Аниме и манга 3-15К;количество слов: 11227
автор: Jamie Jay

секс это процесс

саммари: У Зика большие проблемы с тем, чтобы расслабиться во время секса и это, несомненно, расстраивает Эрена – но он достаточно упрям, чтобы разобраться с подобной задачей (в своём, эреновском стиле). Или история, в которой Эрен использует технический прогресс на рынке секс-игрушек для того, чтобы Зик наконец-то испытал экстаз.
предупреждения: секс с использованием игрушек, бондаж, незащищённый секс, римминг, service top/power bottom, горизонтальный инцест, явное согласие, управление оргазмом, грязные разговоры
Конечно, у Зика есть проблема: он не умеет расслабляться; он знает об этом, ему не нужны напоминания. Секс никогда не бывает для него рутиной, но он всегда сосредоточен — на партнёре, на том, что происходит, на сотне вещей, что тревожат его за пределами спальни. Когда он один, и его рука влажно двигается по члену, он сосредоточен тоже: секс для него — гонка за результатом.

«Секс это процесс», — влажно выдыхает Эрен ему в шею.

Зик рад бы согласиться. Но не может.

— Ты вообще получаешь удовольствие, когда кончаешь? — Эрен выглядит слишком серьёзно настроенным на разговор для того, кто только что задыхался, сжимаясь на члене Зика своей до неприличия горячей задницей. Учитывая, что Зик тоже с алыми пятнами румянца на лице и сбившимся дыханием, это неуместный вопрос. Наверное.

И конечно, он получает удовольствие. Что за вопросы? Он получает удовольствие, когда Эрен кусает его в шею и под ушами; когда Эрен стонет, толкаясь членом глубже ему в рот; когда Эрен влажно вибрирует языком в поцелуе; в конце концов, просто когда Эрен кладёт ладонь ему на щёку, царапая обгрызенным ногтем границу щетины и чистой кожи.

Это всё приятно. Конечно, Зику это нравится. Ему нравится секс: как процесс или как результат — не важно, но это хорошо. Даже если он не в силах полностью отключить голову, он это знает, и он не жалуется.

Он говорит:

— По мне разве не видно? — у него все признаки удовольствия налицо. Эякуляция; учащённое дыхание; покраснение кожных покровов. Зик повторяет это про себя, как по учебнику. Он повторяет это вслух для Эрена — и Эрен не впечатлён.

— Ты кончаешь, — кивает он, неуклюже перекатываясь из-под Зика в сторону, и ложится боком, чуть поднимаясь на локте. На его груди темнеет засос возле левого соска; Зик не помнит, когда его оставил. — Но я про другое. Ну, знаешь. Экстаз.

Эрен произносит «экстаз» как что-то неприличное и одновременно святое, на мгновение закатывая глаза. Зику показалось бы это милым, но он сосредоточен на том, что ему перестаёт нравиться этот разговор.

— По мне же видно, — как-то глупо и беспомощно повторяет Зик. Эрен закатывает глаза ещё раз, теперь — с недовольным рыком.

— Я знаю, как выглядят кончающие люди, — Зик старается не думать о том, что, конечно же, Эрен знает. Конечно. Зик не считает себя ревнивым; у Эрена были партнёры до него; он всё равно чувствует неприятный жгучий укол внутри — как изжога, но поглубже. Они взрослые люди, глупо ревновать к прошлым партнёрам, Зик не ревнует — это просто лёгкая тоска. — И я сомневаюсь, что ты симулируешь оргазм.

— Технически это возможно, — зачем-то уточняет Зик. Эрен незамедлительно пинает его коленкой в бок, и Зику остаётся только тяжело выдохнуть.

— Ты бы не стал так со мной поступать.

— Не стал, — спорить бесполезно, к тому же, Зик действительно не симулирует. Это даже немного оскорбительно, что Эрен думает о нём так. С чего он вообще поднимает эту тему? Неужели Эрену плохо от того, как сильно Зик сосредоточен во время секса?

Он ведь, на самом деле, просто хочет, чтобы всё было хорошо. Он сосредоточен на Эрене, почему это вдруг проблема? Он следит за тем, как реагирует Эрен на его движения и прикосновения; он чутко всматривается ему в лицо, готовый остановиться, если Эрену станет неприятно — Зик знает, что стоны боли и удовольствия звучат одинаково. Стоит ли его винить, что он не хочет, чтобы Эрен чувствовал себя некомфортно?

— Вот, о чём я говорю, — Эрен падает на спину, потягиваясь. — У тебя мозг напрягается так сильно, что я это вижу. У тебя извилины шевелятся под лбом. Ты вообще расслабляешься?

— Да, — это ложь, и Зик даже не пытается её прикрыть. Эрен, конечно, это понимает. Мягко его ладони ложатся Зику на плечи, заставляя его развернуться и перестать лежать животом вниз, и Зик поддаётся, растерянно глядя ему в лицо.

— Когда мы занимаемся сексом, — Эрен говорит это чеканно и медленно; это нетипичный выбор лексики для него — обычно он говорит, что они «трахаются», а если у него особое настроение, то говорит, что они «тискаются». Иногда, конечно, он говорит «выеби меня», но это редкость. — Ты как будто не со мной.

— Эрен, перестань. С кем я ещё могу быть? — Зик примирительно целует его в ладонь, лежащую на плече, но это не помогает. Щелчок ногтей по носу заставляет Зика морщиться.

— Я не об этом. Я знаю, что ты думаешь обо мне, но ты очень много думаешь, эй. Ты не отдаёшься процессу.

— Более чем отдаюсь. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне хорошо, Зик. Мне очень хорошо, — Эрен сжимает его щёки, и Зик слабо вздыхает. — Я обожаю заниматься с тобой сексом, и я знаю, что ты стараешься, но я хочу, чтобы ты старался хоть немного и для себя.

— У меня всё в порядке, — Зик привычно отговаривается, растерянно поднимая и опуская плечи. Ему не нравится этот разговор. Ему не нравится, что Эрен думает, что с ним что-то не так. Ему не нравится и то, что Эрена что-то не устраивает. Какая разница, насколько близко или далеко он от состояния экстаза, если Зик кончает, и ему хорошо?

Ему совсем необязательно терять себя в ощущениях — достаточно того, что он получает удовольствие.

Очевидно, Эрена этот ответ не удовлетворяет.

Очевидно, Зик даже не представляет, что его ждёт.

***
— Ты мне доверяешь?

По скромному мнению Зика это ужасно глупый вопрос. Конечно, он доверяет Эрену; кому ещё он может доверять, как не ему? Дело не в том, что они братья; дело не в том, что они любовники; Эрен, при всей своей взбалмошности и полном непонимании чужих эмоций и мотивов — иногда он, кажется, даже не задумывается, что другие люди могут чувствовать иначе, чем он, — к Зику нашёл все нужные ключи, раскрывая его так, как никому ещё не удавалось (но, возможно, дело в том, что никому другому Зик и не хотел это позволять).

Он доверяет; но всё-таки это не означает, что он готов на сто процентов ему открыться — некоторые двери должны оставаться закрытыми, для блага Эрена в том числе. Зик слабо понимает концепцию перекладывания своих переживаний на чужие плечи. А именно так оно и будет. У Эрена своих забот достаточно — их Зик не против разделить, чтобы Эрену было легче, но свои ему скидывать? Это будет довольно странный бартер.

Но он кивает и говорит:

— Конечно.

Сияющая улыбка Эрена выглядит так ярко, что почти больно смотреть. Он явно торжествует, и Зик знает, что это звоночек, не предвещающий ничего хорошего.

Эрен гибко забирается к нему на бёдра, обнимая за шею, и трётся носом о нос:

— Тебе понравится, — шепчет он, явно возбуждённый мыслью о своём гениальном плане. — Просто доверься мне, хорошо?

Вместо ответа Зик целует его в уголок губ, вздыхая. Конечно. Конечно.

***

Эрен приносит металлические баночки, похожие на свечи; это оказывается свечами, только не из воска — они пахнут каким-то острыми пряными специями и цитрусовой зеленью, а после плавления превращаются в масло. Их густой аромат заставляет голову Зика кружиться, но ему, в целом, это кажется интересным — им стоит попробовать, тем более он обещал.

— Ты слишком напряжён, — Эрен заставляет его лечь животом вниз, и Зик вздрагивает, когда тёплое масло начинает капать ему между лопаток. Щекотные струйки стекают по коже вниз, это приятно и странно, и когда пальцы Эрена скользят вслед за маслом, с нажимом растирая его по спине и рёбрам, становится ещё приятнее, но…

Зачем он это делает? Если Эрену хотелось попробовать массажные свечи, Зик вполне мог испробовать подобное на нём; у него широкие ладони и он умеет делать массаж. К тому же, масло течёт на постельное бельё, пачкая его — придётся отдать простыни в химчистку. Но не завтра, завтра Зику надо кровь из носа доделать один рабочий проект; а потом можно в химчистку съездить, и…

Вот оно. Он действительно не может расслабить голову. Даже когда его тело начинает вздрагивать от ладоней Эрена, мягко и скользко кружащих по коже, мысли роятся в голове, не давая покоя. Может, им действительно стоило поменяться? Эрен ведь не обязан возиться с Зиком, ему и без этого всего хорошо. Более чем; он был бы куда более счастлив самому гладить, тискать, сжимать, мять и растирать кожу Эрена, спускаясь от торчащих лопаток к узкой поджарой заднице. Да, так будет правильнее: Эрен не обязан тратить время, и, боже, он наверняка потратил деньги на эти свечи, от которых у Зика кружится голова.

— Ты живой? — Эрен перегибается через его плечо, поджимая губы. Зик зеркалит его гримасу, но совсем по другому поводу: его грызёт сожаление, что он позволил себе расстроить Эрена. В этом проблема: он часто его расстраивает. Он даже не способен расслабиться, чтобы позволить Эрену чувствовать, как его забота даёт плоды.

