось, и неизвестно, вернется ли. Врач, конечно, говорил, что память со временем должна восстановиться, но стало ли — прямо сейчас — Е Сю легче от этого понимания? И все это после тяжелейшего игрового сезона и не менее тяжелого чемпионата.

Боюань сделал глубокий вдох. Выдохнул. Подышал еще, как учил его терапевт, сосредотачиваясь на теле, а не на мыслях, сдерживая их, пока они не перетряхнули все нервы заново. Ни ему, ни Е Сю лишняя тревога сейчас не поможет.

Когда Боюань наконец-то вернулся в спальню, на ходу растирая волосы полотенцем, Е Сю уже сидел на кровати, поджав под себя ноги, жевал пиццу и смотрел рекламные ролики команд. Он бросил на Боюаня быстрый внимательный взгляд, будто рентгеном просканировал, но ничего не спросил, только подвинулся и кивнул на экран, где во всей красе показывали команду «Воющего ветра».

— «Воющий ветер» против «Синего дождя», — прокомментировал Е Сю. — Должно быть интересно!

— А с кем сегодня «Счастье»? — заинтересовался Боюань, подхватил по пути со стола пепельницу и поставил перед Е Сю. — Можешь курить, бог Е, просто включи вытяжку.

Е Сю кивнул, но пепельницу пока убрал в сторону.

— С «Громовым ударом».

— Тоже интересно. — Боюань забрался под одеяло, подоткнул под спину подушку и с наслаждением вытянул ноги. Все же он пока что очень быстро уставал, голова опять начала немного кружиться. Но ничего, сейчас он поест, и будет замечательно. Он потянулся взять себе кусок пиццы и только сейчас заметил, что Е Сю опять притащил в его комнату свой матрас. — Бог Е…

— Ммм? — неразборчиво отозвался тот, очень занятый едой. Боюань указал на матрас куском пиццы.

— Не надо больше спать на полу. Кровать широкая, нам будет удобно и так. Я никогда себе не прощу, — добавил он, отчаянно пытаясь замаскировать под шутку неловкость, мигом охватившую его после собственных слов, — если из-за меня сборная надолго останется без главы, который будет вынужден еще и лечить спину, так что ты уж побереги себя.

— Аргумент, — чуть помолчав, как будто ему тоже было немного неловко, согласился Е Сю. — А ты чего не ешь?

Опомнившись, Боюань наконец-то откусил от своего куска пиццы и блаженно выдохнул, не сдержав удовольствия. В больнице кормили неплохо, здесь тоже, но по пицце, оказывается, он скучал безумно. И вообще сегодняшний вечер на удивление напоминал нормальный, из жизни до аварии. Вкусная еда, предвкушение матча, последние новости из игрового мира на экране. Боюань не помнил, когда он вообще с таким интересом смотрел обычную рекламу, а теперь поймал себя на том, что не хочет пропустить даже ролик про новую сверхчувствительную мышку с экономичным дизайном.

Вот Е Сю, кстати, с его руками, сниматься бы именно в таких роликах.

Реклама и представление команд сменилось интервью. Боюань с удивлением увидел на экране Линь Цзинъяня, удивился, почему тот не в форме «Тирании», и запоздало вспомнил — ну да, тот же ушел после окончания сезона. Он вздохнул про себя, потирая висок, напомнил еще раз, что сейчас уже идет одиннадцатый сезон, а десятый закончен, и даже чемпионат мира уже прошел.

Вот все-таки за чемпионат Боюаню было обиднее всего, до сих пор, почти по-детски. За свои эмоции и впечатления, о которых он ничего не помнил. А ведь смотрел вместе со всеми остальными, радовался и переживал, и наверняка обсуждал с Е Сю, может быть, даже писал или звонил ему, чтобы подбодрить. И встречал после возвращения домой, наверное, тоже. Кровь бросилась в лицо, когда Боюань об этом подумал.

Он стащил еще один кусок пиццы и уставился в экран. Линь Цзинъянь, очень собранный и деловой, с логотипом сборной, приколотым к лацкану пиджака, болтал с ведущим обо всем подряд — тот спрашивал о планах на тренировки, дружеских встречах со сборными других стран, перспективах других международных соревнований. Цзинъянь отшутился, сказав, что для начала игрокам и такой график бы пережить, и аккуратно ушел от вопросов про Олимпиаду, прикрывшись своей должностью консультанта, а не лидера и тренера.

— Решения принимаются совсем на другом уровне, — подытожил он и улыбнулся, вежливо, но давая понять, что развивать эту тему дальше не собирается.

Боюань покосился на лидера сборной, воюющего с маленькой бутылкой пива.

— Так про Олимпиаду это не слухи?

— Слухи. — Е Сю пробовал поддеть крышку ребром зажигалки. — Мы пока только ведем переговоры, начнем с Азиатских игр, а там посмотрим, как пойдет. Но планы есть.

— Здорово как, — воодушевился Боюань. — На Азиатские игры я точно смогу приехать.

— Только это пока секрет и конфиденциальная информация, — Е Сю чуть лукаво прищурился. Боюань фыркнул — за кого его тут принимают?

— Дай-ка сюда. — Он отобрал у Е Сю пиво и зажигалку. — Надо было попросить открыть, я забыл… Прости.

— Я даже не знал, что в наше время до сих пор выпускают такие, — развел руками Е Сю. — Не интересовался.

— Лодка говорил, у этой марки фишка такая. — Боюань примерился к крышке и принялся аккуратно, чтобы не разлить ничего на одеяло, ее отжимать. Лодка даже как-то показывал, что делать, если в кармане только зажигалка, но Боюань не особенно внимательно его тогда слушал, он к пиву вообще был равнодушен, а зажигалки тем более с собой не носил, однако принцип вроде бы запомнил. — Многолетние традиции, как завещано предками.

— Не все традиции следует чтить, — вздохнул Е Сю. — От некоторых одни неудобства.

Крышка наконец-то поддалась, но рука дрогнула, и несколько капель выплеснулось на пальцы. Боюань машинально слизнул — пиво оказалось с какой-то фруктовой отдушкой, то ли апельсин, то ли манго. Сладко.

— Держи, бог Е. — Они обменялись бутылками, Е Сю протянул ему сок, а себе забрал зажигалку и пиво. Он тоже немного повозился, устраиваясь на кровати поудобнее, и подпихнул себе под спину подушку.

— Какой неучтенный скрытый талант, — хмыкнул Е Сю, вертя бутылку в руках. — Я потрясен.

— А ты что, раньше ни разу не видел?

— Как-то не приходилось… — голос у Е Сю прозвучал неуверенно. — Я же говорил, что почти не пью, нам вместе и не случалось.

Боюань отпил сока, глядя на очередную рекламную заставку — уже «Славы». До начала матча оставалось совсем немного.

— Знаешь, я даже рад, — негромко сказал он, — что не один открываю для себя что-то новое. Нет, ты не подумай, — торопливо добавил, — что это упрек или еще что. Просто вот это все, — Боюань сделал неопределенный жест ладонью, — очень непривычно.

— Я понимаю, — глухо сказал Е Сю и выбил из пачки сигарету.

На экране пошел обратный отсчет к началу трансляции.

***

Все-таки Боюань очень любил «Славу». И Альянс. И соревнования, даже самое начало сезона, когда команды еще только входили в ритм и примерялись к новым тактикам, а не показывали на матчах всю свою мощь.

И — отдельно — он очень любил «Синий дождь». Самую лучшую в мире команду, гильдию и клуб вообще. И никакие травмы, плохое самочувствие или потеря памяти не могли эту любовь уменьшить. Когда на экране показали сцену и шестерых игроков в бело-синей клубной форме, Боюань не смог сдержать счастливую улыбку. Как бы он хотел сейчас быть в зале, в гильдейском секторе, сидеть рядом с Весной, Лодкой, другими экспертами и кричать слова поддержки. Но так, в удобной кровати, с пиццей и соком, с Е Сю рядом, — тоже было очень неплохо.

— Твоя ставка, бог Е, кто прольет первую кровь в командном этапе?

— Хм, дай-ка подумать… — Е Сю курил в сторону, поближе к вытяжке. — Тан Хао?

— Так-так, — Боюань подпихнул его локтем. — И почему же это?

— Потому что карта такая, что надо идти вперед, стратегически играть на ней можно, но не с Вэньчжоу. Поэтому лучший выбор — это постоянное давление. Покоритель демонов после апгрейда сильно увеличил скорость, сейчас он может контролировать двоих и хорошо это понимает.

— Не думаю, что капитан отправит опекать его сразу двоих, — с сомнением сказал Боюань. — Он так не делает.

— У него небольшой выбор. Если не опекать Покорителя демонов, то Тан Хао может добраться до Цзинси, предыдущая игра у него была очень слабой.

Боюань только покачал головой. Е Сю как всегда. Вот и сейчас приложил Сюй Цзинси, хотя, если честно, так оно и было. Втащили на чистом везении, и половина гильдейского чата посралась с другой половиной, что на следующую игру его заменят.

— Я не думаю, что бог Тан Хао будет рассчитывать на то, что Сюй Цзинси сыграет так же отстойно.

— Конечно, нет, но он может давить на него в надежде на ошибку.

Боюань задумчиво смотрел, как вспыхивают на экране величественные фигуры персонажей. В левом нижнем углу показывали игрока. Боюаню это всегда казалось несправедливым, конечно, аватары красивые, зрелище что надо, но играют-то люди. И Боюаню, например, всегда было интересно смотреть на сосредоточенные лица игроков, на их мимику. Как они переговариваются, как капитан дает последние наставления. Но это такие редкие материалы, что ой.

Словно услышав его мысли, режиссер трансляции дал крупным планом лицо капитана. Юй Вэньчжоу смотрел перед собой, постукивая пером по планшету, а потом кого-то подозвал к себе… А, малыша Лу. Что-то сказал, а потом они с богом Хуаном одновременно потрепали его по голове.

Малыш Лу засмеялся и показал в камеру язык. Капитан только закатил глаза, а бог Хуан засмеялся тоже.

Камера переключилась на скамейку «Воя ветра». Игроки сидели расслабленно, с видом победителей, только Тан Хао сосредоточенно хмурился.

— Ему не нравится эта карта, — негромко заметил Е Сю и усмехнулся. — И, похоже, малыш Тан пытается на коленке придумать другую стратегию.

Боюань с предвкушением потянулся.

— Интересно, кто выйдет в индивидуальных? — пробормотал он.

Е Сю промолчал, только устроился поудобнее, стараясь не касаться Боюаня. Пришлось на него выразительно посмотреть. Е Сю сделал вид, что ничего не понял, и сделал глоток пива.

— Как на вкус?

— Неплохо, — сказал Е Сю. — То, чего не хватало.

Боюань повернул голову, разглядывая его. На экране ведущие держали интригующую паузу перед объявлением первой пары соперников, но Боюань должен успеть.

— Знаешь, — сказал он негромко, — я совсем не против прикосновений. — Е Сю коротко вздохнул и быстро, резко глотнул еще пива. А Боюань протянул руку и смахнул отросшую челку с глаз. — Все нормально, правда.

— Я знаю, — Е Сю смотрел на него пристально, как будто хотел что-то сказать, но толпа на мониторе взревела…

Что, блядь?!

— Вот это поворот, — растерянно сказал Боюань и посмотрел на Е Сю. Лицо у него было охуевшее, а такое с богом Е не случалось примерно никогда.

В первом раунде индивидуальных соревнований Покоритель демонов сразится со Своксааром.

— Не завидую я сейчас комментаторам, — пробормотал Боюань. Те, в свою очередь, говорили много и ни о чем — неожиданное решение, какую цель преследует Юй Вэньчжоу, какую цель преследует Тан Хао, давайте же посмотрим, что получится.

Боюань примерно представлял, что получится, если медленный кастер будет дуэлиться с быстрым рукопашником. В большинстве случаев бой будет длиться столько времени, сколько понадобится рукопашнику, чтобы добежать до своего противника. Тут даже не шла речь о том, чтобы измотать противника, только не Тан Хао.

А Е Сю вдруг хмыкнул, а потом тихо рассмеялся. Боюань удивленно повернулся — Е Сю устроился поудобнее, даже закинул руку за голову и казался сейчас мягче, чем обычно, уютный и расслабленный.

— До чего-то додумался? — улыбнулся Боюань.

— Думаю, у Вэньчжоу есть шансы.

— Они начали!

Боюань вцепился в стакан с соком. Жаль, что большинство боев так скоротечны, зато пока противники ищут друг друга на карте, можно подумать, поболтать.

Покоритель демонов колебался всего долю секунды, а потом ринулся вперед. Камера сначала показала вид от лица Покорителя демонов, его камера постоянно рыскала по сторонам, изучая местность. Потом показали карту на весь экран, одна точка двигалась очень быстро, вторая — абсолютно неторопливо.

— На кого ставишь? — спросил Боюань. Он-то, понятное дело, ставил на капитана, потому что верил в него вопреки всему, но у Е Сю непредвзятый взгляд.

— Пока сложно сказать, Вэньчжоу собирается играть грязно.

— Почему он будет играть грязно? — возмутился Боюань. — Это не его стиль. И вообще, разве он сможет?

— Он учился у старины Вэя, поверь, он отлично умеет играть грязно. — Видимо, на лице Боюаня было написано недоверие, поэтому Е Сю пояснил: — Для Вэньчжоу грязная игра — это не вопрос этики или каких-то черт характера. Это порядок действий и способ использования скиллов. Малыш Тан все еще плохо знает, как противостоять такой игре.

На экране точка-Своксаар замерла, и оператор дал крупный план. Юй Вэньчжоу усадил своего персонажа под невысокий кустик, какое-то время двигал его — Боюань не мог понять, зачем, — а потом замер.

— Не дали бы пред, — нахмурился Боюань.

— Не успеют, Тан Хао прибежит раньше. — успокоил его Е Сю.

— А почему капитан выбрал это место? — нельзя было упускать такой шанс и не расспросить бога Е о его видении игры.

— Потому что когда Покоритель демонов прибудет, он не увидит Своксаара из-за колебаний листвы и падающих лучей солнца, даже если тот будет вертеться. Это самая очевидная точка для засады, и именно поэтому Тан Хао обратит на него внимание в последнюю очередь. А еще там рядом есть кусты, к которым можно без помех перебраться.

— Но как он понял, что Тан Хао придет именно из этой точки, — проговорил Боюань скорее себе.

Е Сю содрогнулся:

— Тактики совершенно бесстыдные, а Юй Вэньчжоу страшный человек, никогда не любил сражаться против него, потом мозг болит.

— Кто бы говорил про тактиков, — Боюань снова пихнул Е Сю локтем.

