Олдскул 15К+;количество слов: 41689
автор: Амирам

Каждому свое

саммари: Если ты очень сильно чего-то хочешь — сделай все, чтобы это случилось. Даже если придется повернуть мир нужной тебе стороной.
Рик жил в пыльном старом мотеле у дороги и знать не знал, что напророчит ему однажды ночью ветер. И как ему придется измениться, чтоб удержать свое, собственное
предупреждения: Насилие, смерть второстепенного персонажа, истеричные персонажи, скачущий фокал, намек на абьюз, элементы гета, расизм
Глава 1

***
Ночью поднялся ветер.
Рик проснулся, когда за окном натужно и зло загудел лес. Шум листвы, словно морской прибой, то нарастал, то снова стихал, и тогда было слышно, как поскрипывают стены старого дома.
По небу неслись разорванные облака, и на полу, в пятне лунного света, метались темные тени. Рик, приподнявшись на локте, настороженно прислушался.
Наверху стукнула ставня.

Рик вздрогнул всем телом и с головой закутался в одеяло. По спине пополз холодок, в груди сдавило, и он, зажмурившись, часто задышал в отвоеванную щелочку. Правда, воздуха все равно не хватало.
Он знал, что надо бы успокоиться и перестать трястись, словно в первый раз, но не мог — в нем рос страх.

Стены дрогнули под очередным порывом, деревья заскрипели и листва зашумела так, словно ее сорвало с веток и сейчас несло прямо на старый, шаткий дом.
Наверху со скрипом дернулась ставня, а потом с размаха ударила по стене.
Накатила паника, и Рик закусил губу, сдавил ее зубами, до боли, отрезвляя себя. Нет, он не поддастся. Если не обращать внимания на звуки наверху, то ничего и не случится. Это поможет. Должно помочь!

Но в глубине души завернувшийся в одеяло, как в последнее спасение, Рик знал, что нет, не поможет. Перемены уже идут. И то, что должно случиться, обязательно исполнится, даже если кричать, что не хочешь и отказываешься принимать.
Вселенной, вообще-то, безразлично, кто там и чего не хочет. Или против чего протестует.

Звуки наверху изменились. Теперь там стучало так, словно здоровая ветка билась в окно, грозя вот-вот разбить стекло вдребезги. Стук был мерный, настойчивый… слишком размеренный, словно кто-то стучал специально.
Ну, а почему «словно»? Конечно специально — деревья росли довольно далеко от дома, так что какие уж тут могут быть ветки.

Ветер насмешливо загудел, засвистел вокруг, погрохотал на крыше плохо подогнанным железом, с размаха стукнул задней дверью, а потом, погладив дом, продув каждую щелку, стек на землю и, шурша травой, унесся в поле. Отступил?
Рик вытянул шею и прислушался: если все стихнет, то, возможно, и пронесет. Такое уже бывало — поиграет и свалит, и все возможные перемены снова минуют этот дом, минуют Рика.
Ветер шутник.

Не пронесло. В замершей тишине наверху заскрежетало по железному подоконнику, раздался стук, словно кто-то долбит по сухому дереву чем-то острым. А потом снова ударил порыв ветра и натужно звякнуло стекло.
Рик застонал и закутался с головой. В прошлый раз, когда окно наверху дало слабину, деда хватил удар. Как он выжил, Рик и сейчас не мог понять. Наверное, чудеса иногда все же случаются.
Жаль, что не в тот раз, когда его отец попал в аварию. Рик был мал, но отлично помнил горе — свое и мамино. И деда.
Чудес не было и тогда, когда к отцу ушла и мама.

Она умерла четыре года назад, а больно было, словно совсем недавно. И если поддаться зову, выйти сейчас из комнаты и подняться наверх, выглянуть в окно, то можно… можно подозвать ее ближе.
Рик всхлипнул и глубже закопался в одеяло. Нет, ни за что он не сделает этого снова.
Мертвые должны оставаться там, куда ушли. Однажды он сам присоединится к ним, только в свое время. А сейчас, раз уж он жив, то должен оставаться на своем месте.
Так и дед всегда говорил: «Каждому свое, Рикки-малыш, каждому свое. Сиди на своем месте, куда тебя посадил Господь или кто там у вас, не разберешь. И не рыпайся. Знай свое место, мелочь, а то…»

Мысли о деде помогли справиться со страхом, Рик высунул голову из-под одеяла и успел увидеть, как по полу в пятне лунного света наперегонки с тенями от облаков носится тьма, живущая в доме.
Рик глубоко вдохнул прохладный, надувший изо всех щелей воздух, и лег, положив расслабленные руки поверх одеяла. Страх постепенно отпускал его.
Ветер завывал, но уже совсем не так протяжно — он принес предупреждение и теперь мог отдыхать.
Вжих-вжих-вжих — скребли по железному подоконнику чьи-то острые коготки.
Тук-тук-тук — стучал острый клюв по раме.
— Не пой-ду, — прошептал Рик и закрыл глаза.

Пусть случится то, что дОлжно, он будет готов, но это не значит, что он поддастся и побежит искать успокоение наверх. К окну.
Больше нет.

***
Полночи Рик пролежал, не сомкнув глаз, перебирая в памяти прошлое, словно коллекцию — мелкие самоцветные моменты счастья и долгие серые будни — и поэтому утром предсказуемо проспал.

— Рик! Рик, мелочь, тудыть твою налево! А ну, спускайся!
Дед кричал с лестницы, не поднимаясь на второй этаж, и стучал палкой по ступеням.
— Сейчас! — крикнул Рик в ответ и бодро вскочил с кровати.
За окном поднималось вовсю палящее солнце, никаких туч на небе, никакого ветра. Лес невдалеке стоял ровно, не шевелясь, словно и не стонал на тысячу голосов половину прошлой ночи.
Этот мир умел неплохо притворяться.

Дед, правда, справился и без него — когда Рик вышел из своей комнаты и ступил на лестницу, уличная дверь как раз закрылась за выписавшимися постояльцами.
— Бездельник! — выдал дед, рассыпая табак из незажженной дешевой сигареты. — Весь день спать готов, мелочь! Все на готовое норовит, лишь бы кто-то за него сделал, — дед швырнул на стойку ключи, загремел еще парой в ящике. — Вон, работа тебе. Уборка. И не отлынивать! — прикрикнул он напоследок, берясь за перила.
— Как ты? Тебе плохо? — спросил Рик взволнованно, словно и не заметил, что дед только что высказался в его сторону.
— Всю ночь скрипело и завывало, — дед ухватился рукой за перила и подтянул себя на первую ступеньку. — Это ты, глухарь молодой, дрыхнешь и не слышишь ничего!
— Помочь?..
— Отстань! — дед махнул палкой на предложение Рика и подтянул себя еще на пару ступенек. — Давай, работай! Два номера освободились, уберись там, пропылесось, то, другое…
— Я знаю, дед, — перебил его Рик. Он смотрел на ступени и видел, как между досок просачиваются струйки тьмы, как они тонкими змейками тянутся к деду, как оплетают его ноги, мешая идти. — Давай, я тебя провожу!
Рик решительно сбежал вниз и, ловко увернувшись от взмаха палкой, подхватил деда под руку.
— Отстань, демонское ты отродье! — прошипел старик, но Рик привычно сделал вид, что все в полном порядке. Что дед не косится на него то ли со злостью, а то ли с завистью. Такое бывало после таких вот, трудных ночей.
— Давай, дед, — приговаривал Рик, подтягивая его вверх по лестнице. Он незаметно отпинывал тянущиеся к деду тени и даже сквозь кеды чувствовал их холод. — Уложу тебя.
— Ишь, помощник выискался. Поди, только и ждешь, когда я окочурюсь, приберешь здесь все к рукам. Неблагодарная мелочь! — дед не прекращал бухтеть, но делал это без огонька, скорее по привычке.
На втором этаже он, ломая сигарету, оперся свободной рукой о стену и тяжело вздохнул. А потом — из вредности, не иначе — хотел скинуть руку Рика, но тот не дался.
— Давай, давай, — приговаривал Рик. — Все нормально, дед. Просто ты не выспался…

— А сам-то? — спросил вдруг дед серьезно. — Тоже не спал? Поднимался… наверх?
Дед остановился и внимательно посмотрел Рику в лицо.
Они были так непохожи: черноволосый и смуглый Рик и дед — белокожий, с русыми, подернутыми сединой волосами. Его голубые глаза выцвели, ресницы поредели, но взгляд до сих пор оставался острым и неприятным. Всегда таким был.
— Ты чего, дед? — выдавил Рик через силу. Каждый раз вот так бывало. Одни и те же вопросы. Один и тот же ответ. — Чего мне на крыше ночью делать?
Дед прищурился, посмотрел остро, незнакомо, и Рик закаменел под его взглядом. Что бы ни случилось, что бы дед ни сказал — Рик никогда бы не признался о том, что слышит иногда по ночам. Что действительно может подняться… наверх.
Но дед и так, похоже, все знал, поэтому и настаивать не стал. Помнил, что это бесполезно.
Зато выдал очередное:
— Ну и дурак тогда!
— Ничего, дед, — ответил Рик, переводя тему, — выспишься, и все будет хорошо. Сам же говорил.
— Что я тебе такого говорил?
— Что ты здесь на своем месте. И еще долго продержишься. А я его занимать не хочу.
Рик думал успокоить старика, но тот взъелся еще больше.
— Не хочет он! — возмутился дед и все-таки стряхнул руки Рика с себя. — Сам, значит, сын моего сына, а место свое не знает! Это все кровь твоя! Не наша. Одержимая. Все от матери твоей пошло.
— Дед, — предупреждающе нахмурился Рик. — Не надо.
— Чего не надо? — запальчиво выкрикнул старик, но как-то беспомощно. — Сначала сын ушел, потом она! Оставили мне тебя, а мне это надо — с малым нянчиться? Бросили все, — махнул он рукой, отвернулся и понуро зашагал к своей комнате, которая была дальше по коридору.
— Тебе принести чего-нибудь? — спросил все-таки Рик, когда дед уже закрывал за собой дверь.
Та остановилась, так и не захлопнувшись.
— Воды принеси, Рик. А лучше виски.

Никакого виски он, конечно, нести не собирался, а вот бутылку воды из холодильника принес. Правда, дед его и на порог не пустил — выхватил воду из рук на пороге, словно специально ждал, а потом захлопнул дверь перед самым носом.
— И не бездельничай!
Прозвучало ясно, хоть и приглушенно.

Рик облегченно вздохнул. Ночное предсказание не давало ему покоя, но с дедом — пока, во всяком случае — все было хорошо, иначе он не воевал бы с Риком так резво. «Прибирать все к рукам» совершенно не хотелось. Как и оставаться одному.

Рик, чуть успокоившись, легко сбежал по ступеням, пугая высунувшиеся было струйки тьмы.
Его они никогда не трогали. Только помогали. И боялись.

***
Дел на самом деле было не так много. Всего-то убрать пару номеров, и Рик, взяв ключи со стойки, вышел из прохлады комнаты в пылающее солнцем утро.
Их с дедом мотель был совсем небольшим и очень старым. Длинное приземистое здание с четырьмя сдающимися комнатами рядком и два отдельно стоящих домика, вроде как номера повышенной комфортности и конфиденциальности. За ними — техническое здание: прачечная, гладильная и комната-склад старья и бытовой химии. И, конечно, их старый двухэтажный дом, где на втором этаже жили они с дедом в компании запертых пыльных комнат, а на первом была их контора, кухня, которой они пользовались очень редко, и веранда, где дед любил сидеть вечерами со стаканом пива. Или виски.
Вот и все наследство, которое со временем перейдет к Рику целиком и полностью. Как на его взгляд — так сомнительное удовольствие. Торчать здесь всю жизнь? Только не это!

Норма — их уборщица — снова опоздала, и ее потрепанный Бьюик только-только въезжал на стоянку. Пыль, поднятая им на разбитой дороге, столбом стояла в воздухе.
Кругом ни ветерка.
На мгновение Рику снова стало страшно — слишком уж знакомая была ситуация. Совсем как раньше: перемены уже пришли, и мир Рика замер, готовясь их принять.
«Только бы дед не умер!» — прошептал он себе под нос и вымученно улыбнулся Норме, которая заглушила мотор и вышла из машины. Рано постаревшая, с потухшими глазами, она улыбнулась Рику и, встряхнув, завязала вокруг талии передник.
— Что-то я припозднилась. Мистер Джонс ругался?
— Ничего, Норма, он не заметил. А сейчас спит — нелегкая ночка.
— Ну и хорошо, пусть спит. Много работы? — спросила Норма уже устало.
— Два номера, — Рик пнул камешек, и тот запрыгал по потрескавшемуся асфальту маленькой парковки. — Завтра генеральная по графику.
— Знаю, — Норма прищурилась и взглянула в белесое от жара небо. — Привезу Джил. А то не управлюсь.
Рик кивнул и бросил ей одни ключи. Пока нечем заняться, он ей поможет.

***
День шел своим чередом, а ничего плохого так и не случалось. Рик устал ждать, устал все время прислушиваться, не зовет ли его дед, устал бегать в дом и, взлетая по лестнице на второй этаж, прислушиваться у его комнаты, проверяя, жив ли тот.
Устал вспоминать прошлое. То, о чем вроде и был предупрежден, но не смог ни изменить, ни остановить.

Мама сама учила его видеть и знать, слышать и чувствовать. Вот только не научила исправлять. Сама не умела.
— Когда великий ворон создал наш мир, — рассказывала она Рику вечерами вместо сказки, — вместе с ним он создал и множество других. И создал дороги между ними.
— Чтобы мы могли по ним ходить? — Рику очень хотелось прогуляться как—нибудь в другой мир, но мама качала головой, и ее густые черные волосы падали Рику на плечо тяжелой атласной волной.
— Чтобы он мог летать из одного мира в другой и видеть, как живут люди. Те, кого он создал.
Рику хотелось спросить, зачем дорога, по которой можно ездить, тому, у кого есть крылья, но глаза его закрывались, и он едва слышал продолжение сказки:
— Для некоторых людей — таких, как мы — он оставил окна, малыш. И через них мы можем заглядывать в другие места. Даже туда, куда все уходят, когда… когда…
Рик думал, что она говорит о папе, который совершенно точно ушел туда, «куда все уходят из этого мира», и он засыпал и видел во сне папу и маму. И даже деда, и тот был веселым, как раньше, до того, как папа… ушел.
А над папиной головой летал ворон, и Рик махал ему рукой и кричал, чтобы тот не открывал свои дороги между мирами. Чтобы папа остался здесь.

Мама плакала, гладила Рика по таким же черным, как у нее, волосам и смотрела в окно. Только Рик этого уже не видел. Как не видел и того, как она выходила из комнаты, шла в дальний конец коридора и останавливалась у неприметной двери. А потом решительно ее распахивала и шагала в густую темноту за ней. Всего пара ступеней, ведущих наверх, виднелись в полумраке. А потом дверь захлопывалась. Дребезжало стекло. Царапал коготками железный подоконник ворон.
Но Рик ничего этого не видел и не знал.
Потому, что не пришло тогда еще его время.

***
В обед подошел жилец из крайнего четвертого номера — мистер Смит, как он записался в учетной книге, и, медленно отсчитав замасленные купюры, продлил свое пребывание в мотеле еще на неделю.
— Обязательно съеду из этой дыры, — сказал он, глядя в окно тусклыми глазами. Там, в двухстах футах от мотеля по федеральной трассе изредка проносились автомобили и большие грузовики. И все мимо. — Моя сестра вот-вот мне ответит. — Он перевел взгляд на Рика и поджал губы. — А вам следовало бы убраться у меня в номере! Это просто гадюшник какой-то!
— Я пришлю к вам Норму, — изобразил подобие улыбки Рик и выбрался из-за стойки.

Мистер Смит, шаркая ногами, вышел на улицу, впустив поток жаркого воздуха, а Рик в очередной раз поднялся наверх, на второй этаж.
Тьма под лестницей затаилась. Протянула к кедам Рика пару отростков, но тут же их спрятала. Он не мог сейчас накормить ее, да и не до нее ему было.
Дед спал, и Рик наконец-то сбежал в маленькое кафе на шесть столов на заправке неподалеку.
Они были на одном съезде с трассы — заправка с мини—маркетом и кафе и их старый мотель. Только к ним мало кто заезжал — городок был не так далеко дальше по дороге.

Колокольчик над дверью натужно звякнул, когда Рик вошел в залитое солнцем кафе. На бежевых дермантиновых диванчиках почти не было народу, всего то пара-тройка усталых водителей. Они лениво скользнули по нему взглядами и тут же потеряли интерес, а сам Рик подлетел к стойке.
Мэриан («Марина!» — не уставала исправлять коверкающих ее имя русская) сидела, выложив на стойку свою необъятную грудь и держа в пухлой руке книжку с полуголым красавцем на яркой обложке.
— Рик! — обрадовалась она. — Умаялся? Есть хочешь?
За что ее Рик и любил, так за верный подход к делу.
— Ага! — он кивнул и сел за стойку на высокий стул. — Как бизнес?
— Бизнес? — Мэриан захохотала так, что заколыхалась вся: от подбородка до туфель. — Ага, просто цветет. Не успеваю картошку строгать!
— Лук порезать?
— Как обычно. А Норма? — крикнула Мэриан уже из—за плиты, накладывая в большую тарелку из разных кастрюль и сковородок.
— Скоро придет, — успокоил ее Рик. — Стирку закидывает.
— Вот она и поработает. А ты ешь уже, помощник! — Мэриан выставила перед Риком полную тарелку и снова взялась за книгу. — Дед как? — спохватилась напоследок.
— Нормально, — Рик взялся за вилку.
А потом, доев, прошел на кухню, завязал волосы банданой и взялся за лук — все лучше, чем сидеть в доме одному, наедине с ожиданием.
Рик знал, что нет в нем нужной закалки и стойкости, что мама, возможно, им бы не гордилась, но ничего поделать с собой не мог.
Его ужасно пугали потери.

Он легко управляясь с ножом, чистил лук, строгал овощи и взбивал яйца, краем глаза поглядывая на прибывающих посетителей. Мэриан повеселела, отложила книжку и довольно споро обслуживала запыленных дальнобойщиков и усталых водителей — подошло время обеда.
У нее не закрывался рот, она успевала болтать и с посетителями, и с Риком, флиртуя направо и налево, рассыпая улыбки и отшивая нахальных ухажеров.
Рик только диву давался, насколько же Мэриан была разной с посторонними и с ним.
Часа через два, когда поток посетителей иссяк и за обшарпанными столами их осталось совсем немного, Мэриан подсела к Рику ближе и недовольно скривила лицо. Пришло время для откровений.
И Рик с удовольствием выслушал (в очередной раз) историю о том, как она одинока, а кругом только болтуны, и никому нельзя верить. Как она приехала в Америку, как ее обманул негодяй Маркус (на прошлой неделе был Марвин), как красива была она сама и ее страна, и как же ей надоела Америка с ее дурацкими порядками, лживыми мужчинами и затерявшимися среди полей и лесов мелкими забегаловками у вонючих заправок и убогих мотелей!
Рик только головой кивал, не вникая в слова и чувствуя, как с ее болтовней расслабляется комок в груди, как становится легче дышать и говорить.

Правда, у всего была своя цена.
Над дверью звякнуло, и в кондиционированную прохладу кафе со вздохом облегчения зашла Норма. Она слабо улыбнулась Мэриан, пробормотала что-то приветственное и шмыгнула на кухню. Тут же загремела кастрюлями в мойке, зашумела водой.
— Иди сюда, хватит, наработался, — Мэриан смотрела ласково и держала в руках расческу.
Рик мученически вздохнул.
Примерно так же, как болтать, Мэриан любила заплетать ему волосы.
— Да не надо, — попробовал возразить он, но Мэриан, не слушая, уже подтолкнула к нему стул.
— У моей дочери тоже когда-то были косы, — тихо сказала она, проводя расческой по черным длинным волосам Рика. — И я всегда, каждое утро заплетала ей косички. Делала корону или корзинку. Или заплетала одну, с самого затылка. Вот как тебе сейчас.
Мэриан потянула Рика за волосы, и он запрокинул голову, расслабляясь, позволяя ей делать то, что она захочет.
— Не больно? Вот и хорошо, — Мэриан разделила пряди. — Она была такая хорошенькая, серьезная и очень смешная, — пальцы Мэриан аккуратно разделяли, перехватывали и плели. — Мы пели песни, а в выходные шли гулять. Во всем городе не было никого красивей моей дочки…
Мэриан замолчала, как замолкала всегда после рассказов о своей дочери, о прежней жизни где-то там, далеко. Под ее руками волосы Рика становились все тяжелее, наливались тоской и печалью.
Сам Рик никогда не спрашивал, что случилось и где сейчас ее дочь. Ему нравилось думать, что она выросла и они просто разъехались, поссорились и не разговаривают. Что все может измениться к лучшему. Хоть у кого-то…

— Заболтала я тебя! Вон, к тебе постояльцы приехали! — выдернула Рика из задумчивости Мэриан, и тот вскочил со стула. — Беги, пока дед не заметил, — со смехом крикнула она ему вслед.

Глава 2

***
Рик выскочил из стеклянных дверей кафе прямо в послеобеденный жар, вдохнул обжигающий воздух и замер на мгновение — мир качнулся, плывущим маревом размазался перед глазами. Рик встряхнул головой: размышлять, было ли это знаком или просто следствием летнего зноя времени не было — старый пикап уже въезжал на стоянку. Если постоялец разбудит деда — тот точно не будет рад, что его разбудили, потому что Рик торчал у Мэриан, вместо того, чтобы стеречь пыль и старых мух в паутине под потолком.
И он сорвался с места, помчался к мотелю напрямик, по высокой сухой траве, через холм, игнорируя огибающую его дугой дорожку. Водитель пикапа заглушил мотор, и Рик услышал, как одиноко хлопнула дверца.
«Один постоялец», — подумал Рик, вылетая на стоянку и несясь к закрывающейся двери.
Только бы дед не проснулся, а то потом будет бухтеть весь вечер.
Разнервничается, поднимется давление, или еще что-нибудь случится. И тогда…
Рик мотнул головой и припустил еще быстрее.

Он успел как раз вовремя — увел темный колокольчик из—под руки высокого мужика, и тот звучно шлепнул широкой ладонью по нагретой древесине.
— Черт! — выругался посетитель и раздраженно поморщился, растирая ладонь. — Какого… О, привет, милашка!
Распластанный на стойке Рик недовольно скривился, ловко соскользнул на пол и выпрямился, посмотрел с вызовом.
— Здравствуйте, — даже голосу постарался придать более низкий тембр. — Чем могу вам помочь?
Мужчина средних лет — жилистый, крепкий даже на вид — прищурил светлые, почти желтые глаза.
— О, черт, извини, — он поднял брови домиком и взлохматил и так стоящие дыбом, влажные от пота волосы. — Обознался. Не хотел.
— Да ничего, — Рик, видя вроде бы серьезное отношение и не чувствуя подвоха в интонациях, смягчился. Ладно, с кем не бывает, обознался. Да и сам Рик невысокого роста и худой. Плечи есть, конечно, но он же не спокойно стоял, а по стойке распластался… да еще и коса эта! — Вы номер хотели снять? Или дорогу спросить? — не удержался, улыбнулся.
— Ну, здесь заблудиться не сложно, — согласился мужчина. Скользнул взглядом еще разок по фигуре Рика и больше глаз от его лица уже не отводил. — Но мне пока номер бы снять. Вода есть у вас горячая? Или дождей ждете?
— Дожди прошли на прошлой неделе, посмотрим, может воды и осталось в бочке на донышке, — Рик хмыкнул и расслабился: мужчина вел себя свободно, смотрел, правда, пристально, но мало ли — нечем больше заняться в пути, вот и высматривает достопримечательности. — А номер…
— Мне что-нибудь отдельное, не в общей куче. Я музыку люблю громко слушать, — пояснил он поднявшему бровь Рику.
— Да пожалуйста! Есть и отдельный.
— Отлично, — мужчина даже руки потер от удовольствия. Глаза вспыхнули радостью, жесткое лицо с резкими морщинами у губ посветлело, расплылось в довольной почти улыбке.
Рик качнул головой — с чего бы? Вроде, не такая уж и радость большая, но повеселевший посетитель уже спрашивал, не давал собраться с мыслями:
— Ты индеец? — выдал, нимало не смущаясь.
— А что, похож?
Рик в этот момент отвернулся, доставая ключ из застекленного ящика, и недовольно поморщился.
— Ну, похож, да, — мужик пожал плечами. — Я немного историей увлекаюсь. Америки, — пояснил он, — и здесь как раз были земли одного из племен.
— Вся Америка — это земли каких-либо племен, — Рик передернул плечами и звучно положил ключ на стойку. — Еще что-нибудь?
— Да нет, пожалуй, — мужик легко, не звякнув, смел ключ ладонью. — Разве что поесть.
— Кафе на заправке открыто до десяти, мини-маркет всю ночь, если Томми будет на месте.
— То есть, полагаться на Томми не стоит? — кажется, недовольный ответ пошел мимо мужчины. Он небрежно черкнул в учетной книге имя и снова растянул губы в улыбке. — Меня Майкл зовут.
— Да мне то… Извини, — Рик глубоко вздохнул, захлопнул и сунул книгу в ящик. — Да. Если что нужно — лучше сейчас купить, пока все открыто. И, — он замялся. Зачем ему имя? — Рик. Я — Рик.
— Рик! Бездельник! Опять языком чешешь почем зря? — наверху лестницы стукнула по ступеням палка, и вниз бодро прошлепал посвежевший дед. — Не надоедай постояльцам.
— Он мне не надоедает. Скорее уж я ему, — Майкл прищурился, зазвенел ключами. — Не буду мешать, устал с дороги, — он потянулся к двери.
— Да уж, жара страшная, — дед, не останавливаясь у стойки, тоже пошел на улицу. — Норма где?
— В кафе… — Рик едва поспевал следом. Хотелось поддержать, а то оступится… Но дед лихо толкнул его плечом и вышел вслед за Майклом.
— Позови, пусть собирается. Я сегодня с ней поеду.
— Куда? — начал было Рик, но осекся под злым взглядом. Дед хмурил кустистые седые брови и жамкал губами.
— Учить меня вздумал?!
— О-о-о, дед, не начинай, — Рик закатил глаза и замахал руками. — Мистер Грей хоть в курсе, что ты на подходе?
— Какая мне разница? Приеду — будет в курсе.
— Карты, виски и девочки? — Рик увернулся от палки и засмеялся. — Ладно, сейчас позову.

Он припустил к кафе, думая, что Мэриан не будет рада потерять посудомойку так рано, но Норма уже шла ему навстречу по дорожке, сшибая снятым фартуком сухую траву.
— Что? С дедом что-то?
— В порядке, — Рик махнул рукой — настроение почему-то поползло вверх. Казалось, что неприятности и перемены откладываются.
Вряд ли, конечно, но передышка была кстати.

Укороченному дню Норма, конечно, обрадовалась. И даже перспектива провести вечер в компании не только мужа и дочери, но и задиристого босса ей была по нраву. Дед — мистер Джонс, — сев в машину, погнал Рика в дом, и тот вернулся с тяжелым, густо звякнувшим пакетом.
Норма любила вместе с мужем пропустить стаканчик виски, а тем более хорошего, так что бодро завела мотор.
— Рик, ты вечером зайди, вытащи белье из машины, — попросила напоследок и нажала на газ.
Рик закивал, засмеялся в ответ на вскинутый костистый кулак деда и помахал ему вслед рукой. Беспокойство за здоровье старика никуда не делось, но стало легче — Норма жила совсем рядом с городком, так что помощь туда в случае чего придет гораздо раньше, чем сюда, в мотель.
Да и чувствовалось, вот просто нутром чуялось, что все, что дОлжно — случится здесь, дома.
Рик потянулся, вытянулся всем телом, прогнулся до хруста, а потом раскинул руки, подставив лицо жаркому, начавшему спускаться к горизонту солнцу.
Кажется, за ним кто-то наблюдал, но взгляд в спину он чувствовал так часто, что давно не обращал внимания.

В помещении было намного прохладнее, Рик позволил себе сгорбиться, стянул с волос резинку и сел на ступеньку лестницы, расплетая косу.
Тьма отшатнулась, попыталась затаиться по углам, но ее было слишком много, притвориться простыми тенями не получилось. Да и Рик, вроде, не шумел, ногами не топал, поэтому тьма постепенно, робкими ручейками приблизилась, мягко погладила ступени, скользнула ближе.
От волос приятно и вкусно пахло — тоской и безысходностью, поэтому тьма потянулась, лизнула поясницу под футболкой, и Рик зябко поежился. Холодная тьма сплелась с его волосами, отчего они чуть заметно зашевелились, зато сразу стало легче — все, чем «одарила» его Мэриан, тьма вытянула. Сожрала, едва не причмокивая.
А потом сыто заклубилась, нагло полезла по бокам, попыталась оплести живот, но Рик небрежно смахнул ее руками, встал и встряхнул волосами — голове было легко. Все печали Мэриан его покинули.

***
О том, что надо вытащить белье, Рик вспомнил вечером, сидя перед маленьким старым телевизором. Дотянул все же допоздна, хотя когда звонил проведать деда, Норма напомнила ему о просьбе еще раз.
На улице духота уже спала, Рик глубоко вдохнул свежий воздух, принесенный легким ветерком, и нахмурился — опять намек?
Жить в мире, где каждый шелест травы, каждое движение воздуха могло быть намеком, а могло и не быть, было непросто. В основном Рик предпочитал делать вид, что ничего не замечает: многие знания — многие печали; вот и сейчас: не стал прислушиваться к шепоту ветра, а закрутил волосы жгутом и пошел вдоль мотеля к прачечной. Из отдельного домика, в который заселился сегодняшний постоялец, доносилась музыка. Так и есть — достаточно громко.
На шоссе послышался густой, но неровный шум мотора — кажется, мотоцикл, хороший и дорогой, но надо бы в мастерскую…

Рик вдруг ощутил всей душой, всем телом, что очень, просто невыносимо хочет уехать отсюда. Бросить и «свое место», и этот старый, обшарпанный мотель, чертово «семейное наследие», и даже деда. Неужели он обязан сидеть здесь до скончания века? Прислушиваться к шуму проносящихся мимо машин, завидовать тому, кто свободен выбирать, куда повернуть руль, где остановиться, какое место сделать своим домом.
Твое место на твоей земле, так говорит ему постоянно дед. Ясно же, что пытается удержать рядом. Но для чего? Заботится? Или злится, потому что сам уехать отсюда уже не может? Или старик просто не хочет остаться один? Поэтому и говорит постоянно о доме, о земле, на которой Рик живет и которая принадлежала его народу века назад, которая до сих пор пропитана духом, магией.
Этого дед, конечно, не знал, но, кажется, чувствовал. Не будь так, разве искал бы он дверь наверх? Спрашивал о ней Рика? Интересно, кто ему о ней рассказал? Мама? И знал ли отец?..

Рик так погрузился в нахлынувшие размышления, что ничего вокруг себя не видел, поэтому грубый рывок за плечо был для него совершенно неожиданным.
— Что?.. — только и успел воскликнуть он, прежде чем чужая жесткая рука сжала его горло.
Рик широко распахнул глаза и встретился с бешеным, горящим взглядом Майкла — их постояльца.
— Иди сюда, индейчик! — тот рывком втащил Рика на веранду своего отдельного домика и с размаха толкнул его к стене, приложив о нее спиной и затылком.
Голову прошило болью, дыхание выбило на раз, и Рик вцепился в удерживающую его за шею руку, пытаясь оторвать ее от себя, но хватка Майкла была крепкой.
В голове тут же зашумело, загрохотало от нехватки воздуха, и Рик попытался пнуть напавшего, даже достал, кажется, пару раз, но этого было слишком мало, чтобы оказаться на свободе.
Майкл, радостно и азартно оскалившись, распахнул свободной рукой дверь номера, и по ушам Рика ударила музыка. Майкл перехватил руку, сжал кулак в волосах Рика и буквально запихнул его внутрь, пригибая голову вниз, давя всем своим немаленьким весом хорошо тренированного человека.
А потом швырнул Рика в комнату и ногой захлопнул дверь.
Тот полетел, сшиб стул и остановился у кровати, больно ударившись о ее нижний край плечом.
Весело и зло грохотали басы.
— Какого черта?! — Рик постарался крикнуть это с вызовом, но получилось испуганно и жалко, именно так, как и хотелось насильнику. Или убийце?..
— Сладкий, милый, нежный, — Майкл липко обшаривал Рика взглядом, и то, что он видел, ему явно нравилось. — Поиграем в папочку?
— Отвали! — крикнул Рик, вскакивая. Он лихорадочно окинул фигуру Майкла взглядом, пытаясь найти слабое место, но тот выглядел хоть и не массивным, но достаточно сильным, чтобы легко справиться с таким, как Рик.
— Конечно, покричи. Порадуй меня, — Майкл, не отводя от него глаз, взял со спинки кресла у двери мокрое полотенце и стал медленно скручивать его в жгут. По лицу ползла кривая довольная усмешка — он упивался страхом Рика.
— Не смей, урод! — Рик собрался, сгруппировался и приготовился к нападению. Просто ждать, пока его отходят полотенцем, он не хотел. Понимал, конечно, что шансов у него немного, но сдаваться не собирался. — Не думай, что все будет так просто!
Майкл вдруг расхохотался, даже головой покачал: мол, надо же, какой смешной!
— А что помешает? — он на пробу ударил по руке жгутом и довольно кивнул, когда прозвучал тяжелый шлепок. — Ты, что ли?
И он посерьезнел, оглядел Рика жадно, по-хозяйски, так, что у того все похолодело внутри — пощады тут не будет, все происходит всерьез, убийственно всерьез.

Майкл походя дернул за шнур жалюзи, закрывая окно в мир, отрезая их, запирая в тесной, душной от ужаса комнате, и пошел вперед, к Рику, ступая мягко, по-звериному.
А потом резко и очень быстро замахнулся и обрушил на Рика первый удар. Тот метнулся в сторону и едва успел прикрыть голову локтем, когда жесткий жгут ударил, словно бита. Даже в голове зазвенело. И тут же Рик получил удар кулаком по ребрам и упал на колено, сжимая зубы, но не в силах сдержать стон.
— Вот так, очень хорошо, — голос Майкла был успокаивающим, довольным, и Рик едва не задохнулся от ужаса — кажется, он не выйдет из этого номера живым. Майкл не походил на простого насильника, он явно был чем-то большим. Страшным.