— Я хочу сделать это с тобой, — Зик переворачивает Эрена под себя, разводя его ноги толчком колена, и хватает баночку с расплавленным маслом, стоявшую на тумбочке. Прежде чем Эрен что-то скажет, Зик позволяет нескольким густым каплям упасть на его грудь, и следом широко сминает кожу ладонью, задевая сосок.

Они пачкают простыни и пол возле кровати, изводят три баночки массажных свечей, пропитываются пряностями и цитрусами, и Зик доволен тем, что вся его слаженная схема действий вынуждает Эрена скулить, разметавшись по постели.

Это правильно. Это куда проще.

Вот только после, когда Эрен тяжело вздыхает и говорит «вообще-то, я хотел использовать их на тебе», Зик чувствует себя отвратительно старым и скучным мудаком.

***
Он чувствует это снова; через пару недель Эрен притаскивает толстую красную верёвку, широко улыбаясь, и падает на кровать с довольным лицом. Зик предугадывает его планы сразу, без слов, и снова тонет в непонимании, зачем это. Он не ханжа; у него нет проблем с тем, чтобы зайти в сексшоп и уйти оттуда с покупками, и с тем, чтобы самому предложить Эрену какую-то отличную от привычного практику — тоже. На прошлый Новый Год он сам подарил Эрену анальную пробку: в итоге они всю праздничную ночь изучали настройки в приложении, и Эрен заставил её вибрировать в ритм рождественских песен. Зик даже представить не мог, что Jingle Bells могут кого-то довести до оргазма.

Ему нравится, когда Эрену хорошо. Какая разница, что он не может расслабиться, если Эрен расслаблен за них двоих? Зик всё ещё сопротивляется самой идее: Эрену не нужно стараться. Зика ведь всё устраивает.

Но что, если это не устраивает Эрена? Ему чего-то недостаточно? Это вина Зика?

— Мне, конечно, понравился массаж от тебя, — объясняет Эрен, разматывая верёвку. — Но всё пошло не плану. Я хотел, чтобы ты расслабился, окей? А ты… Ты выглядел так, словно высчитываешь формулу вечного двигателя.

— У вечного двигателя есть формула?

— Зик! — пятка Эрена задевает Зику бедро. Его голос не звучит с осуждением, но за напускной бодростью слышна лёгкая грусть, и чувство вины начинает давить Зику на внутренности. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо!

— Мы уже говорили, что мне хорошо, я кончаю, я получаю с тобой удовольствие, я люблю заниматься с тобой сексом, — механически выдыхает Зик. Это звучит неестественно, потому что он повторяет это уже в сотый раз за пару месяцев. Его, по правде говоря, этот разговор уже не столько напрягает, сколько раздражает: что не так? Почему Эрену так это важно? Неужели Зик делает недостаточно для него во время секса, чтобы Эрен был доволен происходящим?

— В следующий раз я куплю тебе кляп, — Эрен растягивает верёвку между руками до хлопка. — Ну, Зик! Смотри, ты слишком заморачиваешься, думая, как сделать хорошо мне, но если я лишу тебя возможности двигать руками, тебе придётся сосредоточиться на себе. По-моему логично?

— Логично, — Зик признаётся нехотя. Сработает ли это? Он не знает. Но Эрен выглядит просящим — это не редкость, он часто манипулирует неспособностью Зика отказать ему в просьбах, но каждый раз срабатывает на отлично.

Так и сейчас. Зик почти не нервничает, пока Эрен старательно обвязывает ему запястья и крепит к изголовью кровати. Это по-своему интересно, но разве не интереснее будет, если он свяжет Эрена? Хотя, может, Эрен и не хочет, чтобы его ограничивали в движениях. Но ему же нравится, когда Зик хватает его запястья, зажимая ладонью? Это ведь то же самое, разве нет? Только с верёвками, но это нюансы.

— Эй. Смотри на меня, — Эрен щёлкает перед его носом пальцами, усмехаясь. — Серьёзно, постарайся не думать ни о чём. Иначе в следующий раз я предложу наркотики.

— Я не буду заниматься сексом обдолбанным, — Зик вздыхает, ведя плечами. То ли старые травмы дают о себе знать, то ли он сам уже достаточно старый, но в лопатках набухает небольшое напряжение, которое, впрочем, легко игнорировать. Пальцы Эрена ложатся ему на подбородок, Эрен шепчет «ну конечно, не будешь» почти осуждающим тоном, но это тоже легко игнорировать, потому что они целуются — это хороший поцелуй. Хочется дёрнуть руками, схватить Эрена за плечи, потянуть на себя, но Зик может перехватывать инициативу только языком. Когда Эрен отстраняется, он неожиданно для себя досадливо хныкает, коротко, на выдохе — потому что только вошёл во вкус.

— Тебе нравится.

Это не вопрос. Утверждение. Эрен торжествует, поглаживая Зика по щеке, и Зик коротко кивает — ему нравится. Странно, но он втягивается. Хочется коснуться Эрена, но не выходит, это сбивает с толку, но возбуждение от этого растёт.

Конечно, Зик чувствует себя беспомощным, пока Эрен раздевается, пока Эрен растягивает себя сам, нахально улыбаясь во весь рот — конечно, Эрену нравится происходящее, кто бы сомневался? Ему нравится видеть Зика полностью растерянным из-за невозможности прикоснуться, отобрать смазку и самостоятельно подготовить его, скользя пальцами глубже, чтобы чувствовать, как у Эрена внутри горячо и мягко. Вот это — настоящий садизм, а не верёвки на запястьях.

— Ты выглядишь расстроенным, — Эрен горячо жмётся губами к его шее, оставляя неряшливые укусы. Зик дёргается, закатывая глаза; у него стоит так, что по стволу уже стекает капля по капле смазка — не сильно-то сойдёт за крайнее душевное расстройство.

— Я хочу чувствовать тебя, — искренне признаётся он, а потом всё-таки удаётся поймать губы Эрена своими, влажно посасывая нижнюю. Эрен щекотно проезжается промежностью по члену, давя на него, и стонет:

— Так чувствуй.

Он горячий и мягкий внутри против члена Зика, и это почти сводит с ума. Зик не может обнять Эрена за талию, и от беспомощности кусает его в плечо, выбивая короткий вскрик.

К концу вечера на Эрене слишком много укусов, а у Зика глубокие борозды на запястьях от натёршей кожу верёвки.

Если в этом был план, то можно сказать, что справились они на девять из десяти.

***

Кусок мягкой чёрной кожи выглядит пошло, и Зик нервно усмехается, дёргая головой к плечу. Может, ещё не поздно отказаться? Он будет выглядеть нелепо в этом. Неужели Эрену действительно хочется напялить на него маску?

— Зачем?

— Когда ты не сможешь видеть, твои органы чувств по-другому станут работать, — серьёзно хмурится Эрен. — Ты станешь обращать внимание на ощущения, и не будешь отвлекаться. Ведь тогда, с руками, почти сработало.

— Это другое. Я просто не мог касаться тебя, а теперь…

— Пожалуйста, — шелестяще шепчет Эрен тоном, которому невозможно сопротивляться. С громким выдохом Зик едва заметно кивает — сдаётся. Он не может стерпеть печаль Эрена, хотя, конечно, полностью лишиться зрения, пусть и на время — немного тревожно. Видеть Эрена даёт маленькую иллюзию контроля, но в то же время это кажется логичным, ведь они для этого всё и затеяли — чтобы Зик перестал быть таким контрол-фриком.

И всё равно Зик не может просто успокоиться, хоть и подставляется Эрену, давая тонкой коже отрезать от него приглушённый свет в спальне и любую возможность видеть. Эрен затягивает пряжку ремешка на его затылке, фиксируя маску, и Зик вздыхает, нервозно сжимая пальцами своё колено.

— Бо-о-оже, ты так волнуешься, словно я привёл тебя в игровую комнату и собираюсь изнасиловать, — хмыкает Эрен ему на ухо. Мягкая волна мурашек скатывается с плеч к пояснице, и Зик сглатывает. — Это же просто маска. Не просвечивает, кстати?

— Спасибо за твою заботу, нет, — цедит Зик, откинув голову назад, наугад устраиваясь на плече Эрена затылком. Он даже двинуть головой переживает, чтобы не скинуть маску с себя, но понемногу привыкает к темноте. Ресницы, конечно, неприятно скользят по изнанке маски, и это некомфортно давит на глаза, словно кто-то вжимает пальцы ему в веки, но это можно перетерпеть.

У него есть стимул, в конце концов — Эрен. Эрен и его полное удовлетворение от ситуации. Зик ведь правда хочет, чтобы тот был доволен, а значит, надо просто расслабиться и… Получать удовольствие?

— Это странно, — честно признаётся он, выдыхая неровно, когда губы Эрена скользят по боковой части его шеи, и это в принципе нравится Зику всегда, но сейчас кожу покалывает как-то по-особенному. Может, Эрен прав. Может, это действительно ощущается так, потому что Зик не отвлекается на то, что видит, и полностью теряется в том, что чувствует? Вот бы ему ещё такую же маску, но на мозг. Мысли никуда не деваются, наоборот, как-то острее крутятся внутри головы, но тактильные ощущения тоже яркие, и они словно соревнуются между друг другом, кто сильнее вскружит сознание Зика.

— Странно? — губы Эрена застывают у мочки уха, и Зик ждёт, что сейчас язык влажно коснётся её, но нет, вместо этого Эрен резко кусает его под челюстью с другой стороны шеи, и он выдыхает сквозь зубы. — Давай, говори.

— Я думал, мы тут не светские беседы ведём, — сдержать стон, когда горячий язык Эрена кружит по следу укуса, не получается. Зик ёрзает, скрещивая руки на животе, и мелко кивает: — Ладно. Мне нравится, я не могу понять, что ты сделаешь в следующую секунду, потому что не вижу этого, и поэтому… Это странно. Это хорошо. Я не могу следить за твоими руками или языком.

