Игры 15К+;количество слов: 32423
автор: The Cat Lady

Цветы для Сефирота

саммари: По случайному стечению обстоятельств Клауд и Сефирот узнают, что у них есть общее увлечение – чтение. Они вместе начинают читать роман Дэниэла Киза "Цветы для Элджернона", и книга не только сближает их, а и оказывает судьбоносное влияние на некоторые дальнейшие события.
примечания: AU, где Клауд – Солджер третьего класса. Таймлайн: 0002 г, проекта "G" не существовало, соответственно, Энджил и Генезис не подверглись деградации, а живы и здоровы. В фике используются цитаты из романа Дэниэла Киза "Цветы для Элджернона" с сохранением грамматики оригинала (в начале романа в тексте присутствует множество грамматических ошибок - это стилистический ход для демонстрации эволюции главного героя).
предупреждения: кроссдрессинг (не главных героев).
Глава 1. Общее увлечение


В комнате отдыха Солджеров первого класса было душно и шумно. Генезис, стоя одной ногой на стуле, а вторую поставив на стол, во весь голос декламировал третий акт «Лавлесса». Зак комментировал каждую строчку, одновременно выражая свою признательность за знакомство с культовым произведением тем, что мастерил из старых отчетов «самолетики» и запускал их в декламатора, стремясь попасть прямо в лоб, но Генезис все время ловко уклонялся, не забывая с выражением читать дальше. Энджил что-то задумчиво ворчал под нос, возясь со своими растениями, занимавшими весь подоконник и три полки высокого стеллажа. Сефирот мирно спал, растянувшись на диване, абсолютно не реагируя на стоящий вокруг гвалт.
Клауд пристроился в кресле рядом с диваном и открыл книгу, попытавшись сосредоточиться на тексте, но быстро понял, что это напрасная трата времени – даже если ему и удастся прочесть хотя бы один абзац, он не запомнит ни слова в таком балагане. Когда Зак пригласил его «потусоваться с первым классом», Клауд, конечно, не ожидал чинного чаепития и светских бесед, но и на детский сад не рассчитывал. Он с удивлением и завистью смотрел на Сефирота, умудрявшегося спать при таком шуме, не реагируя даже на то, что некоторые «самолетики» Зака, пролетая мимо уклоняющегося Генезиса, образовали на его животе приличную горку.
«Наверное, из-за тяжелого графика он может уснуть в любых более-менее подходящих условиях», – решил Клауд. Он уже не раз воочию наблюдал быстроту реакции Сефирота и знал, что тот не лежал бы так спокойно, позволяя забрасывать себя всяким мусором, если бы не был уверен, что находится среди друзей и в полной безопасности.
Клауд с тоской перевел взгляд на книгу, в сотый раз перечитывая первую строчку. В этот момент один из самолетиков Зака угодил в Энджила, и тот в ответ запустил в бывшего ученика пульверизатором, с помощью которого сбрызгивал растения. Пульверизатор угодил Заку точно в лоб, и Генезис рассмеялся так, что рухнул со стула прямо на Сефирота. Тот, не открывая глаз, спихнул его на пол, а потом встал, элегантным движением смахнув с себя «самолетики», смерил всех присутствующих укоряющим взглядом и вышел, не сказав ни слова.
– Смотри, что ты наделал! – напустился Генезис на Зака. – Из-за тебя Сефирот снова не выспался, а он и так не спал двое суток, гоняясь за монстрами по Корелской пустыне.
– Причем здесь я?! – громко возмутился Зак. – Не я же на него упал! У тебя проблемы с равновесием, Генезис, может, стоит меньше бухать и больше тренироваться?
Вместо ответа Генезис запустил в Зака первым, что попалось под руку, а именно – томиком «Лавлесса». Зак ловко поймал его и сделал вид, что сейчас выбросит в окно. Он резко поднял раму, отчего несколько горшков с растениями Энджила упали вниз с пятидесятого этажа. Энджил разразился отнюдь не цензурной бранью, и они вдвоем с Генезисом принялись гонять Зака по комнате.
От вида бегающего вокруг стола Зака у Клауда закружилась голова. Зак схватил один из уцелевших горшков и запустил им в своих преследователей. Они ловко уклонились, и горшок полетел в сторону Клауда. Тот сумел увернуться в последний момент, и горшок разбился о стену за его спиной.
Энджил рассвирепел еще больше и прыгнул через стол, стремясь сократить дистанцию между собой и Заком. Генезис зашел с другой стороны, и они оба повалили хохочущего Зака на пол. Хохот превратился в истошные крики, и Клауд уже подумывал броситься другу на помощь, когда вдруг абсолютно целый и невредимый Зак показался из-под стола, а потом вскочил на него сверху, поливая по-прежнему преследующих его Генезиса и Энджила водой из пульверизатора.
После того как метко выпущенная струя воды, вместо Генезиса, угодила в лицо Клауду, тот решил, что хватит с него увеселений в компании великих героев. Дождавшись, пока Солджеры снова отвлекутся, он тихо встал и незаметно выскользнул из комнаты.
Клауд добрался до лифта и застыл в нерешительности – он не знал, где найти спокойное место, чтобы почитать. Возвращаться в казарму бессмысленно – десяток Солджеров третьего класса, конечно, создают меньше шума, чем один Зак, но спокойной обстановку там тоже не назовешь. Поразмыслив еще несколько секунд, Клауд принял решение и нажал на кнопку сорок девятого этажа.
Этаж, где Солджерам второго и третьего класса полагалось проводить свободное время, оказался практически пуст. В этом не было ничего необычного – Солджеры предпочитали развлекаться и отдыхать либо в городе, либо в казармах, где не было камер и пристального наблюдения персонала.
Клауд подошел к дверям тренировочной комнаты. Зак рассказывал ему, что Сефирот, Генезис и Энджил часто устраивали здесь дружеские спарринги в перерывах между боевыми миссиями. Но так как сейчас Генезис и Энджил были заняты Заком, а Сефирот, вероятно, пошел искать более спокойное место для сна, комната должна быть пуста.
Клауд понимал, что нарушает правила – Солджерам третьего класса без наставника вход в тренировочную комнату запрещен, – но ему так хотелось хотя бы немного побыть в тишине наедине со своими мыслями. Не особо отличающийся общительностью, он часто уставал от постоянного пребывания в компании создающих, казалось, непрерывный шум людей, в число которых входил и Зак, способный одним собой затмить целый взвод, когда дело касалось болтовни и веселья. Если бы энергию Зака можно было переработать в электричество, его хватило бы, чтобы освещать целый Мидгар в течение многих лет, не используя ни один из реакторов. Клауд очень любил Зака и гордился, что у него есть друг из первого класса, но иногда ему все же хотелось побыть в одиночестве.
Он с опаской заглянул в тренировочную комнату и, увидев, что у мониторов, где обычно находились лаборанты из научного департамента, наблюдавшие за процессом тренировки, никого нет, выдохнул с облегчением, тут же устремившись к двери в зал. И только открыв ее, понял, что не удосужился проверить, не находится ли кто-нибудь в самом зале для тренировки. Но было уже поздно – дверь за ним закрылась, и, обернувшись, Клауд увидел, что ее больше нет. Вместо двери перед ним расстилались джунгли, буйная растительность оплетала деревья шириной с опорные колонны Мидгара, а повсюду раздавались голоса неизвестных животных и птиц.
Клауд догадался, что вошел в чью-то программу тренировки, и теперь не имел ни малейшего представления, как из нее выйти. Оставалось только найти того, кто запустил программу, и попросить выпустить его отсюда. Какой стыд – мало того, что он нарушил правила, так еще и помешал чужой тренировке. Кровь прилила к щекам, но Клауд упрямо тряхнул головой и зашагал по проложенной в зарослях тропинке.
Впереди послышался какой-то шум, и Клауд встрепенулся, ожидая встретить Солджера, который тренируется в этой программе. Он ускорил шаг, но тут же застыл как вкопанный, когда увидел, что ему навстречу несется огромный монстр грязно-розового цвета с тупой мордой и длинными пятнистыми загнутыми рогами. Двоерог* – один из самых сильных монстров, с которым в одиночку способны сражаться только Солджеры первого класса.
Клауд лихорадочно соображал, что делать – оружия с собой у него, конечно же, не было, только книга, которую он по-прежнему прижимал к груди. Решив попробовать хотя бы на мгновение отвлечь монстра, чтобы выиграть время для побега, он швырнул ее в его морду, но тот даже рогом не повел, продолжая целенаправленно двигаться в направлении Клауда.
Клауд отлично знал инструкции – тренировка так же опасна, как и реальная битва, во время нее можно получить серьезные увечья, и немало Солджеров третьего класса оказались в лазарете, а некоторые даже погибли, потому что не слушали наставника. Поэтому Солджерам второго и третьего класса было запрещено запускать программу самостоятельно – такую вольность могли позволить только Солджеры первого класса. И если эту тренировочную миссию запустил не тот, кто, так же как и он, нарушил правила, значит…
Клауд не успел додумать, потому что уже находящийся в нескольких шагах от него монстр вдруг застыл, а затем картинно развалился на две половинки. Останки монстра блеснули угасающим светом и исчезли. Клауд, инстинктивно сжавшийся при его приближении, поднял голову и первое, что увидел – руку в черной перчатке, протягивающую ему что-то. Он машинально взял этот предмет и с удивлением узнал свою книгу – абсолютно целую и невредимую, а затем поднял глаза выше, встретившись с взглядом прищуренных зеленых глаз с вертикальными зрачками.
– «Цветы для Элджернона», – сказал Сефирот. – Хороший выбор.
– Ч-что? – переспросил Клауд и только через мгновение догадался, что Сефирот имеет в виду название книги. – Д-да, спасибо…
– Вы не ранены? – обеспокоенно спросил Сефирот, пристально оглядывая Клауда. Тому вдруг показалось, что если он не ответит, то Сефирот бросится проверять наличие повреждений на его теле самостоятельно, поэтому поспешно сказал:
– Н-нет, все нормально. – Несмотря на то, что он тоже был Солджером и лично знаком с Сефиротом благодаря Заку, Клауд все равно очень стеснялся его. – Вы спасли мне жизнь.
– Не я, – покачал головой Сефирот. – А книга.
– Книга?
– Если бы вы не запустили ею в двоерога, я бы не понял, что вам нужна помощь, – объяснил Сефирот.
– Простите, сэр, – смущенно потупился Клауд, заливаясь краской. – Я нарушил правила, вломившись сюда во время вашей тренировки. Просто… я думал, что здесь никого нет, и…
Сефирот слегка склонил голову набок, вслушиваясь в его невнятное блеяние, а потом спросил:
– А чем вы хотели заниматься здесь? Меча у вас нет – значит, пришли не тренироваться.
– Я хотел просто почитать в спокойной обстановке, – пробормотал Клауд, смущаясь еще сильнее.
– Понимаю, – с серьезным видом кивнул Сефирот. – Я тоже иногда устаю от Зака. То есть я хотел сказать – от нашей общей комнаты, – он смущенно улыбнулся.
Клауд поднял на него расширившиеся от удивления глаза – он не ожидал от великого героя ни таких слов, ни такой улыбки. Сефирот словно только что сошел с высокого пьедестала, где всегда находился в сознании Клауда, и встал с ним рядом. В это сложно было поверить, но он разговаривал с Клаудом так просто, как… с другом?
Сефирот достал из кармана телефон и нажал несколько кнопок. Обстановка вокруг изменилась – теперь они стояли на берегу тихой реки, спокойно несущей свои воды посреди тенистого леса. Высоко в ветвях щебетали птицы, а едва слышный шум воды навевал умиротворение.
Сефирот уселся прямо на «траву» и кивнул Клауду, приглашая сесть рядом. Тот повиновался, двигаясь, как во сне.
– Всегда запускаю эту программу, когда хочу побыть в тишине, – сказал Сефирот. – Вы же не собираетесь шуметь?
Клауд покачал головой.
– Почитайте мне, – внезапно попросил Сефирот.
– А вы разве… не читали? – удивленно спросил Клауд.
– Читал. Но с удовольствием послушал бы, как читаете вы.
Клауд снова смутился, не зная, как реагировать на эту необычную просьбу.
– Я не очень люблю читать вслух, – наконец сказал он. – Я часто сбиваюсь и… получается плохо.
– Тогда давайте я вам почитаю? – предложил Сефирот. – Хотите?
Клауд нерешительно кивнул и протянул Сефироту книгу. Тот открыл ее на первой странице, уселся поудобнее, скрестив ноги и расположив ее на коленях, и отбросил за спину длинные волосы.
– «1 атчет 3 марта, – начал Сефирот глубоким спокойным голосом. – Док Штраус сказал што я должен писать все што я думаю и помню и все што случаеца со мной с севодня. Я не знаю пачему но он гаварит што это важно штобы они могли увидить што я падхажу им. Я надеюсь што падхажу им потому што мис Кинниан сказала они могут сделать меня умным. Я хочю быть умным. Меня завут Чярли Гордон я работаю в пикарне Доннера где мистер Доннер плотит мне 11 доларов в ниделю и дает хлеп или перожок когда я захочю. Мне 32 года и через месец у меня день рождения...»
Сефирот читал живо, с интонацией, очень верно подмечая все орфографические ошибки, которые допускал главный герой. Было немного необычно и странно слышать безграмотную речь Чарли Гордона из уст такого умного и образованного человека, как он, но в то же время это очаровывало и заставляло взглянуть на него с другой стороны. Узнать что-то, чего раньше никто не знал. Клауд не знал, что Сефирот любит эту книгу.
Клауд слушал его, и почему-то ему казалось, что история Чарли Гордона для Сефирота – не просто хорошая книга, а нечто большее. Зак рассказывал, что у Сефирота нет семьи, и что он вырос в «Шинра». Клауд не мог представить, каково это – расти не дома, а в месте, наименее предназначенном для детей. Еще Зак говорил, что Сефирот часто проводит время в научном департаменте и обычно возвращается оттуда уставшим и угрюмым. Кансель рассказал Заку, что над Сефиротом проводят какие-то эксперименты. Сопоставив все эти факты, Клауд кое-что понял – Сефирот не сопереживал бедному Чарли Гордону. Скорее всего, он ощущал себя им, хотя и был одним из самых умных людей, которых Клауд знал. Или, возможно, он чувствовал себя Элджерноном – белой мышью, бегущей по лабиринту.
Подобные мысли смущали – он не должен был думать такого о великом Солджере и своем кумире. Он снова слегка покраснел, исподлобья уставившись на Сефирота. Но тот ничего не заметил, продолжая читать книгу.
Они как раз дошли до момента после эксперимента, проведенного над главным героем – его письменная речь уже стала понемногу меняться в лучшую сторону, – когда вдруг прямо посреди реки, у которой они сидели, открылась дверь, и в тренировочную комнату вошел Зак.
Клауд вздрогнул – за время, проведенное здесь, он уже успел забыть, что окружающая их природа – не настоящая, а созданная с помощью компьютерных технологий виртуальная реальность. Сефирот тут же прекратил читать, хотя не мог видеть Зака – скорее всего, просто услышал почти бесшумный звук открывающейся двери.
– Вот вы где! – радостно воскликнул Зак, устремляясь к ним прямо по виртуальной «воде», которая, конечно же, не замочила его брюк и ботинок, а лишь засверкала под его ногами. – А я вас везде ищу!
Клауд смущенно улыбнулся, чувствуя, что опять краснеет, и не понимая, почему – то ли ему было стыдно, что Зак искал его, то ли – что их застали за не совсем обычным занятием. Он немного расстроился, что их прервали, хотя и понимал, что они вряд ли бы успели прочесть весь роман, а у Сефирота наверняка были и более важные дела, чем проводить с ним целый день.
Сефирот спокойно закрыл книгу и повернулся к Заку:
– Мы вроде бы и не прятались. – Почему-то эти слова заставили Клауда смутиться еще сильнее.
– А чем вы тут занимались? – с подозрением прищурился Зак, переводя взгляд с Сефирота на Клауда.
– Выдавали друг другу секреты корпорации, – с совершенно серьезным видом заявил Сефирот, и Клауд даже успел испугаться, что Зак поверит.
Тот действительно нахмурился на мгновение, а потом громко рассмеялся:
– Ифрит, никогда не понимал твоих шуток! Ну да ладно! – Он уселся между Сефиротом и Клаудом и беззастенчиво обнял обоих за плечи, привлекая к себе. – У меня появилась потрясающая идея, как отомстить Генезису! Я поспорил с ним, что он целый месяц не будет цитировать «Лавлесс»! Сомневаюсь, что он продержится хотя бы один день.
Сефирот сдержанно улыбнулся, но, присмотревшись, Клауд понял, что он едва сдерживает смех.
– Ты можешь проиграть, – заметил он. – Генезис бывает довольно упрям, когда дело касается его чести. А выиграть пари – действительно дело чести.
Зак отпустил его плечи и поднял вверх указательный палец.
– Поэтому я не собираюсь действовать честно, – с заговорщицким видом сообщил он. – Я уже все придумал – буду цитировать «Лавлесс» неправильно, Генезис не выдержит, исправит меня, и я выиграю! – Зак прямо светился от гордости, хвастаясь своей «гениальной» идеей.
– А на что вы спорили? – поинтересовался Клауд.
Зак подмигнул ему.
– Сами увидите, – загадочно сообщил он. – Ну что, кто со мной в общую комнату исполнять коварный план?

****


Они все вместе вернулись в общую комнату, и Клауд тут же вспомнил, что через десять минут у него построение. Наскоро попрощавшись с Заком и остальными Солджерами, он бросился к двери, но остановился, услышав голос Сефирота:
– Клауд, вы кое-что забыли.
Клауд обернулся и увидел, что Сефирот снова протягивает ему книгу. Он взял ее, испытывая сожаление – почему-то он хотел, чтобы книга осталась у Сефирота.
– Спасибо, сэр, – пробормотал он и вышел.
Клауд едва не опоздал, а опоздание, скорее всего, грозило бы ему внеочередным нарядом, поэтому он был рад, что все же успел вовремя. Книгу он поспешно сунул в тумбочку и достал только перед отбоем, когда решил почитать несколько минут, пока не выключили свет.
Каково же было его удивление, когда, открыв форзац, он обнаружил там сложенный вдвое лист бумаги. Развернув его слегка дрожащими руками, Клауд прочел строки, написанные каллиграфическим почерком:
«Спасибо за приятную компанию. Если вы не против, хотелось бы как-нибудь продолжить. Сообщите мне удобное для вас время».
Ниже значился номер телефона. Записка не была подписана, но Клауд сразу догадался, кто написал ее. Сердце тут же забилось в два раза чаще, во рту пересохло, и Клауд судорожно сглотнул. Он быстро переписал в свой телефон указанный в записке номер, а потом еще несколько раз перечитал ее, все время фокусируясь взглядом на фразах «приятная компания» и «как-нибудь продолжить». Ущипнул себя за руку, чтобы проверить, что все же не спит. Это было невероятно, но Сефирот хотел встретиться с ним снова.
Буквально несколько дней назад Клауд и подумать бы не смел, что у него и легендарного Солджера найдется общее увлечение, и что Сефирот захочет разделить его с ним. Он не питал излишних иллюзий – возможно, Сефироту просто не с кем обсудить любимую книгу: Генезис не признавал никакой литературы, кроме «Лавлесса», а Зак и Энджил не особо любили читать, предпочитая проводить свободное время за тренировками. Это просто обычное желание разделить с кем-то свои интересы, ничего больше.
Успокаивая себя таким образом, Клауд все же попытался уснуть, предварительно спрятав записку в потайное отделение тумбочки, где хранил письма от матери. Мысль о том, что он в любой момент может перечитать ее, согревала ему сердце.
________________________________________________________________
*Двоерог (Dual Horn) –http://finalfantasy.wikia.com/wiki/Dual_Horn_(C...

Глава 2. Кое-что о личном


В течение следующей недели Клауд несколько раз порывался написать Сефироту, чтобы хотя бы сообщить ему свой номер, но всякий раз, уже перед отправкой, передумывал и стирал сообщение. Все, что он пытался написать, казалось ему чересчур банальным и глупым, от напыщенного «я польщен вашим вниманием к моей персоне» до лаконичного «не против». В конечном итоге сообщение он так и не отправил и теперь терзался сомнениями, предполагая, что Сефирот может решить, что ему неприятна его компания или, хуже того, не получив ответа, просто забудет о предложении. Оба варианта казались Клауду страшнее смерти, но побороть врожденную стеснительность все никак не удавалось. Он сотню раз повторял себе, что Сефирот и так уже сделал первый шаг, написав ему записку, и единственное, что требовалось от него, написать всего три слова: «Я согласен. Когда?». Кстати, неплохая идея.
Клауд дрожащими пальцами набирал на экране телефона эти злосчастные слова, идя по коридору сорок девятого этажа и, конечно же, не замечая ничего вокруг. Поэтому совсем неудивительно, что он вдруг натолкнулся на какую-то высокую и довольно твердую преграду. Клауд пошатнулся, сумев устоять на ногах, но выронил телефон. Тот описал изящную дугу, уже готовясь шмякнуться об пол, тем самым делая в бюджете Клауда дыру в несколько сотен гил, когда в последний момент был подхвачен чьей-то рукой в черной перчатке.
Клауд поднял глаза и увидел перед собой Сефирота собственной персоной. Тот внимательно смотрел на него и молчал. Как и следовало ожидать, при его виде Клауд тут же залился краской.
– П-простите, с-сэр, – пролепетал он. – Я вас не заметил…
Сефирот прищурился, а его губы изогнулись в легкой усмешке.
– С каждым разом вы все больше удивляете меня, Клауд. Вы первый, кто говорит мне подобное.
– Простите… – снова пробормотал Клауд, краснея еще сильнее.
– Вы получили мое письмо? – деловым тоном осведомился Сефирот. Телефон Клауда он по-прежнему держал в руке, и Клауд не решался попросить его обратно.
– Д-да… Я как раз собирался написать вам ответ…
– Долго же вы собирались, – заметил Сефирот без упрека в голосе. Он перевел взгляд на экран телефона Клауда и нажал несколько кнопок. Клауд с недоумением следил за его манипуляциями.
Раздался громкий и резкий звонок. Сефирот сунул руку в карман плаща и извлек собственный телефон. Звонок прекратился, Сефирот что-то нажал в своем телефоне, а потом отдал Клауду его мобильный.
– Думаю, так будет проще, – Сефирот спрятал телефон в карман. – Мне нужно идти. – Он слегка кивнул Клауду и прошел в направлении зала для совещаний.
Клауд посмотрел на экран своего телефона и увидел там исходящий вызов на номер Сефирота. Сефирот позвонил сам себе с его номера, чтобы записать его. Сердце Клауда готово было выпрыгнуть из груди от радостного волнения. Вдруг телефон резко пискнул, и Клауд от неожиданности чуть снова не уронил его. Руки тряслись, поэтому входящие сообщения он сумел открыть с третьего раза.
«Как насчет завтра, на том же месте, в восемь вечера? С.» – значилось в сообщении.
Клауд глубоко вздохнул, пытаясь перестать нервничать. Как же лучше всего ответить: «хорошо», «я согласен» или просто «да»? Ифритовы рога, кажется, это никогда не кончится!
Клауд быстро нажал две кнопки, а потом клавишу «отправить», пока не завис еще на одну неделю. Сообщение вышло на редкость лаконичным, в нем было всего две буквы: «ок».
Он уже было сунул телефон в карман, когда сигнал сообщения раздался снова. Затаив дыхание, Клауд открыл крышку телефона, уже предвидя вежливый отказ или негодование по поводу столь фамильярного ответа, но Сефирот сумел снова удивить его.
«Не забудьте книгу :)» – гласило сообщение. Клауд на несколько секунд застыл, не зная, чему изумляться больше – тому, что Сефирот пытался шутить или тому, что он отправил в сообщении смайлик.