— А я не считаюсь, я в отставке, — засмеялся тот.

— Ну-ну.

— Думаю, — Е Сю допил последний глоток пива и отставил бутылку в сторону, — сейчас все будет зависеть от того, насколько быстро малыш Тан сообразит, где сидит Свокссаар.

А тот тем временем зашевелился — камера резко дала вид от лица Тан Хао: неоднородная зелень, мягкий солнечный свет, слепящий глаза, дрожание листьев, не нарушаемое никем.

И сразу же режиссер вывел на экран вторую картинку. Своксаар неторопливо двигался, подстраиваясь под ритм ветра, и сейчас уже находился совсем не там, где был еще минуту назад.

— Господи, как он это делает.

— У Вэньчжоу низкая скорость рук, но у него самый лучший контроль персонажа во всем Альянсе, — заметил Е Сю. — Тан Хао знает, но пока еще не научился с этим работать.

Боюань преисполнился гордости за капитана. Да, он у них такой. Страшный человек. Вот.

— Я вообще думаю, — продолжил Е Сю, — хорошо, что у Вэньчжоу и Шаотяня есть свои недостатки, иначе бы они превратились в кошмар.

— У всех есть какие-то недостатки, — пожал плечами Боюань.

— И только я безупречен, — самодовольно сказал Е Сю, и Боюань медленно повернулся к нему.

— Безупречен, значит, — зловеще сказал он, отставляя стакан с соком и потирая руки. А потом принялся щекотать Е Сю. Тот на мгновение застыл, а потом со смехом начал брыкаться, уходя от щекотки. Боюань твердо решил не отступать, пока Е Сю не вскричал:

— Матч!

Точно, матч же! Что там?! Боюань резко обернулся, вглядываясь в экран. Там шла реклама.

Вот же. Слов не находилось.

— Что? — лицо у Е Сю было совершенно невинным. — Я хотел сказать, что матч прервался на рекламу.

— Ну точно, — Боюань закатил глаза и снова улегся на подушки. Одна съехала, и теперь никак не получалось устроиться. Отрываться от экрана не хотелось, потому что бой-то идет, как только закончится реклама, все может поменяться.

— Давай так, — сказал вдруг Е Сю и вытянул руку, подкладывая Боюаню под шею.

— Давай, — Боюань сначала даже немного замялся, а потом осторожно устроил голову, прислушиваясь к своим ощущениям. Лежать стало удобно. От Е Сю шло ровное мягкое тепло, Боюань различал звук его дыхания и ровный стук сердца.

— Да, — тихо проговорил он, — стало хорошо. Спасибо.

За игру он переживал зря. Своксаар все еще ползал по кустам, Тан Хао осторожно его искал.

— Скоро он исключит все варианты, капитану надо действовать, — разволновался Боюань.

Е Сю только ухмыльнулся в ответ. Боюань покосился на него.

— Что?

— Карта, — Е Сю продолжил ухмыляться.

А через мгновенье Боюань понял. На карте поднимался ветер. Солнце померкло, на небо наползли тучи. И если раньше Тан Хао мог заметить практически любой каст, то сейчас гудение ветра, быстро чернеющее небо, шум и беспорядочное мельтешение листвы это исключали напрочь. То есть не совсем напрочь, конечно, но сильно ограничивали Тан Хао.

— Сейчас!

Фиолетовая вспышка пронзила небо, и на Покорителя демонов рухнула Гексаграмма, а следом полетели все заклинания, наносящие урон. Боюань смотрел на это, вытаращив глаза. Хотя, казалось бы, после боя двух топовых клериков в финале десятого сезона его уже ничто не удивит.

Здоровье Покорителя демонов быстро снижалось. По сути, серией взрывных атак капитан снял со своего противника уже более пятидесяти процентов жизни. Комментаторы неистовствовали.

— Не хватит, — вдруг сказал Е Сю.

Камера выхватила лицо Тан Хао — это было новшество, о котором Боюань тоже не помнил, а узнал из трансляций и передач. Тот был совершенно спокоен и сосредоточен.

— Ты уже подсчитал? — Боюань закусил губу и сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Ага. Из атакующих осталась проклятая стрела, она сейчас, скорее всего, заряжается. Когда Покоритель демонов освободится, ему хватит десяти процентов здоровья, чтобы добраться до Своксаара.

Сразу после этих слов Покоритель демонов получил в лоб Проклятой стрелой с каким-то совершенно чудовищным уроном.

Бой все-таки был грандиозный. Смотреть и понимать все, что видишь, — бесценно. Но как же хотелось, чтобы капитан победил. Не потому что это значило получить одно очко, да еще и победив такого игрока как Тан Хао. Просто Боюаню всегда хотелось заткнуть тех, кто высказывался о «калечных» руках капитана. Тот всей своей игрой доказывал, что в Славе самое главное — это умение мыслить и знать свои возможности.

— Но насчет поражения я не уверен, по-прежнему пятьдесят на пятьдесят, — сказал Е Сю, и Боюань, воодушевленный, взлетел как на качелях.

— Бог Е, ты просто рвешь на части мне сердце, — простонал он, напряженно вглядываясь в экран.

Неслись миллисекунды, отсчитывая время до окончания действия гексаграммы. На экране воздух подернулся мрачной дымкой, предвестником Дождя хаоса. Дымка начала густеть и пролилась на землю извивающимися сгустками темной энергии — ровно в тот момент, когда Гексаграмма разлетелась фиолетовой сверкающей пылью..

Своксаар вскочил и побежал назад, и Боюань понял, что не будет удивляться уже ничему. Едва Покоритель демонов высвободился, как оказался в плену у Дождя. Возглас комментаторов заставил присмотреться — что он пропустил? В левом верхнем углу показали панель Тан Хао, иконка с Железными костями переливалась, показывая состояние — «активация».

— Вот зараза, — тихо пробормотал Боюань. Хотя, конечно, глупо было рассчитывать, что Тан Хао не сможет активировать скилл из такого положения. Вопрос был только в том, каким он будет. — И все контролящие бесполезны, — Боюань прикусил губу.

Покоритель демонов метался по карте, и камера резко переместилась на Тан Хао. Тот сидел с открытыми глазами, лицо выражало крайнюю сосредоточенность. Пытается воспользоваться скиллами? А смысл? Своксаар же воздел руки к небу и начал каст.

Боюань грыз ногти. Своксаар должен успеть, должен! Каст занимает дохрена времени, но и Дождь хаоса длится долго, расстояние сейчас предельное, даже если Покоритель демонов вырвется немного раньше…

Блядь! Что произошло? Почему? Боюань впился глазами в экран.

— Переоделся, думаю, — спокойный голос Е Сю как будто подломил Боюаня. А Тан Хао, сверкая остаточной анимацией от активации Железных костей, втопил на всю свою выносливость, стремительно сокращая расстояние.

Покоритель демонов преодолел большую часть расстояния до Своксаара, когда рядом с ним, лязгнув засовами и издав заунывный вопль, рухнула Дверь смерти.

Здоровье Покорителя демонов снова стало стремительно утекать, и Боюань вцепился в Е Сю, заставляя себя молчать. Двадцать процентов… семнадцать… пятнадцать…

В левом верхнем углу показали лицо Тан Хао, с капельками пота на висках, но все такое же спокойное и отрешенное; в правом верхнем — лицо капитана. Тот хмурился, губы были плотно сжаты.

— Расстояние! Бог Е, какое расстояние?!

— Ему хватит, — в голосе Е Сю было сожаление. — Даже запас есть в одну единицу.

Кирпич, наконец, вылетел из руки, врезался Своксаару в плечо, и Дверь смерти схлопнулась, так и не нанеся своего максимального урона.

У Покорителя демонов осталось пятнадцать процентов здоровья, у Своксаара все сильнейшие контролящие навыки в кулдауне, и — сейчас все закончится. Интересно, на что рассчитывает капитан? Продержаться, пока не откатится та же Гексаграмма?

Покоритель демонов взорвался серией атак: ослепление — мимо, оглушение — прошло, экран Своксаара окрасился в дрожащий красный, атака когтями, кирпичи, снова песок. Тан Хао сыпал навыками, нарезая Своксаара на лоскутки, словно тряпичную куклу.

— Гексаграмма откатилась, — сказал Е Сю, и Боюань вгляделся в экран — никакой информации еще не было. А через секунду стало ясно, что Е Сю прав. Иконка на экране капитана стала цветной.

В первую же серию атак Тан Хао снял сорок процентов здоровья. Похоже, теперь все закончится очень быстро, несмотря ни на что.

Своксаар поднял скипетр и — исчез, оставив после себя сучковатое полено.

Первоуровневый клон вынес его за спину Покорителя демонов, в которого тут же полетела Гексаграмма. Ииии — Боюань аж вскочил, вытянувшись к экрану!!!

Капитан промахнулся.

Или Тан Хао увернулся. Сейчас это не имело значения. Что ж, побеждает сильнейший. Боюань, закусив губу, смотрел, как чернокнижник и хулиган сражаются врукопашную.

«Слава!»

Заставка грохнулась, оповещая о победе Покорителя демонов с оставшимся одним процентов здоровья. Капитану не хватило совсем немного.

— Немного не хватило, — прокомментировал Е Сю мысли Боюаня. — С Железными костями, конечно, удачно получилось. А так неплохо, надеюсь, малыш Тан еще чему-нибудь научился.

Боюаня словно покинули силы. Бой был слишком прекрасен, чтобы чувствовать боль и горечь, но как было бы здорово, если бы «Дождь» взял это очко.

— Круто сражались, — грустно сказал Боюань, и Е Сю усмехнулся, повернувшись к нему лицом.

— Руку не отлежал? — спросил Боюань, потершись затылком о кисть Е Сю.

— Руку нет, а вот курить хочется, — он жалобно сморщил нос.

— Давай сюда сигареты и зажигалку.

— Поухаживаешь за мной?

— Ага, — усмехнулся Боюань, — в благодарность за твои уроки.

— А я думал за то, что из меня отличная подушка. — Е Сю одной рукой протянул сигареты и зажигалку. Еще у него в ладони каким-то невообразимым образом был зажат телефон.

— И это тоже, — Боюань, посмеиваясь, сунул сигарету Е Сю в рот и дал прикурить.

— Вот теперь стало совсем хорошо, — довольно вздохнул тот.

Этот бой как будто вытянул все душевные силы, и сражения Ханьвэня с Чжаю Ючже (малыш Лу выиграл), а потом — Линь Фэна с Чжэн Сюанем (старший Сюань продул) Боюань уже смотрел совершенно спокойно. Комментаторы, правда, пытались раздуть интригу из противостояния бывших сокомандников, но как-то не впечатлили. Парни были совершенно мирными, вообще не конфликтовали, они даже обнялись перед уходом в кабинки, и на этом комментаторы окончательно сдулись.

Групповой получился намного интереснее, «Синий дождь» заработал свои очки, и перед командными вел 3-2, настроение было отличным, только вот начала ныть рука.

Боюань прикинул — сейчас то самое время, чтобы выпить таблетку, или все-таки нет, но решил, что рано. Но за мазью полез.

— Болит? — спросил Е Сю скучным голосом.

— Да ноет, задолбало, вроде и не сильно болит, но мешает, не знаю, как я играть буду. — Боюань, хмурясь, отщелкнул колпачок.

— Подожди-ка. — Е Сю сел ровнее, докурил, затушил сигарету и засучил рукава толстовки. Боюань невольно залип на его руках. Красиво, блин, даже что-то шевельнулось в душе.

Но вообще-то Боюань любил всякое красивое безотносительно приложения к себе. Дождь, лупящий в стекло с радугой через небосклон — красиво. Молочное утро у бабушки в деревне — красиво. Сюй Чжулю в роли Сэй Сэнагон — красиво. «Слава» — всегда красиво, даже если зомби и бараки. Руки Е Сю, бледные, с тонкой костью и длинные подвижными пальцами, складывающимися в акуратную кисть, — прямо совсем красиво.

— Что? — не понял Боюань, оторвавшись от созерцания главной драгоценности «Славы».

— Давай руку.

Боюань осторожно протянул ладонь, не совсем понимая, чего хочет от него Е Сю. И глубоко вздохнул, когда тот выдавил себе на ладони немного мази, растер и прошелся по когда-то сломанной руке.

— Здесь? — он провел пальцами по едва заметному круглому шраму.

Перелом был сложный, осколок кости пропорол кожу, и Боюаня дважды оперировали. Он не видел — или не помнил себя во время аварии, но даже представлять, на что была похожа его рука, не хотелось.

— Ага, — Боюань сглотнул.

— Сейчас.

Е Сю еще немного разогрел руки и принялся за Боюаня всерьез. Теплые ладони скользили по коже, почти не надавливая, но там, где Е Сю простукивал пальцами в одном ему понятном ритме, расцветала горячая дрожь.

— Охренеть, какие редкие редкие материалы, — пробормотал Боюань. — Не ожидал, что ты так умеешь.

Конечно, вчера Е Сю ему тоже массировал руки, это было приятно, но не более чем. А сейчас...

— Я же был капитаном, — Е Сю продолжил массировать руку, Боюань тихо млел от удовольствия. — Приходилось заниматься всем понемногу. И травмированными в том числе.

— Тогда не было врачей?

— Мы, капитаны, сами себе были врачи и массажисты. И гильдлиды. И менеджеры. И даже скауты.

Боюань прикусил губу, чтобы не вздохнуть от удовольствия, но, кажется, Е Сю он не обманул. А и ладно. Поэтому во время одного хитрого движения кистью, когда костяшки пальцев прокатились дробью по мышцам, Боюань не сдержал довольного мычания.

— Помню, когда команда только собралась, мы все прочесывали «Славу» в поисках новичков. Куча времени прошла пока утрясли состав, к январю команда изменилась наполовину.

— А массажу ты учился?

— Агась, — Е Сю кивнул. — Брал уроки и курсы.

— Уже хорошо, бог Е, — сказал Боюань робко.

Он бы еще сидел так и сидел, но ему казалось почти кощунством, что бог Е — сам! — делает ему массаж. Даже если брать во внимание их общую историю. Хотя ладно, даже если не брать, все равно пиздец и хочется поорать.

— Еще, — Е Сю скосил взгляд на монитор, — семь минут.

— Семь минут массажа? — удивился Боюань.

— Семь минут до начала командных, — засмеялся Е Сю. — А пока не вертись.

— Да, старший, — смиренно подчинился Боюань.

Трансляция или нет, но к ее началу Е Сю успел пройтись по руке до кончиков пальцев до локтя несколько раз. И закончил ровно в тот момент, когда на экране показались ведущие.