— Всё-таки следишь, — смешок Эрена ещё одной волной мурашек царапает Зику шею. Он плавно проводит ладонями над грудью, Зик может ощущать только щекотку слабого колебания воздуха и едва заметное тепло от кожи Эрена над своей, и внизу живота что-то поджимается. Когда? Когда Эрен опустит ладони, касаясь его груди с нажимом? Сейчас, или ещё несколько секунд будет дразнить? Зик выдыхает, дёргаясь вперёд, и ладони Эрена в ответ сжимают его грудные мышцы, а сам он опять хихикает ему на ухо: — Жмяк.

— Эрен…

— Ещё скажи, тебе не нравится.

— Я же объяснял, мне нравится всё, — плохо скрываемое раздражение всё-таки пробивается в голосе Зика, и Эрен замирает, останавливая пальцы близко к его соску. Остановится совсем? Отпустит его? Обидится? Несколько секунд ожидания кажутся пыткой, но потом Эрен щипает сосок резко и почти болезненно, но Зик всё равно стонет — это хорошо.

Конечно, ему нравится. Постепенно он теряется в хаотичном ритме прикосновений Эрена, пытаясь угадывать, куда он коснётся в следующий раз — и не угадывает ни разу. Это раззадоривает, кружит голову азартом. Странно, что голова Зика всё ещё полна мыслей, но они не мешаются, как обычно; нет ощущения, что они словно муравьи щекотно ползают по изнанке его черепной коробки, заползая в изгибы извилин. Они похожи на лёгкую щекотку по шее — прямо под волосами; они похожи на колкие крошечные взрывы пузырьков ледяной газировки.

Это хорошо. Зик поджимает пальцы на ногах непроизвольно, когда горячая ладонь Эрена накрывает его член — прикосновение через хлопок белья ощущается остро, как будто переплетение нитей царапает нежную тонкую кожу. Первый раз за вечер Эрен действует предсказуемо: спускает резинку, оставляя её прижиматься под мошонкой, и повторяет движение ладонью — она сухая, и Зика пробивает мелкой дрожью, вслед за которой гулко набухает что-то внизу живота.

— Каково это? — с присвистом шепчет Эрен. Его пальцы сухо и чуть жёстче, чем нужно, потирают уздечку, двигаются по головке, наконец-то начиная скользить из-за пары капель смазки, собравшейся на кончике члена. Это не яркое ощущение, оно обычное, но всё-таки будоражит чуть сильнее, потому что Зик не может видеть загорелую ладонь Эрена на своём члене, а ему хочется.

Очень сильно.

Он так и говорит:

— Я хочу видеть, — но Эрен только смеётся на ухо, крепче сжимая пальцы, и дразнит Зика парой секунд прикосновений, прежде чем на смену руке придёт прохлада сквозняка. Досадливый стон вырывается изо рта, и Зик упрямо толкает затылком Эрена в плечо. Эрен снова смеётся:

— Ты смотри, как быстро ты завёлся.

— Я всегда…

— Да, знаю, — примирительно чмокнув его в ухо, Эрен отстраняется, вынуждая Зика упасть спиной на постель. Он снова ощущает неловкость, резко заменившую возбуждение: он наверняка выглядит глупо с приспущенными трусами, в чёртовой маске на глазах — и торчащий от эрекции член не делает ситуацию лучше. Опустив ладонь, Зик хочет его заправить, но тут же получает шлепок от Эрена по запястью: — Эй!

— Это мне впору возмущаться, — но Зик не возмущается, только обещает. Эрен стягивает его трусы окончательно и заставляет сесть, снова перебираясь за спину. На пальцах угадываются остатки липкости от смазки, и только что ушедшее, возбуждение возвращается, когда Эрен давит ладонями на лопатки, начиная разминать Зику мышцы.

— Я хочу тебя связать. Тебе ведь понравилось в прошлый раз, да? — на коже остаются следы, как от подтаявшей карамели, когда Эрен дышит ему в шею. Зик коротко кивает, но это не означает «да» — по правде говоря, он сам хотел бы этого. Наверное. Не касаться Эрена казалось пыткой, но от недоступности только ярче разгоралось желание. Зик не может сказать, что это прямо фантазия, без которой он не в силах обойтись, но сейчас, в сочетании с невозможностью смотреть, ограничение движений кажется особо интригующим. Он машет головой, поворачиваясь так, чтобы перехватить губы Эрена — вслепую ничего не получается, Зик царапает его подбородок своей бородой и коротко кивает:

— Это было интересно, — сдержанно шепчет он, опять пытаясь вслепую поцеловать Эрена. Тот мягко чмокает в уголок губ, и Зик чувствует его дрожащую усмешку в колебаниях воздуха.

— Интересно. Почему ты так зажат?

— Ты действительно хочешь обсуждать это сейчас? — раздражение моментально вспыхивает, Зик хмурится, опять тонет в неуютном ощущении. Да что не так? Он ведь действительно вовлечён во все затеи Эрена, но тот ведёт себя так, словно это ему что-то не нравится. Ему чего-то недостаточно в их сексе с Зиком.

Удивительно, но обычно в ответ на его раздражение Эрен и сам заводится, но не сейчас. Ладонь успокаивающе ложится Зику на середину груди, и Эрен целует его в висок:

— Не хочу, — Зик вздыхает, сдаваясь. Раздражение всё ещё легко вибрирует внутри, но он справляется с ним — не в последнюю очередь благодаря поцелуям Эрена на шее и возле ушей. То, что сегодня они никуда не будут спешить, очевидно было сразу. Зик хочет касаться в ответ, пока может, но Эрен придерживает его ладони, не давая даже коленку свою задеть, и Зик не знает, когда хватка его пальцев стала настолько сильной.

Он невольно вздрагивает, вспоминая, как болели запястья от плотной обвязки верёвками. Короткая вспышка мурашек поднимает дыбом волоски на его теле и заставляет дыхание сбиться — и это только одна мысль. Возможно, Эрен читает его, как открытую книгу, потому что отстраняется, и Зик может слышать его возню, а потом на запястья ложится толстая верёвка, знакомо обвивая их.

— Заведи руки за спину, выпрямись, — в тихом голосе Эрена никаких интонаций, но по какой-то причине Зику это даже нравится. Он послушно садится на краю кровати, обхватывая локти позади спины. Мышцы снова тянет, но Зик знает, что к этому быстро привыкнешь. Эрен щекочет ему загривок своим сопением, наклоняясь к спине слишком низко — сухие кончики его волос скользят по плечам, вызывая пульсацию мурашек.

Руки связаны, и Зику больше некуда деваться; руки связаны, и он сглатывает, ловя себя на молниеносной вспышке спокойствия.

Ладно, это не так уж плохо. Он готов признать, что дать Эрену возможность творить с ним всё это — хорошая идея.

Зик хочет сказать: «Хороший план, это может сработать», но к его губам прижимается палец Эрена, и Эрен трёт его губы, проскальзывая подушечкой внутрь, давит на язык и усмехается близко-близко к уху:

— Давай договоримся так: ты не говоришь, пока я не попрошу, и не думаешь, пока я не закончу. Если тебе что-то кажется неприемлемым — ты можешь сказать, и я тут же остановлюсь, но… Если ты будешь болтать попусту — я достану кляп.

Зик хочет спросить: «Кляп? Откуда он?».
Зик хочет сказать: «Обычно это ты болтаешь попусту».
Зик хочет… Да много чего хочет. Но от сухого, бестелесного голоса Эрена у него что-то напряжением сворачивается внизу живота, и он дёргано кивает, запоздало понимая один маленький нюанс.

Ему нравится то, что с ним собирается сделать его младший брат. Наверное, это чувство не такое уж неправильное, учитывая, что их связь в принципе неправильная. Но Зику всегда казалось, что это естественный ход вещей: он старше, он несёт ответственность, он направляет, он решает, что будет происходить.

По какой-то причине отдать сейчас всю эту ответственность Эрену, пусть даже на время, кажется ему отличной идеей. И это то, чего Зик от себя не ожидал, потому что он в принципе не любит перекладывать ответственность за себя на других.

— Скажи «да», — Эрен гладит его по щеке, нависая сверху, и Зик послушно открывает рот, чтобы выдохнуть тихое «да», как Эрен того и хочет. Ресницы трутся об изнанку маски, снова вызывая лёгкий дискомфорт, но Зик терпит, потому что слышит в повисшей тишине усмешку Эрена. — Умница.

«Умница», значит. Зик хмурится, не зная, что чувствовать от подобного обращения. Ему нравится. Ему нравится? Точно? Он не успевает разобраться, как вздрагивает с громким ойканьем от укуса в бедро, и тут же получает «тшшш» от Эрена.

— Спокойно, — а когда Эрен вообще успел сесть перед кроватью? Зик послушно разводит ноги, повинуясь давлению ладоней на своих коленях. Маска уже не кажется хорошей идеей: Зик хочет смотреть на Эрена перед собой, потому что он любит смотреть на Эрена перед собой.

Но у Эрена другие планы.

Конечно, у Эрена другие планы.

Зик дёргается, когда тёплое дыхание начинает дрожать вокруг его члена. Эрен давит на бёдра, впиваясь в них пальцами, и в этом жесте без слов читается хлёсткое «не смей двигаться», и, странное дело, Зик подыгрывает и действительно не смеет. Ощущение воздуха, мягко скользящего вокруг ствола и головки, затягивается на целую вечность. Зик поджимает живот, напрягает пальцы ног, ведёт шеей, до хруста движет плечами, пока мышцы не начинает тянуть приятной болью. Ему кажется, что Эрен наблюдает за ним. Ему кажется, что вслед за тёплым дыханием на кожу ложится и внимательный взгляд, тяжёлый и плотный, почти осязаемый. Зик хочет попросить, чтобы Эрен не тянул, но только облизывает губы, прикусывая уголок, когда очередной поток воздуха проскальзывает вокруг головки, вызывая короткий острый укол в груди.