****


Клауд опоздал всего лишь на пять минут – от лифта до тренировочной комнаты он несся так, что даже запыхался. Сефирот уже был на месте – он сидел, скрестив ноги, на виртуальном травяном покрове – тренировочная комната снова стала берегом тихой реки. В кронах виртуальных деревьев загадочно шумел ветер.
– П-простите, сэр, я немного опоздал, – пробормотал Клауд, смущенно потупившись.
– Сефирот, – произнес тот, и Клауд удивленно поднял глаза. – Называйте меня по имени, когда мы вдвоем, – объяснил Сефирот. – Здесь же больше никого нет.
– Д-да, спасибо, – промямлил Клауд, смущаясь еще сильнее. Да когда же это закончится? Ему и самому надоело все время заикаться в присутствии Сефирота.
– Вы принесли книгу, – заметил тот, кивком указывая на роман, зажатый под мышкой у Клауда.
Клауд кивнул.
– Давайте сегодня все же вы почитаете мне, – предложил Сефирот.
– Попробую, – вздохнул Клауд, устраиваясь на «траве» напротив него. Открыл книгу на том месте, где в прошлый раз остановился Сефирот, и негромко начал: – «Отчет №9. Вся пекарня пришла севодня посмотреть как я начал работать на тестосмесителе…»
Поначалу он все время сбивался и путался во фразах, смущаясь от этого еще сильнее и чувствуя себя таким же умственно отсталым, как Чарли. Несколько раз Клауд поднимал глаза от книги, чтобы посмотреть, что делает Сефирот – тот в свою очередь смотрел на него так пристально, что Клауд начинал стесняться и запинаться еще больше. Но потом сюжет книги увлек его настолько, что он смог справиться с волнением и практически забыть, где он и для кого читает.
– «Мама всегда говорила мне чтобы я был хорошим и добрым мальчиком, – читал Клауд. – Она говорила всегда будь осторожным то люди не поймут тебя и подумают что ты хочешь сделать им чтото плохое».
Сефирот глубоко вздохнул.
Дальше речь шла о рождении сестры главного героя и о том, как он хотел заботиться о ней, но мать боялась, что он причинит ей вред. Клауду стало жаль Чарли, и он даже пару раз прервался, читая этот отрывок. Сефирот молчал, и когда Клауд в очередной раз украдкой взглянул на него, то заметил, что тот больше не наблюдает за ним, а смотрит на виртуальную воду с задумчивым видом.
Девятый отчет-глава оказался длиннее предыдущих. Клауд дошел до момента, как Чарли снова пошел в бар со своими «друзьями» из пекарни, и как начал понимать, что они на самом деле все время издевались над ним. Так же, с развитием мозга, в нем начала просыпаться ранее неразвитая сексуальность. Очередной отрывок главы, разбитой по датам, заканчивался словами:
– «Теперь я знаю, что такое «строить из себя Чарли Гордона». Мне стыдно. Ночью мне снилась Эллен, как она танцует и прижимается ко мне, а когда я проснулся, простыня была мокрой и грязной», – прочитав это, Клауд густо покраснел.
Время пролетало незаметно, а глава подходила к концу. У Клауда немного пересохло во рту – он не привык долго читать вслух, да и много говорить тоже. Читая воспоминания Чарли о том, как тот хотел сделать подарок понравившейся девочке в школе, он немного закашлялся.
– Вот, возьмите, – Сефирот протянул ему бутылку воды. Клауд даже и не заметил, откуда она взялась.
– Спасибо, – хрипло поблагодарил он и сделал глоток.
– Все это так странно… – задумчиво произнес Сефирот.
– О чем вы? – рискнул поинтересоваться Клауд.
– Девочка, которая нравилась Чарли в школе… которая нравилась всем… так всегда бывает?
Клауд снова смутился, но все же ответил:
– Наверное. В моей родной деревне тоже была девочка, которая всем нравилась. Ее звали Тифа.
– Она нравилась и вам? – с интересом спросил Сефирот.
Клауд в очередной раз густо покраснел.
– Да, – тихо ответил он.
– А вы ей нравились? – продолжал выпытывать Сефирот.
Клауду стало не по себе – он никому не рассказывал об этом, даже Заку.
– Я не знаю, – наконец сказал он.
– А почему вы не спросили? – удивился Сефирот.
– Не знаю… – повторил Клауд. – Это как-то… неправильно, что ли, спрашивать такие вещи. И неудобно.
– Почему?
– Ну… просто не принято. В обществе.
Сефирот кивнул.
– В принципе, я понимаю, но… это ведь глупо. Что если вы тоже нравились ей, но раз никто из вас не мог спросить другого об этом, то как бы вы узнали?
Клауд задумался. Сефирот в чем-то был прав, но он все равно не мог представить себя признающимся Тифе в своих чувствах. Она, скорее всего, посмеялась бы над ним.
– Наверное, я боялся отказа, – сказал он.
– Риск негативного результата превысил вероятность позитивного? – уточнил Сефирот.
– Что-то в этом роде, – Клауд нервно усмехнулся. – Просто с чувствами… это сложнее.
– Вы так и не поговорили об этом?
– Ну… как сказать, – Клауд вздохнул. – Перед тем как сбежать из деревни и вступить в Солджеры, я все же рискнул и попросил ее о встрече.
– Это называется «пригласить на свидание»? – спросил Сефирот.
– Не совсем. – Клауд почувствовал, что краснеет с новой силой. – Я просто пригласил ее в одно место, где любили собираться ребята из деревни. И там она… – он запнулся.
– Что она сделала? – Сефирот слегка наклонился вперед, его глаза странно заблестели.
Клауд сглотнул.
– Ничего особенного. Просто попросила меня кое-что пообещать.
– Что именно? – немного резко спросил Сефирот, но вдруг спохватился: – Я задаю вам некорректные вопросы?
– Все нормально, – усмехнулся Клауд. – Это было давно… и теперь, наверное, не важно. Думаю, Тифа уже нашла парня из местных и счастливо живет в родном Нибельхайме.
– Нибельхайм? – Сефирот вдруг нахмурился. – Вы родом из Нибельхайма?
– Да, – ответил Клауд. – А что?
– Ничего, – медленно произнес Сефирот. – Просто это название… Впрочем, не важно. У вас там остался кто-то из родных?
– Да, мама. Я пишу ей иногда.
– Мама… – задумчиво повторил Сефирот.
– А… у вас есть семья? – наконец-то решился спросить Клауд. Несмотря на то, что рассказывал ему Зак, было сложно поверить, что у Сефирота совсем нет родных.
Сефирот покачал головой.
– Я не помню другого дома, кроме корпорации, – ответил он. – Мне сказали, что мою мать звали Дженова, и она умерла при родах, но я не знаю, кем она была. И не имею права знать. Контракт, который я подписал с корпорацией, запрещает мне интересоваться подобными вещами.
Клауд удивленно приподнял бровь. Он впервые слышал о контракте, запрещающем искать информацию о своей семье. Но и Сефирот не был обычным человеком, и с компанией «Шинра» его связывало гораздо большее, чем простой контракт Солджера, который подписывал сам Клауд.
– Мне очень жаль, – тихо произнес он, понимая, что его слова звучат банально и глупо.
– Я ценю это, – также тихо ответил Сефирот, а потом достал телефон и взглянул на экран. – Уже поздно, а нам обоим завтра рано вставать. Вы не против, если мы продолжим в следующий раз?
– Конечно. – Клауд закрыл книгу и встал.
Сефирот нажал на несколько кнопок в телефоне, и тренировочная комната превратилась в безликий пустой зал.
– Только в следующий раз не заставляйте меня так долго ждать ответа, – улыбнувшись уголком губ, сказал он.
– Простите, больше не буду, – Клауд робко улыбнулся в ответ.

****


Они встречались еще несколько раз в течение месяца, когда у обоих находилось свободное время. Иногда Сефирот назначал встречи в те дни, когда Клауда отправляли на боевые задания, и ему всегда было неловко отказывать, даже если он действительно не мог вырваться. Но такое случалось редко – Клауду порой даже казалось, что Сефирот специально проверяет его расписание.
Однажды, когда они встретились в очередной раз, Сефирот спросил:
– Я вас не отрываю от каких-нибудь важных дел?
– Нет, – Клауд с удивлением оторвался от книги. – Почему вы так решили?
– В последнее время практически все свои свободные вечера вы проводите вместе со мной, – объяснил Сефирот. – Я подумал, может, у вас запланированы какие-нибудь более интересные мероприятия, а вы просто не решаетесь отказать? Если так и есть, скажите, не нужно бояться меня обидеть.
– Мне действительно нравится проводить время… – «с вами», чуть не сказал Клауд, но вовремя осекся, – читая с вами книгу.
– Мне приятно это слышать, – с серьезным видом произнес Сефирот.
Десятую главу читал он, и Клауд порадовался этому, потому что глава была сложной в эмоциональном плане и содержала некоторые смущающие личные подробности о детстве Чарли, о которых Клауд точно не смог бы прочесть вслух. Сефирот же читал об этом с бесстрастным видом, и Клауд не мог определить, затрагивают ли его лично описанные события, или же он абстрагируется от них, воспринимая их просто как часть сюжета.
Одиннадцатую главу читал Клауд – он уже заметил, что ему часто достаются эпизоды, связанные с личной и сексуальной жизнью главного героя книги, и это смущало не меньше некоторых физиологических подробностей, описанных в других главах. Он сомневался, что так получалось намеренно, просто они как-то, не сговариваясь, читали по очереди. Иногда Сефирот мог попросить Клауда прочесть ему какой-то определенный отрывок, но обычно каждый из них начинал читать с того места, на котором в прошлый раз остановился другой.
Клауд как раз дочитывал эпизод с первым свиданием Чарли и Алисы – Чарли начинал открывать в себе чувства к ней:
– «Мне захотелось поцеловать ее на прощанье. Я уже думал об этом раньше. Всегда ли женщина ждет, что ее поцелуют? В известных мне романах и фильмах инициатива всегда исходила от мужчины. Вчера я твердо решил, что поцелую ее. А вдруг она не позволит?»
– Мне не очень это понятно, – вдруг перебил его Сефирот.
– Что именно? – Клауд поднял глаза от книги.
– Почему столько разговоров и волнений вокруг поцелуев, – объяснил Сефирот. – И вокруг всего остального, что связано с физической близостью между людьми.
– Эм-м… – промямлил Клауд, не зная, как ответить. Разговоры на подобную тему уж точно были не его коньком. – Я не знаю…
– А вы испытывали подобные чувства? – спросил Сефирот, кивая на книгу в руках Клауда.
– Любовь? – переспросил тот, краснея до корней волос.
– Желание физической близости с другим человеком, – уточнил Сефирот.
– Мне кажется, это желание хоть раз в жизни испытывает каждый, – ответил Клауд, чувствуя, как горит лицо. – В конце концов, это естественно и заложено природой…
– Нет, – покачал головой Сефирот. – Я говорю не о физиологических процессах в организме и не об инстинкте продолжения рода. Я имею в виду желание близости с каким-то определенным человеком. Желании прикоснуться, поцеловать… Хотя вам же нравилась та девушка в Нибельхайме. Наверное, вы хотели поцеловать ее.
– Хотел, – признался Клауд, неистово смущаясь. – Но не сложилось.
– А вы вообще целовались с кем-то? – поинтересовался Сефирот с самым невозмутимым видом, будто спрашивал, что Клауд ел на обед.
Клауд замялся, не зная, куда себя деть от смущения. Лицо уже не просто горело, оно пылало так, что от щек ощутимо исходил жар.
– Можно я не буду отвечать? – наконец попросил он.
– Конечно, – кивнул Сефирот. – Простите, если задаю некорректные вопросы. Я не всегда вижу разницу между тем, что можно и нельзя спрашивать у людей.
– Все в порядке, – отозвался Клауд. – Просто… мне неудобно обсуждать подобные вещи… с вами.
– Понимаю, – Сефирот слегка склонил голову набок. – Наверное, вам проще говорить об этом с кем-то своего возраста. С Заком, например.
Клауд покачал головой.
– Я вообще не очень люблю говорить на подобные темы. С кем-либо.
– Простите меня еще раз, – повторил Сефирот. – Я действительно не должен был так настойчиво расспрашивать вас. Просто мне хотелось бы разобраться в том, что… – Он запнулся и немного смутился. Видеть смущение на его лице было так странно и непривычно, что Клауд решил, что ему показалось.
– Продолжайте, – наконец сказал Сефирот.
Клауд глубоко вздохнул и продолжил чтение. Читать о чужих чувствах было проще, чем говорить о своих собственных, и он изо всех сил пытался не пропускать через призму чувств Чарли то, что испытывал сам. Не позволял себе даже думать о подобном, потому что понимал – все это бессмысленно. Да, у них с Сефиротом действительно нашлось общее увлечение, но когда-нибудь (и это случится скорее раньше, чем позже) книга подойдет к концу, и им больше незачем будет встречаться. Разве что они начнут читать какую-то другую книгу. Но в любом случае, даже если Сефирот и считал его интересным и приятным собеседником – в чем Клауд все же сомневался – вряд ли он мог бы предложить нечто большее, чем дружба. Правда, и дружба с Сефиротом стоила больше всего того, что Клауд успел достичь за всю свою жизнь.
Но как бы он ни пытался избегать разговоров о личном, все же с каждой новой встречей они невольно заговаривали о чем-то, не касающемся непосредственно прочитанного. Сефирот больше не задавал вопросов на смущающие Клауда темы, но и без них, как оказалось, им было о чем поговорить. Чем чаще становились их встречи, тем больше времени отдавалось разговорам, а не чтению. Сефирот практически не говорил о работе – он даже не захотел обсуждать инцидент, недавно произошедший непосредственно в здании корпорации – разве что мог рассказать интересные подробности о местах, в которых ему удалось побывать: за время своей службы в «Шинра» он объездил почти всю Гайю. Клауд узнал, что, несмотря на войну, он любит вутайскую культуру и кухню, что в его квартире в корпорации есть небольшая библиотека, которую ему хотелось бы дополнить, что он терпеть не может ходить по магазинам, куда его любит таскать Генезис, и что лучшее для него времяпровождение – в тишине с чашкой зеленого вутайского чая и интересной книгой.
– Или как сейчас, – добавил Сефирот. – Нужно в следующий раз захватить с собой чай.
На следующую их встречу Сефирот действительно принес термос с чаем и ланч-бокс, в котором оказались небольшие пирожные. Он признался Клауду, что совсем не умеет готовить, хотя как-то пытался приготовить простые вутайские блюда. С тех пор они иногда брали с собой что-то перекусить, а однажды Сефирот принес несколько больших яблок с необычной сине-фиолетовой кожурой.
– Какие красивые! – восхитился Клауд. – В наших краях яблоки почти не растут.
– Это банорские белые, – объяснил Сефирот. – Их еще называют тупояблоки. Генезису прислали из дома целый ящик, но Зак уже почти все съел. Вот удалось утащить для вас парочку. Попробуйте.
Клауд надкусил бок яблока. Оно оказалось очень сочным и сладким. Струйка липкого сока потекла по его подбородку, и Сефирот проводил ее внимательным взглядом. Клауд смутился и вытер подбородок рукой.
– Тупояблоки? – переспросил он с легким смешком.
Сефирот кивнул с серьезным видом, хотя в глазах его плясали искорки веселья.
– Их так называют, потому что у них нет точного срока созревания, – объяснил он. – Они растут, когда хотят.
– А вы были в Баноре? – поинтересовался Клауд.
– Я был в Мидиле, – ответил Сефирот. – Это недалеко от Баноры. Энджил и Генезис приглашали меня погостить, но нам не часто удается выбраться в отпуск.
– А в Нибельхайме вы были?
Сефирот покачал головой. Его лицо на миг приобрело странное сосредоточенное выражение, которое иногда появлялось, когда они читали о каких-то особо тяжелых моментах и переживаниях. Казалось, он пытается вспомнить что-то, о чем давно позабыл.
Во время их встреч Сефирот часто расспрашивал Клауда о его семье и прошлом. Клауд сначала отвечал нехотя, но потом перестал стесняться, правда, и рассказывать ему особо было нечего. Он рассказал о том, что в детстве у него не было друзей, и он проводил большую часть времени за чтением или игрой на пианино.
– Моя мама учила местных детей играть, – объяснил он. – Учиться хотели, в основном, девочки, среди них и Тифа. Мама, конечно же, научила и меня, и из-за этого… ну, у меня не очень складывались отношения с другими детьми, поэтому я всегда стеснялся того, что умею.
– Я бы с удовольствием послушал, как вы играете, – тихо сказал Сефирот. – Я тоже немного играю, и дома у меня есть рояль. Если хотите, вы могли бы как-то прийти и поиграть мне.
– Наверное, это будет не слишком удобно, – смутился Клауд. – Тем более что у меня нет допуска на этаж с апартаментами первого класса.
– Это не проблема, – отмахнулся Сефирот. – Главное – ваше желание.
Клауд еще сильнее смутился подобным словам и постарался быстро перевести тему, хотя от мысли, что он побывает в гостях у Сефирота, перехватило дыхание и задрожали руки. Нужно было что-то делать с этим.
Нужно было наконец-то отпустить эти бессмысленные детские мечты и повзрослеть.

