Олдскул 3-15К;количество слов: 5033
автор: 053
бета: hd189733b

Динозавр и смерть

саммари: В Дозоре его называли Хирургом Смерти. Чем дольше Дрейк наблюдал за работой Ло, тем более подходящим ему казалось это имя.
предупреждения: AU от канона. ООС. Относительный канибализм.
— Добрый день, контр-адмирал Диез.
В прозекторской царил полумрак. Шкафы с инструментами, подсвеченные изнутри кварцем, разбрасывали вокруг себя ломаное кружево теней, и накрытый им труп казался изуродованным ещё сильнее, чем Дрейк помнил.
Или не казался.
Лампа над столом вспыхнула с глухим щелчком; в ярком белом свете стали видны свежие разрезы и провал пустоты на месте грудной клетки — внутренние органы были извлечены и лежали на железном поддоне рядом с трупом.
— Значит, это сделали вы? — зачем-то уточнил Ло, ведя пальцем по краю рваной раны, спускающейся от основания шеи. Дрейк кивнул.
Он мог не использовать силу фрукта, но сражение затянулось, грозя в любой момент выплеснуться на улицы жилого района, и Дрейк решил закончить всё несколькими движениями — придавить лапой, зубами выдрать сонную артерию вместе с куском плеча.
И привычно проигнорировать чужие взгляды в спину, облизывающие «Справедливость» между лопатками.
Дрейк не пожирал врагов целенаправленно, но считал глупостью отрицание своей породы. В разгар сражения он не отвлекался, не пытался улучить момент и выплюнуть то, что оказалось в пасти. Возможно, повадки людоеда остались в Дрейке с детства — пираты-звери не ограничивали себя ничем, давали волю инстинктам, и когда-то Дрейка учили действовать так же. Но в Дозоре было положено руководствоваться моралью и уставом. Тот, кто поклялся защищать, должен оставаться человеком, казнить, а не убивать, а смерть не должна приносить удовольствие и быть приятной на вкус.
Дрейк не видел в этом никакого смысла. Однажды он стал чудовищем — и теперь собирался извлечь из произошедшего всю возможную выгоду.
— Откусив, вы проглотили? — с деловой сосредоточенностью поинтересовался Ло.
— Да.
— Прекрасно. — Ло шагнул к расположенной в углу раковине, выкрутил вентиль, и Дрейк запоздало обратил внимание, что всё это время Ло был без медицинских перчаток и прикасался к искорёженному трупу голыми руками. — Около месяца назад Дозор накрыл подпольную лабораторию, производящую особый стимулирующий наркотик, действующий на фруктовиков, — уверен, вам известны детали операции. Я подозреваю, что этот человек употреблял некий аналог, есть косвенные признаки. Проблема в том, что силой фруктов владеют только живые, и вещество, взаимодействующее с ней, невозможно обнаружить в трупе. Но вы — тоже фруктовик, и, если я прав, вы тоже употребили этот наркотик, пусть и через посредника. Усваивается и начинает действовать он только при попадании напрямую в кровь, но следы оставляет при любом контакте.
Ло мыл руки, и шум воды смешивался с его голосом, словно перебивающие эфир помехи. Дрейк смотрел на его спину, отстранённо размышляя о том, что он нечасто сталкивался в Дозоре именно с такой реакцией. Дрейка опасались, к нему относились с настороженным презрением — или провожали жадными взглядами, завидуя его силе.
Ло было абсолютно всё равно.
Его нисколько не трогало, что стоящий рядом с ним человек совсем недавно чуть не сожрал представителя своего вида. Дрейк был для него лишь способом проверить предположение, удачным стечением обстоятельств — другой бы на его месте просто убил противника, уничтожив вместе с ним все следы запрещённого вещества. А Дрейк повёл себя как обыкновенный хищник — и это сыграло на руку Ло.
— Вы позволите взять у вас образец крови?
— Конечно.
— Прекрасно, — повторил Ло. Тщательно вытерев руки, он всё-таки надел перчатки, полупрозрачный силикон налип второй кожей, размыл очертания татуировок. — Садитесь.
Ло указал на стоящий в стороне стол с несколькими стульями вокруг и отошёл к одному из шкафов, чтобы достать поднос с заранее приготовленными принадлежностями.
— Закатайте рукав, — попросил он, садясь напротив Дрейка и ставя поднос на край стола. — Если окажется, что я прав, нам придётся некоторое время работать вместе — именно я занимался изучением тех наркотиков, и именно вам приказали уничтожить пиратскую команду, капитан которой лежит сейчас рядом с нами. Мы уже в курсе дела, было бы нерационально привлекать кого-то нового.