К следующему удару Рик был готов, сумел даже увернуться от летящего наотмашь полотенца, но вот от пинка в бедро увернуться уже не успевал. И хоть тяжелый ботинок соскользнул по ткани джинсов, боль была резкой и острой — Майкл явно знал болевые точки и бил по ним.
Шансы, и так совсем маленькие, исчезали — Майкл явно не только любил, но и умел причинять боль. И делал это явно не впервые.
— Ты только не расслабляйся, ладно? — почти ласково сказал он, поигрывая плечами. — А то все будет слишком скучно.
— Зачем? Что тебе надо? — Рик опустился на одно колено — нога понемногу немела.
— Да все, можно сказать. Все, что удастся с тебя получить.
— Ты псих! Драться не с кем?
— Не мысли так узко. Драка — это еще не все, что нужно мужчине, — Майкл явно развлекался и только нехорошо прищурил глаза, услышав, как Рик его назвал.
— Тебе трахаться не с кем? Так в городе этого навалом! — выкрикнул Рик отчаянно.
Было страшно, чертовски страшно. Неужели ветер предупреждал его именно об этом? И беспокоиться стоило не о деде, а о себе?!
— Зачем мне шлюхи где-то там, если есть одна прямо здесь?
— Я не шлюха!
— О, нет, ты именно шлюшка. Шлюшка с обочины. Маленький пидор. Я это сразу увидел, еще когда ты растянулся передо мной на стойке. Чуть из штанов не выпрыгнул! Так и выпячивал свой зад, тряс им, — Майкл оскалил зубы, вскинулся и озверел просто за пару секунд, словно в нем что-то прорвало. Смело границы. — Тряс! — он снова замахнулся и ударил, не обращая внимания, что Рик пытается закрыться. Бил прямо по подставленным рукам, по бокам, старался попасть по голове. — Прямо! Перед! Моим! Лицом! Маленькая! Индейская! Шлюха!
Рик понял, что если он сейчас хоть что-нибудь не сделает, то его просто забьют здесь до полусмерти, а потом изнасилуют. И неизвестно, чем все закончится — Майкл выглядел вполне способным сжать на горле руки посильнее и довести дело до конца.
Тянуть больше было нельзя, даже если он и пропустит удар-другой, и Рик, сжавшись на полу, потянул за рукоятку тонкого ножа, вшитого на голени в джинсы. Но выгнулся от боли, когда по ребрам врезали ногой, и Майкл, отбросив полотенце, рухнул на Рика сверху.
Черт! Тянуться за ножом, когда тебя схватили за горло, было совсем нелегко. Рик извивался под тяжелым телом, цеплялся пальцами за край джинсов, но Майкл этого почти не замечал. Зато от удара по лицу в голове у Рика зазвенело и потемнело перед глазами. А ведь удар был не кулаком, а ладонью.
— Именно это ты и заслуживаешь! — оскалился Майкл, теряя контроль.

*Живое, извивающееся под ним тело было таким сладким, таким нежным!
Удар острой коленкой по печени он и не заметил, как и молчаливые, но отчаянные попытки индейчика вырваться, спихнуть его с себя. Смотреть в блестящие от ужаса глаза было лучшим, что он испытывал за последнее время — долгое время. Чувствовать под руками бьющееся тело, живое, все еще живое — до дрожи волнительно.
Знать, что в твоей власти сделать с ним что угодно — даже отобрать эту самую жизнь — божественно прекрасно!*

Рик извивался, пытаясь достать нож, но крепкие руки и ноги насильника не давали ему ухватить рукоятку. Рубашка треснула, разрываясь, и жесткие пальцы впились Рику в ребра, сжали так, что он мучительно застонал сквозь сжатые зубы.
Рик задыхался под немалым весом, но продолжал бороться, молча, не крича и не зовя на помощь — все равно за грохотом музыки его никто не услышит. Да и некому слышать.
А Майклу надоели его попытки, так что он схватил Рика за руки и прижал их к полу коленями, до хруста вдавливаясь в тонкие кости запястий, а потом сжал пальцы у него на горле, перекрывая доступ воздуха. Рик забился, засучил коленями, вырываясь, но поделать ничего не мог — музыка стала постепенно удаляться, а перед глазами заплясали черные мушки. Рик не мог смотреть в сумасшедшие глаза нависающего над ним насильника, он попытался отвернуться, отчего шею прошило болью, и замер, уставившись в черное, непроглядное небо за окном. Кажется, там что-то мелькнуло…
Жалюзи были открыты? Или это окончательно потемнело перед глазами?..
Все, спасения у него больше…

Удар по двери поначалу прошел мимо него, показался сном, но давление на шею вдруг исчезло, как и тяжелое, камнем прижимавшее его к полу тело.
Рик вдохнул полной грудью, всем телом, закашлялся от боли в шее и подтянул ноги к груди, инстинктивно уползая в сторону — прямо над ним кто-то напал на Майкла.
Звуки ударов, тяжелый звон, вскрики и ругань перекрывали музыку, в какой-то момент тяжелое тело пролетело мимо Рика и врезалось в стену, снося собой и столик рядом. Музыка стихла, и в обрушившейся тишине Рик отчетливо услышал хруст.
Он прижался в ужасе к стене и распахнул глаза, к которым постепенно возвращалось зрение. Майкл дрался с кем-то в черном, четче Рик пока не видел. Дрался и, кажется, терпел поражение, потому что хруст явно принадлежал его руке, которую он сейчас прижимал к груди с исказившимся от боли лицом.
Рик поймал себя на яростной радости — больно, этому козлу больно! А нежданный спаситель размахнулся и ударил короткой, зажатой в кулаке цепью.
— Ты кто, нахрен, такой?! — только и успел взреветь Майкл, когда новые удары обрушились на его плечи и руки — охранять голову с поврежденной рукой было сложно. — У нас тут маленькие игры!
Незнакомец с цепью коротко посмотрел на Рика, и тот отчаянно замотал головой в отрицании, и вот тогда удары цепью стали совсем жесткими. Майкл взвыл сквозь зубы, как совсем недавно выл Рик, а потом бросился напролом, с одной целью — вырваться из комнаты, ставшей для него ловушкой.

Сжавшись, Рик перебрался к кровати, постарался спрятаться между ней и стеной, потому что его нежданный помощник не собирался так просто выпускать насильника на свободу. Они сшиблись, и он попытался захлестнуть шею Майкла цепью, но та соскользнула, обдирая кожу; а потом он ударил рукой в кастете, и ему на руку брызнула кровь из рассеченной скулы.
Майкл заорал в бешенстве, внезапно разогнулся, отпихнул противника сломанной рукой, выплевывая крик, и ринулся к зияющему чернотой проему двери.

У Рика перед глазами до сих пор все мелькало: вот только что двое дрались в нескольких футах от него, и вот уже в комнате никого нет, с улицы слышны удаляющиеся топот и крики, а его самого окутывает, вытесняет собой мир тишина.
Рик не знал, сколько он просидел так, в прострации, и только закричал в страхе, когда его плеч коснулись чужие руки.
— Ну тихо, тихо. Не бойся, — уговаривал его кто-то, мягко поглаживая по плечам, удерживая и не давая биться о стену. — Он ушел, все. Я тебя не обижу, слышишь? Тише ты.

Сил вырваться у Рика не было, все тело словно налилось свинцом, и он, все еще не готовый слушать, уставился в лицо незнакомца.
Синие, словно небо сегодня утром, глаза смотрели взволнованно и сочувственно — уж Рик-то в этом разбирался. Обветренная загорелая кожа, мелкие морщинки у глаз — любит смеяться? — светлые растрепанные волосы. Ссадина на челюсти с размазанной кровью.
— Тебя ранил этот козел? — спросил Рик, продолжая трястись.
Его спаситель растерянно моргнул, а потом засмеялся, растягивая окровавленные губы.
— Да нет, мелочь. Я не ранен. А вот ты…
— Я в порядке!
Рик попытался отодвинуться, но сзади была стена.
— Не бойся, я же сказал.
— Мне что, на слово тебе верить?
— Я, вообще-то, тебя только что спас!
— А зачем?
— Что зачем? — растерялся незнакомец. — Ты вообще в порядке? — он прищурился. — Или это у вас действительно были такие ролевые игры?
— Что?! Да ты идиот, что ли?! — Рик захлебнулся возмущением, даже глаза разгорелись и потянуло подраться, хоть и не было сил.
— Прости! — опомнился спаситель. — Я точно идиот! Не думаю иногда, что несу, у тебя же шок, наверное. Давай-ка лучше я тебе помогу, — он осторожно подхватил Рика и помог ему подняться, но тот устоять на ногах не смог, покачнулся и упал бы, не будь рядом крепкого плеча в черной коже.
Рик глубоко вздохнул, поморщившись от тянущей боли в горле и поплыл. На этот раз звук ушел гораздо быстрее, тьма накрыла его в одну секунду, и он потерял сознание.

Его легко качало, словно на ласковых волнах прибоя. Во всяком случае он думал, что прибой качает именно так — держа надежно и крепко. А потом он открыл глаза и увидел над собой то самое, в черных тучах, без проблеска звезд небо, а сам он лежал в чьих-то руках и прижимался щекой к прохладной коже куртки.
Рик вроде бы напрягся, но страх так и не пришел. Кем бы ни был его так называемый спаситель — если он захочет закончить начатое насильником, у Рика не было больше сил, чтобы сопротивляться.
— Никак не можешь поверить, что все закончилось? — крепко прижатый к груди незнакомца, Рик всем телом почувствовал его голос.
Вздохнул, заставляя себя расслабиться. В конце концов, он его действительно спас, нет причин в этом сомневаться.
— Я… перепугался до смерти, — попытался оправдаться Рик, но его прервали:
— Черт! Это я виноват. У меня от адреналина крышу сносит, несу хрень всякую. А вообще-то я не всегда такой мудак, — незнакомец посмотрел Рику в лицо, и тот в свете фонаря увидел раскаяние на хмурой физиономии.
— Не всегда, а только по вечерам? — не удержался Рик и довольно отметил, как вытянулось у того лицо. — Да ладно, шучу.
— Дошу… — начал было спаситель, но быстро опомнился: угрожать — даже в шутку — только что подвергнувшемуся нападению, было все же верхом тупости. — Извини, — покаялся. — Тебя куда нести? А то, думаю, в том номере тебе оставаться точно не захочется.
— Туда, — Рик кивнул в сторону их с дедом дома и одновременно офиса.
— Есть, кому помочь? — спаситель легко перехватил Рика удобнее и зашагал вперед.
— Нет, дед уехал. В гости.
— Вот же мудак! — выругался спаситель. — Нет, не дед твой, — оправдался он на злобную Рикову гримасу. — Хрен этот с горы! Ушел, мразь!
— Ну и ладно, — как-то вдруг успокоился Рик. Он вообще на задворках сознания боялся, что сейчас они споткнутся о его труп на стоянке. Азарт, с каким его спаситель мочил этого Майкла, такого не исключал. — Давай, я сам дойду.
— Не мельтеши, — ответили ему и перехватили крепче. Руки стали чуть жестче. — Полицию вызывать будем?
Рик помолчал — представил себе их привязчивого шерифа с масляным взглядом, деда, который будет бухтеть и орать. И нервничать, совсем не заботясь о своем здоровье.
А потом вопросительно посмотрел в едва различимое в темноте лицо.
— Если да — мне кое-что спрятать надо, — пояснил спаситель.
Рик покачал головой.
— Нет, не будем.
Спаситель не спросил почему. Тоже, наверное, не любил к себе пристального внимания.

Тьма просто клубилась над ступенями, и Рик плыл над ней, глядя, как она пытается заплестись вокруг бедер его спасителя.
Спаситель, ну что за идиотизм!
— Как тебя зовут? Должен же я знать, кого благодарить, — Рик кивком указал на свою дверь напротив лестницы, раз уж ему не дали дойти до нее самостоятельно.
— Стэн. Можешь звать меня Стэн и не сотрясать воздух благодарностями.
Стэн огляделся и сгрузил Рика на его совсем не роскошную кровать.
— Что, — Рик поморщился от боли в ребрах, — предпочитаешь материальный вариант?
— Да ты язва, — прищурился Стэн и включил лампу на столе. — А тебя мне как называть?
Рик хотел промолчать и даже поморщился от волной накативших дурных воспоминаний о предыдущем… знакомце. Но все же коротко ответил:
— Рик.
Желтый теплый свет смягчил лицо Стэна, четкую линию бровей и широкую челюсть. Он скинул куртку на стул, оставшись в майке без рукавов, и деловито зашебуршал на столе, потом вышел в маленькую, прилегающую ванную.
Рику хотелось тишины, в ушах то и дело звучал голос ненормального Майкла, и Рик непроизвольно дергался, пытаясь уйти от прикосновений, причиняя себе большую боль.
Стэн вошел в комнату, перебирая в руках запас таблеток.
— И ничего успокоительного? — он вскинул глаза и внимательно оглядел скорчившегося на кровати Рика. — Непохоже, что у тебя крепкие нервы.
— Раньше до такого не доходило, — нашел в себе силы ответить Рик. Его начинало колотить. — Посмотри у деда.
— Где это? — деловито спросил Стэн и тут же ушел, не закрывая за собой дверь.
И Рику было прекрасно слышно, как он хлопнул дверью дедовой комнаты, как стукнул там чем-то, споткнулся, загремел и выругался.
Рик растянул губы в улыбке, но тут же глубоко задышал — скула и челюсть ныли от полученного удара, в голове вообще звенели набатом колокола, а тело все сильнее пронзала нервная дрожь.
Он покорно открыл рот и даже не проверяя проглотил все, что сунул ему Стэн, запил, расплескивая воду на кровать, а потом, когда Стэн хотел сесть на стул, внезапно попросил:
— Полежи… полежи со мной немного. Холодно.
Стэн окинул трясущегося Рика внимательным взглядом.
— Ты только не бойся, ладно? Я не причиню тебе вреда.
Рик, которому просьба далась не так легко, как могло бы показаться, кивнул, и когда Стэн лег с краю, вытянулся вдоль него, принимая тепло горячей руки, осторожно коснувшейся его плеча.

Дрожь понемногу сходила на нет, зубы уже не выбивали дробь, да и руки, которыми он цеплялся за свои плечи, расслабились. Рик выпрямился, расслабил мышцы и привалился к лежащему за спиной Стэну.
— Ты как? — тут же встрепенулся тот.
— Нормально.
Рик полежал еще немного, наслаждаясь близостью чужого тела, спокойствием и каким-то волнением. От тяжелой руки на его плече волнами расходилось тепло, чужое дыхание тревожило кожу шеи, и Рик поежился — после того, что случилось в проклятом номере, контраст ощущений был слишком ярким, почти неприятным. Наслаждаться сейчас чужими прикосновениями не получалось, хотя их силу он чуял нутром.
Рик закрутился, выскользнул из-под чужой руки и сел у стены.
— Легче? Ну все, ухожу, — Стэн, кажется, не обиделся. Наверняка понимал, что Рик не в себе. — Мне бы номер.
— Идем, я дам ключ, — потянулся было Рик, но сил встать не было. Даже руки едва не подогнулись, когда он оперся ими о кровать.
— Тебе поспать надо, я же тебе успокоительного кучу скормил.
— Ладно, — махнул рукой Рик и повалился на кровать. — В шкафу за стеклом ключ возьми от номера шесть. Это отдельный домик. Другой.
— Лады, — Стэн подхватил свою куртку и снова подошел, присел у кровати. — Ты спи. Он не вернется, не думай. Я посторожу.
— Спать же, наверное, будешь.
— Буду, — согласно кивнул Стэн. — Но часок посижу. А вообще у него рука то ли сломалась, то ли вывихнулась, — глаза у Стэна замерцали сталью, даже посветлели, кажется — в свете лампы было не очень хорошо видно оттенки.
— Ага, сломалась, — удовлетворенно повторил Рик. — Спасибо.
— На здоровье, Рик.

Рик слышал, как Стэн легко сбежал по ступеням — перед глазами так и стояли тянущиеся за ним ручейки тьмы, потом звякнула дверца шкафчика и, наконец, стукнула входная дверь.
Его спаситель ушел.

***
Сначала Рик лежал спокойно, даже заснул, убаюканный успокоительным, но чем дальше, тем больше болело его помятое, избитое тело. Он осторожно поворачивался то на один, то на другой бок, лежал на спине и на животе, но болело все — от головы до поцарапанной так и не вытащенным ножом ноги.
И толку было его таскать с собой, если не получилось воспользоваться? А ведь он, вроде, считал, что сумеет отбиться, что нож ему поможет. Да… не помог.
И что теперь делать? В душе поднимался страх. А если такое повторится? А если этот козел вернется?
Рик резко сел, не сдержав стона, потом сполз с постели и, кряхтя, опустился на колени у шкафа. Протянув руку, нащупал под ним отходящую доску и открыл тайник. А потом вытащил пистолет. Отцовский, он обжигал холодом, тяжестью своей тянул руки вниз, ощущался чем-то неприятным, чуждым, несмотря на защиту, которую мог дать.
Рик покрутил его в руках, погладил гладкий ствол и… сунул пистолет обратно. Он возьмет его. Может быть. Завтра. Наверное, завтра.
Рик закрыл тайник и с трудом поднялся на ноги — хотелось в душ, смыть с себя мерзость и остатки липкого страха.

В ванной, под ярким, безжалостным светом, Рик разглядел себя в зеркале и едва за голову не схватился. И схватился бы, не гуди она от боли.
Лицо с одной стороны опухло, по скуле расплывается синяк, скоро вообще глаз, наверное, закроется. Ребра, живот, спина и бедра — все расцвечено в разной мере, двигаться и поворачиваться было очень непросто.
Рик приуныл — объясниться с дедом он не сможет. Не получится придумать ничего правдивого. Не с лестницы же он скатился… И не с крыши упал.
Рик минуту поразмышлял над такой версией, но отбросил ее в сторону — дед хоть и вредный, но далеко не дурак. Синяки от ударов различить сможет, не девицей жил — кулаками в молодости махал на будь здоров.
Рик залез под прохладную воду — так и не додумался включить нагреватель — и стал яростно намыливаться, причиняя себе еще большую боль. Наказывая за беспечность. Дед ведь предупреждал, говорил, чтобы он всегда был настороже.
И даже полученное прошлой ночью предсказание Рику не помогло. А помог случай. Синеглазый такой, случайный, неравнодушный байкер. Стэном звать.
Рик проморгался, закончил быстрее с мытьем и, уже одевшись, еще раз посмотрел на себя в зеркало. Нет, так не пойдет. И деда пугать не стоит, и перед Стэном появляться в таком виде совсем не хочется.

Рик вышел в коридор и посмотрел направо, в противоположный от комнаты деда его конец. Свет почти туда не доставал, но Рик и так знал, что дверь, невидимая отсюда из-за тьмы дверь приоткрылась. Приглашая.
Он не дал себе времени на долгие размышления, просто быстрым шагом прошел по коридору и толкнул створку, покрытую старой, грязно-голубой облупившейся краской.
Ступени были тут, как и всегда. Первые три еще виднелись в полумраке, остальные же терялись в темноте. Наверху, как помнил Рик, была другая дверь, ведущая в комнату, и в ней что-то стукнуло, заскрежетали по железу коготки. Хлопнули крылья.
— Нет, — прошептал Рик, которого сильно, так сильно туда потянуло. — Нет.
Он усилием воли остановил готовую подняться на ступеньку ногу, повернулся и с размаху сел на нее, поморщившись от пронзившей спину боли.
— Вот так посижу, и все. И даже не подумаю подняться. Хочешь — иди сюда. Не хочешь — ну и не надо.
Он говорил тихо, словно сам с собой, обхватив плечи руками.
А желание встать и подняться этажом выше нарастало. У Рика заболели все синяки, все ушибы. Казалось, что помочь ему могут только там, наверху, а здесь все бесполезно — боль не утихнет, станет только расти. Заполнит его всего, без остатка.
Рик всхлипнул, коротко выдыхая сквозь сжатые зубы — мышцы мелко подрагивали, он уже почти готов был подняться, чтобы…
— Нет! — выкрикнул он и ударил кулаком по стене.
И все вдруг прошло. Тьма вынырнула из-за спины, мягким одеялом скользнула сверху, укутывая его плечи. Она ластилась, извинялась, мягко сетовала на одиночество.
— Я знаю, — вздохнул и расслабился Рик. Злиться он не мог — тьма была частью его жизни. Возможно не частью его самого, как было у его мамы, но оторваться и думать о ней отдельно от себя он не мог.
Особенно после того, что он видел наверху, после того, как выглянул в окно, в котором… в котором можно было увидеть ушедшую маму, говорить с ней, словно она все еще рядом, все еще с ним. И даже позвать ее к себе. Пусть на время, но провести в этот мир под черным, непроницаемым взглядом ворона.
Рик вспоминал мамины сказки, даже гадал — не тот ли это ворон, что создал миры и дороги, но тут же качал головой, смеясь над своими фантазиями. Нечего больше великому ворону делать, кроме как выполнять желания какого-то мелкого индейца.
Наделенного силой индейца.

Рик потерялся во времени, совсем не замечал его бега, поддавшись мягким холодным прикосновениям тьмы, которые навевали столько воспоминаний. Рик еще раз увидел то время, когда сам не мог точно сказать, где он — в этом мире или уже за гранью. Как же сложно было снова и снова переживать боль потери, когда мама — или ее призрак — улыбаясь, уходила за окно к отцу.
А ведь она звала отца к себе, пока была жива, так же, как Рик звал ее. Поэтому и ушла вслед за ним так рано.
После осознания этого Рик больше не поднимался наверх, как ни звала его тьма, как ни стучал по раме ворон, как ни звякало, не обманывало его холодное стекло.
Он не хотел умирать, только бы быть рядом с ними. Не хотел.

Очнулся он резко, вынырнул из омута воспоминаний, весь опутанный тьмой, присосавшейся к его избитому телу. Только сейчас Рик чувствовал себя намного лучше. Он отвел руками клубы тьмы с груди и живота, задрал майку и провел рукой по коже, на которой не осталось практически никаких следов. Так, небольшие, едва заметные синяки там, где он получил пинок ботинком.
Рик вскочил, размял шею и плечи и радостно улыбнулся. А потом не сдержался и погладил шершавую, теряющуюся в темноте стену. Они все еще были близки, как бы он ни отвергал это. И всегда будут.

Зеркало подтвердило, что повреждений почти не осталось. Лицо было чистым, как и накануне, до нападения. Осталась только пара царапин на скуле, и он довольно улыбнулся — тьма любила вытягивать боль и тоску, и это пришлось очень кстати. Рика больше не тревожили последствия нападения и не терзали неприятные воспоминания — он был почти чист.
За окном (простым, нормальным окном) начало светать. Небо потеряло бархатную черноту, а принесенные ночью облака медленно тянулись на запад, открывая чистые островки неба.
Рик стянул волосы в хвост и выбежал в коридор. Надо было убраться в том проклятом номере, уничтожить все следы произошедшего и вытащить, наконец, белье из сушки!

Он слетел вниз, но у самой двери обернулся и подошел к лестнице. Присел и провел рукой над несмело высунувшимися струйками тьмы.
— Спасибо. И запомни, он — мой, — твердо сказал он и погрозил пальцем. — Будешь тянуться к нему — пожалеешь.
А потом выбежал в рассветное утро.

Глава 3

***
К приезду деда Рик успел убрать улики ночного происшествия, вот только все его надежды на спокойный, ленивый день улетучились, едва дед ступил из машины Нормы на пыльную стоянку мотеля.
— Да твою жеж мать! — разорялся дед, тряс палкой и сверкал глазами. — Жопа, гребаная жопа мира!
— Дед, ты чего?
— Чего? Это я чего? А ты чего? Живем, как в хлеву! Ты наш мотель с дороги видел, мелочь ты пузатая! Старые развалины и больше ничего!
Рик тяжело вздохнул — ну вот, как всегда. Дед увидел свой дом с дороги и «впечатлился». Лучше бы разорился на рабочих и стройматериалы. Подновить, подмазать и покрасить. Но нет — будет теперь разоряться, Рика вот загоняет.
Рик вздохнул еще раз.
— А ты тут не вздыхай! Завздыхался мне! Быстро тряпку в зубы — и марш мыть окна!
— Что, все я один?!
— Да, все ты один! А то ишь, развел моду — ныть и бездельничать!
Дед, постукивая палкой, резво пошел к дому, и Рик не смог сдержать смешка — сейчас он начнет уборку у себя в комнате, но только хватит его ненадолго. Через полчаса ему все надоест, он выползет с пивом на веранду и станет гонять с указаниями Норму. Ну, или Рика, если тот к тому времени не придумает себе дело подальше отсюда.

Так и получилось, вот только Рик придумать себе дело не успел — дед надавал ему столько поручений, что он буквально с ног сбивался. В такой обстановке думать о произошедшем ночью не оставалось, казалось бы, ни желания, ни мозгов, но Рик удивлял сам себя — картинки иногда ярко вспыхивали у него перед глазами.
И нет, это были не картины не того, что делал с ним тот псих, Майкл. Рик не зря так долго сидел и подставлялся тьме — она постаралась очень хорошо, вытянула из него все грязное и страшное. Угроза насилия Рика уже не грызла и не беспокоила, страх опустился вниз, стал бледным и неважным.
Сейчас Рик снова и снова прокручивал то, что было потом — время, проведенное с незнакомцем. Со Стэном.

Бегая по территории мотеля то с метлой, то с ведром, то с допотопным монстром-пылесосом, Рик то и дело поглядывал на домик, на двери которого красовалась потемневшая от времени и непогоды цифра «шесть». Он все ждал, когда же Стэн выспится и выйдет — хотелось удостовериться, что его глаза при свете дня такие же яркие, как показалось ему в полумраке. И даже тема для разговора была готова: оплата. За мотель, конечно. Пусть живет в мотеле бесплатно, с дедом Рик уж как-нибудь рассчитается. Да хоть сэкономленными деньгами.
Но как бы он Стэна ни ждал, его появление все равно захватило врасплох. Вернее — неожиданностью была слабость в коленях, когда Рик, собрав все белье в их с дедом доме в большой ком, шел мимо длинного здания с номерами в прачечную и буквально наткнулся взглядом на Стэна. Тот, растрепанный и яркий, стоял на веранде своего домика и не отрываясь смотрел на Рика.
Стоял, кстати, в одних штанах. Черных, облегающих его сильные бедра, штанах…
А полюбоваться на красивые мужские тела Рик всегда был не дурак.

Рик не сдержал улыбку, но под пристальным вниманием деда только кивнул приветственно, решив оставить разговоры на потом.
Вот только это самое «потом» все не наступало — дед то и дело прикрикивал, торопил и не оставлял ни на минуту без присмотра, без своих ценных указаний. Контролировал процесс.
Наконец он послал Рика с ведром и тряпкой протирать вывеску, и тот, забравшись на крышу мотеля, увидел Стэна. Уже одевшись, тот подходил к веранде и протягивал деду широкую ладонь.
А еще через пятнадцать минут они уже сидели рядком, попивая пиво, и старик с радостью выплескивал наболевшее добровольному слушателю.

А потом надо было выносить пакеты мусора, а потом мыть полы в их с дедом доме — с номерами управлялась Норма. А потом дед пошел обедать в кафе Мэриан, и Рик наконец-то смог остановиться.
Стэна нигде не было видно, и Рик, стянув пропотевшую футболку, на всю открыл кран с холодной водой на заднем дворе — жутко хотелось ополоснуться.
И едва не выпрыгнул из штанов, когда сзади раздался знакомый голос:
— Вот это да!
Рик резко развернулся и буквально напоролся на взгляд Стэна. Пристальный. Настороженный.
Рик, конечно, хотел к себе внимания, но уж точно не такого — в глазах Стэна не было ни огня, ни симпатии, ни интереса или желания. В них были изумление и недоверие.
И да — глаза у него оказались действительно яркими, синими. Удивительно красивыми и живыми.
— Что? — Рик откинул мокрые волосы назад и поежился — холодные струйки потекли по спине под джинсы.
— Смотрю на тебя и думаю — у меня глюки? Или это был сон?
— О чем ты? — буркнул Рик. Стэн осматривал его с головы до ног, и это раздражало.
Вообще-то пристальное внимание его бы устроило, да только с другой подоплекой…
— Вчера ты, весь избитый, руку не мог поднять. Лицо перекосило, глаз вообще должен был заплыть и не открываться. Что там с ребрами, тоже отдельная песня. А сегодня — прямо чудеса. Как новенький!
Стэн говорил насмешливо, но Рик чувствовал напряжение в его голосе — его это явно беспокоило. Поэтому Рик улыбнулся во все тридцать два и сделал простое, наивное лицо.
— Да ничего странного, у меня же мазь есть от ушибов. Старинный индейский рецепт.
Стэн подошел ближе, всмотрелся в честные Риковы глаза.
— Нет таких мазей.
— Ну как же нет? — возмущение было практически искренним. — Две части трав, еще две — веточки-листочки. Одна часть помета дикобраза, три — навоз белогривого коня-девственника. И вот! Результат налицо! — Рик нахально улыбнулся Стэну в глаза и покрутился. Сначала одним боком, потом другим.
Тело у него было хоть и не идеальным, но пропорциональным, гибким и довольно хорошо развитым. Смуглую ровную кожу не грех было показать, да и мышцы наличествовали, так что Рик знал, что выглядит провокационно, на этом и играл. Решил отвлечь от нежелательной темы чем-то более приятным и полезным. Для себя так точно.
Стэн, как Рик и надеялся, лицо в отвращении не скривил, а глянул… Намного более заинтересованно глянул, и Рик порадовался: два зайца одним ударом.
— Мне бы тоже, — Стэн не подкачал — просто ел глазами, — такой мази немного. А то мало ли, что может в дороге приключиться.
— А это эксклюзивный товар, — Рик поиграл бровями.
— Ты на что-то… намекаешь?
Вот теперь Рику взгляд Стэна нравился — он стал именно таким, как ему и хотелось. Жарким. Горячим.
— Рик, демонское ты отродье! — закричал из-за дома дед. — А окна? Окна-то кто мыть будет?!
— Иду! — отозвался Рик, не отводя взгляда от синих глаз.
Сейчас, в горящем мареве жаркого дня, ему казалось, что сам воздух между ними вибрирует, он почти видел, как тянется нить и крепнет связь. Не знал пока, конечно, к чему это приведет, но готов был продолжать.

*Стэн отступил первым. Поспешно, словно испугался. Ему показалось вдруг, что Рик смотрит не легко и весело, не заигрывает, а затягивает его в себя черными глубокими глазами. Зацепил, а теперь тянет из него душу, крутит из нее тонкую нить…
«Бред какой! Жара», — подумал он, встряхивая головой. А когда снова посмотрел на Рика, тот опять был обыкновенным, хотя и очень симпатичным парнем. И эти его длинные черные волосы…*

— Потом поговорим, ладно? — Рик закинул смятую футболку на плечо. — А то начнется сейчас процесс воспитания.

***
Рик почти управился с делами, осталось так, по мелочи: натереть стойку и принести из прачечной чистое белье.
Так и побежал — хотелось быстрее закончить и привести мысли в порядок. Кажется, с ним происходило что-то странное, сильное. Вполне подходящее под ночное пророчество.
Когда-то давно его мама совсем не боялась ночного ветра, ведь он мог принести не только предупреждение об опасности, но и радостную весть. Перемены к лучшему…
И теперь ему очень хотелось в это поверить. Только страшно было.

Едва он ступил в прохладный полумрак прачечной, как его толкнули и с силой прижали к стене. Он дернулся было в панике, но почувствовал клубничный запах.
— Джил! — выдохнул Рик. — Ты чего пугаешь?
— Так интереснее, — услышал он голос с придыханием.
Джил — дочь Нормы — сверкнула белыми зубами и встала совсем близко, прижимаясь бедрами и грудью. Она была без лифчика — Рик почувствовал, какая она горячая и мягкая.
— Ты же должна была с Нормой приехать. Мы тут вообще умотались по самую макушку!
— Вот поэтому и приехала только сейчас, — Джил надула и лопнула розовый пузырь жевательной резинки Рику в лицо и положила ладонь ему на пах. — Скучал?
— Черт! — задохнулся Рик. Весь день он ходил в напряжении, и теперь, едва тонкие наглые пальчики ощупали его член, пусть даже сквозь штаны, как его накрыло волной возбуждения.
— Ого, уже готов! — Джил самодовольно усмехнулась и посмотрела карими хитрыми глазками. — Идем, приласкаю.
— Не… надо, — попытался отказаться Рик, но вышло у него как-то неубедительно — Джил уже опустилась перед ним на колени и ловко расстегнула пуговицу на джинсах.
— Да ты просто жертва насилия. А вот он с тобой не согласен, — она взглянула на Рика снизу, соблазнительно облизнула пухлые губы и расстегнула молнию.
И если до этого Рик еще хотел избежать близости — у него в голове был только Стэн, — то теперь, глядя на макушку со светлыми, как у него, волосами у себя на уровне паха, он растерял силы к сопротивлению. Его в один момент захватило волной похоти, кровь прилила к члену так быстро, что голову повело. И разве его вина, что Джил любила застать его врасплох и просто обожала показать свою власть над глупым провинциалом?
Сама-то она почти год прожила в большом городе и считала Рика нелепой деревенщиной. И шокировать его входило в пакет развлечений в ее сегодняшней сонной жизни.
Джил чуть стянула джинсы Рика вместе с бельем и хихикнула — его вставший член едва не мазнул ее по носу.
— Привет, красавчик, — она чпокнула пузырь еще раз, вытащила и прилепила резинку себе на мочку уха, а потом насадилась ртом на член Рика, сразу заглатывая до горла.
Рик задохнулся, выгнулся, вжавшись затылком в стену, и едва сдержался, чтобы не толкнуться навстречу горячему рту.
— Черт!
Джил что-то одобрительно промычала, и Рик сладко и протяжно выдохнул — вибрация и горячее скольжение по члену кружили голову. Он запустил пальцы Джил в волосы, сжал кулак и сам задал ритм — более спокойный, размеренный и постоянный. А то дай волю нахальной Джил — истерзает, высосет всю душу и силы, будет играть и выигрывать.
Рик сквозь ресницы смотрел, как мерно покачивается у его паха голова, как сияют в солнечном, падающем из окна свете ее волосы, и представлял себе совсем не ее.
У Стэна ведь тоже светлые волосы.
Джил непокорно дернула головой под его рукой, подняла глаза и посмотрела дерзко и нагло, а потом вцепилась руками в его бедра и задала свой ритм.
Три длинных, быстрых, потом два медленных, выматывающих. Потом она сильно присасывалась, словно хотела поставить ему на головку засос… и снова заглатывала почти до самого корня.
Рик нетерпеливо толкнулся вперед; напряжение нарастало, густой запах его возбуждения заглушил въевшийся в стены запах порошка и химии, и Рик, прикрыв глаза, придержал голову Джил и толкнулся ей в рот несколько раз жестко и безжалостно.
В какой-то момент Рику показалось, что свет в окне потускнел, но он не мог за это отвечать — перед зажмуренными глазами плясали огни, все пульсировало в ритме с сердцем, то ослепляя, то погружая во тьму. Оргазм длился и длился, бедра пронзало судорогой раз за разом, так, что ноги подгибались и поджимались ягодицы.
А потом он замер у стены, оглушенный и раздавленный обрушившимся на него наслаждением.
Джил соскользнула с его члена, скользнув губами по нежной головке, длинно сплюнула в угол и встала, отряхивая колени. Рик сам заправил член в белье и застегнул молнию.
— Вау, да я крутая! — Джил взяла со стиральной машины бутылку воды и открутила крышку. Набрала воду в рот, прополоскала и выплюнула туда же, в угол. — Тебя чуть на куски не порвало.
Джил запрокинула голову и стала жадно пить, проливая тонкие ручейки, которые потекли по ее шее вниз, к груди, ныряя в глубокую ложбинку.
Рик, конечно, не стал возражать. Да и что он мог бы сказать? Что кончил он, едва сдержавшись и не выкрикнув совсем другое имя? Мужское, к тому же. Как ни крути, с любой стороны выглядело это некрасиво. Стало тошно.
— Да, ты просто улет, — подтвердил он и отлип от стены.
Хотелось умыться, а еще лучше принять душ. Да только наверняка так просто от этого чувства не отмоешься.
— Лады, я пошла, помогу маме.
— Ага, — Рик не стал уворачиваться от приласкавшей его щеку руки, чего уж, — она как раз у Мэриан.
— У этой коровы? Ладно, пойду туда, — Джил поправила джинсовые шорты на бедрах, раскрыла пошире вырез на клетчатой рубашке, завязанной на животе узлом, и закинула в рот розовую резинку, сняв ее с мочки уха. — Не скучай, Рикки-малыш.
— Я не малыш.
— А я и не тебе, — Джил подмигнула Рику куда-то в пах и вышла, вильнув на прощанье бедрами.