Глава 3. Пари


Однажды, примерно через полтора месяца их совместного чтения, Сефирот написал Клауду очередное сообщение. Клауд решил, что он, как обычно, назначает новую встречу (он запрещал себе называть это «свиданием» даже мысленно), но сообщение отличалось от предыдущих:
«Если вы не заняты, то через десять минут жду вас возле лифтов на 49 этаже. С.»
Клауд быстро ответил «хорошо», прихватил книгу из тумбочки и отправился к лифтам. Он удивился, что Сефирот изменил обычное место встречи – они всегда встречались в тренировочной комнате и почти никогда – вне ее, так что вместе их никто не видел.
Клауд не знал, рассказал ли Сефирот об их встречах кому-то из своих друзей, но подозревал, что нет, потому что Зак ничего не знал. Если бы Зак узнал, что Клауд «дружит» с Сефиротом и проводит с ним так много времени, он бы уже замучил вопросами их обоих и, конечно же, захотел бы присоединиться. Наверное, поэтому Сефирот решил не рассказывать ему, и Клауд был даже благодарен за это. Генезис и Энджил, скорее всего, тоже ничего не знали – расскажи Сефирот хотя бы кому-то одному из них, тот бы наверняка рассказал другому, а потом и Заку. Клауд знал, что Энджил и Генезис – друзья детства, и у них практически нет секретов друг от друга. Но вот насколько большим секретом были его собственные отношения с Сефиротом, Клауд не имел ни малейшего представления и предпочитал лишний раз не думать об этом. Пусть все идет своим чередом, так даже спокойнее.
Клауд прибыл в назначенное место раньше срока, но Сефирот уже ждал его.
– Не выходите, – сказал он, как только перед Клаудом открылись двери лифта, и зашел туда сам.
– Что-то случилось? – Клауд уже начал беспокоиться.
– Увидите, – загадочно ответил Сефирот и нажал кнопку семидесятого этажа.
– Это же кабинет президента? – выдохнул Клауд, чувствуя, как сердце пропускает удар, а ладони тут же покрываются липким потом. – Мне туда нельзя.
– Президента сейчас нет на месте, – сказал Сефирот. – Не беспокойтесь, никто ничего не узнает.
Клауд переминался с ноги на ногу, волнуясь все сильнее по мере того, как лифт преодолевал этажи. Он вздрогнул, когда на шестидесятом механический женский голос попросил воспользоваться специальным пропуском. Сефирот достал карту из кармана плаща и приложил ее к считывателю. Дальше они ехали молча.
Наконец лифт остановился на последнем этаже здания, где располагались рабочий кабинет и апартаменты президента корпорации «Шинра». Как только двери распахнулись, Клауд услышал то, что никак не ожидал услышать здесь – громкие голоса и смех.
– Идемте, не бойтесь, – сказал ему Сефирот, выходя из лифта.
Клауду почему-то показалось, что тот готов протянуть ему руку, словно трусливому малышу, поэтому, вздернув подбородок, он смело шагнул на мраморный пол гигантского зала, который и представлял собой кабинет президента.
В центре зала рядом с огромным столом собралось несколько человек, они о чем-то оживленно переговаривались и смеялись. Громче всех, конечно же, смеялся и говорил Зак – он вообще выглядел гораздо счастливее обычного, на его веселом лице читался неприкрытый триумф. Рядом с ним стоял Энджил – и Клауд удивился, заметив, что бывший наставник Зака тоже широко улыбается – обычно тот всегда был сдержан и серьезен. Кроме них в кабинете находились еще два парня в форме Солджеров второго класса – одним из них был друг Зака Кансель, а второго Клауд не знал.
Зак обернулся и, заметив Сефирота и Клауда, помахал им рукой.
– Здорово, что ты смог прийти! – радостно поприветствовал он Клауда.
– Правда, я не знаю, зачем, – пробормотал Клауд.
– О, это огромный сюрприз! – широко улыбнулся Зак. – Могу обещать только одно – ты не пожалеешь.
Клауд с Сефиротом подошли ближе. Похоже, что все чего-то ждали, вот только Клауд не знал, чего.
– Ну где он там? – нетерпеливо воскликнул Зак. – Так и до утра ждать будем. Генезис, выходи уже!
– Сейчас, – раздался недовольный голос из-за двери справа, которую Клауд сначала не заметил. Он только сейчас обратил внимание, что Генезиса нет среди присутствующих.
– Что вообще происходит? – тихо спросил он у Сефирота.
– Зак выиграл пари, – ответил тот. – И теперь хочет получить свою награду.
Клауд уже открыл рот, чтобы спросить, в чем же заключается эта награда, но тут дверь, за которой скрывался Генезис, наконец-то отворилась, и вопросы отпали сами собой. Правда, рот Клауд так и не закрыл, потому что буквально остолбенел от увиденного.
Стуча по мраморному полу каблуками и слегка покачивая бедрами, Генезис вышел из комнаты, судя по всему, служившей уборной. Его худощавое мускулистое тело было затянуто в ярко-алое длинное вечернее платье с блестками и глубоким декольте, оставлявшим открытыми плечи и спину. На лицо был аккуратно нанесен такой же броский макияж – алые губы блестели в ярком свете электрических ламп. Несмотря на свой весьма экстравагантный вид, Генезис держался вполне уверенно – он прошел на середину зала и эффектно покрутился, легко балансируя на высоких и тонких шпильках женских туфель.
Его появление вызвало настоящий фурор – Солджеры встретили его аплодисментами и ободряющими выкриками, кто-то – Клауду показалось, что это Энджил – громко и вызывающе присвистнул. Генезис грациозно поклонился, послал всем воздушный поцелуй и подошел к друзьям.
– Ну как? – хлопая длинными накрашенными черной тушью ресницами, спросил он. Клауд заметил, что его веки покрывали фиолетовые тени с блестками.
– Даже лучше, чем я ожидал, – восхищенно заявил Зак. Остальные поддержали его одобрительными кивками и возгласами.
– Я и есть лучший, – пафосно заметил Генезис, демонстративно поправляя волосы.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся Зак. – Правда, я и подумать не мог, что ты будешь ловить такой кайф от проигрыша.
– Я не привык проигрывать, но раз уж так случилось, ничего не остается, как с честью принять поражение, – Генезис слегка наклонил голову, его глаза решительно засверкали.
– Что ж, прошу на сцену, – Зак посторонился, освобождая Генезису проход. – Лукс, как там с музыкой?
– Готово, – кивнул незнакомый Клауду Солджер.
– Канс, камера?
– Есть, – Кансель показал Заку небольшую видеокамеру.
– Значит, начинаем, – скомандовал тот.
Генезис прошествовал к столу – Клауду показалось, что он еще сильнее покачивал бедрами, чем прежде, – Энджил галантно подал ему руку, помогая взобраться наверх. Клауд смотрел на происходящее во все глаза, до конца не понимая, что же сейчас должно произойти.
– Музыка! – скомандовал Зак.
Тут же заиграла веселая мелодия известной песни – Джо Кокер предлагал неизвестной крошке снять с себя сначала пальто, потом туфли, а затем и платье, оставив лишь шляпу*. Генезис принялся плавно двигаться под музыку, призывно вращая бедрами и задницей. Он действительно сбросил туфли под соответствующую строчку, и они полетели в толпу раззадоренных Солджеров.
Одобрительный свист уже слышался со всех сторон, громче всех теперь свистел Зак, жестами показывая, чтобы Генезис снял с себя что-то еще. Тот кокетливо погрозил ему пальцем и плавными движениями поднял подол платья, обнажая кружевную резинку чулок. Принялся медленно снимать их, скатывая в трубочку. У Генезиса были красивые ноги, почти как у девушки, разве что мышцы на бедрах и голенях чересчур выступали. Сняв один чулок, он запустил им в Зака. Тот картинно закатил глаза, прижимая его к груди. Кансель снимал все это безобразие на камеру.
Клауд отошел подальше от веселящейся компании, стараясь не попасть в кадр. Его щеки горели, а в брюках вдруг стало жарко и тесно, отчего он смутился еще сильнее. Незаметно вытянул безрукавку из-за пояса, надеясь хотя бы немного скрыть эрекцию. Он сгорал со стыда, что возбудился от вида переодетого в девушку Генезиса, но ничего не мог с собой поделать – его сексуальный опыт равнялся нулю, и в стриптиз-клубах он никогда не бывал, хотя ему и показалось, что Генезис танцует весьма профессионально. Может, где-то брал уроки?
– Вижу, вам не очень по душе подобное развлечение? – спросил Сефирот, подходя к Клауду и становясь рядом с ним. Генезис уже успел снять второй чулок и теперь, повернувшись к зрителям спиной, медленно расстегивал молнию платья.
– Он что, полностью разденется? – ошарашенно спросил Клауд, скорее озвучивая свои мысли, чем действительно задавая вопрос.
– Может быть, – усмехнулся Сефирот. – Я знаю Генезиса много лет, но даже я не в состоянии предугадать его поступки. Думаю, Энджил бы тоже не смог.
– Вам не кажется, что это как-то… странно? – Клауд наконец-то оторвал взгляд от Генезиса и перевел его на Сефирота. Заметил, что приходится слишком задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом – обычно, когда они читали в тренировочном зале, Сефирот сидел на полу, и его рост не казался таким внушительным.
– Возможно, – кивнул Сефирот. – Но пари есть пари.
– Просто… – Клауд снова запнулся. – Не думал, что Зак попросит в качестве награды нечто подобное.
– Наверное, это показалось ему забавным, – заметил Сефирот. – К тому же, он явно не ожидал, что Генезис тоже получит удовольствие от этой проделки.
– Мне кажется, сейчас они все там… получают удовольствие, – сказал Клауд, глядя на возбужденных Солджеров. Если бы он не знал, что у Зака есть девушка, то уже начал бы подозревать его в нетрадиционной ориентации. Хотя… кто бы говорил.
– А вы – нет? – спросил Сефирот.
Его вопрос, как всегда, застал Клауда врасплох – он уже почти привык, что они больше не говорят на тему отношений, секса и других подобных вещей, поэтому не ожидал, что Сефирот снова спросит его о чем-то личном. Лгать не хотелось, поэтому он снова взглянул на Сефирота и ответил довольно дерзко:
– А вы?
– Нет, – покачал головой Сефирот. – Я не думаю о Генезисе в подобном ключе. Вот если бы… – Он вдруг запнулся и не договорил, отведя глаза.
Клауда так и подмывало переспросить, что Сефирот имеет в виду, но он не решился. Убедил себя, что это просто бестактно, но на самом деле причина была проста – он боялся услышать ответ. Боялся узнать, что на месте Генезиса Сефирот хотел бы видеть какую-нибудь девушку или, хуже того, кого-нибудь другого из Солджеров. Лучше не слышать подобных откровений и лишний раз не причинять себе боль.
Когда песня наконец-то закончилась, и Генезис, к большому облегчению Клауда так и не снявший платье, слез со стола, Зак подошел к ним, держа в руках камеру. Его щеки раскраснелись, а глаза горели.
– Ну как вам представление? – спросил он. – Правда, было бы еще круче, если бы он станцевал прямо на заседании глав департаментов, но тогда бы нас всех выперли из корпорации к Ифритовой бабушке.
– Было… познавательно, – заметил Сефирот.
– М… угу, – пробормотал Клауд, косясь в сторону лифтов. Ему захотелось поскорее убраться отсюда и остаться в одиночестве – пребывание в шумной компании начало тяготить его.
– Хотите копию записи? – спросил Зак. – Я бы ее в сеть разместил, но боюсь, что кто-то из руководства может заметить.
– Как-нибудь потом, – быстро ответил Клауд. Он сомневался, что снова захочет пережить увиденное.
Сефирот кивнул, соглашаясь с его словами.
– Вы куда сейчас? – спросил у них Зак.
– Я – в казарму, – тут же выпалил Клауд, опасаясь, что Зак потащит его куда-то еще или заставит смотреть запись с танцем Генезиса. Тот, кстати, снова скрылся в ванной – наверное, пошел переодеваться и смывать косметику. Хоть бы губную помаду на полке не забыл, то-то президент удивится, подумал Клауд и нервно прыснул. Зак удивленно посмотрел на него.
– У меня еще остались кое-какие дела, – сказал Сефирот. – Пойдемте, Клауд, я отвезу вас вниз.
Клауд кивнул, и они отправились к лифтам. За их спинами Солджеры продолжили оживленно переговариваться, обсуждая недавнее представление.
Сефирот и Клауд вошли в кабину лифта, и Сефирот нажал на кнопку сорок девятого этажа. Некоторое время они ехали молча, пока Клауд наконец не решился спросить:
– Почему вы пригласили меня смотреть на это? Вам показалось, что мне понравится?
Сефирот ответил ему слегка удивленным взглядом.
– Я думал, вы уже догадались. Зак попросил меня – ведь пропуск в кабинет президента есть только у членов совета директоров, главы службы безопасности и у меня. Я провел туда всех остальных.
– Вы нарушили правила, – заметил Клауд. – Разве это того стоило?
– Вам так сильно не понравилось? – В глазах Сефирота заплясали искорки смеха. – Сомневаюсь, что предал доверие корпорации, разрешив Генезису потанцевать на столе президента. В конце концов, я сделал это ради Зака.
Клауд неуверенно кивнул, и тут его внезапно осенило. Он прижал руку к губам, испуганно распахнув глаза.
– Ифрит, там же камеры повсюду в кабинете, да? Теперь служба охраны президента узнает, что там случилось, и у вас могут быть проблемы.
– Я договорился с Велдом, – тихо сказал Сефирот с легкой улыбкой. – Турки были мне кое-что должны с прошлого года. Но мне приятно, что вы так беспокоитесь обо мне.
Клауд густо покраснел и больше не открывал рта, пока они не доехали до нужного этажа. Когда же двери лифта наконец-то открылись, Сефирот посторонился, пропуская его к выходу.
– Я хотел бы предложить вам немного почитать, тем более что вы захватили книгу, – он кивнул на роман, все это время зажатый под мышкой у Клауда, – но у меня действительно есть еще кое-какие дела. Увидимся позже.
– Как скажете, сэр, – Клауд кивнул и постоял у дверей, пока они не закрылись, заметив, как Сефирот протянул руку к панели и нажал одну из кнопок. Если Клауд правильно запомнил их расположение, то Сефирот направился в личную лабораторию главы научного департамента.
Клауд глубоко вздохнул – за время их общения он уже практически признался Сефироту, что был нецелованным девственником, но так и не набрался смелости спросить, что тот делает в научном департаменте.
________________________________________________________________
*Имеется в виду известная песня Джо Кокера «You can leave your hat on», которая является саундтреком к фильму «Девять с половиной недель» и после него у многих ассоциируется со стриптизом: https://www.youtube.com/watch?v=MMEawrRDr-c

Глава 4. Неофициальный наставник


Прошел еще один месяц; лето подходило к концу, а вместе с ним и книга. Клауд иногда со страхом думал, что случится, когда они все-таки дочитают роман. Захочет ли Сефирот проводить с ним время или его действительно интересовало только чтение? Клауд лихорадочно соображал, какая книга еще могла бы понравиться Сефироту, чтобы предложить почитать ее после «Цветов для Элджернона». Тот говорил, что у него есть небольшая библиотека – возможно, он сам предложит почитать что-нибудь оттуда? И осталось ли приглашение в гости по-прежнему в силе? Клауд уже клял себя последними словами за то, что испугался и не принял его сразу. Он сомневался, что Сефирота посещают подобные панические мысли, но тот будто бы почувствовал его настроение, и читать они стали еще медленнее, чем раньше, теперь большую часть времени проводя за беседами.
Клауд чуть не пропустил собственный день рождения – просто забыл о его приближении, замотавшись между тренировками, редкими заданиями и вечерами, проведенными за чтением с Сефиротом. Вспомнил о нем он лишь в день праздника, после обеда, когда пришла телеграмма с поздравлениями от мамы. Клауд с грустью подумал, что ему даже не с кем отпраздновать – среди Солджеров третьего класса, с которыми он делил казарму, у него почти не было друзей, так как он тяжело сходился с людьми, а Зак сегодня, как назло, был на задании в Трущобах, уничтожая сбежавших из лаборатории монстров.
Клауд медленно плелся в казарму, раздумывая, не пригласить ли ему Ника Андроса – единственного из сослуживцев, с кем у Клауда сложились нормальные отношения – в «Гоблинс-бар» пропустить по кружке пива, когда телефон в кармане издал короткий писк. Клауд достал его и прочел сообщение:
«Если вы не заняты вечером, жду вас, где и всегда, в восемь часов. С.»
Клауд прижал телефон к груди и облизал вмиг пересохшие губы. Лучшего подарка на день рождения он не смел и желать! И совершенно не важно, если Сефирот даже не догадывается о его празднике. Главное, что они проведут его вместе. Пусть только как хорошие знакомые, но и этого более чем достаточно.
Клауд едва дождался вечера и чуть ли не бегом направился в тренировочную комнату. Сефирот уже ждал его там. Он повернулся к Клауду, держа руки за спиной, и в этот момент Клауд вспомнил, что кое-что забыл.
– Ох, сэр, простите… – пролепетал он. – Я… забыл книгу. – Он действительно так спешил, что совсем не подумал о ней.
– Ничего, – улыбнулся Сефирот, доставая из-за спины длинный сверток и протягивая его Клауду. – Это вам.
– Мне? – удивленно переспросил тот, принимая сверток дрожащими руками.
– У вас же сегодня день рождения, – торжественно произнес Сефирот. – Это мой подарок.
Клауд развернул сверток: в нем оказался длинный вутайский меч – не такой большой, как у Сефирота, а как раз подходящий под его собственный рост.
– Мурасамэ*, – сказал Сефирот. – Так ее зовут.
– Спасибо… – слегка растерянно пробормотал Клауд. – Это… боевой трофей?
Сефирот покачал головой.
– Я купил ее для вас у мастера в Вутае. Она такая же древняя, как и моя Масамунэ. У каждого Солджера должен быть свой собственный меч. Попробуйте, посмотрим, будет ли она слушаться вас.
Клауд сжал в руке рукоять нодати. Она легла в ладонь, как влитая. Он несколько раз взмахнул мечом, и лезвие со свистом рассекло воздух.
– Можем сегодня запустить другую программу, – предложил Сефирот. – Опробуете ее в деле.
– Да, конечно, – рассеянно кивнул Клауд, не в состоянии поверить, что не спит. Сефирот не только знал о его дне рождения, он еще и сделал ему подарок – специально купил его для него, и к тому же предложил потренироваться вместе? Нет, это не могло быть реальностью. Клауд украдкой ущипнул себя за руку, но так и не проснулся.
– Я запущу программу для второго класса, – сказал Сефирот. – Не волнуйтесь, если что, я подстрахую.
– Все нормально, – кивнул Клауд, крепче сжимая рукоять нодати.
– Держите двумя руками, – посоветовал Сефирот. – Вам пока не удержать ее одной.
Тренировочная комната изменилась – теперь вокруг была пустыня, подобная той, что окружала Мидгар или простиралась на юг от Корела. Клауд сжимал рукоять нодати слегка вспотевшими ладонями, приготовившись к бою.
Механический голос тренировочной программы бесстрастно произнес:
– Активация боевого режима.
Из-за ближайшего бархана показалась стая адских гончих – их ядовитые щупальца угрожающе покачивались над головой.
Клауд дернулся вперед, но Сефирот остановил его:
– Подождите, не нападайте. Сначала проследите за ними.
Клауд уставился на гончих. Те выстроились почти в ровную линию, которая тут же превратилась в полукруг, когда крайние из монстров отошли немного в сторону.
– Похоже, они нас окружают, – заметил Клауд.
– Так и есть, – сказал Сефирот. – Зато теперь отлично видно вожака. Видите?
Клауд посмотрел на гончих и действительно заметил особь покрупнее, которая выступала впереди своих собратьев.
– Гончие, как и корелские волки, сражаются только стаями, – объяснил Сефирот. – Если вы убьете вожака, они, скорее всего, разбегутся.
– Мне напасть на него? – спросил Клауд. Его слегка потряхивало от волнения и предвкушения битвы.
– Нет, сейчас следите за краями, – быстро сказал Сефирот, отступая в сторону.
И действительно, в тот же момент одна из крайних гончих с коротким рычанием бросилась на Клауда. Тот взмахнул нодати, выставив лезвие плашмя, и просто отбросил монстра в сторону. Гончая упала на бок с обиженным визгом, и тут же с другой стороны атаковала вторая.
– Уклоняйтесь! – крикнул Сефирот, но Клауд и без подсказки уже успел увернуться, врываясь в кольцо гончих, которое успело замкнуться за ним. Сефирот остался вне кольца, гончие будто бы и не замечали его.
– Знаете, что нужно делать? – спросил он.
– Знаю, – усмехнулся Клауд и, практически не глядя, одним точным движением отсек голову вожаку. Тяжелая зубастая голова с длинным отростком покатилась к его ногам. Крови не было, тело гончей замерцало, а затем исчезло, и вслед за ней и остальные монстры.
– Угроза устранена, – заявил механический голос.
– Хм, странно, – пробормотал Клауд, опуская нодати. – Я думал, программа остановится, когда я уничтожу всех монстров.
– Это программа на тактику, – объяснил Сефирот. – В бою нужно уметь не только махать мечом, но и думать. И у вас отлично получилось.
– С вашей помощью, – добавил Клауд.
– Если хотите, больше подсказывать не буду, – усмехнулся Сефирот.
– Хочу, – Клауд одарил его ответной усмешкой.
– Тогда пойдемте дальше, – Сефирот махнул рукой вперед.
Они прошли по протоптанной в песке тропинке и свернули за одну из песчаных насыпей. Интерфейс программы снова сообщил об активации боевого режима, и дорогу Клауду преградила громадная иссиня-черная туша с длинными рогами, оранжевой гривой и такими же длинными зубами и когтями. Бегемот – монстр, о котором Клауд неоднократно слышал и читал, но ни разу не вступал с ним в битву. Тренировки с имитациями этих монстров были доступны только со второго класса.
– Справитесь? – слегка насмешливо спросил Сефирот.
– Без проблем, – ответил Клауд, стараясь говорить беспечно и не выдать объявшего его страха, усилием воли заталкивая его в самые глубины подсознания. Опозориться перед Великим Сефиротом совершенно не хотелось, и Клауд решил, что будет сражаться, даже если это грозит ему серьезной травмой и неделей в лазарете. О том, что с ним может случиться нечто и похуже, он просто предпочитал не думать.
Он быстро вспомнил все, что знал о способах сражения с бегемотами, и зашел сбоку, стараясь не попасть под удар когтистой лапы. Длинный коготь пронесся полудюйме от его лица, но Клауду удалось обогнуть тушу монстра и нанести ему удар в бок по касательной. Меч лишь скользнул по толстой шкуре, не нанеся бегемоту ни малейшего вреда. Клауд перекувыркнулся, уворачиваясь от мощного хвоста с шипами, которым размахивал монстр, улучил момент и всадил острие нодати в его бок.
Бегемот взвыл, поднимаясь на задние лапы и утаскивая за собой Клауда, вцепившегося в рукоять меча. Клауд почувствовал, как подошвы его ботинок потеряли опору, а потом и вовсе завис в воздухе, болтая ногами. Он увидел Сефирота, уже успевшего призвать Масамунэ. Их взгляды встретились, и Клауд изо всех сил замотал головой, умоляя его не вмешиваться. Бегемот рычал и брыкался, пытаясь избавиться от меча в своем теле и мотая Клауда из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Пот застилал глаза, мышцы на руках напряглись до предела и болели, но Клауд собрал все свои силы и вложил их в руки, нажимая на рукоять и чертя лезвием длинную полосу на теле бегемота. Происходи все в реальных условиях, он был бы уже весь в крови и внутренностях из распотрошенного брюха монстра. Бегемот издал ужасающий рев и рухнул на землю. Клауд откатился в сторону и тут же встал на одно колено, вновь поднимая меч.
– Угроза устранена, – сообщил голос, и туша бегемота исчезла.
– Неплохо, – произнес Сефирот, подходя ближе. – Но вы слишком торопитесь и действуете по наитию, вместо того чтобы просчитать все наперед.
– Простите, уж как умею, – отозвался Клауд, поднимаясь и утирая пот со лба.
– Скорость тоже важна, – кивнул Сефирот. – Но еще важнее – скорость мысли. Вы должны думать быстрее, чем двигаетесь, и знать, что будет делать противник, до того, как он сделает это.
– Я не изучал повадки бегемота, – признался Клауд. – Только слышал о нем из рассказов Зака и других Солджеров, а также немного читал.
– Это не имеет значения, – покачал головой Сефирот. – Вам может встретиться противник, о котором не написано ни в одной книге. Вы должны чувствовать его, быть им, и в то же время действовать вразрез с его атаками, предугадывать и отражать их.
– Разве это возможно, если видишь противника впервые? – удивленно спросил Клауд.
– Вы научитесь, – сказал Сефирот. – У вас есть потенциал. Продолжим или вы устали?
Клауд действительно устал, но скорее бы умер, чем признался в этом Сефироту.
– Продолжим, – ответил он.
– Вы уверены? – уточнил Сефирот. – Дальше будет сложнее.
– Уверен, – твердо заявил Клауд.
Они отправились дальше, дойдя до огороженного песчаными дюнами полукруглого участка. Как и в прошлые разы активировалось голосовое сообщение, предупреждая о появлении монстра. Такого Клауд видел впервые – гигантская закованная в броню туша с длинными мощными руками и маленькой головой. В одной из своих огромных лапищ монстр сжимал дубину, ударная часть которой достигала нескольких футов в диаметре и была покрыта длинными – и очень острыми на вид – лезвиями. Монстр взмахнул дубинкой, намереваясь прихлопнуть ею Клауда – тот успел отскочить в сторону в последний момент.
– Бейте по ногам, – посоветовал Сефирот.
– Будто я еще куда-то достану, – пробормотал Клауд, прыгая вокруг монстра и уклоняясь от ударов его дубинки, каждый из которых поднимал целую завесу из песка и пыли.
Песок набился Клауду в нос и рот, глаза щипало, и он практически ничего не видел. Он нанес несколько рубящих ударов по ногам монстра, по толщине не отличающимся от ног двоерога, но тот, похоже, этого даже не ощутил. Клауд пытался рассмотреть брешь между пластинами, покрывающими его тело, чтобы попробовать пронзить насквозь толстую кожу, но в пылевой завесе, поднятой монстром, ничего невозможно было разглядеть. Клауд видел лишь ворочающееся в песке гигантское тело и на звук определял, куда в следующий раз опустится дубина, чтобы успеть отскочить. Он уже успел намотать вокруг монстра добрую сотню кругов, но так и не смог нанести ему сколько-нибудь тяжелого ранения.
Пот градом катился по лицу и спине, Клауд устал и вымотался. Услышав очередной свистящий звук рассекаемого дубинкой воздуха, он попытался уклониться, но ноги заплелись, и он рухнул на колени. В тот же миг удар настиг его и отшвырнул в сторону. Перед глазами вспыхнули яркие пятна, а в голове словно ударил колокол. Кажется, он на мгновение даже потерял сознание, а когда очнулся, сумел лишь разглядеть серебристую вспышку, прорезавшую песчаную бурю, созданную монстром. Вслед за ней раздалось голосовое сообщение, оповещающее об устранении угрозы. И очевидно, что устранил ее совсем не он.
Пустыня исчезла, вмиг сменившись уже привычным умиротворяющим видом реки и леса. Сефирот склонился над Клаудом, заглядывая ему в лицо.
– Вы целы? – обеспокоенно спросил он.
– Не знаю, – ответил Клауд.
– Сможете встать? – Сефирот протянул ему руку.
Клауд сжал его ладонь и поднялся на ноги. Голова тут же закружилась, и он пошатнулся, но Сефирот удержал его за плечо. От прикосновения перчатки к обнаженной коже Клауд слегка вздрогнул.
– Отвести вас в лазарет? – в голосе Сефирота прибавилось беспокойства.
– Нет, не нужно, все нормально. – Клауд несколько раз моргнул, фокусируясь на его лице. – Уже все прошло.
Сефирот кивнул и отпустил его, а затем уселся на «траву» привычно скрестив ноги. Клауд подобрал нодати, сел рядом с ним и положил ее на колени.
– Спасибо за подарок, – тихо произнес он.
– Наверное, дни рождения принято отмечать не так? Нужно было подарить вам – как же это называется? – он прижал палец ко лбу, – именинный пирог?
– Это мой самый лучший день рождения и самый лучший подарок, – твердо произнес Клауд, глядя ему в глаза.
– Правда? – взгляд Сефирота просветлел.
– Клянусь, – с серьезным видом ответил Клауд. – Что это был за монстр?
– Вутайский хранитель – Ваджрадхара**, – ответил Сефирот.
– Не уверен, что смогу повторить, – усмехнулся Клауд.
– Их еще называют «анти-Солджерским оружием». Вутайцы призывали их в конце войны, когда силы их собственной армии были на исходе. С моей стороны было весьма неосмотрительно выпускать его против вас – в одиночку с ними может справиться только первый класс. Зак впервые тоже не смог.
– Да? – оживился Клауд, чувствуя себя немного лучше. Если Зак не смог, то, наверное, не стоит так сильно стыдиться, что монстр оглушил его. Все же Зак уже больше года был в первом классе и даже участвовал в войне, когда он сам видел ее лишь по телевизору.
Сефирот кивнул.
Клауд задумчиво опустил голову, рассматривая блики, скользящие по гладкой стали нодати.
– А я когда-нибудь смогу призывать ее так же, как делаете вы? – спросил он.
– Сможете, если будете тренироваться. Я могу научить вас, но не сегодня. Для этого нужна свежая голова.
– Да уж, мою голову сейчас точно не назовешь свежей, – Клауд потер наливающийся на лбу синяк и негромко рассмеялся. Сефирот улыбнулся в ответ.
– Сэр… Сефирот, можно спросить вас кое о чем? – нерешительно поинтересовался Клауд.
– Конечно.
– А когда у вас день рождения?
Сефирот пристально взглянул на него, и Клауд вмиг покраснел, решив, что сказал что-то не то. В последнее время он уже не так сильно смущался в присутствии легендарного Солджера, и даже немного гордился тем, что больше не заикается и не краснеет всякий раз, когда Сефирот обращается к нему с вопросом. Но когда тот смотрел именно так – пристально, будто пытался заглянуть в голову Клауда и прочесть его мысли, – становилось не по себе, и предательская краска вновь бросалась в лицо.
– Вы будете смеяться, но я не знаю, – произнес Сефирот после продолжительной паузы – Клауд уже даже решил, что он не ответит.
– Как – не знаете? – Клауд и не думал смеяться, но удивился до глубины души. Разве можно не знать, когда у тебя день рождения? Это казалось просто невозможным.
– Вот так, – Сефирот улыбнулся уголком губ. Улыбка получилась какой-то грустной. – Мне не говорили.
– Но можно ведь было спросить? У кого-то, – Клауд подумал, что снова городит чушь.
– Мне нельзя задавать вопросы о своем происхождении, я ведь вам уже говорил. Я знаю только год, но не число и месяц.
– Но ведь это просто день рождения… – пробормотал Клауд. – Что плохого в том, если вы узнаете, когда родились?
– А что в этом хорошего? – вопросом на вопрос ответил Сефирот. Клауду сначала показалось, что он иронизирует, и вопрос скорее риторический, но Сефирот продолжал смотреть на него, ожидая ответа.
– Я не знаю… – пожал плечами Клауд. – Просто, наверное, вам было бы приятно отмечать его… с друзьями. И получать подарки.
– У меня и так есть все, что мне нужно, – сдержанно произнес Сефирот.
Клауд хотел объяснить ему, что подарки дарят не только затем, чтобы дать человеку то, что он сам себе купить не может, а для того, чтобы сделать приятное и проявить симпатию, но почему-то передумал. Подумал, что если и решится произнести все это, то снова будет глупо запинаться и краснеть.
Больше они не поднимали эту тему, хотя Клауд все никак не мог забыть грусть улыбки Сефирота. Отсутствие официального дня рождения тоже делало его особенным, но Клауд решил, что вряд ли бы гордился такой особенностью. Иногда гораздо проще и приятнее быть таким, как все.