Он не слишком чувствителен; это позволяет ему долго держаться с Эреном — и Зика устраивает его низкая чувствительность, ему не нужно переживать, что он слишком быстро кончит и не будет способен на второй заход. Он возбуждён и сейчас, но чувствует, что ему далеко до разрядки; поэтому для него совсем непонятно, зачем Эрен надевает силиконовое кольцо ему на основание члена — давление плотного края на ствол резко врывается в идиллию неторопливой стимуляции, и Зик дёргается, неловко падая спиной на постель.

— Ты уверен…

— Я же сказал, что тебе стоит молчать, — кончики волос снова щекочут Зику кожу, теперь на животе, и он сглатывает, дёргая головой. Так и тянет сказать Эрену, что доминирующий тон ему не идёт, и наблюдать, как он возмущённо будет хмуриться и кривить рот в притворной обиде. Но Зику нельзя говорить — раз, и Зик не сможет этого увидеть — два, так что он придерживает все замечания при себе, несколько раз выдыхая с усилием. Привыкнуть к сжимающему член кольцу не так-то просто. Это не больно, это не вызывает дискомфорт, но это странно.

Зику кажется, он может чувствовать, как набухает его член от того, как кровь теряет способность циркулировать. Эту чуточку напрягает, и в его голове снова начинают кружиться тревожные мысли: это опасно? Это чревато чем-то хреновым? Ладно, наверное, это не опасно, потому что Эрен знает, что делает. Зику хочется в это верить. Зик считает до десяти и обратно и выдыхает одновременно с тем, как ладонь Эрена снова сухо проходится по нижней части его члена, и опять облизывает губы, заставляя себя не дёргаться навстречу руке.

— Знаешь, что я собираюсь сделать?

— М? — он не уверен, что это прямая просьба говорить. Эрен с шелестом залезает ему на бёдра, продолжая поглаживать кончиками пальцев член, но не доходит до головки, будто специально. Хотя почему «будто»? Зик уверен, это специально. Эрен держит в голове особый план, понять который никому не подвластно. Даже пытаться не стоит.

— Я сделаю тебе очень хорошо, — Эрен выдыхает ему на кожу груди, снова вынуждая волоски встать дыбом. Зик сглатывает, кивая, и приподнимает бёдра, тем самым заставляя Эрена проехаться по ним повыше, обжигая член соприкосновением с его джинсами. Почему он ещё одет? Это кажется Зику нечестным. Он снова сглатывает, слышит очередное «тшшш», и чувствует давление ладони на грудь — Эрен прижимает его к постели. — Зик, я вижу, что ты опять думаешь. Много думаешь. Я знаю, что все твои мысли занимаю я, и мне это нравится, но я хочу, чтобы там не было ничего. Вообще ничего. Ты не должен думать о том, чтобы кончить. Ты не должен думать о том, чтобы я кончил. Всё, что я хочу — видеть тебя потерянным от удовольствия.

Это звучит почти мило.

Но это всё ещё не ответ; Зик не получает никакой конкретики в том, что с ним будут делать. Конечно, Эрен не станет пересекать границы: они давно обсудили, что для обоих допустимо в постели, — но было бы неплохо услышать конкретный план, ладно? Поймав себя на этой мысли, Зик тяжело вздыхает. Ладно, он действительно плох в том, чтобы расслабиться. Даже с пульсирующим между ног возбуждением и подскочившим пульсом он продолжает думать, прикидывая в голове вариант за вариантом. Эрен прав, он постоянно думает. Конечно, он постоянно думает, он ведь…

— Боже, перестань, ты опять! — досадливо рыкает Эрен ему на ухо, обхватывает щёки и бодает носом в уголок губы. Зик бы показал, насколько ему стыдно, не будь половина его лица закрыта маской, так что он только выдыхает, отвечая Эрену на поцелуй — хотя это больше похоже на укус, если быть честным. Эрен вертит им, как только хочет, тянет на себя за плечи, заставляет сесть на кровати, что-то хмыкает себе под нос, гладит по шее и тянет опять, теперь вынуждая Зика коленями упереться в — надо же, — заботливо притащенные подушки. Идея, впрочем, плохая: подушки атласные, колени начинают скользить, и Зик неловко шатается, чуть не падая.

Эрен, конечно, ловит его за плечо и шумно вздыхает где-то высоко и вне зоны досягаемости.

Зику нельзя говорить, и он не может обнять его, чтобы успокоить и убедить, что план был не так уж провален, поэтому Зик тычется лбом ему в живот, целуя разгорячённую кожу. Как ни странно, это то, чего ждёт от него Эрен; пальцы на плечах напрягаются на несколько секунд, вынуждая следы на коже пульсировать, а потом и Эрена попускает расслаблением — Зик ведёт губами по кромке джинсов, оставляя лёгкие поцелуи, сухие, осторожные, и каждый новый выдох это подсказка, что всё происходит правильно.

Зик прижимается губами к тёплой металлической пуговице на ширинке, и вздыхает. Как он вообще должен расстегнуть джинсы без рук? Это наверняка будет неловко. Он хочет отстраниться, но Эрен поглаживает его под волосами, царапая затылок, и приходится потянуть зубами край петельки, чтобы выпустить пуговицу и расстегнуть. Это неловко. Он фырчит, когда получается не сразу, и Эрен хихикает над его головой; Зику совсем не нравится идея показаться смешным, пока он голый, связанный и в маске пытается ртом расстегнуть чужие джинсы.

Пуговица — пол беды; с собачкой молнии ещё сложнее, Зик неприятно клацает зубами по ней, но всё-таки справляется и стягивает вниз. Под щекой — горячая кожа, Зик трётся пару секунд по животу, а потом губами начинает вслепую обследовать фронт работ: Эрен восхитительно податливо вздрагивает, стоит прижаться ртом к очертаниям его члена. Конечно, у него стоит. Он твёрдый, и Зик влажно ведёт языком по шершавой ткани, надеясь, что то, что Эрен видит, не выглядит смешно. Но было бы самому Зику смешно? Нет. Он представляет их поменявшимися местами; он бы смотрел на Эрена с восторгом. А Эрен… Плещется ли в его глазах восторг? Неожиданно Зику важно это знать; он хочет, чтобы Эрену нравилось смотреть на его лицо, трущееся о член, он хочет, чтобы Эрена вело от происходящего — потому что самого Зика начинает вести от дикой смеси всех обстоятельств.

— Подожди, — Эрен опять гладит его по волосам, отстраняясь, и по шороху Зик понимает, что он раздевается. Горячие ладони ведут Зика за собой, вынуждая развернуться, а потом Эрен фиксирует его под челюстью, слегка надавливая на рот с боков. — Открой рот, давай. Смотри, какой ты…

Послушный. Зик додумывает эту мысль одновременно с тем, как дрожаще выдыхает это слово Эрен. Он бы солгал, сказав, что это никак в нём не отзывается; у него кружится голова от осознания, что Эрен сказал ему подобное. Он никогда даже не представлял в их отношениях подобную перемену; хвалить Эрена в сексе было легко, но требовалась ли Зику такая же похвала?

Он знает, что да; он знает, что не смог бы просить Эрена о таком одолжении, но сейчас, когда Эрен сам догадывается, Зику нравится.

Как и нравится скользкая упругая тяжесть на языке. Эрен продолжает сжимать его щёки, держа рот приоткрытым, но и Зик сам справляется. Он принимает головку, неосознанно жмурясь, хотя зачем? Он и так ничего не видит, но веки смыкаются всё равно, непроизвольно, потому что ему нравится ощущать вкус Эрена во рту, как и тяжесть члена, упрямо толкающегося глубже. Обычно шумный, сейчас Эрен напротив едва заметно дышит, и поначалу Зику кажется, ему не нравится, но по знакомой дрожи бёдер, по резким, немного неаккуратным толчкам он понимает, что Эрена всё устраивает. Почему он тогда молчит? Если бы Зик только мог понять… Но он не успевает над этим подумать; он вообще не хочет думать сейчас. Что важнее: понять причину молчания Эрена или подобрать правильный ритм движений языка и губ вокруг его члена?

Зик выбирает второе.

И как видно дальше по Эрену, царапающему ему шею, — не зря.

Но, господи, лучше бы Эрен молчал, потому что…

— Мне так нравится сейчас на тебя смотреть, — он гладит Зика под подбородком, ероша волоски бороды, и второй рукой толкает под затылок, вынуждая взять глубже. — Сбрей бороду, а? Я бы хотел видеть твои губы, Зик. Как ты сжимаешь их, да, блин, вот так, — наверху слышно какое-то носовое хныканье, и Зик послушно сжимает рот плотно, прямо вокруг уздечки, создавая нужное Эрену давление.

Секундой позже он выпускает член мокро, позволяя слюне стекать по губам на бороду, и едва ли кого-то из них двоих это может смутить; в чём Зик уверен, так это в любви Эрена к минетам. Получать их; делать их. Период шуток про оральную фиксацию они давно прошли, а потом оказалось, это и не шутки вовсе. А ещё у Эрена фиксация на том, чтобы пачкать Зику бороду; возможно, это несколько изощрённый способ намекнуть, чтобы он действительно побрился, но Зику нравится его борода, и царапать бёдра или пах Эрена во время секса — тоже, и он переживёт перспективу снова мыть бороду от следов спермы, правда.

Но ведь думать, что Эрен связал его, купил маску на глаза и устроил всё это только ради отсоса — глупо; Зик и не думает. Он теряется в моменте, пока Эрен всё по нарастающей шепчет и шепчет, как его восторгает происходящее, и делает свою работу: влажно, с громким чмоканьем сосёт, не стесняясь того, что переполнившая рот слюна не слишком-то приятно стекает на бороду, и двигается в одном темпе с рукой Эрена, крутящей волосы на его затылке. Зик ценит осторожность: Эрен дрожит под ним, но не позволяет себе дёргаться навстречу быстрее, чем будет комфортно Зику. Это удивительная мелочь, едва заметная, но это забота, которая всегда попадает в цель.