А потом Рик еще планировал закончить дела, забежать к Мэриан, проверить деда и найти Стэна, но его вдруг стало вырубать.
Бессонная, полная событий ночь и рабочий день вытянули из него все силы. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью, глаза закрывались, и он, едва добравшись до своей кровати, повалился на нее и мгновенно заснул.
Позже ему казалось, что по коридору кто-то ходит, заглядывая во все двери, но не находя искомого. Рик только перевернулся на другой бок, в голове промелькнуло: «Снова дед бродит», и он опять заснул.
Кажется, он слышал шум мотора мотоцикла Стэна — он работал все так же неровно. Мелькнуло беспокойство — а вдруг так и уедет? Мелькнуло и пропало: Рик вдруг уверился, что никуда Стэн от него и из мотеля не денется, и у Рика есть еще время на все.
Как только он выспится.

***
Следующее утро было именно таким, как и предыдущие — ленивые, долгие утра. Дед успокоился, запал его иссяк, и он сидел с бутылкой пива на веранде, глядя то ли вдаль, в выжженную солнцем степь, то ли глубоко в себя.
Рик выскочил на крыльцо, первым делом посмотрел на стоянку и замер — мотоцикла на ней не было. Ни так, ни под брезентом, как вчера. Неужели он проспал все на свете?
Разочарование пробежало в груди холодом, и Рик едва не шмыгнул носом, словно мальчишка, которого бросили друзья и не взяли в игру. Он, к счастью, быстро справился. Обернулся и нашел взглядом гвоздь под цифрой шесть в застекленном ящике на стене. Ключа на гвозде не было.
Рик приободрился — всего-то и надо, что найти пропажу, наверняка ведь где-то здесь: или в кафе, или в номере.
Будет ли уместным прийти в гости? Поинтересоваться, не нужно ли чего дорогому гостю?
Рик усмехнулся шитой белыми нитками причине и спрыгнул с крыльца на щербатый, идущий трещинами асфальт.

Домик под номером шесть не подавал признаков жизни, никто не открыл Рику дверь ни на настойчивый стук, ни на громкое: «Эй, привет! Это я, насчет оплаты!» Странно, Рик думал, что эти «волшебные» слова выманят Стэна.
Рик вышел под солнце и огляделся. Кафе?
В сонной тишине раздался звонкий металлический удар. За ним еще один, а потом россыпь мелких постукиваний. Ну конечно, мастерская! Наверняка Стэн ремонтирует свой мотоцикл, мотор-то реально шумел.
Рик подтянул спадающие джинсы и быстро, едва не вприпрыжку направился за длинное строение мотеля — старая мастерская отца была именно там.

Сердце забилось в предвкушении — Рик не мог игнорировать силу, с которой его влекло к Стэну. Незнакомому, кстати, человеку, который как приехал однажды ночью, так и уедет дальше по дороге в один не такой уж и прекрасный день и даже не вспомнит оставленного на пути парня. Его, Рика.
Но мысль об этом как пришла, так и ушла, лишь скользнув по краю сознания — сейчас Рика тянули то ли инстинкт, противиться которому он не хотел, то ли дурость, которая находит иногда и берет свое. Потом-то приходится расплачиваться, да кто же просчитывает такие варианты? Когда от одной возможности близости горло перехватывает и ноги в коленях слабеют.
А уж когда все эти чувства накатывают в первый раз…

И Рик, окрыленный ожиданием едва ли не чуда, несся по пыли к распахнутым воротам гаража.
— …реальный придурок попался! — Чпокнул пузырь из жвачки. — Но с тобой не страшно, ты, оказывается, тот еще кадр, — голос Джил так и сочился кокетством.
Рик замедлил шаги и к воротам подошел уже медленно, неверяще выглянул из-за створки.
Джил — ну куда же без нее! — сидела на проржавевшем капоте старой отцовской машины, болтала загорелыми голыми ногами и стреляла глазками. Стэн, которому ее взгляды и предназначались, в выгоревшей бандане, в безрукавке чуть улыбался, присев перед своим мотоциклом. Несколько деталей лежало на расстеленной ветоши, а его руки по локоть были заляпаны маслом.
Рик на минуту завис, вбирая в себя этот образ. Если бы только он был здесь один!
Но Джил, надувая пузыри и губки, весело щебетала, и из ее слов Рик узнал, что вчера они со Стэном ездили в их затрапезный городишко в бар и там умудрились нарваться на приключения. Наверняка поклонники Джил не смогли промолчать, видя ее с новым — очередным — парнем.
Рика словно потянуло вперед, он сделал еще пару шагов и замер, чувствуя, как схлопнулось в груди сладкое ожидание, как сразу стало серо и тоскливо на душе.
— Ох, весело время провели. Как насчет сегодня? Есть идеи, как скрасить вечер?
Рик даже рот открыл от наглости Джил. Он просто почувствовал, как утекает из его рук желанное.
— Привет! — вырвалось громко. — Развлекаемся?
Джил тут же помахала ему рукой, подзывая, а вот Стэн посмотрел неохотно, едва оторвавшись от работы.
— Привет, — буркнул едва слышно и снова уткнулся в мотоцикл.
Вот как?
— Привет, Рикки-малыш! — Джил поиграла бровями. — Выспался?
— А ты, смотрю, цветешь с самого утра. С Нормой приехала?
От Рика не укрылся быстрый, брошенный на Стэна взгляд, и он поморщился, когда Джил согласно кивнула:
— Ну да. Мамаша решила меня к работе подключить.
— Нет сегодня никакой срочной работы, — Рик говорил спокойно, только почему-то перехватывало горло.
Она точно с Нормой приехала? Или… здесь ночевала?
— И как же мамочка так ошиблась! — покачала головой Джил и засмеялась, откинувшись назад, вся сияющая золотистым загаром на длинных обнаженных ногах, на изящных руках и тонких ключицах.
И Рик, и Стэн замерли, глядя на нее, а потом медленно перевели взгляд друг на друга. Как леску натянули, растревожив вцепившиеся в нутро крючки.
— А ты что делаешь? — не выдержал Рик и прищурил глаза, разрывая контакт.
— Ремонт, — пожал плечами Стэн, мол, неужели не видно? — Ничего, что у вас в гараже?
— Ничего! — заверила его Джил. — Малышу не жалко! Правда ведь, Рикки?
Рик глянул быстро и зло.
— Вообще-то…
— Я у деда твоего уже спросил, — пояснил Стэн, поигрывая ключом. — Он не против.
— Ну конечно, не против, — пробормотал Рик. Ему и самому было бы не жалко. В другой ситуации. А сейчас, только представив себе, чем закончилась их с Джил вчерашняя поездка в город, он едва не лопался от злости.
— Да ладно, не ревнуй! — вмешалась довольная Джил. От нее не укрылось разлитое напряжение, только истолковала она его несколько иначе. — Ты же знаешь, что мы с тобой просто друзья.
— Друзья? — скривился Рик. — Так это называется?
— А ты что-то против имеешь? — насмешливо спросила Джил и даже резинку свою жевать перестала.
— Собственно, нет, — Рик отвел глаза. Стэн поглядывал на него равнодушно, глаза его не сияли, как вчера. И связь между ними, как ему показалось, не вибрировала, а повисла слабой, истончившейся нитью. — Смотри, не бери детали из машины, — добавил он глупо и сжал губы.
— Да, — Стэн посмотрел неприятным, тяжелым взглядом, — мне как раз для мотоцикла нужны детали из твоей старой развалюхи!
Рик промолчал чудом. Оставаться было неприятно, хотелось бузить, говорить гадости и делать глупости. Хотя он прекрасно понимал, что ни к чему это. Какие у него вообще могут быть права? Так, односторонние желания. И ожидания. А Стэн просто нормальный мужик, соблазнился именно тем, кем и положено: красоткой в коротких шортах, не обремененной излишней скромностью и моралью.
С моралью у самого Рика тоже все было в порядке — она если и была, то ему не мешала, только вот с полом, видно, не повезло…

Рик молча вошел в гараж, под пристальными взглядами вытащил из-за двери старый свой велосипед и выкатил его на улицу. По-хорошему — уйти бы ему сейчас молча, не размениваясь, но не смог, слова сами слетели:
— Счастливо оставаться!
— Ну, и какой же ты еще дурачок, — рассмеялась Джил, откидываясь назад и вскидывая ножки. — Ревность — плохое чувство! — крикнула она ему вслед, следя блестящими и довольными глазами за Стэном. Ну что может быть лучше двух соперничающих поклонников!

Рик почти бегом кинулся вдоль гаража, выбежал за ограду, в поле, и только там остановился.
Идиот! Надо же было так подставиться! Действительно все выглядело, словно он в Джил влюблен и ревнует ее к Стэну.
Глупость, конечно, но как теперь Стэна переубедить?.. Что ревновал он совсем не Джил, а...
А впрочем, надо ли? Скоро Стэн уедет, вырулит свой мотоцикл на шоссе и думать забудет об интрижке в придорожном мотеле, с кем бы эта интрижка ни была — с Джил или же с ним, с Риком.
Стэн уедет, а он-то останется.
Рик сел в седло и нажал на педали. Сухая трава громко терлась о колеса, широкие шины плавно ложились на ровную землю, и он глубоко вздохнул жаркий, все еще ароматный воздух.
Ну и ладно, пусть. Это странное чувство застало его врасплох, он и не думал, что может вот так, без причин прикипеть вдруг к кому-то, да так сильно. Еще в номере, после нападения, запал на синие глаза, на грубость и искренность. И сам не заметил, как его связало со Стэном нитью связи.
Она была еще такая тонкая и, конечно, легко растает, если ничего не делать. Но хотелось ли этого Рику?

Солнце палило вовсю, и он свернул налево, по тропинку, уходящую в низину, оставляя высокое степное плато на западе, по правую руку. Он свернул ближе к лесу, и вскоре в воздухе легко повеяло прохладой.
Кромка леса изгибалась, уводя его все дальше на восток, и он поднажал, привстав и всем весом налегая на педали. Среди травы намеком показалась тропинка, и Рик ехал, следуя ее изгибам. И только немного притормозил, увернувшись от веток, когда она нырнула под деревья.
Земля под колесами понемногу становилась все более влажной, здесь росла зеленая трава, колючие кусты то и дело наползали на тропу, и Рик подумал, что в следующий раз обязательно возьмет с собой секатор.
Это было его самое любимое место. Когда-то давно они приходили сюда с мамой, раскидывали на траве плед и лежали, глядя в высокое небо за зелеными кронами.
Это сейчас все здесь стремительно превращалось в болото, а тогда был просто зеленый, слегка топкий лес на самой границе резервации племени мамы. Лежа на пледе и слушая мамины сказки, можно было глядеть вверх, отпуская свой дух полетать вместе с великим вороном, или смотреть на маму, на ее профиль, на нос с горбинкой и улыбчивые губы. Или отвернуться и не сводить глаз с высокого, раскрашенного разными цветами тотемного столба его народа. Их народа. На его верхушке раскинул крылья ворон, массивный клюв его был широко открыт, и засыпающему Рику казалось, что сейчас он встряхнется, распушит перья, щелкнет клювом и закричит громко и победно.
И Рик засыпал и видел сны о степи, о смелых и сильных воинах на пятнистых лошадях и о своем деде — Высокой Птице. Тот разжигал костер, надевал на шею связку амулетов и брал в руки бубен. А потом стучал в него, и от этого звука все внутри Рика дрожало и билось ему в такт. И когда дед начинал петь — душа Рика тоже рвалась вслед за гулкими, в нутро проникающими звуками, вылетала из его тела и кружа над костром вместе с вороном…

Вспоминать детство было не больно, Рик просто окунался в счастливые воспоминания о времени, когда его окружали родные люди, когда мир был простым и понятным. И не нес столько неожиданностей. В большинстве, конечно, болезненных.

Сейчас все было по-другому.
Лес заболачивался, деревья гнили и падали, а на стволах рос мох и мелкие бледные грибы. Запах в лесу стоял не свежий, а влажный и затхлый. Правда, полянка, на которой они с мамой раскидывали плед, была еще сухой, и даже тотемный столб все еще стоял на месте. Но он потемнел снизу и покосился, потому что земля вокруг него превратилась в топь.
Рик бросил велосипед на краю поляны, насобирал сухих веток и сложил костер. Добавил сверху пучок прелой травы, чтобы дымом отгоняло назойливых насекомых, а потом сел на траву, сложил на коленях руки и закрыл глаза.
Он давно уже не позволял себе звать маму, особенно в той комнате наверху, но в поездках в лес себе не отказывал. Особенно когда ему было тоскливо.
Или что-то тревожило, как сейчас.
Перед ним стояла проблема выбора. Отпустить ситуацию и не вмешиваться, или же изменить ее. Действительно ли ему нужен Стэн? Его внимание, его прикосновения, его тело? А его душа?
Рик, не открывая глаз, усмехнулся. Душа... Ого, куда замахнулся.
А потом перед глазами будто встал сам Стэн, взглянул синими глазами, коснулся сильной, шершавой ладонью, и сомнений у Рика больше не осталось.
Ну и что, что он не делал этого давно, очень давно. Это же часть его — разучиться он никогда не сможет.

Рик подбросил в костер веток, сел удобнее и поднял лицо вверх, а потом, поначалу едва слышно, а потом все сильнее стал выбивать ритм ладонями по бедрам. В груди рождались слова — может, он слышал их от деда? — и Рик вздохнул и запел, отпустил их, и песня сама полилась у него изо рта и потянула его дух вверх. Туда, где кружил ворон.
Если ты очень сильно чего-то хочешь — сделай все, чтобы это случилось. Даже если придется повернуть мир нужной тебе стороной.

Глава 4

***
Утром Рик позволил себе поваляться подольше. Он закинул руки за голову и устроился поудобнее, глядя в окно на темное, едва начавшее бледнеть небо. На душе было, что удивительно, спокойно. А ведь вчера вечером, когда он вернулся из леса и сидел за стойкой, уставившись в старую книжку индейских сказаний, Стэн проехал мимо распахнутой двери их офиса на отремонтированном мотоцикле, и позади него, закинув длиннющие ноги ему на бедра, сидела Джил.
Рик готов был поклясться, что перед съездом на выходящую на шоссе дорогу, Стэн хотел оглянуться, но Джил крепко прижималась сзади, шептала ему что-то на ухо и смеялась, смеялась...
Как же хотелось забить ее смех ей же в глотку!
А потом Рик успокоился и даже перестал прислушиваться к шуму проезжающих вдалеке машин. Он, может, и не верил, что действительно «нашаманил» себе по заказу Стэна с его крепкими руками и яркими, чистыми глазами, но был уверен, что ничего еще не закончилось.
И даже не поднял голову, когда ночью услышал приближающийся шум мотора мотоцикла Стэна. Он надеялся, что тот приехал один, но сдержался и даже не выглянул, чтобы проверить. А потом просто заснул.

В знойном воздухе, как и вчера, раздавался металлический стук, но сегодня он едва прорывался через громкую музыку. Рик поморщился — ассоциации все еще были неприятными, — и подошел к распахнутым воротам гаража.
Сегодня Стэн был в одних штанах, без майки, и Рик опять залюбовался его телом, рельефными мышцами, сияющими на солнце выгоревшими волосами. А Стэн перекинул сигарету из одного угла рта в другой и прищурил глаз, чтобы не попал дым.
— Привет.
— А, ты, малой?
Рик ожидал большего энтузиазма.
— Не скучно одному?
Стэн вскинул бровь, но глаз от мотоцикла не оторвал — что-то сосредоточенно закручивал. Ну, или откручивал.
— Музыку вот слушаю. Не скучаю.
— И никто не скрасит одиночества?
Рик сказал это и тут же прикусил язык. Хотел казаться крутым и незаинтересованным, насмешливым, а получилось, что с первых слов заистерил и устроил сцену.
— Ну, — Стэн с силой, навалившись всем телом, двинул ключом и удовлетворенно выдохнул. А потом выключил плеер. — Ты, как я понял, мне его и скрасишь. Соскучился?
Стэн встал, вытянулся во весь свой немаленький рост, затянулся и глянул насмешливо и свысока. Видимо, от него не укрылось, какими глазами Рик на него смотрел.
— Нет! — вспыхнул тот. — Я за великом!
— За великом, — передразнил Стэн. — Начальная школа, честное слово.
— Мне уже больше восемнадцати! — выпалил Рик. — Сам ты!..
— Тебе давно пора на тачке рассекать и девчонок тискать, а не на велике гонять. Хотя, что это я. С девчонками, как раз, у тебя все в порядке.
— Это не то, что ты подумал, — Рик замялся — значит, Стэн видел его с Джил.
— Ага, вы книжку читали. Или вообще она случайно тебе на член ртом упала, — Стэн явно насмехался, но глаза горели недобро. Словно он... ревновал?
Рик, воодушевленный догадкой, едва сдержал довольную улыбку.
— Ну, зато у тебя все явно не случайно.
Стэн посмотрел на него изучающе, выбросил сигарету.
— Ладно, мелкая язва. Ты вообще отсюда куда-нибудь ездишь развлекаться? В город там, или еще куда?
Рик и хотел ответить как полагается, только ответить-то было нечего. Никуда он не ездил. Да и что ему делать в баре в городе, где вроде и есть знакомые лица, но по-настоящему он никого не знает? И главное — никто не хочет знать его?
Спасибо, пробовали. Был опыт, и повторять его не хотелось.
— Отстань, — наконец выдавил он. Хорошее настроение ушло, словно и не бывало.
— Ты что, обиделся? — удивился Стэн. — С тобой как на минном поле, знаешь ли. Каждый шаг — ошибка.
— Это со мной ошибка? — взъелся вдруг разобиженный Рик. — Ну, ты!..
Он помрачнел и сунул руки в карманы. Как-то не гладко у них все выходило, хоть Рику вчера и показалось, что его песня смогла что-то изменить. Или здесь тоже ошибка?
Стэн глубоко вздохнул, потом выдохнул.
— А хочешь, покатаю?
— Что?
— Покатаю! — тут же забурлил энергией Стэн. — А то велик, велик. А скорость? А мощь?
— Ну да.
Рик вроде и поморщился, а в груди застучало, забилось сильнее сердце. Скорость! Мощь! Ветер в лицо и свобода!
Стэн отбросил сигарету, хотел натянуть лежавшую на капоте майку, но скривился и выпалил:
— Жди здесь! Уйдешь — найду и свяжу!
У Рика так и вертелся на языке дурацкий ответ, но он смог, сдержался. Время для связывания пока еще не пришло. Осталось только кивнуть в удаляющуюся спину.

Стэн явно вымылся по-быстрому, под колонкой на заднем дворе, потому что когда он через пару минут появился снова, по его телу стекали капли воды Он натянул майку, и ткань тут же впитала влагу, обрисовывая его тело и соблазняя. Рик очень сдержанно вздохнул.
— Ну, — Стэн довольно его оглядел и, с усилием сняв мотоцикл с подножки, выкатил его за ворота гаража. — Готов?
Рик только кивнул. И сам не заметил, как оказался рядом.
Стэн уже сидел в седле и кивнул себе за спину.
Резко пахло машинным маслом, от спины Стэна тянуло хвоей и потом, и Рик чувствовал, как голова плывет, как его захлестывает нетерпением. Он сел на мягко качнувшийся мотоцикл, положил руки Стэну на бока и замер позади.
— Сильнее держи! — крикнул ему Стэн, заводя мотор. — Обними меня!
И Рик обнял. И прижался всем телом, когда мотоцикл под ними вздрогнул, задрожал и тронулся вперед. А потом вдруг рванул, быстро набирая скорость.

Стэн, кажется, спятил, потому что он не вырулил на шоссе, а направил колеса прямиком в степь, в сухие травы. И все наращивал скорость, совсем не переживая, что первая же кочка может стать и последней.

Рику, кстати, тоже было на это наплевать — в нем неудержимо рос, захлестывал его с головой восторг. Сердце стучало как бешеное, билось в горле, и Рик ртом ловил воздух большими глотками, словно надеясь проглотить сердце обратно. Он слезящимися глазами смотрел через плечо Стэна вперед и не замечал, с какой силой в него вцепился.
А потом терпеть восторг молча стало невмоготу. Он уперся ногами в подножки, перехватил Стэна за плечи и встал, совсем забыв про самосохранение и осторожность.
— Йа-йа-йа-йййаааахххааа! — крикнул он изо всех сил, во всю мощь легких, и Стэн заржал, содрогаясь всем телом и газуя, газуя еще.
Ветер ударил в лицо, подхватил хвост волос и дернул, словно издеваясь, а потом было уже не до неудобств, потому что Стэн газанул еще, и они с бешеной, невероятной скоростью помчались по ровному полю сухой травы вперед, к горизонту.
А за ними шлейфом тянулись дым и белая пыль от сухостоя.

Вот она — скорость! И мощь! И, наверное, свобода. Идти, куда хочешь. Ехать, куда придется, потому что ты не связан чужими ожиданиями и словами, не опутан годами и тоннами обязательств.
А впереди не было ничего, кроме раскинувшейся, насколько хватало глаз, степи. Далеко-далеко впереди выгоревшая трава сливалась с белесым жарким небом, и казалось, что у их дороги нет конца и края.
Рик отпустил чужие плечи и раскинул руки в стороны. И закричал снова, запрокинув голову к небу, зажмурившись от яркого, ослепляющего солнца.
— Ты че, дурак?! — закричал Стэн и сбавил скорость.
Рика толкнуло в спину, и он едва не кувыркнулся вперед, под колеса, но Стэн схватил и удержал его одной рукой и не отпускал, пока плавно не остановил мотоцикл.
— Ты дурак, что ли? — заорал он, когда наконец-то уперся ногами в землю и выпустил подножку.
А потом слетел с мотоцикла, чудом не въехав Рику по лицу ногой, и, схватив его за плечи, с силой встряхнул.
— Отпусти! — попытался вырваться Рик, однако, безуспешно.
— Ты решил угробиться сам и меня заодно прихватить?!
Рик в очередной раз лязгнул зубами и дернулся в сторону, едва не слетев с мотоцикла.
— Да чего ты прицепился? Не порть настроение!
Он все еще был под впечатлением и не пришел в себя; глаза сияли и никак не могли сфокусироваться на Стэне, щеки горели.
И Стэн остановился, засмотрелся на него, на то, как вырвавшийся на свободу дух медленно возвращается в запирающее его тело. Наверное, понял, что Рик сейчас чувствует — и сам ведь когда-то сел на мотоцикл в первый раз.
— Что, понравилось?
— Ага, — кивнул Рик, глубоко дыша, и перевел сияющий взгляд на Стэна. — Супер!
И задохнулся от страха и истомы, потому что Стэн вдруг ступил ближе и замер на миг, глядя жадно и жарко. А потом, все так же крепко держа Рика за плечи, потянулся к нему и поцеловал.
И Рик провалился в этот поцелуй, запрокинул голову, отчего солнце тут же ударило по глазам, и ему пришлось зажмуриться, ловя под веками алые и золотые всполохи.

Губы у Стэна были твердыми, и вкус их чуть горчил от выкуренных сигарет, но Рику казалось, что ничего слаще он в жизни не пробовал. Горячий рот накрыл его собственный, мягкий и настойчивый язык толкнулся в губы, скользнул внутрь — и голову Рика повело, он потерялся и застонал едва слышно.
Ведь поцелуев он и впрямь еще не пробовал...
Там, где его касались жесткие ладони, кожу жгло, но Рик только подставлялся под уверенные поглаживания, ведь это было так правильно.
Тонко зазвенела, натягиваясь, нить между ними. Дернула где-то в районе солнечного сплетения, добралась до сердца — и оно стукнуло, в груди полыхнуло сладкой болью. Рик вдруг испугался и остановился, отпрянул, с перепуга пнул Стэна в голень и вывернулся из объятий.
— Ты чего?! Чего так сразу-то?
— Черт!
Стэн тоже отшатнулся и с изумлением уставился на Рика, растирая ушибленную ногу. А потом нахмурился. Он и сам не понял, как все случилось: не собирался он Рика целовать, просто решил прокатить его, посмеяться, и на тебе. Вчера днем еще решил, что не будет с ним ничего мутить, а сейчас не смог сдержаться.
Рик облизал губы, приходя в себя, и взгляд его прояснился.
— Ты зачем это сделал? — он подозрительно прищурился. — Мало тебе Джил? Решил расширить список завоеваний?
— А при чем тут Джил?
— Я же не первый, кого ты катаешь на своем звере в нашей глуши, заезжий мачо.
Вышло двусмысленно и неприятно, и Рик себе удивился — сам же пел вчера в лесу, подзывая и приманивая, а сейчас что?
Он задумался и понял, что — сейчас тянуло за грудиной, в сердце. Он-то хотел всего лишь флирта и секса, хорошего первого секса с красивым заезжим парнем, а не чего-то глубокого. А теперь болело сердце и душно накрывала ревность.
А Стэн вдруг развеселился и повторил слова Джил:
— Ревнуешь, что ли? Только вот кого сегодня?
— Да ты!.. Никого! — Рик соскочил с мотоцикла и завертелся, пытаясь разглядеть дом.
Мотель виднелся маленьким пятнышком на самом горизонте, сливаясь с уходящей на восток полосой леса.
— Стой! — едва успел поймать его за руку Стэн. — Пешком собрался топать? По жаре?
— Да! — вскинул Рик подбородок.
— Что-то я тебя не пойму никак. То гордый и неприступный, а то ведешь себя, — Стэн прикусил язык.
— Договаривай.
Рик сложил руки на груди и с вызовом на него посмотрел. Стэн колебался, словно не хотел говорить, но все же решился.
— Неразборчиво, — сказал он с мерзкой ухмылочкой. — Видел я, как ты выгибался, пока Джил тебе насасывала. Ты знал, что делаешь, скромнягой я б тебя точно не назвал.
— Ты охренел? — опешил Рик.
— Ну да, конечно, — Стэн похлопал по карманам и вытащил сигареты. — Сосут тебе, а охренел я.
— Ревнуешь? — прошипел Рик, и Стэн расхохотался.
— Тебя, что ли? Таких как ты пучок за пяток...
Сказал, и тут же пожалел — вышло так насмешливо, что Рик вспыхнул злостью и обидой от макушки до пят и бросился на Стэна с кулаками.
— Эй, эй, стой, — Стэн отскочил, закашлялся от попавшего в горло дыма.
— Да я! Да мне...
Рику хотелось то ли вломить этому мудаку от всей души, то ли сказать, объяснить, что он чувствует, как тянет в сердце, как оно болит, когда он просто смотрит на Стэна.
Хотел, но решил промолчать. Не оправдываться же ему за чувства!
— Что ты?
— Пошел ты!..
Рик развернулся и молча пошел назад, к видневшемуся на горизонте мотелю.

Стэн догнал его метров через сто. Перегородил дорогу своим мотоциклом и встал рядом, глядя исподлобья.
Рик скрестил руки на груди.
— Ну, что опять?
— Я мудак, — покаялся Стэн.
— Не удивлен.
— Но я не виноват. Это ты что-то со мной делаешь.
Синие глаза смотрели серьезно, несмотря на слегка игривый тон.
— Ну, конечно, — с улыбочкой протянул Рик. — Жертва всегда виновата. Это она провоцирует нападающего.
— Я не нападаю! — «напал» Стэн, а потом сник. — Ну, ладно, немного.
— И зачем ты нападешь?
— Не могу молчать. А в голову ничего, кроме глупостей всяких, не идет. Просто дурнею, как тебя увижу.
— Мы с тобой не так уж много и виделись, — Рик вздохнул. — Как-то все идет непонятно. Криво.
— Криво, — Стэн хмыкнул. — Извини, что тебя обидел. Не смог сдержаться, — Стэн протянул руку и, взяв Рика за плечо, подтянул его к себе вплотную. — Мне все время кажется, что ты ускользаешь. И мне почему-то надо тебя удержать.
Рик молча смотрел, как приближается его загорелое лицо, как Стэн приоткрывает губы, чтобы снова поцеловать его.
— Стой, — он уперся рукой в его грудь. — С чего ты взял, что я хочу с тобой целоваться?
— А разве нет? — Стэн явно удивился. — Хочешь, не спорь, — он потянулся снова.
— Нет, не хочу целоваться с тем, кому все равно, с кем это делать!
— Что?
— Тебе же без разницы — я или Джил. Девочка или мальчик.
Рик попытался вырваться, но Стэн его не отпустил. Смотрел тяжело, даже покусал губы, словно решаясь, говорить или нет.
— Я тоже думал, что мне все равно. — И Рик видел, что Стэн говорит правду. — Но оказалось, что нет.
— И давно понял? — все еще выделывался Рик, нарываясь, напрашиваясь на комплимент.
— Нет. Вчера. Внезапно.
— Ага, ага. Как натрахался, так и понял? — Рик не мог остановиться. Ревность, едкая и черная, поднялась изнутри, разъела здравый смысл.
И у Стэна, кажется, тоже.
— Ну, ты-то так не переживал, когда тебе сосали в прачечной. И никаких последствий. Может, с тобой надо быть понапористей?
Стэн, разозлившись, рванул Рика на себя, но тут же снова получил сильный пинок в голень. От резкой боли он выпустил Рика из рук, а когда проморгался — тот уже удирал со всех ног. Бежал по примятому ими в траве следу.
Пришлось догонять второй раз. А потом, кружа и то и дело перекрывая дорогу, извиняться за дурные слова.
Стэн сам не знал, что на него нашло. Магия, честное слово. Он никогда не терял самообладания ни от кого, да девчонки — а изредка и парни — сами за ним бегали, напрашиваясь на внимание. А тут херня какая-то. Ну да, симпатичный: глаза, волосы. Плечи эти с косточками, к которым тянуло прижаться губами. Гибкая спина…
Но это все физиология — красиво, притягательно, все понятно. А вот остальное.
Зачем ему эта истеричка? Молодой ведь еще парень, видно, что опыта никакого. Проблем больше, чем удовольствия. Сам не знает, чего хочет. То ревнует, то целует. То прижимается и смотрит — едва не горит, то на лице презрение. Ну младшая школа просто!
А на губах горел поцелуй, и внутренний голос шептал, что все ерунда, что нельзя, нельзя его — такого свежего, яркого и неопытного — упускать. И что, в конце-то концов, он, Стэн, уедет, так зачем грузиться, когда можно просто получить удовольствие? Ну, и подарить, конечно.

В конце концов Рик согласился сесть на мотоцикл, но держался за Стэна едва-едва, кончиками пальцев, и птицей слетел, стоило им приблизиться к мотелю.
Стэн обозвал себя остолопом и покатил мотоцикл в гараж.
Мучил стояк, а перед глазами так и стоял Рик, как тогда, в прачечной: раскрасневшийся, с закрытыми глазами, наслаждающийся минетом от этой девки. Уж он бы ее заменил!
Стэн зло тер мотоцикл ветошью и глубоко затягивался измятой сигаретой.
Охмурить пацана было бы несложно, тот еще спасибо скажет за такой опыт, а то кто ему здесь попадется? Разве что придурок наподобие недавнего насильника. Или какой-нибудь идиот-малолетка, который не знает куда зубную щетку совать, не говоря уже о члене.
О себе Стэн не беспокоился — для него никогда не было проблемой уехать, оборвать ненужные привязанности или никуда не ведущую симпатию. Стоило только завести мотор своего мотоцикла и выехать на трассу, как в голове и сердце не оставалось ничего, кроме него, скорости и дороги. И свободы.
Ну прямо как у Рика сегодня.

***
— Ну, давай, рассказывай! — Мэриан выложила на стойку свою грудь, туго обтянутую синим платьем, и подперла щеку рукой.
— Что рассказывать? — Рик только вошел и как раз хотел нырнуть на кухню, но не успел и замер, ожидая продолжения.
— Да ты садись, не стесняйся, — ласково проворковала Мэриан, со скрежетом подвигая ему стул ногой. — И расскажи, кто этот красавчик, этот прекрасный молодой человек, мачо, не побоюсь этого слова, который так просто и легко отшил нашу великолепную Джил. На которую ты, кстати, пускаешь слюни, словно идиот, — добавила она едко.
— Ничего я не пускаю! — возмутился было Рик, но тут же подсел ближе. — Отшил?
— Ну да. Вчера, они как раз...
— Рик! Эй, Рик. Подойдешь на минуту? — из-за углового столика Рику махнул рукой Томми — ночной продавец мини-маркета и заправки, а также племянник ее владельца. — Разговор есть.
На его крик недовольно обернулось обедающее семейство с маленьким спящим ребенком, но Томми их, конечно, не заметил.
— Позже, — нетерпеливо отмахнулся от него Рик и поиграл бровями, переключаясь на Мэриан. — Давай, не томи! Что дальше?
— Ага, зацепило! — довольно хмыкнула та и потянулась за чашкой. — Кофе будешь?
— Сейчас налью, — сквозь зубы процедил нетерпеливо Рик и цапнул кофейник. — Ну и вчера... что?
— Ладно, — засмеялась Мэриан. — Вчера я после смены как раз зашла в бар — горло промочить. Села себе, сижу, пью, с барменом болтаю.
— Ну?
— И тут они. Видно, в бильярд играли, то-то я их не увидела сразу. Этот блондинчик идет на выход, прет, как ледокол, а Джил за ним семенит. Ноги до жопы сияют. И выговаривает ему что-то недовольно. А он остановился как раз напротив меня и спокойно так ее послал.
— Как это послал? — в груди у Рика екнуло.
— А вот так. Сказал, что она ему неинтересна, что пусть крутит мозги и играет с другими парнями, а ему эти игры в ревность и «отбей подружку» давно надоели. Он на такое дерьмо не поведется, и тупые дуры ему не нужны.
— Что, так и сказал?
Рик сделал большой глоток кофе и едва не поперхнулся. Он, конечно, был рад услышать что-то подобное, но как-то не верилось, что Стэн на самом деле такое сказал. Зачем?
— Не совсем так, конечно, — Мэриан сделала вид, что смутилась. — Но очень похоже. А потом он скривился и отошел, потому что Джил верещать что-то начала, а ты знаешь, какая она страшная, когда орет, — Мэриан хихикнула. — А мачо наш совсем ушел из бара. Больше я его и не видела.
— А Джил?
— А что Джил? Она еще поорала что-то, а потом с Большим Бо играть пошла. Ну, — Мэриан поиграла бровями, — ты понял.
— Понял, — кивнул Рик.
А сам уже ничего не видел и не понимал. Значит, действительно отказал. Не интересна ему местная звезда, а вот он, Рик, интересен, оказывается.
Внутри все задрожало от восторга, и Рик самодовольно усмехнулся — ну разве не помогла ему песня ворона? Очень даже помогла!
Если чего-то очень хочешь — не оставляй на самотек, используй варианты.
— Так ты мне о нем расскажешь? А то я до сих пор успокоиться не могу.
— Радуешься? — понимающе покивал Рик.
— А то, — Мэриан понизила голос и оглянулась на кухню, где гремела кастрюлями Норма, мать Джил. — Хоть кто-то ее носом ткнул. А то ходит здесь, строит из себя.
— А я тебе ничего рассказать и не смогу, — сказал Рик, задумавшись. — Он в книге только расписался и все. Я и не спрашивал, кто он и откуда.
— Я бы уже давно все из него вытащила! — с досадой отодвинула пустую чашку Мэриан. — Нелюбопытный ты совсем. А я вот у него самого сейчас и спрошу, — Мэриан выпрямилась, поправила шикарное декольте и улыбнулась сияющей улыбкой. — Как раз красавчик идет сюда.
— Да? — Рик вскочил, заметался. На кухню или еще куда уходить не хотелось, сверкать довольной физиономией тоже. — Томми! — тот оказался спасением. — Чего хотел?
Рик успел сесть за угловой стол как раз вовремя — колокольчик над дверью звякнул и внутрь вошел Стэн. Рику показалось, что в зале от одного его присутствия стало теснее, и он торопливо перевел взгляд на Томми, боясь выдать свою радость. Сердце стучало где-то в горле, мешая дышать.