****


После их первой совместной тренировки в день рождения Клауда Сефирот стал периодически запускать тренировочную программу – чаще в те дни, когда Клауд был недостаточно измотан плановыми занятиями, или в выходные. Клауд скорее бы умер, чем отказался, но Сефирот сам решал, стоит ли им тренироваться или лучше отдохнуть за чтением и зеленым чаем с пирожными. Теперь на каждую их встречу, кроме книги, Клауд брал с собой еще и нодати.
Сослуживцы из третьего класса и Зак, конечно же, обратили внимание на новый и явно дорогой меч Клауда – тому пришлось солгать, что Мурасамэ ему прислали дальние богатые родственники. Сослуживцев это объяснение вполне устроило, а вот Зак, похоже, не поверил, но, на удивление, не стал лезть с расспросами. Когда он проводил плановые тренировки у третьего класса, то не уставал восхищаться успехами Клауда, подмечая, что тот откуда-то узнает новые и более сложные приемы боя. Клауд краснел от похвалы и стыда, не смея признаться, что его успехи – целиком заслуга Сефирота, который как-то неожиданно стал его неофициальным наставником.
Они никогда не обсуждали это, но однажды Клауд нашел у себя на тумбочке бланк с заявлением о повышении квалификации. Он не знал, кто принес его – возможно, это был Зак, – и после недолгих раздумий все же решился заполнить и отнести в приемную к директору.
Чтобы сдать тесты на повышение в классе, требовалось пройти курс очень серьезных тренировок и получить одобрение, как минимум, двоих Солджеров первого класса. На следующий день после того как Клауд отнес заявление, он получил сообщение, что может приступать к тренировкам для повышения квалификации – нужные для допуска подписи в его бланке уже стояли. Позже Зак признался, что подписал его заявление практически не глядя, а вот кто оставил вторую подпись – Клауд не знал и постеснялся спросить. Когда они в следующий раз встретились с Сефиротом, тот ни словом не обмолвился о том, что знает о новом плане тренировок Клауда, и Клауд решил, что, скорее всего, это был не он.
Так как нагрузки Клауда увеличились, они с Сефиротом стали вновь чаще уделять внимание чтению. Клауд одинаково получал удовольствие, что от одного, что от другого, хотя тревога не оставляла его, особенно, когда он замечал, как мало осталось непрочитанных страниц в книге. Он жаждал узнать, чем же все-таки закончится история, хотя и страшился этого: и потому, что окончание книги могло означать конец для их встреч с Сефиротом, и еще оттого, что история Чарли стала уже привычной и незыблемой, как фонтан на улице Сектора 8, и порой Клауду сложно было поверить, что она может когда-нибудь завершиться. Иногда ему казалось, что с окончанием истории может случиться что-то плохое, но потом становилось смешно и стыдно от подобных суеверных страхов.
Вместе с главным героем книги они прошли весь сложный и драматичный путь становления от умственно отсталого человека до гения, пережили яркие моменты отношений с Фэй и Алисой, самоанализ и поиски причин тех или иных комплексов, и теперь им следовало постепенно вернуться к началу, ведь в конечном итоге, как это ни печально, Чарли предстояло стать тем, кем он был раньше. Когда Клауд размышлял об этом, ему становилось не по себе – он хотел, но не мог представить, что чувствует человек, зная, что через какое-то время забудет, как правильно писать, говорить и даже думать. Это тоже казалось нереальным – ненамного реальнее его неожиданной дружбы с Сефиротом. Поэтому он изо всех сил надеялся, что случится какое-то чудо, которое спасет Чарли от слабоумия, а их отношения с Сефиротом – от разрыва.
«17 сентября. Становлюсь рассеянным, – читал Сефирот, когда они встретились в очередной раз. Клауда клонило в сон после изматывающей тренировки – теперь увольнительные у него случались реже, а занятий стало больше, но он все равно внимательно слушал спокойный и мягкий голос, проводящий его по дороге чужой жизни. – Убираю вещи, потом не могу найти их и бросаюсь на первого встречного. Симптомы?
Позавчера умер Элджернон. Я бродил по набережной, и в половине пятого утра пришел в лабораторию. Элджернон лежал в углу клетки, вытянув ножки. Будто бежал во сне…»
Клауд непроизвольно всхлипнул. Слезы навернулись на глаза, и он поспешно сморгнул их. Сам не понимал, что на него нашло – это же просто книга, к тому же умер не человек, а мышь. Но он уже успел привязаться к Элджернону, хотя и подозревал, что конец его истории будет печальным. Просто не думал, что все произойдет так быстро.
Сефирот мельком взглянул на него, продолжая читать:
– «Вскрытие подтвердило мои предположения. Мозг Элджернона резко отличается от нормального – меньше вес, разглажены извилины, глубже и шире стали разделяющие полушария впадины.
Ужасна мысль, что это же самое происходит сейчас и со мной. Я увидел, насколько все реально, и начинаю бояться будущего.
Я положил трупик Элджернона в маленькую металлическую коробочку и отнес домой. Разве можно его сжигать? Пусть это выглядит по-дурацки сентиментально, но вчера вечером я похоронил его на заднем дворе. Я положил на его могилку букетик ромашек и долго плакал».
Сефирот умолк, уставившись на виртуальную воду. Клауд почувствовал, как по щеке покатилась слеза, и поспешно утер ее.
– Мне тоже жаль его, – хрипло сказал Сефирот, не глядя на него. – Каждый раз, когда перечитываю этот фрагмент. Мне кажется, он не заслужил того, что с ним случилось.
– А с Чарли… случится то же самое? – спросил Клауд. Он не знал, чем закончится книга, и даже не думал узнавать, пока они вместе не дочитают ее.
Сефирот покачал головой.
– Нет, но, думаю, концовка романа вас все же расстроит. Давайте закончим на сегодня.
В следующий раз они читали о встрече Чарли с матерью. Читал Клауд, а Сефирот слушал с задумчивым видом. Когда мать Чарли, пребывавшая не в себе, бросилась на него с ножом, Сефирот вздрогнул. Он перевел взгляд на Клауда и спросил:
– Разве так бывает?
– Что? – Клауд оторвал взгляд от книги. От чудовищной и отвратительной сцены ему самому стало не по себе.
– Чтобы мать так ненавидела собственного ребенка. Я не знаю, я ведь никогда не знал своей матери.
– Я тоже не знаю, и мне это кажется странным, – заметил Клауд. – Но, думаю, в жизни случается всякое.
– Ваша мать любит вас? – спросил Сефирот каким-то ломким голосом.
– Конечно! – тут же отозвался Клауд и вновь заметил какое-то странное выражение в его глазах. Его можно было бы назвать жадностью, правда, в данной ситуации подобное определение казалось более чем неподходящим.
– И вы скучаете по ней?
– Очень, – Клауд грустно улыбнулся. – Но у меня пока совсем нет времени съездить домой.
– Мама, – задумчиво произнес Сефирот и повторил: – Мама… Вот бы увидеть ее хоть раз.
Клауд перевернул страницу и увидел, что непрочитанной осталась лишь последняя глава.
________________________________________________________________
*Мурасамэ – один из мечей Клауда в оригинальной FFVII, продается в Вутае.
**Один из вариантов этого монстра: http://finalfantasy.wikia.com/wiki/Vajradhara_I...

Глава 5. Цветы для Сефирота


В следующее увольнение Клауд против обыкновения отправился шататься по городу. Сефирот не писал ему после последней встречи, и от Зака Клауд узнал, что его отправили на задание в Джунон. Бесцельно послонявшись по улицам восьмого Сектора, Клауд присел у фонтана и набрал номер Зака. Почему-то сейчас ему не хотелось оставаться одному.
– Привет! – раздался из трубки жизнерадостный голос.
– Ты где сейчас? – спросил Клауд. – Я подумал, что мы могли бы сходить куда-то вместе.
– Ну… я сейчас немного занят, – пробормотал Зак, и Клауд вздохнул. Ничего удивительного – пока он проводил все свободное время с Сефиротом, у Зака нашлась другая компания.
– Ладно, не буду мешать, – буркнул он и уже собирался сбросить вызов, когда услышал в динамике чей-то незнакомый голос, что-то неразборчиво сказавший Заку. Голос, кажется, был женским. Зак, видимо, прикрыв микрофон ладонью, что-то сказал в ответ, а потом снова заговорил в трубку:
– Эй, не отключайся! Я сейчас в Трущобах Сектора 6, там есть небольшой парк. Сможешь найти?
– Постараюсь, – неуверенно ответил Клауд. Он уже начинал жалеть, что позвонил Заку: тащиться в Трущобы не очень хотелось, они навевали на него тоску, напоминая о собственной бедности. Если бы он не стал Солджером, скорее всего, ему пришлось бы поселиться там – вернуться в родной Нибельхайм с позором не хватило бы смелости.
– Приезжай! – радостно сказал Зак. – Познакомлю тебя кое с кем.
– Ладно, скоро буду, – Клауд захлопнул крышку телефона. С кем его собирался знакомить Зак? Хоть бы не начал снова устраивать его личную жизнь.
Однажды Зак попытался познакомить его с какой-то девушкой из Турков – она оказалась довольно милой, но разговора не сложилось, так как у Клауда язык прилип к небу от волнения. Он никогда не умел нормально общаться с девушками – неудивительно, что Тифа не обращала на него внимания.
Глубоко вздохнув, понадеявшись, что сможет придумать весомый предлог для побега, если это вдруг станет необходимо, Клауд поднялся по лестнице на станцию Сектора 1, чтобы сесть на поезд, который доставит его в Трущобы. Он не знал парка в Секторе 6, но надеялся, что сможет найти его.
Поезд прибыл на станцию в Трущобах Сектора 5, сразу же выходившую на огромный рынок. Клауд вышел из вагона, тут же окунувшись в какофонию запахов и звуков – со всех сторон раздавались громкие голоса, кто-то кричал, а кто-то, кажется, плакал, на все лады играла громкая музыка, пахло залежавшейся рыбой, водорослями и жареной картошкой.
У Клауда закружилась голова; он отошел к одной из каменных стен, окружавших рынок, и схватился за нее, переводя дух. Перед глазами то и дело мелькали толпы людей, спешащих в обоих направлениях, и он зажмурился, чувствуя подкатившую к горлу тошноту, как бывало тогда, когда его укачивало в транспорте. Он терпеть не мог людные места, в такие моменты тело будто парализовало – сколько раз он говорил себе, что это простой страх деревенского жителя перед большим городом, и что со временем все пройдет, но порой казалось, что все становится только хуже. В толпе Клауд чувствовал себя словно втиснутым в тесную коробку, из которой никак не выбраться. Он читал, что это называется «агорафобия» – боязнь большого скопления народа, и что лучший способ борьбы с ней – представить себя в безопасном месте.
Клауд глубоко вздохнул и представил, как закатное солнце золотит спокойные воды реки, мерно несущей свое течение среди пологих берегов, как шумит ветер в кронах вековых дубов, и как сверкают в лучах солнца серебристые длинные волосы, обладатель которых склонился над книгой… Тошнота отпустила, сразу стало легче дышать. Клауд открыл глаза и понял, что теперь сможет продолжить путь.
Попетляв немного по рынку, периодически отмахиваясь от назойливых продавцов и мальчишек, выпрашивающих мелочь, он все же смог найти выход и наконец-то вздохнуть спокойно.
День сегодня выдался теплый, под стать летнему – прощальное затишье перед сезоном дождей – и, покинув шумный рынок, Клауд по привычке поднял голову вверх, намереваясь взглянуть на небо. Но увидел лишь темную, кое-где покрытую грязью и ржавчиной сталь плиты, накрывавшей Трущобы. Клауд поежился – замкнутые пространства он тоже не любил, а без неба над головой чувствовал себя запертым в каком-то бесконечном лабиринте.
Постаравшись все же взять себя в руки и отбросить мрачные мысли, он огляделся, пытаясь определить, где же ему искать тот самый парк. Он мог бы позвонить Заку и попросить помощи, но какое-то детское упрямство не позволяло сделать этого. К счастью, на одной из металлических опор, поддерживающих плиту, он заметил указатель со стрелкой «К Сектору 6» и зашагал в нужном направлении. По пути ему попадались редкие прохожие, не обращающие на него ни малейшего внимания.
Группа чумазых ребятишек играла во что-то вокруг кучи покореженного металлолома, который валялся здесь практически везде. Складывалось впечатление, что место под городом пережило какую-то затяжную войну. Такой резкий контраст между Мидгаром «на Плите» и «под Плитой» навевал тоску. Клауд отвел взгляд от маленькой девочки в заштопанном платье, с сосредоточенным видом поднимающей с земли какие-то железяки. Они с матерью тоже жили небогато, но Клауд не мог представить, как можно расти в таком мрачном месте.
Он передернул плечами и зашагал дальше, едва не вписавшись лбом во внезапно выросший будто из-под земли дом. Клауд широко распахнул глаза и несколько раз моргнул, решив, что задумался и случайно свернул к жилым постройкам. Но дом располагался прямо посреди дороги. Позади вдруг послышались испуганные крики, и Клауд уже хотел обернуться, когда «дом» вдруг встал на четыре ноги и обдал его струей вонючего дыма.
– Адский дом! Здесь адский дом! – загалдели дети, проносясь мимо.
Клауд понял, что это какой-то местный монстр и, достав из-за спины нодати, рубанул по крыше необычного «дома». Монстр издал какой-то обиженный звук и спрятал свои ноги, вновь прикинувшись зданием. Но Клауд не повелся на эту уловку и в несколько ударов разрубил его на куски.
«Да уж, отличная получилась прогулка», – подумал он, убирая меч за спину.
– Мистер, мистер, вы убили его! – Дети окружили Клауда, глядя на него с восхищением. Он даже немного смутился от такого внимания.
Девочка, которую он заприметил раньше, подошла к нему и протянула на грязной ладошке какой-то предмет, оказавшийся обычной гайкой.
– Возьмите, – краснея, пролепетала она.
– Эм… спасибо, но мне это не нужно, – Клауд думал лишь о том, как поскорее смыться отсюда. На шумную толпу вокруг него оборачивались прохожие, некоторые из них смотрели на Клауда с подозрением.
– Мистер, вы Солджер? – спросил один мальчик, указывая на его форму.
Клауд кивнул.
– Он тоже Солджер, как тот парень, который гуляет с Айрис! – подхватил второй. – Может, это его друг?
– А вы не знаете, где сейчас этот парень? – спросил Клауд, догадавшись, что мальчик говорит о Заке.
– Они с Айрис в парке, – сказала девочка. – Если хотите, можем вас отвести. Тут есть пролом в стене, через который можно попасть сразу туда.
– Буду вам очень благодарен, – с облегчением выдохнул Клауд.
Дети довели его до стены, разделяющей сектора, в которой зияла огромная дыра. Наверное, кому-то тоже стало лень ходить в обход.
– Вон они! – один из мальчиков указал рукой вперед. – Айрис и тот Солджер.
Клауд заглянул в пролом и увидел Зака рядом с незнакомой девушкой с рыжевато-каштановыми волосами, заплетенными в длинную косу.
– Спасибо, – поблагодарил он детей.
– Мы всем расскажем, какой вы герой! – заявила девочка.
– Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотал Клауд, густо краснея.
Он быстро кивнул детям и пролез через пролом, направляясь в сторону Зака и девушки. За спиной он услышал, как девочка спросила:
– Может, это был Сефирот? Только он смог бы так быстро победить монстра. И меч у него такой же.
– Ты что, Сефирот же совсем другой! Он очень высокий и у него длинные волосы! У Джимми есть старый плакат с ним, я видел!
– Тогда, может, это Генезис? Хотя он вроде рыжий.
– Нет, я знаю, это Энджил!
Клауда начал разбирать смех. Надо же, его приняли за одного из великих героев. Он бы совсем не удивился, если бы назавтра по Трущобам поползли слухи, что сюда явились все трое знаменитых героев и устроили настоящую битву с монстрами. Клауд знал, каким необузданным порой бывает детское воображение, возможно, потому, что сам еще не так давно был таким же ребенком, мечтающим о знакомстве с легендарными Солджерами. И его мечте суждено было сбыться. Как странно порой все складывается в жизни.
Достаточно победить всего лишь одного захудалого монстра, чтобы стать героем для ребенка. Интересно, что нужно сделать и кого победить, чтобы стать значимым в собственных глазах?
– Эй, Клауд! – окликнул его Зак.
Задумавшись, Клауд чуть не прошел мимо него.
– Привет, – поздоровался он, подходя к Заку и его спутнице.
– Ну как, добрался без происшествий? – спросил Зак.
– Почти, – уклончиво ответил Клауд, покосившись на пролом в стене, из которого с заинтересованным видом по-прежнему выглядывали дети.
– Ифритовы рога, я совсем забыл о приличиях, – рассмеялся Зак, поворачиваясь к девушке. – Айрис, это мой друг – Клауд Страйф, Солджер третьего класса, я тебе о нем рассказывал, помнишь? Клауд, это Айрис Гейнсборо – моя девушка.
– Очень приятно познакомиться, Клауд, – Айрис очаровательно улыбнулась.
– Взаимно, – смущенно пробормотал Клауд.
Девушка Зака была очень красивой, а он всегда стеснялся красивых девушек. Но тут его внимание привлекло кое-что, что было почти таким же красивым, как Айрис – бело-желтые цветы в нарядной тележке рядом с ней.
– Прости, а что это за цветы? – спросил он.
– Я не знаю их названия, – пожала плечами Айрис. – Они растут в старой церкви в Трущобах Сектора 5, а я ухаживаю за ними. Недавно мы с Заком решили продавать их, чтобы и другие порадовались.
Неожиданно у Клауда появилась одна спонтанная идея – он засомневался, что из нее выйдет толк, но все же не смог удержаться, поэтому полез в карман за кошельком.
– А я могу… купить несколько?
– Конечно, – обрадовалась Айрис, но увидев кошелек в его руках, вдруг смутилась: – Что ты, не нужно платить, возьми просто так! Ты же друг Зака!
– Пусть платит, не обнищает, – рассмеялся Зак. – Цветок стоит всего один гил.
– Действительно недорого, – сказал Клауд, отдавая Айрис пятнадцать гил за букет. – Вам бы поднять расценки.
– Нет смысла, – развела руками Айрис. – В Трущобах и так все бедствуют, никто не хочет тратиться на цветы.
– Почему же ты не продаешь их на Плите? – удивился Клауд. – Мне кажется, там бы они больше пользовались спросом.
Айрис снова смутилась и опустила глаза. Зак привлек ее к себе и ободряюще погладил по плечу.
– Айрис пока боится выходить на поверхность, – объяснил он. – Она почти всю жизнь прожила под Плитой.
– О... – только и смог выдавить Клауд. Ему, выросшему в горной деревне и большую часть детства проводившему на свежем воздухе, было сложно представить, каково это всю жизнь не видеть неба, поэтому он искренне сочувствовал Айрис.
– Но мы работаем над этим, правда? – спросил у нее Зак, и она улыбнулась ему и кивнула.
Клауд вдруг почувствовал себя лишним.
– Кстати, а зачем тебе цветы? – вдруг спросил Зак. – Собрался на свидание? С кем? Она хорошенькая?
– Зак, – одернула его Айрис, наверняка заметив, как Клауд почти мгновенно залился краской. – Ты ведешь себя бестактно.
– Да брось, мы же друзья! Рассказывай, давай! – Глаза Зака блестели, похоже, он действительно заинтересовался.
– Да нечего рассказывать… – попробовал отвертеться Клауд, и в этот момент его телефон издал писк, оповещая о входящем сообщении. – Прошу прощения, – пробормотал Клауд, доставая телефон, чтобы прочесть его.
«Если вы свободны, то жду вас через полчаса там же, где и всегда. С.»
Клауд почувствовал, как краснеет с новой силой, и понадеялся, что Зак не заметит этого, но тот, конечно же, заметил.
– Это от нее? Назначила свидание, да?
– Да, – ляпнул Клауд, не подумав. Занервничал, сжимая в руках букет. Дурацкая, наверное, была идея с этими цветами. Тем более, он совсем не ожидал, что Сефирот вернется с задания так скоро.
– И кто она? Познакомишь? Могли бы устроить совместное свидание, – не унимался Зак.
– Эм-м… нет, я не могу… Она… обычно очень занята, да… у нее нет времени, – бессвязно пробормотал Клауд, жалея, что вообще ввязался в этот разговор.
Но Зак не был намерен сдаваться так быстро.
– Скажи хотя бы, как ее зовут? Не будем же мы называть ее «девушка Клауда»?
– Она не… – «моя девушка», хотел уже сказать Клауд, но понял, что отступать некуда. Пусть лучше Зак думает, что у него есть какая-то воображаемая девушка, чем узнает, что он идет на встречу (нет, это не свидание, конечно же, нет) с Сефиротом.
– Так как ее имя?
– Се… Серафина, – выдал Клауд первое, что пришло в голову, чувствуя, как вновь запылали щеки. Молодец, отлично выкрутился, ничего не скажешь.
– Красивое имя, – заметила Айрис.
– И главное – редкое, – добавил Зак. – Ладно, не буду тебя больше мучить, лети на крыльях любви к своей Серафине! – Он громко рассмеялся. Айрис нахмурилась и пихнула его в бок.
– Заткнись, – пробормотал Клауд. – Мне действительно нужно идти. До свидания, Айрис, – он слегка кивнул ей.
– Не забудь о двойном свидании! Спроси у нее! – прокричал ему вслед Зак, на что Клауд выругался себе под нос.