— Значит, — сожалением улегся Боюань на свое место, — первая кровь — Тан Хао?

— Точно, — Е Сю снова подложил ему руку под голову, и Боюань улегся уже без всякого смущения.

Немного клонило ко сну, но Боюань твердо решил досмотреть матч — просто устроился поудобнее и затих. Пальцы Е Сю касались щеки, и это было приятное, едва заметное касание. Взбодрился Боюань, когда команды нашли друг друга на карте, точнее, «Воющий ветер» нашел соперника, и Чжао Ючже атаковал малыша Лу.

— Эй, ты говорил, что первая кровь будет Тан Хао! — Боюань пихнул Е Сю в бок.

— Упс, не угадал.

— Ты угадывал? Нет, серьезно, бог Е, ты сказал это наобум? — возмущению Боюаня не было предела.

— А как я должен был это высчитать? — отбивался Е Сю, отводя руку с сигаретой в сторону. — Как такое вообще возможно?

— Ты просто пиздец, — заключил Боюань.

— Не без этого, — серьезно ответил Е Сю, и Боюань невольно улыбнулся.

Матч оказался интересный, но прошел без неожиданностей — у «Ветра» все еще были проблемы с тактическим рисунком игры, это понимал даже Боюань. Е Сю комментировал, причем чаще всего какие-то совершенно непримечательные моменты, но они, эти моменты, потом переворачивали ход игры.

Боюань задумался над покупкой дополнительного пакета к трансляции — с возможностью самостоятельно выбирать камеру и ракурс, пересматривать нужные повторы и доступом к подробной статистике.

К концу боя, когда в живых остался только Тан Хао против капитана, бога Хуана и малыша Лу, Боюаня здорово клонило в сон. Досмотрел матч он на усилии воли и сразу же закрыл глаза.

— Малыш Поток, — Е Сю легонько потряс его за плечо. — Боюань.

— Мммм, — открывать глаза не хотелось, хотелось поглубже закопаться в воображаемую нору. Боюань повернулся к Е Сю и уткнулся в него. — Бог Е, если хочешь еще посмотреть, смотри, я пока так полежу, ладно, — пробубнил он, еле ворочая языком, и начал уплывать в сон.

Комментаторы трепались теперь как будто далеко-далеко, а Е Сю коротко вздохнул, обнял его, и на макушку легла ладонь. Последнее, о чем подумал Боюань, засыпая — вот прямо сейчас он вообще-вообще был бы не против, если бы Е Сю его поцеловал.

Так что, возможно, поцелуй в макушку ему просто привиделся. А может и нет.

***

Мир вокруг разрушался. Стремительно, беспощадно, бесповоротно — извергались вулканы, реки выходили из берегов, а с неба сыпался снег вперемешку с пеплом. Боюань бежал сквозь пепельную метель, едва успевая уворачиваться от летящих с небес камней, перепрыгивая через разломы и тонкие ручейки лавы, выжигающие когда-то плодородные земли. Нестройно бряцали доспехи, меч, притороченный к бедру, бил по ногам, и бежать с каждым шагом было сложнее. Боюань задыхался.

Белое свечение портала, до которого оставалось всего чуть-чуть, било в глаза, ослепляло, и голова от него взрывалась болью. Вообще болело уже все тело, но Боюань упорно продвигался вперед, к спасительному яркому свету. Он успел — прыгнул туда в тот самый момент, когда весь остальной мир поглотил огонь.

В новом, спасительном мире стоял тихий зимний вечер. Глянцево блестели улицы огромного города, в серое небо вздымались пики высоких, будто горы, домов, а вместо снега и пепла тут шел обычный дождь — мелкая водяная пыль. Тепло и уютно горел свет в витринах, негромко шелестели кроны деревьев. Дождь смывал грязь с доспехов, обнажал светлый, серебристо-белый металл в синих узорах. Боюань перевел дух, но головная боль и не думала затихать, она сверлила висок и сжимала череп в тисках, стекала ниже, по руке, к запястью и кончикам пальцев. Боюань попробовал сжать кулак, но пальцы, закованные в латную перчатку, словно потеряли способность двигаться, и сколько бы сил он ни прикладывал, ничего не выходило, да и ноги уже несли его с трудом. Он шел, не понимая, куда и зачем идет, но зная, что просто должен идти, найти еще один портал, как можно быстрее, иначе этот тихий зимний мир поглотит тот же пожар, что уничтожил и предыдущий. Он должен быть здесь, совсем близко…

Огромное существо, сплошь из металла, вывернуло из-за поворота, слепя огнями и оглушая ревом. Боюань дернулся, уходя в сторону, но слишком медленно — тупая морда с горящими красными глазами, не сбавляя хода, уже смяла доспехи, подкинула его, как легкую бумажную куклу, вгрызлась в руку, принялась рвать на части когтями, ломать своими лапами…

Боюаня вышвырнуло в густую темноту — и он, не сразу сообразив, где находится, брыкался и кричал, пока посреди этой темноты не вспыхнул свет. Не ослепляющий — мягкое сияние ночника, в котором сразу же проступили очертания комнаты, кровати и чье-то обеспокоенное, бледное как мел лицо.

— Тихо, тихо, ш-ш-ш, — бормотал человек, гладя Боюаня по раскалывающейся голове. Е Сю, вспомнил Боюань, точно, это же Е Сю. Черт лица он не мог разобрать, зрение сузилось до тонкой полоски, да и ту заволокло слезами.

— Обезболивающее, — просипел Боюань, едва ворочая языком. — Дай… на тумбочке.

Он даже не понимал, что именно у него болело — все. Стреляло болью в виске, пчелиным укусом пекло запястье — похоже, руку он еще и отлежал; мышцы, напряженные во сне до предела, тоже ныли, икры сводило, точно весь свой путь Боюань проделал не во сне, а наяву. Слабый, дрожащий, весь мокрый от пота и слез, он сам себе казался жалким, хотелось свернуться клубком, накрыться одеялом и отползти куда-нибудь в самый дальний угол. Но сначала — обезболивающее. Боюань надеялся, что его хотя бы не стошнит в дополнение ко всему остальному, мутило тоже зверски.

Е Сю помог ему приподняться, поддержал за голову, пока Боюань, клацая зубами о край стакана, пил разведенное лекарство.

— Опять кошмары?

— Да… так… немного. — Боюань вытер лоб. Рука, к счастью, слушалась, пальцы шевелились. Он промокнул глаза, вытирая остатки слез, отдал Е Сю пустой стакан, откинулся на подушку. Над головой виднелся только белый потолок, за окном плескалась спокойная осенняя ночь, теплая и даже немного душноватая. Никакой зимы, никакого дождя, и уж тем более — огня и пепла. Черт. А Боюань так надеялся, что хотя бы рядом с Е Сю сможет поспать спокойно, ведь днем же получилось.

— Все уже закончилось. — Е Сю коснулся кончиками пальцев его лба, смахнул челку, пробежался по макушке и затылку. Боюань слабо улыбнулся — приятно. Легкие прикосновения успокаивали, стирали тревогу и как будто забирали остатки боли. — Может, вызвать врача?

— Не надо, — Боюань медленно моргнул, чувствуя, как даже веки дрожат. — Это… нормально.

По скептическому выражению лица было понятно, что Е Сю так не считает, но спорить он не стал. Только сказал:

— Я сейчас, — и выскользнул из комнаты. Боюань услышал звук открывающейся двери, шум воды, а через полминуты Е Сю вернулся, держа в руках два полотенца, влажное и сухое. Остановился снова у кровати, положил оба полотенца на тумбочку. — Сможешь футболку снять? Ты весь мокрый.

Боюань сел и выпрямился. Хотел встать, даже свесил ноги на пол — и тут же чуть не упал, захваченный врасплох таким приступом головокружения, что вернулась притихшая было тошнота. Вцепившись дрожащими пальцами в матрас, он опустил голову, шумно дыша через рот. Да что такое… ощущать себя совсем беспомощным было ужасно неприятно.

Он позволил снять с себя футболку, но обтерся сам — сначала влажным полотенцем, затем сухим. Удивленно посмотрел на футболку, которую протягивал ему Е Сю. Черная, свободная, с логотипом сборной Китая. У Боюаня таких не было. Он поднял глаза, очень медленно соображая.

— Тебе должна подойти. — Е Сю смотрел на него, обеспокоенно нахмурившись, покусывая губу. Наверное, ему страшно хотелось курить. — Не знаю, как ты разложил свои вещи, утром сам посмотришь.

— Ага, — Боюань облизнул сухие губы. Послушно натянул футболку, забрался назад под одеяло. Обезболивающее подействовало, тошнота тоже ушла, но внутри еще все дрожало, нервы были как натянутая струна. Боюань не уверен был, что сможет уснуть снова. Надо было, наверное, сказать еще что-то Е Сю, может, как-нибудь попробовать разрядить обстановку, слишком уж у того был потерянный и испуганный вид, но Боюаня самого еще трясло, а голова казалась пустой, как воздушный шарик. Все, что он смог выдавить: — Давай еще поспим?

— Да, да. — Е Сю сел на кровать с другой стороны, взял со своей тумбочки сигареты, повертел, но положил обратно. Залез под одеяло тоже, придвинулся к Боюаню, положил снова, как вечером, ладонь ему под голову. — Так удобно?

— Да, — тихо сказал Боюань, прижимаясь к ладони щекой и наслаждаясь идущим от нее теплом. Да, так было гораздо лучше. — Врачи говорят, что это нормально… — проговорил он, прикрыв глаза. — Ну, кошмары… это не быстро проходит, но это не значит, что что-то идет не так, — он осекся, поняв, что пытается самого себя убедить в том, что все хорошо, что он прежний, будто ничего не случилось, но слова не помогают. Совсем наоборот — он вдруг как никогда ярко ощутил себя сломанным, обессиленным и слабым, ни на что не способным. — Все будет хорошо, — прошептал он непослушными губами, и эта банальная, десятки, если не сотню раз уже слышанная от всех на разные лады, фраза как будто прорвала плотину.

Натянутая внутри струна лопнула, Боюаня заколотило, и, перестав храбриться, стараться держать лицо и вообще выглядеть молодцом, он подкатился ближе к Е Сю, вцепился в него и уткнулся носом в грудь. По щекам текли слезы, Боюань даже не пытался их сдерживать, только шмыгал носом и слизывал соленые капли с губ, и ему очень хотелось, чтобы с этими слезами, с неконтролируемой истерикой из него вышло и все напряжение, весь страх, все отчаяние, с которыми он жил последние дни. Е Сю гладил его по голове, прижимал к себе, обнимая, и Боюаню в самом деле становилось легче. В конце концов он обнял Е Сю сам, положил раскрытую ладонь ему между лопаток, выдохнул, успокаиваясь окончательно. Потерся носом о влажную футболку на груди.

— Спокойной ночи, бог Е. И спасибо тебе.

— Спокойной ночи, — эхом отозвался Е Сю, поглаживая его по затылку. — Не за что.

На этот раз Боюань был уверен — поцелуй в макушку ему не показался, совершенно точно. Как и учащенное сердцебиение Е Сю, которое он чувствовал всей кожей щеки, уже соскальзывая в сон, как он очень надеялся, долгий, крепкий и спокойный.

***

На третий день постоянных кошмаров Боюань пожаловался врачу. Тот долго его осматривал, прогнал через пару гудящих гробов, пожевал губу и выписал таблетки.

— Попробуем, — сказал он. — Понаблюдаем.

Стало хуже. Кошмары не ушли, а как будто накрылись ватным одеялом и глухо стучали в затылочную кость. Теперь Боюань просыпался в слезах и залитый потом, но не помнил, из-за чего. В придачу он начал тормозить днем, а еще его не покидала вялая раздражительная угрюмость.

Препараты отменили, вместо них выделили допслоты под физиотерапию и прогулки на свежем воздухе. В жизни Боюаня появились душ Шарко, иглоукалывание и прогулки на велосипеде.

Плохие сны, к сожалению, продолжали сниться каждую ночь, а порой даже и днем, когда он устраивался подремать после обеда, — но, по крайней мере таких сильных, выворачивающих наизнанку кошмаров больше не приходило. Возможно, повлияла терапия, или он все же научился не принимать сны так близко к сердцу и ложился спать, уже заранее готовый встретиться лицом к лицу с чем и кем угодно. Возможно, дело было в близости Е Сю. Снилось Боюаню разное — он то от кого-то убегал, то пробирался сквозь апокалиптические руины, то исследовал заброшенные дома или шел сквозь темный лес, но неизменным оставалось знание об огромной зубастой твари, преследующей его везде, где бы он ни находился.

Он стал спать при свете. Точнее, это Е Сю стал включать по вечерам ночник, чтобы Боюаню не приходилось больше просыпаться в полной темноте и пугаться из-за этого еще больше. Боюань не возражал — так действительно было спокойнее. И еще хорошо было, открывая глаза, видеть Е Сю, чувствовать его присутствие, объятия, легкие касания. Боюань не представлял, как бы проходил сквозь все это один.

Их отношения с Е Сю зависли в странном равновесии. Вроде бы почти ничего не изменилось, они все так же разговаривали, шутили, обсуждали события в игровом мире, новости или жаловались на процедуры, ходили вместе есть, — но Боюань чувствовал, что тонкая стена, будто отделявшая их раньше друг от друга, исчезла. Е Сю перестал вопросительно смотреть, прежде чем коснуться его руки или придвинуться, когда они валялись по вечерам перед телевизором и пересматривали трансляции, — Боюань перестал напрягаться и слишком много думать о каждом своем и его действии. Перестал задавать себе вопросы, а как было раньше, а что он упустил.

Какая разница. Если он узнает, что они трахались каждую ночь, как кролики, то что, сразу же кинется на Е Сю, срывая одежду? Или, если выяснится, что они успели только пару раз поцеловаться, выгонит Е Сю назад в его комнату? Глупость какая… Пусть все идет, как идет. Боюаня вполне устраивало и это. Е Сю практически перебрался в его комнату, на тумбочке слева от кровати окончательно поселились пепельница, пачка сигарет и ноутбук. Боюань не знал, что думают об этом горничные, да и не хотел знать, ему было все равно. Всю следующую неделю он засыпал, устроившись щекой на руке Е Сю и обнимая его сам, и загадывал, чтобы сегодня обошлось без кошмара. Пока что желания не сбывались, но даже с кошмарами, пробуждениями посреди ночи, вечно горящим ночником, Боюань чувствовал, что с каждым днем ему становится немного лучше.

Если бы еще Е Сю тоже удалось наконец-то расслабиться.