Мэриан сама встала Стэну навстречу, усадила за лучший стол под кондиционером и приняла заказ. А потом ненавязчиво присела рядом, улыбаясь честно и невинно. И Стэн перестал коситься на Рика, который сидел подозрительно близко с каким-то хмырем с заправки, и уделил ей все свое внимание.
Ничего, Рик никуда не денется, даже если рядом с ним сейчас очередной его воздыхатель.
Стэн незаметно поморщился.

С пятого на десятое, то и дело отвлекаясь на Стэна и на свои мысли, но Рик все же выслушал Томми и наконец-то понял, что тот от него хотел.
В кои-то веки Томми собрался с силами и пригласил девушку на свидание, а тут неожиданность — дядя именно на сегодня договорился с бензовозом. И хрен бы с редкими желающими заправить бак, город-то близко, но вот остаться без бензина — дешевого, откуда-то спертого, наверное, бензина — дядя не мог. Или Томми потом огребет по самое ого-го.
И теперь только Рик мог спасти его, свидание, любовь и долгую совместную жизнь Томми с его подружкой.
Рик поморщился: водителя этого ночного бензовоза он видел несколько раз — неприятный был тип, но и отказать он Томми не смог. Честно говоря, не сообразил сразу это сделать. Куда важнее было исподтишка смотреть на Стэна, на то, как он ест и разговаривает с Мэриан, как откидывается на диванчике и обводит — будто бы лениво — взглядом помещение. И как обжигает его взгляд, стоит ему коснуться Рика.

А на душе становилось все тяжелее. Рик, которого постепенно стало пригибать к земле, собрался и прислушался к тому, что говорил Томми. Ну, так и есть — тот выплескивал на него всю свою неуверенность и все сомнения. Рик тяжело вздохнул и в который раз покачал головой.
— Да что ты. Ты же решился, а первый шаг самый важный. Она тебя оценит. Все получится. Ты только не робей, расскажи ей о себе.
Все эти советы, эта возможность высказаться, тяжелой плитой ложились на его плечи. Взгляд Рика потух, он сгорбился и уставился в загоревшиеся надеждой глаза Томми.
— Ну, так ты покараулишь? — воскликнул тот нетерпеливо напоследок. — Я ключ занесу.
— Заметано, — устало ответил Рик и поднялся.
Пора было поработать — Норма уже пару раз выглядывала из кухни, разыскивая его, и Рик поплелся мимо щебечущей о себе Мэриан к дверям на кухню.
Стэн проводил его беспокойным взглядом и, кажется, хотел было встать, но Рик захлопнул дверь, отрезая себя от душного зала. Стало чуть полегче, но все равно тяжело. Хотелось домой, посидеть на лестнице, освободиться от гнета.

Рик не знал, почему так происходит, но на него всегда лип негатив от посторонних. Им-то потом было хорошо, легко и свободно, а вот он загибался, пока не удавалось спокойно посидеть под прикосновением тьмы.
Он давно не удивлялся и не злился. Мир показывался ему с необычной, недоступной для других стороны, и роптать было бы верхом глупости. Так ведь можно все и потерять.
А он этого — несмотря ни на что — не хотел.

***
Ближе к ночи потянуло прохладой. Дед, самую жару перетерпевший в своей комнате, под стареньким текущим кондиционером, вечер просидел на веранде, потягивая холодное пиво и смоля сигарету за сигаретой. На замечание Рика он фыркнул, вспылил и долго еще перемывал косточки «неблагодарному отродью», но курить стал меньше, подолгу сминал в пальцах незажженную сигарету.
Прибежал Томми, похвастался деду новой рубашкой, сбросил ключи Рику и убежал — только пятки засверкали. Вскоре его мопед мигнул на прощанье фарами и свернул на шоссе.

Когда совсем стемнело, и темнота стала наползать на веранду, освещенную тусклой лампой, дед ушел к себе. Долго крутил радио, кряхтел и тихо матерился — звуки разносились далеко, но наконец угомонился и, кажется, заснул. Кругом все стихло, только бабочки бились о сетку на гудящей лампе, и Рик, заперев дверь, потихоньку пошел к заправке.
Кругом шелестела, качаясь на ветру, сухая трава, по шоссе изредка пролетали одинокие машины, разбавляя тишину глухим ревом моторов. Рик отошел чуть в сторону, взобрался на пригорок и расстелил на земле старую куртку. Саранча так и брызнула в стороны, недовольно стрекоча.
Все кругом тонуло в темноте, только вывеска мотеля ритмично мигала красными огнями.
Рик знал, что Стэн придет, чувствовал нутром его взгляд, пока шел сюда, поэтому совсем не удивился, когда из темноты появилась высокая фигура.
— Можно? — Стэн опустился рядом, сел, касаясь бедром и плечом, словно так и надо, словно не в первый раз.
Рик несколько запоздало кивнул, глядя на его контуром вырисовывающийся профиль. Выступающие надбровные дуги, прямой нос, сжатые губы. Рик вспомнил их твердость и горьковатый вкус сигарет, и по спине побежали мурашки.
Стэн был так близко, как никто раньше — и это не о физической близости, — и Рику стало страшно. Сейчас все было серьезно. По крайней мере для него.
Издалека послышался нарастающий шум нескольких моторов, и Стэн явно насторожился, вытянулся, прислушиваясь. Потом показалось пятно света, которое вскоре разбилось на несколько лучей. Рик смотрел, как они приближаются, растут, а потом проносятся мимо, не сбавляя скорости.
Давно успокоившийся Стэн не смотрел им вслед, глядел на Рика, едва улыбаясь в темноте.
— Куда?.. — Рик осекся.
— Что?
— Куда ты едешь? — спросил он внезапно даже для самого себя. Не иначе как с подачи Мэриан.
Стэн открыл было рот, чтобы отшутиться, наплести с три короба чуши — разбирайся сам, бери, что приглянется, но почему-то передумал. С Риком не хотелось вести себя легко и насмешливо, как обычно. Что-то не срабатывало, отбрасывало в откровенность.
— Прямо. Просто туда, куда заведет дорога.
Рик уставился на него блестящими глазами.
— Нет границ? Нет конечной цели, где кто-то может сказать тебе, что все, путь окончен и пора заниматься чем-то полезным?
— Полезным? — рассмеялся Стэн. — Я сам решаю, что для меня полезно, а что нет. И когда пора остановиться. Ты меня спутал с...
— С собой? — подхватил Рик.
— Совсем не обязательно, — соврал Стэн. — Разве тебе здесь плохо?
— А что хорошего-то? Я хочу быть свободным!
— Свобода, — усмехнулся Стэн совсем невесело. — Что ты будешь с ней делать, маленький смелый индеец, который сидит на земле своих предков?
— А что с ней делаешь ты? — разозлился Рик.
— У меня никогда, кроме нее, ничего и не было, — Стэн пожал плечами и потянулся за сигаретами. — У меня нет корней, нет места, которое я мог бы назвать домом. Нет никого, с кем этот дом можно было бы построить.
В его голосе было столько горечи, что Рик безмерно удивился и растерялся.
— Неужели тебя это беспокоит?
Он не мог понять, как можно отказаться от возможности быть тем, кем тебе хочется, и строить свою жизнь так, как хочется.
— Каждому свое, Рик, — Стэн затянулся, и огонек осветил его глаза. Он собрался и смотрел внимательно и спокойно.
— Ерунда! — отозвался Рик. — Слова, слова. А стоит тебя поселить здесь и сказать, что все, вот конец пути и никуда ты больше не поедешь, как ты тут же сбежишь! Кто вообще сказал, что это мое?
— Я знаю тебя всего пару дней, я точно не могу сказать, что для тебя лучше, — Стэн засмеялся и похлопал Рика по плечу. — Просто знай — там, далеко, нет ничего, чего ты не смог бы найти и здесь.
— Да ты философ дороги, — скривился Рик. Ему не очень нравилось, что Стэн не поддержал его. — Научи меня мудрости, сенсей, — поддразнил он Стэна.
— Мудрости? — усмехнулся тот и вжал сигарету в землю. — Чего нет, того нет. А вот другому поучу.
— Искусству довольствоваться малым? — съехидничал Рик.
— Другому искусству, — ответил Стэн серьезно и, потянувшись к Рику, положил руку ему на шею.

Дыхание сбилось. Рик смотрел, как медленно приближается лицо Стэна, как открываются его губы, как он не спешит, дает время решить, нужно ли это Рику, станет ли он продолжать.
Каждому свое? Видно, это как раз таки его, Рика.
Он тоже потянулся, сокращая оставшееся расстояние до сухих губ. И сам не заметил, как с первым же прикосновением застонал. Наверное, больше от облегчения, что это наконец случилось снова. Мечтать о новом поцелуе целый день, вспоминая первый, утренний, было довольно тяжело.
Зато сейчас, когда он наконец-таки случился, Рик голову потерял от нахлынувших эмоций. В нем не осталось места на размышления, на сомнения и неуверенность. Стэн сразу стал целовать Рика глубоко, сильно, врываясь языком ему в рот и прикусывая губы. Рик учился, повторял, но больше все-таки терялся и уплыл куда-то. Глаза закрывались сами, он лишь ловил моменты, когда язык Стэна упруго вылизывал его собственной, сладко ужасался и снова падал в поцелуй.

Ну, и как можно было заметить, когда Стэн расстегнул на нем рубашку и распахнул ее. Просто в какой-то момент обжигающие губы переместились ниже, Стэн широко лизнул горло Рика, прихватил зубами ключицу, а потом спустился с поцелуями на грудь. От тонкой, пронзившей сладкой боли из прикушенного соска Рик вскинулся, застонал и слепо зашарил руками, стараясь прижать Стэна ближе, еще ближе к себе.
Бедра вскинулись словно сами, Рик потерся стянутым в джинсе членом о бедро Стэна и прошептал, отвечая на обжигающие уже его живот поцелуи:
— Да, да, не останавливайся.
Стэн горячо засмеялся ему в пупок, поднял голову и залюбовался выгнувшемся Риком, линией его шеи, выделяющимися ключицами и зацелованными губами. Луна едва выглядывала из-за облаков, и размытые линии смуглого тела сияли в ее тусклом свете.
Стэн легко расстегнул пуговицу на джинсах и потянул молнию вниз.
— Сейчас будет совсем хорошо, — шепнул он и прихватил волоски у паха губами.
Рик вздрогнул, приподнялся, тяжело дыша, и уставился на Стэна совершенно черными глазами, даже свет луны в них не отражался. Словно затягивающие черные дыры.
Стэн отбросил ненужные мысли и решительно потянул вниз белье. А потом, не дав Рику опомниться и испугаться — кто знает этих неопытных — накрыл его член ртом, обхватывая сразу плотно, горячо и глубоко.
Рик захлебнулся воздухом, не сдержался — застонал и вскинул бедра навстречу чужому рту. А потом не мигая смотрел, как движется голова Стэна над его пахом, подавался его рукам, что обхватили его бедра, и тяжело, с короткими стонами, дышал.
Очнулся он только когда Стэн, совсем немного не доведя его до оргазма, отстранился и потянулся к своим штанам.
— Что ты…
— Не бойся, — Стэн яростно дернул собачку молнии и тут же потянулся вверх, прижался к члену Рика своим налитым членом. — Трахать я тебя не буду.
— Почему? — вырвалось у Рика, и Стэн засмеялся.
— Не смеши, а то все упадет, — выдохнул он горячо в шею, и Рик сразу понял, что врет — ничего и никуда не упадет, даже если они сейчас анекдоты рассказывать станут. — Давай вот так.
И Стэн примерился, обхватил оба их члена рукой и огладил, собирая ладонью совместную смазку.
— Я тоже хочу.
Рик потянулся следом, наткнулся на скользкие пальцы и сжал руку на их горячих, твердых членах. Его, к сожалению, меньше, чем здоровяка Стэна. Мелькнула мысль о том, как это внутрь пихать, но тут же ушла. Глупости, не стоит даже думать. Лучше наслаждаться, чувствовать каждое движение, собирать по каплям ощущения, чтобы потом, потом вспоминать каждую минуту.
Да не время об этом думать.

И точно: когда движения их рук стали чаще и сильнее, Рик снова перестал думать. Он выгнулся, закатил глаза и, вжавшись в чужую руку, в чужой живот, кончил длинными, выматывающими толчками.
Его затопило жаром, от напряженного в камень паха он волнами окатывал все тело. А мышцы бедер и ягодиц так сладко дрожали.
Рик, кажется, даже закричал, но Стэн поймал его крик губами, просто прижавшись ртом и тяжело дыша, кончая вместе с Риком, смешивая вместе их удовольствие, пот и сперму.
А потом упал на куртку рядом и уплыл. Давно, очень давно секс не отнимал у него столько сил. И не давал ему взамен так много.

К бензовозу Рик вышел, словно в прострации. Смотрел на незнакомого водителя и даже не порадовался, что это не тот, знакомый придурок. Открыл подсобку — и как только умудрился ничего не перепутать, пока подключал оборудование. Все его внимание было поглощено Стэном, стоящим неподалеку.
А потом тот проводил его до дома, до самой лестницы на второй этаж, и опустошенный Рик запретил ему подниматься вместе с собой — над ступенями клубилась тьма, а он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы защитить от нее Стэна.
Дотащившись до комнаты, Рик на автомате стянул джинсы и рубашку, упал на кровать и моментально уснул, уткнувшись в подушку носом.

Глава 5

***
Сегодня Рик решил все сделать правильно, так, как надо. Проснулся он, правда, довольно поздно — солнце уже стояло высоко в небе, но твердо решил все успеть.
Занес ключ Томми и едва сумел отмазаться от выслушиваний полного отчета о прошедшем свидании. Судя по всему — девчонка Томми не отшила, но и не дала. Тот, ухватив Рика за плечо, попытался было посетовать на судьбу, но он ловко вывернулся из захвата — очередная порция негатива ему была не нужна, на сегодня у него были совсем другие планы.
Потом пришла очередь забежать в кафе. Несколько грузовиков занимали почти всю стоянку, потеснив пару потрепанных автомобилей, и Мэриан обрадовалась, что он пришел пораньше — кафе было непривычно заполнено. Дальнобойщики сдвинули два стола, не обращая внимания на недовольство Мэриан, и теперь она с Нормой с ног сбивалась, стремясь всем угодить.
— Рик, не упрямься, мне нужна твоя помощь! — бросила Мэриан через плечо, быстро орудуя лопаткой в кастрюле с соусом, но Рик в кои-то веки отрицательно покачал головой.
— Не могу. Прости.
— Рик! — возмущению Мэриан не было предела, и ее недовольство шлейфом протянулось в тесном помещении кухни в его сторону.
— Нет, — Рик аккуратно отошел в сторону, не давая душной волне себя коснуться. — Я потом зайду. Вечером. Или завтра.
— Предатель! — крикнула ему Мэриан вслед, но, кажется, серьезно не обиделась.
Да если бы даже и обиделась, сейчас Рика это не особо волновало.

Дед сидел на веранде под вентилятором и перебирал документы.
— Да, собственность Джона Джонса. Ну, спасибо, папа, удружил с имечком, — пробормотал он, а потом заметил пробегающего мимо Рика. — Мистер Смит заплатил?
— Давно, дед.
— А что, сегодня не понедельник?
— Нет, — засмеялся Рик. — Стареешь, дед.
— А то я не знаю! — недовольно прикрикнул старик и махнул рукой. — Уйди с глаз, отродье.
На этот раз слова деда скользнули мимо, не задели Рика даже краем, не оставили следа в его полной ожиданий душе.
Рик бегом промчался по стоянке, взлетел по ступеням и коротко стукнул в дверь номера Стэна. А потом распахнул дверь.
— Черт, малой! Так можно и убить, — Стэн отступил на пару шагов. — Я шел тебя искать.
— Через полчаса. У гаража. Прогуляемся, — выпалил Рик и отступил. Мелькнула здравая мысль — а чего не сейчас? Не здесь?
Но душа требовала другого.
— Отлично, — обрадовался Стэн. — Давай, надо зад размять, а то я уже засиделся.
Рик кивнул, замер лишь на мгновение, наткнувшись на пристальный, жаркий взгляд, и помчался прочь. К себе.
И только через минуту покраснел жаркой волной, когда до него дошел смысл сказанных Стэном слов. Зад размять. Да.

Через полчаса он тихо выскользнул через черный ход, аккуратно придержав сетчатую дверь, чтобы она не хлопнула, и быстро пошел к гаражу, придерживая на боку тяжелую сумку.
Стэн уже ждал его. Оглядел с головы до ног, бросил недокуренную сигарету на землю и легко подхватил сумку.
— Ого, пикник? — он улыбался, глядя на Рика так, что у того сердце в груди бухало, а потом легко коснулся его щеки. — Я рад, что ты не испугался.
— Я? С чего бы? — вскинул Рик голову.
— Конечно, не с чего. Пошли?

Поначалу под палящим, стоящим почти в зените солнцем идти было не легко, но вскоре Рик свернул в сторону леса, и оттуда потянуло прохладой.
— Земля твоих предков? — спросил Стэн, легко неся здоровую сумку на плече. — Здесь красиво.
— Это самый край. Вся территория идет далеко на восток и юг, — Рик сосредоточенно махнул рукой.
— Всю жизнь здесь прожил?
— Да.
Больше разговор не клеился — Рик был слишком взволнован, поэтому отвечал односложно, коротко. Но Стэн словно не замечал его состояния, шел, широко шагая, и смотрел, смотрел на Рика не отрываясь. Тот смущался.
— Мне нравится, как ты краснеешь.
— Я не краснею!
— Как скажешь.
Рик хотел было обидеться на смех, но подумал, что это глупо. Тропинка как раз круто сворачивала к лесу, значит, скоро они прибудут на место.

— Неплохо, — Стэн оглядел небольшую поляну, задержал взгляд на покосившемся тотемном столбе. — А нас в топь не затянет?
— Нет, — Рик снял с его плеча сумку и расстегнул молнию. — Здесь надежный пригорок, а дальше пока еще не топь, а просто вода.
— Ага, как же.
Стэн, все-таки неубежденный его словами, сунулся было помогать, но Рик нетерпеливо дернул плечом.
— Собери веток на костер.
— О. Все, как у бойскаутов. Печенье есть?
Рик хихикнул и кинул ему пачку печенья. Смех вышел нервным, но обстановку немного разрядил.

Правда, Рика надолго не хватило. Он вообще был натянут, словно струна. Руки в обход мозга достали из сумки плед, расстелили его, а потом выложили воду и еду. Рик суетился, перекладывал вещи с места на место и никак не мог успокоиться.
Потянуло дымком, и, оглянувшись, он с удивлением увидел правильно сложенный и уже разведенный костер.
Делать больше было нечего, и его руки нервно дернулись, хватаясь за майку.
— Эй, эй. Тише, — Стэн подошел и присел рядом. Он вообще каждый раз поражал Рика этой неожиданной близостью, от которой перехватывало дыхание и сжимало что-то в груди. Рик мог до посинения говорить себе, что это физиология и страх, а все, что он хочет — физическая близость. Ну, да, как же...
— Я в порядке, — а руки нервно теребили край майки.
— Ну, брось, — ладони Стэна мягко погладили Рика по плечам, скользнули на локти и бережно сжали. — Это всего лишь первый секс, а не что ты там себе страшное напридумывал.
— Да. Я знаю, — Рик глубоко вздохнул, но тут же снова выпрямился. Даже плечи закаменели. — С чего ты решил? Это не так. Не в первый раз.
— Ну да, скажи мне еще, что у тебя опыта навалом, — Стэн усмехнулся и потянул Рика на себя, горячо выдохнул в шею. — Только зачем врать? Все в порядке.
— Тебе станет скучно, — вырвалось у Рика. — Нет, утомительно. С чего бы возиться с девственником? Дергается, шарахается… Я шарахаюсь.
— Есть такое, — кивнул, а глаза искрились весельем. Стэн снова успокаивающе погладил плечи Рика, а потом легко притянул его к себе и положил широкие ладони ему на бока. Рик замер на половине вздоха, когда Стэ собрал футболку пальцами и коснулся его кожи шершавыми подушечками. — Но я потерплю нервного девственника, так и быть. — Он засмеялся, когда Рик вспыхнул возмущением, и почти уткнулся носом ему в шею. — Или ты коварно меня отвлекаешь, а сам решил устроить жертвоприношение на алтаре своих богов?
— Какой алтарь! — возмутился Рик, поворачиваясь так, чтобы Стэну было удобно задирать и снимать с него футболку. — Это же тотем! Просто тотем. Ты не знаешь, что это такое?
Стэн сосредоточенно взялся за ремень его джинсов.
— Почему? Я знаю. Но ты какой-то подозрительный.
— Я нормальный… — Рик едва понимал, что говорит Стэн, и что отвечает он сам, вообще не мог сосредоточиться.
— Конечно, это сразу видно.
Вжикнула молния, и широкая ладонь накрыла его пах, сжала его член, и Рик подавился вздохом, так это было ярко.
Он распахнул глаза, оглядел себя — полураздетого, льнущего к настойчивым рукам — и засмеялся, как-то враз расслабился и откинулся на локти.
— Отвлек меня, да? А мне много не надо.
— Ошибаешься, — Стэна нахально улыбнулся и погладил его бока, скользнул ладонями на спину, а потом повел ниже, на ягодицы. Рик приподнял бедра, и Стэн тут же сжал их, смял так жадно, что Рик застонал. — Будет много, не сомневайся.
Он навалился, почти коснулся губами губ Рика и горячо выдохнул, прежде чем поцеловать. У Рика внутри словно расцвел жаркий цветок, он выжег все страхи и сомнения, оставил только острое и жадное желание близости.
Рик вскинул бедра и откровенно потерся о Стэна членом, напрашиваясь на более откровенную ласку, а потом с готовностью подчинился и лег на плед, раскинув ноги.
И медленно провалился в густое возбуждение.

На этот раз все было серьезно, и Стэн не ограничился расстегнутыми джинсами. Он стянул их с Рика, жадно глядя, как оголяется его тело, как темнеет от прилившей крови смуглая кожа.
Когда он потянулся к боксерам, Рик дернул было рукой, чтобы остановить его, но сдержался и даже приподнял бедра, чтобы Стэну было удобнее. И сделал вид, что не заметил, как шлепнул по животу его вставший, налитый член.
— Ты красивый, — Стэн положил ладони Рику на колени и медленно повел их вверх, наслаждаясь стройностью ног, крепостью и упругостью бедер, видом вставшего члена и подрагивающим животом.
Рик облизнулся, открыл пьяные от желания глаза и привстал, потянувшись к футболке Стэна.
Тот выскользнул из одежды очень быстро, и сам не смог сдержать стон, когда коснулся своей кожей горячей и гладкой кожи Рика. Когда лег на него, прижимаясь бедрами, животом, грудью, губами.
Рик стона сдержать не сумел. Сначала несмело, а потом все более жадно он обхватил руками Стэна за плечи, запустил пальцы ему в волосы и отдался, провалился в поцелуй.

Стэн гладил его горячими шершавыми ладонями, прихватывал соски, сжимал и массировал их. Потом, легко собирая кожу в горсти, скользил ниже, большими пальцами дразнил основание члена, игриво задевал влажную головку. Рик реагировал на каждое его движение, тянулся, словно был связан со Стэном крепкой нитью. Мучительно стонал Стэну в рот, вскидывался, терся всем телом и бесстыдно разводил ноги шире.
— Ну давай, я готов, — нашел он в себе силы шепнуть. — Или потрогай уже, Стэн. Или я сам!
— И кто тебе даст? — Стэн засмеялся, радуясь этой нетерпеливости. Этим порывистым движениям, этой откровенности и восторженности.
Не расчет, не привычное дело, а искренняя реакция, незамутненные эмоции.
Он склонился над Риком, сунул ладони ему под задницу и чуть приподнял.
— Скрести ноги у меня за спиной, — хрипло попросил он, глядя на Рика темным, жадным взглядом.
Тот, смуглый и гибкий, невинный и порочный, раскинулся перед ним такой непосредственный и искренний в своем желании, что у Стэна в груди защемило.
Правда, тут же прошло, потому что Рик действительно скрестил ноги у него за спиной и подкинул бедра, отчего член перекатился у него по животу, оставляя на смуглой коже влажный след.
— Стэн, — прошептал Рик, сквозь влажные ресницы глядя на Стэна. — Стэн, давай, ну давай же.
Он не знал, что ему предстоит, но заранее был готов ко всему. Подошло время.
— Сейчас, Рики, сейчас!
Кровь вскипела в жилах, Стэн голодно накрыл губы Рика своими, вталкиваясь языком ему в рот, а сам сжал его член, провел по нему пару раз, с упоением вдыхая его судорожный выдох. А потом скользнул рукой ниже, погладил под членом, нежно обвел яички, прошелся по промежности и пальцами уперся в сжатые мышцы входа.
Ну как сжатые…
Рик был смазан. Смазан и слегка растянут. Стэн почувствовал это сразу, едва кончик его пальца провалился внутрь, не встречая сопротивления.
— Ты! — задохнулся Стэн. — Ты что, себя растягивал? Да еще и смазал?!
— А что? — Рик нашел в себе силы и открыл глаза. Потом зацепился ногами Стэну за спину и приподнял бедра, раскрываясь еще больше. Выставляясь. Подставляясь.
— А может, ты еще и игрушки в себя пихал долгими ночами?
— Ничего я не пихал! — обиделся почему-то Рик. — Если ты не продолжишь, то тебе точно запихну! — он поерзал, вцепился Стэну в бок, подтягивая его ближе, и потерся бедрами. Прикусил губу от яркого удовольствия. — Но лучше ты в меня. Свою игрушку.
И засмеялся, всхлипывая.
От этой смеси невинности, неопытности и развратности у Стэна повело голову. Он уже смелее толкнулся в него пальцем и тут же добавил еще один.
— Ааах! — выгнулся Рик, закатывая глаза.
И это было всего лишь началом, потому что следующим, что сделал Стэн — это надавил и помассировал простату.
— Нравится? Так тебе нравится? — спрашивал он, заглядывая в искаженное изумлением и наслаждением лицо. И в общем-то, не ждал ответа. А потом… — Черт! Где резинки? Резинки есть вообще?
Рик выплыл, взгляд его стал осмысленным, и он коротко хмыкнул, показал на сумку.
— Конечно же есть! А зачем бы я сюда тебя привел?
— Мало ли, — пожать плечами у Стэна времени не было — он раскатывал по члену резинку. — Только потерпи еще немного, ладно?
— Ну, Стэн, ну что еще? — Рик распахнул совершенно черные глаза и уставился на Стэна и требовательно, и умоляюще. И как это у него получалось? Только Стэн еще заметил, что даже сейчас, при свете дня, в его глазах ничего не отражалось, словно они затягивали все, что было вокруг, и ничего не выпускали обратно.
«И меня, меня тоже», — промелькнуло у него в голове, но тут же исчезло.
— Растянуть тебя надо, воинственный девственник.
Но Рик отрицательно помотал головой и сказал, облизывая пересохшие губы:
— Давай так, пока я готов и не трушу. Я не могу больше ждать.
— Тебе будет больно, — предупредил Стэн, а сам уже сел, подхватил ноги Рика под коленями и поднял их выше, потому что и самому ждать дольше сил не было. Он не стоик и никогда им не был. Всегда бросался с головой в удовольствие.
— Ладно. Хоть не кончу сразу, — согласно кивнул Рик, явно не понимая, что его ждет.
Но Стэн был осторожным и нежным. И неторопливым. Но чего ему это стоило!
Он проталкивался внутрь горячей тугой задницы медленно, короткими толчками, стараясь не причинить лишней боли.
Закусил губу, чуть вышел, потом качнулся глубже, ловя каждый вздох, каждый сорванный выдох, каждый сорвавшийся с губ Рика стон.

Наполненность, вот что чувствовал Рик в первую очередь. Не было никакой резкой боли, только тянущее ощущение наполненности. Целостности.
Стэн берег его, не торопился, и Рик был ему благодарен. Хотелось запомнить каждый миг скольжения его члена внутрь, каждый вздох Стэна, каждый его взгляд. Но когда Стэн вошел до конца и двинулся обратно — теперь уже не так бережно, как до этого, — все мысли из головы у Рика вымело. Его опалило жаром, бедра сжались, мышцы задрожали, и он вскрикнул, чувствуя, как ходит внутри него член Стэна.
Молчать не было сил. Наверное, Стэн задевал его простату, наверное, все же было больно от непривычного, первого вторжения, от натиравшего нежную кожу латекса, от настойчивых, все более жестких и резких толчков. Но сейчас он ни за что не смог бы разделить эти ощущения. Они все слились для него в одно, непрекращающееся удовольствие, и оно заполняло его, выдавливало последние сомнения и воздух, не давало вздохнуть полной грудью.
Стэн закинул одну его ногу себе на плечо, склонился еще ниже, сгибая Рика пополам и впиваясь в его губы поцелуем. И заработал бедрами так часто и резко, что у рика задница сладко сжалась, а ноги задрожали.
Это было слишком — всего стало слишком, — и Рик завыл Стэну в рот, цепляясь за скользкие от пота плечи.
Звонкие шлепки их тел друг о друга уплыли прочь, в голове у Рика был только шум: грохот сердца, ток крови, дыхание Стэна и его короткие стоны.
Рик, не понимая, что делает, впивался в плечи с вздувшимися мышцами, пытался ответить на поцелуй и тут же тонко вскрикивал в прижавшийся рот Стэна.
Напряжение в паху росло, ширилось, а потом вдруг неудержимо разлилось по бедрам, достало до груди и сковало дыхание. И Рик замер, не в силах вздохнуть. Потому что по телу уже тяжелой и душной волной катился оргазм. Рика скрутило судорогой, мышцы сжались, стискивая Стэна внутри него, и тот наконец-то громко застонал сам, двигаясь часто и сильно, толкаясь изо всех сил в пульсирующую задницу.
Рику казалось, что его выворачивает через член огненными струйками, снова и снова; мышцы бедер и ягодиц мелко дрожали, сокращаясь и сжимаясь. Только что тугой, крепкий член в его заднице стал вдруг мягким, приятным, и Рик постепенно расслабился, отпуская сведенные мышцы.
Упали в стороны руки, раскинулись ноги, и сам он только недовольно хмыкнул, когда Стэн опустился на него всем весом. Даже выбраться сил не было, и он лишь нахмурил брови, не в силах даже попросить.
Но Стэн и так знал. Подвинулся и лег рядом, закинул на Рика тяжелую руку. И тоже расслабился, ощущая, как под его рукой постепенно успокаивается бешено бившееся еще минуту назад сердце Рика.
Случившееся было настолько замечательным, и такими яркими были чувства, словно это не у Рика, а у него сейчас был первый раз. Теплое тело под боком внушало неосознанное чувство довольства и правильности.
Стэн вздохнул и позволил себе провалиться в сон, полностью доверившись Рику и этому месту.

***
Очередное веселье Рик едва не пропустил. Правда, пришлось понервничать, но зато сколько эмоций зараз! Рик столько и за год не получал.
С утра он все-таки решил пойти и помириться с Мэриан. В других обстоятельствах он бы ее ни за что не бросил, но сейчас своя рубашка однозначно была ближе к телу. Что не мешало ему беспокоиться — как она справилась?
Мэриан долго дуться не умела. Встретила, конечно, презрительным взглядом через плечо и полным последующим игнорированием, но сама же не смогла продержаться и пятнадцати минут. Заглянула на кухню, где Рик уже начал чистить лук (а кто, кроме него? У него ресницы не накрашены, сами по себе такие), и, фыркнув, поманила пальчиком.
— Что, пришел, предатель?
— Извини, — в который раз покаялся Рик. — Никак не мог остаться.
— И что помешало?
Рик улыбнулся.
— Секрет.
— От меня? — искренне удивилась Мэриан. — Да я никому!
— Я знаю, — серьезно кивнул Рик, едва сдержав ухмылку. Как же, никому. — Но это не моя тайна.
— Томми, что ли? — «пронзила» Мэриан. — Да что у него может быть секретного-то, господи… А может, по кофейку?
По кофейку Рик был согласен. Сел за стойку и налил им по чашке из стоящего тут же кувшина.
И разговор у них понемногу наладился, и про обиду свою Мэриан очень быстро забыла, и душное утро медленно катилось, переходя в жаркий ленивый день. И мухи, мухи жужжали под потолком пустого зала.

Распахнувшаяся от сильного пинка дверь истерично звякнула колокольчиком, взвизгнула и со всего маху ударилась о стену, а взъерошенный Томми проорал в глубину кафе, сияя круглыми глазами:
— Вы чего тут расселись?! Там Большой Бо сейчас заезжему байкеру ноги выдергивать будет!
— Байкеру? Ноги? — открыла рот Мэриан, глядя на окаменевшего Рика. И тут же пришла в себя. — Рванули, дубина! — и резво понеслась к двери, по пути схватив Рика за плечо.
— Ос... — Рик едва не упал, выровнялся и выбежал из кафе следом за Мэриан. — Их надо остановить! — крикнул, глядя в сторону мотеля.
— Дурак, что ли? — Мэриан катилась впереди него, шустро перебирая ногами в синих тапочках. — Вот это мочилово будет! Нельзя пропустить, двигай давай!
И Рик двинул, покосившись на Мэриан. Надо же — она развлекаться бежит. Жаль, попкорн забыла.
Рик скрипнул зубами, вспомнив, какой был на вид и на вес Большой Бо. Реально большим. А Стэн...
Рик припустил быстрее.

И все же они едва не опоздали. Вылетев из-за угла, Рик увидел, как опасно и зло скалящийся Стэн бросает на землю свою цепь и так, с голыми руками, идет на Большого Бо. Тот — толстый и рыжий, то ли ирландец, то ли швед, не разберешь — хрустнул здоровой шеей и осклабился.
— Нет! — вскрикнул Рик и замер, потому что Стэн вдруг бросился вперед так быстро, что никто не успел среагировать.
Джил, подпрыгивая, все еще кричала Большому Бо что-то одобрительное, его друг — высокий и худой как жердь смуглый парень, как следует затянулся самокруткой, прикрыв глаза… а Большой Бо уже кувыркнулся назад и поехал по асфальту парковки своим необъятным задом.
Взвизг Джил впился в уши, дружок поперхнулся дымом, а Мэриан, подняв вверх кулачок, закричала что-то наподобие: «Ура!»
— Давай, завали его! — крикнула она, когда Большой Бо с удивительной для его веса быстротой поднялся и кинулся в ответную атаку.
Но атака его захлебнулась на старте, потому что Стэна на прежнем месте не оказалось, и здоровый кулак пролетел от него в стороне. А вот кулак Стэна удачно врезался Большому Бо в бок... и отскочил, словно от резиновой подушки.
— Вот же хрень, — сказал замеревший Рик. За Стэна было страшно, но в то же время в крови разливался адреналин.
И тоже захотелось что-нибудь крикнуть.

