Азиатские новеллы и дорамы 15К+;количество слов: 22210
автор: alessie
бета: hartwig_n

Убийство в кабинете

саммари: 1910 год. На званый ужин в роскошном особняке семьи Цзинь, отрезанном от мира метелью, собрались друзья семьи и деловые партнёры. Внезапно хозяина дома настигает загадочная смерть. Кто убил его и почему? Неужели убийца всё ещё в доме? И главное, может ли это быть кто-то, кому доверяет Лань Сичэнь?

Или герметичный детектив в антураже старой доброй Англии.
примечания: Подразумевается пре-слэш вансяней; фоновый ЦЦС/ЦЯЛ; иллюстрация: https://archiveofourown.org/works/33308644
предупреждения: АУ; упоминаются характерные для эпохи гомофобия/сексизм; смерть второстепенных персонажей
— Давайте начнём с самого начала. Не волнуйтесь, мы просто побеседуем. Кем вы приходитесь покойному?

— Я помолвлена с А-Сюанем... — она запнулась, перевела взгляд на Лань Сичэня, потом на сидящего в стороне Ванцзи, — старшим сыном покойного.

— Госпожа Цзян, расскажите по порядку, что привело вас в резиденцию семьи Цзинь и о событиях вчерашнего вечера, — как можно мягче сказал Лань Сичэнь.

— Да, конечно, — Цзян Яньли скованно, но решительно улыбнулась, и Лань Сичэнь подумал, что Цзинь Цзысюаню несказанно повезло с невестой. Она на мгновение задумалась. — Господин Цзинь устроил званый ужин. Мы с братьями прибыли ещё в среду утром, до метели, А-Сюань хотел, — она чуть замялась, — провести побольше времени вместе.

Лань Сичэнь ободрительно кивнул. Она нервничала, всё теребила в руках батистовый платок, но держалась более чем достойно для юной леди, не далее как час назад увидевшей окровавленный труп своего будущего тестя. Ванцзи, которого Лань Сичэнь попросил себе ассистировать и который сейчас прилежно записывал показания Цзян Яньли, тоже был явно выбит из колеи, хотя Лань Сичэнь и сомневался, что кто-то, кроме него, сможет это заметить. Цзян Яньли продолжила:

— В пятницу прибыли остальные гости.

— За эти два дня вы не заметили ничего необычного? В разговорах, в поведении? Любую мелочь.

Цзян Яньли нахмурилась.

— Не могу сказать, что мне что-то бросилось в глаза. Это уже не первый наш визит, всё шло как обычно. Мальчишки всё спорили по пустякам. Госпожа Цзинь была увлечена планированием свадьбы, мне кажется, мы ни о чём больше с ней не говорили. Цзысюнь, — тут она поморщилась, — пил, но я его давно уже не видела трезвым после полудня. Гуанъяо я почти не видела, как и господина Цзиня. Он занимался делами в кабинете и появлялся только к ужину, но и тогда тоже казался обычным, — она подняла взгляд на Лань Сичэня. — Даже довольным.

Лань Сичэнь кивнул. Он тоже не заметил ничего необычного в поведении Цзинь Гуаншаня. Стоит уточнить у членов семьи, но кажется, он не подозревал о нависшей над ним опасности. О том же свидетельствовало и то, что все гости прибыли по его личному приглашению. Либо покойный господин Цзинь просто был излишне самоуверен.

— Госпожа Вэнь и господин Не с братом прибыли на утреннем поезде, — рассказывала Цзян Яньли, — но в поместье они приехали по отдельности. Я слышала, как Гуанъяо отправлял за братьями Не шофёра на станцию. Госпожа Вэнь добралась на наёмном экипаже ближе к полудню.

Лань Сичэнь с Ванцзи прибыли вчера на трёхчасовом — и за ними тоже прислали шофёра. Хотя у Цзинь Цзысюаня был свой гоночный Raceabout, Цзинь Гуаншань недавно заказал из Америки Форд последней модели для хозяйственных нужд и, невзирая на обстоятельства и погоду, не упускал случая им похвалиться. От станции они домчались всего за полчаса, хотя и продрогли, а автомобиль только чудом не заглох в начавшуюся метель.

В поместье их встретил А-Яо. Он многословно извинился за то, что отец, к сожалению, слишком занят и не сможет выйти к гостям сам, и Лань Сичэнь поспешил его успокоить. Цзинь Гуаншань был неприятным человеком, не придающим значения правилам приличия, — либо наоборот, осознанно использующим их, чтобы выразить своё пренебрежение, — но в любом случае Лань Сичэнь не собирался винить А-Яо за грубость его отца. А-Яо на мгновение благодарно сжал руку Лань Сичэня, кивнул Ванцзи, проводил их в гостиную и снова исчез, пообещав непременно найти Лань Сичэня вечером, как только закончит с поручениями отца. До ужина Лань Сичэнь скоротал время с Минцзюэ у камина в дружеской, почти семейной, атмосфере, а Ванцзи почти сразу куда-то утащил Вэй Усянь.

Между тем Цзян Яньли продолжала:

— Мы планировали покататься на коньках после обеда, но погода совершенно испортилась. А-Чэн с А-Сянем остались на партию в бридж с Хуайсаном и Ванцзи в малой гостиной, а А-Сюань предложил показать мне оранжерею. Так что до ужина мы гуляли там. Госпожа Цзинь была так любезна, что согласилась сопроводить нас, — поспешно добавила она, покосившись на Ванцзи. — Ужин начался в семь, тогда мы и вернулись. Но это вы и так знаете.

Ужин начался в семь и прошёл вполне мирно, хотя и не принёс Лань Сичэню никакого удовольствия. Он вежливо улыбался шуткам Цзинь Гуаншаня, сочувственно и уместно вздыхал над проблемами поставок сырья через два океана и тихо радовался, что, кажется, хотя бы молодёжь ладит без этой мучительной неловкости. Вэнь Жоханя упомянули лишь раз: Цзинь Цзысюнь заплетающимся голосом поднял тост за его смерть в тюрьме от сифилиса. Госпожа Цзинь сердито на него шикнула, а Цзинь Гуаншань рассмеялся и выпил свой бокал до дна; и тогда Лань Сичэнь скосил глаза на Вэнь Цин. Та сидела с прямой спиной, опустив глаза в тарелку, единственная, кто не принимал участия в разговоре. После второй перемены блюд она, извинившись и сказавшись больной, удалилась в свою комнату.

— Давайте поговорим о вчерашнем вечере, — он улыбнулся. — Я ушёл почти сразу после ужина и почти до ночи просидел в библиотеке, так что, боюсь, дальнейшие события остаются для меня тайной, покрытой мраком.

По лицу Цзян Яньли скользнула тень, но всё же она улыбнулась в ответ.

— Из меня тоже выйдет никудышный свидетель. Вэнь Цин ушла к себе ещё до окончания ужина, а остальные собрались в большой гостиной. Всё было как обычно. А-Сянь с А-Сюанем слегка повздорили, но в целом вечер прошёл мирно. Цзысюнь опять перебрал, и А-Сюань увёл его.

— Во сколько это было?

— Около десяти. Ближе к одиннадцати стали расходиться и остальные. Не могу точно вспомнить, когда кто ушёл, — она нахмурилась, припоминая. — Сначала Ванцзи, одним из первых, даже до Цзысюня, потом, после десяти, — госпожа Цзинь. Я ушла к себе где-то без четверти одиннадцать и до утра не выходила из комнаты. Тогда в гостиной оставались только А-Чэн с А-Сянем и А-Сюань.

— То есть, другими словами, Хуайсан, Минцзюэ и А-Яо покинули большую гостиную в промежуток примерно с половины одиннадцатого до без четверти?

— Верно. Я ещё удивилась, что все так рано разошлись.

— А господин Цзинь?

— Тогда же. Где-то в половину.

— Вы не помните, никто не отлучался с девяти до одиннадцати? Может быть, уходил и возвращался?

— Не могу сказать за всех. А-Чэн с А-Сянем точно не выходили. Гуанъяо... он обычно занят, даже когда остальные развлекаются. Думаю, пару раз я замечала, что его нет в гостиной, но не могу сказать точно. А-Сюань отводил Цзысюня, его не было около десяти минут.

— И последний вопрос. Как думаете, кто убил господина Цзиня?

Цзян Яньли замолчала, а потом медленно сказала, подбирая слова:

— Господин Цзинь не всегда был приятным человеком, но я не могу представить, чтобы кто-то мог захотеть его убить.

***

— Госпожа Цзинь, прежде всего я хотел бы принести вам свои соболезнования, — начал разговор Лань Сичэнь, когда Цзинь Юйлань, супруга покойного Цзинь Гуаншаня, присела в кресло напротив.

За то время, пока Лань Сичэнь разговаривал с Цзян Яньли, она успела слегка привести себя в порядок и переодеться в простое домашнее платье: известие о смерти мужа застало её в постели, — но глаза её покраснели, и она то и дело прикладывала к ним платок.

— Спасибо, господин Лань, — кивнула Цзинь Юйлань и твёрдо сказала: — Я надеюсь, вы найдёте убийцу. Со своей стороны обещаю вам полное содействие: мой дом, мои слуги, я сама — в вашем распоряжении на время расследования.

— Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, — серьёзно кивнул Лань Сичэнь. — А пока я бы хотел побеседовать с вами о событиях вчерашнего вечера. Начнём со стандартных вопросов: каковы были ваши отношения с покойным?

— Он был моим мужем, — сказала Цзинь Юйлань и, не дожидаясь следующих вопросов, продолжила: — Вчера я видела Гуаншаня за завтраком и потом уже только ближе к вечеру, за ужином. Весь день он провёл у себя. До ужина мы гуляли в оранжерее с Цзысюанем и малышкой Яньли. Она же вам рассказала?

— Да, — кивнул Сичэнь. — Но иногда люди могут абсолютно искренне заблуждаться, и их версии будут разниться, так что будет лучше, если вы не будете оглядываться на показания госпожи Цзян.

Цзинь Юйлань кивнула, откинулась на спинку кресла и ясным, хорошо поставленным голосом продолжила:

— Ужин начался в семь, всё шло как обычно: пустые разговоры, вежливый фасад, тщательно скрываемая неприязнь. Не мне вам рассказывать, господин Лань.

Вздохнув, Лань Сичэнь кивнул. Пять семей были слишком тесно связаны родственными и деловыми связями, опутаны многолетними контрактами и взаимозачётами, слишком зависели друг от друга, так что необходимость поддерживать худой мир — или хотя бы видимость цивилизованного общения — стала привычной как воздух. Особенно после того, как семей осталось всего четыре. Амбиции Вэнь Жоханя ударили не только по его корпорации, но задели и остальных. Из-за затяжной экономической войны все они — пожалуй, кроме Цзиней, — оказались практически на грани банкротства. Сорванные сделки, потерянные государственные контракты, аварии на производствах — но всё это было мелочью в сравнении с человеческими жертвами. Десятки погибших и изувеченных людей. Цзян Ваньинь до сих пор не оправился от смерти родителей. Минцзюэ всё ещё горевал об отце. Сам Лань Сичэнь едва не погиб при взрыве на заводе «Лань Индастриз» по переработке водяного газа. Никто не хотел повторения истории.

— А после ужина мы продолжили в большой гостиной, Гуаншань всё распинался о достоинствах опереточных певичек перед всеми, кто был готов его слушать. Вам повезло, что вы вовремя сбежали, — она усмехнулась, и Лань Сичэнь почувствовал, что краснеет. — Ну хоть не устроил пьяную сцену. Я ушла к себе в четверть одиннадцатого: у меня нестерпимо разболелась голова после выходки Цзысюня. Видит Бог, его бедной матушке стыдно за него на Небесах.

— Вы не заметили ничего необычного в поведении господина Цзиня? Возможно, зная его лучше всех, вы могли заметить что-то, что упустили остальные?

Губы Цзинь Юйлань слегка искривились в усмешке.

— Что ж, пожалуй, можно сказать и так. Последние несколько дней он был слегка взволнован, но знаете, в хорошем смысле. Будто что-то предвкушал. Я бы предположила, что он радовался помолвке нашего сына, если бы не знала его лучше.

— Не догадываетесь, чему именно?

— Боюсь, что нет, — она покачала головой.

— Вы знали код от сейфа в кабинете?

— Нет. У меня есть код только от второго сейфа, с облигациями и деловыми бумагами. Код от сейфа в кабинете он никому не говорил, — она поморщилась.

Лань Сичэнь помолчал, но потом всё же решился:

— Я заранее прошу прощения за этот вопрос, но, госпожа Цзинь, я слышал, ваши отношения с супругом не были безоблачными?

— Признаюсь, наш брак был не самым удачным, мы часто ссорились, но... — она вздохнула, — когда живёшь с человеком много лет, к нему помимо воли привязываешься. Даже если он не пропускает ни одной юбки.

— И последнее. Как вы думаете, кто мог желать смерти вашему мужу?

Она с сомнением посмотрела на Лань Сичэня, будто бы решая, говорить или нет, но потом всё-таки сказала:

— Господин Лань, могу ли я рассчитывать, что вы будете беспристрастны при расследовании убийства моего мужа?

Лань Сичэнь невольно поднял брови, а потом осознал, на что она намекает.

— Я бы не взялся за расследование, будь это иначе. А кроме того, — он постарался улыбнуться как можно спокойнее, — скорее всего, полиция возьмётся за это дело, как только сможет сюда добраться. Я предоставлю им все материалы.

— Хорошо, — кивнула Цзинь Юйлань. — У Гуаншаня было много недостатков, но он всегда старался действовать в рамках закона. Когда же он усыновил Гуанъяо, он изменился. Я уверена, что тот подбил его на какие-нибудь тёмные делишки. Но что ещё ожидать от человека с такой историей и происхождением? Он даже притащил в дом этого уголовника, Чэнмэя. Уличного оборванца — и садовником, смех, да и только. Поговорите с Гуанъяо. Допросите Чэнмэя. Узнайте, во что они втянули моего мужа, и вы узнаете, почему его убили.

Лань Сичэнь на мгновение прикрыл глаза. Вспомнил о пренебрежении, с которым об А-Яо говорил Цзинь Гуаншань. О россыпи синяков на его предплечьях, которые Лань Сичэнь заметил, когда А-Яо как-то закатил рукава. О том, как А-Яо чётко и однозначно попросил Лань Сичэня не вмешиваться. И снова открыл глаза.

— Госпожа Цзинь, уверяю вас, я буду беспристрастен. Я поговорю с А-Яо.

Когда за Цзинь Юйлань закрылась дверь, Лань Сичэнь вздохнул и спрятал лицо в ладони.

— Он невиновен, пока не доказано обратное, — заметил Ванцзи. Они с А-Яо почти не общались, и Лань Сичэнь был благодарен ему за сочувствие.

— Дело не только в этом, — вздохнул Лань Сичэнь. — Давай поговорим с госпожой Вэнь и отпустим дам.

***

— Вы не возражаете, если я закурю? — спросила Вэнь Цин, усаживаясь в кресло напротив. Лань Сичэнь кивнул, и она достала серебряный портсигар.

— Давайте начнём. Сначала я хотел бы задать пару стандартных вопросов. В каких отношениях вы состоите с покойным?

— Наверное, можно сказать, что раньше я считалась другом семьи, — она усмехнулась. — А теперь... Бедная родственница? Неудобное напоминание? Повод для смеха? Уж не знаю, кем это ублюдок меня считал.

— Госпожа Вэнь, вы же осознаёте, как ваши слова звучат в этой ситуации? — на всякий случай уточнил Лань Сичэнь.

— Вполне, — она затянулась и выпустила облачко дыма. — Я не отказываюсь от своих слов.

Лань Сичэнь помолчал.

— Не сочтите за грубость, госпожа Вэнь, но я не могу не спросить. Почему вы приехали? Я могу представить, почему вас мог пригласить господин Цзинь, хотя и не могу одобрить его мотивов, но я теряюсь в догадках, почему вы согласились. Вы явно не рады здесь находиться.

— Я сама попросила приглашение. Вы же слышали о моём брате? — Лань Сичэнь молча кивнул. — Сейчас он в коме, на искусственном жизнеобеспечении. В Лондоне нет ни нужного оборудования, ни узких специалистов, но его случай согласилась взять частная клиника в Швейцарии. Для оплаты перевозки и лечения нужны деньги. Которых у меня нет. После конфискации имущества мне даже нечего предложить банку в качестве залога, — она снова глубоко затянулась, помолчала. — Я пришла умолять Цзинь Гуаншаня дать мне ссуду. Так что я могу как угодно оскорблять этого ублюдка, никому в этом доме не была менее выгодна его смерть.

— Но почему? — растерянно спросил Лань Сичэнь. — Цзинь Гуаншань не славится человеколюбием.

Вэнь Цин зло рассмеялась.

— Именно поэтому. Цзинь Гуаншань был именно тем человеком, который не погнушался бы воспользоваться сложной жизненной ситуацией женщины и рискнуть даже значительной суммой, лишь бы поставить её в полностью зависимое положение. Но что теперь говорить, он мёртв.

— Но мне казалось... — начал Лань Сичэнь. Говорить было мучительно неловко, да и вся эта ситуация: сидящая напротив Вэнь Цин с горечью в глазах и полными яда словами, — была мучительной, но он продолжил: — Мне казалось, вы с братом были в хороших отношениях с младшими Цзянами. Почему не попросить у них?

— Это в прошлом. Неужели вы думаете, что Цзян Ваньинь помог бы родственникам человека, из-за которого его семья оказалась на грани банкротства, а родители погибли? — лицо её исказилось. — Я не просила. В отличии от покойного Цзинь Гуаншаня, Цзян Ваньинь никогда не опустится до того, чтобы глумиться над нашим положением, но и помощи от него я не жду. Он такой, какой есть, не хуже, но и не лучше.

— И вам удалось вчера договориться с господином Цзинем насчёт ссуды?

— К сожалению, нет. Я хотела встретиться с ним днём, но он отказался меня принять. Передал, чтобы я приходила вечером. До ужина я его не видела, потом ушла к себе. Я не хотела выходить к остальным, так что дождалась одиннадцати и к назначенному времени отправилась к нему, но, кажется, у него был другой гость. Я погуляла по дому, наверное, минут пятнадцать, и в четверть двенадцатого снова подошла к кабинету. Он был там, но отказался что-либо обсуждать. Я надеялась попытать счастье ещё раз сегодня, но как видите, мне не повезло.

Лань Сичэнь проглотил замечание, что Цзинь Гуаншаню не повезло гораздо больше.

— То есть с половины восьмого до одиннадцати вы были у себя. Потом дошли до кабинета господина Цзиня?

— Да, у него было заперто. Я услышала голоса, в основном говорил Цзинь Гуаншань, я не узнала его собеседника. Я ушла почти сразу, чтобы не подслушивать.

— Это был мужчина или женщина?

— Мужчина.

— И в четверть двенадцатого вы вернулись... Расскажите поподробнее об этом разговоре, пожалуйста.

Вэнь Цин задумалась, откинувшись на спинку кресла. Стряхнула пепел.

— Мне кажется, он был чем-то сильно раздосадован. Когда я вошла, он пил, причём, знаете, не как обычно, слегка. Уже порядком набрался. Едва стоял на ногах. Попытался распустить руки. Когда я попробовала перевести разговор на брата, накричал на меня и прогнал.

— Мне казалось, — очень, очень осторожно спросил Лань Сичэнь, — вы были готовы, что разговор с ним будем непростым.

— Верно. Но я бы предпочла вести непростой разговор с человеком, осознающим себя, а не с пьяным ублюдком, который наутро ничего не вспомнит.

Лань Сичэнь задумчиво посмотрел на неё, колеблясь. Ему однажды уже доводилось проводить первичный осмотр тела и определять причину смерти, но тогда он мог рассчитывать на профессиональную оценку коронера, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Полиция поделилась с ним отчётом из морга уже на следующий день. В этот же раз…

— Насколько я знаю, вы закончили медицинский колледж при Лондонском университете и практикуете?

— Да, — она помедлила. — Дядя одобрял моё увлечение и поддерживал меня в выборе карьеры. У меня есть степень и лицензия. Но какое это имеет отношение к делу?

Лань Сичэнь снова заколебался. Вэнь Цин всё ждала ответа, и он решился:

— Я понимаю, что с моей стороны самонадеянно просить вас об услуге, но я хотел бы попросить вас осмотреть тело покойного.

— Это... очень неожиданно. Не боитесь, что я убийца? — подняла брови Вэнь Цин.

— Боюсь, — улыбнулся в ответ Лань Сичэнь. — Но у меня нет выбора. Я буду учитывать эту возможность, слушая ваше заключение.

— Хорошо, я согласна. Я сделаю всё, что в моих силах, но учтите, обычно мои пациенты дышат. Когда?

— Давайте встретимся у гостевой спальни в северном крыле после второго завтрака. Сначала мне нужно побеседовать с остальными.