Это чутко. Это мило. Зик улыбается этой мысли, хмыкая носом, и сам делает движение головой вперёд, сглатывая с громким звуком; член Эрена дёргается внутри рта, головка вязко мажет по нёбу до щекотки. Зик хочет большего сам. Он хочет…

— Знаешь, я не хочу, — Эрен говорит с придыханием, дёргая бёдрами чуть отчётливее, — говорить «если ты постараешься, я тебя…», ну, ты понял. Я и так… Я сделаю тебе хорошо не потому что ты очень стараешься, но потому что мне так хочется, — судя по тому, как Эрен начинает глотать окончания, вести светскую беседу ему тяжело; ещё бы, Зик очень старательно скользит губами по стволу, насаживаясь глубже. Он отстраняется, позволяя головке размазать слюну и смазку по губам, и Эрен обводит пальцами его челюсть, надавливая под ней: — Но ты так стараешься, и делаешь это для меня, и это не-ве-ро-я-тно.

Зик только растерянно поднимает ресницы, снова забыв, что не может видеть Эрена. Зато может чувствовать: двумя руками он обнимает его щёки, мягко нажимая, а потом тянет ртом обратно на член, и Зик не собирается отказывать Эрену в этом порыве — ему самому хочется почувствовать, как головка будет упираться в глотку, вызывая короткий спазм. Впрочем, дальше Эрен не двигается: знает, что Зик не любит; знает, что в этой позе не слишком удобно. Ждёт, пока Зик сам позволит, расслабляя горло, даст толкнуться чуть глубже — Зик коротко стонет, сглатывает, отстраняется.

Несколько секунд длятся вечность; Эрен замирает членом на кончике языка, посреди раскрытых губ. Зик может только фантазировать, как потемнели сейчас его глаза, как яркий румянец пляшет на смуглых щеках, и как брови сосредоточенно сдвинуты к переносице. Странное дело, он столько раз видел Эрена таким, а теперь, когда такой возможности его лишили, может визуально повторить в памяти такой образ, но…

Это всё равно как-то иначе.

— Ты хочешь, чтобы я кончил тебе в рот? — Эрен наклоняется как-то слишком близко и резко, шепчет над самым ухом, и Зик беспомощно мнёт связанные позади спины пальцы. Он не уверен, что это не вопрос с подвохом. Ему, вообще-то, нельзя говорить, и кляп в рот получить не очень хочется. Но Эрен повторяет: — Ты хочешь? Скажи. Открой свой послушный рот и скажи «да», «да-а-а-а».

— Да, — шёпотом выдыхает Зик, дёргаясь головой в сторону, чтобы поймать щёку Эрена кончиком своего носа, притираясь. Его дыхание дрожит сильнее, чем он от себя ожидал. — Да-а-а-а.

Эрен усмехается, целуя Зика в лоб над кромкой маски; только сейчас он понимает, что вспотел, и кожа у него противно влажная. Но едва ли это смущает Эрена, верно?

— Работай языком, — в голосе Эрена слышится нежность пополам с усмешкой; только он так умеет. Зик трясёт головой, отгоняя неуместное, снова откуда-то взявшееся чувство неловкости. Он чувствует, как ладонь Эрена влажно и быстро двигается по члену, но сам он старательно лижет головку, как и было приказано; кончик языка гладко кружит по самой головке, чувствуя обманчивую мягкость, и приглаживает под ней, щекоча Эрена по слегка пульсирующей уздечке.

Когда Зик не видит, что происходит, он просто не может подготовиться; но всё равно за секунду «до» Эрен сжимает его щёки, заставляя остановиться, а затем громко и растерянно стонет, спуская на язык. Это горячо. Это очень по-эреновски по вкусу: пряно, густо, чуть сладковато, как кажется Зику; он почти теряется во вкусе, держа рот открытым, пока Эрен надрачивает себе, вынуждая сперму стекать по языку, мешаясь со слюной. У Зика весь подбородок мокрый; одним умыванием тут не отделаешься, особенно если он даст этому засохнуть, но…

Ни в какую ванную его Эрен не пустит, явно.

— Садись на кровать, — хоть Эрен и пытается командовать, получается только какое-то невнятное сбитое мурчание. Зик с трудом поднимается с затёкших коленей, неловко падая боком на матрас, и тут же чувствует мокрого от пота, липкого Эрена на себе; он забирается сверху, обнимая Зика за плечи, и трётся влажным от слюны членом о его живот. Теперь, когда Зик не сосредоточен на его члене, и может расслабиться, перекатывая сперму Эрена по языку с задумчивым видом, он замечает давление в своих мышцах и тяжёлую пульсацию крови в паху.

Не то чтобы он прямо напрашивается на ласку от Эрена, но его член требует внимания, это явно.

У Эрена же, как и всегда, свои взгляды на ситуацию.

— Ты так хорошо сосёшь, — искренне шепчет он Зику в губы, целуя его крепко и как-то по-ребячески звонко. Это больше похоже на поверхностное чмоканье; Зик толкается языком между губ, приглашая Эрена к большему, влажному, протяжному поцелую. Он знает, что ему нравится. Он знает, что Эрен любит маленькие знаки какой-то неявной принадлежности: от укусов на шее до вкуса спермы на языке. И поцелуй выходит таким вот разбавленным, хлюпающим, царапучим и правильным.

От этого, правда, член тяжело дёргается ещё раз.

— Тебе удобно лежать? — Зик кивает в ответ, надеясь, что выглядит достаточно убедительным. На самом деле дискомфорт есть, но он как минимум не мешает целовать Эрена, а как максимум — слишком незначительный, чтобы прерываться. Впрочем, Эрен всё равно помогает ему сесть, сдвигая Зика к краю к кровати; разводит его бёдра, кружа кончиками пальцев по ним, целует в шею и возле уха. Зик думает, что сейчас Эрен растянет себя и насадится на его член, или сам опустится на колени; да мало ли вариантов, но…

То, что происходит дальше, в его ожиданиях точно не было.

То, что происходит дальше, вообще ни на что не похоже; это совершенно новые ощущения, которые в одну секунду охватывают его член, и Зик дёргается, толкаясь вверх бёдрами.

— Что, блядь… Эрен, — он звучит так, словно ему не нравится, но дело не в этом; это просто странно. Зик улавливает едва заметное гудение, и опять стонет, вздрагивая; вокруг его члена что-то пульсирует, словно воздух мягко скользит по головке, ударяясь об уздечку короткими вспышками. Вкупе с ощущением влажной тесноты это всё слишком удивительно, чтобы Зик мог это с чем-то сравнить.

Абсолютно новое.
Абсолютно странное.
Абсолютно сводящее с ума.

— Тише, иначе я действительно достану кляп, — Эрен прижимает пальцы к его губам, и Зик стонет прямо в них, сводя ноги с напряжением. Пульсация на головке растекается, кажется, по всему члену, пронизывая его до основания; или так кажется из-за застоя крови, которой некуда деться, отливая? Зик обязательно бы подумал над опасностью подобных практик, но сейчас думать — о, боже, — наконец-то не получается. Совсем. Абсолютно.

— Что это? — неразборчиво мычит он, и Эрен толкается пальцем в рот, поглаживая его по языку. Движение чего-то влажного и мягкого вокруг члена ускоряется, а пульсация вокруг уздечки настойчиво бормочет, дразняще, уверенно лаская.

— О, ну, — Эрен звучит гордо, словно сам это всё придумал и запатентовал, а у Зика поджимаются пальцы на ногах, когда давление чего-то — ну, определённо игрушки, только какой? — становится плотнее на его члене. — Инновационный мастурбатор!

— Инно… что… — Зик запрокидывает голову, чувствуя себя как никогда близко к оргазму, потому что ощущения слишком сильные, но Эрен что-то делает, и бормочущая пульсация слабеет, оставляя только тесноту вокруг члена.

— Тихо-тихо-тихо, расслабься. Мы же хотим, чтобы ты расслабился, верно? Эта хрень, — он, видимо, двигает рукой, потому что давление почти исчезает, но тут же снова окутывает головку, — у неё какая-то там технология пиздатая. Ну, знаешь, как эти, для девочек… Вуманайзеры!

— Вуманайзеры, — тупо повторяет Зик, жмурясь, и толкается членом глубже в упруго-мягкое нутро игрушки. Он прибьёт Эрена потом, когда сможет двигаться. Или нет, сначала расцелует. Или прибьёт. Он не знает, потому что сам не понимает, нравится ему или это слишком. Слишком много всего. Слишком ярко. Невыносимо. Он не знает, как справляться с объёмом эмоций, сквозящих электрическими разрядами по его члену и в его сердце, пока «пиздатая технология» эреновой игрушки высасывает у Зика душу прямо через головку.

— Ага. Типа как для клитора, только специально для головки и уздечки вот, да.

Кто бы ни придумал эту технологию, ему в голову эту мысль вложил сам дьявол, не иначе. А кто вложил мысль купить это Эрену? Ну, Эрен любого дьявола заткнёт за пояс, тут Зик не сомневается. Что важнее, он не может сопротивляться тому, как эта чёртова игрушка пульсирует то ли воздухом, то ли непонятно ещё чем на его члене, продолжая тесно и гладко сжимать. Эрен явно добавил немного смазки, потому что скользит игрушка слишком уж плавно, и Зик практически не чувствует трения, это скорее как…

— Как крылышки колибри, пляшущие по твоему члену, — хихикает Эрен ему в ухо, и Зик дёргается, прикусывая его палец, кружащий по губам. — Я вижу, тебе нравится. Скажи, круто расслабляет? А, нет, молчи, тебе нельзя. Кстати, с ним можно кончить несколько раз, даже если у тебя низкая чувствительность, так что, пожалуйста, Зик, не сдерживай себя. Ты хорошо постарался на моём члене, а теперь постарайся так же хорошо кончить для меня, окей?