Драка и не думала стихать. Противники ненадолго отступили, приглядываясь друг к другу серьезнее, а Джил крикнула с капота старого джипа Большого Бо, куда успела забраться:
— Надери ему зад, Большой Бо. Этот байкер просто слабак, замочи его!
К ее крикам присоединился и его друг, наверное поэтому, с такой мощной поддержкой, Большой Бо и кинулся на Стэна, не думая ни о чем, кроме своей силы. И не взял в расчет, что у байкера могут быть свои, пока неизвестные ему достоинства.
Что ему и показали. Стэн двигался удивительно быстро, его руки мелькали, нанося быстрые удары и не давая Большому Бо времени вздохнуть.
Тот тоже махал кулаками, но задел Стэна — и то по касательной — всего пару раз. Рик закусил губу, глядя на то, как поморщился Стэн после пропущенного удара и как ослабела его левая рука.
— Осторожно! Бей резче! — крикнул он, но его голос перебили:
— Эгей! Мочи его, сынок! Дави!
Рик в шоке обернулся и увидел деда, стоящего на веранде, с горящими азартом глазами и поднятой вверх палкой.
— Дед? — Рик был в шоке.
— Чего? — зло глянул старик и стукнул палкой по лампе под сеткой. — Говори давай. Не мямли!
— Ты чего, дед?
— Я чего? — дед поспешно спустился с веранды и потрусил в сторону драки с воинственным видом. — Приехали тут, в мой дом. Порядки свои устанавливать захотели? А хрен вам! — дед прошел мимо оторопевшего Рика прямиком к Джил и дружку у машины, на которой они и приехали. — Что, вертихвостка? Думала, самая умная?
— Мистер Джонс? — оторопела Джил.
— Да дохрена лет уж мистер Джонс! А ты поганка мелкая, чего удумала? У меня в доме свои порядки мутить?!
— Мистер Джонс...
— А ну молчи, а то отцу такого понарасскажу, век не забудешь!
Джил хотела еще что-то сказать, но ее отвлек Большой Бо. Он жестко пущенным ядром пролетел мимо деда и впечатался спиной в свою машину, гулко ударившись головой о дверцу.
Джил снова завизжала, дед злорадно захохотал, Мэриан подпрыгнула с криком: «Да!», а Рик пытался сделать вдох, залюбовавшись на тяжело дышащего, слегка пыльного, с парой-тройкой кровоточащих ссадин Стэна. Тот сжимал и разжимал кулаки с содранными костяшками, весь напряженный, готовый броситься снова и продолжить, если понадобится.
Но Большой Бо больше не хотел продолжать бой за честь Джил. И так получил немало — сипло вздохнул и, схватившись за бок. застонал так. что было слышно на всей парковке. Наверняка у него ребро треснуло, несмотря на защитную прослойку жира — удар у Стэна был что надо. Большой Бо схватился руками за голову и выматерился, не делая попыток подняться. А Стэн наконец-то расслабился — напряженные и слегка сгорбленные плечи распрямились, потом он оторвал взгляд от противника, огляделся и… улыбнулся Рику.
— Вали отсюда, Большой Бо, и чтоб я ни тебя, ни твоего дружка тут не видел! — продолжал разоряться дед. Трость то и дело тыкала в сторону гостей. — А то шерифу позвоню! А я сейчас позвоню! — дед решительно стукнул палкой об асфальт.
— Да не орите вы так, Мистер, — друг подхватил Большого Бо под руку и едва поднял его. — Мы уезжаем, не надо нам шерифа.
— Ага, знаете, в чем виноваты!
Дед не на шутку разошелся и уже грудью наступал на машину, в которую упаковали Большого Бо. Джил пыталась сказать что-то, но тут деда поддержала Мэриан, и вставить хоть слово стало практически невозможно. Томми довольно сверкал глазами с безопасного расстояния, еще дальше стояла заинтересовавшаяся дракой парочка, только что вышедшая из припаркованного у кафе автомобиля, а Рик не видел и не слышал никого, кроме целого и достаточно невредимого Стэна.
Тот, все так же улыбаясь, подошел к нему и подмигнул. Настроение ему драка, по-видимому, не испортила.
— Битва за самку? — Рик выгнул бровь, делая вид, что ему безразлично. Без особого успеха, правда.
— Скорее, столблю территорию, — Стэн усмехнулся. Иногда — почти всегда — Рику казалось, что Стэн его насквозь видит. И смеется над ним. — А ты чего такой?
— Какой?
— Глаза блестят. Испугался, что ли?
— Я? Нет, — Рик замотал головой, чтоб Стэн точно поверил. — Чего мне бояться?
— А за меня? — Стэн поиграл бровями и поморщился — ссадина на одной из них дала о себе знать.
— А стоило? Ты неплохо справился, — Рик поставил свое плечо, словно оно могло понадобиться, и повел его от бедлама.
— Мне было бы приятно, — Стэн все же оперся на его плечо, но не потому, что ему это было нужно, а чтобы потрогать, погладить кожу на ключице, пощекотать шею и дунуть куда-то за ухо. — Ты должен позаботиться обо мне. Мне досталось в драке.
— Ага. Помыть холодненькой водичкой, — хмыкнул Рик, открывая дверь.
— Лучше теплой, — и Стэн, игнорируя дверь на задний двор, где была колонка, подхватил Рика на руки и через две ступени влетел на второй этаж. Вломился в его комнату, поставил Рика и тут же принялся стаскивать с него майку. — Потри мне спинку, — прошептал он ему хрипло на ухо.
Рик мог только тяжело дышать.

— Ты когда-нибудь занимался сексом в ванной? — Стэн успевал и воду включать, и затаскивать Рика под прохладные струи, и гладить, нежить его везде, куда дотягивались руки. — А, о чем это я! — он хитро прищурился и наклонился к самому лицу Рика, сминая ладонями его ягодицы, пробираясь пальцами между ними, массируя и расслабляя. — Ты вообще им занимался?
— Вчера? — Рик лизнул предложенную губу и выгнулся, когда настойчивые пальцы проникли в него.
— И сегодня…
— М-м-м.
— Что? — Стэн оторвался от шеи Рика.
— Что-то…
— Больно?
— Нет, вроде, но…
— Болит — значит, надо поцеловать.
— Что? — Рик распахнул глаза, но Стэн уже разворачивал его лицом к стене и опускался на колени, крепко придерживая бедра руками.
— Ты с ума сош… ааа! Аааххх…
Больше ничего осмысленного Рик произнести не смог. Он мог только ощущать и чувствовать нежный, упругий и мокрый язык, который толкнулся ему в задницу, словно на пробу обвел по кругу сжавшиеся в шоке мышцы, а потом стал нежить их, ласкать, толкаться кончиком внутрь. Рик мог только ловить ртом воздух, стонать и, мать его, плавиться под шокирующими, чувственными прикосновениями.

Заниматься этим в ванной было довольно неудобно — размер не баловал, но Рика захлестнули такие острые и яркие эмоции, что он не замечал ничего, кроме рук Стэна, его губ, языка. Его ладони гладили, сжимали, волновали и распаляли, и Рик слепо тянулся за ними, следовал их приказам.
Прижавшись к прохладному кафелю щекой, он тяжело дышал, зажмурившись, выгибал спину и не мог не подставляться умелым и откровенным ласкам. А потом, когда Стэн развернул его к себе лицом, Рик наконец-то увидел и почувствовал то, о чем мечтал с самого начала — голова Стэна оказалась у его паха. Синий, как небо, взгляд обжег его, опалил, пока он пропускал в горячий рот член Рика. Это было так невыносимо горячо и возбуждающе, что стоило пальцам Стэна нежно проникнуть в него, как Рик буквально взорвался оргазмом.
Тот накатил без предупреждения, выгнул его тело дугой, ноги Рика задрожали, колени ослабли и он, все еще содрогаясь и постанывая в голос, стал опускаться вниз, пока не сел рядом со Стэном. И тот поймал губами его последний едва слышный стон.
А потом, когда Рик отдышался, немного пришел в себя и смог, наконец-то, открыть глаза, щурясь от текущей по голове и лицу теплой воды, Стэн большим пальцем погладил его губы, улыбнулся и встал. И Рик прямо перед своим лицом увидел его стоящий член с налитой головкой. Стэн не настаивал, не толкался Рику в губы, но тот и сам ни минуты не сомневался.
Рик высунул язык и впервые в жизни лизнул темную головку, которая покачивалась перед его лицом. Она оказалась такой нежной и бархатистой, что он, больше не раздумывая, открыл рот пошире и медленно и осторожно насадился на член Стэна, старательно пропустил его в рот как мог глубже.
Этот минет не был верхом умения, и Стэн, кажется, поначалу опасался, выйдет ли из этой затеи хоть что-то путное, но один взгляд на Рика, старательно засасывающего его член, выбил его из привычной, чуть ироничной колеи. Кровь буквально вскипела в венах, член дернулся, становясь крепче буквально на глазах, и Стэн осторожно толкнулся Рику в рот. Положил ладонь ему на голову, погладил гладкие блестящие волосы и хрипло выдохнул:
— Еще…
И Рик постарался еще. Пусть в первый раз, но он так отдавался процессу, что и Стэн долго не продержался. Он едва успел вытащить член изо рта Рика до того, как тугая струя ударила и забрызгала стенку. Стэн оперся о локоть и тяжело дышал, глядя, как Рик смывает с кафеля белесые потеки. А потом целует его в бедро, в самую складку между ногой и пахом. И от этого прикосновения мягких губ у Стэна защемило в груди. Он поднял Рика к себе и накрыл его рот губами, поцеловал мягко, настойчиво и нежно. Так, как не часто себе позволял.

Рик проснулся нескоро и еще полежал под тяжелой рукой Стэна, слушая его мерно стучащее сердце. Вылезать из кровати и чужих объятий не хотелось — если бы только можно было остаться так навечно! Но долг звал.
Рик осторожно выпутался из обнимающих его рук, соскользнул на пол и быстро и тихо оделся. А потом вышел в коридор — надо было проверить, как там дед.
Не очень хорошо, как оказалось — у того после пережитого стресса поднялось давление.
Дед все еще воинственно грозился покарать шпану и бандитов, стучал палкой по полу веранды и вытирал раскрасневшееся лицо. Но Рика послушался — принял его помощь, чтобы подняться наверх, и всю дорогу с азартом говорил, что уж на своей-то территории не позволит распоряжаться всякой швали. А потом, поднявшись на второй этаж, вдруг резко сдулся, до своей комнаты уже едва дошел, тяжело опираясь на плечо Рика, выпил предложенное лекарство и сразу же лег в постель.
Рик включил кондиционер, поставил ближе бутылку с водой и вышел, ничего не говоря — дед закрыл глаза и задышал глубоко и спокойно. Вымотался.
А Рик вернулся к себе. Скинул одежду и сел на край кровати, глядя на лицо Стэна. Спрашивая себя — как так получилось, что в голове сплошной туман, что в присутствии Стэна у него сердце заходится и в штанах тесно?
Рывок за руку положил конец его метаниям — стало не до этого.

***
— Покатаемся?
Стэн вырулил перед Риком на своем мотоцикле и приглашающе похлопал по сиденью за своей спиной.
Рику не нужно было много времени, чтобы решиться. Он кивнул, расплываясь в улыбке, и крикнул деду, который делал вид, что дремлет на веранде.
— Я скоро, дед! Пригляди здесь!
И ему было совершенно наплевать, с каким видом тот смотрит ему вслед, одобряет он увлечение внука или же нет.
Рик легко заскочил на сиденье позади Стэна, сцепил руки у него на животе в замок и снова смотрел только вперед, через его плечо, на расстилающуюся перед ними дорогу, как несколько дней назад до этого, первый раз в степи.

На этот раз Стэн вырулил на шоссе, остановился буквально на миг, словно решая, куда повернуть, и Рик замер вместе с ним. Ему очень не хотелось ехать в город. Даже со Стэном. Особенно со Стэном. Так сложилось, что он совсем не вписывался в местный формат, друзья не находились, да даже приятелей не было. А ведь он ходил там в школу.

Но Стэн повернул в другую сторону, и Рик счастливо рассмеялся — и на этот раз они будут только вдвоем. Он еще не научился быть с кем-то. Не мог насытиться, найти равновесие. Его швыряло по эмоциям от восторга до страха скорой разлуки.

Стэн выжимал газ, смеялся вместе с Риком, радуясь горячему, бьющему в лицо ветру, палящему солнцу и раскаленной дороге под колесами.
Правда, долго не гнал — через полчаса сбросил скорость и свернул на отходящую в сторону от шоссе старую дорогу, по которой, кажется, давно никто не ездил. Травой она, во всяком случае, заросла довольно сильно.
Рик за его спиной умолк и притих, сидел ровно, только комкал в руках влажную футболку на животе Стэна.
— Приехали, — Стэн остановился и заглушил мотор. — Слезай.
— И что мы здесь забыли?
Рик спрыгнул на землю и осмотрелся.
Все было так, как он и запомнил. Большие, распахнутые ворота, над которыми возвышалась доска с потемневшей от времени и ненастья надписью: Добро пожаловать!
Добро пожаловать…
Рик прикрыл глаза и как наяву увидел эту расцветающую яркими красками раз в месяц ярмарку на самом краю индейской резервации. Окружающий ее забор тогда был свежевыкрашен, за ним в два ряда стояли прилавки и стойки, были раскинуты тенты и кое-где поставлены вигвамы с утрированными, слишком большими узорами на шкурах.
Народу было много. Женщины всех возрастов с гладкими, блестящими на солнце волосами и вплетенными в косы бусами сидели за прилавками с разложенным на них рукодельем и сладостями. Взрослые мужчины с трубками, в национальных уборах с удовольствием фотографировались с прибывающими на автобусах туристами.
Молодежь, конечно, рядом с лошадьми, позади прилавков. Крики, топот копыт, разгоряченные тела, сверкающие в улыбках зубы.

Рик втянул в себя воздух и открыл глаза. От былого остались воспоминания и кое-где поломанные прилавки.
— Я что-то не то сделал? — с опаской спросил Стэн, подходя сзади.
— Да нет…
— У тебя такое лицо сейчас было, — Стэн сложил брови домиком, — несчастное.
— Ничего. Просто соскучился.
— Черт! А я не подумал. Поехали тогда!
— Да нет, — Рик подошел ближе и невесомо коснулся руки Стэна. — Идем, хоть посмотрим, как там, да что.
— Ну, ладно.
Рик пошел первым, с удивлением следя за рождающимися в нем воспоминаниями и эмоциями.
Он ведь не приезжал сюда с тех пор, как Совет решил перенести ярмарку на другую сторону их резервации. Рядом с большим городом, у оживленной, в отличие от этой, трассы. Там, где больше туристов, больше денег и рекламы.

В общем-то, смотреть здесь было не на что. Ничего целого, только обломки стоек и лотков в растрепанных непогодой кучах, заросшие сейчас высохшей травой дорожки и покосившиеся бревна конских привязей.
Стэн застрял где-то по дороге, засмотревшись на скинутые в траве дощечки с нарисованными силуэтами животных. На них, даже пролежавших под дождем, снегом и солнцем несколько лет, еще можно было разглядеть витиеватый узор.
А Рик шел вперед, туда, где почти в самом конце торговой дорожки стоял когда-то вигвам его деда — шамана.
Рик запомнил его в шаманском, щедро украшенном перьями, вышивкой и бусами облачении. В черные с проседью волосы были вплетены перья и бусины, лицо — словно выточенное из старого, узловатого дерева. Сухой нос с горбинкой. Тонкие губы и идущие к ним от крыльев носа глубокие складки. Глубоко посаженные, черные, как и у Рика, глаза.
Вообще, он был словно с картинки о Диком Западе. Именно так обыватели и представляли себе индейского шамана. И дед старался соответствовать, хотя на самом деле для разговора с духами ему не нужно было ничего из этой мишуры. Хватало собственной силы духа, которому было тесно в телесной оболочке.
А танцы, битье в разукрашенный лентами и хвостами бубен отлично привлекали туристов.

Рик вздохнул, глядя на едва заметный след от очага, что был посередине вигвама, и присел рядом, в тени здорового дуба, на нагретый камень. Он прикрыл глаза и увидел деда, как наяву. Тот в полумраке вигвама смотрел на сидящего у стенки Рика сквозь плывущие слои дыма и улыбался, отчего лицо его словно прорезалось мелкими, острыми морщинками.
— Сильный мальчик, — говорил он и мерно стучал в бубен. — Мы с тобой еще встретимся на дороге.
Рику очень хотелось спросить, на какой, но он боялся и молчал, в ритм с ударами деда постукивая пальцами по шкуре, на которой сидел.

— Грустишь?
Погруженный в себя Рик не заметил, как подошел Стэн, и вздрогнул всем телом.
— Здесь мой дед работал.
— Работал? Кем?
— Шаманом, — пожал Рик плечами.
— О как! — Стэн присвистнул. — А на самом деле он безобидный старче, который любил пиво и смотреть на девчонок?
— Почему был? Он и есть.
— Фух! Это очень хорошо! Просто ты так сказал… печально.
— Ну, он же далеко. Мы не виделись несколько лет.
— Созваниваетесь? — Стэн сел рядом прямо на траву и привалился к Рику плечом.
Прикосновение на такой жаре не раздражало, казалось нужным и естественным.
— Редко. Почти не созваниваемся, — потерся о Стэна бедром Рик. — У деда телефоны не держатся. Ломаются.
— Старик старой закалки? Не терпит бесовские аппараты?
— Начинка горит. Он же шаман.
— В смысле? Работа?
— И работа, и сам он самый настоящий шаман.
— «И духи природы и животных подчиняются ему...» — процитировал Стэн что-то явно Рику незнакомое.
— Примерно так.
— Тогда все с тобой ясно, — протянул Стэн, прищурившись.
— Что именно?
— Все! — Стэн одним слитным движением подхватил Рика и опрокинул его в траву, мягко придержав у самой земли. А потом, удерживая за руки, навалился всем телом. — Ты меня приворожил! — выдал он обвиняюще.
— Я? — Рик растерялся и открыл рот, не зная, что сказать.
Он ведь действительно... Но как Стэн узнал вообще?!
А тот, рассмеявшись растерянному выражению на его лице, нагнулся и выдохнул:
— Теперь расплачивайся, внук шамана! — и жарко его поцеловал!

Потом, лежа абсолютно голым в позе морской звезды, под легким ветерком, Рик лениво размышлял, что опыта ему еще набираться и набираться. Он-то захватить презервативы не догадался, а вот у Стэна в кармане были не только они, но и одноразовая пачка смазки.
Готовился. Или всегда с собой носит, на всякий случай?
Рик дернул головой, словно от этого ненужные мысли уйдут из головы, и посмотрел на Стэна. Тот курил, лежа на спине, крутил сигарету пальцами со сбитыми костяшками и щурился, глядя через листву на небо. Обнаженный, ни капли не смущаясь сильного мускулистого тела. Да и чего там стесняться?
Даже шрамы, кое-где проступавшие на коже, его не портили. Рик не стал спрашивать, откуда они. Не чувствовал, что достаточно близок.
Он повернулся и подкатился к Стэну. Уткнулся носом в плечо, зажимая между собой и Стэном руки, чтобы не доставать его тисканьем и объятьями. Он же не девчонка для нежностей. Перетерпит.
Но ногу все же на Стэна закинул, настороженно ощущая, как саднят и все еще тягуче пульсируют натертые мышцы.
— Ты же знаешь, что я уеду, — тихо сказал вдруг Стэн, не поворачивая головы.
Рик вздрогнул.
— Знаю. Зачем ты спрашиваешь?
— Просто, — тот пожал плечами. — Не хочу, чтобы ты напридумывал себе всякого.
— Думаешь, — прищурился Рик, поднимая голову, — стану рыдать, цепляясь за твой мотоцикл?
Стэн повернул голову, и у Рика глаза заслезились от яркого синего взгляда.
— Станешь?
— Нет конечно! — фыркнул Рик. — Не думай, что на тебе свет клином сошелся!
— Вот и отлично, — расслабился Стэн. — Просто ты молодой, впечатлительный. Не хочется разбить твои мечты.
— Мечты! — Рик поднялся, сел, скрестив ноги, и потянулся за сигаретой. — Мне уже не пятнадцать!
— Как будто после пятнадцати не мечтают. Ты куришь, что ли?
— Шаманы все курят, — ответил Рик. — Дети. Дети и внуки шаманов, — поправился он поспешно, затянулся, скрывая смущение, и закашлялся.
— Заметно! — рассмеялся Стэн. — Иногда ты не тянешь на взрослого.
— Да ладно, можно подумать, ты знаток.
— Вообще-то, я много чего повидал в дороге. И года совсем не показатель.
— Я это знаю, — согласно кивнул Рик. — А я сижу в этом мотеле и никуда, никуда не выезжаю!
— А почему? Съезди вот к деду-шаману своему хотя бы.
— Меня не отпустит этот дед, — хмуро ответил Рик. — Это твое место, бла-бла-бла. Ты мне нужен. А если я завтра окочурюсь. Это все будет твоим. Сиди, а то прокляну. Каждому свое.
— Не хочешь огорчать старого деда? Ты такой…
— Какой? — с вызовом спросил Рик. — Дурачок?
— Нет, такой заботливый и милый.
Рик пару мгновений посмотрел на едва сдерживающего улыбку Стэна, а потом засмеялся вместе с ним, вскидывая ноги и опрокидываясь на спину.
— Да, я такой, — протянул он, отсмеявшись, и подполз ближе к Стэну. Лег так, чтобы их плечи и бедра слегка соприкасались. — Знаешь, здесь часто организовывались походы на лошадях. Дальние, на неделю или две. Я так мечтал поехать, учился ездить верхом, готовился. Мечтал. А потом все кончилось. Границы сузились, и «мое место» оказалось маленьким, всего-то территория мотеля и пара шагов до тотема.
— Ты слишком грузишься, — Стэн двинул рукой и стал дразняще поглаживать кожу на бедре Рика. — Придет время и уедешь, раз так хочется. Только... нет там ничего такого, ради чего стоило бы бросать свой дом.
И снова было что-то в его голосе, но Рик не мог так просто отказаться от мечты.
— Не верю, — твердо ответил он. — Не может такого быть.
— Мы не договоримся. Разный опыт, — пожал Стэн плечами, а потом повернулся, подхватил Рика и потянул на себя, сажая сверху. — Станцуешь? — игриво подкинул он вверх бедра.
И Рик задохнулся от окатившей его волны смущения и возбуждения. Он поерзал, сел удобнее, чувствуя, как под ним увеличивается член Стэна, и застонал, когда тот ухватил его за длинную растрепавшуюся косу.
Потанцуем, конечно, только задница что-то побаливает. А, ладно!..
Ехать домой было нелегко — натертые мышцы отзывались вспышками боли от любого движения. Рик вцепился руками в Стэна и уткнулся лицом ему в спину, едва не теряя сознание от истомы и от сытости — Стэн очень умело его ласкал.

***
Потом, гораздо позже, когда все уже закончилось, Рик часто вспоминал эти восемь дней незамутненного счастья, наполненные солнцем, жарой и жаром, прикосновениями и тесными объятьями. Поцелуи, близость, руки, жадные бесстыжие руки и губы, ночи, когда они сплетались на кровати, дни, когда не могли оторваться друг от друга в любом более-менее потаенном месте, пусть хотя бы для простых поцелуев — невозможно же остановиться.
Болели мышцы, дрожали от слабости ноги, но Рик не мог притормозить, только не сейчас.
Он ходил, словно во сне. Пьяный от новых ощущений, от захлестывающих эмоций, от натяжения связи между ними. Переживать и бояться, что она становится все крепче с каждым днем, он уже не мог, был слишком счастлив для этого.
Разговаривали они не много, да и некогда было. Впиваясь, вплетаясь в тела друг друга, не могли насытиться, целовались, трогали, касались. Вжимались…
Рик не думал, несмотря на слова Стэна, о том, что тот уедет. Просто не позволял мыслям об этом портить ему первую любовь.
Но все однажды заканчивается. Подошло к концу и это время.

День тот так и начался — ничего хорошего не сулил. Обычно они со Стэном просыпались вместе либо у Рика в комнате, либо в кровати Стэна, но на этот раз Рику пришлось бежать ночью проверять деда. Тот целый день неважно себя чувствовал, и Рик решил остаться у себя. На всякий случай, а то дед реально странно себя вел. Не признавался, что ему плохо, но едва руками шевелил и все глубже уходил в себя.
А утром, едва небо на востоке посветлело, Рик проснулся, словно его что-то толкнуло. В коридоре раздавались тихие шаги, бормотание и тонкое поскрипывание половиц.
Только не это! Но, приоткрывая дверь, Рик уже знал, что именно он увидит.
В предутренних сумерках, в полумраке коридора шел его дед, шаркая ногами, шепча что-то: то ждуще, то недовольно, и вел рукой по стене, ощупывая ее. Рик затаил дыхание и прислушался, хотя точно знал, что именно говорит дед. Не в первый же раз.
— Ну, откройся мне, давай же. Сколько можно искать... Сколько можно издеваться. Оставили, оставили меня... Откройся, давай, откройся. Сейчас, вот прямо сейчас откройся... Я же знаю, что ты есть...
Дед повторял эти слова мерно, безэмоционально, словно его заклинило, заело, и у Рика кольнуло в груди от жалости. Никогда дед не найдет дверь, никогда она ему не откроется. Просто потому, что не было в нем и капли дара видеть тьму.
Так и есть. Когда он дошел до конца коридора, до заветной двери, покрытой потрескавшейся голубой краской, пальцы его скользнули по косяку, по двери, обвели ручку, толкнули чуть, отчего дверь, скрипнув, пошатнулась, но дед ничего этого не заметил. Просто прошел себе дальше, повторяя свое заклинание и даже не предполагая, что только что был рядом, касался ее.
Дед повернул, пошел теперь к Рику, и тот с тоской увидел, что широко открытые глаза его были залеплены тьмой. Она клубилась в глазницах, показывая старику свою картинку, оплетала его шею, копошилась среди редких седых волос.
— Дед, — позвал Рик. А потом громче: — Дед!
Старик вздрогнул, захлопнул приоткрытый рот и повернулся на голос. Тьма под взглядом Рика истончилась, открыла больные, покрасневшие дедовы глаза. Тот моргнул, вздохнул глубоко и закашлялся.
— Вот напугал, бесовское отродье! Чего не спишь?
— Ты что здесь делаешь, дед? — спросил Рик устало, зная, что тот ни за что не признается. Так и вышло.
— Какое твое дело, мелочь! Следить за мной в собственном доме будешь?!
Он гордо прошаркал мимо Рика, но споткнулся и едва не упал. Рик метнулся, подхватил под руку и помог дойти до его комнаты, не обращая внимания на злые слова.
Потом, снова лежа у себя в кровати, Рик думал о том, что оставлять деда реально страшно. Он ведь не от хорошей жизни бродит здесь, разыскивая дверь. Наверное, мама, когда потеряла мужа — его сына — рассказала, что она есть. Что там, наверху, можно увидеть ушедших так ясно, словно они рядом, словно все еще живые.
Только мама наверняка не сказала ему, что от этого становится только хуже, что с каждым разом тоска все больше, что тянет присоединиться к родным людям — или духам, покончить с жизнью в одиночестве. Умереть.
Только где гарантия, что они пойдут одними и теми же дорогами?..
Рик повернулся на бок, зарылся лицом в подушку и вздохнул. Не к добру это. Никогда не было. Стоит ждать неприятностей.

А днем, когда они со Стэном лежали, расслабленные, на узкой кровати Рика под трещащим вентилятором, он услышал далеко на дороге шум нескольких моторов и сразу понял, что это оно. Начало конца.
А Стэн уже напрягся, внимательно прислушиваясь. Несколько мотоциклов, разрывая ревом тишину, приблизились, а потом не промчались мимо, как другие несколько раз до этого, а свернули к мотелю.
Стэн вскочил, и лицо его расцвело от радости.
— Что? — только и успел спросить Рик, садясь на кровати. А Стэн уже обувался, застегивал джинсы и подхватывал футболку. И все это одновременно.
— Мои ребята приехали! Наконец-то! Спускайся, познакомлю.
И выбежал за дверь. Тут же вернулся, быстро поцеловал Рика и, подмигнув ему, снова умчался. Рик слышал, как он перескакивает через ступеньки, как стучит входная дверь и с улицы раздается его веселый, громкий голос.
Друзья приехали.
Внутри подуло холодным ветром, и Рик неосознанно обхватил себя руками, понимая, что все. Это конец их отношениям.
Да полно. Каким отношениям? Их нет и не было. Просто хороший секс. Очередной для Стэна секс на дороге. Он ведь сам предупреждал.
Рик зло стукнул кулаком по кровати и, поднявшись, пошел в душ. А там остервенело тер себя под струями воды, стараясь смыть горечь. Не нужно вести себя как ребенок и портить все истерикой.
Да, было обидно, но это жизнь. Один виток соединил их пути, другой снова разводит в стороны. Ничего, Рик постарается не показать, как ему плохо. Просто надо взять от оставшегося времени все самое лучшее, еще один кусочек счастья.

Только со счастьем как-то ровно не складывалось.
Вымывшись и одевшись, Рик спустился вниз, полюбовался на три новых здоровых мотоцикла на стоянке и пошел искать Стэна.
Тот вместе с друзьями как раз заходил в свой домик, но оглянулся на пороге и, увидев Рика, быстро к нему подошел.
— Подожди немного, ладно? Нам тут надо обсудить кое-что.
Взгляд его был напряженным и встревоженным.
— Не вопрос.
— Не обижайся только.
— Да с чего бы. Это же друзья, дела. Я понимаю.
— Вот и славно, — Стэн рассеянно потрепал Рика по щеке и быстро пошел к себе.

— Отшил тебя? — продребезжал дед, вытягивая шею из-за столба веранды. Он полулежал в кресле-качалке почти без сил, но перестать язвить не мог. — К этому и шло.
— Отстань, дед, — зло дернул Рик плечом. — Не до тебя.
— Конечно, а как же. Вся молодежь ебливая такая! Как за хрен подержится кто, так мозги напрочь отшибает.
— Тебе-то какое дело? — сорвался Рик. — Молчал и молчи дальше!
— Сам разберусь, что говорить! — не остался в долгу дед. — И так молчу, что не с девчонкой тискаешься, а с мужиком. Спасибо скажи, мелочь!
— Ага, сейчас, — буркнул Рик и быстро ушел в дом. Сел на лестницу на второй этаж, подманивая тьму, которая, высосав сегодня деда, не торопилась приходить ему на помощь. Так и пришлось сидеть, сглатывая обиду и глядя на темнеющую стоянку. И ждать, когда же о нем вспомнят.

Глава 6

***
Вспомнили о нем нескоро.
Солнце катилось к закату, в верхушках близкого леса шумел поднявшийся вечерний ветер, а задница Рика успела затечь от неудобного сидения, когда дверь номера Стэна наконец-то распахнулась и он с друзьями вышел на улицу.
По-видимому, все дела были улажены, потому что встревоженного выражения на лице Стэна больше не было. Напротив, он широко улыбался и смеялся чему-то, что рассказывал... рассказывала ему его подруга.
Рик распахнул рот и забыл его закрыть, оглядывая высокую, белокожую, шикарную, длинноногую, яркую, рыжеволосую, харизматичную, веселую...
Черт, Рик захлопнул рот и разом поскучнел. И мигом шмыгнул за стойку, когда вся компания ввалилась внутрь, хлопнув сетчатой дверью.
— Выдашь моим друзьям ключи, Рик? — ослепительно улыбнулся Стэн, облокотившись о стойку.
— Два номера, милый, — выглянула из-за его плеча красотка и потерлась о него подбородком. — И побыстрее. Мы торопимся, — протянула многозначительно и облизнула нижнюю губу.
Забавлялась, не иначе.
Рик не изменился в лице. Ну, он на это очень надеялся, вот только похолодевшие руки стали вдруг такими неловкими. Он кивнул, вытащил на стойку книгу записей постояльцев и поспешно отвернулся к застекленному ящику с ключами.
— Напишите свои имена, — бросил он через плечо чужим голосом.
— Миссис и еще два мистера Смит. Или Браун! А ты у нас кто? — спросила она Стэна.
Красотка хохотала, а Рик, выкладывая на стойку ключи, неловко смахнул один из них на пол. Тут же полез вниз, скомканно извиняясь.
— Ты чего? — искренне удивился Стэн, перегибаясь через стойку и заглядывая в закуток под ней. — Не заболел?
— Все нормально, — Рик закусил губу, болью стараясь привести себя в чувство, поднялся, сверкнул улыбкой и брякнул ключами о стойку. — На сколько дней планируете задержаться?
— Любопытный, — приблизила к нему лицо красотка и потянулась, потрепала по щеке. — И милый к тому же. Но ребенок, — сморщила носик.
— Да мне все равно! — взвился Рик. — Только платить не забывайте!
— Ого, злой какой, — буркнул один из друзей Стэна — небритый, в бандане, совершенно обычный ничем не примечательный байкер. — Не суетись, а то не вырастешь. — Он взял со стойки ключи и отвернулся. — Я спать. Мне чего-нибудь пожрать потом закиньте.
— Закинем, не беспокойся, — засмеялась красотка ему вслед. — Ты только малышей не пугай.
— Я не... — подбоченился Рик.
— Не, не, — перебила его девушка, потянулась, выгнувшись, двумя руками разворошила свои волосы. — Ты его не бойся. Ну, сначала не зли, а потом уже не бойся. А то ведь займется, — она окинула Рика взглядом, — воспитанием.
— Полегче, Мэй! — осадил ее Стэн. — Рик нормальный парень, с ним играть не надо.
— Да-а-а? — протянула эта самая Мэй, прищурившись. — Заступник, ты греешь мое сердце своим благородством.
— А ты меня из себя выводишь.
— Бла-бла. Уже скучно. Давай, дорогой, — она взяла под руку второго парня, который зевал у стены и вообще не принимал участия в разговоре, — отведи девушку покушать. А то от некоторых не дождешься!
— Извини, — улыбнулся Стэн, когда его друзья вышли на улицу. — Так-то они неплохие, но дефицит общения и общая стервозность характера.
— Я понимаю, — пожал Рик плечами. — Так, — он все же не смог сдержаться и спросил о том, что так его волновало, — на сколько вы здесь задержитесь?
Стэн перестал улыбаться, оперся на стойку локтями и потянулся к Рику.
— Мы же договаривались, помнишь?
— …Помню.
— Так не грусти. Относись проще. Нам было хорошо, возможно, станет еще лучше.
— Окей. Так сколько?
— Настырный ты парень, — Стэн ухватил Рика за косу. — Послезавтра уедем. Ребятам надо отдохнуть и отоспаться.
— Ладно.
Рик погрустнел, и Стэн хмыкнул, но Рик был совершенно точно уверен, что тот понял его неправильно. Он подумал, что Рик грустит от того, что он скоро уезжает? Нет, Рик думал о том, как тяжело ему будет смотреть на то, как Стэн с этой своей Мэй... Как он с ней...
Рик кивнул, вытащил косу из пальцев Стэна и отступил.
— Ладно, иди. Корми своих друзей, пока они не заблудились.
— Какая шикарная отмазка! Здесь, конечно, без карты кафе не найти, — засмеялся Стэн. — Пошли с нами.
— Нет, — быстро ответил Рик. — У меня дед. Не могу его оставить.
— Да все с ним в порядке будет. Такие до ста лет живут.
— Не могу, — твердо ответил Рик, желая, чтобы Стэн скорее ушел. Держать лицо было все сложнее.
— Ну, как знаешь, — Стэн оттолкнулся от стойки и потянулся. — Увидимся?
— Ага.