Дождавшись, когда Дрейк выполнит указание, Ло потянулся к нему, провёл пальцами по линии вены плавным изучающим движением, и Дрейку захотелось оскалиться, отдёрнуть руку — интерес патологоанатома к тому, кто ещё жив, безотчётно пугал.
— Вам сообщат, когда я получу результаты.


— Слышал, тебе предлагали место в лаборатории Корнера, уже в четвёртый раз. Но ты снова отказался. — Росинант чуть повернулся, выдыхая дым в сторону, и снова впился в Ло тяжёлым взглядом. — Сколько ещё ты собираешься зацикливаться на смерти?
— Мне просто нравится моя работа, — Ло пожал плечами. — Пусть ты и спасал меня ради другого.
— Я не спасал тебя ради чего-то, Ло, и тебе это известно, — поморщился Росинант, стряхнул пепел прямо на пол и напомнил: — Я люблю тебя, других причин не было.
Однажды Ло решил остаться с Росинантом и стать дозорным. Но то, как именно он это сделал, Росинанта серьёзно беспокоило.
— Сколько раз мы уже говорили об этом? Тебе не надоело? — уточнил Ло.
— Я просто желаю тебе счастья.
— Я благодарен, — серьёзно ответил Ло, забрал у Росинанта догоревшую сигарету и закинул её в стоящую рядом урну. — Но счастье по-прежнему не является моей целью.



Ло оказался прав.
Все документы, касающиеся производства стимулирующих наркотиков, вернули из архива и снова предоставили в распоряжение Ло — вместе с Дрейком. Его звание было выше, поэтому именно он отдавал приказы рядовым, но Ло координировал все действия, отслеживал каждый шаг. Дрейка это не задевало, он трезво оценивал ситуацию и понимал — такой операцией должен командовать не солдат, а учёный.
О том, что Ло не просто патологоанатом, знали все. Он мог бы стать одним из ведущих врачей Дозора, но распорядился своим талантом иначе и достиг потрясающих результатов.
Потрясающих — и страшных.
Ло не занимался заурядными случаями, его не интересовали раны, оставленные обычным оружием. Ло искал смерть там, где никто не мог её опознать, и вместе с ней находил способы повторить и воссоздать. В основном Ло изучал яды и искусственные болезни — новые, или старые настолько, что о них уже не оставалось никаких упоминаний в доступных Дозору источниках. Ло расшифровывал информацию, вытаскивал её из трупов вместе с органами и, определив причину очередной смерти, предлагал свой способ добиться аналогичного результата.
Чаще всего его исследования использовали для того, чтобы изготавливать на их основе противоядия и лекарства — ведь невозможно защититься от неизвестного. Но сам Ло этим никогда не занимался. Он был равнодушен к живым и не искал способов спасти их.
В Дозоре его называли Хирургом Смерти.
Чем дольше Дрейк наблюдал за работой Ло, тем более подходящим ему казалось это имя.
Свою лабораторию в морге Ло почти не покидал. Когда ему были нужны новые материалы — новые трупы — их добывал Дрейк. Быстро стало ясно, что вместе с наркотическими стимуляторами, упущенными Дозором, на чёрном рынке появились подделки, не стоящие внимания, но сбивающие со следа. Ло проводил вскрытие после каждой новой облавы и зачастую находил совсем не то, что было нужно им с Дрейком.
Поиски раздражающе затягивались.
Сам Дрейк чувствовал себя животным, которое выкармливает больного сородича, таская пищу к нему в логово. Он давно привык к тому, как Зоан смешивает его человеческие мысли и желания с инстинктами, но на сей раз фрукт был ни при чём — Дрейк читал, что аллозавры не заботились о себе подобных и иногда даже пожирали, а он раз за разом доставлял свежие куски мяса, совсем недавно бывшие людьми, в лабораторию, и во взгляде Ло ему мерещилась та же жадность, с которой хищники кидаются на еду.
Навязчивое ощущение усиливалось с каждым днём — Ло голоден, но не может охотиться самостоятельно, и поэтому о нём нужно заботиться. Дрейк прекрасно понимал, насколько абсурдны такие мысли, но непроизвольно следил за Ло, вглядывался в каждое его движение, пытаясь заметить признаки болезни, из-за которой он нуждается в заботе более сильного зверя.
С Ло было что-то неуловимо не так.
Дрейк часто оставался в морге, так они с Ло могли не тратить время на обмен письменными отчётами. Это наверняка нарушало многие правила, но Ло менял их по своему усмотрению — руководство Дозора его почти не контролировало, оставляя свободу в выборе методов до тех пор, пока он выполнял приказы.