Внешне Е Сю выглядел спокойным. Он смиренно выполнял все предписания врачей, запихивал в себя полезную еду и витамины, даже если выглядел не очень-то воодушевленным, — порой казалось, что Е Сю вообще не чувствует вкуса еды и ест просто по инерции, — честно старался поменьше курить. Продолжал время от времени играть в «Славу» — просто бегал твинком, закрывал несложные данжи, заодно показывая Боюаню разные полезные уловки. Засыпал Е Сю, вроде бы, тоже без труда, почти мгновенно, порой даже раньше Боюаня.

И все же… Боюань не видел, чтобы Е Сю становилось лучше. Да, он стал выглядеть чуть здоровее, ушли синяки под глазами, кожа перестала обтягивать скулы, мертвенно-желтушная бледность сменилась вполне нормальным цветом лица. Но взгляд оставался все таким же напряженно-цепким, точно Е Сю каждый день решал в уме сложнейшие тактические задачи, а не вел расслабленный и санаторный образ жизни. Боюаню хотелось бы знать, о чем он думает и что так тяжело носит в себе, но подступиться с разговором он так и не решился. Конечно, Е Сю все еще переживает. Боюань бы тоже переживал, а то и больше.

Да и у него самого, как однажды заключил Боюань, разглядывая себя в зеркале, взгляд временами становился очень тяжелым и утомленным.

Сегодня опять была суббота, снова игровой день. Боюань посмотрел на расписание — «Синий дождь» против «Яркой зелени», «Счастье» против «Чуда». Проходные матчи. В телевизионной трансляции их не освещали, киберспортивный канал решил сосредоточиться на матче «Маленькой травы» против «Самсары».

Е Сю до сих пор не было, в полседьмого, сразу после ужина, он ушел на сеанс к психологу и еще не вернулся.

После отмены таблеток Боюаня еще какое-то время колбасило, но сейчас он о побочках не вспоминал. Часовая велосипедная прогулка взбодрила, и настроение стало отличным — но сейчас оно улетучилось. Вчера Боюань «поймал» Е Сю за активной игрой в «Славу», хотя точно знал — доктор категорически запретил напрягаться. Конечно, он не стал ничего выговаривать богу Е, тот взрослый человек и в состоянии осознать, для чего нарушает режим. Но глухое беспокойство, однажды поселившись в душе, все не отпускало.

Так.

Боюань решительно пошел в душ. И под водой, яростно намыливая голову, придумал план. Не то чтобы, конечно, план. Но порядок действий. И первым пунктом шел заказ лапши из города. В столовой кормили хорошо, но иногда хотелось чего-нибудь другого. Лапша — отличный выбор, и Е Сю ее любит. Особенно с курицей.

Дальше… Дальше Боюань не определился, но твердо решил, что сделает все, чтобы этот вечер у бога Е прошел хорошо. Боюань был даже готов не смотреть матч «Синего дождя». Ну, в смысле, вдруг у Е Сю были другие пожелания?

И еще… Боюань вздрагивал, когда думал об этом. Он попробует дать понять богу Е, что не против — черт, от собственных мыслей он краснел, — короче, Боюань собирался перевести их отношения на новый уровень развития. Он не хотел, чтобы это выглядело одолжением — но хотел, чтобы бог Е перестал сдерживать себя. В конце концов, он ведь не железный. И это не очень нормально, спать вместе, обниматься и — да, поцелуи в макушку Боюань тоже помнил.

Ну и что, что пока это его не возбуждало? Главное, что Боюань хотел этого. Он не мог точно обрисовать свои желания — это было что-то смутное, неопределенное, например, желание быть еще ближе к Е Сю. Или желание посмотреть, как он потеряет контроль от него, от Боюаня. Желание сделать ему хорошо, хоть как-то помочь ему выбраться из той мрачной ямы, в которую Е Сю погрузился с момента аварии.

Только вот как это сделать. Давай, бог Е, целоваться, я так хочу? Что за бред. Боюань тяжело вздохнул и решил, что будет импровизировать. Давить на Е Сю он тоже не собирался. Еще подумает, что Боюань его пожалел и всякое такое.

Он копался в настройках ноута, когда услышал, как пришел Е Сю. Тот явно старался двигаться тихо, и Боюань весело крикнул:

— Бог Е, я все видел! Иди сюда.

Дверь приоткрылась, и Е Сю сунул в комнату голову. В зубах он зажимал сигарету,

— Матч, — пояснил Боюань, улыбаясь, — ты какой хочешь посмотреть? И скоро привезут лапшу, я заказал с курицей и говядиной.

Е Сю некоторое время смотрел, чуть хмурясь, перекатил сигарету из одного уголка рта в другой — а потом морщинка на переносице разгладилась, и он улыбнулся.

— Отличный план. А ты разве не собираешься смотреть игру «Синего дождя»?

Боюань пожал плечами.

— Я всегда успею посмотреть в записи, мы с тобой можем глянуть что поинтереснее.

— Тогда «Самсару», — решил Е Сю. — Подожди, я умоюсь и приду.

Пока Е Сю плескался в душе, привезли лапшу, а Боюань наконец настроил пробный пакет — канал давал возможность оценить платную подписку и взять тестовый день с опцией «все включено». И сейчас разбегались глаза — на платном канале можно было переключаться с матча на матч, правда, не все были с комментаторами, а еще давали кучу статистики, в которую Боюань зарылся с головой. Дамаг, отхил, средняя скорость, площадь покрытия, количество использованных скиллов, последовательности, комбо, ложные комбо… Ммм, красота.

Когда Е Сю вышел из ванной, Боюань осоловело смотрел в экран, нагруженный этой бесполезной для него, но крайне увлекательной информацией.

— Садись, бог Е, — Боюань привычно откинул одеяло, чтобы Е Сю забрался на кровать, залез сам и вручил Е Сю мышку. Под плоскую поверхность получилось приспособить толстый журнал о цветах, который лежал в общей комнате и, видимо, символизировал вкус к изыскам и красоте.

— Любопытно, — пробормотал Е Сю, и через миг уже вовсю исследовал новые возможности.

— Канал обещает сделать некоторые возможности для всех, — сказал Боюань, тоже забираясь под одеяло.

— Хм, например? — Е Сю затушил окурок в пепельнице и натянул на себя одеяло. Сегодня было довольно свежо, и хотя в номере работали обогреватели, промозглая сырость все равно сказывалась.

Ступней Боюаня коснулись холодные пятки, и он вздрогнул:

— Бог Е, — от возмущения не находилось слов. — Ты что, замерз?

— Ноги замерзли, сейчас согреюсь.

— Давай их сюда, — проворчал Боюань, трогая ступней холодные лапы Е Сю. Пиздец какой.

Е Сю коротко, довольно вздохнул, и Боюань уже привычно прильнул к нему, устраиваясь поудобнее. Шоу на экране немного затянулось, «Самсара» принимала свой первый домашний матч, и организаторы постарались на славу. На церемонии открытия домашних лиц отметились все мало-мальски известные игроки, когда-либо защищавшие цвета клуба.

Отдельно радовало, что сама команда в шоу не участвовала, они сосредоточенно готовились к матчу. В своей первой игре «Маленькая трава» победила до счетом 8:2 и при этом не показала ничего интересного — матч прошел ровно, скучно, они вынесли «Лучезарных», что называется, на классе. И всем, конечно, было интересно, как они проявят себя против по-настоящему сильного соперника.

Многие сетовали, что два основных игрока «Самсары» были под большим давлением как члены сборной, к тому же они оба играли в командной игре финала и не успели восстановиться… Но, похоже, фанаты просто стелили себе соломку на случай поражения. Потому что и Сунь Сян, и Чжоу Цзэкай никакой усталости не демонстрировали, а во всех предматчевых интервью выражались в том смысле, что будут рвать на части любого соперника, невзирая на статус и место в турнирной таблице.

Боюань вздохнул, теснее прижимаясь к Е Сю и рассеянно думая, что за все это время он стал намного лучше понимать «Славу». И уж точно намного лучше разбираться в ПВП. Из-за этого следить за матчами было намного интереснее.

В этой раз они почти не болтали — Е Сю курил, изредка комментируя происходящее на экране, иногда кликал мышкой, выбирал какой-нибудь невообразимый градус камеры и показывал Боюаню, что делают команды и как выстраивают рисунок игры.

За окном окончательно потемнело, и Боюань щелкнул пультом, выключая верхний свет. При оставшемся свете ночника черты Е Сю казались мягкими и округлыми, а ровное тепло, идущее от него, расслабляло и укутывало уютгным коконом. Во время рекламной паузы Боюань довольно прижался к Е Сю, рассматривая происходящее на экране. Под ладонью стучало сердце, и Е Сю дышал ровно, спокойно.

— Ноги согрелись? — шепотом спросил Боюань. Дурацкий вопрос — ежу понятно, что согрелись.

— Не совсем, — так же шепотом ответил Е Сю, и Боюань засмеялся.

— Будет контрибуция за обогрев.

— Я согласен, — Е Сю подложил руку под шею Боюаню поудобнее, и еще немного подтянул его к себе.

Сейчас их лица находились так близко друг от друга, что Боюань чувствовал легкое дыхание у себя на губах. Е Сю окончательно перевернулся набок и провел ладонью по спине, легонько разминая мышцы.

— Хорошо, — зажмурился Боюань, сводя лопатки и выгибаясь навстречу Е Сю.

Е Сю продолжал его поглаживать, и Боюаню стало кончательно плевать, что там в матче. Все, что имело значение, это Е Сю, держащий его в кольце рук, и собственные эмоции, рвущиеся в лоскуты.

Осторожный поцелуй в лоб и судорожный выдох заставили замереть. В горле пересохло.

При свете ночника выражение лица у Е Сю было растерянным и беззащитным.

Сейчас. Сейчас он меня поцелует, дрожа, подумал Боюань.

И все равно оказался не готов к осторожному прикосновению к губам. От Е Сю пахло табаком, шампунем и едва заметно — туалетной водой. Он целовал Боюаня неторопливо, касаясь одними губами и немного раздвигая их языком.

Когда Е Сю толкнулся самым кончиком языка Боюаню в рот, его мир словно перевернулся. До этого Боюань размышлял о поцелуях с с Е Сю отвлеченно, они были не более чем фантазиям. Но сейчас Боюань твердо знал, что происходит и зачем ему все это нужно.

А Е Сю целовал его все сильнее, все ярче, в ушах бухала кровь — то ли его, то ли самого Боюаня, пока Боюань не выгнулся навстречу Е Сю и его поцелую, приоткрывая рот и впуская язык целиком. Е Сю прижался к нему крепче, застонал в рот — тихо, приглушенно. Боюаня будто молнией пронзило, он вздрогнул и застыл, точно выброшенный этим стоном в реальность, оглушенный, изумленный, тяжело дыша и не понимая, что же ему дальше делать. Как им дальше быть.

Кружилась голова. Клонило в сон, матч еще крутился на экране, и Е Сю осторожно сцеловывал с губ Боюаня свой собственный поцелуй.

— Какой же ты, — сдавленно прошептал Е Сю, обнимая Боюаня так крепко, как будто хотел с ним слиться. — Господи, какой же ты.

Боюань ответил на это касанием разомкнутыми губами, и Е Сю глухо, громко застонал, сгребая Боюаня в охапку и вжимаясь в него всем телом.

— Люблю тебя, малыш Поток, как же люблю, как же с тобой хорошо, — он шептал, и Боюань крепко обнимал его в ответ, уплывая в сон.

***

Он проснулся посреди ночи — не от кошмара, просто очень захотелось пить. Боюань открыл глаза, щурясь. Трансляция давно закончилась, но экран телевизора еще мерцал заставкой в виде логотипа «Славы», негромко шумел включенный ноутбук, шелестела, перегоняя воздух, вытяжка под потолком. Комната тонула в мягком свете ночника, ровном и уютном. Рядом, все еще обнимая Боюаня одной рукой, крепко и безмятежно спал Е Сю.

Осторожно высвободившись, Боюань сел. Окно, которое они совсем забыли зашторить, с наступлением темноты превратилось в зеркало, и в нем отражалась теперь вся комната. Боюань посмотрел на себя, осоловелого, всклокоченного, перевел взгляд на Е Сю. Так странно было видеть их вдвоем — рядом, в одной постели, как будто со стороны. И тепло. Воспоминания о прошедшем вечере клубились в голове густым туманом, не беспокоящим, скорее пьянящим.

Боюань обвел языком пересохшие губы. Во рту еще чувствовался горьковатый привкус табака, но это не было неприятно.

Стараясь не шуметь, он поднялся, сходил отлить и выпил воды, заодно глянул на время. Полвторого, глухая ночь, он проспал всего ничего. И на этот раз ему вообще ничего не снилось, Боюань как будто просто выключился, не думая ни о чем, ошеломленный, опустошенный эмоциональным выплеском. Понравилось ли ему? «Понравилось» — это было неправильное слово, не объясняющее ничего, не способное описать одновременно и растерянность, и радость, и ощущение, будто Боюаня разобрали на части и сложили вновь, а мир за это мгновение неуловимо изменился, и теперь к нему тоже нужно было привыкать заново. И слова Е Сю… они до сих пор стучали молоточками в висках, тихие, но отчетливые. Нет, конечно, Боюань догадывался, он же все-таки был не слепой и не тупой, но одно дело — догадываться и думать, и совсем другое, услышать признание, сказанное вслух, прямо, без обходных путей и словесных уловок.

Ему никогда не признавались в любви до этого. И Боюань никогда не думал, что это может ощущаться так — почти болезненным, сладко-колюче-искрящимся комком в груди. Чувством, будто что-то невероятное, далекое, вдруг оказалось у самых кончиков пальцев и ткнулось в ладонь.

От плитки, которой был выстлан пол в туалете и общей комнате, у Боюаня заледенели ступни. Хотелось назад, под одеяло, обнять Е Сю и мирно проспать до утра.

Он выключил телевизор, закрыл и отодвинул ноутбук, щелкнул кнопкой пульта, приглушая вытяжку. В комнате сразу же стало тихо — только слышно было, как дышит Е Сю. Он завозился, когда Боюань подошел к тумбочке, приподнял растрепанную голову от подушки, отчаянно щурясь и хмуря брови.

— Ты чего, опять кошмар?

— Нет, — Боюань улыбнулся, касаясь ночника. — Все в порядке.

Щелкнула кнопка, темнота упала глухим занавесом — непроглядная, густая, в ней не было видно ни мебели, ни Е Сю, ни собственных рук. Ощупью Боюань обошел кровать, забрался под одеяло, подкатился к Е Сю, обнял, холодными руками забираясь под футболку, впитывая всем телом его тепло. Потянулся губами вслепую, скользнул по подбородку, поцеловал уголок рта, коснулся губ, сначала совсем легко, и еще, и, когда Е Сю ответил, протолкнул кончик языка. В темноте сделать это было так просто, без лишних мыслей и колебаний, естественным плавным движением. Боюань целовал Е Сю, отогреваясь, с напрочь кружащейся головой, и ему было хорошо.