****


Сефирот уже ждал его. Он стоял спиной к двери, глядя на виртуальную реку, неспешно несущую свои воды среди виртуальных берегов. Сегодня на нем была обычная Солджерская форма, а волосы заплетены в толстую косу.
Клауд застыл на месте, сжимая книгу в руках. Букет он положил между страниц. Пока он нес его через помещения корпорации, на него все оборачивались, кто-то посмеивался, и Клауд окончательно удостоверился, что идея была чертовски глупой. Но отступать было некуда.
– Вы так и будете стоять или все же скажете хоть что-нибудь? – с легкой улыбкой спросил Сефирот, повернувшись к нему.
– Это… вам, – с придыханием произнес Клауд.
Сефирот взял книгу и цветы, нахмурился, рассматривая их.
– Что это? – бесстрастным голосом спросил он.
– Ц-цветы, – чуть заикаясь, выдавил Клауд. – Помните, я спрашивал вас о дне рождения? Если вы не знаете, когда он, то пусть он будет, например… сегодня? И книгу тоже возьмите, вы же ее любите. Это мой подарок… для вас.
Сефирот вскинул глаза, пристально рассматривая Клауда, будто видел его впервые. Клауд почувствовал, как по спине потекла тонкая струйка холодного пота – по виду Сефирота невозможно было определить, что он думает, и Клауд уже решил, что сейчас его культурно пошлют куда подальше, когда Сефирот вдруг улыбнулся, да так светло и искренне, что у Клауда мгновенно потеплело на душе, а все страхи куда-то испарились.
– Спасибо, – с чувством произнес Сефирот. – Мне никто никогда не дарил подарков. Генезис и Энджил тоже неоднократно интересовались моим днем рождения, но я уже привык, что они отмечают его несколько раз в год, когда не могут найти другого повода напиться. Но этот подарок… я запомню его навсегда.
Клауд шумно сглотнул. Почему-то слово «навсегда» в устах Сефирота звучало, как приговор, но ему совсем не было страшно.
– Красивые цветы, – Сефирот достал из книги букет и поднес к лицу, вдыхая едва различимый сладкий аромат. – Как вы думаете, Чарли приносил на могилу Элджернона такие же цветы? Если бы я умер, я бы хотел, чтобы они росли на моей могиле.
Странная смена темы разговора смутила Клауда, и он не нашелся, что ответить.
– Знаете, – продолжил Сефирот, – когда я был в Мидиле, то видел, как местные мужчины и женщины украшают друг друга цветами. Вплетают их в волосы или плетут венки. Мне жаль делать венок из этих цветов, да их и не хватит, но, может, можно использовать их как-то по-другому? Мне хотелось бы сделать из них украшение. – Он поднес один цветок к своим волосам.
– Их можно вплести в косу, – пересохшими губами произнес Клауд. Он уже привык к внезапным странностям Сефирота, но сегодня тот вел себя чересчур уж необычно. И Клауд не знал, как ему следует реагировать на его явно провокационные речи. Или провокация лишь чудилась ему?
– Вы мне не поможете? – попросил Сефирот, пытаясь продеть стебель цветка через пряди уложенных волос.
Клауд кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Подошел к Сефироту и взял цветок из его рук, дрожащими пальцами осторожно вплел его в шелковистые волосы, буквально млея от прикосновения к ним.
– С вами все в порядке? – поинтересовался Сефирот. – Вы весь дрожите.
– Все хорошо, – пробормотал Клауд, вплетая следующий цветок, стараясь полностью сосредоточиться на выполняемом действии, и не думать о том, что прикасается к святыне чуть ли не всех мальчишек и девчонок Нибельхайма, а, возможно, и всей Гайи – волосам Сефирота.
От них едва уловимо пахло розой и ванилью – значит, в фан-клубе не солгали насчет шампуня. Клауд никогда не признался бы Сефироту, что уже несколько лет состоит в «Сильвер-Элите», правда, тщательно скрывает свою личность и не выдает никакой информации, чаще просто рассматривая фотографии и читая записи поклонников. Наверное, сейчас ему позавидовали бы все, без исключения, члены клуба, хотя в данный момент Клауду было плевать на чужую зависть и восхищение – он осторожно перебирал пальцами серебристые пряди, аккуратно вплетая цветок за цветком, мечтая, чтобы этот момент длился вечно, и с сожалением понимая, что это невозможно.
Наконец все цветы были вплетены. Сефирот поднял свою косу, рассматривая ее.
– А у вас определенно есть вкус, – похвалил он. – Я бы не смог расположить их так красиво.
– Спасибо, – пробормотал Клауд, краснея до корней волос.
– Давайте почитаем, – предложил Сефирот. – Сегодня ваша очередь.
Клауд кивнул, но чтение у него определенно не заладилось – он все время переводил взгляд на волосы Сефирота, рассматривая белые и желтые цветы в серебристых прядях, вспоминая, какие они гладкие и мягкие на ощупь, поэтому запинался чуть ли не на каждом предложении. Наконец Сефирот сжалился над ним и предложил почитать сам.
Примерно через час у Сефирота запищал мобильник, и он прервал чтение.
– Меня вызывают к директору, – сказал он, вставая и протягивая книгу Клауду. – Спасибо за проведенное время и подарок, Клауд.
– Возьмите ее, – Клауд указал на книгу. – Это тоже вам.
– В другой раз, – нахмурился Сефирот. – Сейчас мне некуда ее положить, а зайти в свои апартаменты я не успею.
Он направился к двери, когда Клауд остановил его:
– Постойте, сэр! То есть, Сефирот. Вы так и пойдете?
Сефирот обернулся к нему.
– А что не так?
– Ну… цветы, – смущенно пробормотал Клауд.
– А, вы о них? Не думаю, что они помешают мне выполнить свой долг перед корпорацией. Как вы знаете, я освобожден от обязанности постоянно носить уставную форму одежды.
– Но… ведь у вас спросят, откуда они, да? – неистово краснея, не сдавался Клауд.
– Могут спросить, – согласился Сефирот.
– И что вы скажете?
Сефирот прищурился, явно что-то заподозрив.
– А что вы хотите, чтобы я сказал?
– Я… я не имею права указывать вам, но… В общем, вы можете не говорить, что их подарил я?
– Как вам будет угодно, – кивнул Сефирот, и Клауду на миг показалось, что в его глазах промелькнуло разочарование. Но, наверное, это всего лишь блики от виртуальной воды отразились в зрачках.
– Спасибо, – поблагодарил Клауд.
– До встречи, – попрощался Сефирот и вышел.
Клауд остался один в тренировочной комнате, после ухода Сефирота вновь принявшей первоначальный вид, когда до него вдруг дошло, что даже если Сефирот никому не расскажет о подарке, Зак сразу поймет, чьи это цветы.
– Вот черт, – тихо выругался он.


Иллюстрация к главе от Lonely Eva

Глава 6. Причины и последствия


Всю следующую неделю Клауд старательно скрывался от Зака, игнорируя его звонки, хотя даже не знал, видел ли тот цветы в волосах Сефирота. Хотя, кажется, их в «Шинра» видели все, а также нашлись и те, кто сначала видел Клауда с этими цветами, а потом их же в волосах Сефирота.
По корпорации поползли слухи разной степени пристойности, и Клауд уже не сомневался в том, что об их встречах с Сефиротом знает не только Зак, а и каждый пехотинец в казарме. Он уже несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды и слышал за спиной перешептывания и смешки. Иногда в такие моменты ему хотелось развернуться и крикнуть: «Да, это мои цветы! Ну и что?», но он не смел. Лишь опускал глаза и проходил мимо, делая вид, что ничего не замечает. Сефирот больше не писал ему, и Клауд боялся, что больше и не напишет. Но сильнее всего он страшился встречи с Заком – ему было стыдно, что он солгал другу, а потом так глупо попался.
Чтобы не встретиться с Заком в столовой, Клауд приходил туда раньше всех, быстро проглатывал еду, стараясь успеть до прихода основной массы Солджеров. Он начал носить шлем, чтобы Зак не смог узнать его в толпе. Но скрываться все время было невозможно, и он все же столкнулся с Заком на выходе из тренировочной комнаты, после того, как его отделение закончило обучение. Клауду было жарко, и он решил снять шлем всего лишь на несколько секунд, но этого времени хватило, чтобы Зак заметил его и, схватив за предплечье, оттащил за угол. Клауд даже не успел понять, что происходит, как Зак припер его к стене и навис над ним, угрожающе нахмурившись.
– Се-рафина значит, да? – с горькой усмешкой спросил он, нарочно делая ударение на первом слоге. – Ты ничего не хочешь мне объяснить?
– Ты и так уже все знаешь, – Клауд отвел взгляд.
– Нет, я ничего не знаю, – Зак покачал головой. – За эту неделю я такого наслушался про тебя и Сефирота, что уже не знаю, чему верить.
– Верь, чему хочешь, – отмахнулся Клауд. Силы вдруг покинули его, и не осталось никакого желания пререкаться и что-то доказывать. Скорее всего, Зак все равно не поверит ему после одной лжи.
– Я не хочу «верить, чему хочу»! – взорвался Зак. Фраза могла бы показаться смешной, если бы не тон, которым он ее произнес. На них обернулись несколько Солджеров, проходивших мимо. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что, Ифрит подери, происходит?!
– Почему бы тебе не спросить об этом у Сефирота? – Клауд тоже слегка повысил голос, начиная злиться.
– Он не говорит, – Зак внезапно успокоился и тяжело вздохнул. – После того, как про вас начали распускать сплетни, он вообще замкнулся. Делает вид, что не понимает, о чем я. Сказал, что купил эти цветы где-то в городе. Но я-то ведь знаю, что это за цветы! Ты же при мне купил их у Айрис!
– Может, он потом тоже их купил, – буркнул Клауд.
– Айрис бы запомнила его, – возразил Зак. – К тому же он бы не успел – в тот день я был рядом с ней, а потом проводил ее домой. Так что не отпирайся – цветы подарил ему ты. И не говори, что он мог купить их где-то еще – они растут в Мидгаре только в одном месте, и только Айрис ухаживает за ними.
– Ну я, я, что из этого?! – взорвался Клауд. – Почему все подняли такой шум из-за этих цветов?
– Потому что ты подарил их Сефироту, – ответил Зак таким тоном, будто объяснял ребенку, что небо голубое, а не зеленое. – Ты можешь представить, чтобы кто-то в здравом уме подарил Сефироту цветы?
– Намекаешь на то, что я свихнулся? – саркастично уточнил Клауд.
– Нет, идиот, я намекаю на то, что если Сефирот принял от тебя такой подарок, более того, выставил его напоказ, это… кое-что значит.
– И что же это значит? – Клауд закатил глаза.
– Ты совсем дурак или прикидываешься? – Зак удивленно приподнял брови.
– Хватит меня оскорблять! – Клауд снова почти сорвался на крик. – Мы просто читали вместе! Просто читали, понятно тебе?! Почему все решили, что мы… мы… Черт, я не знаю, – он умолк и опустил голову. Его трясло, и Клауд боялся, что еще немного, и он позорно расплачется, а все потому, что он безумно устал от всех этих интриг, сплетен, недомолвок. Почему все просто не оставят его в покое?
– Просто… читали? – изумленно переспросил Зак. – И больше ничего?
– Ну, иногда еще тренировались, – признался Клауд.
– Ага, я так и знал, что эти твои новые приемы появились неспроста! – воскликнул Зак. – И меч вутайский тебе тоже он подарил!
Клауд кивнул, краснея – давно ему не было так стыдно.
– Но больше ничего не было, – тихо сказал он. – Честно.
– Ладно, я верю тебе, – усмехнулся Зак, хлопая его по плечу.
– Отлично, – вздохнул Клауд. – Теперь я могу идти?
– Подожди, – Зак снова схватил его за руку. – Тебе не кажется, что вам нужно поговорить?
– Зачем? – с горечью спросил Клауд. – Если бы Сефирот хотел что-то мне сказать, он бы назначил встречу. Наверное, после всего этого он больше не хочет меня видеть.
– Прости, конечно, но ты точно идиот, – Зак закатил глаза. – Ты правда не понимаешь? Сефирот думает, что это ты не хочешь его видеть, после того, как все узнали про цветы!
– Это он тебе сказал?
– Я сам догадался. Все же я немного знаю Сефирота.
Клауд покачал головой.
– Я не верю. Если бы ему было все равно, что все узнают, он бы уже давно рассказал о наших встречах тебе или Энджилу с Генезисом.
– Может, он хотел, чтобы у него был свой секрет? Ваш общий секрет?
Клауд снова покраснел.
– В любом случае, все кончено, – фраза прозвучала как-то чересчур пафосно, словно цитата из любовного романа, и Клауд смутился еще сильнее. – В общем, не о чем нам больше говорить.
– А вот я так не думаю, – настаивал Зак. – Позвони ему. Или напиши сообщение.
– Нет! – Глаза Клауда испуганно округлились. При мысли, что он окажется с Сефиротом один на один после этой истории с цветами, у него задрожали колени.
– Тогда я позвоню, – Зак полез в карман за телефоном.
– Не надо! – Клауд схватил его за руку. – Пожалуйста.
– Но почему? Неужели ты не хочешь, чтобы вы снова… занимались чтением?
– Ты так говоришь, будто это что-то неприличное, – Клауд посмотрел на него с подозрением.
– Ну… вообще меня не касается, чем вы там занимались, чтением или нет – это ваше личное дело.
– Мы действительно просто читали книгу, – устало произнес Клауд. – Я не знаю, как доказать тебе это.
– Допустим, но зачем тогда ты сказал, что Сефирот – твоя девушка? – понизив голос, спросил Зак.
– Потому что ты меня вынудил! – Клауд снова разозлился. – Ты ведь начал расспрашивать, зачем я покупаю цветы и куда иду! Я просто не знал, что еще сказать, чтобы не выдать нашу тайну.
– Все было бы гораздо проще, если бы вы сразу во всем признались, – вздохнул Зак. – В любом случае, я считаю, что вам просто необходимо поговорить. Сефирот уже неделю ходит мрачнее тучи, практически ни с кем не общается и ничего не рассказывает. Мне кажется, он сильно переживает.
– А мне кажется, что ему все равно. Если он и переживает, то только потому, что его заподозрили в связи с таким… как я, – выдавил Клауд.
– Ну и что? – удивился Зак. – Сефирот может встречаться с кем хочет. Во всех смыслах этого слова. Тем более, я не могу понять, чем ты хуже кого-нибудь другого? Ты даже лучше.
– Ты что, смеешься? – Клауд сокрушенно покачал головой. – Кто он и кто я?
– В первую очередь, вы оба – мои друзья, – твердо произнес Зак. – И я хочу, чтобы вы были счастливы.
– Спасибо за беспокойство, но мы как-нибудь сами разберемся.
– Разберетесь вы, как же, – пробурчал Зак себе под нос.
– Пообещай мне, что не станешь вмешиваться, – потребовал Клауд. – Ну же.
– Ладно, – отмахнулся Зак. – Только потом не жалуйтесь.

****


Сообщение пришло, как только Клауд выбрался из вертолета. Он едва успел снять шлем и глубоко вздохнуть, вбирая пусть и наполненный остатками переработки мако, но все-таки свежий воздух, когда телефон издал пронзительный писк. Клауд решил, что ему написал либо кто-то из отряда, например, Ник Андрос, которого не взяли на задание по причине травмы, полученной на тренировке, либо это снова Зак спешил пригласить его на очередные дружеские посиделки. После истории с цветами – которая, так и не получив продолжения в виде новых доказательств отношений Сефирота и Клауда, к счастью, стала понемногу забываться – Зак счел своим долгом таскать Клауда по всем окрестным барам, чтобы, как он говорил «снять стресс». Никакого особо стресса Клауд не испытывал, он вообще старался не думать обо всем произошедшем и не вспоминать об уже привычных встречах в тренировочной комнате, хотя порой это становилось сложно. Особенно по ночам: он долго не мог уснуть, вспоминая их разговоры, спокойное и сосредоточенное лицо Сефирота, склонившегося над книгой, его легкую улыбку, которой он иногда одаривал Клауда – тот заметил, что ему легендарный Солджер улыбался чаще, чем кому-либо другому, и это заставляло чувствовать себя особенным, будто посвященным в некую тайну. Но, как Клауд и предполагал еще в начале их странных отношений, все надежды оказались лишь бессмысленными мечтами, которые разрушились, как разрушается песочный домик во время прилива. Он не нужен Сефироту. И никогда не был нужен.
Нет, наверное, он все же испытывает стресс. Очень сильный стресс, который срочно нужно снять. Несмотря на тошноту после вертолета, Клауду сильно захотелось выпить. Если сообщение написал Зак, он согласится на его предложение.
Клауд открыл крышку телефона и остолбенел – сообщение было от Сефирота. Дрожащими пальцами он нажал на кнопку, чтобы открыть его, забыв, что так и стоит на посадочной площадке, когда все остальные Солджеры уже отправились в штаб.
«Жду тебя на нашем месте в восемь часов», – гласило сообщение. Что-то в нем показалось Клауду подозрительным, но он так волновался, что не обратил на это внимания.
Все оставшееся до встречи время он провел как на иголках – даже на ужин не пошел, оставшись в казарме. Сидел на кровати и бесцельно перелистывал книгу, то и дело поглядывая на часы – не пора ли уже идти? Он не знал, стоит ли брать книгу с собой – Сефирот ничего не написал на эту тему. И не подписался как обычно. Это настораживало, но Клауд мог думать только о том, что они скоро снова увидятся. Сефирот хотел видеть его! Он тоже скучал! Но что если он назначил встречу, чтобы, так сказать, официально прекратить их общение? Клауд не отрицал такую возможность, но все же надеялся, что это не так. Сплетни уже поутихли, и ничего не мешает им снова тихо и спокойно предаваться любимому увлечению.
В половине восьмого Клауд вышел из казармы и прошел к лифтам. Дрожащей рукой нажал на кнопку сорок девятого этажа. Лифт отсчитывал этажи в тон к гулким ударам его сердца. Он все же взял с собой книгу и теперь прижимал ее к груди, как самое ценное сокровище.
На сорок девятом этаже было пусто; шаги Клауда эхом разносились по коридору. Он подошел к двери тренировочной комнаты и несмело нажал на сенсорный замок. А что если это какая-то ошибка? Колени подгибались, по телу то и дело пробегала дрожь. Клауд не знал, чего боится – того, что Сефирот будет рад его видеть, или того, что они, возможно, видятся в последний раз.
Сефирот уже был в тренировочной комнате – Клауд увидел его через стекло. Он нервно расхаживал из угла в угол, но плотные стены глушили стук его ботинок. Комната имела привычный вид – на этот раз Сефирот не стал запускать программу, и Клауд не знал, хороший это знак или нет. Он открыл вторую дверь, входя в помещение для тренировки, и застыл на пороге. Сефирот тут же обернулся к нему. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова.
– Вы пришли, – наконец произнес Сефирот. Его голос звучал совершенно бесстрастно.
– Вы же меня попросили, – еле слышно ответил Клауд.
Сефирот нахмурился.
– Вообще-то меня попросили вы, – он поднял руку с зажатым в ней телефоном.
Они обменялись недоуменными взглядами, а потом одновременно произнесли:
– Зак!
– Простите, я просил его не вмешиваться, – смущенно добавил Клауд. – Но это же Зак, с ним бесполезно спорить.
Сефирот усмехнулся и кивнул. Клауд слегка расслабился, но тут смысл происходящего дошел до него в полной мере, заставив разочарованно вздохнуть:
– Если вы не писали мне, значит… я пришел зря.
– Почему? – Сефирот пристально посмотрел на него, слегка склонив голову набок.
– Потому что на самом деле вы не хотели меня видеть, – выдавил Клауд, отводя глаза.
– А вы разве хотели? Я думал, вы обижены на меня после той… выходки с цветами. Простите, я должен был подумать о последствиях.
– Не нужно извиняться, я сам виноват. К тому же это ведь я скомпрометировал вас, а не наоборот.
– Вы? Скомпрометировали меня? – Сефирот был явно удивлен. – Чем?
– Ну, все эти слухи… – Клауд замялся и покраснел.
– Мне плевать на слухи, – отрезал Сефирот. – А вот вам, видимо, нет. Поэтому выходит, что это я невольно скомпрометировал вас. За что и прошу прощения. Я должен был объясниться раньше, но решил, что вам не захочется встречаться со мной и давать новый повод для сплетен. В свое оправдание могу сказать только, что в любом случае нашел бы время и место, чтобы извиниться перед вами, если бы даже Зак не устроил нам эту встречу.
– Не нужно, пожалуйста, – Клауд покраснел еще сильнее. – Давайте вообще забудем об этом.
– Как пожелаете, – кивнул Сефирот.
Они вновь застыли напротив друг друга в неловком молчании.
– Вы принесли книгу, – наконец нарушил его Сефирот.
– Да. – Клауд вздрогнул от звука его голоса, будто очнувшись ото сна. – Я подумал… то есть, я ведь подарил вам ее, поэтому хотел отдать. – Он шагнул к Сефироту, протягивая ему книгу, но тот не спешил ее брать.
– Подпишите ее для меня, – неожиданно попросил он.
– Подписать? – удивленно переспросил Клауд.
– Да. На память.
– Но у меня нет с собой ручки…
Сефирот элегантным жестом достал из внутреннего кармана плаща шариковую ручку и протянул ее Клауду.
– Спасибо, – пробормотал тот, осторожно принимая ее из рук Сефирота, стараясь не коснуться его кожи. Боясь прикоснуться.
Клауд открыл книгу на титульном листе и занес над ним ручку. Рука дрожала, и кончик стержня ходил ходуном. Клауд поднял глаза и заметил, что Сефирот внимательно наблюдает за ним.
– П-простите, – смущенно выдавил он. – Я… я не могу, когда вы смотрите.
– Тогда я отвернусь, – Сефирот действительно повернулся к нему спиной.
Стало ненамного лучше – Клауд нервничал едва ли не больше, понимая, как неловко заставлять легендарного Солджера ждать, упершись взглядом в стену. Глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, несмело вывел на белой бумаге: «Для…» и тут же запнулся.
Как написать дальше? Для кого? Стоит ли использовать официальное обращение к старшему по званию? Стоит ли писать полностью наименование должности Сефирота в корпорации? Хотя тот разрешил обращаться к нему по имени, Клауд использовал эту привилегию очень редко. Он все же решился и вывел слегка корявым почерком «Сефирота», а ниже приписал «от…» – и снова заминка. От кого? Кем он был для Сефирота? Сослуживцем? Другом? Клауд не знал.
Даже после всех тех часов, проведенных здесь, и после всех случайных откровений, и после этой дурацкой истории с цветами – особенно, после нее – Сефирот вряд ли считал его другом. Поэтому Клауд быстро нацарапал свое имя и захлопнул обложку, будто боясь, что из книги выскочит какой-то монстр.
Сефирот обернулся на звук и протянул руку. Клауд отдал ему книгу и ручку, опустив глаза, когда тот открыл титульный лист. Скорее всего, Сефирот заметит, насколько коряво выведены строчки и поймет, как сильно он волновался.
– Спасибо, – тихо произнес Сефирот. – У меня для вас тоже есть подарок.
Клауд быстро вскинул на него удивленный взгляд.
– Правда? Но вы ведь уже сделали мне замечательный подарок на день рождения…
– Я знаю, – кивнул Сефирот. – Но ведь подарки можно дарить не только на праздники, но и просто так? – Он спросил это с настолько серьезным видом, будто ответ на этот вопрос был очень важен.
Клауду вдруг стало смешно, и он просто кивнул, боясь открыть рот.
– Я не смогу подарить вам его прямо сейчас, – сказал Сефирот. – Но завтра утром вы все узнаете. А теперь, думаю, нам обоим стоит хорошо выспаться.
Они вместе вышли из тренировочной комнаты и молча прошли по пустому коридору до лифтов. Сефирот вызвал левый, а Клауд – правый лифт: им было не по пути – Сефироту вверх, Клауду вниз.
– До завтра, – загадочно произнес Сефирот и скрылся за дверями лифта, прежде чем Клауд успел спросить, что он имеет в виду.