В первый раз Ло сам предложил Дрейку задержаться — он хотел задать несколько вопросов о последней облаве и в итоге слушал ответы, склонившись над секционным столом. Разговоры не мешали ему проводить вскрытие, а Дрейка — хищника — нисколько не беспокоил вид и запах свежих развороченных трупов, поэтому во второй раз он остался, не спрашивая разрешения. Работа патологоанатомов была грязной, она не вызывала никакого желания находиться рядом, но Опе-Опе давал Ло возможности, которых не было больше ни у кого, превращая обыкновенное вскрытие в уникальное действо. Ло всегда отгораживался Сферой, оставаясь в ней наедине с трупом, а Дрейк наблюдал сквозь холодное мерцание — он сам не мог понять, за что именно цепляется его взгляд, но мысли о чужих голоде и болезни всплывали в сознании всё чаще.
А потом Ло начал шутить.
У него оказалось циничное, насквозь чёрное, но отменное чувство юмора. Дрейк отвечал ему улыбками-оскалами — услышав его хмыканье впервые, Ло на несколько мгновений замер с занесённым скальпелем, кинул на Дрейка странно-оценивающий взгляд через плечо. Только через несколько дней Дрейк догадался, в чём была причина такой реакции — вряд ли многие в Дозоре смеялись над его шутками. В злых, едких фразах легко можно было увидеть издевательский подтекст, но Ло, задумавшись, бормотал их вполголоса, явно не обращаясь к Дрейку, не следя за тем, слышат ли его. Люди, которые хотят задеть, никогда не проявляют подобного равнодушия, поэтому Дрейк не пытался искать в словах Ло второй смысл.
Он просто ухмылялся, иногда срываясь на глухой, отдающий рычанием смех, а во взгляде Ло постепенно проступал интерес — тот самый интерес патологоанатома, не предвещающий ничего хорошего.


— Контр-адмирал Диез, значит? Судя по отчётам, вы с ним неплохо сработались. Поразительно, с учётом того, в какой манере ты обычно общаешься с сослуживцами, — поддел Росинант.
— Контр-адмирал — на редкость понимающий собеседник, — не повёлся Ло.
— Неужели? — Росинант хмыкнул, но быстро посерьёзнел. — Впрочем, у вас слишком старая история знакомства. То, что ты выбрал именно его, вполне понятно.
— Боишься, что он напомнит мне о старых временах? Или плохо на меня повлияет?
Росинант зря беспокоился — Дрейк ни о чём не смог бы напомнить, ведь Ло ни о чём не забывал. В нём до сих пор сидела свинцово-янтарная болезнь — и не потому, что он не смог вылечиться. Он не захотел. Болезнь навсегда осталась на коже россыпью мелких пятен-шрамов, надёжно спрятанных под татуировками, и заполнила собой мысли. Ло больше не умирал, он остановил разрушение тела, но даже не попытался защитить сознание.
Последний выживший из Флеванса, разучившийся жить.
— Правильнее будет сказать иначе, — поправил Росинант. — Я боюсь, что вы повлияете друг на друга.
— Даже не знаю, что тебе на это ответить. Но можешь не беспокоиться, я помню твоё предупреждение.
На корабле, забравшем их с Миньона, Ло не отходил от раненого Росинанта и Пространством переносил себя обратно в каюту, когда его выгоняли. Он сутками сидел рядом с кроватью, слушая, как всё ещё не пришедший в сознание Росинант бредит: “Я защищу тебя от него, Ло. Если ты решишь пойти по тому же пути и станешь пиратом, как он, я пристрелю тебя”.
Ло не собирался уходить, поэтому не испугался тех слов — но запомнил.



— Назначить тебе новую цель я пока не могу. — Ло перелистнул страницу и оставил какую-то пометку на полях. — Действовать наугад бессмысленно, а изучить всю информацию, которую ты добыл для меня в прошлый раз, я не успел из-за особого пациента.
Дрейк сидел напротив Ло за столом — точно так же, как во время их первой, третьей и седьмой встреч, когда тот брал у него образцы крови за неимением чего-то другого, — и наблюдал за тем, как Ло переписывает его последний отчёт, выделяя главное по понятной только ему самому системе. Об особом пациенте, из-за которого Ло пришлось приостановить всю прочую работу, Дрейк, естественно, знал.
Вице-адмирал Форман скончался за два часа до того, как его корабль бросил якорь в порту Маринфорда. Он был уже немолод, и в последние месяцы состояние его здоровья постепенно ухудшалось, поэтому главнокомандующий и адмиралы не удивились, получив известие о его смерти, — но всё равно приказали провести расследование. Форман был одним из тех, чьё мнение имело в Дозоре особый вес, а такие люди редко умирали от старости.