И щетина совсем не мешала.

***

А утром он проспал все на свете. И завтрак, и физиотерапию, и бассейн. Е Сю, кажется, пытался осторожно его разбудить, но Боюань только пробурчал, чтобы все отвалили, укутался в одеяло до самого носа и уплыл обратно в сон.

Он, впрочем, не то чтобы спал — скорее плавал в густой дреме, через которую слышал, как ходит Е Сю в соседней комнате или щелкает дверной замок. И вместе с тем, видел сны. Красочные, яркие, в них «Слава» смешивалась с реальностью, мобы из данжей выползали на улицы Гуанчжоу, а в темное зимнее небо взмывали фейерверки, распускались огненными цветами, осыпались вниз сверкающей россыпью.

Фейерверки… Боюань потянулся за этот образ, как воочию увидел огромный ярко-рыжий шар в небе, услышал свист, крики и смех.

Открыл глаза, с шумом втягивая воздух и обалдело моргая, глядя на одеяло и не видя его. Фейерверки. Красные, рыжие, желтые. Февраль. Крики и смех. Поздравления.

Новый год в Гуанчжоу. Это был не сон, не фантазия, не наспех придуманная мозгом картинка. Воспоминание.

Дремота слетела в один миг, Боюань резко выпрямился и сел, зашарил глазами вокруг в поисках телефона. Ага, вот он. Вейбо, его страничка, посты в феврале, там вроде было несколько фоток… Точно. Боюань увлеченно пролистал фотографии, десять штук, за два дня — с мини-вечеринки в «Ручье», которую они с ребятами, оставшимися в Гуанчжоу, устроили накануне нового года, и уже из дома. Его улыбающееся лицо, довольный и немного уже пьяный Весна, грустный Лодка, купивший билет только на очень ранний рейс и решивший не спать всю ночь. Родители с красными конвертами в руках.

Фотографии, еще несколько дней назад не вызывавшие ничего, кроме приступа головной боли, теперь обретали объем. Боюань помнил, как они играли в кости, как обсуждали новый патч, как ходили в данж с пьяным танком, который умудрялся при этом еще и неплохо держать агр, как звонили Цветочному Фонарю, уехавшему домой неделей раньше.

Помнил фейерверки, смотреть которые они уже ходили с семьей.

Помнил, что Е Сю ему написал. Сообщение, конечно, и так сохранилось в истории «кукушки», Боюань его даже перечитывал, но сейчас он не только знал, но и помнил, что оно было. Как пришло. Как он удивился тогда — вау, бог Е, так давно не общались, особенно в десятом сезоне. И вместе с тем — стало приятно.

Охренеть. Как можно было взять и забыть все это? Боюань сглотнул. Январь, февраль… теперь он помнил. Но за февралем опять шла белая полоса, нерасшифрованный черный ящик.

Ну ничего. Не все сразу. Но зато — память возвращается, в самом деле! Боюань ощутил ликование и понял, какая же на самом деле тяжесть только что упала с плеч. Даже дышать стало легче, и легкая головная боль, пришедшая вместе с воспоминаниями, скорее доставляла небольшое раздражение, чем настоящее беспокойство.

Надо было найти Е Сю. Сказать ему.

Е Сю. Мысли Боюаня споткнулись о вчерашний вечер и ночь. При свете дня все это казалось сном. Поцелуи, объятия, шепот, еще поцелуи в темноте…

Он вышел в гостиную, увидел Е Сю, замершего у окна, и понял — да. Не сон. Все это было.

Е Сю на фоне широко окна казался маленьким и одиноким. Боюань вздохнул, быстро подошел, и Е Сю резко повернул голову.

— Я сказал твоему врачу, что тебе впервые не снились кошмары, и он не стал настаивать, — проговорил Е Сю. В руках он крутил полупустую пачку сигарет.

Так. Боюаню кажется, или кто-то себя накручивает.

— Я не должен был делать то, что сделал вчера. — Е Сю запрокинул голову, словно на потолке были ответы на все в этой жизни вопросы.

Ну точно. Накручивает.

Боюань открыл было рот, чтобы объяснить Е Сю, что вообще-то если бы Боюань не хотел, то Е Сю бы ничего не сделал, но тот сказал:

— Малыш Поток, нам нужно поговорить, — от усталого тона Е Сю, его суховатого голоса, который как будто собирался пойти трещинами, Боюаню стало не по себе.

— Конечно, бог Е. — Боюань подошел к Е Сю, боднул головой в плечо, уткнулся в него, вдыхая уже такой знакомый запах сигаретного дыма пополам с легким лосьоном для бритья.

— Какие у нас были отношения? — тихо спросил Боюань. Е Сю обнял его за плечи, привлекая к себе, погладил между лопаток, поцеловал в висок. От этих нехитрых прикосновений по всему телу бежали мурашки.

— Все было сложно.

Боюань только вздохнул. Он даже примерно представлял — почему. Собственный характер, невозможность перейти на близкое общением с кем-то, кто был несоизмеримо важнее для этого мира, чем самый обычный Сюй Боюань — вряд ли это облегчало им всем жизнь.

Признание Е Сю как будто заставило перескочить все стадии принятия бога — и позволило сосредоточиться на главном.

— О чем хочешь поговорить? — вспомнил Боюань. — Прозвучало зловеще.

Рука на спине на мгновение замерла, а потом теплые ласковые поглаживания продолжились.

— О нас, — Е Сю помолчал. — О том, что дальше.

Сейчас, пожалуй, хороший момент, чтобы рассказать, что он начал понемногу вспоминать.

— Память начала возвращаться, — тихо сказал Боюань, и охнул, когда Е Сю отчаянно его стиснул в объятьях.

— Значит, скоро ты все вспомнишь.

— Да.

У Е Сю зазвонил телефон, и Боюань отстранился. Вообще его во время отдыха беспокоили удивительно мало. Конечно, у него всегда была включена «кукушка», и ноут мигал миллионом сообщений, на которые Е Сю отвечал с удивительным проворством, но звонили мало — один раз это был капитан, второй — бог Чжан Синьцзе, еще пару раз какие-то чиновники.

Сейчас Е Сю явно говорил с кем-то из последних. Лицо, как обычно, ничего не выражало, но Боюань сам поразился, насколько научился читать Е Сю — сейчас тот был самую малость раздраженным и каким-то смирившимся. Не прерывая разговора, он подсел к ноутбуку и начал что-то быстро просматривать.

— Да, я успею, — он засмеялся. — Доктор ничего не узнает. Да, я понял.

Когда Е Сю отложил телефон, Боюань просто спросил:

— Когда вернешься?

— Либо завтра утром, либо ближе к вечеру, как с самолетом получится.

Боюань кивнул. Глодало любопытство, и что он вынес за все время, что общался с Е Сю, так это правило — «интересно? спроси».

— Собрание Олимпийского комитета, внеурочное. Обсуждать будут последний допинговый скандал, но мне настоятельно рекомендовали там «засветиться», настоятельно, — Е Сю наморщил нос.

— Буду скучать, — улыбнулся Боюань и с удивлением понял — да, будет. И не потому, что привык спать с ним в обнимку, как с плюшевым мишкой. А просто — ну просто потому что. От грядущего отсутствия тянуло под ложечкой и немного побаливало в груди.

А Е Сю тем временем упаковал ноутбук, закинул рюкзак на плечо, рассовал по карманам пачки сигарет и остановился у двери.

— Не скучай, малыш Поток.

— Подожди, — вытаращился Боюань, — ты что, поедешь вот так? А сменная одежда, а еда, а… а…

— Там все куплю, — отмахнулся Е Сю, — не люблю таскать с собой лишнее.

— Ну да, главное — это ноут и карты аккаунтов, да? — засмеялся Боюань.

— Ноут в этом списке лишний, с него все равно нормально не поиграешь, — засмеялся Е Сю в ответ, и Боюань не выдержал, подошел близко-близко, вдыхая тепло Е Сю, потянулся к нему всем телом — и через миг они уже целовались. Бережно и осторожно, как будто Е Сю боялся сломать Боюаня. Отрываться не хотелось, Боюань нащупал ладонь Е Сю и сжал.

Телефон резко засигналил.

— Такси приехало, — с сожалением сказал Е Сю. — Буду писать, — он поднял руку на прощание и вышел за дверь. А Боюань, оглушенный, со стучащим сердцем, на нетвердых ногах пошел к себе в комнату.

***

День тянулся медленно. Боюань не решался писать Е Сю, отправил одно сообщение: «Отпишись, когда доберешься», то и дело поглядывал в телефон, сходил на физиотерапию — рука почти не болела, и врач сказал, что можно уже тренировать мелкую моторику на этих ваших играх, — получил от Е Сю сообщение, что тот долетел, приземлился и уже на совещании, повеселел и от избытка чувств отправился в тренажерный зал.

Ну а что, на велосипеде он каждый день ездит, на беговой дорожке уж как-нибудь осилит свою норму. Оказалось, что не осилит. Точнее так — осилить-то он осилил, и даже без особого напряжения, ну разве что вспотел больше обычного и пульс частил.

Но когда Боюань сошел с дорожки, то колени подломились, и его едва успел поймать инструктор. Голова кружилась, пол уходил из-под ног, а усталость накатила такая, будто он собственноручно, вооруженный говном и ветками, валил дикого босса.

Поход в спортзал закончился очередным сеансом терапии и тщательным осмотром, но к этому времени Боюань более-менее пришел в себя и решительно отказался полежать в госпитале денька два под капельницами. Какие капельницы, если Е Сю уже завтра вернется.

Из-за всех этих перипетий Боюань приплелся к себе настолько выжатым, что его подташнивало от усталости. Написал Е Сю (как он надеялся, с юмором) о своих приключениях на беговой дорожке. «Так что если будешь писать, а я молчу, не пугайся, буду дрыхнуть как хомяк».

Сил хватило только на то, чтобы доползти до кровати, и Боюань рухнул на нее, заворачиваясь в покрывало. Раздеться, в душ — потом, все потом, а пока он умрет, если не поспит хотя бы пару часов.

«Только бы без кошмаров», — была последняя мысль, и Боюань уплыл в сон. Снилась гильдейская, такой привычный мир, знакомый до мельчайшей черточки, и в то же время — какой-то не такой. Новые фигурки у Боюаня на столе, клавиатура другая — почему-то с красной подсветкой, а не с синей, может в этом сне он вообще в «Тирании»? С другой стороны, хорошо, что не зеленая.

Боюань все глубже и глубже тонул в этом ярком, максимально реалистичном сне.

***

Когда за компьютер рядом кто-то сел, Боюань не обратил внимания — в гильдейскую, бывало, заходили ребята из тренировочного лагеря, а иногда вообще кто-то из персонала заглядывал погонять в «Славу».

Рейд-босс был на редкость злоебучим, а их рейд — каким-то несчастливым, так что Боюань вообще старался не отвлекаться. Только когда Юй Вэньчжоу поставил рядом с ним кружку с дымящимся кофе, Боюань моргнул и скосил взгляд — кого к ним принесло, что аж сам капитан решил заняться гостем? И чуть не врезался Синим мостом в стену, потому что профиль Е Сю — это вообще-то последнее, что он ожидал увидеть.

Первой мыслью было удивленное: «ну нихрена себе». Второй: «сколько раз виделись, а все равно каждый раз, как первый». И третьей, усталой: «ну почему сейчас-то?»

Боюань не готов был ни видеться, ни говорить с Е Сю в ближайшее время, и очень надеялся, что все лето тот будет где-то далеко, в Пекине, заниматься делами сборной, а потом начнется новый сезон, и у самого Боюаня прибавится дел и впечатлений. Сейчас работы было тоже много, но почти рутинной, привычной, некоторые данжи он мог фармить чуть ли не с закрытыми глазами.

А в рейдах нужны были светлая голова и полная сосредоточенность.

Рейд-босс взревел, взмахивая шипастым хвостом, и Боюань тут же забыл о Е Сю, вновь полностью переключаясь на игру. Да чтоб тебя, тупая скотина! Босс все не желал умирать, жизнь Синего моста, как и остальной группы, стремительно утекала, клерики едва успевали лечить.

Он увернулся от прямого удара, перекатился и наконец-то зашел боссу за спину, в уязвимое место. Через несколько минут все было кончено.

Устало откинувшись на спинку кресла, Боюань поблагодарил всех за участие, по-быстрому раскидал лут и стянул наушники на шею. Вспомнил про свой кофе, но за полчаса тот успел уже затянуться противной молочной пенкой и совсем остыл. Даже руки не согреешь.

Он вздохнул, потер ладони. На улице стоял удушливый август, а вот в гильдейской было очень холодно, кондиционеры работали на полную мощь.

— Возьми мой, я еще не пил, — предложил Е Сю, не отрываясь от игры. Он добил какого-то надоедливого страйкера, затем подпрыгнул, молниеносно выстрелил целой цепочкой навыков и ушел от очередной атаки элементалиста, попутно успев написать что-то оскорбительное в мировой чат.

Пальцы танцевали по клавиатуре, отбивая сумасшедший ритм, и хотя Е Сю было далеко до собственного рекорда, выглядело это все равно пугающе.

И завораживающе. Все же стиль игры Е Сю притягивал взгляд, как и та легкость, с которой тот проворачивал комбинации, обходя противников. Боюань понятия не имел, в какую стычку Е Сю успел ввязаться за те несколько минут, что прошли с его появления в игровой, наверное, это все талант нарываться, провоцировать и просто случайно оказываться рядом с самой гущей событий.

Он полистал экспертный чат. А, понятно, это «Счастливая гильдия» сцепилась с «Амбициями тирана», ну и Е Сю решил, видимо, не отставать. Сам он приехал по каким-то делам к Юй Вэньчжоу.

Боюань покосился на кружку Е Сю, но воспользоваться предложением не спешил. Между ними в последнее время все стало очень странно и неловко, и хотя после того-самого-разговора прошло уже больше двух недель, Боюаню все еще было немного не по себе. В «кукушке» они продолжали время от времени перекидываться сообщениями, все такими же, как раньше, — ни к чему не обязывающий треп про «Славу», команды, гильдии, ивенты. Сейчас Е Сю вел себя тоже как обычно.

Будто это не он две недели назад спросил Боюаня, не хочет ли тот встречаться. На полном серьезе, без своих вечных шуточек и поддевок, с непроницаемым лицом, только крутя в руках так и не прикуренную сигарету.