Она кивнула, затушила сигарету, встала и молча направилась к двери.

— Госпожа Вэнь, — окликнул её Лань Сичэнь. — Я не могу сказать, что после последних событий «Лань Индастриз» переживает хорошие времена, но, возможно, мы могли бы одолжить вам хотя бы часть суммы без риска для компании. Давайте обсудим это, когда связь восстановят.

Она на мгновение замерла, обернулась к нему, держась за дверную ручку, а потом её лицо осветилось неуверенной, но — впервые за их разговор — искренней улыбкой.

— Вы хороший человек, господин Лань. Спасибо.

Когда дверь за ней закрылась, Лань Сичэнь выждал несколько мгновений и спросил:

— Что думаешь?

— Цзян Ваньинь может быть... жестким, — задумчиво сказал Ванцзи. — Но Цзян Яньли и Вэй Ин смогли бы его уговорить. Если госпожа Вэнь говорит правду, она совершенно не разбирается в людях.

— Возможно, после всего случившегося ей стало сложнее верить в добрые намерения людей, — вздохнул Лань Сичэнь. — В конце концов характер Цзинь Гуаншаня она оценила верно.

Ванцзи только презрительно хмыкнул.

— Позови А-Яо, пожалуйста.

***

По хорошему, сначала стоило поговорить с А-Яо: именно он первым обнаружил тело, но сейчас все гости и обитатели дома собрались в большой гостиной, ожидая своей очереди, и Лань Сичэню не хотелось дольше необходимого задерживать дам.

Сегодня с утра он как обычно поднялся рано, выпил кофе и только успел уединиться в библиотеке, когда к нему в панике прибежал перепуганный слуга. Перед кабинетом Цзинь Гуаншаня стояли Цзинь Цзысюань, А-Яо и Цзян Яньли — к подошедшему Лань Сичэню устремились взгляды трёх пар глаз.

— Что случилось? — спросил Лань Сичэнь. — Что-то с господином Цзинем? Мне передали, что дело срочное.

— Отец мёртв, — сказал бледный Цзинь Цзысюань, прижимая к себе Цзян Яньли. — Гуанъяо с утра обнаружил тело. Его убили.

— Что? — поражённо спросил Лань Сичэнь. Он меньше всего ожидал такого ответа. — Я... соболезную.

— Спасибо, господин Лань, — кивнул Цзинь Цзысюань.

— Когда я пришёл, он уже окоченел, — сказал А-Яо. С виду он был спокоен, но Лань Сичэнь расслышал, как слегка дрогнул его голос. — Я вызвал слугу и приказал ему стоять у двери, запер кабинет, а сам пошёл искать Цзысюаня.

— Вы вызвали полицию?

На этот вопрос ответил Цзинь Цзысюань:

— Мы не смогли дозвониться до участка. Линия мертва, видимо, какие-то неполадки из-за метели. Цзян Ваньинь с Вэй Усянем отправились проверить дорогу на станцию, но в такую метель... Вы же консультировали полицию?

— Я бы не сказал, что у меня много опыта: моя карьера частного детектива оказалась не слишком удачной, — сказал Лань Сичэнь. Пока был жив отец, дядя ещё терпел его увлечение, но после его смерти Лань Сичэню пришлось вернуться в семейный бизнес.

— Тем не менее, Сичэнь, ты единственный, кто знает, что следует делать в... таких случаях, — сказал А-Яо. — Возможно, мы на несколько дней отрезаны от цивилизации. Заперты в одном доме с убийцей.

— Это меня волнует меньше всего, — гневно воскликнул Цзинь Цзысюань. — Я хочу, чтобы убийцу моего отца нашли, и не собираюсь дожидаться, пока не станет слишком поздно.

Лань Сичэнь вздохнул.

— Я могу по свежим следам осмотреть место преступления и дать свидетельские показания полиции, но не могу вести официальное расследование. Это дело полиции. Давайте сперва дождёмся возвращения господина Цзяна с господином Вэем.

— О большем мы и не просим, — улыбнулся А-Яо.

Цзинь Цзысюань ключом отпер дверь кабинета.

— Возможно, госпоже Цзян не стоит на это смотреть, — сказал Лань Сичэнь.

— Я бы хотела остаться с А-Сюанем, — тихо сказала Цзян Яньли.

Лань Сичэнь кивнул, открыл дверь и заглянул в комнату. На полу в луже крови лежал хозяин дома, Цзинь Гуаншань. На противоположной от двери стене рядом с отодвинутой картиной тёмным провалом зиял открытый сейф, совершенно пустой — по крайней мере так на первый взгляд показалось Лань Сичэню. За спиной тихо ахнула Цзян Яньли.

Лань Сичэнь прошёл внутрь и, прикрыв платком лицо, присел у тела. В комнате было натоплено, и он почти сразу почувствовал дурноту. Цзинь Гуаншань лежал на боку, одет он был в тот же костюм, в котором был вчера. На левой, обращённой к Лань Сичэню стороне лица в районе виска виднелась рана, кажется, от удара каким-то тупым предметом: кости черепа чуть деформировались, вминаясь внутрь, но из-за крови и слипшихся волос сказать наверняка было сложно. Кровь частично заливала и лицо, собираясь в лужу под головой, и только покрасневшие от кровоизлияния глаза мутным взглядом смотрели в пустоту. Без всяких сомнений, это была насильственная смерть.

— Вы ничего не трогали? — спросил Лань Сичэнь.

— Я проверил пульс. Больше ничего, — сказал А-Яо. Они с Цзинь Цзысюанем стояли в дверях. Цзян Яньли, по-видимому, отошла в сторону, чтобы не смотреть на тело.

Лань Сичэнь попробовал осторожно приподнять левую руку Цзинь Гуаншаня: она двинулась почти легко, но скрюченные пальцы застыли, будто хотели во что-то вцепиться, а полусогнутый локоть разгибался с трудом. Можно было предположить, что смерть наступила несколько часов назад, но на большее знаний Лань Сичэня не хватило.

Он встал и оглядел кабинет. На первый взгляд не было видно следов борьбы, документы и письменные принадлежности на столе лежали в полном порядке. На каминной полке одиноко стоял полупустой стакан с, по-видимому, алкоголем.

— А-Яо, посмотри, пожалуйста, ничего не пропало? Может быть, что-то стоит не так, как обычно?

А-Яо вошёл в комнату и внимательно осмотрелся. Лань Сичэнь иногда завидовал его идеальной памяти.

— Помимо очевидного? — он кивнул на сейф. — Нет, всё на месте. Ничего необычного.

— А что было в сейфе? — спросил Лань Сичэнь. — И кто мог его открыть?

— Это личный сейф отца, код был только у него.

— Там точно должны были быть фамильные драгоценности, — добавил Цзинь Цзысюань со своего места. — Возможно, что-то ещё. Единственное, деловые и ценные бумаги он хранил в другом сейфе, к нему у меня есть доступ.

Лань Сичэнь подошёл к сейфу и заглянул внутрь, там было совершенно пусто. Осмотрел дверцу без следов взлома. Он задумался. Если код был только у Цзинь Гуаншаня, возможно, убийца подстерёг его как раз тогда, когда тот открывал сейф. На первый взгляд целью убийства могло быть ограбление. Возможно, кто-то в доме отчаянно нуждался в деньгах (карточный долг? шантаж?), а возможно, в сейфе было что-то ещё, что-то действительно важное, а драгоценности прихватили лишь для отвода глаз. Кроме того, нельзя было исключать, что преступник лишь хотел имитировать ограбление и скрыть истинную причину убийства, либо кого-нибудь подставить, подложив ему или ей драгоценности. У Лань Сичэня заранее разболелась голова.

В любом случае, хотя у убийцы было несколько часов на то, чтобы спрятать украденное, всё же не стоило медлить и следовало немедленно начать обыскивать дом и комнаты подозреваемых. Без официальных полномочий, без полиции, когда большая часть подозреваемых была его друзьями и знакомыми. Он от души понадеялся, что Цзян Ваньиню и Вэй Усяню удастся добраться до станции и связаться с полицией.

— Господин Цзинь, — сказал он. Цзинь Цзысюань вздрогнул. — Нам надо обыскать дом. Возможно, мы сможем найти украденные драгоценности или орудие убийства. Начнём с личных комнат. Пожалуйста, соберите всех в большой гостиной. И мне нужны все ключи от кабинета, нельзя позволить кому-либо сюда входить.

Надеждам Лань Сичэня было не суждено сбыться. Цзян Ваньинь с Вэй Усянем вскоре вернулись: дорога к станции была завалена сугробами, пробиться сквозь них было совершенно невозможно. Обыск в личных комнатах тоже ничего не дал.

Слуги продолжили обыскивать хозяйственные помещения, тело Цзинь Гуаншаня перенесли в пустующую спальню в неотапливаемом северном крыле, а Лань Сичэнь с тяжёлым сердцем приступил к расследованию.

***

— А-Яо, как ты? — спросил Лань Сичэнь. У него до сих пор не было времени поговорить с А-Яо наедине, да и сейчас при их разговоре присутствовал Ванцзи, но А-Яо только что потерял отца, и Лань Сичэнь не мог не попытаться поддержать его. — Мои соболезнования.

— Спасибо, Сичэнь. Мы с отцом не всегда ладили, но матушка так хотела, чтобы он принял меня. Я старался изо всех сил, — А-Яо спрятал лицо в ладонях. — И сейчас чувствую, что потерял не только его, но и возможность стать ему настоящим сыном.

— А-Яо... — выдохнул Лань Сичэнь.

— Прости. Сейчас не время, — А-Яо поднял голову и улыбнулся ему. — Давай начнём.

Лань Сичэнь смог только кивнуть.

— Сначала я задам несколько стандартных вопросов. Расскажи про вчерашний вечер, пожалуйста, — сказал он, повторяя заученные фразы.

Лицо А-Яо приняло сосредоточенное выражение, он слегка прикрыл глаза, как и всегда, когда что-то вспоминал. Лишь бросив единственный взгляд на страницу, он мог по памяти дословно пересказать её содержимое.

— Примерно с четырёх часов до без четверти семь мы с отцом работали в его кабинете. Я выходил по поручениям трижды: в четверть пятого, в половину шестого и в шесть, каждый раз на десять-пятнадцать минут. Ужин начался около семи, закончился без десяти восемь. Госпожа Вэнь ушла к себе в половину восьмого. К восьми все перешли в большую гостиную. В половину девятого ушёл ты, в половину десятого — Лань Ванцзи, — он приоткрыл глаза и с сомнением посмотрел на Лань Сичэня. — Давай я запишу, так будет проще.

Он встал, подошёл к секретеру, достал ручку и лист бумаги и пару минут что-то сосредоточенно писал, а потом передал Лань Сичэню записи. Улыбнулся, снова сел напротив и продолжил:

— Без четверти десять я спускался на кухню, поговорить с прислугой насчёт завтрашнего меню, вернулся к десяти. Цзысюань как раз уводил Цзысюня. Он вернулся через десять минут. Через пару минут после его возвращения ушла к себе госпожа Цзинь. В двадцать минут десятого я ещё раз отходил на несколько минут, проверить кабинет отца. Я вернулся, доложил ему, и они с Минцзюэ ушли. Хуайсан ушёл ещё через пару минут. А без двадцати одиннадцать я отправился к тебе в библиотеку, — А-Яо улыбнулся. — Это ты и так знаешь.

Они с А-Яо просидели в библиотеки почти до полуночи, разговаривая обо всем и ни о чём. Без четверти двенадцать А-Яо извинился и ушёл к себе, а Лань Сичэнь отправился спать в отличном настроении, не подозревая, какой сюрприз приготовил ему завтрашний день.

— Ты не заметил ничего необычного вчера вечером?

— Необычного? Нет. Разве что в последние дни отец был в непривычно приподнятом настроении, впервые за пару месяцев. Много шутил, пил.

— Ты не знаешь, почему?

— Нет, — вздохнул А-Яо. — Прости, Сичэнь. Отец редко объяснял мне свои мотивы и решения. Только отдавал приказы.

— Но ты знал о его планах?

А-Яо достал из кармана маленькую записную книжку в тёмно-коричневой коже. При отце он выполнял обязанности секретаря и иногда дворецкого, но А-Яо не слишком любил обсуждать свою жизнь в поместье. Лань Сичэнь приходилось достраивать картину происходящего по оговоркам и обрывкам слухов, и то, что он слышал и замечал, мягко говоря, не добавляло ему симпатии к старшим Цзиням. А-Яо перелистнул страницы записной книжки и передал её Лань Сичэню, развёрнутую на вчерашней дате.

— Вот, смотри: днём мы прорабатывали условия контракта по поставкам руды: отец хотел сменить перевозчика. Дальше званый ужин. Вечером в половину одиннадцатого встреча с Минцзюэ, дальше в одиннадцать — госпожа Вэнь под вопросом.

Лань Сичэнь взглянул на записи. Напротив Минцзюэ аккуратным почерком А-Яо было записано «сталь, не менее 10%», напротив госпожи Вэнь — малоинформативное «деловые вопросы».

— Что значит «сталь, не менее 10%»?

— Отец собирался обсудить продление контрактов на листовую сталь. Сроки старых подошли к концу, и он хотел пересмотреть цену.

— Опять? И как он на этот раз это обосновал? — спросил Лань Сичэнь и тут же одёрнул себя. Даже в такой ситуации расслабиться и увлечься разговором с А-Яо оказалось поразительно просто. И совершенно недопустимо.

— Как обычно, — пожал плечами А-Яо. — Прибыли падают, издержки растут, арест Вэнь Жоханя ударил по нашим активам. Сомневаюсь, что Минцзюэ впечатлился.

— А что с госпожой Вэнь? И почему встреча с ней под вопросом?

— Отец не уточнял деталей. Просто приказал назначить встречу, сказал, что ещё не решил, хочет ли видеть её сегодня.

— Он говорил, почему решил её пригласить? — спросил Лань Сичэнь.

— Нет. Я знаю, что он созванивался с ней несколько дней назад, но разговор проходил без меня. Он просто велел выслать ей приглашение.

— Ты не против, если я оставлю себе ежедневник? — спросил Лань Сичэнь. А-Яо кивнул, и Лань Сичэнь убрал книжку в карман и продолжил: — Ты не знаешь, кто мог желать ему смерти?

— Нет, — А-Яо мрачно улыбнулся. — В последнее время всё было тихо, даже не было звонков от обиженных женщин.

Лань Сичэнь кивнул. Оставался ещё один вопрос, который он был обязан задать.

— А-Яо... — он помолчал. — Известно ли тебе что-нибудь о противозаконной деятельности твоего отца? И... был ли ты в неё вовлечён?

— Это госпожа Цзинь тебе сказала? Я удивлён, что она сразу не обвинила меня в убийстве, — поморщился А-Яо. Лань Сичэнь почувствовал, что краснеет. — Насколько мне известно, отец мог ходить по самой грани закона, но никогда её не пересекал. Информированность и хорошие связи могут помочь открыть двери и получить хорошие условия контрактов. Ты не хуже меня знаешь, как это работает. Но он был очень осторожен, не позволял себе ничего, за что ему можно было бы предъявить обвинения.

— А Сюэ Чэнмэй? — спросил Лань Сичэнь.

А-Яо задумался, по его лицу скользнула тень.

— Сичэнь, я же не рассказывал тебе, как с ним познакомился.

Это не было вопросом, но всё же Лань Сичэнь покачал головой.

— Я поймал его руку в своём кармане. Сначала хотел оттащить его за ухо в полицию, а в итоге накормил и убедил отца позволить ему поступить к нам на службу. Он выполнял мелкие поручения, выучился на садовника. Научился читать и писать. Отец был в курсе его прошлого, мне с трудом удалось его уговорить.

Лань Сичэнь знал эту историю. А-Яо рассказывал, что взял под опёку тринадцатилетнего уличного сироту, но без таких подробностей.

— Чэнмэй — талантливый и умный парень, — продолжал А-Яо, — прискорбно, что его происхождение могло закрыть ему путь к честной и достойной жизни.

А-Яо не любил говорить об этом и никогда не жаловался, но Лань Сичэнь знал, что его глубоко задевают намёки на его происхождение и связанное с ним пренебрежение. Он получил образование экстерном, уже работая на Минцзюэ, и только его ум и талант позволили ему добиться признания отца и не выделяться в обществе людей другого социального класса, но всё же иногда в его поведении проскальзывало, что он воспитывался в простой семье.

— Ты посочувствовал ему? — спросил Лань Сичэнь. Спросить «Ты увидел в нём себя?» было бы слишком грубо.

— Не только, — А-Яо снова помедлил. — Он искренне предан мне. Я забочусь о нём. Думаю, нас можно назвать друзьями. Здесь... бывает сложно без друга. Боюсь, неприязнь ко мне госпожи Цзинь распространяется и на него.

— И он выполняет здесь только обязанности садовника? — уточнил Лань Сичэнь. То, что Сюэ Чэнмэй был глазами и ушами А-Яо в доме, он понял и так.

— Ещё мелкие поручения, иногда он помогает мне с бумагами. Я не рассказываю ему о делах отца, если ты об этом. Поговори с ним, если хочешь. Но прошу тебя, будь снисходителен, Чэнмэй бывает... взбалмошным. В нём ещё сильно уличное воспитание.

А-Яо ушёл. Ванцзи подошёл к Лань Сичэню и забрал со стола оставленный им лист бумаги с записями.

— Ты теряешь объективность, — заметил он.

— Я знаю,— кивнул Лань Сичэнь, — но пока я могу себе это позволить.

Он достал из кармана ежедневник и передал его Ванцзи.

— Просмотришь записи за последние несколько дней? Может быть, удастся наткнуться на что-нибудь интересное.

***

Цзинь Цзысюань выглядел серьёзным и измождённым: он осунулся, вокруг влажно блестящих глаз собрались усталые морщинки. Все утро, пока они искали подходящую комнату, организовывали слуг для переноса тела, собирали и успокаивали гостей, Цзинь Цзысюань был явно не в своей тарелке, но казался спокойным и собранным. Сейчас же, когда от него больше ничего не зависело, Лань Сичэнь чувствовал исходящую от него волнами лихорадочную нервозность. Он видел такое раньше. Иногда осознание смерти близких накатывало не сразу.

— Соболезную вашей утрате, господин Цзинь, — сказал Лань Сичэнь. Ему было искренне жаль Цзинь Цзысюаня: кажется, он один из немногих в этом доме скорбел по покойному Цзинь Гуаншаню без всяких «но» и оговорок.

— Что вы узнали? — с жаром спросил Цзинь Цзысюань. Он немного подался вперёд, глаза на бледном лице сверкнули знакомым огнём.

— Боюсь, сейчас рано говорить о каких-то выводах, — осторожно сказал Лань Сичэнь.

— Но у вас есть зацепки? Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Я ещё только начал собирать информацию, — сказал Лань Сичэнь. — Не стоит ожидать, что зацепки появятся спустя пару часов после начала расследования. Я примерно представляю себе последовательность событий вчерашнего дня, но вот события вечера остаются для меня загадкой. Расскажите, что произошло после того, как ваш отец и большая часть гостей покинули большую гостиную.

— Мы выпили, — мрачно сказать Цзинь Цзысюань. — Потом ещё выпили. А потом Вэй Усянь уговорил нас с Ваньинем пойти на чердак ловить привидений.

— Простите, — не удержавшись, поднял брови Лань Сичэнь. Цзинь Цзысюань сжал пальцами переносицу и застонал.

— Господи, я не верю, что я это говорю. Не верю, что это было всего лишь вчера, что пока мы пьяными носились по дому, какой-то ублюдок убил отца.

— Господин Цзинь, — сказал Лань Сичэнь. — Обещаю, я приложу все усилия, чтобы найти его. Мы отрезаны от внешнего мира, маловероятно, чтобы убийцей был кто-то пришлый.

— И это часть проблемы, — воскликнул Цзинь Цзысюань. — Я не могу не думать, кто это был. Отец пригласил всех к себе в дом: старых деловых партнёров, моих... друзей, — он доверял им, я доверял им, а кто-то из них убил его.

С каждой фразой он говорил всё громче и под конец почти кричал. Ванцзи неслышно подошёл к ним и молча поставил перед Цзинь Цзысюанем бокал виски с содовой. Лань Сичэнь даже не успел заметить, когда он успел его налить.

— Господин Цзинь... Цзысюань... — как можно мягче сказал Лань Сичэнь. — Прошу вас, выпейте и успокойтесь. Я не обещаю, что всё будет хорошо, но со временем всё будет... проще.

Цзинь Цзысюань взял бокал и сделал большой глоток.

— Спасибо, Ванцзи. Простите меня, — обернулся он уже к Лань Сичэню и продолжил уже спокойнее: — Отец всё говорил, что я слишком прямолинейный, что мне будет сложно управлять компанией, но при этом давал мне возможность решать самому, учиться на ошибках. Думал, я со временем перерасту свою — как он говорил — наивность. Мы не соглашались, спорили... А теперь я сижу и совершенно не знаю, что делать дальше, а его больше нет.