Глава 7. Подарок


Конечно же, выспаться Клауду так и не удалось – он всю ночь обдумывал загадочные слова Сефирота о подарке, который должен получить утром. Что это? Какая-то вещь? Если бы это было что-то небольшое, Сефирот отдал бы его прямо в тренировочной комнате. Может, он просто забыл взять подарок с собой или не стал его брать, потому что не был уверен в исходе разговора? Клауд терялся в догадках. В конечном итоге, так ничего и не придумав, он забылся беспокойным сном лишь под утро.
На утреннем построении его действительно ожидал сюрприз.
– Клауд, – подозвал его Энджил, проводивший тренировку у третьего класса. – Ты сегодня снова на задании. С Сефиротом.
Клауд изумленно распахнул глаза – так вот, значит, о каком подарке говорил Сефирот! Их общее задание! Клауд еще ни разу не отправлялся на миссии с ним.
– Скорее всего, вам придется уехать на несколько дней, так что собери все необходимое. Сефирот будет ждать тебя через полчаса на сорок девятом. С вами поедут еще несколько пехотинцев.
– Есть, сэр! – Клауд вытянулся в струнку.
– Вольно, – махнул рукой Энджил.
– А куда мы отправляемся, сэр? – решил уточнить Клауд.
– Этого Сефирот просил не говорить, – замялся Энджил. – Сказал, что сюрприз или что-то такое. Странно, да?
Клауд задумался. Неужели место назначения – тоже часть подарка? Может, они с Сефиротом отправятся в Коста-дель-Сол и совместят миссию с отдыхом? Клауд уже давно мечтал съездить туда, но как-то все не получалось. Кажется, однажды он упомянул об этом при Сефироте. В Мидгаре как раз начинался сезон дождей, и понежиться под ласковым солнцем западного континента было бы как нельзя кстати.
– Послушай, Клауд, – позвал его Энджил, прерывая поток фантазий о золотистом песке и ласковых морских волнах, – ты давно был в Трущобах?
– А что? – с подозрением осведомился тот, снова вспоминая цветы.
– Кто-то распустил слух, будто меня недавно видели там, и я даже кого-то спас. Но я в последний раз спускался под Плиту год назад, когда из нашей лаборатории сбежали монстры и устроили там переполох. Наверное, снова фантазии фан-клубов. Или проделки Зака? Я бы спросил, но он не признается. Ты ничего об этом не знаешь?
Клауд тут же вспомнил происшествие с адским домом и слегка покраснел. Надо же, дети действительно приняли его за одного из легендарных Солджеров. Он понадеялся, что у Энджила из-за этого не будет проблем.
– Нет, простите, сэр, я ничего не знаю, – пробормотал он. – Если разрешите, я уже пойду, нужно подготовиться к поездке.
– Теплые вещи возьми, – посоветовал Энджил. – В это время года там совсем не жарко.
Значит, не Коста-дель-Сол. Клауд даже слегка приуныл, но потом вновь воспрянул духом – какая разница, куда они поедут, если это задание с Сефиротом? Главное, что они будут там вместе. Ну, с пехотинцами, но это не важно. Может, Айсикл на Северном континенте? Стоило бы взять теплый свитер.
Продолжая перебирать варианты, Клауд отправился в казарму, чтобы собрать вещи.

****


Он практически уложился в отведенное время, опоздав лишь на пару минут. Сефирот и трое пехотинцев расположились в зоне отдыха сорок девятого этажа. Пехотинцы выстроились в шеренгу, и Клауд практически слышал, как гулко колотятся их сердца от осознания того, что им предстоит отправиться на задание с самим Сефиротом. Клауд и сам немного волновался.
Заметив его, Сефирот слегка улыбнулся. Пехотинцы, вставшие в позицию «вольно», при виде Клауда снова вытянулись в струнку. Клауда до сих пор немного удивляло и смущало, когда кто-то отдавал ему честь. Большинство пехотинцев были его ровесниками, многие из них отправились в пехоту, потому что провалили экзамен в Солджеры. Клауд иногда думал, что мог бы быть одним из них, если бы ему не повезло пройти все тесты.
– Простите, сэр, я немного опоздал, – тихо сказал он Сефироту.
– Не страшно, мы укладываемся в график, – ответил тот.
– А куда же мы все-таки направляемся? – Клауда так и распирало от любопытства. – Солджер Хьюли так и не сказал мне.
– Я хотел, чтобы это был сюрприз, но не буду вас больше мучить, – улыбка Сефирота стала чуть шире. – Помню, вы сокрушались, что давно не виделись с семьей. Поэтому мы отправляемся в Нибельхайм.
Клауд изумленно смотрел на него, слегка приоткрыв рот.
– Спасибо, но… это как-то неожиданно…
– Нет времени на разговоры, поговорим в пути, – Сефирот бросил на него внимательный взгляд и повернулся к пехотинцам: – На посадочную площадку, бегом марш!
– Есть, сэр! – в один голос откликнулись они и поспешили выполнять приказ.

****


По крыше грузовика гулко барабанили капли дождя. Клауд скрючился на ящике у брезентовой стены, надеясь, что сможет удержать свой завтрак внутри еще хотя бы полчаса. Его и так всегда укачивало в транспорте, а в сочетании с тряской по ухабистой дороге и мерным стуком капель о крышу, тошнота усилилась еще больше. Клауд мог только радоваться, что на задание с ними не увязался еще и Зак – тот бы тарабанил по барабанным перепонкам не хуже наводящего тоску дождя. Сефирот сидел на ящике напротив него и то и дело поглядывал на Клауда с растущим беспокойством.
– Если бы не дождь, можно было бы отправиться пешком, – заметил он.
Клауд отмахнулся, качнув головой. В любой другой ситуации он вряд ли бы позволил себе столь фамильярный жест в сторону Солджера первого класса, но сейчас просто боялся открыть рот, чтобы его не стошнило.
– Говорите что-то, пожалуйста, – наконец попросил он. – Расскажите мне о миссии.
– Она не отличается сложностью, – сказал Сефирот. – Нам нужно проверить старый мако-реактор – поступили сообщения, что возле него участились нападения монстров. Есть вероятность, что их появление связано с работой реактора. Нужно уничтожить их и, по возможности, устранить неисправность.
– Я не разбираюсь в устройстве реакторов, – сказал Клауд. – А вы?
– В общих чертах, – ответил Сефирот. – Но, думаю, в деревне найдется пара инженеров, которые приглядывают за ним.
Грузовик внезапно сильно тряхнуло, и пехотинец, сидящий за рулем, закричал:
– Сэр, что-то странное врезалось в грузовик!
– Наверное, это наш монстр, – заметил Сефирот.
Грузовик резко остановился, и Клауду показалось, что все его внутренности перемешались и теперь грозились вывалиться наружу, как только он откроет рот.
– Как вы? – обеспокоенно спросил Сефирот. – Может, останетесь внутри?
– Лучше я пойду с вами, – сказал Клауд, поднимаясь с ящика. – На свежем воздухе мне сразу станет легче.
Они выбрались из грузовика и как раз вовремя – прямо рядом с ним возвышался огромный дракон. Пехотинец, поднявший тревогу, палил по нему из автомата, но пули не причиняли монстру никакого вреда, отскакивая от его плотной брони.
– Смит, вернитесь в грузовик, – бросил Сефирот пехотинцу и тут же призвал Масамунэ. Сталь нодати ярко блеснула, отражая свет задних фар автомобиля.
– Держитесь позади меня, – приказал Сефирот Клауду и шагнул к дракону.
Клауд тоже достал свой меч, который казался просто коротышкой по сравнению с двухметровой нодати Сефирота. По телу прокатилась дрожь предвкушения, которая всегда предвещала хорошую битву. Клауд ухватил рукоять покрепче.
Сефирот взмахнул мечом – Масамунэ со свистом рассекла воздух, словно исполняя изящный танец – и голова дракона упала под ноги Клауду. Грузное тело, застыв, будто в замешательстве, еще какое-то время находилось в вертикальном положении, а потом с грохотом обрушилось на землю.
– Вот и все, – сказал Сефирот, доставая из кармана кусок ткани и бережно вытирая длинное лезвие от крови.
– С вами неинтересно сражаться, – заметил Клауд, пнув клыкастую голову.
– Почему? – Сефирот повернулся к нему, приподняв бровь.
– Слишком быстро все заканчивается, – Клауд дерзко смотрел на него снизу вверх.
– В следующий раз постараюсь вас не разочаровывать, – поведя бровью, отозвался Сефирот, и Клауд почувствовал, что краснеет – фраза прозвучала слишком двусмысленно.

****


Они прибыли в Нибельхайм на закате. Солнце практически скрылось за линией гор, ярко-оранжевым светом опалив их вершины. С гор дул свежий морозный ветер, теребя еще не опавшие листья чахлых деревьев – близость реактора постепенно уничтожала некогда живописную природу.
Деревня совсем не изменилась за два года, прошедшие с момента отъезда Клауда. Все тот же ржавеющий грузовичок у ворот, все та же «знаменитая» водонапорная башня в центре главной улицы. И чья-то знакомая фигурка у покосившегося забора. Клауд нахмурился – ведь не может же быть, чтобы это была…
– Клауд! – вскрикнула темноволосая девушка в ковбойском костюме, бросаясь к нему.
– Тифа? – недоверчиво переспросил Клауд, во все глаза глядя на нее.
Тифа выросла, очень выросла с тех пор, как они не виделись, особенно… в некоторых местах. Клауд скользнул взглядом по ее телу и покраснел, тут же поднимая глаза и сосредотачиваясь на лице.
– Клауд, я не могу поверить, что это действительно ты! – Тифа схватила его за руки. – И ты стал Солджером! Твоя мама говорила мне, но увидеть вживую… Я так тобой горжусь!
– С-спасибо, – пробормотал Клауд, краснея еще сильнее и искоса бросая взгляд на Сефирота. Тот замер у ворот вместе с пехотинцами, невозмутимо наблюдая за разворачивающейся сценой.
– Тифа, прости, вообще-то я здесь на задании… – начал Клауд, смутившись, что Сефирот стал свидетелем его встречи с девушкой, которая ему когда-то нравилась, о чем он сам по глупости разболтал.
– Не страшно, мы подождем, – сказал Сефирот, кивая на пехотинцев. – Все же вы так давно не были дома.
Тифа перевела заинтересованный взгляд на Сефирота.
– Не может быть, – тихо произнесла она.
– Тифа, познакомься, это мой командир – Солджер первого класса Сефирот, – представил его Клауд. – Сэр, это моя подруга детства – Тифа Локхарт.
– Весьма рад знакомству, – прохладно произнес Сефирот, чуть склоняя голову. – Клауд рассказывал о вас.
Ну вот зачем он это сказал? Клауд понял, что у него теперь горит не только лицо, но и уши. Какое-то странное напряжение вмиг возникло между Сефиротом и Тифой, и Клауд не мог понять причины. Будто они невзлюбили друг друга с первого взгляда, хотя предпосылок для этого не было.
– Мне очень приятно, что Клауд вспоминал обо мне, – Тифа снова повернулась к нему и улыбнулась: – Мама очень ждала тебя, Клауд. Как и… – она запнулась и тоже слегка покраснела.
– Я обязательно зайду к ней, но сначала нам нужно разобраться с заданием.
Они миновали ворота и остановились возле водонапорной башни, напротив входа в единственную в Нибельхайме гостиницу. Тифа не отставала, все время держась рядом с Клаудом. Он заметил, что улица опустела, будто все жители разом исчезли или попрятались по домам. Лишь у дверей гостиницы отирался какой-то тип с фотоаппаратом, а возле дома Тифы стояла невысокая худенькая женщина со светлыми волосами. Клауд распахнул глаза, узнавая в ней свою мать. Она, похоже, тоже узнала его, потому что тут же бросилась через улицу.
– Клауд?! – недоверчиво воскликнула она и тут же протянула к нему руки. – Добро пожаловать домой, Клауд!
Клауд залился краской, снова мельком взглянув на Сефирота. Его лицо казалось бесстрастным и отстраненным, словно он о чем-то крепко задумался.
– Привет, мам, – пробормотал Клауд, неистово смущаясь, что внезапно стал объектом такого пристального внимания. Хотя чего он хотел, за два года впервые вернувшись домой?
Мать тут же заключила его в объятия. Клауд из-за ее плеча взглянул на Тифу и с удивлением заметил слезы в ее глазах. Плакала и мама. Такое впечатление, будто он с войны вернулся, а не просто приехал погостить.
Клауд решительно взял мать за плечи и отстранился. За то время, что они не виделись, она еще больше похудела, на ее энергичном, но практически всегда грустном лице прибавилось морщин. Он практически не помнил, чтобы мать когда-нибудь смеялась, да и улыбалась она редко, но сейчас ее лицо освещала самая прекрасная улыбка на свете.
– Мам, я вообще-то на задании… – пробормотал он, вновь искоса посматривая на Сефирота.
– Ничего не желаю слышать! – безапелляционным тоном заявила она. – Ты два года дома не был! Посмотри, как похудел! Надо же, я как чувствовала, сегодня как раз приготовила твое любимое жаркое! Пойдем в дом, пока не остыло!
– Мама, я не могу… – попробовал сопротивляться Клауд, но его внезапно перебил Сефирот:
– На сегодня вы свободны, Клауд. Можете пообщаться с семьей. К пункту назначения отправляемся на рассвете.
– Но, сэр, я… – начал Клауд, и в этот раз его перебила собственная мать, вдруг громко ахнув и прикрыв рукой рот:
– Богиня, неужели это… Большая честь познакомиться с вами, сэр! – Она протянула Сефироту слегка дрожащую руку, и тот вежливо пожал ее, предварительно сняв перчатку.
– Для меня это тоже большая честь, миссис Страйф, – сказал он.
Сверкнула яркая вспышка, и Клауд увидел, как незнакомый мужчина, которого он заметил раньше, опускает камеру.
– Вы знаете, – продолжала мама, – Клауд всегда был вашим большим поклонником…
– Мама, – резко перебил ее Клауд. – Ты, кажется, что-то говорила о еде? Я очень сильно проголодался. Прямо умираю с голоду.
– Да-да, конечно, дорогой, пойдем! – Мать взяла Клауда под руку. – И вы пойдемте с нами, сэр, места всем хватит, как и еды. В этой гостинице кормят просто ужасно, – понизив голос, сообщила она. – Туристы у нас бывают нечасто, поэтому качество обслуживания страдает.
– Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством, мэм, – сдержанно произнес Сефирот, но Клауд видел, что он колеблется. Их взгляды встретились, и Клауд прошептал одними губами: «Пожалуйста». Сефирот едва заметно кивнул.
– Да какой там злоупотреблять! – мать всплеснула руками. – Это не злоупотребление, а предосторожность. Вот накормят вас какой-то протухшей бегемотиной, потом три дня из сортира не выйдете! А у вас, как я понимаю, важное задание!
Клауд едва сдержался, чтобы не закрыть рукой лицо. Его мать, в отличие от него, недостатком красноречия не страдала.
– Против такого аргумента я просто бессилен, – улыбнулся Сефирот, галантно предлагая ей взять себя под локоть. Маме пришлось практически вытянуть свою руку, чтобы дотянуться до его локтя, и Клауд только тогда заметил, какая же она маленькая, даже ниже его самого. И как же комично, наверное, он сам выглядел рядом с Сефиротом – как крошечная никчемная багнадрана рядом с величественным Бахамутом*.
– Смит, встаньте на вахту у ворот, а вы, Уильямс, занесите в гостиницу вещи и можете быть свободны до полуночи, а потом смените Смита, – отдал распоряжения пехотинцам Сефирот, прежде чем направиться в сторону дома Клауда. Те выкрикнули привычное «есть, сэр!» и бросились исполнять приказ.
От осознания собственного несовершенства рядом с легендарным Солджером у Клауда испортилось настроение. Опустив голову, он хмуро зашагал вслед за Сефиротом и матерью, молясь, чтобы той минуты, требующейся для перехода улицы, не хватило для пересказа его краткой биографии, начиная с раннего детства, но сомневался, что для мамы существует что-то невозможное.
Кто-то легко тронул его за локоть и, повернувшись, Клауд заметил Тифу.
– Чего скис? – весело спросила она. – Как думаешь, твоя мама не рассердится, если я тоже пойду вместе с вами?
Клауд пожал плечами. Сейчас ему было как-то все равно. Он даже не мог понять, рад ли, что вернулся домой. Здесь все казалось чужим – за время, проведенное в Мидгаре, он уже успел приспособиться к шумной городской жизни, и теперь Нибельхайм казался ему скучной дырой. Он почувствовал стыд – за свое деревенское происхождение, за свою мать, такую простую и беспардонную, за навязчивость Тифы. Больше всего сейчас ему хотелось оказаться в тренировочной комнате, смотреть, как виртуальная вода блестит в лучах виртуального солнца и слушать тихий голос Сефирота, читающий книгу.
В доме все тоже осталось по-прежнему – выцветший диван в гостиной, поцарапанный деревянный столик, почерневший от копоти камин и ковер на полу, узор которого практически не читался от старости.
– Будьте как дома! – заявила мама, умчавшись на кухню и загремев там посудой.
Тифа села в одно из кресел рядом с диваном, а Сефирот подошел к стене с фотографиями. Клауд в который раз за сегодняшний день густо покраснел – большинство из них изображали его в детстве, с дурацким хвостиком, который он состриг, когда только поступил на службу. В деревне его дразнили из-за этой прически, обзывая девчонкой, но тогда длинные волосы казались Клауду признаком мужественности, потому что такую прическу носил сам Сефирот. Его бы точно никто не стал дразнить. И лишь спустя несколько лет Клауд догадался, что дело совсем не во внешности.
Он подошел к Сефироту и встал рядом. Тот перевел на него слегка рассеянный взгляд.
– Что вы чувствуете? – внезапно спросил он.
– О чем вы? – Клауд удивленно приподнял брови.
– Вернуться домой после стольких лет… Мне не понять, потому что у меня нет родины.
– Прошло всего два года, – с нервным смешком произнес Клауд.
– Да, но все же… – Сефирот не договорил, задумчиво уставившись в широкое окно. За ним открывался весьма живописный вид на горы. – Знаете, я… – начал он, когда из кухни донесся голос мамы:
– Клауд, подойди на минутку!
– Простите, я сейчас, – смущенно пробормотал Клауд, жалея, что мама позвала его так невовремя. Ему показалось, что Сефирот хочет сказать что-то важное.
– Да, конечно, – кивнул тот.
Клауд прошел на кухню, где мама хлопотала над кипящей кастрюлей.
– Тебе нужна помощь? – спросил он.
– Принеси тарелки из своей комнаты, – сказала она, не отрывая взгляда от кастрюли. – Сервант пришлось выбросить – он почти развалился от старости, и я перенесла часть посуды туда.
– Хорошо, – кивнул Клауд и направился к знакомой двери.
Его старая комната практически не изменилась. Складывалось впечатление, что здесь по-прежнему живет четырнадцатилетний мальчишка, обожающий комиксы про Солджеров, яркие плакаты и коллекционные фигурки. Клауд бросил беглый взгляд на покрывшуюся густым слоем пыли коллекцию статуэток Сефирота – он не смог найти лишь одну, выпущенную самой первой, как раз в год его рождения. На стене над узкой кроватью висел уже выцветший плакат, изображавший легендарного Солджера с голым торсом. Клауд смущенно отвел взгляд, вспомнив, какие именно подростковые фантазии посещали его, когда он смотрел на этот плакат по ночам.
Он наклонился, чтобы взять тарелки из коробки, стоящей в углу. Повернулся, чтобы выйти, и прямо в дверях столкнулся с Сефиротом. От неожиданности Клауд выронил посуду, но Сефирот успел подхватить ее, прежде чем тарелки упали на пол.
– Простите, я вас напугал, – сказал он, протягивая их Клауду.
– Н-ничего страшного, – ответил тот, судорожно сжимая тарелки в руках и пытаясь заслонить собой дверной проем. Не хватало еще, чтобы Сефирот увидел дурацкий старый плакат или фигурки. Вдруг он решит, что Клауд какой-то фанатичный маньяк.
– Я искал, где можно вымыть руки, – сказал Сефирот. – Ошибся дверью.
– Следующая дверь справа, – быстро ответил Клауд, пинком закрывая дверь в свою комнату.
– Спасибо, – Сефирот уже было отвернулся, но потом снова посмотрел на Клауда и с легкой улыбкой произнес: – Не самая лучшая моя фотография. Я жутко не выспался, когда меня заставили сняться для этого плаката.
Клауд мгновенно вспыхнул, будто прямо перед его лицом разорвалась огненная бомба**, а Сефирот невозмутимо направился в ванную.
Клауд отдал маме тарелки, а сам вернулся в гостиную. Тифа с безучастным видом рассматривала кружевную салфетку на столике, но, как только он вошел, тут же подняла глаза.
– Надо же, ты все же исполнил свою мечту… – медленно произнесла она.
– А ты сомневалась? – Клауд приподнял бровь.
– Конечно же, нет! – Тифа рассмеялась. – Ты у нас теперь большая шишка в Мидгаре.
– Я всего лишь Солджер третьего класса. Это самая нижняя ступень.
– Уверена, ты обязательно станешь первым, – улыбнулась Тифа. – Готова поставить на это все, что у меня есть.
– Я бы не советовал тебе так рисковать, – усмехнулся Клауд.
– А я бы все же рискнула, – загадочно произнесла она и тут же весело спросила: – Давай, колись, каково это – жить в большом городе?
– Шумно, многолюдно, но зато не скучно, – Клауд облокотился на спинку кресла.
– Наверное, и не вспоминаешь о нашей деревне, – заметила Тифа.
– Почему же, иногда вспоминаю. Все же я здесь вырос.
Тифа открыла рот, чтобы сказать что-то еще, когда совсем рядом вдруг раздалась тихая спокойная мелодия, наигрываемая кем-то на фортепиано. Тифа вскочила от неожиданности, а Клауд резко обернулся – у старенького пианино, на котором его мама когда-то учила детей играть, стоял Сефирот, осторожно нажимая длинными пальцами на пожелтевшие от времени клавиши. Перчатки он бросил на крышку сверху.
– Кто это там играет? – раздался из кухни голос мамы. – Тифа, ты?
Сефирот убрал руки от клавиш и, посмотрев на Тифу, кивнул.
– Да, это я, миссис Страйф! – крикнула она. – Простите, что не спросила разрешения!
Мать Клауда показалась в дверях гостиной. Сефирот успел отойти от пианино и вновь рассматривал фотографии.
– Красивая мелодия, – заметила мама. – Не помню, чтобы учила тебя такой. Только очень уж грустная. Сыграй лучше «Моя жизнь»***, ее я люблю гораздо больше. Ты помнишь, Клауд? Я ведь учила и тебя. Может, ты попробуешь?
– Прости, я уже давно не играл и все забыл, – виновато улыбнувшись, сказал он.
– Эх… – Мама тяжело вздохнула, утирая глаза. – Ты никогда не хотел учиться. А вот Тифа была моей лучшей ученицей. Давай, Тифа, порадуй меня!
Тифа, одарив Сефирота неприязненным взглядом, подошла к инструменту, села на стул и принялась наигрывать знакомую мелодию песни о двух воссоединившихся влюбленных. Мама, подпевая себе под нос, вернулась на кухню.
Доиграв, Тифа громко закрыла крышку инструмента и испытующе уставилась на Клауда, будто спрашивала: «Ты ничего не хочешь мне рассказать?». Он отвел взгляд, уставившись в окно, как прежде Сефирот. Из окна действительно открывался чудесный вид, и смотреть туда сейчас было гораздо приятнее, чем на озадаченное лицо Тифы.