Вместо ответа Зик шумно сглатывает, судорожно кивает и толкается членом снова навстречу игрушке. Волны пульсации обхватывают головку со всех сторон, это слегка похоже на глубокий минет, но это более ярко и тесно, в любом случае. Эрен переводит игрушку на режим повыше, а потом ещё, и Зику кажется, его нервные окончания сейчас не выдержат. И что будет? Он не знает. Наверное, это будет тем самым экстазом, о котором Эрен грезил для него; а может, Зик просто получит сердечный приступ от слишком сильной стимуляции.

В любом случае, всё зависит от Эрена, а он явно не намерен позволять Зику кончать сейчас. Ещё несколько мгновений интенсивного режима, и пульсация игрушки снова ослабевает, а потом Зик внезапно обретает способность видеть: Эрен стягивает с него маску довольно резко, попутно вырывая пару волосков с затылка. Лёгкая вспышка боли отрезвляет, и Зик жмурится, привыкая к такому яркому сейчас, хоть и приглушённому по сути, свету, после разглядывая наконец всё происходящее с ним.

Эрен сидит на одном из его бёдер, улыбаясь; он выглядит очень счастливым и красивым, его смуглая рука сжимает тёмный, из матового пластика корпус игрушки. Подслеповато моргая, Зик прищуриваться, с восхищением и каким-то немного детским любопытством глядя на Эрена. Странно, он видел его много раз в совершенно разных ситуациях, но сейчас Эрен выглядит как-то иначе; у него на губах пляшет тёмная, хитрая ухмылка, и от этого Зик тяжело сглатывает, чувствуя горчащую сухость во рту.

— Я хочу, чтобы ты кончил для меня, — нараспев тянет Эрен, резко, как хищное животное бросаясь вперёд, к его губам. Его вторая рука нажимает Зику на грудь, вдавливая в постель, и тут самое время вспыхнуть дискомфорту ярче, напоминая о неудобно связанных руках, но Зику как-то не до этого. Во-первых, Эрен целует его грязно, очень мокро и шумно, нахально запуская язык в рот, словно хочет утопить его в слюне — едва ли Зик может этому сопротивляться; во-вторых, Эрен снова включает игрушку на быстром режиме. По члену тяжело прокатывается волна густого, концентрированного удовольствия, Зик растерянно стонет Эрену в рот, и в ответ получает только острый, короткий укус в нижнюю губу.

Ни одной связной мысли у Зика не остаётся. Он размыто видит, как ладонь Эрена по кругу проворачивает мягкий рукав игрушки вокруг его члена, без спешки отдрачивая — впрочем, едва ли тут нужна спешка, ведь пульсация на головке делает своё дело, совсем не требуя резких движений. Низ живота напрягается, мышцы гулко отзываются на стимуляцию, а член так напряжён, что это почти на грани — почти болезненно, тяжело, но так хорошо, что Зик даже не пытается думать о том, как от этого можно отказаться. Даже в момент оргазма он обычно не ощущает головку настолько чувствительной, это чересчур, но это правильное ощущение, словно царапающее все его нервные окончания.

Он почти не замечает ничего, кроме этого нарастающего внутри члена гудения, которому вторит гудение крови, шумящей в ушах, и какие-то далёкие, рваные выдохи; то, что это не просто выдохи, а его стоны, Зик понимает запоздало.

Напряжение густо плещется под его кожей; голова кружится так сильно, кажется, что кто-то давит Зику на виски, и он растерянно глотает воздух, пока что-то внутри не лопается с оглушительным треском, вырываясь на свободу с рваными стонами и жаркой пульсацией. На глаза падает тёмная пелена, и разделить ощущения на что-то вменяемое, что-то осознанное не выходит. Зику до чёртиков хочется Эрена сейчас обнять, требовательно целуя и придерживая за подбородок, но по сути, это Эрен держит его за подбородок, покусывая губы, продолжая двигать игрушкой по почти до боли твердому члену, и Зик, честно говоря, не понимает, кончил он? Или умер? Или перешёл на новый уровень познания оргазма?

Да, он определённо кончил.
Но этого как будто не хватает. Возможно, из-за кольца, плотно сдавившего основание члена. А возможно…

Нет, он определённо не может сейчас думать.
Может быть, потом…

— Эй, ты в порядке? — пульсация игрушки плавного стихает, и Эрен несколько раз сжимает её плотное тело вокруг члена, прежде чем убрать. Зик приоткрывает один глаз; открыть оба почему-то больно. По члену стекают белые капли, и даже в полумраке слишком ярко виден контраст между жемчужным оттенком спермы и его покрасневшей головкой. Впрочем, секундой позже Эрен наклоняется, заслоняя волосами Зику весь вид; его язык собирает весь беспорядок, тепло и мягко облизывая член Зика, и Зик глухо стонет, дёргаясь.

В порядке ли он?
Он не уверен.

— Я… Развяжи мне руки? — ворочать языком тяжело, и Зик с трудом находит силы говорить, дёргая головой, чтобы ухом потереться о подушку. Зику кажется, после такого Эрен точно должен его отпустить, разве нет? Они добились его цели: Зик кончил, ни о чем не думая, он был на грани эйфории, и ему определенно было достаточно хорошо для того, чтобы больше не поднимать подобный вопрос.

Но нет.
Конечно же, нет.

— Ты можешь продолжать? Я не думаю, что одного оргазма хватит, — Эрен перекидывает ногу через его бёдра, садясь так, что их члены соприкасаются, и видимо, ему действительно понравилось делать это с Зиком, раз у него снова стоит. Зик вздыхает. Он должен сказать «нет», но… у Эрена ведь получилось. Зик был полон скепсиса насчёт своих возможностей, и тем не менее, кончил он действительно сильно, и что, если Эрен прав, и им стоит пойти дальше?

— Ты ведь не успокоишься, верно? — Зик ёрзает под ним, выдыхая, и кивает: — Это было очень…

— Давай, скажи мне! — перебивает его Эрен, и Зик усмехается:

— Это было очень ярко, странно и охренеть как приятно, что я ещё могу сказать? Я не отрицаю. Мне понравилось. Ты был прав, — в его словах нет издёвки. На самом деле, Зик благодарен ему за настойчивость, потому что это стоило ощутить. Несмотря на напряжение в мышцах, он скорее чувствует себя расплавившимся по постели, чем уставшим. Это классное чувство, и хотя низ его живота всё ещё немного поджимается, а член пульсирует, неудовлетворённый только одним оргазмом, Зик может без стеснения признать, что это не был оргазм ради оргазма.

— Конечно, я был прав, — кивнув, Эрен улыбается во весь рот, обнажая свои острые выступающие клыки, и снова выглядит как хищник, почуявший добычу. Чёрт возьми, его, видимо, слишком раззадорило случившееся с Зиком. Глупо было надеяться, что он остановится. Выдохнув, Зик улыбается тоже:

— И всё-таки. Развяжи мне руки.

¬– Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя просто так, — Эрен сдвигается ему на живот, обнимая за плечи, и дразняще легко целует в уголок губ. Его пальцы дёргают узлы за спиной Зика, пытаясь их развязать, но получается явно так себе; моторики не хватает, или Эрен просто слишком нервничает от происходящего? Хотя с чего бы ему нервничать. Он явно доволен, конечно. Когда узлы наконец ослабевают, Зик с удовольствием вытряхивает руки из переплетения верёвки, разминая уставшие запястья, ведёт плечами почти до хруста, и Эрен хихикает, что он звучит, как пенсионер.

Зик не обижается.

— Что ты задумал дальше? Мне кажется, круче этого ты вряд ли что-то придумаешь, — удивительно, как он может говорить нормально, когда его член пульсирует, напоминая о себе, и это ещё чуть-чуть и станет неприятным. Использованная игрушка одиноко валяется рядом на постели, вся перепачканная спермой. Размяв запястья, Зик хватает её, с интересом осматривая, и ощупывает внутри мягкие, покрытые бархатистым силиконом стенки, которые начинают пульсировать, когда он включает первый режим.

Выглядит интересно. Дьявол её придумал или просто человек, решивший создать самый совершенный способ кончить, когда у тебя есть член — но Зик даже немного может позавидовать женщинам; если эти их вуманайзеры работают так же круто, это… Что ж, это стоит того.

— Дорого стоила?

— Почти две сотки, — почему-то с гордостью говорит Эрен. Зик только вздыхает: учитывая, что деньги у Эрена в основном от него, ну… Ничего удивительного. Ладно, две сотни за это — не самая бесполезная трата. Отложив игрушку в сторону, Зик, впрочем, не спешит убирать её совсем.

— Может, снимешь кольцо?

— Не-а, — Эрен толкает его на спину, обхватывая запястья своими пальцами, и чмокает в раскрытую ладонь. — Я с тобой не закончил. Перевернись на живот, ладно?

— Ты собираешься меня трахнуть? — поцеловав его в ответ в лоб, Зик послушно переворачивается, ёрзая животом и напряжённым членом по простыням. Эрен задевает губами его плечо, чуть прикусывает кожу возле загривка, трётся своей эрекцией о бедро:

— Возможно. Ну, если ты захочешь, — тихо тянет он, продолжая рассыпать поцелуи Зику по спине и плечам. Они слишком ненавязчиво невесомые, и от этого только сильнее процарапывает позвоночник приятными мурашками. Повернув голову, Зик старается следить за Эреном, но это бесполезно; он чувствует только щекотный шелест его волос по коже и поцелуи, которые становятся всё более упругими и влажными, чем ниже он спускается, пока вместо очередного прикосновения губ на верх ягодицы Зика не ложится хлёсткий короткий шлепок.

Это не было запланировано; но они это обсуждали, и Зик только подаётся навстречу, немного прогибаясь в пояснице. Ещё один шлепок приходится ниже, по боковой части, и он выдыхает сквозь зубы:

— Я вроде был хорошим мальчиком, а ты всё равно решил меня отшлёпать?