— Он воспитал вас достойным человеком, — сказал Лань Сичэнь.

Цзинь Цзысюань только грустно усмехнулся, глядя в бокал.

— Расскажете про вчерашний вечер?

— Хорошо. Вэй Усянь предложил поискать привидений. Было скучно, мы были пьяны в хлам. Обычно Хуайсан тоже участвует, но в этот раз сказал, что плохо себя чувствует и ушёл ещё ранним вечером. Без него и с этой погодой было совсем тоскливо. Тогда затея показалась удачной.

— Во сколько примерно это было? — спросил Лань Сичэнь.

— В одиннадцать? В половину двенадцатого? Я даже этого не могу вспомнить! — с досадой сказал Цзинь Цзысюань. — Мы пошли на чердак и разделились. Мы пробыли там с час — наверное, с час, — а потом ушли спать.

— И вы не заметили ничего необычное?

— Разве что завывание ветра и скрип перекрытий. Такое бывает в плохую погоду.

— И всё это время вы не видели Цзян Ваньиня и Вэй Усяня?

— Мы искали без света, — поморщился Цзинь Цзысюань. — Иногда мы натыкались друг на друга, несколько раз я слышал то одного, то другого. Мы перекрикивались. Когда я уходил, то видел обоих, но наверняка подтвердить, что они были на чердаке всё это время, я не смогу.

— Спасибо, господин Цзинь, — улыбнулся Лань Сичэнь, хотя он и предпочёл бы, чтобы хотя бы у кого-то на эту часть ночи было алиби. — Вы хорошо знали отца? Не заметили в его поведении ничего необычного за последние дни?

— Необычного? — с недоумением взглянул на него Цзинь Цзысюань.

— Ваша мать упоминала, что в последние дни он был в приподнятом настроении.

— Господин Лань, вам же известно, насколько тесные у нас были отношения с «Вэнь Индастриз»? — Цзинь Цзысюань в задумчивости побарабанил пальцами по столу. — Именно по этой причине отец так долго не хотел присоединяться к коалиции. Когда Вэнь Жоханя посадили, мы понесли значительные репутационные потери, снизилась доля рынка. Готовый товар ушёл на склады, часть пришлось продать по бросовой цене. Мы даже переоборудовали одну из наших эксклюзивных производственных линий, а вы представляете себе, какие это издержки. Да, в итоге мы остались при своих, но это было непросто. Отец тяжело переживал эту ситуацию. Компания была его жизнью.

Лань Сичэнь мысленно вздохнул и не стал говорить вслух, сколько потеряли остальные, сколько людей погибло, пока Цзинь Гуаншань высчитывал свою выгоду. Сейчас было не время и не место, да и Цзинь Цзысюань всегда осуждал колебания отца.

— С тех пор он пользуется любой возможностью упрочнить наше положение. Легальной, разумеется, — он бросил быстрый взгляд на Лань Сичэня. — Несколько дней назад он рассказал, что узнал какую-то новую информацию, которую можно использовать на благо компании.

— Какую информацию? — спросил Лань Сичэнь.

— Он не уточнил, а я не стал расспрашивать. Сказал, что открываются интересные перспективы. Но не думаю, что это связано с его смертью.

— Почему же?

— Я вовсе не такой наивный, что бы ни говорил отец, — вздохнул Цзинь Цзысюань. — Я понимаю, что у него были... разногласия практически со всеми гостями, начиная от господина Не и заканчивая Вэй Усянем. Да даже с вами, господин Лань. Но одно дело перехваченные контракты или промышленный шпионаж — да даже, чёрт с ними, подкуп и прямой подлог, — но не проломленный череп! Я не представляю, чтобы кто-то из присутствующих в доме мог решиться убить его.

— Я не согласен с оценкой Цзысюаня, — сказал Ванцзи, когда Цзинь Цзысюань ушёл. — Не думаю, что Цзинь Гуаншань кому-то доверял. Он думает о своём отце лучше, чем он есть.

— Это естественно, — сказал Лань Сичэнь. — Но в чём-то он прав. Какие бы у нас не были... разногласия, Цзинь Гуаншань явно не ожидал удара по голове ни от кого от приглашённых. Давай поговорим с Цзинь Цзысюнем и закончим с родственниками.

***

— Зачем я здесь? — с порога спросил Цзинь Цзысюнь. — Разве вам про меня всё уже не рассказали? Я счастливо проспал убийство дорогого дядюшки.

— И всё же я бы хотел услышать это от вас, — вежливо сказал Лань Сичэнь. — Присаживайтесь, молодой господин Цзинь.

Цзинь Цзысюнь развязной походкой подошёл и уселся в кресло. Он выглядел помятым, хоть и был чисто выбрит и аккуратно одет. Лань Сичэнь не поручился бы, но кажется, сегодня он ещё не пил.

— Ну вот вы услышали. Что ещё?

— Я хотел бы обсудить с вами вчерашний день.

— А почему бы и нет? У меня сегодня препоганейшее настроение: я не выспался, зол и отвратительно трезв, а кто-то из вас, лицемерных ханжей, убил моего дядю. Может быть, и вы, господин Лань, с вашими лживыми улыбками. Будто у вас не было мотива! Что, пепел Клааса не стучит в ваше сердце?

— Молодой господин Цзинь, вы забываетесь, — сказал Лань Сичэнь.

— Это я-то забываюсь?! Это не я явился в чужой дом, воспользовался чужим гостеприимством, а потом вероломно убил хозяина.

— Я хочу напомнить вам, что вы всё ещё подозреваемый, — сказал Лань Сичэнь. — И в наших общих интересах определить истину. Если у вас есть какие-то подозрения касательно личности убийцы или его мотивов, я буду благодарен, если вы их озвучите.

— О, я даже не знаю, с кого начать. Может быть, с моей дражайшей тётушки, чьему пересохшему лону дядюшка предпочитал жаркие прелести любой девицы, которой не повезло привлечь его внимание? Или с нашего золотого мальчика А-Сюаня, которому всю жизнь всё подносили на блюдечке? Хотя нет, ему бы не хватило духа. Или может быть, наш маленький, всеми недооценённый лизоблюд А-Яо... Вам же нравится А-Яо, господин Лань? Вот уж кому хватило бы духа проломить дядюшке голову.

— Не паясничайте, — оборвал его Лань Сичэнь. — Если вам есть что сказать, говорите.

— Да я и говорю, — сказал Цзысюнь, вперив него взгляд. — Не проходило и дня, чтобы дядя с тётей не устраивали скандалы из-за его женщин. А-Сюань постеснялся рассказывать такое про маму с папой? А-Яо завидовал ему чёрной завистью и разве что из штанов не выпрыгивал, чтобы угодить дяде, а тот его совсем не ценил. Чем не мотив? Вэнь Цин. Любимая племянница одного из богатейших людей Британии теперь вынуждена сама зарабатывать себе на пропитание, какой конфуз. Да она с удовольствием бы всех нас перетравила за ужином, если бы была уверена, что сможет с этим уйти. Мне продолжать?

— Продолжайте, молодой господин Цзинь, — вздохнул Лань Сичэнь, жестом попросив Ванцзи не вмешиваться. — Я вас внимательно слушаю.

— Какого, думаете, Цзян Ваньиню было смотреть на дядю и каждый раз думать, что было бы, если бы тот сразу выступил против Вэнь Жоханя? Остались бы его родители живы? А Вэй Усяню? Он же любил их как родных. Но не мне вам объяснять, господин Лань. Вы сами никогда не думали отомстить ему за отца? Например, вчера ночью?

— Виновный в смерти моего отца сидит в тюрьме, — холодно сказал Лань Сичэнь, хотя в душе он не мог отрицать, что в обвинениях Цзинь Цзысюня, какими бы абсурдными они не были, было зерно истины. При жизни Цзинь Гуаншань был сложным и неприятным человеком. — А вы преувеличиваете влияние покойного господина Цзиня.

— И наконец, остаются деньги. Вечный мотив, — продолжил Цзинь Цзысюнь, будто не слушая его. — Pecuniae omnia oboediunt. Деньгам всё покоряется. Что ни говори, а бизнес дядюшка вести умел. Остался на плаву, когда все остальные прогорели: и Не, и Лани, и Цзяны. И вы все приезжали в его богатый дом и, цепляясь за своё былое величие, смотрели, как он кичится деньгами. Он же не стеснялся указывать вам ваше место. Достаточный мотив, как по-вашему?

— А вы сами, молодой господин Цзинь? — спросил Лань Сичэнь. — Какой у вас мотив?

— А меня, господин Лань, держат здесь только из уважения к моим покойным родителям и время от времени бросают мне кость, — со смешком ответил Цзинь Цзысюнь. — Но к счастью — для меня, а не для вас — всю прошлую ночь я благополучно проспал.

— И вы, конечно же, можете это доказать?

— Представляете, могу! Дорогой кузен приставил к моей двери слугу, когда уходил. «Вам что-нибудь принести, молодой господин Цзинь? Не нужно никуда ходить, я обо всём позабочусь, молодой господин Цзинь», — передразнил он тонким голосом. — Как забавно, правда: все так боялись, что я опозорю семью перед гостями, а в итоге дядюшку убил кто-то из вас!

Это был определённо шаг вперёд. Лань Сичэнь улыбнулся.

— Как его зовут? Он может подтвердить, что вы всю ночь не выходили из комнаты?

— Джон Уоллес. Уж не знаю, всю ночь или не всю, но я несколько раз попытался выйти прогуляться, и каждый раз он был тут как тут. А потом я заснул, — развёл руками Цзинь Цзысюнь. — Так что, если это всё, то я был бы счастлив избавить вас от своего присутствия.

— Идите, молодой господин Цзинь. Спасибо за разговор.

Когда он ушёл, Лань Сичэнь встал и подошёл к окну. Время приближалось к десяти утра, но кромки леса было практически не различить из-за падающего снега. На его плечо опустилась рука. Лань Сичэнь накрыл её своей.

— Ничто не ранит сильнее, чем правда, пусть и сдобренная вымыслом, — сказал он, глядя в пустоту. — Он не сказал ничего, о чём я не размышлял бы раньше. У многих здесь, включая меня, есть причины не жалеть о смерти Цзинь Гуаншаня, но кто смог бы отбросить оковы цивилизованности и решиться на убийство? И хватило бы для этого застарелой неприязни, или нам нужно искать другой мотив? И наконец почему пропали драгоценности из сейфа?

— Тебе нужно отдохнуть.

Лань Сичэнь обернулся к Ванцзи. На лице у того застыло чувство глубокой тревоги. Сердце Лань Сичэня наполнилось теплом.

— Не волнуйся обо мне, — мягко сказал он. — Давай поговорим с Минцзюэ.

***

Когда Минцзюэ вошёл, его присутствие сразу наполнило комнату. Казалось, сам воздух потяжелел, будто перед грозой. Он был в дурном настроении, и Лань Сичэнь уже знал, о чём он собирается говорить.

— Сичэнь, — едва подойдя к нему, без предисловий начал Минцзюэ, — я поверил тебе тогда, но сейчас я тебя спрошу: сколько ты собираешься его защищать?

— Как ты можешь ожидать, что я обвиню человека без доказательств? — в свою очередь спросил Лань Сичэнь. Спрашивать, о ком говорил Минцзюэ, было излишне. — Нет ничего, что свидетельствовало бы о его вине.

— Доказательство в том, что Мэн Яо способен на хладнокровное убийство. Про кого в этом доме можно сказать то же самое? Ты это знаешь. Я это знаю. И у нас на руках опять труп.

Ничто не ранит сильнее, чем правда, вспомнились Лань Сичэню его же собственные слова. Он глубоко вздохнул и сказал:

— Минцзюэ, А-Яо спас мне жизнь. Он спас тебя и твою компанию. Благодаря ему Вэнь Жохань сейчас в тюрьме. Неужели он не заслуживает непредвзятого расследования?

Ещё несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, но Лань Сичэнь знал, что гроза уже миновала. Минцзюэ мог вспылить, но по сути своей всегда оставался справедливым человеком. Он разжал кулаки, чуть обмяк, будто его тело вмиг покинуло напряжение, а потом опустился в кресло и уже спокойным голосом произнёс:

— Ты прав. И я доверяю тебе. Но если…

— Если убийца действительно он, я не буду колебаться, — сказал Лань Сичэнь.

Минцзюэ смерил его внимательным взглядом.

— Как ты? — спросил он. Было бы странно ожидать, что его состояние укроется от Минцзюэ.

— Ничего, из-за чего стоило бы волноваться, — сказал Лань Сичэнь. И добавил в ответ на недоверчивый взгляд Минцзюэ: — Честное слово. Я справлюсь.

Прошло несколько мгновений. Минцзюэ кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Расскажи, пожалуйста, о своих отношениях с покойным, — попросил Лань Сичэнь.

— У нас были общие дела, но не сказал бы, что мы были в тёплых отношениях.

— Но всё же вы были достаточно близки, чтобы он пригласил тебя к себе в дом?

— Сичэнь, к чему ты спрашиваешь? Ты не хуже меня знаешь, почему ублюдок пригласил меня, — недовольно спросил Минцзюэ.

— Я бы хотел оставить полиции максимально полные материалы допросов, — объяснил Лань Сичэнь. Минцзюэ вопросительно поднял брови. — Я ввязался в это только по личной просьбе Цзинь Цзысюаня, когда сюда сможет добраться полиция, я отстранюсь от расследования. Да даже если бы у меня была действующая лицензия, я бы хотел, чтобы дело вёл кто-то без... личной заинтересованности. Чтобы избежать конфликта интересов.

Минцзюэ кивнул, удовлетворённый объяснением, и на мгновение задумался.

— Как я и сказал, у нас были общие дела. Нам с Цзинь Гуаншанем надо было кое-что обсудить, а Хуайсан хотел повидаться с молодёжью.

— Расскажешь подробнее?

— Про Хуайсана? — улыбнулся Минцзюэ, его взгляд на мгновение потеплел, как и всегда, когда он думал о брате, а потом он продолжил уже серьёзно: — Он связался со мной несколько дней назад. Сначала я не хотел приезжать: сам понимаешь, с тобой я могу повидаться и без того, чтобы появляться в этом змеином гнезде, — но он настаивал; сказал, что хочет переговорить со мной с глазу на глаз. Хуайсан тоже упёрся, так что пришлось ехать. Вчера ближе к вечеру мы пошли к нему в кабинет и, хм, поговорили.

— Чего он хотел? — спросил Лань Сичэнь.

— Пересмотреть контракты на листовую сталь. И закидывал удочку, чтобы я замолвил за него словечко перед «Уайт Стар Лайн».

Лань Сичэнь поднял брови:

— Даже так…

Минцзюэ хмыкнул.

— Он всё грезит... грезил поучаствовать в большой стройке. Все уши прожужжал. Тебе не жаловался?

— Нет, — покачал головой Лань Сичэнь. — И как, ты согласился?

— Ещё чего, — фыркнул Минцзюэ. — Я его знаю не первый год и понимаю, что от него можно ожидать и как минимизировать риски. Он всегда был нечистоплотным, но в последние месяцы совершенно потерял совесть. Не удивлюсь, если это с его подачи со мной отказались работать два последних поставщика. В общем, я не собираюсь за него ручаться и ставить на кон свою деловую репутацию.

— Во сколько примерно это было?

— Дай подумать... Мы ушли где-то в половину одиннадцатого, проговорили от силы минут сорок.

Та ссора и мужской голос, которые слышала Вэнь Цин, подумал Лань Сичэнь.

— Есть ещё кое-что, — поколебавшись, сказал Минцзюэ. — Думаю, тебе стоит об этом знать.

Лань Сичэнь вопросительно поднял брови. Минцзюэ помолчал, будто собираясь с мыслями, а потом произнёс, тщательно выбирая слова:

— Помимо того, что я уже рассказал, у нас произошёл еще один конфликт, о причинах которого я предпочёл бы не распространяться. У меня был мотив.

— Достаточный, чтобы убить его?

«Да» камнем повисло между ними. Прошло несколько мгновений.

— Минцзюэ, ты же понимаешь, как это звучит? — наконец спросил Лань Сичэнь. — Вкупе с твоими обвинениями А-Яо?

— Я не отказываюсь от своих слов, — сказал Минцзюэ, помолчав. — Мэн Яо способен на расчётливое убийство. У меня был серьёзный мотив. Решай сам, что с этим делать.

— И ты не расскажешь мне, в чём дело? — обречённо спросил Лань Сичэнь.

— Нет. Прости, Сичэнь, я не могу. Даже тебе.

Лань Сичэнь достаточно знал Минцзюэ, чтобы понять, что настаивать бесполезно.

***

Хуайсан вошел в комнату, и только взглянув на него, Лань Сичэнь едва подавил желание прикрыть глаза. Сегодня на нём был светлый выходной костюм с ярким серо-зелёным галстуком в мелкий ромбовидный орнамент. Страсть Хуайсана к модным галстукам и шейным платкам могла соперничать лишь с его же упорным саботажем любых попыток Минцзюэ ввести его в семейное дело. Минцзюэ ворчал, бушевал, но в итоге во всём потакал младшему брату. Потакал ему и Лань Сичэнь: он дружил с Минцзюэ с юности, и Хуайсан вырос практически на его глазах.

Хуайсан уселся в кресло и без предисловий осыпал его вопросами:

— Господина Цзиня правда убили? Ты видел тело? Вблизи? Как сейчас меня?

Лань Сичэнь кивнул. Глаза Хуайсана округлились.

— Не представляю, как ты справляешься! Я бы, наверное, упал в обморок! Или меня вырвало бы прямо на господина Цзиня, — Хуайсан нервно хихикнул. — Вот было бы неловко... И как бы я потом смотрел в глаза Цзысюаню?

— Хуайсан, — окликнул его Лань Сичэнь.

— Да, точно. Я готов! — посерьёзнел Хуайсан. — Спрашивай, я всё отвечу. Но боюсь, от меня будет мало толку. Я рано ушёл спать и узнал о случившемся только утром. Как думаешь, убийца ещё в доме? Представляешь, вдруг он прямо сейчас крадётся к очередной жертве?

— Хуайсан, — мягко повторил Лань Сичэнь, — успокойся. Я понимаю, что ситуация... непростая, но сейчас мы просто поговорим.

Хуайсан глубоко вздохнул.

— Мне всё это не нравится, — сказал он. — Брат злится, Цзысюань вне себя от горя, Яньли всё плачет, Вэй Усянь чуть не подрался с Цзинь Цзысюнем, к Цзян Чэну не подступиться... Я боюсь.

— Я понимаю, — с сочувствием сказал Лань Сичэнь. — Но сейчас мы можем только сохранять спокойствие и попытаться раскрыть убийство. Расскажи, пожалуйста, про вчерашний вечер.

— Нечего рассказывать, — пожал плечами Хуайсан. — У меня разболелся живот, и я ушёл спать. У брата были какие-то дела с господином Цзинем; ребята были настроены повеселиться, вряд ли я смог бы составить им компанию.

— И ты вечером не заметил ничего необычного?

— Нет. А утром я проснулся, а господин Цзинь мёртв. А брат всё утро злится, — снова запричитал Хуайсан. — Нет, ты представляешь, он даже накричал на меня! Потом извинился, но я понимаю, почему он сердится. Я и сам готов накричать на себя, это из-за меня мы сюда приехали. Сичэнь, я хочу домой.

— Думаешь, он сердит из-за этого?

— А из-за чего ещё?

— Ты сам упомянул, что вчера они встречались с господином Цзинем, — как бы между делом заметил Лань Сичэнь. Это было нечестно по отношению к Минцзюэ, и в других условиях Лань Сичэнь проявил бы уважение к его желаниям, но у него не было выбора. Не обладая всей полнотой информации, он не сможет ни помочь другу, ни разобраться в происходящем.

— Да, он говорил. Думаешь, он поэтому сердится? — с надеждой посмотрел на него Хуайсан. — А я ни при чём?

— Насколько я знаю, разговор прошёл не слишком хорошо, — уклончиво ответил Лань Сичэнь.

— Ты меня успокоил! Наверное, в этом всё дело. Я вчера рано лёг спать, а с утра началось... всё это, мы с братом толком и не поговорили. И Цзян Чэн с Вэй Усянем все на нервах. И Цзысюань... Бедолага, не представляю, какого ему сейчас. И зачем мы только сюда приехали? Говорил же брат, давай останемся дома…

— Зачем Цзинь Гуаншань связывался с тобой три недели назад? — вдруг прервал его Ванцзи. В руках он держал ежедневник А-Яо.

— Прости? — переспросил Хуайсан.

— «Двенадцатое января, напомнить отцу поговорить с Хуайсаном», — прочитал Ванцзи, а потом подошёл к Лань Сичэню и в подтверждение своих слов показал ему открытый разворот.

— А, это он хотел попасть на художественную выставку, — махнул рукой Хуайсан. — Современное искусство.