Вскрытие проводил Ло. Рядовые переговаривались у него за спиной, не понимая, почему это дело доверили Хирургу Смерти, — Ло никогда не скрывал своего равнодушия к тому, кем были его пациенты при жизни. Он мог превратить в отвратительное кровавое месиво любого, кто попадал к нему на стол, и рядовые считали, что такой выбор патологоанатома был проявлением неуважения по отношению к Форману — но командование решило, что настоящим неуважением стало бы пренебрежение навыками Ло. Если смерть Формана не была естественной, Дозор должен был любой ценой узнать об этом и казнить убийцу, а Ло оставался лучшим в своём деле, пусть и использовал иногда весьма сомнительные методы.
— Значит, это было не убийство?
— Никаких следов постороннего вмешательства. Явная удача для того, кто занимал столь высокое положение, правда?
Ло вскинул взгляд и ухмыльнулся, но потом снова сосредоточился на отчёте. Воцарилась тишина. Ло перебирал страницы, время от времени делая записи в толстой тетради, а Дрейк молча наблюдал за ним.
И размышлял о том, насколько неуместно смотрится ручка в его руке — заклеймённым смертью пальцам гораздо больше шёл скальпель.
— Я не могу понять только одно.
— Что же?
— Почему ты паразитируешь на чужих способах убийства?
Ло поднял голову и вопросительно выгнул бровь.
— Ты констатируешь факты. Но ты не похож на человека, способного довольствоваться всего лишь этим.
— Неужели? А на кого я похож?
— Думаю, ты и сам прекрасно знаешь.
Ло захлопнул тетрадь, откинулся на спинку стула, со странным выражением глядя на Дрейка, и уточнил:
— Дрейк-я, а почему ты думаешь, что я довольствуюсь? Просто запроси информацию обо мне в архиве. Твоего звания должно хватить.
Дрейк медленно выдохнул и прикрыл глаза, разрывая зрительный контакт.
Впервые в жизни ему сознательно хотелось кого-то сожрать.
Голод нарастал с каждым днём, накатывал, как прилив, заполняя сознание. Сквозь полуинстинктивное стремление выкормить проступало другое, гораздо более верное, подходящее динозавру внутри Дрейка. Хищники охотятся на тех, кто болен и отравляет этим свою породу.
Все дефектные особи — добыча.
Дрейк видел множество чужих дефектов, но никогда раньше они не вызывали желания прикоснуться, вгрызться зубами.
Он сидел с закрытыми глазами и чувствовал на себе цепкий, изучающий взгляд — вероятно, он слишком долго вглядывался в бездну, и теперь она смотрела в ответ.
Через три дня Дрейк сорвался.
Ло стоял возле своего стола и говорил — ничего важного, поэтому Дрейк не вслушивался. Он следил за тем, как ладонь Ло скользит по металлической поверхности в задумчивом, расслабленном жесте. Точно так же он прикасался к покойникам — медленно, почти ласково обводил пальцами проступающий сквозь кожу каркас скелета и контуры смертельных ран, оставленных самим Дрейком. Его движения гипнотизировали, отпечатывались в памяти, их хотелось попробовать на себе — и Дрейк повёлся.
Шагнул вплотную, рывком развернул к себе и застыл, дожидаясь от бездны ответа.
Годы, проведённые под чёрным флагом, научили его брать всё, что нравится, не обращая внимания на детали. Дрейка не интересовали раса или пол, и он почему-то был уверен, что в Ло тоже осталась эта пиратская вседозволенность.
Отвечая на его мысли, Ло запрокинул голову, подставил горло — Дрейк прижался к нему ртом, слизывая пульс и хриплую вибрацию дыхания. От Ло почти неуловимо пахло стерильностью и мертвечиной — странная смесь въелась в одежду, кожу, волосы. И вместо того, чтобы вызывать отвращение, она подгоняла, требовала поторопиться и успеть до того, как этот запах проникнет слишком глубоко и станет собственным запахом Ло — до того, как Ло станет таким же, как и его пациенты.
Ничто не обостряет голод так сильно, как близкая смерть — а морг был ей пропитан.
— Не здесь, — Ло надавил ладонью Дрейку на грудь. — В соседней комнате есть нормальный стол, на нём будет удобнее.
Дрейк нетерпеливо рыкнул, но всё-таки отстранился. Ло прошёл мимо него, скользяще зацепив плечом, и остановился у дальней стены. Что-то сделал — Дрейк не успел уловить, — и одна из панелей открылась, словно дверь.