Боюань растерялся. Да, конечно, они в последнее время стали больше общаться с Е Сю, чем раньше, виделись несколько раз, поздравляли друг друга с праздниками, Боюань даже на встречу сборной в Пекине прилетал — поддержать капитана и Хуан Шао, ну и заодно поучаствовать в празднике, было весело — но встречаться? Боюань никогда не думал об этом. Не только в отношении Е Сю, его вообще не тянуло на парней, даже с самыми золотыми руками Альянса.

Он так и объяснил. Растерянно, с трудом подбирая слова, но твердо.

Е Сю воспринял отказ так же спокойно, как и спросил. Не переспрашивая и не уточняя, как будто просто принял к сведению, кивнул и наконец-то закурил, отвернувшись к окну.

Сказал только, то ли Боюаню, то ли самому себе:

— Очень жаль, — и больше они в тот день не виделись. Боюань, которому очень нелегко дался этот короткий разговор, оглушенный от неожиданности вопроса, ушел в игровую, где до конца дня делал какие-то совершенно нелепые ошибки, пока Весна не отправил его отдыхать, — а Е Сю уехал в Пекин. И уже на следующее утро, как ни в чем не бывало, прислал Боюаню ссылку на гайд, про который тот спрашивал перед встречей.

Значит, все было… нормально?

Конечно, нет, умом Боюань это понимал, никому не приятно получить отказ в обмен на признание в чувствах. Но, кажется, они могли продолжать общаться, — не делая вид, будто ничего не произошло, но и не зацикливаясь. Они же взрослые люди.

Во всяком случае, в этом вопросе. То, что Е Сю сейчас нес в чате, провоцируя собеседника из «Амбиций тирана», больше подошло бы подростку, едва закончившему школу.

Боюань прикрыл лицо ладонью. Он даже не знал, что ужаснее, настолько тупые подначки или то, что ассасин из «Амбиций» на них реально повелся и принялся звать Е Сю на дуэль, причем не на арену, а требовал, чтобы тот нашел его в городе.

Е Сю только отмахнулся. У него, судя по тому, что видел на экране Боюань, были сейчас куда большие проблемы.

— Пиздец, — выдохнул Боюань, оценивая обстановку. От города к пустоши, по которой рассредоточилась «Счастливая гильдия», двигалось несколько свежих отрядов «Амбиций Тирана», в мировом чате бурной рекой тек трэш-толк, поглотивший уже и сообщения Е Сю, и его незадачливого собеседника.

— Помочь не хочешь? — Е Сю повернулся, подмигнул. — У меня с собой несколько карт.

Боюань почесал нос. С одной стороны, он задолбался. С другой, «Амбиции тирана» заебали его самого невероятно, но официального повода прийти и начать убивать всех, у кого рядом с ником горел значок гильдии, все никак не выпадало. Самое большее, что мог сейчас сделать Синий мост — сидеть на скале и с удовольствием наблюдать за тем, как Е Сю и «Счастливая гильдия» прокладывают себе путь.

С третьей — не сбегать же ему сейчас, в самом деле, как будто он даже видеть не может Е Сю.

Так что колебался он недолго.

— Давай. Мечник есть?

— В фиолетовом и синем.

— Сойдет.

Самое сложное теперь было — не отвлекаться на самого Е Сю, и дело тут было уже не в неловкости. Да, Боюань отказался встречаться, но он по-прежнему восхищался его игрой, быстротой пальцев, тем, как шелест клавиш и щелчки мыши сливались в непрерывную, стремительную мелодию. Так и тянуло повернуть голову, посмотреть на руки, творящие невозможное. На паре видео, лежащих в сети, это выглядело и вполовину не так впечатляюще, как в реальности.

Впрочем, отвлекаться было некогда: Боюань бегал, прыгал, бил, то следуя указаниям Е Сю, то полагаясь на собственный опыт и чувство игры. Статы мечника, правда, были распределены слегка непривычно, да и таким хреновым оружием Боюань не играл уже давно, но довольно быстро приспособился.

Плечом к плечу с Е Сю он не играл гораздо дольше. Успел забыть, каково быть с ним в одной пати и какие точные, с идеальным таймингом, тот отдает команды. Боюань был экспертом, и Е Сю не приходилось контролировать каждый его шаг, он вполне неплохо справлялся собственными силами — однако до эффективности профессионала, конечно, не дотягивал. Порой он видел шанс для атаки, только когда Е Сю отрывисто бросал пару слов.

Удивительно, но это не демотивировало. Он не чувствовал себя куклой, тупо выполняющей приказания: совсем наоборот, границы собственного восприятия как будто расширялись, а реакция становилась острее. Краем сознания Боюань отмечал свои очевидные слабые стороны и делал мысленные пометки, над чем еще стоит поработать.

Когда стычка на пустоши закончилась победой «Счастливой гильдии», у мечника, которым играл Боюань, оставалась еще целая треть здоровья, а в крови бурлила эйфория и хотелось по-глупому улыбаться.

Он снял наушники, бросил на стол. Потянулся, разминая уставшие плечи.

— А ты стал гораздо лучше играть, малыш Поток! Случайно, не метишь в про?

Е Сю с довольным видом прихлебывал свой кофе.

— Очень смешно, — фыркнул Боюань, но в животе потеплело. Неловкость понемногу уходила, все же в «Славе» у них получалось очень неплохо ладить. — И какой мне положен титул, «самый старый новичок»?

— Заметь, это не мои слова, — хмыкнув, сказал Е Сю. Сосредоточенный всего несколько секунд назад, теперь он казался совсем расслабленным. Растекался по стулу, неспешно курил, так же неспешно собирал выпавшее снаряжение. Пальцы двигались неторопливо, но в каждом нажатии на клавиши и клике мыши Боюаню все равно мерещились тщательно выверенные точность и экономность. — Я тут скоро закончу, пойдем в данж?

— Не, я пойду пока прогуляюсь. — Боюань поднялся. Данж с Е Сю… он не был уверен, что готов идти туда прямо сейчас, к тому же, очень хотелось на воздух, согреться и немного размяться. Желательно в одиночестве. — А потом можно и в данж. Захватить тебе сигарет?

— И еды.

— Окей. Я наружу, — повысил голос Боюань. — Кому-нибудь чего-нибудь захватить?

Ответом ему было несколько рук, вяло махнувших на прощание. Боюань пожал плечами — нет так нет.

***

На улице было очень влажно и очень жарко, но после холодной гильдейской — даже неплохо. Солнце уже зашло, в ночном воздухе плыл густой цветочный запах, и Боюань вдохнул полной грудью, поправил наушники и включил музыку. Он недавно закинул себе подборку мировых хитов и еще не успел заслушать ее до тошноты.

Лавка, где они всей гильдией покупали лапшу, находилась в одном квартале от здания клуба. Были и поближе, но в той готовили лучше. Хозяин, он же повар, хоть и был в годах, но любил «Славу» и болел за «Синий дождь», и лапша у него получалась самая вкусная. К тому же, в автомате рядом можно было купить сигареты, а не заходить в магазин отдельно.

Засунув руки в карманы, Боюань шел вдоль дороги, прикидывая планы на дальнейший вечер. С появлением Е Сю в клубе он почти смирился, к тому же, в игровой вроде бы все прошло неплохо, а оставаться с ним наедине Боюань не планировал. А данж — это всегда интересно. Можно будет даже пойти не твинком, а Синим мостом, им играть привычнее. Или все-таки взять другой аккаунт, заодно хоть прокачает, а то все руки никак не доходят.

Боюань притормозил на перекрестке, нетерпеливо постукивая пяткой в унисон «Fight, babe, I'll fight to win back your love again» в ожидании, когда загорится зеленый свет. Дорога, впрочем, выглядела пустой, так что, стоило красному свету мигнуть, Боюань шагнул на мостовую.

В наушниках взметнулось: «Yes, I've hurt your pride, and I know what you've been through, you should give me a chance, this can't be the end…»

Левый глаз ослепило светом. Боюань повернул голову, не понимая, не успевая уже среагировать. В плечо что-то ударило, швырнуло на дорогу, мир вокруг перевернулся — мелькнуло небо, мостовая, дома, женщина с раскрытым в немом крике ртом — а потом голова взорвалась болью, Боюаня потащило по асфальту, ломая на части, а в наушниках, чудом не слетевших, продолжали надрываться Скорпы:

«I'm still loving you
I'm still loving you
I'm still loving you
I need your love
I'm still loving you
Still loving you, baby».

Мир прекратил вертеться так же неожиданно, как до этого сошел с ума. Боюань попытался встать: рука попала во что-то липкое, теплое, пахнущее железом — кровь? А потом в глазах стало черно.

***

Боюань открыл глаза. Голова не болела, но в висках стучали молоточки, сердце тяжело, с силой бухало в груди. Во рту, воспоминанием о полуяви-полусне, разливался кисловато-железистый привкус, и неприятно покалывало позвоночник, руки, пальцы. Рядом ощущалось теплое, тяжелое присутствие Е Сю — от него тянуло какой-то предельной, удушающей усталостью.

Боюань осторожно вздохнул, стараясь не потревожить Е Сю. В голове билась мысль, что вернулась память, надо радоваться, но накатывала глухая тоска, предвестник чего-то ужасного, как будто он попал в свой собственный кошмар, но уже наяву.

Он сглотнул, медленно осознавая, что произошло. Попытался мысленно оглянуться на несколько месяцев назад.

Весна. Лето. Десятый сезон, победа «Счастья». Чемпионат мира. Воспоминания послушно текли перед внутренним взором. Коробок, в которые они были так, казалось, надежно упрятаны, больше не существовало. Какие-то мелочи наверняка подзабылись, это ничего, так было всегда, памятью Боюань обладал все же не феноменальной, а самой обычной. Но сейчас ему казалось, что он помнит всю свою жизнь чуть ли не по минутам.

Август. Авария.

Он вспомнил этот момент так отчетливо, что сами собой сжались кулаки. Взметнулась, на секунду завладев всем телом, паника, леденящий страх, — и тут же отступила, откатилась тихим прибоем. Это уже прошло. Он выжил. Даже почти восстановился. Все хорошо.

Все? Нет, не все. Е Сю.

Боюань откинул край покрывала, завернувшись в которое так и проспал, оказывается, до самого утра, — и сел, глядя перед собой. Потом посмотрел на часы — семь. Мысли все время возвращались к Е Сю, но Боюань успешно их игнорировал.

Надо пройтись, вот что.

Боюань встал на цыпочки, прокрался в гостиную и нашел свою куртку.

***

На улице царила промозглая сырость, она врезала под дых, и Боюань поплотнее запахнулся в куртку. Память продолжала наполняться, воспоминания обрастали деталями, как будто этот колодец был бездонным. Боюань не мог, не хотел ничего анализировать, это бы значило вернуться к мыслями к Е Сю. А на это совершенно точно не было сил.

Он брел по территории, перебирая свои ощущения. Память, к нему вернулась память. Только сейчас Боюань осознавал, понимал, как много он потерял.

И вот сейчас он возвращался к себе, к своей памяти, к своим настоящим, и не навязанным эмоциям, к своей… к своему…

Горло перехватывало, и Боюань понял, что плачет. Из рассветных сумерек выплыл толстый ствол, шуршащий невидимыми в полутьме листьями, и Боюань тяжело оперся на него, прижался щекой, царапая кожу о жесткую кору. А потом сполз на колени, на мягкую траву и тихо заплакал.

От бессилия, от унижения, от того клубка боли и гнева, который разматывался оборот за оборотом. Он бы первый сказал, что Е Сю никогда в жизни бы не поступил так с… да с кем угодно. И в то же время отчетливо понимал, что именно так Е Сю вел себя в игре — никогда не говорил прямо, наводил на мысли, а потом смеялся, когда оппонент делал неверные выводы.

Боюаня душили эмоции, которых он в себе даже не подозревал.

Он сидел так до тех пор, пока окончательно не продрог. Мысли пришли в относительный порядок, и он попытался подумать о Е Сю. Взрыв собственных эмоций потряс настолько, что закружилась голова и начало подташнивать.

Он попытался вспомнить расписание релаксационной комнаты — кажется, с восьми. Пока дойдет, как раз откроются. Правда, все комнаты могут быть заняты, но Боюань попробует.

Оказалось, что до двенадцати дня подразделение работает на самообслуживании. И никаких «работаем с восьми» нет, открыто круглосуточно. Просто с двенадцати работает дежурный доктор по направлениям.

Боюань забронировал комнату, выбрал программу, закрыл за собой дверь и улегся на кушетку. Сейчас, когда воспоминания вернулись, Боюань пытался совместить их с теми, что наросли за последние полтора месяца. И каждый раз, когда он начинал думать о событиях после аварии, перед глазами вставал Е Сю и его первый приход.

Снова начинали течь слезы, Боюань уже даже не вытирал их, просто поплотнее закутывался в плед и дрожал. Щебет птиц и шорох ветреной листвы не успокаивал, а издевательским диссонансом царапал измученный рассудок.

И когда Боюань уже совсем было собрался выбраться из глубокой кушетки и поискать другой способ убить время и привести мысли в порядок, шум леса увлек его в тяжелый сон без сновидений.

***

Проснулся он совершенно разбитый, звуки леса продолжали катиться мягкой волной по комнате. Воспоминания! Нет, не показалось, не приснилось, Боюань по-прежнему все помнил. Одеревеневшей рукой он достал телефон — двенадцать дня, сообщение от врача, два сообщения от Е Сю.

Боюань резко сел на кушетке.

Успокоиться так и не получилось, а бегать от Е Сю — и от себя — бесконечно нельзя. Он еще раз посмотрел на сообщения:

«Малыш Поток, ты где?»

«Как освободишься, напиши».

Пальцы добела сжали черный пластик.

«Сейчас буду, бог Е», — написал он в итоге и двинулся к «их» номеру.

Он шел, стараясь не расплескать то спокойствие, которое пришло вместе со сном. Тихо приоткрыл дверь — раздавались щелчки мыши и тихое клик-клик-клик клавиатуры. Е Сю играл.

Боюань тихонько пробрался в комнату. В вытяжку утекал дым, пахло знакомо и очень уютно. По телу прошла дерганая, неприятная дрожь и замерла где-то в районе животе.

Е Сю вскинул глаза и снял наушники. Боюань встал напротив него, подперев собой стену. Тянуло закурить, хотя он сигареты не брал в рот лет с восемнадцати. Он разглядывал Е Сю, и в горле набухал ком. Воспоминания, чувства, эмоции наслаивались друг на друга, Боюань уже давно не понимал, что из них — настоящее, а что — не считается.

— Бог Е, — тихо заговорил он, — ты уже думал, что будешь делать, когда ко мне вернется память?