— Не припомню, чтобы господин Цзинь интересовался искусством. Тем более современным, — заметил Лань Сичэнь.

— А он и не интересовался, — хихикнул Хуайсан. — Выставку устраивала моя хорошая знакомая, очаровательная девушка. Закрытый показ. Остальное можешь додумать сам и будешь прав. Господин Цзинь своими требованиями поставил меня в очень неловкое положение. Мне еле удалось убедить его, что я не смогу достать ему приглашение.

Лань Сичэнь переглянулся с Ванцзи.

— Хуайсан, — сказал он, — это может оказаться важно. Человек погиб.

— О чём ты, Сичэнь? Я честно всё тебе рассказал. Я больше ничего не знаю.

Лань Сичэнь достаточно знал Хуайсана, чтобы понять, что настаивать бесполезно.

***

— Доброе утро, господин Лань, — жизнерадостно поприветствовал его Вэй Усянь, входя в комнату. — Привет, Лань Чжань. Тот ещё денёк, а?

Ванцзи только смущённо хмыкнул.

— Присаживайтесь, господин Вэй, — улыбнулся Лань Сичэнь.

Вэй Усянь стремительно подошёл и уселся в кресло. Он расположился почти небрежно, откинувшись на спинку и сложив ногу на ногу, но всё равно казался чересчур возбуждённым, будто не мог унять рвущуюся наружу энергию, и выглядел слегка растрёпанным. Хуайсан упоминал, что он чуть было не подрался с Цзинь Цзысюнем. Помимо воли Лань Сичэнь испытал мрачное удовлетворение.

— Господин Вэй, расскажите, пожалуйста, про вчерашний вечер, — встретил Лань Сичэнь его выжидающий взгляд.

— Мы пили, сыграли пару партий в бридж, шутили, потом Яньли с Хуайсаном ушли, мы выпили ещё. А потом пошли на чердак ловить привидений. Лань Чжань, зря ты ушёл, из тебя получилось бы отличное привидение, — Вэй Усянь рассмеялся. Он выглядел очень довольным своей выдумкой. — А так привидения пришлось изображать мне.

Лань Сичэнь помимо воли тоже рассмеялся.

— Этого я ещё не слышал, — признался он.

— Только Цзян Чэну не говорите, — заговорщически проговорил Вэй Усянь. — Мне почти удалось убедить его, что в этом доме действительно живут призраки. Я спустился в свою комнату, прихватил простыню и вернулся на чердак.

— Во сколько примерно это было?

— Мы ушли из гостиной где-то около половины двенадцатого. Спустился вниз я почти сразу после того, как мы разделились. Ну, предположим, без четверти. Дойти до комнаты, зайти внутрь, взять с постели простыню и вернуться обратно. Десять-пятнадцать минут, — Вэй Усянь снова ухмыльнулся. — Готов спорить, они и не заметили, что меня нет, всё бродили в темноте, натыкаясь на мебель!

— А в остальное время вы можете подтвердить, что Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань были на чердаке? До каких часов вы... ловили привидений?

— Где-то до половины первого. Наверное, могу. Я постоянно слышал обоих. Ведь я искал их, а не привидений.

— Не могу не отметить, что вы не кажетесь расстроенным смертью господина Цзиня, — заметил Лань Сичэнь.

Вэй Усянь с недоумением на него посмотрел.

— А вы расстроены?

— В общечеловеческом смысле, — сказал Лань Сичэнь. — И я не одобряю самосуд.

Вэй Усянь посерьёзнел.

— Знаете, господин Лань, я тоже не одобряю самосуд. Но у меня не было причин любить господина Цзиня. Не думаю, что он об этом распространялся, но он пытался переманить меня к себе.

— Нет, я не знал, — сказал Лань Сичэнь. Признание Вэй Усяня его не удивило: при всей своей молодости и кажущейся несерьёзности он был бесподобным инженером и изобретателем, и только благодаря ему и курируемому им внедрению передовых способов переработки нефти «Цзян Индастриз» пару лет назад удалось остаться на плаву. — Я догадываюсь, что вы отказались?

Вэй Усянь кивнул.

— Несколько раз. Он был очень настойчив, сулил золотые горы. Сначала я был вежлив, потом, когда начались угрозы, — не очень. Хлопнул дверью и больше здесь не появлялся. И тогда началось. Что обо мне только не писали в газетах. Что я иностранный шпион, правда, так и не смогли определиться, немецкий или русский, что я сожительствую сразу с двумя девицами, что свои изобретения я украл у какого-то несчастного старика, которого держу в подвалах «Цзян Индастриз», а теперь наживаюсь на патентах, что я провожу больше времени в опиумных притонах, чем на производстве. Даже что я купил себе степень, — Вэй Усянь рассмеялся. — Университету пришлось выпустить опровержение. Веселое было время. Помнишь, Лань Чжань?

Конечно же, Лань Чжань помнит, подумал Лань Сичэнь. Даже если бы сам он не интересовался делами своих деловых партнёров, он бы узнавал о происходящем от Ванцзи. Тот каждое утро просматривал подборку свежих газет в поисках свежей порции сплетен, а находя, каменел лицом и слегка розовел от возмущения. Однажды он даже подал на одно из изданий в суд и выиграл дело, но слухи это не остановило.

— Мне закрыли двери во все приличные дома. Не то чтобы меня это заботило, — пожал плечами Вэй Усянь. — А потом выяснилось, что у Павлина... то есть у Цзысюаня серьезные намерения в отношении Яньли, он начал поговаривать о помолвке, и кампания в прессе постепенно сошла на нет. Будто ничего и не было.

— И вы думаете, что за этим стоял господин Цзинь? — спросил Лань Сичэнь.

— Я не думаю, я уверен, — сказал Вэй Усянь. — Он не умел слышать слова «нет». К счастью, Цзысюань совсем на него не похож. Он бывает совершенно невыносимым, но он не подлец и по-настоящему нравится Яньли. Мне жаль его, но я не жалею о смерти его отца.

***

— Какие отношения вас связывают с покойным?

— Деловые. Кроме того, моя сестра помолвлена с его сыном. Можно сказать, почти одна семья, — Цзян Ваньинь едва заметно скривился. — Не скажу, что мне доставляло удовольствие его общество, но мы были вынуждены общаться.

Цзян Ваньинь говорил подчёркнуто корректно, но никого, кто хоть немного его знал, не обманули бы ни его слова, ни тон. Лань Сичэнь понимающе кивнул.

— Давайте обсудим события вчерашнего вечера.

— Сомневаюсь, что смогу рассказать вам что-то новое касательно начала вечера, что уже не рассказали А-Ли и Вэй Усянь, — пожал плечами Цзян Ваньинь.

Было бы опрометчиво надеяться, что они подробно не обсудили вчерашние события. Впрочем, до сих пор Лань Сичэнь не нашёл противоречий в показаниях гостей и хозяев дома, а предполагать сговор столь разных людей с разными интересами было бы абсурдом.

— Все разошлись, Цзинь Гуаншань ушёл с господином Не, — продолжал Цзян Ваньинь. — В половину двенадцатого Вэй Усянь начал уговаривать нас пойти на чердак, а я был слишком пьян, чтобы отказаться. Об этом вы тоже, скорее всего, знаете: он не мог не похвастаться.

— Да, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Господин Вэй весьма красочно описал ваши приключения. Во сколько вы ушли оттуда?

— Около половины первого?

— И вы весь вечер были на чердаке?

— Верно.

— Кто-нибудь сможет это подтвердить?

— Сомневаюсь, там было слишком темно, а мы — слишком пьяны. Вэй Усянь успел сбегать в свою комнату, а я узнал об этом, только когда мы уже уходили.

— Он уверен, что сумел вас обмануть.

— Я не удивлён, — Цзян Ваньинь закатил глаза. — Этот придурок думает, что может бродить по дому, обернувшись в постельное бельё, а никому и в голову не придёт сложить дважды два.

Он вновь посерьёзнел.

— Вы смогли определить, во сколько его убили?

Лань Сичэнь с сожалением покачал головой.

— Это практически невозможно. Боюсь, в этом доме почти ни у кого, включая вас, нет алиби. Я заранее прошу прощения, если мои вопросы покажутся вам неуместными, но тем не менее я не могу не спросить.

— Конечно. Я весь внимание, спрашивайте.

— Какое сейчас положение «Цзян Индастриз»?

— Намекаете, что я мог убить Цзинь Гуаншаня, чтобы обчистить его сейф? Цзинь Цзысюнь очень гордится этой версией.

— Пытаюсь разобраться, был ли у вас мотив помимо очевидной неприязни, — честно ответил Лань Сичэнь.

— Виновные в случившемся с моей семьёй сидят в тюрьме и понесут заслуженное наказание, — чеканя каждое слово, сказал Цзян Ваньинь, почти дословно повторив слова Лань Сичэня, сказанные совсем недавно при схожих обстоятельствах. — Я презирал Цзинь Гуаншаня за трусость, приспособленчество и нечистоплотность в делах, но не настолько, чтобы убивать его.

***

Когда он ушёл, Лань Сичэнь задумчиво откинулся на спинку кресла. Он опросил семью покойного и всех гостей, но, кажется, ни на шаг не приблизился к разгадке. Никто ничего не видел, никто не заметил ничего необычного. У него лишь возникали новые вопросы, но хуже всего было не дающее покоя неприятное ощущение на краю сознания: он что-то упускал.

Он просидел так несколько минут, а потом к нему подошёл Ванцзи и отдал кипу бумаг. Материалы допросов. Сверху лежал лист бумаги, где аккуратным каллиграфическим почерком Ванцзи были расписаны его собственные показания: ответы на вопросы Лань Сичэня, которые он раз за разом задавал сегодня.

— Мне жаль, что я не могу помочь тебе большим, — сказал Ванцзи.

— Ванцзи, — Лань Сичэнь поднялся и ласково сжал его предплечье, — ты единственный в этом доме, в чьей невиновности я полностью уверен. Ты моя вторая пара глаз и ушей, ты видишь то, что я не замечаю. Я доверяю тебе больше, чем себе. Ты нужен мне, на моей стороне.

Ванцзи слегка порозовел, и Лань Сичэнь не удержался от улыбки.

— Пойдём завтракать. А потом опросим слуг.

***

Молча переглядываясь, все собрались в столовой и расселись. Цзян Яньли выглядела непривычно подавленной, сильнее, чем в их утреннюю встречу: она явно плакала и сейчас не отходила от Цзинь Цзысюаня. Тот был бледен, но успел немного успокоиться. Казалось, гнетущая атмосфера подействовала на всех, даже обычно самых жизнерадостных членов их маленькой компании: Хуайсан вяло ковырялся в своей тарелке, Вэй Усянь не проронил ни слова, и то и дело бросал недобрые взгляды на Цзинь Цзысюня.

Подали завтрак. Кухарка превзошла сама себя, но над столом всё равно висело неловкое молчание.

— Господин Лань, как продвигается ваше расследование, — наконец спросила госпожа Цзинь. К Лань Сичэню устремились несколько пар глаз.

— Боюсь, ещё рано утверждать что-то определённое, — уклончиво ответил Лань Сичэнь.

Казалось, все будто ждали сигнала, чтобы начать обсуждать то, что, без сомнения, всё утро занимало их умы, и о чём они, вероятно, уже успели поговорить, пока ждали в гостиной.

— Всё-таки странно, что никто ничего не слышал ночью, — задумчиво сказал Вэй Усянь.

— Ну почему же, я точно слышал чей-то топот на чердаке, — хихикнул Не Хуайсан.

— Эй, мы не так уж и шумели, — возмутился Вэй Усянь. — Ты так говоришь, только потому что тебе обидно, что ты пропустил всё ве…

Тут он неожиданно ойкнул посреди фразы и резко развернулся к Цзян Ваньиню:

— Что?

— Вряд ли кто-то из нас мог что-то услышать, — сказал А-Яо, сглаживая неловкость. — Сичэнь, разве смерть не наступила мгновенно?

— Пока нельзя утверждать наверняка, но скорее всего ты прав, — кивнул Лань Сичэнь.

— Подумать только, возможно, мы сейчас сидим за одним столом с убийцей, — воскликнул Хуайсан. — Не хочу в это верить! Может быть, это был кто-то из слуг? Или в доме был кто-то ещё, а потом сбежал?

— Исключено, — сказал Цзян Ваньинь. — Не ночью и не в такую погоду. Мы с Вэй Усянем сами едва не заблудились, хотя не отходили далеко от дороги.

— Ну, может быть, он спрятался в доме ещё до метели, а потом сбежал и заблудился?

— Это было бы слишком удобно, а? — едва слышно хихикнул Цзинь Цзысюнь.

— Эту версию тоже нельзя полностью исключать, но пока не было ни одного свидетельства присутствия в доме кого-то постороннего, — улыбнулся Лань Сичэнь.

— Сичэнь, а правда, ты собираешься опрашивать слуг? — спросил Минцзюэ.

Лань Сичэнь кивнул.

— Да, после завтрака.

— Это разумно, — кивнула госпожа Цзинь. — Слуги часто замечают то, что ускользает от взглядов хозяев.

— Вы знаете, — вдруг громко сказал Цзинь Цзысюнь, откидываясь на спинку стула, — последние события заставили меня задуматься о природе человеческой. Присуще ли нам естественное стремление к морали, некий врождённый нравственный закон, или мы в течении жизни приобретаем понимание добра и зла на основе нашего чувственного опыта? Вот вы, доктор Вэнь, как думаете?

— Врачи не обнаружили никаких органов морали, — сказала Вэнь Цин. — Так что вряд ли ваше «врождённое чувство морали» обусловлено физиологией.

— Ну почему же моё? — развёл руками Цзинь Цзысюнь. — Я лишь повторяю за куда более светлыми умами. Но что, если мы пойдём дальше? Возможно ли тогда, что моральная неполноценность — это такой же врождённый недостаток, как, к примеру, заячья губа, а значит, может передаваться по наследству?

— Даже если бы и существовало какое-то передаваемое по наследству понимание морали, — заметил Минцзюэ, — его отсутствие не освобождало бы от ответственности за свои поступки.

— Разумеется, нет, — лицо Цзинь Цзысюня расплылось в неприятной улыбке. — Но в таком случае разве не разумнее было бы учитывать в расследовании, не побоюсь этого слова, происхождение подозреваемых? Ведь если роду присуща добродетель, разве станет его потомок вероломно убивать своего гостеприимца? А если в роду одни слуги, то…

— Молодой господин Цзинь, вы уверены, что хотите закончить эту фразу? — недобро прищурился Цзян Ваньинь. Лань Сичэнь, даже не оглядываясь, почувствовал, как рядом напрягся Ванцзи.

— Пусть продолжает, — сказал Вэй Усянь. — Я не стыжусь ни своих родителей, ни своего происхождения.

— Как скажешь, — усмехнулся Цзян Ваньинь. — Ты прав, если молодой господин Цзинь желает продолжать выставлять себя дураком, это исключительно его дело. Правда, я бы предпочёл, чтобы он занимался этим в другом месте.

— Уверена, Цзысюнь не имел в виду господина Вэя, — примирительно сказала госпожа Цзинь. Лань Сичэнь незаметно скосил глаза на А-Яо: тот сидел с безмятежной, почти ласковой улыбкой.

— Почему же не имел? — ухмыльнулся Цзинь Цзысюнь. — С другой стороны, кто я такой, чтобы отрицать добродетели рода Вэев. Уверен, они очень хорошо умеют прислуживать. Кому-то суждено пахать, а кому-то…

— Может быть, торговать, а, Цзысюнь? — перебил его Вэй Усянь. — Не слишком ли громкие слова для человека, роду которого пожаловали дворянский титул всего поколение назад, да к тому же как раз за низменную торговлю? Ах да, я и забыл, тебя же не допускают к семейному делу…

— Достаточно, — воскликнул Цзинь Цзысюань. — Отец умер, имейте к нему хоть какое-то уважение.

— Ты прав, Цзысюань, прости. Глупая теория. Разумеется, при достаточном мотиве благородные люди имеют не меньшую склонность к вероломным убийства. К примеру, если их семья на грани банкротства, а дядюшка так удачно полез в сейф с драгоценностями.

— Павлин, если ты не заткнёшь своего кузена, это сделаю я!

— Цзысюнь, — воскликнула госпожа Цзинь. — Хватит. Сколько можно позорить нашу семью, даже в такой ситуации…

— Да уж лучше так, чем сидеть и любезничать с дядиными возможными убийцами! — не дал ей закончить Цзинь Цзысюнь. — Может быть, вы и рады, тётушка, избавиться от постылого муженька…

— Прошу прощения, я не голодна. Прости, А-Сюань, мне надо побыть одной, — с этими словами Цзян Яньли резко встала и почти бегом направилась к двери. На мгновение за столом воцарилась тишина. Вэй Усянь с Цзян Ваньинем как по команде переглянулись, с их лиц схлынули злость и недовольство, оставив лишь беспокойство. Цзян Ваньинь извинился, поднялся из-за стола и поспешил за Цзян Яньли.

— Что с А-Ли? — в свою очередь вскочил Цзинь Цзысюань.

— Всё в порядке, — быстро сказал Вэй Усянь. Как показалось Лань Сичэню, даже слишком быстро. — Не волнуйся, Цзян Чэн присмотрит за ней.

Цзинь Цзысюань на мгновение смерил его удивлённым взглядом и быстрым шагом покинул столовую. Завтракать они закончили в молчании.

***

Всего за порядком в поместье следили более дюжины слуг: управляющий, экономка, две горничные и три лакея, кухарка, девочка-посудомойка, садовник, который следил за оранжереей и садом, и две приходящие служанки, которых вызвали в поместье на эти несколько дней. Обязанности управляющего по сути ложились на плечи А-Яо, и Лань Сичэнь каждый раз недоумевал, как — даже с личным помощником — он успевал и следить за домом, и помогать Цзинь Гуаншаню в делах.

Личные комнаты слуг и хозяйственные помещения располагались на первом этаже.

На верхние, хозяйские, этажи поместья имели доступ только управляющий, экономка, горничные и лакеи. Поздним вечером никто из них, кроме стоящего на страже Цзинь Цзысюня бедолаги, на верхние этажи не поднимался. Приходящие служанки помогли подготовить гостевые комнаты, но в вечер убийства их услуги потребовались только с организацией ужина на кухне.

Прислуживающие за ужином и в большой гостиной лакеи подтвердили показания семьи Цзинь и гостей.

Роберт Уильямсон, лакей, которого А-Яо попросил посторожить дверь кабинета в утро убийства, подтвердил его показания, а Джон Уоллес, которого Цзинь Цзысюань приставил к двери Цзинь Цзысюня, поклялся, что не смыкая глаз стоял там почти до двух часов ночи и ушёл, только удостоверившись, что молодой господин окончательно и бесповоротно заснул. Лань Сичэнь невесело подумал, что хоть у кого-то в этом доме есть алиби на предполагаемое время убийства. Конечно, если допустить, что Джон Уоллес не выгораживал хозяев.

Покои Цзинь Цзысюаня располагались по соседству, в том же крыле, так что подтвердились и его показания: он вернулся в комнату без четверти час и больше не выходил.

Кабинет Цзинь Гуаншаня убирали ежедневно, последний раз — в вечер убийства, перед его встречей с Не Минцзюэ, но сегодня по понятным причинам туда больше никто не заходил. После разговора он вызвал лакея по внутренней связи и потребовал принести себе бутылку виски, и это был последний раз, когда кто-то из слуг видел его живым.

В итоге допросы мало что дали: казалось, по негласному соглашению почти все в этом доме, от госпожи Цзинь до малышки Мэри, отвечающей за чистоту посуды на кухне, спокойно проспали в своих комнатах всю ночь и даже близко не подходили к кабинету Цзинь Гуаншаня.

Оставался только Сюэ Чэнмэй, с которым из-за показаний госпожи Цзинь и его связей с А-Яо Лань Сичэнь должен быть поговорить подробнее. В свои визиты к Цзиням он мельком видел Сюэ Чэнмэя, знал о нём от А-Яо, но ему не доводилось общаться с ним лично, и сейчас он внимательно посмотрел на вошедшего.

На вид Сюэ Чэнмэю было лет пятнадцать, он едва ступил на порог взросления. Фигура его была слегка угловатой, конечности на долговязом теле казались длинными и нескладными, а черты лица ещё сохранили юношескую мягкость, и в них то и дело проскальзывало что-то мальчишеское. Лань Сичэнь отметил простую, но опрятную одежду, огрубелые руки с тёмными полумесяцами грязи под ногтями и то, что в отличие от остальных слуг, редко бывающих на хозяйских этажах, Сюэ Чэнмэй никак не оробел ни от роскошной обстановки, ни от присутствия Лань Сичэня и Ванцзи.