— Ты идёшь, Дрейк-я?
Комната за стеной выглядела точно так же, как те, что граничили с допросными. Шагнув следом за Ло, Дрейк обернулся, уже зная, что увидит одностороннее стекло, абсолютно незаметное с внешней стороны, — одно из последних творений Вегапанка, заменившее собой зеркала.
— Что это?
Панель с тихим щелчком встала на место. Дрейк подошёл к стеклу и нахмурился, рассматривая прозекторскую с незнакомого ракурса.
— Время от времени руководство изъявляет желание проследить за моей работой — например, когда я провожу вскрытия особых пациентов. Меня раздражают посторонние, поэтому я попросил поставить эту стену, чтобы не видеть наблюдателей даже боковым зрением. Но ты уверен, что хочешь обсудить всё это именно сейчас?
Дрейк повернулся — Ло сидел на краю стола и ждал. Подойдя к нему, Дрейк остановился между его ног, коленом раздвинул их ещё чуть шире. Наклонился и снова прошёлся языком по горлу, чуть касаясь зубами и чувствуя, как пальцы Ло выдёргивают края его рубашки из брюк и скользят по животу с неторопливой лаской, которой так хотелось.
Ло раздражали чужаки в морге, но Дрейка он не выгонял ни разу.
— Ты прав. Не хочу.


— Поздравляю с повышением. — Ло догнал Росинанта и пошёл рядом, привычно подстраиваясь под его более широкий шаг.
— Это ещё не решено.
— Брось, — небрежно отмахнулся Ло. — После смерти Формана ваш с Кузаном счёт сравнялся. Но он бывает слишком непредсказуемым и ненадёжным, так что следующим адмиралом станешь ты, я уверен.
— Если никто не решит, что Форман умер в подозрительно удачный для меня момент, — поправил Росинант. — Он ведь никогда не скрывал, что будет поддерживать кандидатуру Кузана.
— И как же ты его убил? Форман умер от старости, к этому давно шло.
Росинант неопределённо покачал головой.
— Что не так, Кора?
В ответ на это обращение Росинант чуть заметно поморщился. Он просил не называть себя так, но изредка старая привычка брала верх, и Ло оговаривался. “Кажется, что пиратские клички нравятся тебе больше, чем имена,” — предположил Росинант однажды. “Отчасти,” — согласился Ло.
Он не жалел о том, что выбрал белый флаг вместо чёрного. Он не хотел остаться с Дофламинго — но, возможно, хотел, чтобы они с Росинантом остались оба, как Дофламинго задумывал.
“Только не думай, что я о чём-то жалею или чем-то жертвую,” — ответил Ло, когда Росинант спросил. — “Жители Флеванса не из тех, чьи желания сбываются, так что я научился довольствоваться имеющимся и расставлять приоритеты, а ты — мой абсолютный приоритет”.
Ло не преувеличивал. И предпочитал не представлять, что бы происходило сейчас, если бы на Миньоне Росинант всё-таки погиб.



От рядового пахло кровью и страхом. Склонившийся над ним медик пытался зажать пересекающую живот рану и остановить кровотечение, но было очевидно, что все его усилия бесполезны.
— Думаю, операцию можно считать завершённой. — Ло отточенным движением загнал в ножны меч. Его явно не интересовал дозорный, корчащийся от боли почти у него под ногами. Дрейк нахмурился — в ответ на его непроизнесённый вопрос медик покачал головой. Шансов у рядового действительно не было.
— Я должен вернуться в порт и проследить за погрузкой образцов. Составишь мне компанию, Дрейк-я?
— Я разберусь тут со всем, капитан, — к Дрейку шагнул его старший помощник, немолодой мужчина с грубыми чертами лица и застывшим змеиным взглядом. Дрейк молча кивнул и, развернувшись, зашагал в сторону берега, не вслушиваясь в раздающиеся за спиной отрывистые указания.
В Дозоре любили шутить, что все хладнокровные твари рано или поздно оказываются в команде самой крупной из них — и доля правды в этой шутке была значительной. Все подчинённые Дрейка смутно походили на него, даже не являясь Зоанами-рептилиями — расчётливой сосредоточенностью, жестами и повадками. Естественно, если бы ранили кого-то из них, Дрейк не ушёл бы так просто, но не все в отряде были его людьми.
— Какие у тебя заботливые подчинённые, — насмешливо отметил Ло, догнав Дрейка.
— Возможно, они просто хотят, чтобы я поскорее увёл тебя.