****


Наконец мать позвала их на кухню. Она хлопотала вокруг большого дубового кухонного стола, раскладывая картошку и мясо по тарелкам, добродушно, но твердо отвергнув все попытки Тифы и Клауда помочь ей.
Сефирот сидел напротив Клауда и вновь задумчиво смотрел в окно. Клауд ковырял мясо в тарелке, есть ему не особо хотелось. Наконец мама удостоверилась, что тарелки у всех наполнены, и тоже села за стол.
– Ты такой красивый, Клауд! – с восхищением сказала она. – Тебе так идет эта Солджерская форма!
– М-м-м, спасибо, – пробормотал Клауд, опуская глаза.
– Как же ты вырос, – не унималась она. – Думаю, девушки не дают тебе прохода.
Клауд, в этот момент решивший все же попробовать жаркое, подавился и закашлялся так, что сидящей рядом Тифе пришлось хлопнуть его по спине. Рука, к слову, у нее была довольно тяжелой. Клауд бросил быстрый взгляд на Сефирота, но тот продолжал смотреть в окно, так и не притронувшись к еде.
– Ну, не совсем, – хрипло произнес Клауд, когда наконец-то смог вдохнуть.
– Я беспокоюсь о тебе, – продолжала мама. – В большом городе столько соблазнов…
– Да я там практически не бываю, – отмахнулся Клауд. – Я все время либо на заданиях, либо в штабе. – Он отхлебнул из чашки душистого зеленого чая, чтобы запить застрявший в горле комок. Его беспокоила отстраненность Сефирота – тот никогда не был слишком общительным, но когда они были вместе, обычно проявлял большую заинтересованность происходящим. Сейчас же казалось, что он совсем не замечает, что творится вокруг.
– Ты хорошо кушаешь? – снова принялась допытываться мама.
– Я в порядке, – быстро ответил Клауд. – Компания обеспечивает меня.
– Это правда? – недоверчиво нахмурилась она, окидывая Клауда придирчивым взглядом. – Я же знаю, что ты не умеешь готовить…
Клауд закатил глаза, усиленно размышляя, как перевести разговор на другую тему. Как ни странно, ему помогла Тифа.
– Клауд, а ты помнишь Джонни с соседней улицы? – спросила она. – Его родители еще держат галантерейный магазинчик рядом с моим домом. Он ведь тоже переехал в Мидгар, но пока живет в Трущобах. Недавно он написал мне письмо. Рассказывал, что у них была встреча земляков, но ты почему-то на нее не пришел. И вообще не общаешься с нашими в Мидгаре.
Клауд перевел на нее взгляд, пытаясь понять, о чем она вообще, кто такой Джонни, и что за встреча. Ничего не вспоминалось, поэтому он решил отделаться стандартной отговоркой:
– У меня не так много свободного времени. Наверное, тогда у меня не получалось. Извинись за меня перед Джонни.
– Да, конечно, – Тифа смотрела на него как-то странно. – Клауд, ты уверен, что у тебя все в порядке?
– Все отлично, – ответил он и попытался улыбнуться. Улыбка получилась какой-то натянутой, и он понял, что Тифа не поверила ему, но понадеялся, что хотя бы немного успокоил маму.
Клауд и сам не знал, как это объяснить – до сегодняшнего дня у него все действительно было нормально: престижная работа, полное обеспечение и, в особенности, зарождавшаяся дружба с самим легендарным Сефиротом. Но после того как они приехали в его родную деревню, что-то изменилось. Клауд постоянно ощущал какую-то тревогу, причины которой не видел и не понимал. И ему казалось, что Сефирот тоже ощущает ее.
– Так странно… – будто откликнувшись на его мысли, Сефирот наконец-то нарушил молчание: – У меня такое чувство, что я был здесь раньше.
Никто не нашелся, что на это ответить, а Сефирот не стал продолжать.
После ужина совсем стемнело, и Клауд решил, что пора расходиться.
– Мам, мы уже пойдем, – сказал он. – Нам завтра рано вставать и…
– Разве ты не заночуешь дома? – удивилась мама. – Твоя комната по-прежнему свободна, я там ничего не меняла.
«Да уж…» – подумал Клауд, вспоминая конфуз с плакатом. Лучше бы мама убрала все его вещи в кладовку или вообще выбросила их.
– Мне будет удобнее переночевать в гостинице, – твердо сказал он, надеясь, что она не слишком расстроится.
– А ты надолго приехал? – спросила Тифа.
Клауд посмотрел на Сефирота – он ведь действительно не знал, как долго они пробудут в Нибельхайме. Но тот снова погрузился в свои размышления и никак не отреагировал на вопрос.
– На несколько дней, – уклончиво ответил Клауд. – Нам нужно разобраться здесь… кое с чем.
– Ты про монстров? – ахнула мама и прижала ладонь ко рту. – Неужели ты собираешься с ними сражаться?
– Ну, это моя работа, – скромно ответил Клауд и почувствовал прилив гордости, поймав восхищенный взгляд Тифы.
– Будь осторожен, – сказала мама, целуя его в щеку – Клауд при этом в очередной раз покраснел.
– Спокойной ночи, мам, – пробормотал он.
– Обязательно заходи завтра вечером. Хоть поешь нормально. И вы заходите, сэр, – обратилась она к Сефироту.
– Да-да, – рассеянно ответил тот. – Доброй ночи, миссис Страйф. Спасибо за угощение.
– Но вы так ничего и не съели… – растерянно проговорила она.
Сефирот первым вышел из дома, Клауд направился за ним и услышал, как мама шепотом говорит Тифе:
– Не нравится он мне. Какой-то странный… Я слышала, он убил кучу людей на той войне в Вутае, хотя был тогда еще совсем ребенком.
Клауд закусил губу и поскорее выскочил на улицу. За ним вышла и Тифа.
– Вы ведь завтра отправляетесь к реактору? – спросила она.
– Откуда ты знаешь? – нахмурился Клауд.
– Догадалась, – она вызывающе вздернула подбородок. – Ведь если вы приехали уничтожать монстров, вам нужно именно туда. – Она махнула рукой в сторону гор. – Они приходят именно оттуда. И вам нужен проводник.
– Я и сам неплохо знаю эти места, – слегка снисходительно усмехнулся Клауд.
– Здесь многое изменилось, пока тебя не было, – заметила Тифа. – Прежних троп уже нет, вместо них появились новые. Я могу провести вас кратчайшим путем.
Клауд снова хотел возразить, но тут неожиданно вмешался Сефирот:
– Было бы очень мило с вашей стороны, мисс Локхарт.
– Тогда договорились. Во сколько вы отправляетесь?
– Думаю, около шести утра. Вас устроит?
– Без проблем. Спокойной ночи, Клауд! – И, взмахнув длинными волосами, она направилась к своему дому.
– Постарайтесь отдохнуть, Клауд, – сказал Сефирот, когда они подошли к дверям гостиницы.
– А вы, сэр? – спросил Клауд, вновь чувствуя странное волнение.
Сефирот ничего не ответил.
Они поднялись на второй этаж, где им выделили комнату. Один из пехотинцев, Уильямс, уже храпел на крайней из трех кроватей.
– Спокойной ночи, сэр, – сказал Клауд Сефироту, неподвижно замершему возле окна в коридоре. Оставалось только гадать, на что он смотрит в полной темноте.
Сефирот лишь кивнул, не глядя на него. Какая-то стена отчуждения вдруг возникла между ними, и Клауд не имел ни малейшего понятия, как ее разрушить.
________________________________________________________________
*Багнадрана – монстр, похожий на ящерицу: https://finalfantasy.fandom.com/wiki/Bagnadrana
Бахамут – дракон: https://finalfantasy.fandom.com/wiki/Bahamut
**Имеются в виду монстры, которые называются «бомбы»: https://finalfantasy.fandom.com/wiki/Bomb_(Fina...
***«Моя жизнь» (My Life) – песня Мирей Матье, саундтрек к сериалу «Когда мы встретимся вновь» (‘Till We Meet Again, 1989).
Пиано-версия: https://www.youtube.com/watch?v=6Zcmf9gQsMY
Оригинал: https://www.youtube.com/watch?v=JNyVJZx9A50

Глава 8. Секрет корпорации


Вернувшийся в полночь после вечерней вахты Смит храпел так громко, что Клауду никак не удавалось заснуть. Около полуночи он получил сообщение от Зака – тот интересовался, как они доехали. Клауд написал, что все в порядке, не решившись поделиться с другом своими переживаниями. И что он мог написать? «Мне кажется, с Сефиротом что-то не так, да и со мной тоже»? «Осторожно, плохие предчувствия, нужны не Солджеры, а экстрасенсы»? Глупо. Возможно, ему просто все это померещилось. Возможно, Сефирот расстроился, потому что познакомился с его матерью – ведь у него никогда ее не было.
Сефирот так и не лег. Он всю ночь, как изваяние, простоял у окна, и Клауду казалось, что сквозь то подступающий, то отступающий, словно приливная волна сон, он слышит его тихий шепот. Хотя, скорее всего, это были обычные галлюцинации уставшего мозга. С кем Сефирот мог разговаривать ночью в темноте?
На рассвете невыспавшийся Клауд, мрачный и молчаливый Сефирот и два пехотинца направились в сторону старого особняка «Шинра» – бывшей штаб-квартиры корпорации в те времена, когда еще ни Сефирота, ни тем более Клауда на свете не было. Утро выдалось прохладным и, вспомнив прощальный совет Энджила, Клауд поддел под форму свитер – даже пройдя мако-обработку, он продолжал мерзнуть, как обычные люди, из-за чего Зак часто дразнил его.
Тифа уже ждала их у ворот особняка, с ней был и вчерашний фотограф, представившийся корреспондентом местной газеты, мечтавшим запечатлеть бравые подвиги Сефирота. Тот никак не среагировал на пламенную речь журналиста, но позволил сфотографировать себя, Клауда и Тифу у ворот особняка. Клауд сильно стеснялся и терпеть не мог фотографироваться, но мысль о том, что у него будет совместное фото с Сефиротом, пересилила смущение.
Они отправились по узким горным тропинкам вслед за Тифой. Та бодро шагала впереди, смело ступая обутыми в ковбойские сапожки ногами на шаткие камни или прогнившие доски не внушающих доверия веревочных мостиков через обрывы. Клауд все время нервничал – это поход неприятно напомнил ему события семилетней давности, когда такой же мостик оборвался, и они с Тифой упали в ущелье. Тогда Клауда обвинили в том, что это он отвел Тифу в горы, хотя на самом деле идея похода принадлежала ей. Клауд не злился на нее, просто какая-то детская обида от незаслуженного обвинения засела в глубине души. И когда, проходя по очередному шаткому сооружению, Тифа вдруг покачнулась, он довольно грубо схватил ее за руку и не отпускал, несмотря на все протесты, пока они не перебрались на другую сторону.
– Зачем ты вообще с нами увязалась? – прошипел он сквозь зубы.
– Потому что лучшего проводника вам не найти, – вздернув подбородок, ответила Тифа.
– Но это опасно, – заметил Клауд, отражая нападение очередной стайки мелких монстров, которые были здесь повсюду. С реактором точно творилось что-то неладное, раз его окрестности так и кишели ими.
– Я привыкла, – пожала плечами Тифа. – И умею драться. К сожалению, в окрестностях Нибельхайма нет героя, который мог бы прийти и защитить меня. – Она бросила многозначительный взгляд на Клауда, и он отвел глаза.
– С ней будет все в порядке, если вы защитите ее, – заметил Сефирот.
Клауд посмотрел на него с удивлением – ему показалось или в голосе Сефирота послышалась… ревность? Этого просто не могло быть, наверное, снова галлюцинации из-за двухдневного недосыпания и усталости.
Наконец впереди показался первый мако-источник, а дальше они встречались все чаще. Энергия Лайфстрима выходила на поверхность зелено-голубыми воздушными лентами, красиво светившимися в полутьме – в горах было довольно темно, да и день выдался пасмурный. Путь до реактора оказался неблизкий, и когда Клауд взглянул на часы в телефоне, то с удивлением заметил, что время уже близится к полудню. Небо, проглядывающее между вершинами гор, затянуло тучами. Возможно, скоро пойдет дождь, а может, и снег – в горах такое случалось довольно часто.
В детстве Клауд любил ходить в горы – они завораживали его своей опасной притягательностью, узкими тропками, ведущими к вершинам, и порой неожиданно встречающимися небольшими полянками, заросшими невысокой редкой травой. А еще отсюда открывался чудесный вид на деревню и лесистую местность за ней. Но сейчас Клауд не чувствовал привычного умиротворения от единения с природой – чем ближе они подходили к реактору, тем сильнее в его душе возрастала тревога.
На самом подходе к величественному – и чужеродному для этой местности – строению реактора чахлая растительность и выходящие на поверхность источники практически исчезли. Под ногами хрустела сухая каменистая почва, истощенная длительным высасыванием жизненных сил планеты. Клауд редко задумывался о том, какой вред окружающей среде причиняет добыча мако, но понимал, что пустыня вокруг Мидгара образовалась не сама по себе. Да и здесь, в Нибельхайме, больше не могли обрабатывать поля и выращивать зерновые культуры – фермы теперь располагались вдали от деревни, на тех участках, где еще оставалась плодородная почва.
Наконец они вышли на площадку перед реактором – длинная лестница вела к его ядру, где как раз находились установки для добычи мако. Сефирот, не дожидаясь остальных, направился к ней. Тифа решительно двинулась за ним, но Клауд преградил ей путь.
– Я тоже хочу войти и посмотреть! – требовательно произнесла она.
Сефирот обернулся на середине лестницы и покачал головой:
– Это секретный объект, доступ к которому разрешен только сотрудникам «Шинра».
– Так нечестно! – возмутилась Тифа. – Я привела вас сюда! Без меня бы вы… – но Сефирот прервал ее, обратившись к Смиту:
– Проследи, чтобы с юной леди ничего не случилось.
Тот отдал Сефироту честь и подошел к Тифе, заслоняя от нее лестницу.
– Прости, – сказал Клауд и направился вслед за Сефиротом.
Они прошли служебную зону и оказались у входа в ядро. Туда тоже вела длинная лестница, за которой располагалось просторное помещение, заставленное контейнерами с круглыми окошками, похожими на иллюминаторы. Клауд вспомнил, где видел похожие объекты – в лаборатории «Шинра», они напоминали колбы, в которых проводилась мако-обработка Солджеров, только выглядели гораздо менее дружелюбно и казались не медицинскими приспособлениями, а пыточными камерами.
«Надеюсь, внутри никого нет», – подумал он, чувствуя, как холодок бежит по спине.
Между контейнерами тоже пролегала лестница, ведущая к единственной запертой двери, над которой висела табличка с выгравированным словом: «Дженова». Клауд изумленно распахнул глаза, глядя на нее.
– Дженова… – потрясенно произнес он. – Но это же…
– Имя моей матери, – закончил за него Сефирот, нахмурившись. – Странно… Давайте посмотрим, что там.
Они поднялись к двери, и Сефирот толкнул ее, пытаясь открыть. Дверь вполне ожидаемо оказалась заперта.
– Закрыто… – задумчиво пробормотал Сефирот, слегка склоняя голову набок, как будто прислушиваясь. – Вы ничего не слышите?
– Нет, – покачал головой Клауд. Он действительно не слышал ни звука, но неприятный холодок уже распространился по всему тему, сковывая его, словно парализующей магией. Ему было неуютно рядом с этой дверью и вообще в этом месте. – Давайте поскорее разберемся с реактором и уйдем отсюда.
– Да-да, конечно, – немного рассеянно пробормотал Сефирот. Поднял голову и внимательно взглянул на табличку, а потом приблизился к одному из контейнеров и заглянул в круглое окошко. – Как я и думал… – вздохнул он.
– Что там? – Клауд понял, что буквально дрожит от холода и страха, хотя сам не мог понять, чего боится.
Сефирот отступил, чтобы Клауд тоже мог заглянуть в круглое, покрытое стеклом отверстие. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться – оно находилось достаточно высоко. Сначала он не увидел ничего, кроме мутной зеленой жидкости – концентрированного мако, но потом сквозь нее, будто всплывая, показалась уродливая морда какого-то существа. Клауд вздрогнул и отшатнулся – на миг он решил, что существо сейчас разобьет толстое стекло и вылезет наружу.
– Что это такое? – дрогнувшим голосом спросил он.
Сефирот снова вздохнул, опуская голову.
– Обычные Солджеры, такие, как вы – результат стандартной мако-обработки, применяемой к людям. Ваши возможности увеличены, но вы по-прежнему остаетесь человеком. Что же касается этих существ… – он кивнул на контейнер с монстром, – их уровень мако-обработки в значительной степени превышает ваш.
– То есть… – Клауд перевел дыхание, – вы хотите сказать, что они когда-то были людьми? Кто же сделал с ними такое?
Сефирот горько усмехнулся.
– Корпорация. В частности, глава научного департамента, профессор Айзек Ходжо. Подобные эксперименты всегда были его сильной стороной.
– Не может быть… – побелевшими губами прошептал Клауд.
– Вы ведь сейчас работаете над повышением квалификации? – внезапно спросил Сефирот. – Хотите стать вторым классом?
Клауд не совсем понял, при чем здесь это, но кивнул.
– И теперь вас часто тренирует Энджил Хьюли. Наверное, он рассказывает вам про честь и мечты, которые должны быть у каждого Солджера?
Клауд снова кивнул.
– Так вот – разница между вами и ими, – Сефирот указал на контейнер, – всего лишь в одном – вы смогли доказать, что способны принести пользу, оставаясь человеком. А они – скорее всего, те, кто не смог пройти тесты на вступление в ряды Солджеров. Или местные жители, надеявшиеся подзаработать, приняв участие в эксперименте. Задача Солджера, Клауд, – сражаться и не задавать вопросов. Не интересоваться причиной, а устранять последствия. Иногда я и сам жалею, что знаю слишком много, но потом понимаю, что не знаю ничего.
Клауд молча смотрел на него, распахнув глаза и не зная, что сказать.
Сефирот прижал ладонь ко лбу, словно у него вдруг разболелась голова.
– Давайте заканчивать здесь. На той стене, – он указал рукой, – есть вентиль, который перекрывает подачу мако. Поверните его.
Клауд подчинился.
– Что будет с этими существами? – спросил он, вернувшись к Сефироту.
– Скорее всего, они погибнут. Не самая худшая участь для таких монстров… как они.
Он развернулся и направился к выходу. Клауду ничего не оставалось, как последовать за ним.
На обратном пути Сефирот не проронил ни слова. Он стремительно шел впереди их небольшой группы, не оборачиваясь на своих спутников. Клауд, Тифа и пехотинцы едва поспевали за ним.
– Что случилось? – спросила у Клауда Тифа. – Что вы там увидели?
Клауд замялся.
– Прости, но я не могу сказать, – наконец ответил он.
– Секреты, секреты, – фыркнула Тифа. – Этот реактор хоть не взлетит на воздух?
Клауд удивленно взглянул на нее:
– С чего ты взяла?
– Ну, мало ли, – она пожала плечами. – А что с монстрами? Вы устранили проблему?
Клауд перевел взгляд на развевающиеся впереди полы плаща и длинные волосы Сефирота и тихо произнес:
– Думаю, да.
Но в его голосе совсем не слышалось уверенности. Странная тревога по-прежнему не отпускала.

****


Их возвращение в деревню ознаменовалось грозой: гром грохотал над горной грядой, и первые крупные капли дождя уже упали на землю.
Сефирот обернулся к подошедшему Клауду – тому показалось, что легендарный Солджер старательно избегает встречаться с ним взглядом.
– Вернитесь в гостиницу и отдохните, – сказал Сефирот. – Или можете заночевать дома.
– А вы, сэр? – все же решился спросить Клауд.
– А мне нужно кое-что проверить, – Сефирот задумчиво смотрел в сторону старого особняка.
– Есть, сэр! – выкрикнул Клауд, отдавая честь, но Сефирот даже не взглянул на него.
Окутавшую Нибельхайм полутьму прорезала яркая вспышка молнии, и в ее свете глаза Сефирота на миг стали серебряными. Он развернулся и направился к проржавевшим воротам особняка – вымокшие под усилившимся дождем полы плаща блестели и развевались на ветру, как сложенные гигантские крылья. У Клауда по спине побежали мурашки. Сверкнула еще одна молния, ее яркий свет превратил окружающий мир в монохромное фото, и фигура Сефирота казалась вырезанной из черно-белой бумаги.
Клауд проследил за тем, как он вошел во внутренний двор особняка. Нижняя часть его фигуры утонула во вновь наступившей полутьме, и теперь казалось, что он не идет, а скользит над землей по воздуху. Клауд моргнул, прогоняя дурацкое наваждение. Он услышал, как тихо скрипнула дверь, и особняк поглотил Сефирота в своих недрах.
– Зачем он пошел туда? – спросила Тифа.
– Не знаю, – Клауд покачал головой. – У меня такое чувство… – он на миг запнулся, не зная, стоит ли делиться этим с ней, но потом все же решился: – Мне кажется, должно случиться что-то плохое.
Он ожидал, что Тифа посмеется над ним, но ее лицо оставалось серьезным и казалось мертвенно-бледным в свете очередной вспышки.
– Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, – тихо сказала она.

Глава 9. Каждый иногда должен учиться


На следующее утро Клауд отправился в особняк на поиски Сефирота. Ночь он провел у себя дома, о чем после сильно пожалел, потому что мать неустанно забрасывала его вопросами о том, где он был и что делал. Также она высказала опасения насчет душевного состояния Сефирота. Клауд, как мог, заверил ее, что все нормально, а поведение Сефирота оправдано тем, что он не привык общаться с обычными людьми. Вряд ли это полностью успокоило маму, но она хотя бы на время оставила Клауда в покое. Спал он плохо, все время просыпаясь от кошмаров, закрепившихся в памяти не визуальными образами, а скорее, ощущениями: Клауд словно наяву чувствовал жар огня и слышал чьи-то отдаленные крики. Постаравшись выбросить эту чушь из головы, он взял у матери корзинку с едой для Сефирота и поспешил в особняк.
Тот встретил его мертвой тишиной и пыльным запахом затхлого, давно не проветриваемого помещения. Прямо в холле на Клауда напали несколько дорки*, которых он быстро уничтожил. Неудивительно, что монстры поселились здесь – особняк выглядел покинутым много лет назад. Когда Клауд был ребенком, про этот особняк рассказывали ужасные легенды и запрещали детям даже приближаться к нему. Обычно дети плюют на подобные запреты, но в этот раз все было иначе: в особняк лишь однажды влезли двое смельчаков, но один из них так и не вернулся. Поиски ни к чему не привели, и после этого случая больше никто даже из самых отважных мальчишек не решался приблизиться к особняку. Говорили, что помимо монстров здесь водятся привидения, а единственный побывавший и вернувшийся отсюда мальчишка рассказывал, что видел мертвеца, вставшего из гроба. В подобные сказки Клауд верил разве что в детстве, но за два года работы в «Шинра» каких-то только монстров не успел навидаться, поэтому понимал, что все возможно, и если такие чудовища существуют, то, скорее всего, являются плодом извращенной науки, а не сверхъестественных сил. Монстры, запертые в контейнерах в реакторе, до сих пор стояли у него перед глазами.
Клауд исследовал первый этаж, но не нашел никаких признаков пребывания Сефирота, зато обнаружил просторный зал, вероятно ранее использовавшийся, как банкетный, где среди чудом уцелевших стола и нескольких стульев, располагался большой старинный рояль. Клауд лишь мельком взглянул на инструмент – Сефирот внутри него прятаться не мог, и продолжил осматривать комнату за комнатой, истребляя попадавшихся на пути монстров – в основном это были уже встречавшиеся ему дорки и джирофелго**.
На втором этаже он обнаружил несколько вполне жилых комнат и даже целую оранжерею, наполненную уже давно засохшими растениями в горшках и кадках. Стена в одной из комнат с огромной двуспальной кроватью привлекла его внимание и, наугад толкнув ее, Клауд совсем не удивился, когда за ней обнаружился секретный проход. Спустившись по шаткой винтовой лестнице, Клауд очутился в каменном коридоре. Под ногами что-то скрипнуло и, взглянув вниз, он увидел присыпанные землей кости и череп – несомненно, человеческие. Клауд тут же вспомнил историю с пропавшим мальчиком – возможно, тот случайно отыскал тайный ход и свалился с крутой винтовой лестницы, а потом долго умирал в кромешной тьме, не в силах даже закричать, пока его испуганный друг повсюду искал его. Или его убили обитавшие здесь монстры. Клауда передернуло от этих мыслей, но он заставил себя идти дальше.
В коридоре обнаружились несколько дверей, некоторые из них были заперты и, прислушавшись, Клауд понял, что Сефирота за ними нет. За открытыми же дверями обнаружились мрачные каменные склепы, заставленные гробами, иногда даже открытыми. Пнув крышку одного из закрытых гробов, Клауд потревожил колонию крупных жуков, с которыми пришлось долго и неприятно расправляться. Покончив с этим, он отправился исследовать коридор дальше и в конце его наткнулся на обитую кованым железом деревянную дверь. Толкнув ее, Клауд сразу понял, что оказался в нужном месте – за дверью скрывалась старая заброшенная лаборатория, откуда раздавался негромкий голос Сефирота.
Клауд вошел в помещение и огляделся: в центре стоял устрашающего вида смотровой стол, напоминавший скорее прозекторский, у стен находились стеллажи с пробирками, колбами и прочим лабораторным оборудованием, а у стены, примыкающей к двери, стояли две огромные колбы, похожие на те, в которых проводилась мако-обработка Солджеров. Клауд бросил на них беглый взгляд и проследовал дальше, следуя за голосом Сефирота.
Он нашел его в примыкавшей к лаборатории библиотеке – оба помещения соединял заставленный книжными стеллажами проход, и Клауду пришлось изрядно постараться, чтобы не наступить на толстенные фолианты, разбросанные по полу. Сефирот ходил по библиотеке, держа в руках толстую папку, и что-то бормотал себе под нос. Клауд сумел расслышать отдельные фразы:
– Неизвестная форма жизни в состоянии прерванной жизнедеятельности была поднята из двухтысячелетнего пласта… Профессор Гаст назвал эту форму жизни Дженова… Дата засекречена… Дженова идентифицирована, как Древняя… Дата засекречена… Проект Дженова запущен… Первый мако-реактор санкционирован к использованию…
– Сэр? – негромко позвал Клауд.
Сефирот оторвался от папки и посмотрел на него. Его взгляд был расфокусированным, словно он пребывал где-то в другом месте. По спине Клауда поползли мурашки.
– Сэр, с вами все в порядке?
Сефирот моргнул, взгляд его стал более осмысленным, в нем промелькнуло узнавание.
– Что вам нужно? – резко спросил он.
Клауд отшатнулся, как от пощечины, но все же нашел в себе силы сказать:
– Я принес вам поесть, сэр…
– Я не голоден. – Сефирот снова уткнулся в папку и продолжил читать, шевеля губами.
– Но вам нужно поесть, – настойчиво произнес Клауд, проходя в библиотеку и ставя корзинку с едой на заваленный бумагами и книгами стол. – Вы ничего не ели уже почти два дня.
– Я же сказал, что не голоден! – Сефирот повысил голос и сверкнул в сторону Клауда глазами. Скорее всего, от такого голоса и взгляда монстры падали замертво, а вутайцы обращались в бегство, но Клауд лишь слегка вздрогнул.
– Простите, сэр, – без малейшей доли сожаления произнес он, глядя прямо в глаза Сефироту, – но я хотел бы знать, что здесь происходит.
– Это вас не касается, – отрезал Сефирот.
– Меня касается все, что имеет отношение к вам.
Сефирот прищурился, внимательно глядя на него, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.
– С каких это пор вы так решили?
Клауд почувствовал, как кровь приливает к щекам, но раз уж он начал этот разговор, то доведет его до конца.
– Я не знаю, насколько для вас были важны наши встречи в тренировочной комнате, но для меня они значили очень многое. Более того, я бесконечно уважаю вас, как легендарного героя… – при этих словах Сефирот слегка поморщился, но Клауд продолжил: – моего наставника и… друга. Поэтому мне важно знать, что с вами происходит – с тех пор, как мы приехали в Нибельхайм, вы прямо сам не свой. Я тоже ощущаю некоторую… тревогу, хотя и не могу найти для нее веской причины. Но что-то здесь мне очень не нравится.
Сефирот несколько мгновений пристально смотрел на него, не отвечая, и Клауд уже практически смирился, что тот либо разжалует его в ранге за неповиновение и неслыханную дерзость, либо просто призовет Масамунэ и проткнет его насквозь, чтобы не приставал с дурацкими вопросами, когда он наконец заговорил:
– Я ценю ваше беспокойство и заботу, Клауд, – его голос теперь звучал гораздо мягче. – Наши встречи… тоже многое значили для меня, и я считаю вас своим другом. Но прежде чем что-то рассказать, мне самому нужно разобраться во всем этом. – Он обвел рукой лежащие повсюду книги и документы.
– Может, я смогу помочь вам? – с надеждой спросил Клауд.
Сефирот покачал головой.
– Простите, но в этом я должен разобраться сам. Я уже близок к разгадке, но… наверное, мне просто сложно в нее поверить.
– Я оставлю корзинку здесь, сэр, – сказал Клауд. – Поешьте немного, когда захотите.
Сефирот рассеянно кивнул и вновь углубился в изучение документов. Клауду ничего не оставалось, как покинуть библиотеку.