Он уверенно прошёл к Лань Сичэню, уселся в кресло и выжидающе вперился в него глазами. Лань Сичэнь знал этот взгляд. В бытность свою детективом ему приходилось встречаться с такими уличными мальчишками — мелкими воришками и попрошайками, готовыми за пару шиллингов выполнить любое поручение, сколь угодно опасное или беззаконное. Владелец такого взгляда презирал полицию и богачей, ждал от них подвоха и не преминул бы воспользоваться любой возможностью немного уравнять шансы, так несправедливо дарованные им по праву рождения и положения. Лань Сичэнь был и полицейским, и богачом, так что всё вышеперечисленное относилось к нему в двукратном размере.

— Господин Сюэ, — дружелюбно улыбнулся Лань Сичэнь. — Приятно познакомиться. А-Яо мне о вас рассказывал.

— А-Яо тоже мне много о вас рассказывал, господин Лань, — оскалился Сюэ Чэнмэй, но смотрел он на Лань Сичэня всё так же недобро.

— Надеюсь, только хорошее, — сказал Лань Сичэнь. Сюэ Чэнмэй ничего не ответил, но его взгляд говорил, что ему нет дела, на что там надеется Лань Сичэнь. — Я бы хотел задать вам несколько вопросов, вы не против?

Сюэ Чэнмэй снова зыркнул на него и промолчал, и Лань Сичэнь попытался вновь:

— Я слышал, А-Яо помог вам сюда устроиться?

— Ага, благодетель, — протянул Сюэ Чэнмэй. — Накормил, обогрел, приютил. Вилкой пользоваться научил. Полезная штука, не знаю, как я раньше без неё жил. Невинность мою украл.

Лань Сичэнь подумал, что ослышался.

— Простите?

— Трахает он меня, бедного сироту, — сделал круглые глаза Сюэ Чэнмэй и возмутительным образом расхохотался: — Шутка! А вы и поверили!

— На вашем месте я бы не наговаривал так на себя, — заметил Лань Сичэнь. — У вашего следующего собеседника может и не быть чувства юмора.

Сюэ Чэнмэй слегка склонил голову набок и с интересом на него посмотрел, будто бы он сказал нечто очень забавное.

— И всё же, расскажите про А-Яо, — миролюбиво попросил Лань Сичэнь, когда понял, что Сюэ Чэнмэй снова не собирается отвечать. — Вы выполняли какие-нибудь поручения для него или — через него — для господина Цзиня?

— Хм, дайте подумать, — Сюэ Чэнмэй картинно задумался, коснувшись пальцами подбородка. — Подлог, разбой, грабёж, убийства... Всего и не упомнить. И конечно же, осквернение могил. Как же в нашем садоводческом деле без осквернения могил?

— И зачем же... в вашем садоводческом деле осквернение могил?

— А вы догадайтесь, — подмигнул Сюэ Чэнмэй.

— Боюсь даже представить, — вздохнул Лань Сичэнь. — Господин Сюэ, А-Яо — мой хороший друг. Я не желаю ему навредить. Но ваши показания могут помочь мне пролить свет на причины убийства его отца.

— Вы же считаете меня уголовником, господин Лань? По глазам вижу, считаете, — оскалился Сюэ Чэнмэй. Он склонился вперёд, опершись руками о колени, выдержал паузу и продолжил: — Так вот, как уголовник я вам выскажу своё экспертное суждение. Захоти я кокнуть папашу А-Яо, ни один легавый бы не прикопался. Ищите убийцу среди своих благородных святош.

— И как бы вы это сделали? — поинтересовался Лань Сичэнь.

— Старый развратник любил прогуляться по полулегальным притонам самого низкого пошиба. Ну, знаете, из тех, куда заглядывают богатенькие юнцы, чтобы пощекотать себе нервы и похвалиться перед друзьями, или всякие больные уроды, если их увлечения не приветствуются в приличном обществе. Было бы проще простого нанять парочку ребят и прирезать его пьяного в тёмном переулке.

— Простите мои сомнения, господин Сюэ, но мне сложно в это поверить. При всей его нечистоплотности у господина Цзиня были некоторые стандарты.

— Стандарты, ха! — хохотнул Сюэ Чэнмэй. — Да ему было плевать, в какую дырку совать свой стручок. Удивительно, как у него ещё нос не отвалился. Наверное, выбирал девочек почище.

Сюэ Чэнмэй говорил так уверенно, будто сам был свидетелем похождений Цзинь Гуаншаня, и в голову Лань Сичэня закралось ужасное подозрение.

— И А-Яо был вынужден... вести и эти его дела? — спросил он.

— Ну, а кто ещё? — продолжил болтать Сюэ Чэнмэй. — Не Цзинь Цзысюань же! В последний раз пол-Сохо по морозу оббегали, пока его нашли. Обкуренный был, жуть, про девок своих всё болтал. Та нехороша, эта не угодила.

Лань Сичэнь помолчал. Должно быть, с учётом происхождения А-Яо эти обязанности были ему невыносимы. Думать об этом было больно. Лань Сичэнь собрался с мыслями.

— Допустим, мне стоит искать убийцу на хозяйской половине. А как вы объясните украденные драгоценности?

Сюэ Чэнмэй на несколько секунд задумался, на этот раз по-настоящему.

— Наверное, я бы рискнул. За долю сдал бы надёжному ювелиру: разрезать камни, заново огранить, переплавить оправу. Потом продал бы по частям. Либо у вашего вора есть опыт и связи, либо он наивный дурак. Такие побрякушки просто так не продать, слишком приметные.

— Значит, вы помогали А-Яо, когда он сопровождал отца домой после визитов в... притоны. Какие-нибудь ещё поручения?

— По мелочи, — сказал Сюэ Чэнмэй. — Ездил в город, отвозил посылки, письма, которые не доверишь почте. Узнавал информацию. Ничего незаконного, господин Лань. Что бы вы обо мне не думали, я завязал и начал, как говорит мой дорогой друг, честную жизнь.

— И последний вопрос. В ночь убийства вы были в доме?

— Не-а, мне там ночью делать нечего, — сказал Сюэ Чэнмэй. — Я живу в пристройке при оранжерее. Вечером я заходил: покрутился на кухне, стащил у Толстой Сьюзан пару пирожных, — а потом ушёл к себе.

— Думаешь, он врёт? — спросил Ванцзи, когда за Сюэ Чэнмэем закрылась дверь.

— Разумеется, — сказал Лань Сичэнь. — Вопрос только в чём. Но я согласен с его оценкой: это не похоже на предумышленное убийство, а драгоценности не укладываются в общую картину.

Он ненадолго задумался.

— Думаю, перед встречей с госпожой Вэнь стоит ещё раз обыскать место преступления, — Лань Сичэнь вздохнул. — С утра я ещё надеялся на прибытие полиции, поэтому ограничился только поверхностным осмотром.

***

Лань Сичэнь открыл ключом дверь, и они с Ванцзи вошли в кабинет. С его последнего визита ничего не изменилось кроме того, что сейчас тело Цзинь Гуаншаня покоилось в северном крыле и не забирало на себя всё внимание, мигом приковывая взгляд. Кабинет казался заброшенным. На полу у стола тёмной кляксой разливалось кровавое пятно. Мерно тикали часы. Со стен на Лань Сичэня равнодушными взглядами взирали едва прикрытые хитонами античные красавицы и сам Цзинь Гуаншань в образе мифического фавна. В полумраке комнаты казалось, что он ухмыляется. Лань Сичэнь подошёл к окну и отдёрнул тяжёлые портьеры. Комнату залило холодным зимним светом.

Внезапно что-то привлекло его внимание. Лань Сичэнь склонился к подоконнику. На поверхности едва различимо виднелись следы от воды. Или от подтаявшего снега.

— Ванцзи, — позвал он. — Посмотри сюда.

— Окно открывали? — сразу догадался Ванцзи.

— Да, и недавно. Последнюю неделю было солнечно. Думаю, если бы снег попал на подоконник раньше, разводов бы уже не осталось: кабинет убирают ежедневно. Я пока осмотрюсь, а ты возьми пару человек и поищите во дворе.

— Что мне искать?

— Что-нибудь небольшое и тяжёлое. Пресс-папье. Подсвечник. Каминную кочергу. Что-то, что могло быть в доме. Только, если найдёте, присмотри, чтобы слуги не трогали орудие убийства голыми руками. Сомневаюсь, что полиция что-то обнаружит, но лучше перестраховаться.

Лань Сичэнь не сомневался, что убийце хватит предусмотрительности уничтожить отпечатки пальцев. О новом методе определения улик кричали все газеты, и как ни больно было думать о своих друзьях и знакомых в таком ключе, среди них не было глупых людей.

Ванцзи кивнул и ушёл. Лань Сичэнь закрыл за ним дверь, мысленно разбил комнату на квадраты и принялся методично обыскивать кабинет. Удача ему улыбнулась трижды.
В глубине комнаты, под шкафом, он нашёл закатившуюся в угол жемчужину, крупную, диаметром почти в четверть дюйма и с отверстием для нитки. Место ей было на шее очаровательной леди, но никак не на полу кабинета Цзинь Гуаншаня. В этом сезоне в моде был жемчуг, и на всех трёх присутствующих в доме дамах, которые могли себе его позволить, на вчерашнем ужине были жемчужные нитки. Сегодня жемчуга не было ни на одной. Возможно, жемчужина даст какую-нибудь зацепку, а возможно, её уронил вор, обчищая сейф, или она вообще закатилась в угол ещё несколько дней, а то и недель назад, и не значила ничего. Лань Сичэнь спрятал её в карман и продолжил обыск.

Вторая находка была интереснее. В нескольких футах от места, где лежала голова Цзинь Гуаншаня, нашлось ещё несколько капель засохшей крови. Она впиталась в тяжёлый ворс персидского ковра и на фоне узора была практически незаметна. Судя по положению капель, удар пришёлся сбоку, на высоте человеческого роста. Конечно же, чтобы сказать наверняка, требовалась экспертиза. Лань Сичэнь от души понадеялся, что не принял за кровь давние пятна от вина.

И наконец, осмотрев камин, он заметил застрявший у основания каминной решётки обугленный по краям обрывок бумаги. Лань Сичэнь аккуратно расправил его и смахнул пепел. Летящим небрежным почерком, так непохожим ни на почерк Цзинь Гуаншаня, ни на почерк А-Яо, на бумаге была записана прошлогодняя дата и можно было различить несколько уцелевших слов: «...N, и меня вновь обуревают сомнения... ...холоден и недоступен, как можно... ...доверить эти записи...». Письмо? Чей-то дневник? Вспомнилось, как душно было в кабинете, когда Лань Сичэнь вошёл в него утром. Перед смертью Цзинь Гуаншань сжигал переписку? Или это был не он? Лань Сичэнь ещё раз внимательнее осмотрел камин, поворошил в пепле кочергой. Среди недогоревших углей виднелось что-то, что можно было принять за остатки кожаного переплёта, но по сути у него был только обрывок бумаги с разрозненным текстом.

Лань Сичэнь вышел из кабинета, снова закрыв дверь на ключ, попросил слугу, чтобы тот передал Ванцзи, где его искать, когда тот вернётся, и отправился на встречу с Вэнь Цин.

***

Вэнь Цин встретила его у входа в комнату. Она убрала волосы и переоделась в простую белую блузу с узкими рукавами и тёмно-синюю юбку, а в руках держала пузатый кожаный саквояж.

Лань Сичэнь открыл дверь ключом и пропустил её в залитую тусклым зимним светом комнату. Тело Цзинь Гуаншаня лежало на постели, прикрытое простынью. Под тканью виднелись очертания застывших рук.

— Не замёрзнете? — спросил Лань Сичэнь. В комнате было ощутимо зябко, от окон тянуло холодом.

— Лучше так, чем вскрывать в шубе, — слегка улыбнулась Вэнь Цин. Сейчас она казалось деловой и сосредоточенной, полностью поглощённой стоящей перед ней задачей — без следа былого волнения и отчаяния.

Она достала из саквояжа белоснежный накрахмаленный кухонный фартук и пару тонких резиновых перчаток. Лань Сичэнь поднял брови. Заметив его взгляд, Вэнь Цин ответила на незаданный вопрос:

— Захватила у экономки после нашего утреннего разговора. Старушку едва не хватил удар, когда я объяснила, зачем он мне.

Она надела фартук, натянула перчатки и сдёрнула простынь с тела. Цзинь Гуаншань мутным взглядом уставился в потолок. Слуги положили его на спину, но члены уже успели окоченеть: руки бессильно цеплялись за воздух, ноги были полусогнуты в коленях.

— Было разумно его заморозить, но вам стоило сначала позвать меня, — заметила Вэнь Цин, без следа стеснения оглядывая тело. — Точно определить время смерти и так невозможно.

— Каюсь, я не подумал о вас сразу, — улыбнулся Лань Сичэнь. — А оставлять тело в натопленном помещении было бы, вы правы, неразумно.

Вэнь Цин тоже улыбнулась.

— Ну, давайте посмотрим, от чего он умер.

Она достала из саквояжа кожаный свёрток с набором инструментами и развернула его на прикроватном столике. Поставила рядом бутылочку из непрозрачного стекла.

— Вас не затруднит законспектировать? Я потом перепишу для заключения.

Лань Сичэнь кивнул и взял протянутые ему блокнот и ручку. Вэнь Цин достала из набора лупу и тонкий металлический зонд и склонилась над раной на виске Цзинь Гуаншаня.

— Ушибленная рана в левой теменно-височной части головы, веретенообразной формы, — сказала она медленно, так, чтобы Лань Сичэнь успел сделать пометки. — Длина — около двух дюймов, ширина — около дюйма в самой широкой части. Вдавленный перелом левой теменной кости. На дне раны — размозжённые мягкие ткани с осколками кости. Глубина в центре — около половины дюйма, — она подняла голову и посмотрела на Лань Сичэня: — Причиной смерти послужила открытая черепно-мозговая травма от удара тупым предметом. Можно было бы сделать вскрытие, чтобы подтвердить ушиб мозга и внутричерепное кровоизлияние, но я не вижу смысла. И у меня всё равно нет с собой пилы, — добавила она, как показалось Лань Сичэню, с некоторой долей досады.

— Спасибо, госпожа Вэнь. Пожалуй, обойдёмся без вскрытия, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Давайте проверим одежду и перейдём к определению времени смерти.
Лань Сичэнь отложил блокнот, Вэнь Цин — инструменты, и вдвоём они внимательно осмотрели одежду Цзинь Гуаншаня, не пропуская ни одного шва.

— Пятно крови на правом плече, диаметром около пяти сантиметров, — сказала Вэнь Цин. — Больше ничего примечательного. Он же лежал на правом боку?

— Да, пятно соответствует крови на полу и положению тела.

Напоследок Лань Сичэнь проверил карманы Цзинь Гуаншаня; там обнаружились золотые часы на длинной цепочке и белый платок с пятном побуревшей высохшей крови, происхождение которой пока осталось неизвестным. Лань Сичэнь на время отложил его, чтобы вернуться позднее.

Вэнь Цин достала ножницы.

— Вы же хотели мою экспертизу, — лукаво улыбнулась она.

Лань Сичэнь только рассмеялся. Вдвоём они быстро освободили тело Цзинь Гуаншаня от одежды, и Вэнь Цин снова вооружилась лупой.

— Под ногтями нет следов грязи, ногти не обломаны, на подушечках пальцах правой руки заметны смазанные следы крови, — сказала она, осматривая кисти.

— Кровь? Покажите, — Вэнь Цин слегка развернула руку ладонью к Лань Сичэню и протянула ему лупу. — Действительно... Но на полу не было никаких следов крови, кроме как пятна под головой и брызгов от удара. Кисти лежали дюймах в десяти от границы пятна. Он точно умер мгновенно?

— Абсолютно, — Вэнь Цин вздохнула. — Пока у меня нет для вас ответа, это может быть что угодно: от случайной капли до посмертной судороги. Давайте продолжим.

Она склонилась к лицу Цзинь Гуаншаня, слегка оттянула нижнее веко.

— Когда вы обнаружили тело? — спросила она Лань Сичэня.

— Около восьми утра.

— Глаза приоткрыты, роговица помутнела, видны следы кровоизлияния, — видимо, от удара по голове, — ярко выражены желтовато-серые пятна. Говорите, в кабинете было тепло? — спросила она у Лань Сичэня.

— Да, с утра было даже жарко. Похоже, вечером топили камин.

— Странно, когда в кабинете была я, угли едва тлели. Но в любом случае это объясняет, откуда такое обезвоживание. В других условиях по состоянию роговицы я бы предположила, что когда его перенесли сюда, он был мёртв уже часов десять.

— А сейчас? — с любопытством спросил Лань Сичэнь.

— А сейчас все сходится. От пяти-шести часов. Давайте продолжим. Трупные пятна интенсивные, синюшно-багрового цвета, расположены справа на боковых поверхностях спины и конечностей. При надавливании исчезают полностью, но... — она замолчала, внимательно глядя то на часы, то на тело, и спустя какое-то время продолжила: — но восстанавливают свою окраску спустя две минуты. А вот это уже от удара об пол, видите, не бледнеет при надавливании, — она показала Лань Сичэню кровоподтёк на плече трупа, на вид не слишком отличающийся от окружающих его пятен. — Помогите мне, пожалуйста, его перевернуть.

Вдвоём они им удалось перекатить тяжёлое, неповоротливое тело на бок.

— Едва выраженные трупные пятна заметны на спине — ну, это от того, что его принесли сюда и положили на спину. Теперь можно положить обратно, господин Лань, не вижу больше ничего интересного.

Она перешла к конечностям: попробовала согнуть и разогнуть застывшие руки, проверила кисти, потом колени, заглянула в рот.

— Трупное окоченение хорошо выражено в жевательных мышцах, в мышцах верхних и нижних конечностей, — наконец сказала она. — Частично потеряна подвижность в локтевом, коленном и лучезапястном суставах. Плечевой сустав сохранил пассивную подвижность. Учитывая жару в кабинете, мгновенную смерть и то, что его перенесли в холод около половины девятого утра, можно предположить, что смерть наступила восемь-двенадцать часов назад. Ближе к восьми часам.

— И в итоге ваше заключение, доктор Вэнь? — спросил Лань Сичэнь.

Она задумалась.

— Если суммировать все признаки, то я бы сказала, период с двенадцати до двух ночи. Плюс-минус час.

Она продолжила методично осматривать и ощупывать тело, но молчала, пока наконец не обратилась к Лань Сичэню.

— А вот это интересно.

— Что именно? — спросил Лань Сичэнь.

— Смотрите, на затылке ещё один кровоподтёк, кажется, совсем свежий, — она развернула голову затылком к Лань Сичэню и развела волосы. Там действительно можно было различить какое-то тёмное пятно. Она склонилась ближе, осматривая его, слегка провела большим пальцем. — Большая гематома, диаметром около дюйма. Кожа содрана, видимо, от удара. Есть даже немного крови. Я бы сказала, прижизненное повреждение.

Лань Сичэнь задумался. Возможно, после смертельного удара Цзинь Гуаншань упал на спину, а не набок, как он думал раньше, а сразу после смерти труп перевернули. Тогда как обьяснить синяк на правом плече? И положение капель крови на полу? Уже не первая странность при осмотре тела. Хотя…

— Это может объяснить остатки крови на пальцах и на платке, — сказал он Вэнь Цин. — Он ударился — возможно, упал, — коснулся рукой затылка, вытер пальцы о платок…

— А потом его убили ударом в висок, — закончила Вэнь Цин. — Может быть, драка? Например, его толкнули и, пока он не пришёл в себя…

— Тогда бы он точно не успел убрать платок в карман, — возразил Лань Сичэнь.

— Да, тут вы правы, — кивнула Вэнь Цин.

Они уже закончили убирать инструменты и заново накрыли тело простыней, когда в дверь постучали. Лань Сичэнь открыл её, на пороге стоял Ванцзи.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — сказал он, покосившись на Вэнь Цин. Его слова разрушили иллюзию почти дружеского взаимопонимания: из напарника Вэнь Цин снова стала подозреваемой в убийстве. Кажется, Вэнь Цин тоже это поняла.

— С вами было приятно работать, господин Лань. Надеюсь, я смогла вам помочь, — сказала она и, кивнув Ванцзи, удалилась.

Лань Сичэнь вопросительно посмотрел на Ванцзи. Тот прошёл вглубь комнаты, к небольшому столику, и начал осторожно выкладывать на него содержимое бархатного мешочка, который до этого держал в руках. С глухим стуком на стол ложились драгоценности: золотое колье тонкий работа с необычно крупными прозрачными гранатами, пара серёжек, кольцо и брошь из того же гарнитура, изящный золотой браслет с узором в античном стиле, пара ожерелий с камнями попроще, россыпь массивных мужских перстней…

— Это то, о чём я думаю? — спросил Лань Сичэнь.

Ванцзи кивнул:

— Ты был прав, правда, не насчёт орудия убийства. Они действительно лежали в снегу под окнами кабинета. Мы можем исключить ограбление?