Е Сю неторопливо откатился в кресле от стола, на экране какой-то элементалист избивал неподвижного персонажа Е Сю, а потом остановился. В чат полетели гневные вопли, и Е Сю захлопнул крышку ноутбука.

Все также неторопливо затушил сигарету, достал из пачки новую, покрутил в пальцах.

— Да, — тихо сказал он. — Думал.

Ком в горле продолжал расти, мысли теснились, толкались и налезали друг на друга. Боюань сравнивал свое отношение тогда, реакцию на признание — недоумение, растерянность, отторжение, неприятие; и реакцию сейчас… А какая сейчас у него реакция?

— Тогда почему, — вымученное спокойствие висело на тонком волоске, — тогда почему, — сглотнул Боюань, — ты продолжал меня обманывать?

Его морозило, начало потряхивать, и Боюань стянул полы куртки, запахиваясь поплотнее и обнимая себя за плечи. Ком в горле взорвался удушающим жаром, и Боюань вдруг понял — нет настоящих и ненастоящих чувств, они все — считаются. Нельзя отказаться от них, заменить одни — другими.

Е Сю вскинул глаза — такие больные и несчастные, как будто не его. Прикурил сигарету, жадно затягиваясь. Пальцы у него дрожали. Сильно.

Плотину снесло. Боюань всхлипнул, пытаясь проглотить сухие рыдания, колени снова отказали, и он сполз по стене, закрывая лицо руками и заходясь рыданиями. Его трясло все сильнее, слезы жгли глаза, рвали горло на части, Боюаня вело — и пол под ногами ходил ходуном. Он влюбился в Е Сю. В этого мудака и идиота, который все испортил, как в него не влюбиться, в этот трэш-толк, в его руки и чувство юмора, в ехидную ухмылку и почти всегда немного сонные глаза, в его комментарии и заботу о Боюане.

Сквозь грохот крови в ушах, сквозь толстую прослойку боли и обиды, Боюань почувствовал, как его обхватили и крепко обнимают. Теплое дыхание в шею и отчаянное «Прости, господи, прости, пожалуйста» прорывалось понимание — не простит, не сможет, ничего не будет хорошо. И он рыдал, уткнувшись Е Сю в грудь, прижимался к нему — и становилось немного легче.

Воспоминания сплетались и наслаивались друг на друга. Разговоры, встречи в августе, проведенное вместе время здесь, уютные вечера под трансляции игр, авария… Снова перед глазами встало лицо Е Сю в тот первый его визит в больницу. Е Сю был с ним по дороге в реанимацию, и потом, и почти каждый из этих ужасных дней после того, как Боюань очнулся и понял, что из его памяти пропало восемь месяцев, и когда ему снились кошмары.

Боюаню очень хотелось разозлиться на Е Сю. До слепящей ярости, чтобы можно было накричать, выплеснуть все, что душило и царапало, разрывало Боюаня на части, — но ему было просто больно, и вместо ярости накрывало растерянностью, острым чувством потери и полным непониманием, что дальше делать. У него закончились слезы, и мысли ушли вместе с ними тоже, и Боюаню показалось, что он сам весь истончается и наполняется воздухом, только все никак не может взлететь.

Е Сю сидел рядом с ним, продолжая обнимать, гладить по голове и плечам, можно было отпихнуть его, встать и уйти, но Боюань так и сидел, уткнувшись лбом и носом ему в грудь, чувствуя, какой безумный ритм отбивает у него сердце. Обида грызла изнутри, однако рядом с Е Сю все равно было немного легче, как неделю назад, когда Боюань проснулся от кошмара, и тот обнимал его точно так же, даря спокойствие и уверенность, что все будет хорошо.

— Ты об этом хотел поговорить вчера, — не спрашивая, скорее просто подводя черту, глухо проговорил Боюань, не поднимая головы.

— Да, — ответил Е Сю.

Они замолчали. В полной тишине, повисшей в комнате, было слышно, как в брошенных на столе наушниках играет заставка «Славы».

Боюань понял, что его трясет уже от холода. Он совсем замерз, сидя на каменном полу, заднице было жестко и руки заледенели. Тепла Е Сю не хватало на них обоих, да и от пальцев, перебирающих волосы на затылке, по коже рассыпались мурашки.

Сделав глубокий вдох, Боюань выпрямился, опершись спиной о дверь, и посмотрел Е Сю в лицо. Отрешенное, невыразительное и удивительно спокойное. Совсем как тогда, в больнице, в их первую после аварии встречу. Будто и не было отдыха, будто время сделало причудливый скачок и откатилось к концу августа, когда Боюань открыл глаза и увидел над головой белый потолок реанимации. Он знать не хотел, как сейчас выглядит сам.

Очень хотелось пить. И, наверное, надо было умыться. Ресницы слиплись от слез, в глаза будто насыпали песка, нос не дышал. Время уже близилось к обеду, а Боюань даже не ужинал и не завтракал, но при мысли о еде его замутило.

Первые эмоции схлынули, истерика ушла, к Боюаню медленно возвращалась способность соображать. И жадно, до невозможности, захотелось хоть чем-то заняться, привычным, простым, как будто рутинные действия могли привнести в его искореженный мир немного порядка.

Он встал, цепляясь за стену, снял с себя куртку, медленно расправил и повесил на крючок. Подобрал с дивана брошенный планшет, через который они заказывали в номер еду, разблокировал — не с первого раза, закоченевшие пальцы слушались с трудом. Ткнул зачем-то в обед, подтвердил — две порции, — открыл вкладку с напитками. Горячий чай, да. Побольше. Прямо сейчас. Двигался он на автомате, механически, черпая спокойствие из этих рутинных действий. Скрипнуло кресло, послышался знакомый звук — шелест карты в картридере — Е Сю опять сел играть в «Славу».

— Мы поговорим, — собственный голос прозвучал удивительно спокойно. — Только не прямо сейчас… — он запнулся, чувствуя, что не в состоянии просто и внятно объяснить, когда именно они поговорят и почему не сейчас. Снова задрожали губы, но Боюань на этот раз сдержался. — Позже, — закончил он.

Когда я приду в себя. Когда перестану охуевать, насколько для тебя не имеют значения чувства других людей. Когда перестану думать, какой же ты мудак.

Боюань безмерно, бесконечно устал. Разнылась рука, ребра, голова — как будто его заново переехало грузовиком, и это злило. Еще надо было что-то решить с отъездом, не оставаться же тут, верно? Решать что-то надо прямо сейчас, а у Боюаня не было сил даже на то, чтобы поднять палочки для еды.

Боюань побрел к себе в комнату. Может, поспать? Голова немного перезагрузится. Жаль, что нельзя перезагрузить жизнь. С другой стороны, его амнезия — в какой-то степени перезагрузка. Бафф на возможность начать сначала, дебафф после завершения умения, ваш персонаж потерял пять уровней, лут при этом крайне сомнительный.

Послышался скрип отъезжающего кресла. А Боюань-то думал, что Е Сю в «Славу» надолго. Все бедняги разбежались от его ебанутого боевого мага, одетого в говно и палки, да еще и недокачанного?

Боюань посмотрел на Е Сю. Тот стоял, копаясь в карманах.

— Куда собрался? — Боюань моргнул и поднял голову, с которой медленно слетали, распадаясь, невидимые обручи боли. Е Сю молчал, сунув руки в карманы, продолжая что-то перебирать там, выражение лица у него было — как будто все больше уходил вглубь себя.

Как же ему больно сейчас.

— Я вызвал такси, — сказал тем временем Е Сю, быстро вращая в длинных пальцах карту аккаунта. Безликая, явно новая, свежая краска тускло поблескивает позолотой логотипа. — В аэропорт.

Точно. Боюань моргнул. Надо все-таки собрать сумку, спросить насчет лечения — придется искать хорошего физиотерапевта…

— Осталось чуть больше недели, — тем временем продолжал Е Сю, — как раз спокойно долечишься.

Что?

— Ты о чем сейчас?

Е Сю наконец поднял глаза, сонно глядя на Боюаня из-под опущенных век. Под ложечкой колюче, ломко заныло.

— Я налажал? — предположил Е Сю. Карта аккаунта снова начала вращаться в тонких длинных пальцах. — Слишком многое испортил, — тихо проговорил он. — И испорчу дальше, если останусь.

— А, понятно, — бесцветно проговорил Боюань. — И поэтому решил еще и сбежать. Удачной дороги, бог Е.

Он развернулся и пошел в свою комнату. Пропади ты пропадом, Е Сю.

Постель была еще разворочена, Боюань, как был, рухнул на подушку, прижимаясь щекой к прохладной наволочке.Устроился на боку — так меньше ныли ребра — и закрыл глаза. Сердито вытер тыльной стороной ладони мокрые щеки, но помогло не сильно, слезы продолжали течь.

Через некоторое время послышался звук двигающегося кресла, и сразу после возобновились тихие клики мыши и клавиатуры.

Они успокаивали. Боюань закрыл глаза — и уснул.

— ...юань! Боюань! — Боюань проснулся от того, что кто-то его звал и легонько тряс за плечо. Точно, Е Сю.

Подскочил — моргая. Что такое? Ему не снились кошмары. Вообще ничего не снилось, провалился в сон младенца под едва слышные в тишине клики мыши.

А потом понял. Лицо было залито слезами, подушка тоже мокрая.

— Боюань? — Е Сю присел на одно колено перед кроватью.

— Все нормально, — хриплым со сна голосом ответил Боюань. — Все нормально, — повторил он.

Ничего не было нормально. Или все было ненормально.

Е Сю молча кивнул, поднялся и пошел в гостиную, шаркая ногами. Боюань посмотрел ему в спину, а потом дверь тихо притворилась.

Надо было вставать. Боюань с тяжелым вздохом сполз с кровати. Он поспал, но никакого решения не пришло. Ну, бывает же так — вечером кажется, что дело пиздец, наутро просыпаешься полным сил, идиотского оптимизма и веры в себя. В этот раз волшебной кнопки не нашлось. Возможно, спал он слишком мало, прошел всего час, этот невыносимый день все длился и длился, как резиновый.

Щурясь, Боюань выбрался в гостиную. Е Сю закончил играть, как раз забрал карту и выключил ноутбук. Боюань зевнул, продолжая его рассматривать.

— Решил остаться? — пробормотал. — Тебя так легко взять на слабо?

Е Сю в ответ только закатил глаза.

— Правильно, раз ты виноват, должен искупить, такое все. Носить за мной вещи, делать массаж, добывать боссов, — начал рассуждать Боюань. — Еду мне готовить, вот.

На «боссах» выражение лица у Е Сю стало удивленным, на «еде» — охуевшим.

— Ты хочешь, чтобы я готовил тебе еду? Малыш Поток, ты хорошо подумал?

Боюань начал смеяться. Нет, серьезно. Это очень смешно. Он смеялся все сильнее, пока не начал хохотать уже в голос. Бог Е и еда, господи. И его лицо. И дикие боссы! От смеха заболели ребра, Боюань попытался вдохнуть побольше воздуха и захлебнулся, продолжая смеяться. Эйфория веселья, вызванная смехом, сменилась тоской, в горле першило, а Боюань все смеялся и смеялся.

Прохладный отрезвляющий удар пришелся сначала по правой щеке, потом по левой. Е Сю замахнулся еще для одного удара. но Боюаня «отпустило» так резко, что он покачнулся, а ладонь замерла в паре сантиметров от лиц.

— Что у тебя за руки такие, — с горечью сказал Боюань, — даже когда бьешь, становится хорошо.

— Прости, малыш Поток, — лицо у Е Сю было несчастное и растерянное, — я слышал, это помогает.

— Ага, — ответил Боюань, — я тоже слышал.

Он вернулся в свою комнату и поплотнее закрыл дверь. Может, так будет думаться лучше. Очередная истерика как будто еще раз его перезагрузила, и сейчас Боюань чувствовал, как две его памяти наконец-то пришли в равновесие, перестали наслаиваться друг на друга. Проблема была еще в том, что Боюань, оказывается, мысленно достраивал картину своей жизни в те самые месяцы. И достроил криво. Это касалось не только Е Сю, а всего — работы, семьи, друзей.

Например, говорили с мамой. Боюань спрашивал: «Как сестра?». Мама отвечала: «У нее новый поклонник». И смотрела осуждающе. Боюань представлял себе какой-то усредненный образ, составленный из всех предыдущих поклонников — высокий рост, спортсмен, весельчак, гитарист и мотоциклист. А оказалось, невысокий, мелкий, тихий, работает программистом, а в свободное время задротит в «Славу». «Эта ваша “Слава”, — бурчала мама, — уводит у меня второго ребенка. Может, мне тоже начать играть? Разговаривать буду чаще». И Боюань немедленно сагитировал ее вступить в «Синий ручей».

Или вот, например, говорили с Е Сю. «Близких людей связывает не только дружба», — сказал он. «Ох ничего себе, мы встречались, может даже трахались, вот это да, а я-то думал, что не по мальчикам», — подумал Боюань.

Молодец, Боюань. Сам все сделал — домыслил, дофантазировал, нашел подтверждение. Е Сю даже врать не пришлось. Почему он такой нелепый? Сейчас Боюань уже не злился, уже ничего не болело, как будто все эти истерики подряд вымыли из него все сильные эмоции. Сейчас он был просто расстроен. Получается, он сам был виноват во всем этом. Ну, не меньше Е Сю.

Голова снова разболелась. От мыслей, от самокопания, от всего. Он пойдет по врачам, а потом будет видно. Любимый способ Боюаня уходить от проблем — займись делом, вдруг само рассосется. Жаль, что никогда не срабатывал.

***

Вернувшись, Боюань хотел одного — играть. Дело было даже не в том, что ему с сегодняшнего дня было официально разрешено приступать в работе, а значит, ему открыли доступ в «Славу». И не в том, что заживление идет отлично.

А просто — это была «Слава». Он замотался, соскучился, он хотел забраться в начальную деревню, набрать кучу дурацких квестов, и все будут спрашивать — из какой гильдии, бро, и — что, твинка качаешь? Потому что опытного игрока видно всегда и всюду. И обязательно вступить своим твинком в «Синий ручей», посмотреть, как там все работает. И…

Наверное, сказалась встряска. Или настиг пик выздоровления. Или кризис переломанного больного. Но Боюаню стало тесно в санатории, ему мучительно не хватало большого города, шумной гильдейской, срачей в чатах, новичков, групп, которых нужно водить в данжи, следить, чтобы никто не проебался — и не проебаться самому. Он вдруг остро понял, что все — этап «чуть не умер, но остался жив» пройден, он позади.