Ло хмыкнул. Не дождавшись от него ответа, Дрейк продолжил разговор сам:
— Ты ведь мог спасти того рядового.
— О чем ты, Дрейк-я? Я патологоанатом, а не врач, и не лечу дозорных. Мне казалось, что все знают об этом.
Дрейк действительно знал — и ещё больше ему было известно с тех пор, как он воспользовался предложением Ло и наведался в архив. Он не ждал, что Ло станет помогать раненому, хотя сила Опе-Опе могла стабилизировать его состояние, дав необходимую отсрочку. Дрейк заговорил об этом не потому, что был удивлён, — он просто хотел лично услышать то, о чём читал.
Услышать глухую, горькую злобу в голосе Ло в тот момент, когда он произносил слово “Дозор”. Дрейк различал её каждый раз, но во фразе “я не лечу дозорных” она прозвучала как никогда чётко, смешавшись с удовлетворением. Тот, кто мог стать величайшим врачом своего поколения, использовал Опе-Опе только для убийства и ненавидел организацию, частью которой являлся.
Дрейка — контр-адмирала Дозора — это определённо должно было беспокоить.
Но не беспокоило.
Ему было наплевать — в той же степени, в которой самому Ло было наплевать на гастрономические пристрастия Дрейка, и это взаимное равнодушие связывало не менее крепко, чем могла бы связать дружба — или что-то иное. “По-настоящему не страшно засыпать только рядом с человеком, которому нет до тебя никакого дела,” — говорил Ло. Дрейк не был с ним согласен, но знал, что смог бы уснуть рядом с Ло, если бы вдруг выпала такая возможность, — они не делили постель, местом их встреч всегда была комната за прозекторской, в которую никто не мог зайти без особого приглашения. Ло прогибался, в голос стонал, а Дрейк пытался удержаться и не сжать бесконтрольно заостряющиеся зубы на плече или шее — он всё ещё хотел сожрать Ло, пусть и в менее буквальном смысле.
Холодная пустота морга смотрела сквозь стекло, следила за каждым движением.
— Когда мы покинем остров?
— Мне нужно встретиться с командующим местной базы, но он вернётся только завтра ближе к ночи, — отозвался Дрейк. Ло кивнул и закинул на плечо ножны с Кикоку. Об этом мече Дрейк тоже прочитал — около года назад Ло забрал его у побеждённого противника, отрезав вместе с рукой. Теперь он использовал его как проводник для силы Опе-Опе, увеличивающий дальность атаки.
Ло дрался так же, как и проводил вскрытия — убивал на расстоянии, аккуратно и чисто, или ловил врагов Пространством и заживо превращал в россыпь бесполезных фрагментов. Именно для этого Ло и отправился вместе с Дрейком в этот раз — чтобы гарантированно захватить нескольких пиратов невредимыми. Ящики, заполненные дёргающимися кусками тел, совершенно не ассоциировались у Дрейка со словом “невредимые”, но он знал — вернувшись в свою лабораторию, Ло просто соберёт пиратов, словно мозаику.
А после они все мучительно пожалеют о том, что остались в живых.
Именно за транспортировкой ящиков с пленными — образцами — Ло намеревался проследить. Когда последний из них был установлен и закреплён в трюме, Ло позвал:
— Пойдём. Я уже бывал на этом острове и знаю тут одно неплохое место. Раз уж ты свободен до возвращения местного командования.
Бар, в который он привёл Дрейка, выглядел непритязательно, но обострённый звериный нюх уже у дверей поймал запах свежего мяса, не нуждающегося в отбивающих тухлый привкус специях, как часто делали в портовых забегаловках. Ло выбрал стол в дальнем углу и, когда Дрейк сел напротив, чуть придвинулся, касаясь коленом — неслучайный жест, незаметный со стороны.
— И всё же я не ожидал от тебя такого равнодушия, Дрейк-я. Уйти, оставив умирать подчинённого, — разве так должен вести себя контр-адмирал?
— От меня уже ничего не зависело, а проследить за погрузкой действительно стоило. И я вовсе не тот, чьё присутствие успокаивает.
— О да, я наслышан. В это правда кто-то верит?
Дрейк пожал плечами и махнул рукой, подзывая официантку. Высокое положение всегда вызывало зависть, одним из проявлений которой неизменно становились лживые слухи. О Дрейке говорили, что он способен сожрать не только врага, но и союзника, если будет голоден или решит, что проще добить.
— Тебе надо было оставаться пиратом, Дрейк-я. В их кругу репутация людоеда — громкий комплимент. Ты бы отлично устроился.
— Не я один.
К подошедшей официантке Дрейк даже не повернулся, оставив Ло право сделать заказ по своему вкусу.