— Скорее всего, если Цзинь Цзысюань подтвердит, что это все пропавшие драгоценности. С другой стороны, преступник мог выбросить драгоценности в окно, чтобы вернуться за ними позднее.

— Хороший ход, но оставлять их там было не слишком разумно, — заметил Ванцзи.

— Он мог потерять самообладание после убийства Цзинь Гуаншаня, — Лань Сичэнь на мгновение задумался. — Но да, думаю, это ложный след, чтобы запутать следствие и замаскировать настоящий мотив убийства. Если целью убийцы были драгоценности, у него была вся ночь, чтобы выйти из дома и надёжно перепрятать их на территории поместья. А ему даже не пришло в голову забрать их, пусть даже и для отвлечения внимания.

Если драгоценности были ложным следом, то первостепенным становился вопрос: как именно был открыт сейф? Повезло ли убийце воспользоваться случайностью и застать Цзинь Гуаншаня рядом с уже открытым сейфом, или он вскрыл его сам намеренно. Возможно ли, что в сейфе находилось что-то помимо драгоценностей, что-то, что на самом деле стало причиной убийства?

***

А-Яо они нашли в библиотеке. Он стоял у окна, и его стройный силуэт чётко выделялся на фоне проёма.

— Сичэнь, — развернулся он к Лань Сичэню, а потом заметил входящего за ним Ванцзи, и его лицо посерьёзнело: — Вы по делу? Есть какие-то новости?

— Да, — сказал Лань Сичэнь, подходя к нему. Как бы не претил ему предстоящий разговор, но откладывать его больше было нельзя. — А-Яо, мне нужно знать, что было в сейфе твоего отца.

— Фамильные драгоценности? — нахмурился А-Яо. — Тебе нужна опись?

— Помимо драгоценностей, — сказал Лань Сичэнь. — Их мы нашли. В сугробе под окнами кабинета.

А-Яо слегка приподнял брови, но более ничем не выказал своего удивления.

— Значит, — медленно начал он, — ты думаешь, что их использовали, чтобы ввести нас в заблуждение?

— Да, — кивнул Лань Сичэнь. — Поэтому мне нужно знать, что ещё было в сейфе.

— Насколько мне известно, только драгоценности, — сказал А-Яо.

— Мне кажется это маловероятным. Зачем хранить драгоценности отдельно в кабинете? Почему у членов семьи не было кода от этого сейфа, хотя у них был доступ ко всем легальным бумагам? Я думаю, там было что-то ещё, что-то, что Цзинь Гуаншань хотел держать под рукой, но скрывал от семьи. Я нашёл в камине остатки сожжённых бумаг. Возможно, что-то противозаконное или порочащее его репутацию.

— И что же это могло быть?

— Ты мне скажи. Ты вёл дела своего отца, даже те, которые он скрывал от остальных.

— Сичэнь, отец не посвящал меня ни во что важное. Неужели ты думаешь, что если он доверял мне, — тут А-Яо поморщился, — вытаскивать его из притонов, он доверил бы мне что-то действительно серьёзное?

— Даже если так, ты один из самых умных и наблюдательных людей, которых я знаю. У тебя нет догадок?

Лань Сичэнь шагнул вперёд и взял руку А-Яо в свою.

— Пожалуйста, расскажи мне, — продолжил он. — Что бы там ни было, мертвецу уже всё равно, но мы можем помочь живым. Если ты защищаешь отца…

А-Яо, усмехнувшись, покачал головой. Пальцы его в руке Лань Сичэня слегка дрогнули. Внезапно в сознании Лань Сичэня будто с щелчком сошлась головоломка, всё стало на свои места: конфликт Минцзюэ с Цзинь Гуаншанем, который мог стать достаточным поводом для убийства, молчание Хуайсана, единственного, ради кого Минцзюэ мог бы пойти на что угодно, пустой сейф и пепел в камине. Намёки госпожи Цзинь и упорное нежелание А-Яо раскрывать подробности его работы на отца. Ложь и недомолвки.

— Шантаж! — ахнул Лань Сичэнь. — Он попытался шантажировать Минцзюэ!

Он не был полностью уверен в своём предположении, но судя по тому, как едва заметно расширились глаза А-Яо, он не ошибся.

— И ты об этом знал!

А-Яо отшатнулся и отдёрнул руку.

— Разумеется, я знал, — прошипел он. — Кого ещё отец мог использовать для грязной работы? От кого мог такое потребовать? Его не волновали ни мои желания, ни моя дружба с Минцзюэ. Цзысюаня он берёг, своего любимого сына и единственного наследника, не позволял ему замараться. Зачем, если у тебя есть ещё один, ненужный, сын? Не проходило и дня, чтобы мне не напоминали о моём месте в этом доме, что меня могут вышвырнуть в любой момент, стоит мне ослушаться. И каждый раз, каждый раз отец намекал, что если я постараюсь, если докажу, что достоин его имени, смогу стать ему настоящим сыном…

Лицо А-Яо непривычно исказилось эмоциями, с каждым словом его голос повышался, так, что под конец он почти кричал. Лань Сичэнь стремительно подошёл к нему, и, ещё не осознав, что происходит, уже прижимал его к себе. А-Яо всхлипнул и, уткнувшись ему в плечо, обнял его в ответ. Краем глаза Лань Сичэнь заметил, как Ванцзи встал, крайне неодобрительно на него посмотрел и молча вышел из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь.

— Прости, — глухо сказал А-Яо. Он прижимался к Лань Сичэню всем телом, тёплый, почти горячий. Лань Сичэнь повернул голову, губами задевая волосы А-Яо, и вздрогнул от этого прикосновения. — Отец совершал ужасные поступки. Я совершал ужасные поступки. Но как я мог тебе рассказать…

Лань Сичэнь почти не слышал его за грохотом собственного пульса в ушах. А-Яо положил руку ему на грудь, прижимая ладонь, и Лань Сичэнь подумал, что должно быть сейчас он чувствует, как бешено бьётся его сердце.

— Как бумаги оказались в камине? — с трудом выговорил он.

— Хуайсан их сжёг, — пробормотал А-Яо ему в плечо. — Выпросил у меня код от сейфа…

Лань Сичэнь похолодел и помимо воли крепче прижал к себе А-Яо.

— И вы убили его?

— Нет, — сказал А-Яо, отпрянув. — Конечно же, нет. Он был уже мёртв, когда мы пришли.

Он выпутался из объятий Лань Сичэня и заходил по комнате.

— И это ещё одна причина, почему я ничего не сказал: такой прекрасный мотив, такая блестящая возможность, — он истерически рассмеялся, и Лань Сичэнь едва удержался, чтобы снова не обнять его. — Кто поверит в такое удачное совпадение? Мы разминулись с убийцей буквально на минуты: тело ещё не успело остыть. Если бы всё открылось, я бы отправился прямиком в тюрьму независимо от доказательств. Возможно, вместе с Хуайсаном.

— Я бы настаивал на честном расследовании, — сказал Лань Сичэнь. — Да и Минцзюэ не стал бы выдвигать против тебя обвинений и не позволил бы, чтобы тебя посадили за то, что ты не совершал.

— Ты сам в это веришь? Думаешь, он простил бы меня во второй раз? После того, как дал мне шанс исправиться?

— А-Яо... — укоризненно проговорил Лань Сичэнь. — Кроме того, в итоге ты помог Хуайсану.

— Ладно, допустим. Допустим, что Минцзюэ встал бы на мою защиту, не позволил осудить по косвенным уликам. Но даже ты не будешь отрицать, что госпожа Цзинь воспользовалась бы этой возможностью, чтобы избавиться от напоминания о неверности отца и вышвырнуть меня из дома. Всё, к чему я стремился все эти годы, всё, чего желала моя матушка... Предатель и возможный отцеубийца! Никто бы её не осудил, — он остановился, замолчал на несколько мгновений и вздохнул, видимо пытаясь успокоиться. — Я даже не уверен, что сейчас ты мне веришь.

— Я очень хочу тебе верить, — сказал Лань Сичэнь. — Поэтому мы позовём Хуайсана и выслушаем его.

— Перекрёстный допрос? — поднял брови А-Яо.

Лань Сичэнь кивнул.

— Расскажи свою версию событий.

А-Яо присел на кресло и на несколько мгновений задумался.

— Ты уже знаешь предысторию. Мы сохранили основные контракты и почти не потеряли в деньгах, но на нашей репутации можно было поставить крест. Перед нами закрылись многие двери, новых крупных заказов почти не было. Думаю, за несколько лет мы бы вышли на прежний уровень, но отцу было невыносимо чувствовать себя одним из многих. Он всегда хотел участвовать в чём-нибудь, — А-Яо повёл пальцами в воздухе, — значимом. Уникальном. Чтобы наше имя узнавали даже спустя десятки лет.
Лань Сичэню вспомнился рассказ Минцзюэ и желание Цзинь Гуаншаня пробиться в подрядчики «Уайт Стар Лайн».

— Сначала это были мелочи: маленькие грязные тайны, грозящие не более чем неприятным уколом репутации. Ничего по-настоящему серьёзного. Это сработало раз, другой; его аппетиты всё росли, сеть осведомителей ширилась. Мы покупали информацию, меняли компромат на услуги... А потом он поставил меня перед выбором, потребовал подставить Минцзюэ, и на этот раз это была не невинная любовная переписка: если бы он обнародовал документы, Хуайсан действительно мог попасть в тюрьму.

— Подожди, — прервал его Лань Сичэнь. — За что?

А-Яо заметно заколебался.

— Я обещаю, что не буду делать поспешных выводов, — сказал Лань Сичэнь. Хотя за неимением доказательств он и не мог полностью исключить участие Хуайсана в убийстве Цзинь Гуаншаня, в глубине души ему было сложно поверить в то, что тот был способен на серьёзные преступления.

— У него доля в подпольной типографии, — вздохнув, сказал А-Яо, — где печатают открытки и листовки непристойного содержания. Некоторые за его авторством.

— Но разве, — растерянно сказал Лань Сичэнь, — закон не предусматривает только штраф и уничтожение непристойных материалов?

А-Яо слегка порозовел и отвёл взгляд.

— Это зависит от степени непристойности. В случае Хуайсана изображения были совершенно... противоестественны. В лучшем случае это был бы скандал и удар по репутации Минцзюэ.

Они помолчали.

— Это не то, что я ожидал, — наконец сказал Лань Сичэнь, — но теперь я понимаю, почему Хуайсан так хотел вернуть бумаги.

— Отец очень обрадовался возможности уесть Минцзюэ. Для него вопрос моей лояльности даже не стоял: если я хотел остаться в семье и сохранить имя, я должен был подчиниться. Я не знал, что мне делать.

«Ты мог обратиться ко мне», — с досадой подумал Лань Сичэнь, но промолчал, позволяя А-Яо продолжить.

— Хуайсан вышел на меня пару недель назад. Назначил встречу, мы поговорили. Он знал, что я в курсе дел отца, догадаться было несложно, — А-Яо грустно улыбнулся.

— И ты согласился помочь?

— Ему... удалось подобрать аргументы.

— Отец доверил тебе код от сейфа? — спросил Лань Сичэнь.

— Открыл его при мне пару раз, — пожал плечами А-Яо. — Прикрывал рукой, но вычислить было несложно. Мне кажется, он был уверен, что я не узнаю: ему нравилось меня недооценивать. Но если бы пропали только документы Хуайсана, он сразу бы догадался о моём участии, поэтому мы решили инсценировать ограбление, а потом, когда дошло до дела, я растерялся и не подумал, что в новых обстоятельствах это выдавало нас с головой.

Лань Сичэнь поднял брови.

— Вам стоило сразу сообщить о найденном теле.

А-Яо смутился и опустил глаза.

— Всё происходило в такой спешке. И я уже объяснил свои мотивы.

— Конечно, прости, — вздохнул Лань Сичэнь. — Во сколько это было?

— В двадцать минут первого, — сказал А-Яо. Это совпадало с примерным временем смерти, которое определила Вэнь Цин. — Отец уже должен был уйти спать. Мы вошли в кабинет, увидели тело, удостоверились, что он мёртв. Мы запаниковали. Я запер дверь и открыл сейф, Хуайсан выгреб оттуда все бумаги и сжёг в камине. Драгоценности выбросили в окно. Всё заняло около двадцати минут.

— Но разве не рискованно было задерживаться на месте убийства?

— Прятать бумаги было бы ещё рискованнее: после убийства полиция в любом случае обыскала бы дом. Можно было сжечь их на кухне, но если бы нас заметили, это бы вызвало вопросы.

Лань Сичэнь кивнул.

— А-Яо, теперь, когда — я надеюсь — между нами больше нет секретов, скажи, у тебя нет версий, кто убийца?

— Нет, — А-Яо покачал головой. — Всё это время я гадал, кто мог его убить. Я спрашивал Хуайсана, но он клянётся, что пришёл в кабинет только вместе со мной. Вэнь Цин? Кто-то ещё?

— Вэнь Цин? — переспросил Лань Сичэнь, хотя по здравому размышлению ему не стоило удивляться.

— Она тоже не рассказала? — усмехнулся А-Яо. — Неудивительно. Ты работал с полицией, а ей грозила бы потеря лицензии и тюремный срок.

— Я больше не работаю с полицией, — сказал Лань Сичэнь, — и сейчас мне важнее раскрыть убийство. Что было в её бумагах?

— Свидетельства, что она помогла одной из своих пациенток избавиться от беременности.

«От пяти лет ей, и пожизненное — матери», — непроизвольно припомнил Лань Сичэнь.

— Судя по всему, ребёнок бы всё равно не выжил, но закон есть закон, — продолжил А-Яо. — Тогда она ещё могла воспользоваться защитой Вэнь Жоханя, думаю, сейчас бы не стала рисковать.

— Понимаю, — сказал Лань Сичэнь. — Я не буду давать делу ход.

***

У дверей библиотеки Лань Сичэня перехватил Ванцзи.

— Сичэнь, он подозреваемый, — тихо, но настойчиво сказал он. — В твоём расследовании.

— Я знаю, — резче, чем намеревался, сказал Лань Сичэнь. Внутри поднималась гневная волна: все будто сговорились напоминать ему о том, о чём он и так не мог перестать думать. Лань Сичэнь глубоко вздохнул. Ванцзи с беспокойством наблюдал за ним и из всех людей меньше всего заслуживал этой злости. Он продолжил спокойнее: — Его виновность ещё не доказана.

— Даже если так. Подумай о своей репутации, не говоря уже о том, что это тюремный срок.

— Что? — в удивлении посмотрел на него Лань Сичэнь. — Ванцзи, ты неправильно нас понял.

— В библиотеке, — продолжил Ванцзи. — Где любой мог войти и неправильно вас понять. Просто будь осторожен. Что он рассказал?

Лань Сичэнь, не вдаваясь в подробности, в двух словах пересказал ему показания А-Яо.

— Теперь я хочу поговорить с Хуайсаном, — закончил он.

— Я позову его. Возвращайся, — сказал Ванцзи.

А-Яо сидел в кресле в пол-оборота, рассеянно глядя куда-то вдаль, и, войдя, Лань Сичэнь не смог отвести взгляда от его профиля. Сердце пропустило удар. А-Яо обернул к нему лицо и тепло улыбнулся, и Лань Сичэнь потупил глаза. Убийство, подозрения, а теперь и слова Ванцзи. Ещё вчера они точно так же были вдвоём в библиотеке; тогда он мог обсудить с А-Яо что угодно и представить не мог, что всего лишь спустя меньше суток не будет знать, что сказать ему и куда деть взгляд...

Он молча прошёл вглубь комнаты, всё так же избегая смотреть на А-Яо. А-Яо тоже ничего не сказал. Спустя пару минут щёлкнула, открываясь, дверь, и в тишине этот звук показался оглушающим. Лань Сичэнь вздрогнул и постарался взять себя в руки. В библиотеку вошёл Хуайсан, а за ним — Ванцзи.

Хуайсан прошёл к ним, бросив быстрый взгляд на А-Яо. Если бы Лань Сичэнь давно не знал его и внимательно сейчас бы за ним не наблюдал, он бы ничего не заметил.

— Я всё рассказал, — без предисловий бросил А-Яо.

— Ой, да было бы о чём рассказывать, право слово! — рассмеялся Хуайсан, не изменившись в лице.

— Всё, Хуайсан, — с нажимом произнёс А-Яо.

— Да что ты такое говоришь, Гуанъяо? Ничего не понимаю, — округлил глаза Хуайсан. — Я начинаю волноваться.

Лань Сичэнь почувствовал необходимость вмешаться:

— Я догадался о вашем участии в событиях прошлой ночи, А-Яо дополнил детали. Мне нужно сверить показания. Расскажи, пожалуйста, свою версию событий.

Хуайсан на мгновение замер, а потом задумчиво посмотрел на него, перевёл взгляд на А-Яо. Сейчас Хуайсан показался Лань Сичэню очень тихим, без следа былой нервной взбалмошности, которая весь день так смущала Лань Сичэня.

— Мы не убивали господина Цзиня, — наконец медленно сказал Хуайсан. — Хотя я ни на секунду не жалею о его смерти. Он угрожал мне, хуже того, он угрожал разрушить дело жизни Минцзюэ. Кто знает, сколько ещё людей от него бы пострадало? — лицо его болезненно исказилось. — Сичэнь, как думаешь, он успел с ним поговорить?

— Я почти уверен в этом, — сказал Лань Сичэнь, догадавшись, о ком говорит Хуайсан. — Минцзюэ упоминал конфликт, но без подробностей.

— Он мне даже ничего не сказал, ни словом меня не попрекнул, — горько покачал головой Хуайсан. — Я принёс ему столько проблем, я должен был всё исправить. Ты должен меня понять!

— Я тебя понимаю, — сказал Лань Сичэнь. — Расскажи по порядку.

Хуайсан вздохнул.

— Три недели назад со мной захотел встретиться господин Цзинь. Лично, что уже было в высшей степени странно. Он откуда-то узнал о... — Хуайсан на секунду замялся, — о моём увлечении. Это Гуанъяо вам с Ванцзи тоже рассказал?

Хуайсан выжидающе посмотрел на него, и Лань Сичэнь кивнул, постаравшись сохранить нейтральное выражение лица и не покраснеть. Хуайсан едва заметно расслабился и продолжил:

— Показал мне листовки, открытки. Пару документов... Угрожал мне и Минцзюэ. Там были мои подписи, Сичэнь! Я так запаниковал, — Хуайсан всплеснул руками. — Я понятия не имею, откуда он мог об этом узнать и как достал бумаги: мы были осторожны и финансирование шло через подставную компанию!

— Что знают двое, то знает и третий, — подал голос А-Яо.

— Да кто бы говорил! — сердито обернулся к нему Хуайсан, но в его словах Лань Сичэнь не почувствовал настоящего гнева, скорее привычное раздражение. А-Яо тихо фыркнул. Скорее всего, они уже не раз это обсуждали.

— Это просто открытки и рассказы, — Хуайсан вновь обратился к Лань Сичэню. — Выдумки, тем более обладающие немалой художественной ценностью. Что в этом плохого, никто же не пострадал? Несправедливо, что такая малость может уничтожить жизнь и репутацию добропорядочного джентльмена!

— Это и вправду несправедливо, — покладисто согласился Лань Сичэнь. — И тогда ты решил…

— И тогда я решил что-то с этим сделать, — кивнул Хуайсан. — Выкрасть документы. Господин Цзинь в любой момент мог обратиться к брату, действовать пришлось быстро. Я связался с Гуанъяо и уговорил его помочь.

Лань Сичэнь вопросительно поднял брови.

— Я говорил тебе, Сичэнь, я никогда не хотел навредить Минцзюэ, — неожиданно сказал А-Яо.

— Да, — хихикнул Хуайсан. — Я рыдал и взывал к его лучшим чувствам. Не самый удачный мой день.

Он вновь посерьёзнел.

— Прости. Вчера я был в отчаянии: это был мой единственный шанс выкрасть документы. Я притворился больным, ушёл к себе. Не мог найти себе места от волнения... К кабинету мы подошли около половины первого. Господина Цзиня не должно было быть на месте, но он там был, — Хуайсан поёжился. — Лежал на полу. Мёртвый. Без пульса, в луже крови…

— Ты не заметил ничего странного? — спросил Лань Сичэнь.

— Нет. Я спешил: в любой момент кто-нибудь мог зайти и застать нас над трупом, а у меня был мотив, — он вздохнул. — Но даже если бы мне поверили, я не хотел, чтобы при расследовании компромат попал не в те руки.

— Кто вскрывал сейф?

— Гуанъяо, он знал код. Я разжёг камин, вытащил все бумаги из сейфа и сжёг их. Сичэнь, там были не только мои бумаги: я только мельком успел просмотреть, но заметил чьи-то личные письма, дневники, долговые расписки... Кажется, я целую вечность простоял перед камином на коленях! — в тоне Хуайсана слышалась уже привычная за сегодня суетливость, только взгляд у него сейчас был серьёзным и недобрым. — Он был как паук, который хотел оплести всех своей паутиной.