— Звучит ужасно, но мне нравится, — Эрен шлёпает ещё раз, возвращаясь губами к его шее, и целует остро, почти с укусом. — А что? Нравится, когда я говорю тебе, что ты хороший мальчик? Ты ведь правда так постарался для меня: сначала твой рот, а потом и ты сам, так громко и отчаянно для меня кончал…

— Когда ты так это произносишь, это звучит… — «странно», хочет сказать Зик. Это действительно странно. Но он облизывает губы и выдыхает: — Возможно, мне нравится, но не увлекайся, пока это не стало, знаешь, чересчур.

— Ты выглядишь забавно, когда смущён, — пальцы Эрена поддевают его подбородок, и он ласково чмокает Зика в верх скулы. Он смущён? Ни в коем случае. Это обычная реакция на то, когда тебя изредка одаривают ударами по ягодицам, а ты только что очень сильно кончил — и очень сильно хочешь ещё. Качнув головой, Зик прикрывает глаза, терпеливо ожидая следующий шаг Эрена, и почему-то совсем не удивляется, когда тот отстраняется, а затем характерный короткий, едва слышный щелчок дозатора на смазке раздаётся где-то у Зика за спиной.

Он действительно уверен, что Эрен сейчас его трахнет; и было бы ложью сказать, что Зик против. Обычно он предпочитает контролировать процесс даже когда это Эрен вставляет член ему в задницу, а не наоборот, но сегодня — не обычный вечер между ними, это ясно.

Скользкие пальцы мягко нажимают на его анус, и Зик напрягает колени, чуть приподнимаясь навстречу руке Эрена. Тот всегда немного торопится: когда растягивает себя, когда растягивает его — отчасти поэтому Зик предпочитает держать контроль при себе, не потому что не доверяет, но всё-таки спешка Эрена не всегда приводит к хорошим результатам. Сейчас его пальцы тоже проникают быстрее, чем нужно, и короткое жжение вызывает у Зика такой же короткий удивлённый выдох, но Эрен тут же останавливается, давая Зику успокоиться, и легко кружит второй ладонью ему по бедру.

— Тебе не больно?

— Всё в порядке, — на самом деле нежность и осторожность в голосе Эрена перекрывают любые возможные неприятные ощущения, а смазка слегка холодит растянутые на двух пальцах края, что убирает дискомфорт окончательно. В другой ситуации, не пульсируй так тяжело набухший от прилившей крови член, Зик не сопротивлялся бы неспешным движениям руки, и тому, как почти ласково Эрен входит в него, замедляясь, пока подушечки не начинают давить на простату, вызывая грудной стон и волну тепла внизу жижвота. Но сейчас он не знает, что из ощущений ярче, и от этого совсем теряется, жмурясь, и не может сдерживать стонущие выдохи, что так и новорят сорваться с языка.

Впрочем, Эрен же сказал, что он так громко стонал; ему нет смысла себя сдерживать. Приподнимаясь на локтях, Зик плавно насаживается на пальцы сам, звуча громче, когда Эрен прослеживает его шейные позвонки поцелуями.

От того обиднее ощущать пустоту в себе, когда пальцы влажно исчезают; Эрен напоследок обводит края ануса, снова надавливая подушечками, и Зик готов, что сейчас пальцы сменятся на упругое давление головки, растягивающей его задницу под себя, но нет.

Нет.

Никакой головки; Зик вздрагивает, удивлённо поворачивая голову, когда вместо члена к его анусу прижимается округлый кончик той самой пробки, что он подарил Эрену на Новый год. Скользкая от смазки, она гораздо крупнее, чем пара пальцев, но Эрен, что самое необычное, вообще не торопится. Мягкие, мерные толчки кончиком игрушки слегка растягивают Зика, но он вводит её плавно, пока самая широкая часть не заполняет Зика, следом без труда проскальзывая окончательно.

— Чёрт, это…

— Ага. Я подумал, нечестно, что ты даже не знаешь, как работает твой подарок, — Эрен поправляет пробку, чтобы изогнутое основание прижалось Зику под мошонкой, и тянется к телефону, выводя круги пальцами на экране. Он немного возится с настройкой дистанционного управления, и, к счастью, обходится без музыки на этот раз, но когда вибрация включается, Зик не может не застонать, прикрыв глаза.

Он и забыл, что вибрирует не только сама пробка, но и выступ на её основании. Оба моторчика, кажется, в тиски зажимают простату Зика со всех сторон, а глубокая, лёгкая вибрация не столько стимулирует, сколько дразнит. Впрочем, это длится недолго: Эрен стучит пальцами по экрану, и равномерная вибрация сменяется на короткие, глубокие всплески, раскатисто пульсирующие внутри.

— Тебе нравится?

— Я не уверен, что выдержу слишком долго, — честно сознаётся Зик, поджимая живот. Вибрация приятная, но немного отвлекает, потому что он снова не знает, на какой зоне его тела ему сосредоточиться. Член? Простата? Шея, которую слюняво кусает Эрен? Ему слишком хорошо везде, и этого слишком много. Эрен его молчание воспринимает как-то по-своему, обнимает поперёк груди и переворачивает, вынуждая лечь на спину.

— Ты можешь кончить в меня, — торжественно шепчет Эрен, садясь ему на живот. От тяжести его тела у Зика внутри всё переворачивается. Он хватает смазку, которая уже оставила небольшое пятно на простыни, и сдавливает флакон немного дрожащими пальцами, выдавливая на ладонь полупрозрачную густую субстанцию.

Пахнет смазка едва уловимо ментолом и чем-то ещё пряным, похожим на гвоздику. Зик знает, что она едва сладковатая; его язык слишком много раз был у Эрена в заднице после секса; и до; и во время. Он ерзает, привыкая к стимулятору простаты внутри себя, и вздыхает, поймав за хвост глупую мысль: вдруг это очередной намек Эрена, что Зик — пенсионер? Нет, глупости какие. Подхватив Эрена за бедро чистой рукой, Зик шлёпает его немного и кивает:

— Повернись ко мне, ладно?

Прежде чем выполнить его просьбу, Эрен стягивает тонкую резинку с запястья, захватывая волосы в неряшливый пучок, а затем ловко разворачивается, демонстрируя худую спину и маленькие ягодицы. На самом деле, Зик и не думает обижаться, что Эрен хочет его член в себе сегодня, а не наоборот. Ему и так достаточно приключений, честно говоря, он предпочтёт анальный секс с собой в принимающей роли как-нибудь в спокойной обстановке, и не с ощущением, словно член взорвётся сейчас. Эрен ерзает, словно непоседливая кошка в течке, елозя задницей у Зика перед лицом, и приходится надавить ему на поясницу, чтобы он остановился наконец, расслабляясь.

В отличие от любящего спешку Эрена, Зик начинает с одного пальца; знает, что и два Эрен примет легко, но ему нравится процесс. Конечно, его отвлекает вибрация в заднице и тяжесть в члене, а ещё его отвлекает то, что Эрен лезет языком к его головке, начиная нахально лизать, широко разглаживая нежную кожу, но Зик всё равно двигает сначала одним, а потом и вторым пальцем плавно, добавляя третий — указательный палец другой руки, пока лежавшей на спине Эрена, — только когда Эрен снова начинает ерзать с тяжёлыми, самую малость скулящими стонами.

Он очень податливый, когда дрожит на пальцах. Зик обычно любит насладиться процессом, долго мучая Эрена подготовкой, и отдаётся этому делу безоглядно, но сейчас у него есть несколько очень отвлекающих факторов. Пробка внутри раскатывает нарастающую вибрацию, язык Эрена то и дело дразнящие задевает член, и Зик постоянно сбивается с выверенного ритма, что не остаётся незамеченным. Сжав в себе пальцы, Эрен выпрямляется; ещё один стон глухо отражается от стен, смешавшись с его сухими выдохами, а затем он сжимается, когда пальцы упираются ему в простату.

— Ты халтуришь, — без осуждения тянет Эрен и двигается на пальцах, самостоятельно насаживаясь. Зик с влажным звуком отстраняет от него вторую руку, перехватывая горячий член, и плавно ведёт кончиками пальцев к головке. Вздыхает Эрен как-то удивлённо, и снова повторяет: — Ты. Халтуришь.

— Интересно, почему? — Зик в отместку оставляет укус на его ягодице, и Эрен дёргается, сжимая пальцы в себе так тесно, что в пору думать, что он их сломать пытается. — Возможно, потому что я не могу сосредоточиться на твоей заднице, ведь в моей заднице вибрирует твоя анальная пробка. Это вообще гигиенично?

— Я сейчас достану кляп, — обещает Эрен, но вместо кляпа он только хватается за телефон, и через секунду Зика подбрасывает от резко усилившейся вибрации. Его член буквально изнывает от напряжения, и он почти уверен: это всё очередной ненормальный план Эрена, например по тому, чтобы заставить Зика просить. В своей догадке Зик убеждается, когда Эрен пару раз проводит рукой по его члену, дразня мерно пульсирующую от крови головку.

— Эрен…

— Хватит, я просто хочу, чтобы ты перестал быть занудой в постели, — он дёргает плечами, соскальзывая с пальцев Зика. Следы смазки на смуглых бёдрах и покрасневшие края ануса выглядят пошло и красиво в равной степени; Зик не пускает его слишком далеко от себя, зарываясь языком между ягодиц, царапает бородой тонкую кожу, трётся, зная, что для Эрена это будет чересчур. Хватка пальцев на его члене в момент становится почти болезненной, и Эрен громко, протяжно хмыкает, пока не вырывается из его объятий.