Иногда он и сам думал, что зря сменил сторону, но всегда отмахивался от этой мысли. Дрейк ни о чём не жалел — форма Дозора ему не шла, но оставаться пиратом, в которого превратился его отец накануне смерти, Дрейк не мог и не хотел. А вот с Ло всё было иначе. Дрейк легко мог представить его убийцей-одиночкой, капитаном пиратской команды или хозяином какого-нибудь подпольного синдиката. Ло было не место в Дозоре, и залогом его верности являлся один-единственный человек — об этом не говорилось прямо, но не заметить было сложно.
— Я давно хотел спросить одну вещь.
Снова вернулась официантка, расставила на столе бутылки, кружки и тарелки, нарочито наклоняясь слишком близко к Ло — она видела перед собой молодого привлекательного дозорного и не предполагала, что гораздо больше она заинтересовала бы его в виде трупа с неустановленной причиной смерти. Когда девушка отошла, Ло повернулся к Дрейку и разрешил:
— Спрашивай.
— Кто для тебя Донкихот Росинант?
Ло прищурился, сжал губы — а потом растянул их в мерзкой усмешке:
— Боишься, что тебя разжалуют за посягательства на любовника вице-адмирала?
— Не боюсь.
О Ло в Дозоре тоже ходило множество слухов, но они с Росинантом явно не походили на любовников — Дрейк скорее подозревал кровную связь. Либо во всём был виноват Миньон. Дрейк, вероятно, лучше всех в Дозоре представлял, что там произошло.
— Не думаю, что хочу отвечать на твой вопрос.
Дрейк кивнул. Именно этого он и ожидал.
В конце концов, это было не его дело.
— Иногда ты выбираешь слишком неподходящие темы для разговора, Дрейк-я. Предлагаю пока просто молча выпить. Уверен, что после пары кружек общаться станет проще.
Ло постучал ногтем по одной из бутылок. Выпивка заостряла тот самый голод, Ло об этом знал — успел установить опытным путём. Дрейк оскалился в ответ, думая о том, что ему всё-таки не стоило задерживаться в морге и смеяться над чужими шутками.
Он так и не смог до конца понять, что за болезнь сидела внутри Ло, но, кажется, успел заразиться.


— Как обстоят дела?
— Я нашёл то, что искал. Если тебе интересно, могу занести потом отчёт.
— Занеси, — согласился Росинант, но ладонь с плеча не убрал. На сей раз это он поймал Ло в коридоре штаба и явно не собирался отпускать так просто.
— Что-то ещё?
— Ло, зачем ты опять это сделал? Я в курсе, что здесь ты ненавидишь всех, но тебе самому станет проще, если ты перестанешь это демонстрировать. Тот рядовой мог бы выжить.
— Во-первых, я ненавижу не всех, не причисляй к ним себя, — оборвал Росинанта Ло. — Во-вторых, это вовсе не демонстрация. Я просто делаю то, что умею. Я не врач.
— Иногда мне хочется запереть тебя в твоём морге.
— Я в курсе. Но ты этого не сделаешь.
Иногда Ло всё же принимал личное участие в операциях Дозора — в четырёх случаях из десяти он делал это по личной инициативе. В остальных шести это было нужно Росинанту — он нуждался в том, кому мог полностью доверять, а Ло всегда был согласен выполнить его приказ или просьбу.
Именно этим он и занимался в Дозоре — поддерживал Росинанта. Незаметно для всех, даже для него самого. Ло хотел уничтожить Дозор, и единственной альтернативой этому было для него назначение Росинанта на пост главнокомандующего. Ло искренне верил, что Росинант сможет переделать Дозор, поставил на него всё и следил за тем, чтобы никто не помешал, устранял всех несогласных — аккуратно, не вызывая подозрений, мастерски имитируя смерть от естественных причин.
Например — от старости.
— Прости, мне пора. Меня ждёт контр-адмирал Диез.



На долю мгновения Дрейк замер, прислушиваясь к Воле Наблюдения, а затем резко отшатнулся, уворачиваясь от выстрела. Метнулся вперёд и ударил наотмашь, одним движением вспоров грудную клетку стрелка. В динозавра Дрейк не превращался — зверь был слишком крупным, стал бы слишком хорошей мишенью для отлитых из кайросеки пуль. Дрейк сменил форму лишь частично, позволил проступить грубой корке чешуи, защищающей от чужих атак не хуже, чем броня. Разделавшись с очередным противником, Дрейк огляделся — пираты явно проигрывали, но и о победе Дозора говорить было рано.