— За деда боюсь, — передразнил его позже дед, шаркая по лестнице. Рик сидел на ступенях без движения, безвольно опустив руки между колен. — А то он такой слабый... Тьфу!
— Спокойной ночи, дед, — устало сказал Рик, не подняв головы.
— Иди уже спать, — голос деда немного смягчился. — Слезами горю не поможешь.
— Да кто тут плачет?! — вскинулся Рик.
— Вот, так-то лучше. А то развел нюни! Топай спать, сказано. Ничего, лучше себе найдешь.
— Найду, дед. Конечно.
И Рик, разведя в стороны напившиеся ручейки тьмы, поднялся, выгнул спину, разминая затекший позвоночник, и поднялся к себе.
И даже сделал все, как надо. Вымылся, почистил зубы, переоделся в легкие штаны и лег спать. И потом таращился в светлое пока еще небо, ожидая, когда наступит ночь.
Думать, мучая себя ревностью, было так утомительно, что Рик вскоре задремал. Кажется, сквозь сон он слышал смех на улице, громкие разговоры, а потом и музыку, но не открыл глаз и не стал терзать себя еще больше.

А вот подлезшее под бок тело было полной неожиданностью. Рик дернулся, когда холодные, мокрые руки обхватили его бока, а на лицо с чужих мокрых волос закапала вода.
— Что? Кто здесь?! — дернулся он в испуге, но знакомый голос тут же жарко зашептал ему в ухо:
— Я тут. Или ты еще кого-нибудь ждал?
— Стэн? — Рик безмерно удивился. — Что ты здесь делаешь?
— Это же очевидно — готовлюсь тебя трахнуть.
— Меня? Ты уверен?
— Ну, никого здесь больше нет. Или под кроватью?
— Шуточки у тебя, — Рик пихнул его в плечо, но снова посерьезнел. — А как же Мэй?
— С чего это ты о Мэй заговорил?
— Ну, она же...
— А, понял, не дурак. У Мэй парень есть, и это не я, — Стэн засмеялся. — Это Олаф. Поэтому и номер один взяли на двоих. Ревнивый ты умник!
— Да я ничего такого!
— Я все вижу, — хмыкнул Стэн. — Это ревность. А ты змеюка.
— Чего это я змеюка?
— Не можешь молчать, все жалишь и жалишь. Но только себя, Рик. На других ни знаний, ни силенок не хватает. Мелкий ты еще все же.
— Ну и чего ты тогда здесь забыл? — было очень обидно. — Раз я мелкий для тебя?
— Для меня-то в самый раз. Не скандаль, — Стэн потянул Рика за руку, дернул, опрокинул в кровать и для надежности прижал сверху. — У нас осталось не так много времени. Может, потратим его на что-нибудь полезное?
— Лучше на приятное, — моментально, стоило почувствовать на себе тяжесть тела Стэна, сдался Рик.
— Само собой, — руки Стэна уже тянули его штаны вниз, попутно лаская все, до чего успевали дотянуться. — Будь послушным, разведи ножки.
Рик хихикнул, поежился от пробежавших по спине мурашек и закинул ноги Стэну на бедра. Лучше молчать и трахаться, чем слишком много думать и страдать.

***
Следующий день для Рика пролетел практически незаметно. Время неслось, не останавливаясь ни на миг, утекало сквозь пальцы, и он ловил последние моменты, которые мог провести со Стэном. И если поначалу он тушевался и чувствовал себя неудобно рядом с его друзьями, то вскоре освоился, а вернее, расставил приоритеты. Главное — это Стэн, а остальное неважно.

Он увязался за ним в гараж, когда Стэн покатил туда свой мотоцикл на последнюю проверку, чтобы в пути тот не доставил ему проблем.
Часа через два, когда они успели сделать все и даже больше, и Стэн действительно уткнулся в мотоцикл, по одному подтянулись зевающие друзья. Олаф — молчаливый спутник Мэй, посмотрел, потом ушел и вскоре подъехал на своем мотоцикле, поставил его рядом и тоже с головой нырнул в его нутро.
Мэй подошла позже, нарушила солидарное мужское молчание и за полчаса довела Рика едва не до белого каления своими шуточками о его возрасте и возможном обучении премудрым штучкам взрослых. Потом включила в телефоне музыку и тут же стала танцевать, изгибаясь так, что Рик, несмотря ни на что, глаз не мог отвести.
Подтянулся последний участник, хмурый Дик, как назвала его Мэй, тряся попой. Зыркнул на сидящего на старом автомобиле Рика и громко поинтересовался, можно ли тут пожрать, или остается только на красоту облизываться.
Олаф глянул коротко, но весомо, а Мэй расхохоталась, забегала, и уже через пару минут Рик показывал, где можно по быстрому помыться, и чтоб водичка похолоднее.
А потом он стоял в стороне и смотрел, как Стэн вместе с Олафом стягивают майки, и как Стэн подставляет руки под хлещущие струи воды из колонки. Брызги веером разлетались во все стороны, и в них, сверкая, отражалось солнце.
В последний раз. И это тоже в последний раз.
Рик очень старался ничем себя не выдать. Держался за спинами, отводил взгляд, когда кто-то смотрел ему в лицо, но, кажется, скрыть свои чувства ему удалось не от всех.

После обеда в кафе, похода в мини-маркет за кое-какой мелочевкой и окончания работы в гараже, он наконец-то отлип от Стэна. И то потому, что его позвал теряющий всякое терпение дед.
— Позже увидимся, — едва слышно выдохнул Рик, проходя рядом со Стэном и не замечая, как за спиной перемигиваются его друзья.
А потом около колонки его поймала Мэй. Заходящее солнце светило ей в спину, и от этого ее волосы горели огнем.
— Уделишь минутку девушке, красавчик, — мурлыкнула она, подходя ближе и перекрывая ему дорогу к задней двери.
— У меня времени вообще-то нет, — попытался проскользнуть мимо Рик, но как обойти такую грудь, когда она стоит прямо на пути?
— Я у тебя его много и не займу, — Мэй подошла ближе.
— Не понимаю, что тебе нужно.
— Просто посмотреть на тебя поближе.
— Зачем это?
— Интересно, кого опять отхватил себе Стэн. Фактурный мальчик.
Опять отхватил. Опять.
— Какое тебе дело? Нечего меня рассматривать!
— А ты забавный. Могу понять, что его в тебе зацепило. Обычно он с девчонками тусит. Но все с такими клушами, — Мэй закатила глаза. — Глазки, попки, сиськи. Язычок только для одного предназначен. А ты горячий парнишка.
— Мне вообще похрен, кто там и когда у него был.
— Естественно! Мы же уезжаем завтра с утра. А ты остаешься.
Мэй подошла совсем близко, посмотрела свысока и чуть презрительно.
— Отъебись! — зло выплюнул Рик и прямо посмотрел ей в глаза. — Это вообще не твое дело! Попки, сиськи — за своими следи! А я слушать тебя не хочу. И не буду!
— Оу, оу, — Мэй с улыбкой отступила под его напором. — Да я ничего такого.
— Перед другими играй в дуру! А я...
— А ты, конечно, насквозь видишь таких стерв, как я. А я ведь помочь хочу.
— Ты? — засмеялся Рик. — Да ну?
— А то. По глазам твоим чернючим вижу, что ты утоп и уже не трепыхаешься. Плохо тебе будет, больно. Стэн ведь забудет о тебе сразу же, как только мы на шоссе выедем. А ты?
Рику нечего было на это возразить, он и сам так думал, но выслушивать все это, сказанное вроде как сочувствующим тоном, но на самом деле с издевкой, было очень неприятно. До бешенства.
— Своими делами займись, — процедил он сквозь зубы. — Не считай других тупее себя, или сильно удивишься.
— Ну, началось, — закатила Мэй глаза. — С тобой вообще нормально разговаривать невозможно, знаешь ты об этом?! Может, ты еще и кусаешься?
— Кусаюсь! — резко ответил Рик и, отодвинув Мэй с дороги плечом, пошел к двери.
— Смотри, я предупредила, — весело крикнула Мэй ему вслед и, довольная, пошла к своим.
Ну, а что? И доброе дело сделала — открыла мальцу глаза на правду, и развлеклась. А Стэн... Он ведь действительно такой. Ничего не замечает, не видит. Ничем его не приручить, не завлечь и уж точно при себе не оставить.

***
А ночью Стэн снова пришел к Рику, теперь уже чтобы попрощаться, провести вместе эти последние часы.
Однако, если Рик был на грани, отдавался, едва помня себя, впитывая каждое движение, каждый вздох, каждое слово Стэна, то тот был каким-то отстраненным. Словно он уже был не здесь. Словно перед его глазами был не Рик, не его изгибающееся, смуглое, блестящее от пота тело, а... дорога, наверное.
Рик, для которого расставание внезапно стало очень болезненным — он и сам такого не ожидал, — сумел промолчать. Не унижался, не выпрашивал внимание, а просто запер боль внутри, ловя последние моменты близости.
Что ему потом делать с этими воспоминаниями — он не знал.
И когда Стэн, нависающий над ним Стэн, который держал его крепко и горячо, а двигался сильно и тесно, прикрыл равнодушные глаза и кончил, Рик зажмурился и отвернулся, потому что показать свои слезы считал недопустимым.
Когда Стэн курил, закинув ногу на ногу и поигрывая стопой, и когда он чмокнул дымными губами его в нос, и когда он лежал рядом, глубоко и ровно дыша во сне — Рик все спрашивал себя: как же так получилось, что он завяз? И завяз один, без надежды на взаимность.

Он мог бы еще долго мучиться и переживать, но рассвет настал слишком быстро.
На телефоне Стэна прозвенел будильник, тот вскочил, бодрый и радостный, оделся, неся какой-то вздор, который вроде как был шутками, но Рик абсолютно не мог его воспринимать. Он лишь улыбался, смеялся там, где Стэн это от него ожидал, и кивал.
— Ну, поцелуй на прощанье? — улыбнулся Стэн, повернувшись у двери и раскидывая в стороны руки. — На улице уже не получится.
И Рика буквально внесло в его объятья. Он прижался к Стэну, заглянул ему в глаза и потянулся, коснулся желанных губ своими.
В этот поцелуй он постарался вложить все, что накопилось в его сердце, все, что так внезапно родилось в нем, все свои чувства, всю свою первую любовь.
Он подчинялся и пытался подчинить, он ласкал и принимал ласки, он был податливым и сильным. И он сам, первым закончил этот поцелуй, потому что сдерживать слезы стало почти невозможно.
— Ну ты даешь, Рик, — Стэн наконец-то посмотрел именно на него, на Рика, а не куда-то вдаль. Погладил его по щеке, невесомо приласкал шею и огладил косу, спускающуюся почти до пояса. — Я не могу остаться. Это не мой дом.
— Конечно, — пожал Рик плечами. — Самое время поехать поискать его.
— Но я хотел бы этого, — закончил Стэн свою мысль, отпустил косу и выпрямился, расправил плечи.
И изменился опять.
С улицы послышался нетерпеливый сигнал, и Стэн отодвинулся, вышел в коридор. Рик едва поспевал за ним, сбегая вниз по ступеням, и вылетел в рассветный сумрак растрепанный и несчастный.
Он проводил взглядом забегающего в свой домик Стэна, а потом перевел взгляд на его друзей. Олаф и Дик уже сидели на мотоциклах, а Мэй, скрестив ноги, присела на сиденье своего, внимательно разглядывая Рика.
— Попрощались? — сверкнула улыбкой, но как-то не задорно. Сочувствующе?..
Рик закаменел лицом, но, не видя насмешки ни со стороны Мэй, ни со стороны обоих байкеров, неуверенно кивнул.
— Вот и славно. А теперь давай, забывай. Думай, что тебе сон приснился.
— Ага, мокрый, — хмыкнул Олаф, оторвавшись от тихого разговора с Диком. — Отстань от него, Мэй.
— Эй! Я только помочь хотела.
— Сам разберется, не маленький.
— Он не маленький?
— Хватит! — жестко повторил Олаф и отвернулся.
Рик чуть рот не открыл от удивления, когда Мэй на самом деле замолчала. Она лишь хмыкнула, перекинула ногу и села в седло, отчего мотоцикл мягко качнулся. И ведь слова больше не сказала.
А Рику было уже не до нее, потому что Стэн выскочил из домика, неся в руках сумку, бегом пронесся на стоянку и закрепил ее на широком багажнике мотоцикла. Тихо перекинулся парой слов с друзьями, а потом огляделся и, кажется, только случайно заметил Рика. Но не протянул рук, а коротко кивнул ему и... сел в седло.
И Рик, глядя, как они наконец-то заводят мотоциклы, как двигаются вперед, щелкая подножками, как газуют и набирают скорость на дороге от стоянки к шоссе, думал, что слова Стэна о доме и дороге были ерундой.
Ничего на ней нет? Надо ценить дом? Впереди ничего нового?
А почему же глаза Стэна сейчас так горели? Почему он думать больше ни о чем не мог? Почему эту ночь прожил, думая не о нем, Рике, а о том, что утром он выедет на своем мотоцикле на шоссе и даст газ? Какой же лгун!..
И лишь когда четыре мотоцикла скрылись вдали, там, где дорога сливалась с горизонтом, Рик зажмурился, простояв все это время без движения.
А потом пошел в дом.

***
Поначалу мистер Джонс, дед Рика, не лез к нему — дал время, чтобы прийти в себя. И, как ему казалось, дал этого времени достаточно — целых две недели. Даже больше, чем нужно. По его мнению, за это время можно было еще завести себе пару новых интрижек и спокойно жить дальше.
Только Рик, почему-то, прежним не становился. Это до приезда байкера он носился по территории мотеля как заведенный. И не ходил, а именно носился. Везде успевал: и убраться в номерах (и за что только Норме платили?), и обслужить клиентов. И помочь Мэриан в кафе (за определенную плату, конечно. Уж мистер Джонс за этим проследил), и даже в мини-маркете Томми иногда сидел, когда тому приспичивало поехать в город.
А сейчас Рик ходил, едва волоча ноги. Не было слышно топота его ног, не мелькала длинная, бьющая по спине коса — Рик ходил медленно и, кажется, даже забывал, куда вообще шел.
К мистеру Джонсу даже Мэриан подходила с вопросом, что это с Риком. Сделала, клуша такая, заинтересованное и встревоженное лицо, но он-то знал, что просто любопытство ее гложет, а не забота. Ну, может, чуть-чуть. Правда, он ее сразу отшил, мол, не ее это дело, все с внуком в порядке, просто не выспался. Мэриан посмотрела так, словно всего его, до самого донышка, насквозь видела и ответила, что не спать две недели — это уж перебор. Ну, он ее, конечно, опять отшил, чтобы не лезла, но проблема от этого никуда не делась — Рик совершенно точно был не в порядке.
И с этим что-то надо было делать.
Поговорить прямо он даже не пытался — не было у них с Риком душевной близости, никогда не было, но он, мистер Джонс, все равно душой за Рика болел.
Один внук у него остался, ни сына, ни жены его больше не было. Тоска...
И если внуку приспичило с мужиком замутить, то так тому и быть. Терять последнего родственника из-за того, с кем тот спит, он не собирался.

На вопросы Рик предсказуемо не отвечал. Мистер Джонс и сам, конечно, не умел правильно разговаривать, ну там, как психологи, а поэтому вышло как вышло.
— Долго еще будешь глаза мозолить смурной рожей?
Вот и весь вопрос.
— Все в порядке, дед, — глядя в сторону, в небо, на горизонт. Куда угодно, но не в глаза.
— Врешь, демонское отродье! — и даже огонька в глазах не мелькает от прозвища. Ни на «демонское», ни на «бесовское» не реагирует, а ведь всегда вспыхивал, хоть и не показывал. — Он насовсем уехал, забыл о тебе давно.
— Знаю.
— А ты сидишь, как дурень! Чего размечтался, ты же не неотразимый. Такой, как и все.
— Как все? — проблеск былого огня в глазах, но тут же снова они затягиваются смурной чернотой. — Да, как все. Никакого отличия.
— Ну и дурак, раз не видишь! Ты особенный! Сам не знаешь, что ли?! И как только позволил этому…
— Дед!
— ...этому придурку на колесах, — зло сказал дед, — окрутить себя. Ты выкинь его из головы, да из сердца. Каждому свое, Рик, забыл? Ему мотаться по дорогам, как бездомному койоту, а тебе здесь быть, жить на своей земле, понял? Каждому свое, — повторил он, стараясь уверить в этом не только Рика, но и, кажется, себя самого. — Переживем как-нибудь, ты уж поверь.
— Вот именно, дед, как-нибудь.
— Да он же тебя не достоин! Ты же, — он осекся.
— Да кто я? — Рик наконец-то посмотрел в старческие голубые глаза. — Никто…
— Ты сильный! Ты шаман! Ты можешь… Да ты можешь такое, чего нам, простым людям, и не снилось! — и мистера Джонса затрясло. Он зашептал, приблизив лицо близко к Рику, заглядывая ему в пустые черные глаза: — Ты же можешь с ними разговаривать! С отцом, с матерью. Думаешь, я не знаю? Если я сам не могу их вызвать, это не значит, что я их не видел.
— Ты видел?..
— Когда ты маму вызывал. Я ее видел. Тенью, конечно, но видел.
— Ты... ты ошибся, дед, — прошептал Рик.
— Врешь, по глазам вижу. Но ладно, ври. Сам-то я не могу, остается только ждать, когда сам туда пойду, тогда и встретимся.
— Дед, зачем ты об этом говоришь? — а в глазах Рика все равно ничего, совсем ничего не загорелось.
— А затем! — и мистер Джонс выпрямился и закричал: — Да что ты себя ниже плинтуса опускаешь! Ты же... ты!
— Все, успокойся, дед, — вот теперь у Рика в глазах появилось хоть что-то — беспокойство. — Идем, я тебе лекарство налью. Полежать тебе надо.
— А ты? Ты когда перестанешь мертвой рыбой здесь ходить?
— Все, уже перестал, — уверил его Рик, помогая подняться на второй этаж.

И соврал, бесовское отродье!
Еще хуже сделал — стал изображать веселье, как видел деда. А он что, дурак, что ли? Все же видно.

И только через месяц после отъезда этого байкера, мать его ети, Рик стал оживать. Прояснился его взгляд, распрямилась спина и быстрее, легче стала походка. И пусть он не бегал, как раньше, разбивая сонную летнюю тишину криками и смехом, но и помирать от тоски, кажется, передумал.
Пока этого было достаточно, и мистер Джонс успокоился, обрел подобие душевного равновесия, ожидая, что в конце концов время сотрет из памяти внука воспоминания об этом... О первом.

***
Прошла ли его тоска? Нет, Рик мог совершенно точно сказать, что тоска теперь всегда с ним, что она отравляет каждый день, каждую одинокую ночь. Она просто ушла глубже, перестала лежать на поверхности, закрывая остальной мир.
Зато теперь она грызла изнутри, и Рик постоянно чувствовал, как стынет в груди, как иногда, пару раз в день, смывает волной все краски, возвращая тяжелые мысли.
Рик не мог, совершенно не мог даже представить, как зацепит его Стэн. Насколько глубоко он проберется в его душу, как без него будет холодно и плохо.
С глаз долой из сердца вон? Как же!
Тоска и сожаления о несбывшемся грызли каждый день, и Рик очень медленно учился жить с этим.
Мама рассказывала ему, что люди его племени влюбляются раз и навсегда. Дед-шаман, конечно, смеялся над «бабскими мечтами», но не отрицал, что в их семье, семье шаманов, такое случалось сплошь и рядом. Маленький Рик едва понимал, о чем идет речь, когда дед ворчал о том, что не пристало индейской девушке убегать с бледнолицым в его дом, что лучше бы она нашла себе пару в своем племени.
— С сердцем не поспоришь! — смеялась мама. — А сам-то, почему не женился снова?
И дед-шаман махал рукой, обнимал дочь и растрепывал волосы внука. А что еще скажешь?

И все бы ничего — вполне возможно жить, привыкая врать лицом, заполняя дни событиями, лишь бы они не звенели от пустоты, и говорить друзьям, что все в порядке. Что приболел, а теперь уже в норме, но вот ночами...
Как было спать ночами, когда изнутри тянуло, ело желанием оказаться рядом со Стэном. И это с учетом, что тьма каждый день тянула, жрала его тоску, но та никак не кончалась.
Рик измучился. Не мог спать ночами, едва сдерживал себя от того, чтобы пойти, открыть проклятую дверь и подняться туда, в комнату с окном. Но что он там найдет? Снова мертвых? А ведь теперь уйти к ним будет гораздо легче.
Рик этого не хотел — не бросать же здесь деда.
Но однажды ночью, когда он в очередной раз сидел на полу у двери своей комнаты и боролся с собой, терпение его закончилось.

Он шел медленно, сдерживая шаг, поэтому казалось, что он еще борется, но на самом деле стойкость его иссякла, едва он вышел за дверь своей комнаты.
Все было думано-передумано десятки раз, и Рик смирился — раз уж душа его просит тьмы, то она ее получит. И если после этого его больше ничто не сможет удержать здесь, рядом с дедом, то так тому и быть.
Послышался глухой стук, словно какая-то птица долбила клювом по дереву, и скрежет маленьких коготков по железу...

Дверь тонко скрипнула под его рукой, и Рик как всегда увидел три ступени, исчезающие в темноте. На этот раз он даже не боролся с охватившим его желанием подняться наверх. Он легко коснулся рукой стены и стал подниматься по лестнице.
В глазах потемнело, и Рик не знал — то ли темнота сгустилась вокруг, то ли она сейчас стояла у него в глазах, как тогда у деда. И он, как и много раз до этого — годы назад — так и не смог сосчитать количество ступеней.
Дверь на верхней площадке была точно такой же, как и внизу. Потрескавшаяся краска, потемневшая от времени круглая ручка и тонкая щель, в которую пробивался узкий светлый луч.
Он уперся рукой в холодную шершавую поверхность и толкнул, настороженно вглядываясь внутрь. Струйки тьмы вползали в открытый проем вместе с ним, извиваясь в пятне света и притворяясь его тенью.
Но Рик не смотрел вниз — его взор был прикован к прямоугольнику окна, открывающемуся... куда-то. Порывы ветра шевелили тонкие, сливающиеся с клубами тумана за окном занавески, занося их в комнату и срывая с концов тающие у самого пола клочки.
На подоконнике замер большой черный ворон. Он склонил голову, косил черным глазом, и взгляд его был не мертвым, как ожидал Рик, а живым и насмешливым.

Едва Рик ступил на пыльные половицы пола, как тянущее чувство в груди, то, что не давало ему спать уже столько ночей, вдруг отпустило. Рик улыбнулся — он ощущал, что вот теперь, наконец-то, он оказался дома. Там, где и должно.
Рик пошел вперед, оставляя обычный мир позади, и сердце его билось сильно и радостно впервые за долгое время.
Захочется уйти туда, вслед за родными? Ну и прекрасно! Каким же дураком он был, отказываясь от всего этого!
Рик рывком поднял тяжелую створку вверх и, не справляясь с охватившей его эйфорией, жадно глотнул холодный ветер, ударивший ему в лицо. Он всматривался в темные клубы за окном, улыбался ворону и тер о рубашку вспотевшие ладони.
Ворон ожил, шевельнулся, расправил крылья и запрыгал по железному подоконнику, царапая его острыми коготками, а потом стукнул несколько раз массивным клювом по раме, отчего туман в проеме окна стал густым и почти черным.
Все, как в прошлый раз. И много, много раз до этого. Тьма заклубилась, стала гуще и, кажется, красовалась перед ним: смотри, я не только под лестницей сидеть могу, я еще и вон какая!
И Рик улыбнулся, впервые за долгое время улыбнулся светло и радостно.

Он отодвинул в сторону истаивающую в руках занавеску, а потом стал вглядываться во тьму, ловя в ней неясные пока еще тени. Руки сами потянулись, легли на подоконник и стали выбивать несложный ритм.
Ворон словно бы прислушался, почистил клюв о потрескавшееся дерево и вдруг сильно, до крови, клюнул Рика в тыльную сторону ладони. Тот, ожидавший этого, даже не вздрогнул, боль вдруг стала совсем неважной, гораздо более значимым было то, что, повинуясь выбиваемому им ритму, клубы тумана и тьмы за окном стали пульсировать, кое-где таять и открывать иной, спрятанный до этого, мир.

Пока руки выбивали ритм, а глаза рассеянно скользили по меняющимся перед ним контурам, Рик думал о тех, кого он сейчас увидит. Маму? Папу? Кто еще был ему нужен?
Но в появившихся прорехах он увидел не их, а… деда-шамана. Вернее — его дух. Рик внутренне замер, не прекращая, правда, стучать по иссохшему дереву, и вгляделся в знакомый образ. Он подумал было, что все это ему кажется, но в этот момент дед повернул голову, и Рик даже на таком большом расстоянии увидел его глаза. В отличие от обычного мира, в этом глаза его сияли силой, давили, и не оставалось никаких сомнений, что их обладатель очень, очень силен. Дед-шаман только кивнул ему издалека, и исчез, скрывшись во мгле.
Рик выпрямился, задышал глубоко и спокойно, словно дед дал ему силы бороться с обрушившейся на него эйфорией, и наконец-то стал пытаться управлять тьмой за окном, а не следовать тому, что она сама пожелает ему показать и в какое место решит его привести.
Мама? Отец? Рик убыстрил удары, стал думать о них, представлять. Но в душе его не было столь сильной тяги к ним, как в прошлые разы. Вообще-то, единственный, кого он хотел сейчас видеть, это Стэн. Но только не здесь, не в компании хоть и близких, но давно умерших людей.
Нет, только не это!
Тени его родителей, кажется, мелькнули где-то вдали, но реальнее так и не стали, не приблизились, не сказали ни слова.
Рик, который все равно надеялся хотя бы на утешение, помрачнел. Но ненадолго.
Ворон, до этого стоявший на внешней, железной стороне подоконника, словно почувствовал что-то. Он скакнул совсем близко, уставился в глаза Рику и словно проник в него. Если бы Рик смог описать то, что почувствовал — это походило бы на онемение мыслей. Словно ворон читал их.
Рик замер, перестал выбивать ладонями привычный ритм, уставился в ответ, открываясь, позволяя этой птице (а птице ли?) узнать его желания.
И даже не вскрикнул, когда ворон вдруг ожил и, подскочив ближе, снова клюнул его в руку, во все еще сочившуюся кровью рану. Но на этот раз он ударил не раз и не два. Его клюв окрасился красным, а он продолжал долбить Рику по руке, как-то метко попадая между сухожилиями.
Кровь полилась на подоконник, крупными выпуклыми каплями легла на старое дерево и... впиталась в него без следа. Рик, закусивший было губу, почувствовал новый, неведомый до сих пор ритм в груди и не смог противиться ему, стал выбивать четко и сильно, ни в одном ударе не сбиваясь. Знал, что нельзя.
Довольный ворон прыгнул в сторону, замер на краю подоконника, словно выполнил свою миссию, и стал смотреть вдаль, за окно, где тьма постепенно рассеивалась.

Дорога, это была дорога! Не какое-то призрачное видение, как в прошлые разы, когда Рик видел мир мертвых, а вполне реальная, с прерывистой белой полосой посредине, дорога. Совсем такая, по которой уехал Стэн. Она широкой гладкой лентой уходила вдаль, к самому заросшему тучами горизонту.
Рик испугался было, но в него вместе с похолодевшим, свежим воздухом, влилось знание — Стэн не мертв, это вообще не мир мертвых. Это просто дорога из одного места в другое. Например: от Рика к...
Вдали послышался рев мотора мотоцикла.
Рик не смог удержаться, сбился с ритма, но теперь это было неважно — с каждой секундой рев все приближался. В какой-то момент стыло накатило разочарование: несмотря на шум мотора, на всем протяжении дороги ни самого мотоцикла, ни человека на нем видно не было, но долго отчаиваться Рику не пришлось — рев вдруг совершенно ясно раздался сзади, из черного проема лестницы, ведущей вниз, в обычный мир.
Рик на пару секунд замер, не в силах в это поверить, а потом стрелой помчался назад, в полной темноте птицей слетая с невидимых ступеней, и вылетел в коридор.
Пробегая к лестнице, он успел заметить, что все как-то изменилось, но степень перемен оценил только внизу, распахнув сетчатую дверь на улицу.
Тьма была всюду, лезла толстыми щупальцами из каждой тени, змеилась тонкой травой у дороги, клубилась под камнями, чернела провалами у стен домов.
Но все это было неважно, потому что посреди стоянки стоял Стэн. Никакого мотоцикла рядом не было, да и сам он выглядел не лучшим образом — словно был пьян или ходил во сне, но Рику все теперь было неважно. Он бросился к Стэну, с разбега уткнулся ему в грудь, прижался, изо всех сил обхватив его руками, и замер, стараясь удержать волну эмоций в себе.
Стэн! Здесь! С ним рядом!
Стэн молчал, он вообще едва удерживал равновесие, но через пару долгих, упоительных минут Рик почувствовал его руки на своей спине. Движение было неосознанным, слабым, но Рика оно едва не довело до слез.
Неужели все это действительно происходит с ними?.. Неужели они вместе?

Глава 7

***
— Рада, что с тобой наконец-то все в порядке.
Мэриан сказала это вроде походя, задев крутым бедром по дороге в подсобку, но глянула быстро и остро, поэтому Рик решил не отвечать. Не хватало еще поддаться — стоит ей зацепиться хоть словом, и от «разговора по душам» уже не отвертеться. А он Рику был не нужен. Он вообще ни с кем не собирался разговаривать о том, что с ним происходило.
Рик отработал очередную смену, вышел из кухни и присел за стойку, чтобы выпить кофе и перекинуться с Мэриан парой слов ни о чем. Та, кажется, поняла и больше вопросов о том, как он себя чувствует, не задавала. Рик рассеянно слушал ее болтовню, а потом, оставив на нее поздних посетителей, пошел домой, в мотель.
С каждой минутой, что приближала его к ночи, он испытывал все большее нетерпение и легкую неуверенность — добиться положительного результата удавалось далеко не всегда. Утешало другое — с каждым разом у него получалось все лучше.

Дед сидел на веранде на своем привычном месте и попивал пиво в компании мистера Смита. Тот все еще продолжал ждать звонка от сестры, но в последнее время стал чаще выходить из номера и проводить пару часов в разговорах с мистером Джонсом и его внуком. Пожалуй, именно разговоры с внуком, Риком, и привлекали его больше всего. После них хотелось что-то сделать. Позвонить сестре самому, настоять на ответе и когда-нибудь (конечно, не сейчас, а позже) взять и поехать к ней в гости.
— Принеси нам еще по пиву, — помахал дед пустой бутылкой. — И себе возьми, а то заработался, наверное, — он нахмурился и пожаловался мистеру Смиту: — Совсем совести у этой Мэриан нет, так и гоняет туда-сюда мальчишку.
«Мальчишка» восемнадцати лет отроду усмехнулся привычно, посмотрел на валящееся за горизонт солнце и кивнул.
— Сейчас, дед.
Но себе принес не пиво, а колу, потому что в пьяном виде дух его не мог пробиться ни в какие другие миры. А особенно — призвать кого-то из этого.

Вечер тянулся медленно, плавно переходя в ночь. Совсем стемнело, на свет лампы поналетели мотыльки и стали биться в сетку, сжигая крылья о ее раскаленные бока, а из степи все звонче доносился стрекот саранчи.
Мистер Смит допил пиво и, умиротворенный, попрощался, но дед едва удостоил его кивка — он смотрел на Рика внимательно и слегка встревоженно.
— Ну, что опять? — не выдержал Рик, отворачиваясь от ярких огней мини-маркета и заправки. — Хватит пялиться, дед. Я в порядке.
— Я вижу. Я просто сказать хотел… Я рад, что тебя отпустило. Что все приходит в норму, и ты его забыл.
Рик не сдержал ухмылки, глянул, сощурив глаза в черные, непроницаемые щелочки.
— Кто тебе сказал это, дед?
— Что?..
— Я его не забыл.
— Почему? — вырвалось у старика. — Да на хрена же!
— Да ты не переживай так, все у меня в порядке.
— В порядке? Не переживай?! — вскинулся дед. — Совсем, значится, не переживать, да? Только стал на нормального человека похож, и снова в ту же дырку?
— Не будет «снова», дед, не воюй.
— Поговори мне еще. Мал на меня тявкать.
— Ну и ладно. Я тебя тоже люблю, дедуля, — Рик наклонился, быстро чмокнул старика в лоб и, выхватив у него из рук пустую бутылку, отскочил в сторону.
— Чего?! Да ты совсем спятил, точно!
— Тебе помочь подняться?
— Куда это?
— В комнату твою, куда же еще. Тяжело самому, наверное, после пива-то.
— Заботливый-то какой стал! А раньше все мимо бегал, вспоминал обо мне под утро. Ладно, помоги уже, — все же разрешил дед и ухватился за подставленную руку.

Не сказать, что Рик стал таким уж заботливым внуком — в конце концов, дед его, несмотря на палку и давление, был еще ого-го. Пил по вечерам пиво, едко и нахально издевался над мистером Смитом, сплетничал с Мэриан и ездил к мужу Нормы пить виски примерно раз в две недели.
А сейчас Рику просто хотелось поскорее отвести его спать. Будет лучше, если дед не станет мешать ему подняться наверх, чтобы в очередной раз попытать счастья.

Примерно через час Рик наконец-то поднялся по ступеням и подставил руку под клюв ворона.
Туман больше не клубился бестолково, как в первый раз, а почти сразу стал расползаться в стороны, едва ощутимо пульсируя в такт отбиваемому на подоконнике ритму. И на этот раз — наконец-то повезло! — рев мотоцикла, поначалу едва слышный, но с каждой секундой все более громкий, послышался на темной дороге почти сразу. И Рик, уверившись, что он идет и с улицы, рванул вниз по ступеням. Получилось!

Стэн стоял как всегда — посередине стоянки, и ждал Рика. И на этот раз, в отличие от самого первого и многих последующих, в глазах его не было сонного тумана. Он смотрел вполне осмысленно и даже легко улыбнулся, завидев радостного Рика.
А тот — как, впрочем, и всегда — подбежал и обнял его, вжался лицом ему в грудь, с дрожью под кожей ощущая, что Стэн — живой, настоящий Стэн — рядом с ним. И какая вообще разница, как это получается!