— Расскажи, пожалуйста, про драгоценности.

Хуайсан смутился.

— Мы инсценировали ограбление, чтобы скрыть, что настоящей целью были бумаги, — он вздохнул. — Глупо, это имело смысл, только если бы господин Цзинь был жив, а так открытый сейф только привлёк лишнее внимание.

Лань Сичэню подумалось, что в других обстоятельствах его покоробило бы такое прагматичное отношение к смерти, но чем больше он узнавал об этом деле, тем сложнее ему было сочувствовать господину Цзиню. Хотя не то чтобы этого сочувствия было много до того, как он узнал про шантаж и угрозы Хуайсану и Минцзюэ.

— Ты не помнишь, во сколько вы ушли? — спросил он.

— Не знаю. Без десяти час, может быть, раньше. В час я был уже у себя.

— И ты никого не встретил на обратном пути?

— Нет. Боюсь, тут я тебе не смогу ничем помочь: этой ночью я не видел никого, кроме Гуанъяо и мёртвого Цзинь Гуаншаня.

***

Вэнь Цин он нашёл в её комнате. По здравому размышлению он не должен был удивляться её обману: да, у неё были причины лгать ему, не меньшие, чем у А-Яо с Хуайсаном, но почему-то он чувствовал себя странно обиженным. Он думал, что смирился с тем, что будет вынужден подозревать всех и каждого, своих знакомых и друзей, и столкнётся с недомолвками и прямой ложью, но всё же реальность неприятно его задела. Он постучался. Послышался шум, дверь приоткрылась и на пороге появилась Вэнь Цин. На лице её было приветливое, хоть и немного удивлённое выражение, но теперь Лань Сичэню мерещилась в нём враждебность, и он сам не мог понять, кажется ему или нет.

— Госпожа Вэнь, — сказал он доброжелательно. — Вы не уделите мне немного времени, я хотел бы с вами поговорить?

Вэнь Цин только кивнула.

— Вы же мне не всё рассказали, верно? — спросил Лань Сичэнь, когда они устроились в библиотеке. А-Яо с Хуайсаном уже ушли, сразу за Лань Сичэнем; в стоящем в углу глубоком кресле их дожидался Ванцзи. Он на секунда поднялся, приветствуя Вэнь Цин, и достал блокнот.

— Почему вы так решили? — спросила Вэнь Цин.

— Буквально несколько минут назад у меня была любопытная беседа. Мы обсуждали дела покойного господина Цзиня, в частности некие документы, имеющие к вам прямое отношение. Я бы хотел подробнее обсудить ваш вчерашний визит к господину Цзиню.

— Я не уверена, что понимаю, о чём вы. Какие документы? Вы лично их видели?

— Нет, но я думаю, полиция при необходимости без труда восстановит их по свидетельским показаниям тех, кто их видел, — улыбнулся Лань Сичэнь.

Она тихо всхлипнула, прикрыв лицо руками, её плечи дрогнули, и Лань Сичэню стало невообразимо стыдно. Обида испарилась. Он подошёл к ней, опустился на колени перед креслом, чтобы их лица находились на одном уровне, и протянул ей свой платок.

— Госпожа Вэнь, — ласково сказал он. — Мне рассказали, что было в тех документах.

— И что же, теперь отправите меня в тюрьму? — она гневно посмотрела на него сквозь сомкнутые пальцы, а потом отвела ладони от лица. Щеки у неё покраснели, волосы растрепались, но глаза были сухими и злыми, без следа слёз. — Разве не такое наказание предусмотрено законом?

— Почему же? — улыбнулся Лань Сичэнь. — Вы всего лишь были слегка неосторожны в переписке, в этом нет ничего криминального, но даже одно опрометчивое слово может бросить тень на репутацию добропорядочной девушки, чем и воспользовался господин Цзинь. Я понимаю, почему вы не хотели это упоминать. Но случилась трагедия, и в интересах расследования я вынужден просить вас быть со мной откровенной.

Несколько мгновений Вэнь Цин растерянно смотрела на него, глаза её распахнулись, а рот приоткрылся. А потом, поколебавшись, она медленно взяла предложенный платок.

— Вы и правда очень хороший человек, господин Лань. Мне жаль, что я вас обманула. Я буду с вами откровенна настолько, насколько это возможно.

— Благодарю вас, госпожа Вэнь, — Лань Сичэнь встал и вернулся на своё место. — Господин Цзинь действительно хотел с вами вчера встретиться?

— Да, он для этого и пригласил меня сюда. Я отказалась, но он намекнул... на мои обстоятельства и сказал, что я пожалею, если не приеду. А вчера вечером угрожал уже прямо.

— Что он хотел?

— Власти. Моего унижения. Обещаний, которые приличная женщина никогда не согласится дать. С меня больше нечего взять, господин Лань, — она гневно порозовела, презрительно скривила рот. — Думаю, ублюдку просто хотелось поглумиться. Он столько лет пресмыкался перед дядюшкой, возложил на него столько надежд, а потом столько потерял, что желание отомстить нашей семье затмило ему рассудок и уничтожило остатки порядочности. Мы с братом лишь оказались удобной и беззащитной целью.

Лань Сичэнь почувствовал, как в нём самом поднимается гнев. Он сделал глубокий вдох и спросил, стараясь звучать спокойно.

— Во сколько это было?

— В четверть двенадцатого. В этом я не солгала, как и в том, что слышала, как он разговаривал с кем-то около одиннадцати. Я ушла из кабинета около половины двенадцатого.

— Он был сильно пьян, как вы и рассказывали в прошлый раз?

— Не настолько, — она задумалась. — Бутылка была пуста едва ли на треть. Но у меня сложилось впечатление, что он был чем-то сильно расстроен и ещё планировал напиться после моего ухода.

— И что случилось дальше?

— Он дал мне время на размышление. Я ушла к себе и заснула только под утро, всё пыталась найти выход. На кону стояли моя репутация, моя лицензия, моя свобода. Чтобы спасти брата, я должна была сначала спасти себя, — она невесело рассмеялась. — Вы знаете, в минуты отчаяния я даже думала о том, чтобы убить его. Что, если бы у меня получилось: если знаешь, куда бить, хватит и одного удара. Но это всё равно ничего бы не решило: документы всё равно остались бы в сейфе, а я оказалась бы в петле или на крючке у другого шантажиста.

— Я рад, что вы не решились, — сказал Лань Сичэнь. — Он не стоил того.

Вэнь Цин благодарно на него взглянула и продолжила:

— Я была счастлива, когда наутро узнала, что он мёртв, а сейф с документами пуст. И тогда же я осознала, что я самый вероятный и удобный подозреваемый: я последняя видела его живым, у меня есть мотив и никому в этом доме и в голову не придёт защищать меня.

— Вы поэтому выдумали эту историю?

— Мне нужна была достаточно достоверная причина, чтобы приехать сюда. Чтобы унижаться. Все знают, насколько ненавистен мне этот дом.

— То, что вы рассказали про брата, было правдой?

— Хотела бы я, чтобы нет, но к сожалению, это правда до последнего слова. Я думала обратиться за помощью к Вэй Усяню: в прошлом я действительно оказала ему услугу. Но Цзинь Гуаншань успел раньше.

— Поговорите с господином Вэем, — сказал Лань Сичэнь, — но что бы вы не решили, моё предложение остаётся в силе.

***

Они с Вэнь Цин вышли из библиотеки умиротворенные и полностью довольные друг другом, — по крайней мере так показалось Лань Сичэню. Он отчаянно понадеялся, что Вэнь Цин всё же не убийца, хотя теперь, даже если она убила Цзинь Гуаншаня, он не мог с чистой совестью осуждать её. Послышался какой-то шум. Кричала женщина. Они с Ванцзи не сговариваясь переглянулись: оба сразу предположили худшее, — и поспешили на крик.

Они почти вбежали в малую гостиную.

— Хватит, А-Сянь. Я больше так не могу, — воскликнула Цзян Яньли, пытаясь вырвать руку у Вэй Усяня. Рядом стоял Цзян Ваньинь с нечитаемым выражением лица.

Увидев Лань Сичэня, Цзян Яньли обратилась уже к нему:

— Господин Лань, я хочу признаться. Это я убила господина Цзиня.

Все умолкли.

— Что здесь происходит? — в комнату ворвался Цзинь Цзысюань. Он окинул взглядом комнату, задержался на заплаканную Цзян Яньли, которую всё ещё удерживал Вэй Усянь, и закричал: — Отпусти А-Ли!

Цзян Ваньинь выругался, резким шагом подошёл к двери и захлопнул её.

— Прости, А-Сюань. Я не должна была... Я не хотела его убивать, но он... он... — всхлипнула Цзян Яньли, уже тихо.

Цзинь Цзысюань ахнул.

— Не слушайте её, — выступил вперёд Вэй Усянь. Краем глаза Лань Сичэнь заметил, как дёрнулся Ванцзи. Панику в глазах Цзян Ваньиня. — Это я его убил. Этот ублюдок хотел обесчестить Яньли и получил по заслугам, и я сделал бы это снова. Прости, Павлин.

— Достаточно, — взорвался Цзян Ваньинь. — Ты, придурок, слова больше не скажешь без адвоката! И ты, А-Ли, тоже, пожалуйста, больше ничего не говори, — добавил он уже тише.

Пока они говорили, на лице Цзинь Цзысюаня потрясение сменилось ужасом, потом злостью, будто он не знал, на что реагировать в первую очередь. В итоге он обернулся к Вэй Усяню и возмущённо воскликнул:

— Да как ты смеешь клеветать на моего отца? Он бы никогда не позволил себе оскорбить А-Ли. А-Ли, ведь это неправда? — почти жалобно спросил он у Цзян Яньли.

— Мне так жаль, А-Сюань, — в глазах её стояли слёзы. — Господин Цзинь был очень настойчив, я его оттолкнула, он упал, и я сбежала.

— А-Ли, пожалуйста, — простонал Цзян Ваньинь.

— Давайте все присядем и успокоимся, — предложил Лань Сичэнь. На него разом обернулись четыре пары глаз: возмущённые, полные слёз, отчаявшиеся. Только Ванцзи и Вэнь Цин молча прошли к креслам. Помедлив, расселись и остальные. Цзян Яньли присела на диванчик, Цзинь Цзысюань было привычно двинулся к ней, но замер на полпути на несколько мгновений, покачал головой и в итоге всё же расположился подле неё. Вэй Усянь сел по другую сторону. Цзян Ваньинь тоже сел, мрачно сверля взглядом Лань Сичэня.

Лань Сичэнь улыбнулся.

— Госпожа Цзян, пожалуйста, расскажите в точности, как вы убили господина Цзинь.

— Господин Лань, возможно, вы не расслышали в первый раз. Это я убил Цзинь Гуаншаня.

— Вы тоже расскажете, как вы его убили, господин Вэй, но в свою очередь.

Цзян Яньли непонимающе взглянула на Лань Сичэня.

— Я... оттолкнула его, — почти вопросительно сказала она.

— Как именно? Где вы стояли? Где стоял он? Что вы успели заметить?

— Он стоял у письменного стола. Между столом и дверью, немного слева, если смотреть от двери, — медленно сказала она, вспоминая. — Я стояла между ним и дверью. Мы разговаривали, а потом он... схватил меня за талию и попытался поцеловать. Я вырывалась, пыталась бороться, — её голос задрожал, взгляд стал отсутствующим, погружённым в воспоминания, и Цзинь Цзысюань помедлил и приобнял её за плечи. — И тогда это и случилось. Я толкнула его, изо всех сил, и он начал падать назад, схватился за моё ожерелье. Я закричала, боялась, что сейчас он утянет меня за собой, отплатит мне за сопротивление. Но нитка лопнула, и я убежала. Я никогда не забуду его взгляд, — потерянно закончила она.

Лань Сичэнь скосил взгляд на Вэнь Цин. Она едва заметно покачала головой. Это отвечало и его наблюдениям.

— Господин Вэй, ну а вы как убили господина Цзиня?

Вэй Усянь внимательно посмотрел на него.

— Вы ведь хотите что-то нам рассказать, господин Лань?

— Верно, — кивнул Лань Сичэнь. — Госпожа Цзян, я хочу вас обрадовать, вы не убийца. У господина Цзиня на затылке мы действительно нашли кровоподтёк, но причиной смерти послужила другая рана. Ему проломили череп, он умер от удара в висок тупым предметом. Кроме того, тело лежало посреди комнаты, что тоже не соответствует вашим показаниям.

Цзян Яньли несколько мгновений смотрела на него, а потом разом разрыдалась, уткнувшись в плечо Цзинь Цзысюаня. Тот прижал её к себе.

Комнату будто покинуло напряжение. Цзян Ваньинь просветлел лицом, Ванцзи едва заметно улыбнулся.

— Тело не могли передвинуть после смерти? — задумчиво спросил Вэй Усянь. Паника и волнение исчезли из его голоса, сейчас он будто проверял теорию на прочность.

— Нет, — покачал головой Лань Сичэнь. — В комнате нет следов крови, кроме как под головой покойного, пятно большое и правильной формы. Тело господина Цзиня не двигали. Скорее всего, убийца пришёл в кабинет сразу после того, как сбежала госпожа Цзян. А теперь я бы хотел подробнее расспросить вас с госпожой Цзян о событиях прошлой ночи.

— Хорошо, я согласна, — слабо кивнула Цзян Яньли.

— Когда мы разговаривали в последний раз, вы сказали, что ушли к себе без четверти одиннадцать. Что произошло потом?

— В тот вечер я всё не могла заснуть. Это был насыщенный день, я волновалась о грядущей свадьбе. Я промаялась около получаса и решила прогуляться по дому. Я хотела зайти на кухню, — она потупилась, — меня успокаивает готовка, но где-то на полпути меня перехватил господин Цзинь. Он пригласил меня к себе, а дальше... дальше случилось то, что я вам уже рассказала, и я оттолкнула его и сбежала.

— Вы не помните, во сколько это было? — спросил Лань Сичэнь. — Это очень важно.

Цзян Яньли покачала головой.

— Из комнаты я вышла около половины двенадцатого, но дальше всё как в тумане.

— Тут я могу подсказать, господин Лань, — вмешался Вэй Усянь. — Я прибежал в кабинет без пяти минут двенадцатого, и Цзинь Гуаншань уже был мёртв.

— Вы уверены?

— Да, я проверил, у него не было пульса. Тогда я и поверил А-Ли: когда она прибежала ко мне в слезах, я хотел пойти и набить ему морду, думал, она преувеличивает от испуга.

— Разве вы не говорили, что были на чердаке, господин Вэй?

— А ещё я говорил, что спускался забрать простыню. А-Ли нашла меня у наших с Цзян Чэном комнат…

— Я испугалась, не знала, что делать, — подхватила Цзян Яньли. — Я не могла думать ни о чём, кроме как добраться до А-Сяня с А-Чэном.

Они всё говорили, перебивая и дополняя друг друга, а все остальные хранили молчание. Лань Сичэнь догадывался, что они чувствуют: он сам едва сдерживал злость и омерзение, но боялся даже представить, что сейчас ощущает Цзинь Цзысюань.

— Я как раз выходил из комнаты, и тут на меня налетела А-Ли. Она была вся в слезах, дрожала, лепетала что-то насчёт того, что убила Цзинь Гуаншаня.

— Я не могла мыслить ясно, лицо господина Цзиня всё стояло у меня перед глазами…

— Я понял только, что он посмел протянуть к ней свои грязные руки, и потерял голову от злости. Я помчался к Цзинь Гуаншаню прямо как был, с простынёй…

— Я заперлась в комнате А-Сяня и проплакала, наверное, полночи, пока они с А-Чэном не вернулись…

— Я очень сочувствую вам, госпожа Цзян, — Лань Сичэнь рискнул прервать их монолог. — Господин Вэй, значит, госпожа Цзян нашла вас за несколько минут до полуночи?

— Верно.

— Что произошло дальше, после того, как вы обнаружили господина Цзиня и удостоверились, что он мёртв?

— Я протрезвел, — хмуро сказал Вэй Усянь. — Собрал жемчужины А-Ли: они рассыпались по всему кабинету, — взял простыню и побежал на чердак дальше изображать привидение. Я рассудил, что алиби нам не помешает.

— Подожди, ты знал, что мой отец мёртв, и ничего мне не сказал?! — вдруг воскликнул Цзинь Цзысюань. — Позволил мне там дурачиться, когда он лежал там один, мёртвый!

— А ты бы предпочёл, чтобы я заложил твою невесту? — взорвался в ответ Вэй Усянь и тут же осёкся: — Прости. Я думал о безопасности А-Ли.

Цзинь Цзысюань застонал и спрятал лицо в ладони. Цзян Яньли осторожно обняла его.

— Остальное вы знаете, — продолжил Вэй Усянь. — Мы бегали по чердаку до половины первого, а потом я отвёл Цзян Чэна к А-Ли, и мы всё ему рассказали.

— Я подтверждаю, — сказал молчавший до сих пор Цзян Ваньинь. — Мы пришли в комнату Вэй Усяня без четверти час, и там он обрадовал меня новостями.

— Я и не представлял, что можно так орать шёпотом, — вставил Вэй Усянь.

— А-Ли плакала. Когда мы смогли её успокоить, то ещё раз расспросили о случившемся и договорились скрыть правду.

— Предатели, — сказал Цзинь Цзысюань.

— Прости меня, — всхлипнула Цзян Яньли ему в плечо, продолжая обнимать его. — Прости.

— А-Ли была готова пойти на виселицу, лишь бы тебя не расстраивать, — недобро прищурился Цзян Ваньинь. — На твоём месте я бы это ценил.

Цзинь Цзысюань вскинулся…

— И тем не менее, — быстро вмешался Лань Сичэнь, — я совершенно запутался со временем смерти. По-видимому, госпожа Цзян последняя видела господина Цзиня живым. Во сколько это было?

— От кабинета Цзинь Гуаншаня до наших комнат около пары минут быстрым шагом, — сказал Вэй Усянь бодрым, несколько неестественным голосом. — Без пяти минут полночь я был на месте убийства. Две минуты, плюс две минуты, плюс ещё пару-тройку минут на наш с ней разговор, плюс погрешность... Значит, она выбежала из кабинета где-то без десяти-без пятнадцати минут двенадцать.

— И господина Цзиня убили именно в этот десятиминутный промежуток, — задумчиво сказал Лань Сичэнь. — Наш убийца поражает своей точностью.

***

— Они ещё могут оказаться убийцами, — вздохнул Лань Сичэнь, когда они с Ванцзи оказались наедине.

Ванцзи вопросительно на него посмотрел. Было видно, что сама эта мысль причиняет ему беспокойство.

— У нас есть только их показания, — пояснил Лань Сичэнь. — Если Цзян Яньли, сбежав, вернулась в кабинет или сразу же нашла Вэй Усяня, то у них обоих было время убить Цзинь Гуаншаня до появления Хуайсана. Вэй Усянь даже мог вернуться после, чтобы замести следы, как он и говорит.

— Зачем тогда признаваться?

— Признайся в малом, выиграй в большем.

— Это на них не похоже, — сказал Ванцзи.

— Да, это крайне маловероятно, — согласился Лань Сичэнь. — Но у обоих есть и мотив, и возможность и нет алиби, как, кстати, и у Цзян Ваньиня, а мы уже знаем, что они могут покрывать друг друга. И уничтожение улик... Суду это не понравится.

— Тогда мы должны найти настоящего убийцу, — решительно сказал Ванцзи.

Лань Сичэнь кивнул.

***

Он снова оказался в тупике, хотя сейчас и знал не в пример больше о подоплёке событий вчерашней ночи, чем в начале расследования. Все нестыковки получили логическое объяснение, на все вопросы он получил ответы, кроме самого главного: кто (если принять на веру показания свидетелей и подозреваемых) проломил голову Цзинь Гуаншаню примерно за десять минут до полуночи. Казалось, его мог убить любой из находящихся в доме: у каждого был мотив, у каждого — возможность, и в то же время ни одна из версий не казалась убедительной.

Лань Сичэнь отложил ручку, разложил перед собой записи Ванцзи со своими пометками и в который раз принялся их перечитывать. Внезапно кое-что привлекло его внимание. Он перечитал ещё раз, сверил записи: так и есть, в показаниях не сходилась одна маленькая деталь. Это могло быть мелочью, но возможно, он нашёл орудие убийства.

Лань Сичэнь немедленно позвал Ванцзи. В течении следующего часа они успели опросить слуг, прислуживающих Цзинь Гуаншаню в день смерти, по второму разу поговорить с некоторыми подозреваемыми, ещё раз обыскали кабинет... А ближе к вечеру, когда на поместье уже спустились ранние зимние сумерки, Лань Сичэнь вновь собрал в малой гостиной подозреваемых, свидетелей и причастных.