— Вот это другое дело, — улыбнулся врач, едва взглянув на Боюаня. Тот смутился.

— Что, так заметно?

— Конечно.

Врач попросил его раздеться и загнал в экзекуторскую — в огромном ящике было тепло, но Боюаня каждый раз пробирал мороз от вида мигающих, пищащих и вибрирующих аппаратов. И все время, пока медсестра крепила на него ленты-присоски, думал — почему заметно-то?

— Потому что, — ответил врач, быстро просматривая снимки, которые оперативно подгружала медсестра, — люди, которые пережили свои несчастья и которые носят их в себе — это разные люди. Когда таких видишь много, понимаешь, что одни живые, а другие не очень. Ты сейчас живой.

Потом было много слов и новых назначений, усилились физические нагрузки, и Боюань так и не сказал, что, возможно, завтра его здесь уже не будет. А еще он, кажется, понял, что имел в виду врач. Несмотря на боль, несмотря на ту встряску, которую устроил ему Е Сю, мир казался отчаянно ярким. Он понял, что эмоции, которые еще вчера казались ему яркими и сильным, были бледным подобием того, что он испытывал прямо сейчас. Цвет, звук, запахи — все обрело силу и объем, Боюань шел из Водного корпуса после часовой интенсивной тренировки и запрокидывал голову, рассматривая темнеющее вечернее небо.

В «номере» царила тишина — Е Сю спал. Занимать мощный компьютер Боюань не стал — бегать на начальных уровнях его ноут позволяет, он, наверное, смог бы и беспроводной мышкой играть, но проверять было лень. Главное, выкрутить настройки до минимума.

Карта аккаунта, которую дал ему Е Сю, была совсем новой и — чистой. Боюань не стал выебываться ни с ником, ни с классом, поэтому на скорую руку сгенерил мечника под именем Синий лед. Потому что может и — что ему сделают?

И он побежал в начальную деревню хватать квест.

***

Время от времени приходилось отвлекаться — надо было давать отдых глазам и голове. Краем уха Боюань слышал, как поднялся Е Сю, в ванной и туалете журчала вода, потом доставка принесла лапшу, которую он заказывал утром на вечер…. Что, уже совсем вечер? Да, день пролетел, оказывается быстро.

При этом Боюань успел сходить в пару данжей — с такими же опытными игроками, как он сам. Боюань подозревал — качают себе или своим гильдиям твинков. Команда подобралась молчаливая, дело свое знали, данжи зачищались быстро, хотя, откровенно говоря, с их уровнями соваться туда было рановато. Но что может случиться, если ты этих монстров знаешь до последнего пикселя, а уходить от их атак можешь с закрытыми глазами.

Все случилось из-за того, что кто-то из их команды, похоже, в прямом смысле закрыл глаза. Потому что берсерк вдруг остановился посреди командного комбо, а босс немедленно обрушил на доступную мишень всю силу свой ульты, разворачивая хвост.

Боевой маг с дурацким ником Пойду под дорогу вылетел наперерез хвосту, каким-то неуловимым движением проскользнул под ним, и обрушился на спину босса чередой атак. Одновременно выстрелил пулеметной очередью команд в партийный чат, группируя их в более сложное для исполнения построение на четверых.

Боюань вздохнул. Нет, вы только подумайте.

Кинул магу запрос на дружбу, послушно вставая на точку, на которую ему указали, сразу получил акцепт, и написал в приват:

«Минимум двадцать партий искали пятого. И я умудрился попасть к тебе».

Боевой маг некоторое время молчал, потом появилось сообщение:

«Там лапшу привезли».

«Ага, слышал. Закончу, поем».

Концовка данжа прошла не в пример проще: проснулся их берсерк, которого они, как хорошие сопартийцы, взяли прицепом, врубился в ситуацию, и, матерясь от восторга и одновременно извиняясь за проеб «дочь проснулась, я типа присматриваю, пока жена отдыхает», включился в работу.

От следующих прохождений Боюань отказался. Ныли пальцы, болела рука, это уже откровенно мешало игре. Пожалуй, рассуждал Боюань, намазывая руку мазью, данжей на сегодня хватит. Можно было побегать, пособирать квесты, у него был собственный маршрут, не подходящий для скоростной прокачки, зато охватывающий всю историю и сюжет «Славы».

В животе заурчало.

Боюань отправился на разведку в гостиную — что там с его лапшой. Е Сю, похоже, тоже решил закончить на сегодня с данжами. Боюань открыл контейнер, источающий вкуснющий аромат, и урчание в животе стало сильнее. Ну точно. Он же сегодня не ел.

Е Сю свою лапшу уже доедал, прямо сидя за компьютерным столом.

Все это время Боюаня не покидало ощущение — нет, не наигранности, Е Сю как раз вел себя совершенно обычно, сам Боюань в себе окончательно не разобрался, но двигался к этому. Но чувство, что они актеры, забывшие свои реплики, не покидало. У Боюаня был так однажды в младшем классе. Они ставили очень важную пьесу — потому что в школу приезжало большое начальство, и если бы начальству их школа понравилась, у них была бы новая техника, новые компьютеры, новый спортзал… Спортзал интересовал маленького Боюаня особенно сильно, он хотел такие штуки, по которым можно было бы лазать до потолка. Ему доверили играть роль мальчика, который был лучшим другом главного героя, и должен был отговорить того от плохого поступка. И все шло хорошо, но в самый кульминационный момент Боюань вышел на сцену и понял, что не помнит, какие нужно говорить слова. Не забыл, а не помнит, что сейчас за сцена. Он испуганно смотрел, как в будочке перед ним учительница математики диктовала ему его речь — и только потом очнулся. Конечно же! Это та самая сцена, где друг задумается и сделает так, как он скажет.

Сейчас Боюаню все это живо напоминало детство. Он никак не мог сообразить, с чего начать. Поговорить хотелось о многом, но нужно ли оно, это многое?

Е Сю отложил контейнер с лапшой, аккуратно вытерся салфеткой и взял пачку с сигаретами. Закурил и посмотрел на Боюаня.

Пожалуй, думал Боюань, неторопливо доедая лапшу, у него есть силы поговорить прямо сейчас. Прислушивался к себе — не накроет ли истерикой, как тогда, но все было в порядке. Он ел и обдумывал, с чего начать разговор. По большому счету, в этой ситуации виноваты оба. Что мешало Боюаню спросить напрямую? Е Сю, наверное, даже не разобрался сперва, что Боюань его неправильно понял. А потом стало уже — как-то поздно, что ли? И чем дальше, тем позднее. Боюань хорошо представлял, как оно бывает. Сначала ты думаешь, что ничего такого не произошло, потом понимаешь, что прямо сейчас — неудачный момент для откровений, потом моментов вообще нет, и в итоге события катятся куда-то к черту и ты совершенно не можешь ими управлять.

Может, не стоило наедаться? В животе ворочался тяжелый узел.

— Поговорим, бог Е? — тихо спросил Боюань, отставляя в сторону контейнер.

Е Сю просто кивнул. Лицо его ничего не выражало, только в уголках глаз прятались смирение и усталость.

— Почему? — вырвалось у Боюаня. — Просто расскажи — почему ты так сделал. Мне нужно понимать. Нужно разобраться. Осознать. Только честно. Пожалуйста.

Боюань не стал говорить — это для нашего будущего. Но, наверное, Е Сю поймет и так — почему это важно для Боюаня.

Е Сю кивнул, встал, походил по гостиной, затягиваясь, и Боюань завороженно следил, как двигаются его руки. Плавный взмах сигаретой, быстрый точный щелчок среднего пальца — стряхивает пепел в маленькую декоративную пепельницу. И все-таки, почему рук Е Сю нет в каждой второй рекламе?

— Когда я сказал, что близких людей иногда связывает не только дружба, то очень надеялся, что ты поймешь все, как надо. И будешь достаточно вежливым, чтобы не влепить мне в лоб: «Бог Е, мы что, трахались с тобой? Фу, я не такой».

Боюань, глядя на Е Сю во все глаза, выпрямился и свел колени.

— Не смотри на меня так, — Е Сю отвернулся.

— Как — так? — непослушными губами спросил Боюань.

— Как будто я воткнул в тебя нож и проворачиваю. — невесело усмехнулся Е Сю. — Это был мой шанс. Единственный на миллион. Стать немного ближе. Попытаться переиграть свою ошибку. Побыть немного рядом. Я понимал, что когда к тебе вернется память, все развалится.

«Не то слово», — с горечью подумал Боюань.

— Это был взвешенный риск. Я поставил все на эти дни.

— И что? Риск того стоил? — губы почти не слушались, и сам Боюань как будто занемел всем телом.

— Да. Каждая минута, проведенная с тобой. Оно того стоило. Этой мой выбор, малыш Поток. Мудацкий он или нет, судить тебе. А я ни о чем не жалею. Выбирая между «не быть вместе никогда» и «побыть вместе недолго, а потом поссориться» я всегда буду выбирать второе.

В уголках глаз снова начали скапливаться слезы. И это тогда, когда он почти придумал оправдание для бога Е, когда он почти решил, что, возможно, стоит поразмыслить и задуматься об их отношениях.

— Понимаю, — голос сел, но Боюань упрямо продолжил: — Теперь я понимаю, почему ты был такой спокойный. Ничего особо страшного не случилось, подумаешь, память вернулась, ты уже получил свое, да?

Это было несправедливо, Е Сю выглядел как угодно, но совсем не спокойным, но Боюаня гнала вперед горечь и обида.

— Малыш Поток, — Е Сю затушил сигарету, подошел к Боюаню, присел перед ним на колени. Взял его ладони в руки — слово обкатанная галька в обрамлении драгоценного нефрита — и прижал к губам. Не целовал, просто сидел, а потом поднял голову. — Я был спокойным не потому, что ничего страшного не случилось. А потому, что все страшное я уже пережил., когда тебя протащило и размазало по асфальту прямо на моих глазах. Я смотрел, как тебя ударила одна машина, швырнула под колеса второй, а потом переехала третья.

Боюань понял, что его трясет.

— Из целого у тебя была только рука. А ты порывался подняться и говорил — что произошло? почему я плохо вижу? и спина болит. Бог Е, ты не знаешь, что произошло?

Е Сю отпустил его ладони и уткнулся лбом в колени.

— Прости, малыш Поток. Прости меня. Но был бы рестарт — я бы все равно выбрал свои пять минут счастья.

— Я тебя понял, бог Е, — Боюань осторожно отодвинул Е Сю, высвободился и пошел к себе. Закрыл дверь, подумал, потом заперся.

Его душили одновременно ужас и ярость. Ужас от того, что Е Сю видел, что с ним случилось. Ярость — из-за этого придурка, который с самого начала все понимал. Все отлично просчитал, он знал, что Боюань поверит ему безоговорочно, всегда верил.

Ярость требовала выхода, и Боюань врезал по подушке. Стало совсем немного, но легче. И тогда Боюань ударил еще раз. Вот так — хорошо. И еще раз. Он бил исступленно, а потом руку пронзила боль, и Боюань рухнул на кровать из-за подломившегося локтя. Уткнулся лицом в подушку и вцепился в нее зубами.

Одно хорошо — вина и стыд, что терзали Боюаня в последние часы, — сам придумал, сам поверил, сам влюбился, растворились без следа. Е Сю так мастерски перевел агр Боюаня на себя, что в очередной раз подтвердил звание главного пидораса «Славы».

Так.

Подождите.

Боюань сел и выпрямился.

Вышел из комнаты.

Е Сю неподвижно сидел в темноте перед ноутбуком, упершись подбородком в переплетенные ладони. Рядом тлел красный огонек сигареты.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, точно? — проговорил Боюань в тиши гостиной, подходя ближе.

Е Сю продолжал сидеть, глядя перед собой. Потом все-таки пошевелился и ответил.

— Ага.

Голос у него был какой-то севший.

Боюань зашел за спинку кресла, обнял Е Сю за плечи и прижался губами к пахнущей сигаретным дымом макушке.

— Спасибо за правду, бог Е. Для меня это было важно. — В глазах защипало.

Е Сю кивнул, а потом проговорил:

— Меня вызывают в правительство.

— Когда улетаешь?

— Самолет в восемь.

— Выспись хорошенько.

Тихие слова в полутьме комнаты падали между ними прозрачными камешками. Можно протянуть руку, коснуться Е Сю, обнять его еще раз, вдыхать его запах, касаться губами шеи, посмотреть какой-нибудь матч. Или поиграть еще раз, подарить ему этот вечер, или даже ночь вместе с утром…

Прямо сейчас — хороший момент.

Боюань остался стоять.

А Е Сю поднялся из-за стола и, сутулясь, пошел в свою комнату.

***

Уснуть так и не получилось. Боюань прислушивался к тишине номера, смотрел в окно — там красиво серел рассвет, расчерчивая небо черными силуэтами деревьев. Слушал, как собирается Е Сю — свои вещи он забрал из комнаты Боюаня еще вчера. Как переговаривается с кем-то… С врачом?

Когда за Е Сю закрылась дверь, а потом послышался шум отъезжающей машины, Боюань прижался щекой к холодному стеклу. Кажется, когда он только пришел в себя, так больно ему не было.

Ничего. Это пройдет. Просто нужно немного времени.

Чтобы снова начать доверять.

Эпилог

[Синий мост весеннего снега] [22:15] Давай попробуем еще раз.
[Мрачный лорд] [22:19] Взял билеты. Завтра буду.
[Синий мост весеннего снега] [22:19] !!!
[Синий мост весеннего снега] [22:19] !!!!!!
[Синий мост весеннего снега] [22:19] Заказал елку. Жду.
[Синий мост весеннего снега] [22:19] Тебя.
[Синий мост весеннего снега] [22:20] Елку тоже.
[Мрачный лорд] [22:21] Люблю тебя.
Медичка Шани2020.09.12 07:44
Поразительно грустный и нежный текст, еще и с таким твистом. Очень здорово.
Puhospinka2020.09.28 17:39
Медичка Шани
Спасибо. Он очень долго нас ел, пока родился )
Ptitca2020.10.02 20:37
После прочтения текста осталось странное послевкусие: никак не могла понять нравится он мне или нет. А потом, через несколько дней, меня кааак догнало!)
Зацепил он меня. Вот понимаю что поступок мудацкий, но гг и не пытается оправдаться. Очень осенняя история - теплая и горькая одновременно, но такая прекрасная ❤️
Puhospinka2020.10.07 15:21
Ptitca, спасибо большое, нам с соавтором ужасно приятно.
И отдельно радует, что история зацепила. Наверное, она и написалась-то потому, что пришла нам в голову и тоже зацепила. Я сама не знаю, как оценивать случившееся, обоих жалко ((
цитировать