В финальную стадию операция перешла резко — через несколько дней после последней облавы Ло заявил, что догадывается, где располагается производящая наркотик лаборатория.
— Создатели аналога всё время меняли состав, — говорил Ло, задумчиво подбрасывая на ладони куб с фрагментом лёгкого. — Вероятно, они пытались найти оптимальное сочетание ингредиентов и превзойти оригинал. Похвальное стремление достичь идеала, но именно оно их и подвело. Я изучил все промежуточные стадии и заметил кое-что общее — крайне редкие ингредиенты растительного происхождения. Есть остров, на котором можно найти их все. Возможно, лаборатория находится именно там.
Ло не ошибся, и теперь на побережье шло сражение. Сам по себе наркотик был по-настоящему опасен, мог повлиять на расстановку сил в море, но его создатели не успели обзавестись серьёзными покровителями, поэтому Дрейк не стал запрашивать поддержку. Ему было вполне достаточно трёх отрядов, переданных под его командование ещё в начале, — и Ло. Он тоже приплыл на остров и скрылся в его недрах до начала атаки. Никто не должен был сбежать из разрушенной Дозором лаборатории, как это произошло в прошлый раз, и Ло собирался проследить за этим — поймать Пространством всех, кто попытается скрыться. Он уже выходил на связь и доложил, что хозяин лаборатории и все его подручные готовы к появлению Дрейка и ждут своего ареста — в шестнадцати ящиках.
Оставалось только закончить бой на берегу.
Очередной враг попытался подкрасться со спины, и Дрейк, почувствовав его приближение, развернулся, но напасть не успел. Взрыв ослепил и оглушил, отбросил назад. Уже проваливаясь в пульсирующую жаром темноту, Дрейк подумал, что на таком близком расстоянии даже полная форма динозавра могла не защитить.
Сознание возвращалось постепенно. Сначала сквозь звон в ушах прорезались далёкие крики и шелест прибоя. Следом появились запахи — водоросли, соль, терпкий аромат тропических растений и перекрывающая всё вонь — гарь и палёное мясо. Последней пришла боль. Накатила раздирающей волной, оставляя во рту вкус крови. С трудом открыв глаза, Дрейк попытался приподняться, но не смог. Ног он почти не чувствовал, вся левая сторона туловища ощущалась как одна огромная рана, и, оглядев себя, Дрейк понял, что так оно и есть. Чешуя всё-таки защитила, спасла от мгновенной смерти — но не более. Сквозь кровавое месиво кое-где виднелись обломки рёбер, каждый вдох отдавался сиплым бульканьем. То, что с такими ранами не живут, Дрейк понял сразу, даже выносливость Зоана ничем не могла помочь.
— Паршиво выглядишь.
Дрейк вздрогнул, поняв, что снова начал отключаться и не заметил подошедшего Ло, пока тот не заговорил.
— Не буду спорить, — каждое слово давалось с трудом, повреждённое тело требовало покоя, но терять было уже нечего.
— Местный босс оказался изобретательнее, чем мы ожидали. — Ло приблизился ещё на несколько шагов и остановился, хмуро глядя сверху вниз. — Он заминировал берег и успел запустить часовой механизм ещё до того, как я до него добрался. Своих людей он взорвал вместе с твоими.
— Ясно. Операция завершена?
— Да. Пока тебя искали, твой старший помощник в очередной раз сам со всем разобрался. Давай, я помогу тебе подняться. Надо добраться до корабельного медика как можно раньше, пока Зоан не начал криво сращивать ткани.
— Не начнёт, — с трудом отозвался Дрейк и сглотнул скопившуюся во рту кровь. — Я стоял слишком близко к взрыву.
Ло подался вперёд, зашарил взглядом по Дрейку, хмурясь всё сильнее.
— Почему не связался со мной сразу, как очнулся? Запасная Ден-Ден-Муши должна была выжить, её футляр достаточно прочный.
— Зачем? — Дрейк прикрыл глаза. Такая смерть не входила в его планы, но просить Ло он не собирался. Не из гордости, просто не видел в этом никакого смысла. — Ты не лечишь дозорных. Рад был работать вместе, Хирург Смерти.
Дрейк слабо ухмыльнулся, чувствуя, как постепенно возвращается темнота. Ло над ним шевельнулся, передёрнул плечами и опустился на колени. А затем потянулся к страшной ране и прижал к ней ладонь, пачкаясь в крови; Пространство просочилось синей дымкой между пальцами и раскрылось куполом — впервые оставив Дрейка внутри себя.
— Только никому не рассказывай, Дрейк-я. У меня идеальная репутация не-врача, не хочу портить её прецедентами.
цитировать