Они пошли на холм, тот самый, над заправкой, где Рик в первый раз позволил серьезно себя коснуться. Тьма, которая то клубилась, притворяясь ночью, то становилась тонкой шуршащей травой, окружила их, отсекла ненужное, и Рик сел перед Стэном и прижался спиной к его груди в тесном кольце рук.
— Расскажи мне о себе, — попросил он, прижимаясь щекой к прохладной ладони. — Где ты сейчас?
— Здесь, — чуть хриплый тихий смех за спиной вибрацией прокатился по телу. — Я с тобой, а ты опять мне снишься, да?
— Я? Можно сказать и так.
— Это так странно, — Стэн сжал руки и коснулся губами виска Рика. — Я часто думаю о тебе... Я ни о ком другом так много не думал. И мне еще никто не снился, знаешь? Ты особенный.
— Да, — согласился Рик, изо всех сил отгоняя от себя мысли о нечестности выбранного им метода. — Я действительно особенный... Так где вы сейчас с друзьями?
— На побережье. И я сплю на земле, слушая шелест волн и ощущая запах океана.
— А почему не в городе? Или в мотеле?
— Мотели опасное место, разве ты не знаешь? — Стэн прижался к щеке Рика своей. — В них можно встретить того, кто заберет твою душу. Ты уедешь, а душа останется. И как потом жить?
— Вернуться, — едва слышно прошептал Рик.
Ему казалось, что он оставляет Стэну право выбора — вернуться или нет, лицемерно забывая, что это всего лишь последний шаг, ведь остальные Риком уже сделаны — он все сделал, чтоб привязать Стэна к себе. Но сейчас он почему-то испугался, не хотел больше давить и вкладывать в голову Стэну еще и эти мысли. Если бы только тот решился сам!
— Скоро, через пару дней, мы повернем на юг. Есть кое-какие дела в паре городков, заработаем денег, а потом...
— Что потом?
— Потом решим, куда двигать дальше.
«Почему бы не сюда?» — снова подумал Рик, глубоко вздыхая.
— А откуда ты родом? Не хочешь вернуться домой?
— Домой? — Стэн засмеялся сухо и отрывисто и замолчал. — Домой…
— А что там?
— Ничего, Рик. Там нет больше ничего. И никогда не было никакого дома, — Стэн отодвинулся от Рика и откинулся назад, упираясь руками в землю позади себя.
— И семьи нет?
— Я жил в приемной… во многих приемных семьях. И ни в одну не собираюсь возвращаться. Мы с Мэй вместе вырвались оттуда много лет назад, и снова попасть в змеиную яму я не хочу.
— Поэтому для тебя самое важное свобода?
— И дорога, Рик. Только не думай, что я тебя обманул, — Стэн посмотрел на Рика и потянулся к нему. — Я тебе даже позавидовал тогда, — Рик хмыкнул, — совсем немного. Я хотел бы иметь такое место, как у тебя. С предками и корнями.
Рик развернулся и поймал взгляд Стэна.
— А я хотел бы быть с тобой, — на этот раз он говорил все прямо. — Если у тебя будет выбор — знай, что я тебя жду. Или готов ехать с тобой. Куда угодно.
— Но это же просто сон, да? — спросил Стэн, нахмурившись. — Мне не очень нравится, что происходит. Мне кажется, — Стэн огляделся, сжал в руке сухие стебли и внезапно рванул руку вверх, разрезая кожу острыми колючками, — что это не совсем сон, — он посмотрел на окровавленную руку и лизнул ее.
— Что ты делаешь?
— Если раны утром не будет — значит, что я просто спал и ты действительно мне снишься потому что… потому…
Рик замер, боясь даже вздохнуть, но Стэн свою мысль не закончил.
— А если на твоей ладони будут раны? — наконец спросил он.
— Значит, ты шаман, — криво усмехнулся Стэн. — Околдовал меня. Но настоящих шаманов не бывает, правда? — он сел, пытливо вглядываясь в лицо Рика, и тот не нашел ничего лучше, чем неуверенно кивнуть и просто его поцеловать его.
Губы Стэна дрогнули, а потом он ответил.

***
Как же Рик боялся подниматься к окну в следующий раз! Тянул столько, сколько мог выдержать, не видя Стэна. Но когда тоска стала холодной дырой в груди, он все же толкнул старую дверь.
Он был уверен, что раны на ладонях Стэна утром никуда не делись, потому что несмотря на окружающую их тьму, на неведомый путь, который приводил Стэна к нему, к Рику, их встречи были реальны.
И теперь Рик даже представить боялся, что скажет ему Стэн. Сумеет ли принять шамана?

Он в который раз вспомнил, как все это начиналось.
Поначалу Стэн был похож на собственную тень. Он не мог говорить и едва понимал, что с ним происходит и где он вообще. Даже глаза его не были яркими и синими, а казались присыпанными пылью. Единственное, на что он реагировал совершенно точно — это на Рика, на его близость. И нет, они не занимались сексом — во всяком случае не в первые разы — а просто касались, слушали дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Стэн исчезал, стоило Рику выпустить его из своих рук или перестать слышать новый ритм внутри себя и закрыть глаза.
Постепенно — а Рику казалось, что очень медленно — Стэн словно просыпался, все больше верил в то, что он видел. И наконец наступила ночь, когда он заговорил с Риком. Всего пара слов, слишком простых для кого-то, но Рик никогда их не забывал: «Рик? Я скучал...» «И я тоже», — ответил он тогда, заглядывая в блестящие синие глаза.
Увязнуть в этом было так просто. Он ждал ночи, чтобы снова встать у окна и позвать, вытянуть Стэна к себе. Каждая их встреча делала его счастливым, и он очень, очень надеялся, что и Стэна тоже. Теперь расстояние между ними уже не казалось таким большим, а возможность быть вместе пьянила разум.

Жаль только, что вызвать и провести Стэна дорогой между мирами получалось не всегда, и чем дальше — тем реже. Рик испугался было, что сила его слабеет, но дед-шаман Высокая Птица, вновь появившийся в окне, на этот раз нашел время поговорить с внуком и обрадовал его: напротив, сила Рика росла, но вот Стэн появлялся с каждым разом все более полно, и это делало процесс сложнее.
— К тому же, он не всегда спит, когда ты зовешь его, — Высокая Птица легко щелкнул Рика по лбу. — Ты молодец, силен. Только…
— Что только?
— Доволен ли будет Стэн, когда узнает, что это ты тянешь его к себе?
— Не трави мне душу, дед! — оскалился Рик, не желая об этом думать. — Я хочу этого! Я не могу без него, ясно?
— Ясно. Сразу видно — наша кровь.
Рик вскинул глаза.
— Правда?
— Ага. Тоже по-молодости без мозгов все, — рассмеялся дед и вдруг стал очень далеким, даже выражения лица его не было видно. — Увидимся, Рик. И я горжусь тобой.
— Я на это надеюсь.

А сейчас настал момент истины. Что скажет Стэн, когда его увидит?
И когда Рик наконец-то решился подняться наверх, напоить своей кровью окно — выход в междумирье — и позвать Стэна снова, его мучила неопределенность. Стэн действительно мог разозлиться. И что в таком случае делать?

***
На этот раз Стэн остановил его взглядом и движением руки, не дал прикоснуться к себе, даже близко не подпустил. Рику стало вдруг нестерпимо холодно, тьма потянулась к нему, забормотала, обвивая колени, обещая, что никто, никто его не обидит, стоит только сказать. Разрешить. Позволить отомстить.
Рик опомнился — да что это с ним?! Это же Стэн, его Стэн! Неужели за нелюбовь наказывают?
— Моя рука до сих пор не зажила, — сказал Стэн, холодно глядя на Рика. — Как ты это объяснишь?
— Ты не должен беспокоиться. Для тебя это сон, — ответил Рик, бледнея. — Ничего более.
— Я тоже думал, что все это сон. Что ты сон. Что я просто скучаю по тебе. Но на самом деле, — Стэн поднял руку, посмотрел на ладонь с подживающими царапинами и сжал кулак. Рику на миг показалось, что в глазах его промелькнул страх. — Мэй не смогла найти меня.
— Что?
Стэн зло прищурил глаза и повторил:
— Мэй не смогла найти меня той ночью. Когда я порезал себе руку травой.
— Не… не может быть. Это же…
— Сон, ты говорил. Или врал?
— Стэн, — Рик отступил на шаг. — Я думаю, что мы встречаемся во сне, в таком специальном сне. Но реально.
Кажется, он и сам запутался. Это место, где они сейчас были — оно ведь не было настоящим его домом.
— Мы легли спать рядом, все вместе, а ночью Мэй проснулась и увидела, что меня нет. Она пошла на поиски, но нигде на чертовом берегу меня не было.
— Ты мог… уйти, она просто не заметила.
— Конечно, мог. Только Мэй не смогла бы не заметить мое возвращение. Она специально ждала меня, а я в один прекрасный момент просто снова оказался в своем спальнике. Спящим.
— Она…
— Врет? Или врешь ты?
— Я, — губы Рика задрожали. — Я не хотел ничего плохого! Я просто… просто очень скучаю по тебе! Что я должен был сделать? — понемногу Рик начинал кричать, глаза жгло, а горло перехватывало отчаяньем. — Ты забыл меня! Ты взял — и просто уехал! А я? Я остался совсем один!
— И тогда ты решил, что лучшим выходом станет похищение?
— Это не похищение! И любой выход, лучше, чем пустота!
— Ты мелкий эгоистичный засранец! — выдал Стэн, скрестив руки на груди.
— Да! Да, и что? Что ты знаешь об одиночестве? У тебя есть твоя Мэй, а у меня никого!
Стэн нахмурился, но все равно решение его не изменилось.
— Хватит! — сказал он резко. — Прекращай свое шаманство.
— Стэн…
— Я сказал хватит! И чтобы больше не смел делать это со мной, понял? Я не для того валил из чертовых чокнутых семеек, чтобы обзаводиться личным чокнутым сталкером—шаманом!
— Я не сталкер! — выкрикнул Рик.
Глаза больше не жгло — из них хлынули слезы.
Хлюпик и слабак!
— А кто ты тогда?
— Я просто люблю тебя! Я без тебя загибаюсь!
Какая же херня, эти признания.
Стэн уже и рот раскрыл, чтобы крикнуть что-то такое же злое, обидное, но замер, увидел вдруг Рика. Как он стоит перед ним, подавшись вперед, натянутый, как струна. Бледный, дрожащий, с текущими по щекам слезами. Жалкий сталкер, шаман-недоучка, эгоистичный и несчастный.

— Слушай, — Стэн старался выбирать слова. — Ты можешь придумывать себе все, что твоей душе угодно. Любовь, разбитое сердце и что там есть еще, но меня, — он выделил слово, — меня оставь в покое! Я. Не. Люблю. Тебя. Достаточно?
— Не надо, Стэн.
— Не заставляй меня быть грубым. Ты просто молодой, мелкий. Я так и знал, что не надо было с тобой связываться!
— Ты жалеешь?
— Конечно я жалею! — резко ответил Стэн.
Не пощадил, не сгладил свои слова, всю злость, кажется, выплеснул.
Рика словно толкнули в грудь, в лицо. Он отступил на пару шагов, все так же глядя на Стэна. Только взгляд его стал неживым.
— Я же…
— Ты сейчас же все прекратишь. Ты больше не посмеешь вызывать меня! Ты не станешь колдовать, не станешь тащить меня к себе. Ты просто от меня отстанешь! Все ясно?
Рик и не думал, что это так больно. Лицо его скривилось, губы задрожали, и он прикусил нижнюю до крови, но не позволил себе больше проливать слезы. Только боль не отрезвила.
— Ты только не забы...
— Прекрати! — закричал Стэн, и через его злость стал вдруг виден весь его страх, страх перед неведомым и странным, словно он устал держать щит, устал притворяться. — Я не хочу, мне страшно, понимаешь ты это?! На хрен мне не сдались твои штучки! Просто отпусти меня!
— Хорошо! — закричал вдруг Рик. — Уходи! Уходи насовсем, раз не хочешь! Раз боишься! — он распахнул глаза, и тьма вокруг него забурлила, волосы поднялись и заклубились бездонным провалом.
Темнота потянулась из всех теней, грозя заполнить собой весь этот мир. — Раз не любишь!
Рик шагнул раз, другой, впиваясь в Стэна безумным взглядом; и беспросветное ничто разлилась из его глаз, заставило потускнеть луну на небе и сожрало все светлые пятна вокруг…
Стэн отшатнулся, испуганный и пораженный. А потом все вдруг закончилось — ему в лицо ударил порыв черного ветра, Стэн на миг зажмурился, вскидывая руки, а когда раскрыл глаза, вокруг него была просто ночь. На соседних кроватях храпели его друзья, беспокойно ворочалась Мэй, а в окно бил ветер, звякая плохо подогнанным стеклом.
Никакого Рика рядом больше не было.

***
В дверь раздался сильный удар, явно не рукой, а палкой.
— Демонское отродье, хрена твою душу мать! Выходи, мелочь, тудыть твою налево! Рик! Рик!
Дед бушевал в коридоре, колотил палкой куда ни попадя, грозился выломать чертову дверь и прибить мелкого засранца, который только и умеет, что портить ему нервы и жизнь. Не ценит, не имеет ни капли уважения к деду, к его старости. Который только и ждет, чтобы старик загнулся, а потом будет плясать на его могиле, потому что ни совести, ни человеческого отношения от него не дождешься, хоть сто лет под дверью просиди и прожди!
Дед замолчал на пару секунд, глотнул побольше воздуха и начал было по новой, но тут замок на двери щелкнул и на пороге показался Рик.
Наконец-то. За четыре дня в первый раз.
Обрадовавшийся было дед хотел уж схватить его — то ли обнять, то ли по лбу надавать, но Рик поднял глаза, и дед отступил. Они были пустыми. Совсем, словно свет выключили и повесили табличку: Никого нет дома.
И так не крепкий, теперь Рик осунулся, а под глазами залегла чернота. Он выглядел тенью самого себя, и деду стало вдруг так больно, словно это он, своими собственными руками довел внука до этого.
— Где эта тварь? — захрипел дед, прислоняясь к стене и хватаясь рукой за грудь. — Он что, приезжал? Что он тебе сказал? Пришибу скотину!
— Успокойся, дед, — Рик подхватил его под руку, потащил в сторону комнаты. — Никто не приезжал, что за глупость?
— Глупость? — смех получился горьким. — Ты на морду свою посмотри! Вот где глупость будет!
— Все… все нормально у меня с лицом, чего ты привязался?
— Да что там может быть нормального?! — дед затрясся. — Ты словно помирать собрался!
— Я жив и никуда не собираюсь! Особенно помирать!
— А что тогда?
— Приболел я, ясно тебе? С унитаза не слазил, вот и выгляжу так. Ну чего ты пристал, а? Меня достал, так хоть себя пожалей, старый ты хрен!
— Кто? Да я!
— А ты сейчас выпьешь лекарство и будешь спать! А мне мозги иметь не надо, ясно тебе?
— Ишь, как заговорил, мелочь! А палкой давно по хребту не получал?
Угрожал дед уже лежа в постели, забирая из рук Рика чашку с лекарством. Вглядываясь в его лицо, он убеждал себя, что да, все это из-за болезни. Что она уже прошла, и Рик прямо сейчас идет на поправку. Что он больше не будет думать об этом мудаке.
— Слышь, — остановил он Рика у самого порога, когда тот собирался выскользнуть в коридор. — Не тупи, мелочь. Каждому свое, опять забыл?
— Дед, — Рик тяжело вздохнул, не оборачиваясь, — помню я все.
— Как-нибудь переживем, ты что! Ты ж не один, мелочь.
— Я знаю, дед. Спи.
Рик тихо закрыл за собой дверь.

Успокоить деда, который, к тому же, сам хотел успокоиться, было не так тяжело, как собрать себя из того, что осталось после ухода Стэна.
Вроде вот, человек: голова на месте, руки да ноги. Кажется, целый? Но нет. Внутри все разбито да развалено. Даже реакции в мозгу перепутаны. Пыжишься: хочешь пошевелить рукой — дергается нога. Хочешь закрыть глаза — сжимаются в кулаки руки.
Хочешь, чтобы сердце не стучало иглами в груди, а оно вместо этого режет ножами. Сплошной сюрреализм в действии.
Еще несколько дней назад было лето — жаркое, душное, ослепительное лето, на которое было невозможно смотреть, не щурясь от яркого света. А сейчас вместо него — какая-то серая муть. То ли пятна света на земле, то ли гниль расползается. То ли жара пригибает вниз, стоит после обеда выйти из дома, то ли просто хочется лечь и не вставать, пока тусклое солнце не свалится за горизонт.
Собрать себя обратно? Да из чего же, если слова Стэна раскрошили все внутри? Если и надежды не осталось.
Рик три дня пролежал на кровати, глядя воспаленными глазами в стену.
Кажется — вставал, кажется — пил воду. Но не факт.
Фактом было одно — Стэн отказался от него снова. Рик, конечно, сам к нему полез, вызвал, принудил, не оставил выбора. Но оказалось, что сердце от осознания правды болит не меньше. Вот поэтому и вдребезги.
В конце третьего дня Рик заснул. В конце четвертого заставил себя принять душ под оглушающие удары дедовой палки по двери, а потом вышел в коридор, чтобы пытаться жить… ну, хоть как-то.

Его ни о чем не спрашивали, а Рик даже не гадал — знают ли, догадываются ли. Что о нем вообще думают. Ему было все равно. Только когда смотрели сочувствующе, ему очень хотелось наорать и высказать всякое.
Вроде хотелось, да нечего было высказывать — Рик опустел. Даже слов не осталось. Разбитые вымели, новые завезти забыли.

Дни тянулись медленно, не иначе как издевались. Рик прятал глаза от света, закрывался от взглядов, что постоянно скользили по нему, пытаясь проложить дорогу внутрь. Забраться, выпотрошить, что там осталось, вытащить на свет, рассмотреть, обсудить, перемыть косточки.
Ночью было хуже. Ночью в душу лезла тьма, тревожила нежное, изрезанное. Вроде, помочь хотела, а получалось наоборот. Приманивала редкими снами, убивала одиночеством.
Рик не знал, где искать покоя. Не научился пока жить с такими потерями, а ведь когда-то, после смерти мамы, казалось, что куда уж больше, что ко всему готов. Оказалось, что вот так совсем по-другому.
Имя Стэна Рик не произносил, но из головы не выпускал. То жалел, что встретил, то ругал себя за эти чувства. То пытался забыть, то реально смотрел на вещи — он все еще без Стэна не мог.
Черт! Ну разве невозможно увидеть его еще хоть раз?!
Шальная мысль пришла однажды, да так и осталась. Еще и разрослась непомерно, отравляя ядом все внутри.
Еще разочек.

«Один раз! Всего один! — твердил себе Рик, словно одержимый, решительно толкая старую, выкрашенную бледно-голубой краской дверь, ведущую наверх. — Я… я просто извинюсь. Я действительно делал все это без его разрешения. Я должен извиниться, он простит меня и все будет в порядке. Тогда и разойдемся насовсем. Точно!»
Он убеждал себя в этом не один день, и помогло: Рик ожил, да и дышать стало легче.

Рик быстро прошел к окну и, не глядя перед собой, протянул ворону руку. Но тот отвернулся. Не стал долбить клювом и пускать кровь. Отказывался?..
Рик уже и всхлипнуть хотел, глаза защипало, зажгло, словно ворон его друг родной, который предал. Или простить не смог. Или еще какая-нибудь хрень.
Вот именно, что хрень! Рик облизал пересохшие губы, раскрыл пошире отекшие глаза и даже по щекам себя похлопал. Да, ему осталось еще из-за ворона тут разрыдаться, тогда вообще можно вниз и не спускаться даже — мама с отцом давно уж ждут, стоит выйти и полететь прямо к ним.
Рик сжал зубы и глубоко вздохнул, глядя сквозь призрачные занавески за окно, на клубящуюся и притворяющуюся туманом тьму. Он протянул руку и выставил пальцы туда, наружу, провел кончиками по холодному железному подоконнику, прямо рядом с вороном… и схватил его!
Птица дернулась, захлопала крыльями, но, что удивительно, не произнесла ни звука. И даже клювом бить не стала.
— Отказываешь мне? — спросил недобро Рик. — Считаешь, что недостоин?
Он помедлил еще немного, пытаясь разглядеть что-то в глазах-бусинках ворона, а потом выкинул его за окно, в наползающие рваные клочья тумана.
— Я и сам смогу! Думаешь, раз создал все эти миры, то теперь сам будешь решать, кому можно, а кому нельзя?! Кому налево, а кому и прямо? Нет! Я смогу сам!
Рик огляделся, ища хоть что-нибудь острое, и вспомнил о ноже, который продолжал (неизвестно, для чего) носить с собой.
Лезвие взрезало кожу легко и быстро, кровь пролилась на рассохшееся дерево, заливая выщербленные дорожки, потемневшие от времени.
Рик не стал вглядываться в их узор. Он закрыл глаза, отогнал холодящий страх, что ничего у него теперь не получится, и прислушался к себе.
Поначалу ничего не происходило, но Рик не мог позволить себе отчаяться, и он продолжал вслушиваться, из последних сил не теряя веры в себя и свою силу. А потом вера эта вспыхнула широко и полно, потому что даже без смотрителя и помощника ворона он был в нем! Тот самый ритм! Он снова изменился, стал сложнее. Теперь приходилось следить за ним более внимательно, отдавать больше сил, концентрации, и Рик сам не заметил, как стал напевать что-то протяжное, гортанно выдыхая вместе с сильными, повторяющимися ударами.
От страха не осталось и следа, да и нервное напряжение отпускало — больше разговаривать с наглой птицей Рик не хотел, зато чувствовал, как ширится в нем сила, как легко она течет из его рук и рта, прокладывая дорогу в этой клубящейся тьме.
Как силен его дух, и любая задача ему теперь по плечу.

Но было и сложнее. Раньше Рик помогал тьме разойтись и смотрел, как дорога появляется в рваных прорехах, как становится все более реальной. А теперь он словно сам создавал ее, прокладывал во тьме. Он тянулся туда, за горизонт, представляя себе Стэна, выстраивая мост между ними из собственных сил и надежд.
Все внутри него пело и звенело, нить натянулась, причиняя боль, но она ни в какое сравнение не шла с тем чувством, что родилось в нем, когда Рик увидел дорогу. Он точно знал, что все получилось, он чувствовал Стэна кожей и нервами.

Ворон каркнул во все горло, и Рик едва не подскочил — он почти «уплыл». Он не знал, сколько прошло времени, но явно немало — плечи затекли, голову едва заметно вело, горло саднило, а руки дрожали, словно в них не осталось сил. Рик закончил петь и остановил движения рук, смиряя в себе и песню, и ритм, и прислушался — рева мотора не было, но он не беспокоился. Знал, что все получилось.
На этот раз он не бежал по ступеням вниз, сломя голову. Ноги едва держали, колени ослабли, да и встреча со Стэном — а он не сомневался, что она произойдет, — волновала и пугала его. Как найти правильные слова? Как не разозлить его еще больше, а остаться в конце разговора хотя бы не врагами?
Рик не знал, просто решил положиться на случай.

Но, спустившись вниз и выйдя на улицу, почти полностью сожранную тьмой, Рик замер, хлопая глазами: на стоянке был Стэн, собственной персоной — у Рика получилось вызвать его и без помощи ворона, — вот только был он не один! Рядом с ним прямо на земле сидела белая как полотно Мэй. Рик сначала не понял, что случилось — неужели они спали вместе и их так и выдернуло, парой? Неужели теперь придется разговаривать, глядя в глаза им обоим? Но страх как появился, так и слетел под холодным ветром. Стэн приобнял Мэй, присев рядом с ней на асфальт, но он явно всего лишь поддерживал ее и защищал: у Стэна в руке коротко блеснул пистолет. Мэй простонала, оглядываясь кругом с выражением шока на лице. А потом обмякла и повалилась Стэну на руки. На бедре, за которое она держалась обеими руками, ее светлые джинсы совсем промокли от крови.
Рик явно только что вытащил их обоих из передряги. И они оба не спали! Оба!
Но думать об этом времени не было — Стэн, сунув пистолет за пояс, торопливо огляделся и кивнул, заметив Рика.
— Помоги мне, Мэй ранена! — крикнул он, подхватывая ее на руки.

— Сюда! — крикнул Рик и кинулся к утопающему во тьме дому за своей спиной.
Он придержал дверь, пока Стэн осторожно, стараясь не задеть косяков ни головой, ни ногами Мэй, вносил ее внутрь.
Стэн вопросительно посмотрел на второй этаж, но Рик замотал головой, шепнул: «Подожди» и метнулся на веранду. А через минуту уже раскладывал прямо на стойке несколько продавленных подушек с кресел.
Так действительно было лучше — Мэй лежала высоко, и Стэну было удобно ей помочь. Он распорол ножом штанину, и Рик поморщился — крови было много, хорошо еще, что пуля прошила навылет мягкие ткани, кажется, не задев кость.
Рик сбегал на кухню и в ванную, притащил полотенца, вату, бинты, что-то обеззараживающее, и за все это время больше на Мэй не взглянул. Он смотрел только на Стэна. Понимал, что скоро — вот только спадет напряжение, — будет между ними серьезный разговор. Очень серьезный и неприятный.

Стэн наконец закончил делать перевязку — Рик глаз не отводил от ловких уверенных рук, — и повернулся к Рику.
— Готов?
«К чему? Проверь. Всегда, разве ты уже забыл?» — ответов крутилось немало, но Рик лишь кивнул, чувствовал, что не время паясничать. Да и сил на глупости не было.
Он открыл дверь на улицу, чтобы поговорить без свидетелей. Хоть Мэй и уснула после укола, но рисковать, оглядываться Рик не хотел. Тем более что это мог быть их самый последний со Стэном разговор.
Он вышел на веранду и прислонился к круглому столбу с глубокой извилистой трещиной — ноги подрагивали от слабости и едва его держали. Он сунул руки в карманы, хотя очень хотелось скрестить их на груди, защищаясь, глубоко вздохнул и поднял на Стэна глаза.
— Прости.
— Мне казалось, что мы договорились, — устало сказал Стэн, вытаскивая из кармана сигареты. Руки его мелко дрожали. — Какого хрена, мелкий… — он перевел дух, — почему ты нарушил обещание?
— Не припомню, чтобы я что-то тебе такое обещал, — хмуро ответил Рик, насупившись. — И не смотри на меня, словно я тебе враг! — вскинулся он на мелькнувшее на лице Стэна раздражение.
— Опять сначала?
— Нет! Нет. Просто… да не мог я все так оставить. Нехорошо мы поговорили в прошлый раз.
— И ты решил исправить ошибку?
— Ну да.
— А потом, если бы мы разругались снова — а это вполне очевидно, — ты сделал бы это еще раз. А потом еще?
— Ну, — глаза Рика забегали, — нет.
— Рик, — Стэн глубоко затянулся. На лице его проступали следы усталости, тонкими морщинками расчертив загорелую кожу. — Тебе очень повезло, что я сейчас не в форме. Поверь мне — очень! Но ты же должен понимать, что это глупо.
— Ничего не глупо, — возразил Рик упрямо. — Плохо расставаться врагами, а у нас так и получилось. Я просто хотел извиниться. Чтобы ты понял, что я не со зла. Что я… Мне трудно было, вот так и получилось.
Слова о любви и тоске так и рвались у Рика с языка, но он не позволил себе произнести их. Лучше свести все к дружбе и не унижаться мольбами о любви. Стыдно.
— Ты не понимаешь, — Стэн покачал головой. — Для меня все это, — он повел рукой вокруг себя, — слишком странно. Я простой парень. Очень простой. Мотоцикл, друзья и дорога. Никаких страшных историй, никаких привидений и шаманов. Так всегда было. Ты это понимаешь?
— Понимаю. Тебе страшно.
— Мне не…
— Мне тоже страшно, — перебил Стэна Рик. «Без тебя», — вертелось на языке, но он опять сдержался. — Но раз ты совсем не хочешь, это будет последний раз.
— И через неделю ты все это повторишь.
— Нет, точно. Вот теперь я тебе пообещаю.
Стэн молча смотрел на Рика и курил, глубоко затягиваясь. Сигарета обожгла губы, и он тут же достал новую, прикурил ее от старой и сунул в уголок рта.
— Да. Я боюсь, — признал он наконец. — Ты чертовски меня пугаешь, если честно. Если я тебя достаточно разозлю, ты меня закопаешь, да? Или перетащишь куда-нибудь в мир с чудовищами.
— Ну и хрень, ты уж меня прости, — улыбнулся Рик. — Откуда такие кровожадные мысли? Ничего я тебе не сделаю. Я просто хочу знать, сможешь ли ты не держать на меня зла. Обратно я тебя верну вне зависимости от ответа.
— А вот это радует, — Стэн наконец-то улыбнулся и впечатал носком ботинка сигарету в доски веранды. — И вообще-то…
— Что?
— Я должен сказать тебе спасибо.
— За что? — Рик даже рот открыл в изумлении.
— За то, что выдернул нас сегодня из передряги, — Стэн обеими руками потер лицо. Глянул устало. — Честно говоря — мы влипли.
— Стэн, ты только будь осторожен!
— Я это себе каждый день говорю, — усмехнулся он. — Эй, ты чего? Да ерунда все это.
— Твоя Мэй ранена. Это ерунда? — жестоко надавил Рик. Но подумал, что лучше так, чем однажды увидеть Стэна в компании мамы и папы за окном.
— Добиваешь? — неприязненно буркнул Стэн. — Да, ты прав. Завязываем. Но легких денег не бывает, знаешь ли.
— Я не хочу потерять тебя из-за каких-то денег! — вышло слишком эмоционально, но сдержать себя Рику было все труднее с каждой минутой.
— Потерять меня? Рик, ты…
Но Рик уже впечатался, прилип к нему, обнял обеими руками, уткнулся лицом в грудь и засопел, изо всех сил сдерживая слезы. А еще взрослый, сильный шаман, называется. И все же дрогнул, когда Стэн обнял его за плечи и ткнулся губами в макушку.
— Мальчишка, — сказал он грустно. — Эгоистичный и…
— Возвращайся, — глухо сказал Рик ему в грудь. — Давай попробуем снова нормально? Я, правда, больше тебя не позову, Стэн. Но ты подумай.
Руки на его плечах сжались чуть сильнее, Стэн, может, и хотел что-то ответить, но не успел. Из дома послышался сдавленный, мучительный стон, и он бросился к Мэй. Рик облегченно выдохнул — сказал так, как и надо было с самого начала. В признании или просьбе не было ничего стыдного, раз оно шло от сердца. Было только страшно.
Думать о своих словах ему больше не пришлось — из-за захлопнувшейся двери раздался испуганный и злой вскрик, а потом Стэн громко позвал Рика. На помощь.
Рик не медлил, он влетел внутрь, снова готовый оказывать Мэй посильную помощь, но замер на пороге. Она не пришла в себя и не истекала опять кровью — ничего подобного. Просто вся она была густо облеплена тьмой, сочащейся из-под лестницы. Та толстым слоем окутывала подергивающееся в судорогах тело и, кажется, высасывала из него жизнь и силы.
— Сделай что-нибудь! — закричал Стэн, пытаясь вытащить Мэй из волнующегося кокона, но у него ничего не получалось — тьма крепко держала свою жертву.
Рик без слов рванул вперед, запустил руки с согнутыми пальцами в клубок тьмы и стал отрывать ее целыми пластами от Мэй. Тьма не хотела подчиняться, волновалась и тянулась снова: жертва так просто отдавала силу и жизнь, с чего ее выпускать? Но Рика это не убедило, он вытягивал тело Мэй из крепко свитых спиралей, отделял целые комки тьмы, бросал их в сторону лестницы, рвал, тянул и понемногу освобождал Мэй из объятий тьмы.
Стэн сразу же подхватил Мэй на руки, огляделся, но явно не нашел подходящего места.
— Нам надо уходить, — сказал он Рику, прищурив синие даже в таком мрачном месте глаза. — Ей надо в больницу, а здесь опасно.
— Я вижу, — Рик невесело усмехнулся. — Не надо подыскивать аргументы, я и не думал задерживать вас здесь против твоей воли.
— Вызвать меня против моей воли это тебе не помешало, — парировал Стэн, но как-то без огонька, скорее, по-привычке. — И вообще — на этот раз я не спал. И Мэй тоже. А ты притащил… притянул нас обоих, — в глазах Стэна снова мелькнула тень страха.
Черт, как же Рик от этого устал.
— Это больше не повторится, я же сказал, — Рик глубоко вздохнул. — Тогда прощай. Я больше тебя не побеспокою.
— Да уж, давай, — буркнул Стэн, кажется, устыдившись своих чувств. — А вообще… мне жаль, что у нас так вышло.
— Жаль? Только не надо, не говори опять, как ты жалеешь…
— Жаль, что нам оказалось не по пути, — перебил его Стэн мягко. И тут же добавил: — Нам пора.
— Ну так возвращайся! — прошептал Рик горячо, неосознанно придвигаясь ближе. — Я всегда здесь. Пока не решусь уехать. И жду тебя.
Рик зажмурился, разжал кулаки и пожелал — не сердцем, конечно, — выпустить Стэна туда, откуда он его вызвал. И уже через пару секунд он знал, что остался один.
И слова Стэна о том, что они еще увидятся, ему, конечно, показались?..

Глава 8

***
Дни шли за днями, и летнюю жару внезапно сменили ветра с севера. Они поднимали пыль с голой земли, клубами переносили ее через шоссе и раз за разом обрушивали на старый, прижавшийся к земле мотель.
Дальше ветер летел освобожденный, ломал хрупкие сухие стебли травы, потрошил колоски и подхватывал невесомые семена с острыми остинками.
А потом ветер наигрался и пригнал длинные, растянутые в полнеба тучи, дожди и холодные рассветы. Жара как-то быстро смылась с асфальта и выветрилась из стен.
Рик кутался в толстовку, затягивал вокруг лица завязки капюшона и все еще смотрел туда, где на горизонте в точку истончалось шоссе. Правда, смотрел впустую, как обычно.

Дед шаркал больше обычного, от сырости у него ныли суставы и старые кости, он тяжело опирался на палку и ругал все на свете. Начинал, конечно, с Рика, но получалось как-то без огонька, не чувствовалось в нем прежнего пыла. Как будто он боялся сказать что-нибудь лишнее и теперь постоянно следил за Риком выцветшими, как степь за мотелем, глазами. Кажется, ждал, что все само придет в норму.
Рик не возражал и не спорил. Он успокоился, во всяком случае, внешне, не позволял выползать наружу из души всякому.
Только Мэриан иногда пыталась к нему пробиться. В сером, как дождь за окном, полупустом зале кафе выставляла на стойку то наливку, то ликер или коньяк и по традиции своей страны пыталась вызвать Рика на откровенность. Впустую, конечно — Рик был не из тех, кто делится своими переживаниями. Даже с вроде как близкой подругой. Так что Мэриан выпивала сама, от вопросов быстро переходила к длинным рассказам о своей жизни, и Рику потом приходилось долго сидеть на лестнице, позволяя тьме вычищать из него ее тоску.
Как будто ему своей было мало…

Так и жил — все в себе, внутри. Несбывшиеся желания, сладкие воспоминания, горькое разочарование. Обида ушла, и теперь его ничто не жгло изнутри. Кроме надежды. Пустой, конечно, но все же.
К двери в конце коридора Рик и не подходил, чтобы не было соблазна. Знал прекрасно, что не сможет противиться себе, сорвется, снова своим желанием притянет Стэна. Только на этот раз очередными извинениями не оправдаешься. Он обещал оставить его в покое, а на самом деле наконец дал Стэну право самому выбирать, как поступить. Да и не извиняться же за любовь, в самом деле.
Видно, Рик вырос, только сам не заметил, когда и как.
Сбегал было к тотемному столбу, но и там ждало разочарование — дожди затопили низину, столб затягивало вниз, он покосился еще больше, и беззвучно кричащий ворон крылом касался дрожащей от частых капель воды. Полянка, на которой все у них случилось в первый раз, тоже постепенно скрывалась под слоем воды. А уж глубже, в топь, и заходить было страшно — болото наступало.