Мгновение — и он стоит на коленях на постели, прогнувшись задницей кверху; пальцы снова в смазке, Эрен скользит в себе уже тремя, торопливо и резко двигая рукой. Чудеса позы делают его узкие бедра какими-то слишком округлыми, равно как и его задницу — непривычно выпуклой. Зик переворачивается на живот, целует возле родинки на левой ягодице, усмехаясь: он любит крошечный зад Эрена, это, в конце концов, их семейная черта. Правда, Эрену сейчас не до нежностей; он отстраняется, пинает ногой воздух, порыкивая:

— Зик… Мне нужно особое приглашение для тебя?

— Это было приглашение?

— Нет, я просто люблю тыкать пальцами себе в зад, пока ты валяешься рядом.

— О, поверь, я в курсе, — шлёпнув его по ладони, Зик заставляет Эрена убрать пальцы, а затем льёт смазку прямо на раскрытие отверстие. Смазки никогда не бывает слишком много. Мутные беловатые капли стекают Эрену на промежность, и их Зик собирает уже головкой, прикусывая губу изнутри, когда тугие мышцы мягко раскрываются под его первым толчком.

Ни одна игрушка не может сравниться с этим. У Эрена дрожат бёдра, и он разводит ноги для него, слегка подаваясь навстречу члену. Давление его задницы охватывает член Зика, жадно втягивая глубже в себя, и когда головка погружается целиком, толкнуться в скользкое и горячее нутро не составляет труда. Даже закушенная губа не удерживает Зика от громкого стона, и он, задыхаясь, слишком нетерпеливо входит до конца, с влажным звуком ударяясь бедрами о ягодицы Эрена.

— Блядский ты боже, — сухо усмехается Зик, шатнувшись вперёд. Пульсация Эрена вокруг его члена множится на вибрацию в его заднице, и ему тяжело удержаться на ногах. Он толкает Эрена бёдрами, вбиваясь ещё глубже, и хватается рукой за подушку, прижимаясь животом к ягодицам, совсем не боясь того, что наваливается на Эрена всем весом. Поначалу — иррационально, — боялся. Ну, точнее, это Эрен называл осторожность Зика страхом, а Зик предпочитал называть это заботой.

Его забота сейчас — это подхватить Эрена под животом, удерживая на одном месте, когда бёдра начинают двигаться быстрее, наращивая темп. Сдерживать себя и осторожничать всё равно не получается. Зик прижимается к плечу Эрена лбом, влажно ведёт губами по его лопатке, а когда вибрация внутри него становится короткой и отрывистой, кусает подставленную кожу, глухо рыкнув.

— Тебе ведь нравится, — стонет Эрен, наугад елозя пальцами по экрану. Хаотичная вибрация выбивает из Зика силы, заставляя ещё сильнее навалиться, и он так же хаотично, даже не пытаясь подстроиться, жёстче вбивается в Эрена, ощущая ладонью на животе, как тот вздрагивает. Конечно, ему нравится; сколько ещё раз за сегодня он должен это подтвердить?

С обеих сторон его захватывает нарастающая волна, сбивающая с ног; Зику кажется, так и утонуть недолго — точно как волна, которая бьётся о тебя в море, толкая на вязкий песок и стараясь затянуть с собой на глубину. Вязкая влага на кончике члена Эрена размазывается ему по ладони, а сам он настолько близок к ещё одному оргазму, что едва ли в состоянии нормально отдрочить ему, остаётся лишь задевать член по касательной.

— Хочу тебя видеть, — Эрен соскальзывает с члена, падая животом на кровать. Перед глазами Зика снова мутно и темно, но он отчётливо видит следы ногтей на ягодицах Эрена — когда успел, а? , — и каким раскрытым, влажным он остаётся после его члена. К нему хочется припасть языком, оставляя на ягодицах царапины не только от ногтей, но и от бороды, и Зик обязательно сделал бы это, но его член и яйца гудят от застоявшейся крови, и это подхлёстывает каким-то животным желанием.

— Эй, — не дав Эрену нормально развернуться, Зик наваливается сверху, закидывая одну его ногу себе на плечо. Толчок выходит жёстким и глубоким, и Эрен красиво запрокидывает голову назад, громко пискнув. Зику кажется, если он сейчас не кончит, то умрёт, а если кончит… Тоже умрёт. Договорить у Зика не получается, да и он сам уже не понимает, а в чём, собственно, состояла его мысль? Эрен хватает его за шею, дергая на себя, они бьются лбами и губами, и это могло бы быть болезненным, но это влажно и неряшливо, как и небрежные сбивчивые толчки. Глубже, глубже; шлепки кожи о кожу обжигают, словно удары ладонью. Поплывший, лишенный фокуса взгляд Эрена — верный сигнал, и обычно, когда Зик может себя контролировать, он опускает руку, чтобы обхватить его член, даря ту необходимую для оргазма ласку, но…

Сегодня никакого самоконтроля у Зика не осталось, а игрушка не зря так и лежит на постели, покрытая подсыхающей пленкой спермы и лубриканта. Не придумав ничего лучше, Зик сплёвывает в нутро игрушки, следом натягивая её на член Эрена. Какой режим получается включить, Зик даже не понимает: он просто наугад зажимает одну из кнопок, и пару мгновений ничего не происходит, но потом Эрена подкидывает вверх, и он вскрикивает, жадно толкаясь бедрами навстречу. Его ладонь проскальзывает по экрану телефона, задевая что-то в настройках вибратора, и Зик сжимается так сильно, что едва сам не воет от ощущений.

Это можно охарактеризовать как угодно, но никак не обычным сексом. Двигать мастурбатор на члене Эрена не выходит, Зик зажимает его между их животами, жадно обнимая Эрена под лопатками, и отстранённо чувствует его укусы на шее, вбиваясь в податливое, гибкое тело жёстче и сильнее. Если от того, как Эрен дразнил его, надрачивая игрушкой, ощущения были вязкими, плавно нарастающими из глубины тела, то сейчас они словно заживо снимают с Зика кожу, сдирая плоть с костей, и так же неаккуратно лепят обратно, перекручивая всё наизнанку. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько выпотрошенным из-за секса.

И если то, что заставил его Эрен испытать ранее, вполне себе шло под определение экстаза, то теперь Зик просто сходит с ума, не иначе. Он проскальзывает Эрену в рот языком, чувствуя, как давление мышц вокруг члена становится невозможным, мешающим делать полноценные толчки, и растерянно, рычаще стонет. Обычно оргазм сосредоточен только в члене, но сейчас Зик чувствует его везде, каждой клеткой тела; словно по спирали усиливается напряжение в члене, доходя до пика, а потом взрывается абсолютно повсюду — одна сплошная, яркая вспышка захватывает Зика. В его ушах раскатывается гудение, и давление прижатых к его щекам ладоней Эрена правильной болью вспыхивает в скулах. Эрен громко стонет — хотя, скорее, кричит, — ему в рот, слабо ворочая языком, и Зик не уверен, что он сам кончает тише.

Он вообще не уверен, что просто кончает, а не получил сердечный приступ. Вместо привычных несколько секунд это длится… Неопределимо долго. Время растекается, мёдом наполняя всё его тело, и Зику совсем легко потерять себя в этом. Тесное давление мышц Эрена вокруг его члена мешается с точно такой же сладкой судорогой внутри него самого, и это удивительно: Зику кажется, что он чувствует оргазм Эрена лучше, чем свой, или что они смешиваются так сильно, что уже не поймёшь, где чьи ощущения.

Он тяжело роняет голову Эрену на плечо, не в силах ни попросить его отключить вибрацию, ни самому подлезть между их животами, отключая мастурбатор. Эрен тихо, растерянно скулит, хватая ртом воздух, и по его щекам текут слёзы: поначалу подобная реакция пугала Зика, но сейчас он только улыбается немного пьяно, понимая, что Эрену настолько хорошо. Правда, попытка пошевелиться оказывается довольно ошибочной: судорога прошивает позвоночник, царапая ставшей слишком неприятной вибрацией.

Эрен под ним что-то кряхтит себе под нос, продолжая больше глотать воздух, чем говорить. В этом бормотании Зик различает сдавленное «выключи» и с трудом поднимается на одной руке, чтобы стянуть игрушку с члена Эрена, вызывая у него ещё один жалобный всхлип.

В таком состоянии он больше всего хочет оставаться внутри Эрена, потому что трепет его задницы, может, и не обладает каким-то инновационными технологиями, но для Зика нет ничего приятнее этого чувства. Однако основание члена не слишком-то приятно тянет из-за давления кольца. Зику приходится отстраниться; сначала он рывком вытаскивает вибратор из себя, охая от ощущения неприятной пустоты — анус мелко пульсирует, сжимаясь, потом — стягивает полоску силикона с члена, громко застонав. Резко восстанавливающееся кровообращение в члене ощущается едва ли не лучше оргазма.

— Ты ведь ещё хочешь, — Эрен делает глубокий вдох после каждого слова. Зик может только представить, каково ему сейчас: язык ворочается слабо, губы пересохли. Он тяжело опускается на Эрена, сдавшись головокружению, и по влажным следам смазки и спермы толкается наугад, не сразу попадая во ставшее таким мягким, легко принимающим его отверстие. Эрен тихо стонет прямо в ухо, и Зик успокаивающе целует его в шею, даже не пытаясь двигаться.

Хочет ли он ещё?
Секс — это процесс, так ведь сказал Эрен? Сейчас Зик хочет этим процессом насладиться наконец-то без всего лишнего. Хоть идея Эрена и сработала, но Зик всё ещё считает, что это была гонка за результатом для них обоих: тесное кольцо на члене сбивало с процесса, заставляя желать поскорее кончить и освободиться от давления. Теперь, когда кровь в его члене пульсирует нормально, а вибрация не сбивает с толку, Зик может наслаждаться тем, как их тела путаются в хитросплетениях ощущений, не оглядываясь на время и спешку.

У него кружится голова не от оргазма, а от того как влажно и неразборчиво выдыхает ему Эрен в шею какие-то очень важные сейчас слова.

Потерять сосредоточенность и контроль в сексе всё ещё для Зика та ещё задачка, но как минимум с этой попыткой они справляются с Эреном на отлично.
цитировать