***

Лань Сичэнь попытался принять уверенный вид и встал так, чтобы видеть всех присутствующих. Он мысленно вздохнул. Во многом его рассуждения основывались на зыбких догадках и знании людей, а не на подтверждённых фактах и доказательствах, которые могли бы быть приняты в суде. Он до сих пор не был уверен в своих выводах.

— Как вы уже знаете, — начал он издалека, — сегодня с утра меня попросили расследовать смерть хозяина дома, Цзинь Гуаншаня. Чем дольше длилось расследование, тем больше меня обманывали, мне недоговаривали и даже прямо лгали в лицо, даже те из вас, на чью искренность я считал себя вправе рассчитывать. Вместе с тем, — он перевёл дыхание, — я должен признаться, что тоже был не до конца честен. Сейчас я могу сказать, что той или иной долей вероятности почти каждый из вас мог убить господина Цзиня, имея для этого достаточный мотив и возможность, и я подозревал и подозреваю каждого.

Такое поведение противоречило всей его натуре, и если бы Лань Сичэнь не был бы в действительности раздосадован событиями сегодняшнего дня, ему не удалось бы выдержать верный тон.

— Цзинь Цзысюня я исключил после того, как подтвердилось его алиби на момент убийства.

— А то! — воскликнул Цзинь Цзысюнь. — Я же говорил…

— Разумеется, — улыбнулся Лань Сичэнь, — остаётся вероятность, что слуга соврал и вы выходили из комнаты.

— Уоллес бы не стал врать, — сказал Цзинь Цзысюань. — Не говоря уже о том, что Цзысюню незачем убивать отца. И я могу подтвердить, что он был пьян.

— Но мы не можем исключить возможность подкупа или прямого сговор? Цзинь Цзысюнь был недоволен своим положением в доме и обижен на своего дядю. К примеру, он притворяется на вечере пьяным, выжидает удачную возможность и убивает его, вы прикрываете его ложь и обеспечиваете ему алиби, а потом вместе делите наследство?

— Что?.. — задохнулся от возмущения Цзинь Цзысюань.

— Я бы не стал! — почти одновременно с ним выкрикнул Цзинь Цзысюнь.

— Сичэнь, мне кажется, ты заходишь слишком далеко, — пророкотал Минцзюэ.

— Минцзюэ, ты мне доверяешь?

— Как себе, — ни мгновения не задумываясь, ответил тот. Лань Сичэнь был ему за это благодарен.

— Тогда, прошу тебя, позволь мне продолжить, — он дождался кивка. — Кроме того, у тебя у самого есть мотив, и я бы сказал, достаточно серьёзный.

— Я тоже не убивал его.

— Но мог бы. Тебе не составило бы труда дождаться удобного случая, проломить ему голову и незамеченным вернуться к себе. Ты много на что готов пойти ради Хуайсана, как и он ради тебя.

Минцзюэ недовольно встретил его взгляд, но промолчал.

— Впрочем, ты не стал бы скрывать от меня убийство, — Лань Сичэнь выдержал паузу, — в отличии, опять же, от Хуайсана.

— Сичэнь, да что ты такое говоришь? — с несчастным видом пролепетал Хуайсан. Лань Сичэнь почувствовал укол совести, но безжалостно подавил его.

— Вы с А-Яо сильно рисковали сегодня ночью. Было бы разумно заранее обезопасить себя, тем более, ты злился на господина Цзиня и не был до конца уверен, что А-Яо поможет тебе. Заранее обезопасить себя мог и А-Яо: вряд ли господин Цзинь простил бы ему предательство.

— Но я же на такое не способен!

— Сичэнь…

— Позвольте, но о каком мотиве идёт речь? И что делать Хуайсану с Гуанъяо ночью в кабинете Гуаншаня? — спросила госпожа Цзинь.

— Боюсь, ваш покойный супруг успел обеспечить серьёзным мотивом практически каждого присутствующего, — намеренно оставил второй вопрос без ответа Лань Сичэнь. — Воспользовавшись бесчестными, недостойными джентльмена методами, он прямо угрожал жизни и благополучию некоторых гостей этого дома.

— Это влияние Гуанъяо. Я и не сомневалась, что его могли убить из-за их тёмных делишек.

— Да, вы говорили, — кивнул Лань Сичэнь. — Но вернёмся к мотивам убийства. Например, ваш муж угрожал госпоже Вэнь.

— Я же сказала, я не убивала его!

— И тем не менее это возможный сценарий. Вы ненавидели и боялись его, он загнал вас в угол, и его убийство стало бы для вас спасением.

— И вы так и будете обвинять всех по очереди? — недовольно спросила госпожа Цзинь.

— Если того потребует установление истины, — твёрдо сказал Лань Сичэнь. — В ходе расследования выяснилось, что от действий господина Цзиня пострадала не только госпожа Вэнь, но и госпожа Цзян, что даёт нам ещё троих потенциальных подозреваемых.

— Я... я бы не стала лгать о таком, господин Лань, — сказала Цзян Яньли.

— Я не сомневался, что вы действительно были в кабинете и действительно подверглись нападению. Вы не стали бы подбрасывать свою жемчужину на место преступления, и осмотр тела тоже подтвердил ваши показания. Что касается остального…

— Для вашего же блага будет лучше, если вы сможете подтвердить свои обвинения, господин Лань, — заметил Цзян Ваньинь.

— Нет-нет, подожди, мне интересно, — вставил Вэй Усянь.

— Всенепременно, господин Цзян. Итак, любой из вас троих мог его убить: либо госпожа Цзян вернулась в кабинет и нанесла решающий удар, либо один из вас мог успеть незаметно спуститься с чердака. Это бы решило и ваши давние разногласия с господином Цзинем: ни для кого не секрет, что вас, как и многих других, в последнее время тяготили эти деловые отношения, а Цзинь Цзысюань стал бы куда более подходящим и сговорчивым партнёром для «Цзян Индастриз».

Цзян Ваньинь едва слышно недовольно фыркнул. Вэй Усянь смотрел на Лань Сичэня с весёлым любопытством, будто догадался, чего он пытается добиться.

— Впрочем, такие сложные планы с ложными признаниями действительно на вас не похожи, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Но потом я подумал: возможно, я зря всё усложняю и ответ лежит на поверхности. Возможно, в нашем случае post hoc ergo propter hoc. После этого — значит по причине этого. Возможно, убийца стал свидетелем нападения на госпожу Цзян, был справедливо возмущён увиденным и в гневе убил господина Цзиня, а потом неузнанный и никем не замеченный успел покинуть место преступления до того, как туда явился господин Вэй без пяти минут полночь. О непредумышленном убийстве свидетельствует и найденное нами орудие убийства.

Лань Сичэнь обвёл взглядом присутствующих. На некоторых лицах застыла тревога, на других — хмурые, мрачные выражения. А-Яо безмятежно улыбался, как и всегда, когда нервничал, Хуайсан теребил шейный платок. Только на одном лице на мгновение мелькнуло удовлетворение.

— Не тяни, Сичэнь, — сказал Минцзюэ.

— Вчерашним вечером господин Цзинь был порядком пьян. Мы все были свидетелями его поведения за ужином. Около восьми часов вечера слуги убрали кабинет перед вашей встречей и отнесли туда непочатую бутылку виски. Эту же бутылку упоминает госпожа Вэнь в своих показаниях, госпожа Цзян тоже подтвердила, что видела её во время их разговора. Наутро, когда я осматривал кабинет, я нашёл только грязный стакан. Господин Вэй тоже не смог её вспомнить. Можно предположить, что бутылку убрали слуги, но они не заходили в кабинет со вчерашнего вечера.

— Не слишком ли смелое допущение? — спросил Цзян Ваньинь. Он немного оттаял и уже не смотрел на Лань Сичэня так сердито. — Вэй Усяню было не до бутылок, когда он был в кабинете.

— Эй, мне всегда есть дело до бутылок! — засмеялся Вэй Усянь, а потом серьёзно добавил: — Я уверен, что её не было там в двенадцать. Я облазил весь кабинет в поисках клятого жемчуга А-Ли.

— Спасибо, господин Вэй, — кивнул Лань Сичэнь. — Помимо вас, Хуайсан так же подтвердил, что не видел бутылку в кабинете в половину первого. И самое главное. Мы нашли её в комнате одного из подозреваемых.

Лань Сичэнь замолчал, выдерживая паузу. Сейчас он чувствовал себя на сцене, всё внимание присутствующих было сосредоточено только на нём.

— Убийца просчитался в двух вопросах. Во-первых, госпожа Цзян оказалась слишком порядочна, чтобы скрыть свою встречу с господином Цзинем, несмотря на то, что юной девушке сложно и даже опасно для репутации признаваться в подобным. И во-вторых, помимо госпожи Цзян и убийцы в эту ночь в кабинете господина Цзиня побывало несколько человек. Видите ли, обычно практически невозможно установить точное время смерти, но свидетельские показания позволили не только определить орудие убийства и сузить время до десятиминутного интервала, но и связать его с нападением на госпожу Цзян. В противном случае мы могли бы долго гадать, в каком часу ночи, как и почему его убили.

Лань Сичэнь обернулся к Цзинь Юйлань.

— Разве не на это вы рассчитывали, когда пришли в себя после убийства мужа?

— Господин Лань, достаточно, — сказал Цзинь Цзысюань. — Я не хочу слушать ваши... ваши поклёпы на мою мать.

Лань Сичэнь проигнорировал его.

— Вы относились к госпоже Цзян как к дочери, грезили её свадьбой с вашим сыном, а тут ваш супруг, известный своим блудливым нравом, попытался опорочить собственную невестку. Я прекрасно понимаю, почему в тот момент вас охватил гнев.

— А я не понимаю, о чём вы, — холодно произнесла Цзинь Юйлань.

— Но если это не вы, возможно, это был ваш сын? Неужели желание защитить невесту на мгновение затмило в нём любовь к отцу?

— Хватит! — воскликнула Цзинь Юйлань. — Вы спелись с ним! Обещали мне беспристрастное расследование, но только и занимаетесь тем, что выгораживаете своего... своего А-Яо! Вы обвиняете меня, мою семью, моих гостей, даже мою невестку, но только не настоящего виновника. Он преступник, у него был мотив, вы нашли у него орудие убийств, что вам ещё надо?

— Я не говорил, где мы нашли орудие убийства, — тихо сказал Лань Сичэнь. Он не почувствовал удовлетворения, только опустошение и горечь.

— Я предположила... — сказала Цзинь Юйлань, но в её словах не было былого запала.

— Вы убили своего мужа, а потом попытались подставить своего пасынка, — Лань Сичэнь позволил злости проявиться в голосе. — Я до последнего сомневался, даже зная о вашем к нему отношении, надеялся, что вы не стали бы отправлять в петлю невиновного.

— Невиновного? — засмеялась она. — Он так же невиновен, как и его отец! Его выходка с А-Ли стала последней каплей! Я ни на секунду не пожалела о смерти этого ублюдка. За все годы нашего брака я не испытала большего удовлетворения, чем когда треснул его череп и он наконец замолчал.

— Матушка, что вы такое говорите? — растерянно пробормотал Цзинь Цзысюань. — Это же неправда, да? Я совсем запутался.

Цзинь Юйлань бросила полный ненависти взгляд на Лань Сичэня и подошла к Цзинь Цзысюаню, ласково погладила его по щеке, поцеловала в лоб.

— Конечно, неправда, А-Сюань. А теперь мне надо побыть одной.

Она неторопливо, сохраняя осанку и высоко подняв подбородок, вышла из комнаты. Её проводили потрясёнными взглядами, но никто не решился остановить.

— Вы говорили правду? — требовательно спросил Цзинь Цзысюань у Лань Сичэня.

— Мы нашли бутылку со следами крови в комнате А-Яо, об этом знали только мы с Ванцзи. При утреннем обыске её там не было.

— Это безумие. Суд никогда не примет такие доказательства.

— Её признание слышала дюжина свидетелей. Мне очень жаль.

— Вы вынудили её! Она не осознавала, что говорит! — воскликнул Цзинь Цзысюань. — Я должен поговорить с ней... Найти хорошего адвоката…

Он быстрым шагом, почти бегом, вышел из комнаты.

— Боже, — потрясённо выдохнул Цзинь Цзысюнь. — Я, конечно, обвинял её, но я никогда не думал, что она действительно могла его убить…

— Я прошу прощения за это представление, — сказал Лань Сичэнь. — Особенно у вас, госпожа Цзян. Позже я принесу извинения вашему жениху, если он согласится их принять.

— Я... я понимаю, — сказала Цзян Яньли, но в голосе её не было ни уверенности, ни прощения. На душе у Лань Сичэня было гадко. — Мне надо проведать А-Сюаня.

Лань Сичэнь кивнул и отошёл к дальнему креслу, тяжело опустился в него, прикрыл глаза и спрятал лицо в ладони. Думать и двигаться не хотелось.

— Хорошая работа, — услышал он над собой голос Минцзюэ.

— Я не хочу больше этим заниматься, — жалобно сказал Лань Сичэнь, не открывая глаз.

Его плечо ободряюще сжала чужая рука, а потом он услышал, как Минцзюэ уселся в соседнее кресло. Откуда-то издалека едва слышно раздался голос Вэй Усяня: «Лань Чжань, Лань Чжань...». «Ну хоть с Ванцзи всё в порядке», — непроизвольно отметил Лань Сичэнь. Больше к нему никто не подходил, видимо, опасаясь Минцзюэ.

***

— Уже уезжаешь? — спросил А-Яо, бросив взгляд на собранные чемоданы. За ночь телефонную линию восстановили, и полиция должна была прибыть, как только дорогу к поместью полностью расчистят.

— Не думаю, что после случившегося мне здесь рады, — Лань Сичэнь тяжело вздохнул. — Скорее всего, твой брат только из вежливости не попросил меня как можно скорее покинуть этот дом.

Теперь Цзинь Цзысюань потерял и мать, и Лань Сичэнь лично этому поспособствовал. На следующее утро после того памятного разговора Цзинь Юйлань нашли мёртвой в её постели: Вэнь Цин диагностировала смерть и предположила слишком большую дозу снотворного. Цзинь Цзысюань больше не выходил из своей комнаты, а особняк погрузился в траур.

— Я всегда тебе рад. И тебе не за что себя винить.

— Я пытаюсь себя в этом убедить.

— Я помирился с Минцзюэ, — невпопад сказал А-Яо. — Не до конца, но уже есть какие-то подвижки. Мне кажется, ему неловко, что он подозревал меня.

Лань Сичэнь смутился и отвернулся. А-Яо взял его за руку, приблизился и заглянул ему в лицо.

— Сичэнь, я всё понимаю... Ты не мог меня не подозревать.

Лань Сичэнь опустил взгляд на их сомкнутые пальцы.

— Я ненавижу то, что не мог позволить себе просто поверить вам всем на слово. Поверить тебе. Я не должен был вести это дело.

— Но ты отлично справился. Ты подозревал меня до конца?

— Ты три года работал у Вэнь Жоханя, передавая нам информацию, и ничем себя не выдал. Ты бы действовал по-другому. Не так... грубо, — сказал Лань Сичэнь и мысленно поморщился. Мало того, что в своих рассуждениях он допускал, что А-Яо мог бы убить своего отца, — последние фразы прозвучали так, будто он хвалил А-Яо за то, что он мог придумать, как безнаказанно убить человека.

Они помолчали.

— Сичэнь... — поколебавшись, сказал А-Яо, подходя вплотную к нему и положив руку ему на грудь. — Ты же знаешь, насколько ты мне дорог?

Лань Сичэнь хотел, но не смог ничего ответить. Сейчас А-Яо стоял очень близко, как тогда в библиотеке, и как и тогда Лань Сичэнь чувствовал жар его ладони у своего сердца и запах его волос. Он прикрыл глаза. Прошло несколько бесконечно долгих мгновений.

А-Яо едва слышно вздохнул и начал убирать руку, и тогда Лань Сичэнь не выдержал и поцеловал его.

***

Когда гости разъехались, а полиция уехала, увозя с собой тела господина и госпожи Цзинь, особняк погрузился в тишину и некому было заметить, как за спиной курящего на террасе молодого мужчины неслышно проявилась зловещая тень.

— Ну и что ты теперь собираешься делать? — спросила тень. — Что всё это значит?

— Это значит, Чэнмэй, что господин Хэ родился под счастливой звездой, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо и аккуратно затушил сигарету. — Передай, пожалуйста, Миншаню, пусть сворачивает операцию. Кажется, нас ожидают интересные времена.
2sven2021.10.01 22:55
детектив, да ещё по модао, это ли не счастье?))
Спасибо, с удовольствием зачла. Оценила ловкость, с которой автор описал затяжной сложный конфликт семей, не описывая его вообще. И подбрасывание читателю ложной надежды, что няша и нечаянно))) Ну и отдельное спасибо за репутацию добропорядочного джентльмена, которую легко испортить выдумками, имеющими художественную ценность))
кот Мурр2021.10.01 23:50
Спасибо за фик, понравилось) Ни от одного из персонажей плеваться не хочется)) (Зная оригинал, было очень интересно угадывать убийцу, я не угадала)))
alessie2021.10.02 21:39
2sven Спасибо большое за отзыв, я очень рада, что понравилось! И я оценила ваше нежелание спойлерить в общей ленте :D

кот Мурр Спасибо за отзыв, я старалась, чтобы от персонажей не хотелось плеваться) Рада, что вам понравилось!
2sven2021.10.03 13:31
alessie я пыталась)) и выбор няш весьма широк))
Yuu_Sangre2021.10.08 22:40
Было интересно наблюдать за развитием не только следствия и поиском виновного, но и за крепнущими чувствами Лань Сичэня, ах. А еще за вансянями на заднем плане, чего уж греха таить :з Братья Лани - прекрасны. Вэнь Цин - прекрасна. Сюаньли прекрасны. Цзинь Гуаншань - мудила. Что еще для счастья нужно?)
...Разве что пробившиеся через непогоду следователи Сяо Синчэнь и Сун Лань, но это была бы совсем другая история))
alessie2021.10.09 11:20
Yuu_Sangre Спасибо за отзыв!

...Разве что пробившиеся через непогоду следователи Сяо Синчэнь и Сун Лань, но это была бы совсем другая история))
Классная идея, каноничная ненависть Сюэ Яна к праведным заклинателям обыграется его местной неприязнью к полиции (и привилегированному классу). Но я надеюсь, история выйдет менее трагичная, чем в каноне, тут за счёт более гуманистического сеттинга все конфликты и свиноебства немного притушены.
Masha_20002021.10.10 20:08
Это было шикарно! Такой классический детектив и даже с садовником! 😍😍😍
Очень впечатляющий фанфик🤩👍
Вот только последний абзац меня смутил... Что это значит? Все подстроил Яо? К чему отсылка?!! 😳😳😳 Или это намек на продолжение? Я хотеть!!! 😁
alessie2021.10.10 20:45
Masha_2000 Спасибо за отзыв)))

Нет, Лань Сичэнь правильно определил убийцу, отсылка к экстре «Преступные друзья» — очень советую, если нравится Яо в его злодейской ипостаси.

Я скопирую своё объяснение с ао3, видимо, надо было подробнее прописать концовку, раз вызывает столько вопросов.

читать дальше 1. ЛХ правильно понял, кто убийца
2. Самоубийство действительно самоубийство, а не замаскированное убийство: в старой доброй Англии такой кейс - почти гарантированный позорный суд и виселица. + это классика таких детективов, например, в Смерти на Ниле или в Чисто английском убийстве преступники тоже совершают самоубийство.
3. Яо не убивал отца, но рано или поздно убил бы: в каноне он окончательно в нем разочаровался и решил убить после того, как подслушал как ЦГШ рассказывает про свое отношение к матери Яо. Здесь есть намек на этот разговор: про него упоминает СЯ, но без подробностей
4. Яо участвовал в делах отца больше, чем рассказывает, и сами дела были более аморальные, чем он рассказывает. В каноне Хэ Су был политическим противником ЦГШ, и Яо уничтожил его и весь его клан (сдал СЯ на опыты и мучительную смерть). Здесь он говорит, что Хэ Су повезло: отца больше нет, поэтому в его смерти для Яо нет ни необходимости, ни выгоды.
5. Яо воспользуется смертью ЦГШ и отчаянием ЦЦС, чтобы получить больше влияния и власти, но какими методами - уже на откуп читателя. (Как автор я надеюсь, что он притушит свиноебства до легальных/полулегальных методов без лишних убийств)


Мне надо было дать читателю полную информацию, которую я не могла показать через Лань Сичэня, который так и остался в неведении о реальной степени участия Яо в делах отца.
Masha_20002021.10.11 09:48
alessie спасибо за объяснение! Теперь все встало на свои места😊
Удачи в конкурсе! 💕💕💕
Mar_mar_mar1352021.11.15 03:53
Поздравляю с успешным вхождением в шорт! Это была определенно удачная стилизация)
alessie2021.11.15 16:52
Mar_mar_mar135 спасибо! да, совершенно неожиданно удачная)))
цитировать