Иногда Рику казалось, что так теперь будет всегда. Он поддавался тоске и страху и в эти дни ходил, мало что замечая вокруг себя, по инерции продолжая создавать видимость нормальности.
Поэтому и не заметил ничего необычного, хоть и тянуло с самого утра внутри плохое предчувствие, не обратил внимания и на беспокойную тьму, что тянулась к его ногам, мешая подниматься на второй этаж. И даже шум и быстрые шаги из темноты не заставили его шевелиться. Удивился только, что дед так быстро ходит, и в этот же момент «прозрел». На инстинктах бросился в сторону от шагов, и лишь это спасло его от прямого удара. Чужой кулак скользнул по подставленному плечу и ударил по касательной, но задел сильно — Рик упал.
— Маленький милый индейчик, — с издевкой произнес голос над головой, и Рик похолодел от страха. Майкл. — Или мерзкий, — чужая рука схватила Рика за шиворот и рывком подняла на ноги, — я еще не решил.
Глаза у Майкла были все те же — желтые и безумные. Он смотрел, довольно улыбаясь и держа Рика здоровой рукой — вторая была упакована в жесткую пластиковую шину. Видно, Стэн действительно сломал ему руку.
И в этот момент Рик понял, что сегодня никакой помощи не будет! Что Стэн не придет второй раз на помощь, увидев его в открытое тьмой окно. Что сегодня все будет зависеть только от него.
— Что, шваль мелкая?! Не молчи, спой мне! — Майкл встряхнул Рика, как котенка, разжал стиснутые на плече пальцы, а потом снова ударил, и на этот раз попал прямо в цель — в лицо. Рика отбросило к двери в его комнату и с силой об нее приложило. Он, не сдержавшись, застонал от пронзившей голову и плечо боли, и тут услышал стук и приглушенный крик деда.
— Рик?! Рик! Открой, открой, я тебе сказал!
Дверь в его комнату была приперта спинкой стула — явно наспех, но Рик от души пожелал, чтобы дед не сумел выбраться. Только бы не подставить его под удар!
— Ну, что же ты молчишь, — зло оскалился Майкл, стремительно бросаясь к Рику, и тот едва успел прикрыть голову руками, когда на него обрушились удары.
Майкл пнул его ногой в окованном ботинке в бедро, бил по бокам и плечам. И похохатывал, едва сдерживая восторг.
Рику было очень страшно, он сжал зубы, постарался свернуться в комок и терпел, терпел, лишь бы не выдать боль стоном. Не хватало еще, чтобы у деда сердце прихватило.
— Да твою же мать! — закричал Майкл, останавливаясь и хватая Рика за косу. — Ты, шлюха, совсем не хочешь сотрудничать, — прошипел он ему в лицо. — А ну-ка, давай сюда!
Майкл рванул Рика вверх, поднимая на ноги, распахнул дверь и зашвырнул его в комнату.
В комнате Рика было тесно, он налетел на стол, ударился и, не удержавшись, повалился на пол, прикрывая руками лицо. Все как в прошлый раз.
Рик молчал и ничего не отвечал на крики Майкла, но, кажется, провоцировал его этим больше, чем когда-то руганью. Но сейчас он пытался побороть страх и начать думать, искал способ спастись. Было совершенно ясно — если ничего не предпринять, Майкл закончит начатое почти три месяца назад, ради этого и вернулся. Причин останавливаться на этот раз у него не было.
Как и не было больше у Рика спасителя.

И снова Майкл настиг его, снова схватил жесткими пальцами за горло, с силой поднял и затащил на кровать, не обращая внимания на его полузадушенные хрипы.
— Вот так, индейчик, вот так, моя шлюшка! — он навалился сверху, прижал Рика коленом к кровати, безжалостно давя им на живот. — Ты уже научился молчать, да? Больше не хочешь дерзить? Ну, и где твой защитник? А? Не слышу! — он оторвал, наконец, пальцы от горла Рика и тут же ударил его ладонью, как когда-то.
От удара зазвенело в голове и зашумело в ушах, Рик открытым ртом хватал воздух, с ужасом проваливаясь в дежавю — в прошлый раз все было точно так же, словно у Майкла была устоявшаяся модель… не поведения — насилия.
Все возможно. Кто знает, сколько жертв у него было: на дорогах слишком много неприкаянных парней и девчонок, чтобы им кто-то вел счет.
— Вот так, молчи пока, — жесткие руки шарили по телу Рика, вытаскивая из джинсов футболку, хватаясь за ремень в попытках расстегнуть его. Рик попытался было отползти назад, но новая оплеуха на секунду выбила его из реальности.
Рик похолодел — если так пойдет и дальше, он просто потеряет сознание и тогда уж точно ничего не сможет сделать, чтобы спастись.
И он перестал брыкаться, затекшими глазами огляделся, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь.
Взгляд остановился на шкафу у стены, и Рик буквально задохнулся от накатившей отчаянной надежды. Только бы туда добраться!
Разве что… нож! Тот самый, что ничем ему не помог в прошлый раз, но который все еще был в штанине его джинсов.
Рик и сам не знал, почему так упорно снова и снова вкладывал его в специальный кармашек после прошлой неудачи. Он же ничего не смог им сделать, не смог защититься, а теперь просто резал им ладонь у окна.

Рик закусил губу, когда Майкл стиснул его избитые бока и внутри острой болью отозвалась парочка ребер. Чужое сорванное дыхание обжигало кожу, от Майкла пахло сигаретами — ни грамма алкоголя, — но сейчас этот знакомый запах внушал только отвращение. Даже дыхание казалось отравленным, грязным, и Рик от невозможности терпеть липкие прикосновения и жадный взгляд постарался вывернуться, хоть немного освободиться. Но добился только того, что Майкл навалился сильнее, да и глаза его горели таким удовольствием, что Рик зажмурился — было мерзко. Мерзко, но далеко не так страшно, как в прошлый раз.
Майкл втиснулся между сведенных изо всех сил бедер, Рик дернулся и повыше закинул одну ногу, пытаясь спрятать это за ударом второй по животу Майкла.
Удар, конечно, не удался: Майкл был настороже, он методично, зло и весело хватал Рика, рвал одежду и ставил на его теле синяки, впивался пальцами в кожу, выкручивал ее вместе с захваченными мышцами. А Рик стонал, брыкался и тянул из штанины нож.
Только бы не зря.
— Ну, да ты что-то совсем заскучал, — Майкл снова ухватил Рика за шею, но на этот раз для того, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мне становится скучно. В прошлый раз ты был таким ядовитым! И куда что делось?
— От… вали, — прохрипел Рик, хватаясь за рукоять ножа, с силой сцепил на ней пальцы и начал тянуть. — Мало тебе… в прошлый раз… досталось!
— Сука! — последовал еще один удар, и Рик проклял свой язык — сейчас ему нельзя было отрубаться, ведь нож уже лег в его ладонь. — Значит, ты не такой уж послушный, как мне показалось! — Майкл встряхнул Рика за шею и вдавил его в матрас. — Ничего, я научу тебя покорности. Сейчас ты у меня покричишь!
Он схватился за ремень на джинсах Рика, дернул, наконец-то расстегивая его, и рванул с такой силой, что треснула ткань и порвались шлевки.
— Ты гребаный больной ублюдок! — зашипел ему в лицо Рик и, до судороги сжав в руке нож, всадил его Майклу в бок.
Майкл закричал, дернулся назад, вырывая застрявший в мышцах нож из руки Рика. Лезвие вошло едва ли наполовину, застряло в жестких натренированных мышцах,наткнувшись на ребро. Рубашка его тут же покраснела, кровь залила бок, штаны и закапала на пол, заливая прижавшиеся к ране пальцы.
Но Рик ничего этого уже не видел. Едва он освободился от тяжелого тела, как тут же кинулся к шкафу, почти нырнул под него и лихорадочно, обдирая пальцы, стал выдирать доски пола, пробиваясь к тайнику. К лежащему в нем заряженному пистолету.
Но когда пальцы его уже нащупали холодный стальной ствол, Майкл с силой пнул его в бедро и навалился сверху, снова зажимая в тяжелой хватке шею и вжимая Рика головой в нижнюю планку шкафа.
— Дрянь! Мелкая дрянь! Ты сейчас ответишь! — он ударил по почкам, и Рик мучительно застонал от пронзившей его острой боли. Но пистолет не выпустил — он пытался крепко взять его в руку, но почему-то в ладонь постоянно попадался ствол, а не рукоять.
Рик боялся, очень боялся, что сейчас в него воткнется его собственный нож, но Майкл, видно, был слишком распален и планировал «воткнуть» в него что-то другое.
Он больше не ждал ответа: одной рукой вжал Рика в пол, а другой рывком содрал с него джинсы, раздирая молнию и до крови обдирая кожу.
Рик дернулся от боли, попытался привстать, подняться на колени, выползти из-под шкафа — он наконец-то ухватил пистолет так, как надо, — но новый удар пригвоздил его к полу.
Его сил просто не хватало, чтобы бороться. Он не мог скинуть здорового Майкла с себя, мог, правда, вытащить руки из-под шкафа, но тогда Майкл заметил бы пистолет и без труда отобрал его. А Рик не мог повернуться, чтобы выстрелить. Он не мог ничего!
В груди полыхнуло отчаяньем, и Рик взмолился, сам не зная, кому, о спасении. Да хрен с ним — о маленьком шансе. Хоть о чем-нибудь!
Но чужие руки стянули джинсы на бедра, Майкл оттянул его ягодицу, хрипло и совсем нечеловечески прохрипел что-то и завозился, нажимая Рику коленями на бедра — кажется, расстегивал штаны.
Рик всхлипнул и заскреб пистолетом по полу, пытаясь выбраться, не желая признавать поражение и сдаваться. Только не сдаваться! Он собрался и в очередной раз рванулся, надеясь, отчаянно надеясь…
— Ах ты, сука! — раздался знакомый голос, а за ним глухой и влажный звук удара.
Тяжесть со спины Рика исчезла, на шею в очередной раз больно надавила рука Майкла, но в следующую секунду Рик стал свободен — и наконец-то смог повернуться!
Что он тут же и сделал.
Он не стал вставать, просто перевернулся на спину и вскинул пистолет, уже через прицел глядя на то, что происходит в комнате.
Оскалившийся Майкл с текущей по шее кровью из разбитой головы вставал, занося здоровый кулак над стоящим перед ним дедом. Старым дедом с покарябанной щекой и с поднятой окровавленной палкой в руках, которой он Майкла, видимо, и треснул по голове. Но и идиоту было ясно, что это оружие ничем деду не поможет, стоит только Майклу как следует его ударить.
И он замахнулся, и уже начал движение всем телом к деду — тот смотрел в горящие от ненависти глаза, — когда раздался гром.
В тесном помещении звук выстрела раздался невероятным грохотом. Он моментально оглушил и Рика, руки которого дернулись вверх от сильной отдачи, и замершего, но не испуганного деда, и Майкла, который вдруг, в один момент, ослаб, обмяк и повернулся к Рику с растерянным, удивленным лицом.
— Мерзкий индейчик… — прохрипел еще он, но следующие выстрелы не дали ему продолжить.
Рик стрелял яростно, отчаянно, не останавливаясь, глядя, как, взмахнув руками, Майкл потянулся к нему. Но подогнувшиеся ноги его не удержали, и Майкл упал сначала на колени, а потом завалился на бок, хрипя что-то и зажимая раны на груди и шее.
И даже когда он упал, стукнувшись головой об пол у самых ног Рика, тот не переставая жал на курок, пока не кончились патроны.
Как же он жалел, что все так быстро закончилось! Глядя на расплывающуюся по полу кровь, он думал, что мог бы стрелять и стрелять, наслаждаясь каждым попаданием в цель, каждым дерганьем мертвого уже тела. Да он даже видом этой крови сейчас наслаждался!

У Рика задрожали вдруг губы и руки, он выронил пистолет и закрыл лицо руками. Его затрясло всем телом, и он глухо застонал, едва сдерживая подступающую истерику.
— Дед, уйди пока. Я… сейчас.
Внезапно его за плечи обняли теплые руки. Дед, крякнув, уселся на пол рядом с Риком и прижал его к своей груди.
— Уйди. Как же. Разбежался, дурень мелкий, — и он погладил Рика по голове. — Ну, что ты. Теперь-то уж все хорошо.
Больше Рик сдерживаться не мог, слезы хлынули потоком. Он задыхался, хватал ртом воздух, но не мог надышаться, дергался, хрипел и поливал рубашку деда слезами. И так в него вцепился, что никто — а уж тем более старый его дед — не смог бы его оторвать, расцепить намертво сжавшиеся пальцы.
Но тот и не хотел. Он гладил Рика по голове, бормотал что-то утешающее и сам глотал слезы. Если бы он не смог сломать дверь, кто знает, чем бы все закончилось.
Дед передернулся и крепче прижал к себе Рика. Слава всем богам — обошлось.

— Копам звонить не будем, — глухо сказал дед, когда Рика немного отпустило. — Знаю я шерифа нашего! Посадит тебя до выяснения, а там.
— Что там? — спросил Рик, только эмоций в его голосе почти не было.
— То самое! Пялится он, я же вижу!
— Дед…
— До хрена лет уж дед! Сказано, так слушай! Никакой полиции.
Ну, нет так нет.

***
В том, куда спрятать тело, большой проблемы не было. В болото, куда же еще.
Машина Майкла нашлась неподалеку, в овраге ближе к лесу, и Рик подогнал ее к мотелю. Вместе с дедом они с трудом вытащили тело Майкла на улицу и впихнули его на переднее сиденье, и Рик, уговорив деда остаться в мотеле, медленно покатил в сторону леса, к тотемному столбу.
Он не беспокоился о следах машины — начался очередной ночной дождь, вместе с ветром он прекрасно спрячет все следы. В свете фар били косые струи, а Рик едва сдерживал бьющую его изнутри дрожь, не в силах перестать смотреть на соседнее сиденье, на мертвого Майкла.

Рик был словно в тумане и двигался на автомате. Он принимал решения, действовал, но сам был далеко отсюда. Мысленно обращался к Стэну, ища силы в мыслях о нем. Иначе — почему-то он был в этом уверен, — не сумел бы сделать все то, что сделал.
На памятной поляне Рик остановился, хотел было перетащить тело Майкла на водительское сиденье, но расхохотался, согнувшись пополам и даже икая от смеха.
Ну да, конечно! Сам заехал в болото, никто не виноват. С дырками от пуль по всему телу, как же!
Рик никак не мог успокоиться, пока не надавал себе по щекам. А потом, едва сдержав слезы, снова сел за руль.
Яркий свет фар выхватил в ночной темноте тотемный столб, почти совсем уже упавший — был виден лишь раскрытый клюв ворона и одно его крыло. Рик нажал на газ и медленно тронулся вперед.
Съехать с поляны вниз, в мутную, рябую воду и сидеть в кабине, давя на газ до тех пор, пока машина не увязла и не стала медленно погружаться, было тяжело. Страх, чувство самосохранения так и вопили об опасности, но Рик заставил себя сидеть в кабине до последнего.
Как он выбирался на твердую землю — отдельная история. Желание запрятать Майкла с концами едва не сыграло с ним злую шутку, и Рик выбрался на поляну грязным и мокрым — он едва не провалился в болото следом за машиной.
А потом он возвращался домой в темноте, подсвечивая дорогу слабым фонариком, то и дело натыкаясь то на деревья, то на кусты, увязая ногами в грязи и мечтая о чем-нибудь горячем. А еще лучше крепком. Но вспомнив, сколько еще предстоит работы по уборке, Рик только застонал — ночь обещала быть очень длинной.
Уже на подходе к дому Рик подумал, что на фоне усталости и плохой, мерзкой погоды впечатления от убийства человека как-то померкли. Да и сам Майкл смазался и выцвел, словно напал на Рика не сегодня, а черт знает сколько времени назад.
Рика это и радовало, и пугало. Одно дело — вырвался и спасся. И совсем другое то, что жизнь человека для него так обесценилась.
Рик споткнулся о невидимый в темноте корень, упал, роняя фонарик в густую траву, и думать позабыл о моральных переживаниях.
Ему бы согреться и поспать!

А вот дед Рика не подвел. Он даже и не надеялся, но тот встречал его в дверях, уже приготовив стаканы и бутылку виски.
— Посидим на ступеньках, — предложил смертельно уставший Рик и тут же уселся, обессилено прислонившись плечом к перилам.
Приняв от деда стакан, он с наслаждением выпил почти половину и наконец-то позволил себе расслабиться, отдаваясь ласке тьмы, опутывающей его своими струями. Глаза закрывались сами, и он не стал противиться — надо было хоть немного отдохнуть.
— Пей, да иди спать, — буркнул дед, тоже садясь рядом и делая глоток. — Вон, в материной комнате я тебе постелил.
— Спасибо, — Рик едва заметно улыбнулся, так и не открывая глаз. — Попозже. Надо еще убраться.
— А чего там убираться? Я уж все затер.
— Что? — Рик удивленно посмотрел на деда. — Там же столько кровищи было.
— А теперь нету. Только дышать там нечем — столько химии извел, жуть, — дед посмотрел на свои руки, понюхал их и поморщился. — Так что иди-ка ты спать, а завтра и поговорим.
— Спасибо, — Рик уткнулся лбом в подставленное плечо и длинно, облегченно выдохнул. — Все кончилось.
— Утопил?
— Наверное. Завтра схожу проверю. А вдруг, — он вскинулся, посмотрел на деда тревожно, — вдруг там мелко? Вдруг он так и застрянет?
— Да нет, — протянул дед. — Ты за тотем завез?
— Дальше. Машина сразу тонуть начала.
— И чего ссышь тогда? Да и хрен с ним, ежели что! — дед пожал плечами. — Все равно никто не найдет. Кому приспичит туда идти? Да и кто знает, что он у нас.
— А вдруг кто-нибудь видел?..
— Он сам сюда не за хорошим шел, — сказал дед сквозь зубы. — Он получше нас спрятался, так что не боись, малец! Все будет хорошо!
Рик натужно, едва растянув губы, улыбнулся и допил виски. А потом медленно встал, весь опутанный тьмой — ему было немного легче, но все равно усталость и виски сбивали его с ног.
— Я пойду спать. Буди, если что.
— Ага, — покивал дед, продолжая сидеть на ступеньке.
Он не замечал опутывающей его тьмы, чувствовал только, как потихоньку отпускает напряжение. Рик живой, да и сам он еще не совсем развалина. Так что прорвутся, не впервой.

***
Поговорить у них получилось несколько позже, чем они рассчитывали — Рик настолько вымотался, что проспал больше суток, раскинувшись на широкой постели мамы с папой.
Раньше он старался как можно меньше заходить в их комнату, ему было слишком тяжело, но сейчас, открыв глаза и оглядевшись, Рик почувствовал спокойствие и тепло. Он дома, неприятности позади, все хорошо.
Не все, конечно, но хорошо.

В ванной, посмотрев на себя в зеркало, он едва не отшатнулся, а потом попытался улыбнуться своей заплывшей физиономии — посидеть достаточное количество времени с тьмой не удалось, так что теперь лицо Рика удивляло своей расцветкой и формой.
Дед только хмыкнул, увидев его внизу, и сразу потащил на кухню кормить.
— Давно я тебя таким не видел, — ухмыльнулся он, разглядывая опухшее лицо. — Разве что в школе, когда ты по шее постоянно получал.
— Ну, ты и вспомнил, дед, — поморщился Рик. Жевать было больно, говорить тоже. — Пока не рассвело, надо сходить туда, — он замялся, — проверить.
— Да ходил я, — махнул рукой дед в сторону текущего очередным дождем окна. — Все нормально, затягивает потихоньку.
— Потихоньку? — насторожился Рик.
— Да нормально затягивает, сказал не так. И не видать уж машины его, утопла.
Рик ощутимо расслабился, только сейчас понимая, как сильно был напряжен. Машина утонула, следов нет, улик нет, тела нет и подозрений тоже никаких нет.
— Спасибо, — улыбнулся он и поморщился от боли в потрескавшихся губах.
— Да чего там, — дед тяжело вздохнул. — Ты только на улицу пока не выходи. Я сказал уж всем, что ты заболел.
— Чем это?
— Простудился, дурень! — разозлился дед. — А что еще сказать-то? С такой мордой только по улицам ходить. Все копы твои будут.
— Ладно, понял я, — буркнул Рик и снова принялся за еду.
Дед молча смотрел, как он ест, и по лицу его было видно, что хочет что-то сказать, да не может. Слова не идут.
— Что? — поднял Рик бровь. — Ты во мне дырку просверлишь. Или осуждаешь? — спросил он тихо.
— Чего?! — дед аж взъярился. — Вот смотрю иногда, вроде вырос, нормальный парень стал. А как рот откроешь — нет, все такой же дурачок, как прежде! Тьфу! — сплюнул он и резво поднялся, пошаркал к закипевшему чайнику.
— Опять? — Рик едва не застонал. Ему казалось, что они нашли общий язык, тем более после того, что пережили. А оказалось, что рано обрадовался. Это же дед.
— Чего опять-то, а? Вот как поумнеешь, так и будет тебе по-другому! — дед грохнул о стол двумя кружками с пакетиками чая в них и зажурчал кипятком, наливая по самый край. — Думаю вот, пора бы тебе и покататься по свету-то.
— Что?! — Рик едва не подавился, уставился на деда, раскрыв рот и глаза. — Чего?
— Чего? — передразнил его дед. — Совсем глупый? Или глухой?
— Да ты!.. — Рик едва сдержался. — Дед, скажи нормально.
— А я как? Повторяю для сообразительных: пора тебе прогуляться, съездить куда-нибудь. Да вон хоть к шаману твоему. Хоть дурной, а все же дед. Как и я. Ты его сколько не видел?
— Давно, — ответил ошарашенный Рик. — Ты с чего это так изменился? Ты же мне сам все время говорил, что тут мое место.
— Приклеил я тебя сюда, что ли? Штаны оторвал от стула — и вперед!
— А кто ныл все время, что сам ни с чем не справится? Что ты едва ноги переставляешь и без меня и трех дней не протянешь!
— Доверчивый ты у меня, хоть отродье и хитрое вроде должно быть. Дед вот другой у тебя ох, какой хитрец! Я уж думал, что ты в него.
— Что? — Рик захлопал глазами.
— А кто дверь вышиб, а? Вчера-то? Я! А ты — слабый, слабый.
— Дед, ну ты и, — Рик посмотрел деду в глаза и хотел уж сказать что-то, но тот его перебил:
— Эгоист, я знаю.
— Я другое хотел сказать!
— А ну, тихо! Мал еще на деда нести здесь всякое! Говорю, так слушай! Давай, хватит сидеть, приключения на жопу насиживать. Как синяки с морды сойдут, так и вали, — дед говорил, неотрывно глядя в свою кружку, но не делая и глотка. — Я же вижу, — добавил он тихо, — как тебя тянет отсюда. Думал, что смогу удержать, да только зря… Теперь понял.
— А как же «каждому свое»? — Рик не кричал, говорил тихо, боясь деда спугнуть.
— Так может, это самое «твое» как раз и не здесь?
— Ты, дед, меня как веревками словами опутал.
— Да, я в молодости любую убалтывал! — похвалился дед, а потом продолжил серьезно: — Я о себе больше думал, ясно тебе? Уедешь ты, а мне как? Сказал же, что эгоист! И так я один остался, а тут еще ты все рвешься куда-то. А вдруг с тобой в дороге что-то случилось бы?
— А теперь что изменилось? — спросил Рик. Таких слов от деда он никак не ожидал. Тот беспокоился о нем?..
— А теперь вижу, что хрень может с тобой и здесь, дома произойти! Да и нет здесь для тебя ничего хорошего. Разве что потом, когда нагуляешься. Тебе еще с этим твоим байкером надо было уезжать.
— Дед, ты меня прямо поражаешь. А байкер,— сердце гулко стукнуло, — он далеко уже.
— А чего ты его к себе не вызовешь? — спросил вдруг дед, прищурившись. — Мне твоя мать все рассказала. Про эти ваши, — он покрутил рукой, — дороги. Вот и тяни его к себе, чего сиднем сидишь-то?!
— Мама? — растерялся Рик. — А Стэн… он просил меня больше его не звать. Я обещал.
— Ох, ну какой же внучек у меня послушный да ласковый! Тьфу, глядеть тошно! — дед сверкнул глазами. — Да ты знаешь, что мой сын делал, только чтобы твоя мать согласилась за него выйти? Да он у ворот резервации вашей дневал и ночевал! Стольким молодцам морды набил, хоть в рядок ставь. Ну, и ему тоже начищали регулярно, как же без этого. Зато уж добился, что мать твоя за ним пошла. Из племени, сюда, в этот старый мотель, на хрена бы он кому сдался! — дед потряс кулаком, глядя на открывшего рот Рика.
Раньше он никогда не рассказывал ничего из прошлого. А сейчас разошелся.
— И что дальше? — Рик был как зачарованный. Он ничего этого не знал, не слышал никогда.
— А дальше, когда она согласилась и сбежала с ним, разбираться пришел твой другой дед. Как был после туристов: в перьях и в бусах, — дед хихикнул.
— И что?
— Уж тут я не смолчал! Весело было, это да, — дед довольно оскалился, показав желтые вставные зубы.
— И он стерпел? — шаман всегда был гордым, вряд ли спустил бы такое.
— Он назвал меня бледнолицым тупицей. А я ему, — предвосхитил он вопрос Рика, — по сопелке.
— А он? — Рик едва сдерживал смех.
— А он мне бубном. В общем, — он довольно улыбнулся, — хорошо посидели.
— Где посидели? Ты о чем? Дрались же.
— А потом посидели. В баре. В стрип-баре, — дед поиграл бровями, а потом вспомнил, о чем говорил вначале и резко помрачнел. — Отец твой вырвал счастья столько лет, сколько смог! А потом, когда он, — голос деда сорвался, но он все равно продолжил: — Когда его не стало, мать твоя звала его, да мне показывала. Я не видел, как она, но чувствовал. И ее чувствовал, когда ты уж ее звал, понял?
— Дед…
— Вот тебе и дед! Так что не сиди на заднице, ясно тебе? Зови его, живого же легче, наверное, чем душу оттуда тянуть. Вижу же, что сам не свой. Что тяжко тебе.
— Не надо, дед, — остановил его Рик. Слова задевали и мучили, ведь он больше не мог звать того, кто этого не хотел.
— Ну, тогда сам дураком и будешь! — припечатал его старик и швырнул кружку в раковину. — Я спать пошел, а ты сиди в комнате, ясно? А то потом мозги сломаешь объяснять, что с тобой случилось. Особенно тарахтелке этой, Мэриан.
— Ладно, — согласился Рик. —Ты не переживай за меня. Я справлюсь, правда.
Дед кивнул было, но потом опомнился, пробормотал, выходя из кухни:
— Да мне что. Справится он. Вот и справляйся, а не ходи тут как пришибленный. Ох, знал бы, не отпустил бы этого дурного байкера белобрысого. Всю душу измотали, а туда же.

***
А потом снова наступила тишина, и снова стало греть, а потом и жарить солнце. И Рик пришел в себя, и тьма высосала из него боль и страх, а машину точно не было видно, и душа его, Рика, стала постепенно успокаиваться.
И он даже однажды сумел подняться наверх, и ворон насмешливо смотрел, как Рик вглядывается во тьму, а потом начинает выбивать ритм на иссохшем подоконнике. И как тени отца и мамы выходят к нему, как они спускаются с ним вместе в дом, и как дед замирает, то ли ловя краем глаза движение смутных теней, то ли действительно чувствуя сердцем, что родные люди сейчас с ним рядом.
Стэна он не звал. Несмотря на слова деда, несмотря на желание. Несмотря ни на что.

А потом это случилось. Само. Просто произошло, и Рик в первые мгновения никак не мог поверить, что это реальность, а не сон и не другой мир, в котором он заплутал по незнанию.
Просто однажды со стороны шоссе раздался очередной звук работающего мотора, и он, приблизившись, не стал удаляться, как сотни и тысячи до него, а напротив — приблизился.
Рик сидел на веранде, закрыв лицо шляпой и зажмурив глаза, но когда мотор (а это был мотоцикл, это точно!) заглох, он не вынес обрушившейся тишины и сдернул шляпу с лица.
Его ослепило солнце, ударило в лицо, обожгло глаза, и Рик сморгнул выступившие слезы, а потом поставил руку козырьком и посмотрел на стоянку.
В звенящем мареве, среди колеблющегося от жара воздуха над асфальтом стоял человек. Черные кожаные штаны. Черная же футболка с какой-то надписью, в этом раздирающем глаза солнечном свете и не разберешь. И сияющие светлые волосы.
Рик зажмурился, закрыл лицо ладонью, чтобы скрыться, спрятаться от видения.
Сейчас, вот сейчас он посмотрит туда снова, и ничего, снова никого там не будет.
Совсем близко послышались шаги.
— Привет. У тебя что с лицом?
Рик задохнулся, замер, глотая бешено стучащее сердце. И не пошевелился.
Его руку тронули горячие пальцы, отвели от лица, и Рик посмотрел… и увидел перед собой Стэна. Настоящего, живого. Без привычного уже антуража из тьмы, без горечи обмана и принуждения.
— Упал, — ответил он заторможено, жадно вглядываясь в его загорелое лицо. Пожирая его взглядом.
— Далеко, видно, катился, — хохотнул тот, все еще держа руку Рика в своей ладони и осторожно, даже нежно ее поглаживая. — Сдашь мне комнату?
— Сдам, — Рик кивнул, ослепленный яркой синевой глаз и дрожащей на чужих, таких желанных губах улыбкой. — А ты надолго?
— Быка за рога, да? — прищурился Стэн, но в глубине его глаз таилась неуверенность. Так странно, раньше это было ему несвойственно. — Надолго. Ну, мне хотелось бы.
— И от чего это зависит?
— От тебя.
Ответ был прямым и простым, только от него Рика будто током прошило. Он даже судорожно вздохнул, а может, и всхлипнул. Не любил он думать об этом, он же не девчонка, чтобы рыдать от счастья, когда любимый вернулся.
Любимый.
— А я скоро уезжаю, — ляпнул он вдруг.
— Да? — синь глаз потускнела, Стэн вроде как стал дальше, хотя только на сантиметр отодвинулся, а Рику уже стало холодно.
— С тобой! — исправился он быстро. — Мы с тобой едем к деду-шаману. Пока этот, — он кивнул себе за спину, — не передумал.
— Шаману? — Стэн снова оказался близко, и все вокруг затопил его запах, он окружил Рика, закрыл небо и землю, опутал собой. — Уже страшно.
— Ничего, — Рик наконец улыбнулся, подался вперед, почти касаясь груди Стэна своей. — Я тебя защищу.
— Ну, я просто жду с нетерпением, — горячий выдох обжег губы, и Рик уже не понял, к чему и о чем были это слова. Сейчас они обрели совсем другой смысл. Другое звучание.
— Я тоже. Ждал.
Остаток фразы он выдохнул уже в губы Стэна, за миг до того, как тот стал его целовать, как их языки коснулись друг друга, как дыхание стало одним на двоих, словно всегда так и было.
А потом он опомнился и спросил, отодвигая Стэна от себя ладонью, хоть этот жест и отозвался во всем теле болью потери. Но без ответов эта боль могла стать еще сильнее.
— Почему ты приехал, Стэн? Ты же боялся.
— А сейчас не боюсь. Сейчас мне все равно.
— Почему?
Рик посмотрел в глаза Стэна, и увидел в них ответ, но не имел в себе смелости поверить. Так романтично… Ну что за чушь.
— Я к тебе вернулся. Ты же сказал, что будешь меня ждать. Ты ждал? — Стэн наклонился, провел губами по щеке Рика, выдохнул в ухо, а потом снова заглянул в глаза. — Ждал, Рик?
— Ждал. Всегда ждал тебя.
— Значит, я вовремя, — Стэн кивнул удовлетворенно и снова улыбнулся. — Я ведь все думал, что ты меня приворожил, что все это твоя магия, — он криво усмехнулся.
— Но я ведь и правда тебя к себе тянул.
— А когда перестал, я сразу почувствовал, — Стэн невесело улыбнулся. — Стало одиноко и холодно, словно в груди, вот тут, — он ткнул себе в грудь пальцем, — дыра. И все в ней пропадает. И я гнал, боялся опоздать.
— Я не ворожил на чувства. Стэн, правда!
— На самом деле это я сам. И шаманство твое ни при чем. А мне без тебя, — Стэн наклонился и потерся носом о нос Рика.
— Хреново? — спросил тот с надеждой.
— Еще как, — Стэн стиснул Рика в своих руках. — Слушай, твой дед себе уже гляделки натер. Давай поднимемся к тебе? Пока он меня палкой не приласкал.
— Грозит?
— Сейчас окно вышибет.
— Черт, — засмеялся Рик, с трудом оторвался от Стэна, но так и не перестал касаться плечом. — Пошли.

Он привел его в новую комнату, потому что его старая теперь была заперта и пылилась в одиночестве. Стэн только одобрительно присвистнул и тут же пошел в душ, потому что был весь мокрый от пота. И Рик пошел с ним вместе, дурея от накатившего счастья. Да даже не веря, что все это стало вдруг правдой.
Только в душе у них ничего не было, потому что Стэн буквально засыпал стоя. Уцепившись за ягодицы Рика.

Рик со смехом вывернулся, выключил воду и кинул в Стэна полотенцем, а потом подождал его в комнате, стоя у окна и глядя, как ветер гонит над потрескавшимся асфальтом стоянки пыль, закручивает ее столбиками.
Стэн подошел неслышно, медленно и мягко положил ему на плечи ладони и потянул к себе. Рик не стал противиться, прижался спиной, выдохнул и наконец-то почувствовал, как горечь и напряжение долгих пустых дней отпускают его. И вместо них в груди растеклось тепло, какого он не чувствовал уже много лет. Даже слезы на глазах выступили, и он торопливо их стер.
Пусть и не совсем честно, пусть он притянул, настоял, выцарапал! Но он свое счастье получил. Каждому свое? Теперь он знал, что все зависит от него. Что он выбрал, то и стало его. Собственным.
Остальное переживем.
— Ты что там? Плачешь? — Стэн горячо выдохнул ему в макушку.
— Ха, — голос Рика почти не дрожал. — Это ветер. Надо бы твой мотоцикл накрыть, а еще лучше в мастерскую загнать.
Стэн выглянул в окно через его плечо и щекотно подышал Рику в ухо.
— Можно сделать это сейчас, а можно...
— Что можно?
— А можно потом.
Руки Стэна скользнули по плечам Рика вниз, с локтей перешли на его бока, и от этого откровенного, обнаженного касания Рика пробила дрожь. Он действительно хлюпнул носом и схватился за широкие запястья.
— Эй, ну что с тобой? — Стэн отодвинулся, развернул его к себе лицом и, засмеявшись тихо и тепло, стер слезы с его щек. — Все хорошо. Мы, — он вдруг запнулся, но продолжил, хотя в голосе появилась неуверенность: — мы дома. Да?
— Дома! Никуда пока не поедем, и дед подождет, и дорога подождет, все, все пусть подождет, пока мы дома, — Рик уткнулся ему в грудь лицом и обнял изо всех сил, прижался, чуть дрожа. — Вот черт, у меня нервы сдали. Прости.
Стэн помолчал, потом легко подхватил его и уложил на кровать, сам тут же лег рядом, обнял, почти накрыл собой. Согрел, и мерзкая дрожь стала утихать.
— Лежи, — остановил его Стэн, когда Рик дернулся. — Мы никуда не торопимся. У нас все время мира, делай с ним, что хочешь.
Он тепло засмеялся, и Рик почувствовал вибрацию всем своим телом. Он притих под тяжелой рукой и расслабился, слушая спокойное дыхание Стэна у своего уха. Действительно, они все успеют. И мотоцикл почистят, даже если его занесет пылью со всей степи. Рик улегся удобнее и спустил с кровати руку, поиграл пальцами, чувствуя холодок. Тьма оплела, обвилась вокруг руки, с опаской заглянула за край кровати.
— Кошка? — спросил Стэн, и Рик вздрогнул, когда тьма брызнула в стороны.
Он повернулся, заглянул в синие глаза Стэна и сказал:
— Ага, почти. Я вас потом познакомлю.
И полез целоваться.
цитировать