****


Клауд не лгал матери, когда говорил, что практически не помнит, как играть на фортепиано – в последний раз он играл несколько лет назад, да и не нравилось ему никогда это занятие, которое он считал исключительно женским. Но услышав, как Сефирот наигрывает красивую печальную мелодию на их старом пианино, Клауд изменил свое мнение. И сейчас он задумчиво стоял перед покрытым пылью роялем, борясь с искушением прикоснуться к пожелтевшим от времени клавишам, пробудив их от долгого безмолвного сна.
Искушение оказалось слишком велико и, подтянув один из стоящих рядом стульев, Клауд уселся перед роялем. Снял перчатки и небрежно бросил их на приоткрытую крышку инструмента. Размял пальцы, пошевелил запястьями, глубоко вздохнул и наконец прикоснулся к клавишам. Рассеянно пробежал по ним пальцами, слегка задевая – инструмент отозвался мелодичной трелью. Клауд сыграл для разминки одну из классических мелодий, которой в детстве научила его мама, несколько раз сбился и чуть не решил оставить эту затею, но что-то удержало его. Он начал снова, и на этот раз получилось гораздо лучше. Пальцы вспомнили, как перебирать черно-белые клавиши, где нажать сильнее, а где – слабее, а имеющийся от рождения слух безошибочно распознавал чистоту мелодии. Сыграв ее два раза уже без единой запинки, Клауд убрал руки от клавиш и задумался. Он вспоминал легкие, невесомые звуки мелодии, которую играл Сефирот у него дома. Прикрыв глаза и позволив природному чутью и рукам самим принимать решения, Клауд погрузился в какое-то подобие транса. Будто из ниоткуда послышались первые робкие звуки – Клауд не чувствовал, что создает их, скорее, это рояль создавал их для него.
Звуки стали смелее, и Клауд открыл глаза – его пальцы словно бы жили собственной жизнью, подчиняясь незримому приказу – он и сам не знал, как это у него получается, и предпочитал не задумываться. Стоило только попытаться разобрать на составляющие эту магию – и она тут же исчезнет без следа, а уверенно нажимающие на клавиши пальцы собьются и замрут. Но ему пришлось остановиться по другой причине – Клауд не знал продолжения мелодии. Он слышал только начало и, кажется, смог довольно точно воспроизвести его, но чтобы играть дальше, ему нужно услышать мелодию до конца. Он снова воспроизвел фрагмент, сильнее нажимая на клавиши, чтобы музыка звучала громче. Казалось, он забыл, где находится, и что его могут услышать – сейчас он существовал один во всем мире, в этой комнате, наедине с рождавшейся из-под его пальцев музыкой.
Но продолжение не приходило, и Клауд убрал руки от клавиш. Внезапно по его щеке плавно скользнуло что-то мягкое и нежное, чужие руки накрыли его ладони, слегка сжав их, а потом длинные тонкие белые пальцы – пальцы пианиста, а не воина – коснулись клавиш, продолжая умолкнувшую мелодию точно с того момента, на котором остановился Клауд***. Он вздрогнул и обернулся, чтобы увидеть прямо перед собой сосредоточенное лицо Сефирота – Клауд еще никогда не видел его так близко. Длинные ресницы отбрасывали легкую тень – глаза Сефирота были полуприкрыты. Он стоял, склонившись над Клаудом, непроизвольно обнимая его, длинные пряди серебристых волос то и дело мягко касались его лица, словно лаская. Кожа Клауда покрылась мурашками, и он прикрыл глаза, позволяя эмоциям захватить власть над сознанием. В груди росло и разрасталось необъятное и необъяснимое чувство беспричинной радости и свободы, накрывая его с головой, поглощая и утаскивая в водоворот, состоящий из опьяняющего коктейля звуков, запахов и прикосновений. Наверное, это было тем самым, что называли эйфорией.
Наконец он открыл глаза, переводя взгляд на руки Сефирота, запоминая наигрываемые им ноты. Робко протянул руку, и Сефирот убрал свою, освобождая для него место – теперь они играли вдвоем. Они словно стали единым целым на эти несколько растянувшихся мгновений, их руки безошибочно угадывали движения друг друга, не сбиваясь и не фальшивя. Это казалось невероятным, но все же было правдой.
Мелодия лилась по старинному банкетному залу, выходила за его пределы, разносилась по мрачным коридорам, будто бы освещая старый особняк, вдыхая в него давно забытую жизнь. Через цветное витражное стекло арочного окна на пол падали разноцветные блики. И сейчас казалось, что они способны прогнать любую тьму. Солнечный свет и бесконечная мелодия, противостоящие всему несовершенству этого мира.
Магия исчезла так же быстро и неожиданно, как и появилась – Сефирот в последний раз легко коснулся пальцами клавиш, исполняя заключительные ноты, и убрал руки от рояля, выпрямляясь и отстраняясь от Клауда. Тот несколько раз быстро моргнул и обернулся, не до конца осознавая, что все происходящее ему не приснилось. К щекам тут же прилила краска – странно, но он не испытывал никакого смущения несколько мгновений назад, когда Сефирот находился к нему так близко, как находятся, наверное, только к любовнику или заклятому врагу.
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга – Клауду показалось, что во взгляде Сефирота появилось нечто новое, но не мог определить, что именно. Какая-то глубоко скрытая грусть, неподдающаяся описанию.
Сефирот первым нарушил затянувшееся молчание:
– Какое ваше любимое место здесь?
Его вопрос, как часто бывало прежде, вновь застал Клауда врасплох, но ответ, как ни странно, нашелся тут же. Клауд встал со стула и шагнул к двери:
– Если хотите, я могу показать.
Он не ожидал, что Сефирот подчинится, но тот повиновался без малейших сомнений.
Они вышли из особняка, и Сефирот глубоко вздохнул, с наслаждением вдыхая свежий горный воздух. Неудивительно – он ведь всю ночь и почти весь день просидел в темном затхлом подвале. Клауд подумал, что он наверняка так ничего и не съел, и вспомнил об оставленной в библиотеке корзине.
– Давайте отправимся на пикник, – предложил он. – Я только сбегаю за едой.
Сефирот кивнул, и Клауд вернулся в особняк, спустился в подвал и забрал так и не тронутую корзинку.
Они вышли за ворота, и Клауд повел Сефирота по дорожке в противоположную от реактора сторону. Мощеная дорожка скоро сменилась утоптанной тропой, а потом и вовсе превратилась в еле заметную между скал тропинку, но Клауд шел уверенно, не сбиваясь с пути, и Сефирот следовал за ним, не задавая вопросов.
Наконец они достигли плоского горного плато, с которого открывался великолепный вид на горную долину. Между отвесных скал стекал ручей, наполняя воздух свежестью и мелодичным журчанием.
– Это здесь, – тихо сказал Клауд.
Сефирот огляделся, а затем уселся прямо на покрытую уже начавшей желтеть травой каменистую поверхность утеса. Клауд последовал его примеру. После вчерашнего дождя целый день светило солнце, утес нагрелся и еще не успел остыть, хотя солнце постепенно клонилось к закату.
Клауд поставил корзинку на землю и открыл ее. Они перекусили простой домашней едой, которую туда положила его мама: бутербродами с мясом и сыром и пирогом с черникой, запив сладким чаем из термоса.
Какое-то время они продолжали молчать – Клауд не решался заговорить первым после того, что случилось в библиотеке утром, и, тем более, не знал, что сказать после их недавнего совместного концерта для рояля.
– Я хочу вам кое-что рассказать, – наконец нарушил молчание Сефирот.
– Да? – Клауд повернулся к нему. Заходящее солнце светило в глаза, и он слегка прикрыл их. В оранжевом свете волосы Сефирота казались золотыми.
– Помните, как мы читали о том, что Чарли не разрешали заботиться о маленькой Норме? – спросил он.
Клауд кивнул – он помнил, как тогда изменилось настроение Сефирота.
– Этот эпизод напомнил мне об одном случае, произошедшем больше десяти лет назад, – Сефирот говорил, устремив взгляд вдаль. – Полным ходом шла подготовка к уже неминуемой войне и, казалось, сам воздух был пропитан напряжением. Мне было пятнадцать лет, и однажды меня, как обычно, вызвали в лабораторию, чтобы провести стандартные тесты – я ведь должен был стать главной ударной силой в грядущем противостоянии, – он горько усмехнулся. – После тестов мне приказали дожидаться результатов в коридоре, пока лаборанты убеждались, не нужна ли дополнительная проверка, но я заскучал и принялся бродить по этажу. Тогда я и увидел ее.
– Кого? – выдохнул Клауд, потому что Сефирот вдруг замолчал, все так же глядя на расстилавшиеся перед ними горные вершины.
– Девочку, – рассеянно ответил он. – Маленькую девочку в запертой палате. Я подошел и заглянул в стеклянное окошко – мне было интересно, кого еще здесь держат, и она посмотрела на меня в ответ. У нее были огромные зеленые глаза, кудрявые волосы и очень милая улыбка… Я подумал, что если она тоже живет в лаборатории, то мы сможем иногда видеться и, возможно, подружимся… Правда, ей на вид было всего лет шесть-семь, но больше в лаборатории не было детей, так что я был бы рад и такому общению. Я хотел спросить, как ее зовут, когда она подошла к стеклу, подышала на него, а потом нарисовала пальцем… цветок. Это был простой детский рисунок, ну, знаете, точка и лепестки вокруг, но мне вдруг стало так… тепло. Это был первый подарок, который мне сделали. Надо же, как символично, что вы тоже подарили мне цветы…
Сефирот умолк, погрузившись в воспоминания. Клауду хотелось узнать, что произошло дальше, и подружился ли Сефирот с загадочной девочкой, хотя он уже догадывался, как завершится история. И когда Сефирот заговорил снова, Клауду показалось, что тот на самом деле говорит не с ним, а просто озвучивает образы, всплывающие в сознании, забыв о том, что Клауд не знает подробностей о его жизни в лаборатории.
– Я уже открыл рот, чтобы заговорить, когда кто-то грубо схватил меня за плечо. Это был один из лаборантов, он крепко сжал мою руку и отвел меня прямиком к профессору Ходжо. Тогда уже он был моим куратором, профессор Гаст исчез несколько лет назад, и никто не объяснил мне, что с ним произошло. Ходжо, не церемонясь в выражениях, приказал мне больше никогда не ходить в тот коридор, а потом отвернулся и что-то пробормотал себе под нос. Я сумел расслышать только «безмозглый эксперимент». Тогда я не понимал, что значат эти слова, а теперь, кажется, понимаю, – Сефирот моргнул, словно просыпаясь после затяжного сна, и вновь посмотрел на Клауда: – Знаете, уже с детства я понимал, что отличаюсь от остальных людей. Моя внешность, мои способности… они выделяли меня, делали особенным. Но лишь недавно я понял, что все могло оказаться не так, как я представлял себе раньше.
– Почему? – робко спросил Клауд, но Сефирот вместо ответа задал другой вопрос:
– Скажите правду, вы считаете меня монстром? Я слышал, что ваша мать сказала обо мне, когда мы уходили из вашего дома. Вы тоже так думаете?
– Она… не это имела в виду, – сбивчиво произнес Клауд. – Она очень уважает вас, сэр…
– Я же просил вас называть меня по имени, когда мы вдвоем, – вздохнул Сефирот. – И вы так и не ответили на мой вопрос.
– Почему я должен считать вас монстром? – нахмурился Клауд.
– Потому что я не человек, – Сефирот горько усмехнулся.
– С чего вы это взяли?
– Я прочитал об этом в старых отчетах. Несколько десятилетий назад профессор, которого я очень уважал – профессор Гаст, нашел неизвестную форму жизни в двухтысячелетнем геологическом пласте. Он назвал эту форму жизни – Дженова. Мою мать звали так же.
– Может, это просто совпадение?
– Я так не думаю, – Сефирот покачал головой. – Точнее, я уже знаю, что это не так. Примерно тогда же был запущен «Проект Дженова» – эксперимент, целью которого было создать человека со способностями древней цивилизации – Цетра, ведь Дженова оказалась ее последней представительницей. Наверное, первые эксперименты были неудачными, потому что проект в скором времени закрыли, но через десять лет он был возобновлен. Примерно через год после этого на свет появился я. Вот почему мне сказали, что Дженова – моя мать.
– Но это все равно не означает, что вы – монстр, – возразил Клауд. – Вы совсем не похожи на тех, кого нам приходится убивать и… на этих тварей в реакторе.
– Внешность не меняет сути, – заметил Сефирот. – К тому же Дженова не была монстром. Она была одной из тех, кто когда-то спас эту планету от бедствия, пришедшего с небес. Но потом люди отвернулись от Цетра, они хотели жить и размножаться, ничего не отдавая взамен. Он украли планету у моей матери и ее потомков, – его голос вдруг стал звонче и в нем проступили истеричные нотки, что так не вязалось с его привычной размеренной речью.
– Стоит ли верить всему, что написано в каких-то старых документах? – осторожно спросил Клауд. – Это не обязательно правда.
– А во что мне тогда верить? – Сефирот горько рассмеялся. – Я уже не знаю, кто я на самом деле.
– Вы – тот, кому я обязан жизнью, – твердо произнес Клауд. – Для меня этого достаточно.
Сефирот одарил его задумчивым взглядом.
– Возможно, вы правы, и это действительно не так уж и важно, – легко улыбнулся он, и Клауд вздохнул с облегчением – эта улыбка казалась прежней, она принадлежала тому Сефироту, которого он знал.
– Спасибо вам, Клауд, – добавил Сефирот. – Каждый иногда должен учиться. Даже я. ________________________________________________________________
*Дорки: https://finalfantasy.fandom.com/wiki/Dorky_Face...
**Джирофелго: https://finalfantasy.fandom.com/wiki/Ghirofelgo
***Сефирот и Клауд играют пиано-версию песни The Korgis «Everybody's Gotta Learn Sometime» (Каждый когда-нибудь должен научиться). В названии главы и словах Сефирота я обыграла эту фразу немного по-другому.
Пиано-версия: https://soundcloud.com/fandom-ffxv/everybodys-g...
Кавер в исполнении группы «Beck»: https://www.youtube.com/watch?v=5yc6GZiFbV0

Глава 10. Цветы для Элджернона


Следующую ночь Клауд провел в одной из комнат особняка. Когда они вернулись с прогулки, он предложил Сефироту переночевать в гостинице, но тот хотел просмотреть еще кое-какие документы. Клауд попросил разрешения остаться с ним, и Сефирот согласился. Пожелав Клауду спокойной ночи, он спустился по винтовой лестнице в лабораторию. Клауд остался в комнате, откуда открывался потайной ход, улегшись на пропахшую затхлостью и пылью двуспальную кровать. Он бы с большим удовольствием переночевал в лаборатории рядом с Сефиротом, лег бы даже на жутком прозекторском столе, один вид которого вызывал у него дрожь, но боялся исчерпать его терпение – Клауд и так уже несколько раз проявил непозволительную дерзость в общении с ним. То, что Сефирот не отправил его в гостиницу, уже говорило о необычайном доверии.
Выспаться так и не удалось – он то и дело просыпался от каких-то еле различимых звуков и шорохов, однажды даже показалось, что он слышит чей-то жалостливый стон. В те редкие моменты, когда усталость все же брала верх над напряжением, и сознание уплывало в реальность сна, ему снова снился огонь, а уши закладывало от пронзительных криков. В очередной раз проснувшись от кошмара, Клауду показалось, что кричал он сам.
Остаток ночи он провел бесцельно рассматривая тени, скользившие по потолку, и прислушиваясь к скрипам и шорохам, издаваемым старым домом. Сефирот так и не поднялся в комнату – Клауд надеялся, что он хотя бы немного поспит, но понимал, что надежда, скорее всего, окажется напрасной. Несмотря на их разговор в горах, он догадывался, что Сефирот так и не изменил решения докопаться до истины по поводу своего происхождения. Возможно, он скоро узнает все что нужно, и они наконец-то уедут отсюда. Пребывание на родине тяготило Клауда, хотя он и сам не смог бы объяснить причину. Не оставляющее все эти дни чувство тревоги гнало его из Нибельхайма как можно дальше. Если бы он мог уехать сам, то давно бы уже сделал это. Но он не мог бросить Сефирота – никогда, а особенно сейчас. Какая-то тайна крылась в этих старых документах и за запертой дверью в реакторе, и Клауд подозревал, что ему не понравится правда, которая за ней стоит. Но он останется с Сефиротом до конца, что бы ни случилось. Подобные мысли заставляли его краснеть, даже находясь в одиночестве, но это в любом случае не меняло сути.
Как только первые лучи рассветного солнца проникли сквозь грязные стекла окон, он встал и спустился в библиотеку, молясь, чтобы Сефирот простил ему очередную дерзость. Там ничего не изменилось со вчерашнего утра: все те же кипы документов и книг на полу и столе, и все так же расхаживающий из угла в угол Сефирот, перебирающий книгу за книгой, бумагу за бумагой.
– Доброе утро, сэр, – тихо произнес Клауд, закрывая за собой тяжелую дверь.
Сефирот что-то пробормотал и рассеянно кивнул ему.
– Вы хотя бы немного поспали? – все же решился спросить Клауд, хотя уже подозревал, каким будет ответ.
– Не было времени, – слегка раздраженно отозвался Сефирот, перебирая ворох каких-то бумаг, кипой возвышавшихся на огромном письменном столе в центре комнаты.
– Я собирался сходить в гостиницу позавтракать, – Клауд не терял надежды достучаться до него. – Хотите со мной?
Сефирот наконец-то оторвал взгляд от своих бумаг и перевел его на Клауда. Тот заметил, что под глазами Сефирота залегли глубокие тени, а кожа стала словно еще бледнее и тоньше.
– Я бы с удовольствием, но сейчас немного занят, – уже мягче сказал он. – Возможно, позже?
– Хорошо, – кивнул Клауд, уже собираясь покинуть библиотеку, но у выхода обернулся и спросил: – Вы помните, о чем мы говорили вчера?
Взгляд Сефирота на мгновение затуманился, будто он действительно забыл о том, что произошло совсем недавно. Но потом снова просветлел, и Сефирот кивнул.
– До свидания, сэр… Сефирот, – тихо попрощался Клауд и вышел.

****


Он позавтракал в гостинице – ему не хотелось опять нагружать маму готовкой на двоих или троих, к тому же проживание и питание Солджеров и пехотинцев было оплачено корпорацией. Старик-хозяин радушно приветствовал его, они перекинулись парой слов. Когда Клауд уже допивал свой чай, в холл гостиницы, где располагался и кафетерий, вошла Тифа. Заметив Клауда, она помахала ему, а потом подошла и села за его столик.
– Не возражаешь? – очаровательно улыбнулась она.
Клауд покачал головой. Он заметил, что сегодня она сменила уже привычный ковбойский костюм на голубое платье, которое очень ей шло и напоминало времена их детства. Тогда Тифа чаще носила платья, чем брюки, и казалась самой красивой девочкой на всей Гайе.
– Как ваше задание? – поинтересовалась она и тут же ответила сама себе, громко рассмеявшись: – Знаю-знаю, секрет корпорации!
Клауд кивнул. Он чувствовал себя идиотом, но почему-то не мог выдавить ни одной подходящей фразы. Присутствие Тифы смущало его – не так сильно, как близость Сефирота, но все же он чувствовал себя не очень уютно.
– А как твои дела? – наконец спросил он, чтобы хоть что-то сказать.
– Лучше всех! – так же весело выпалила Тифа и снова рассмеялась. Клауду вдруг показалось, что ее смех звучит слишком громко, и поэтому неестественно. Словно она пыталась что-то скрыть за показной веселостью.
– Какие планы на сегодня? – спросила она. – Снова пойдете рубить монстров?
– Не думаю, – Клауд сделал глоток из чашки. – У Сефирота пока другие дела.
– Знаешь, один из ваших пехотинцев, Эл Уильямс, приглашал меня на свидание, – сообщила Тифа, опуская глаза.
– М-м-м, понятно, – пробормотал Клауд, не зная, как реагировать на эту новость.
– Но я отказалась, – Тифа подняла голову и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Почему? – удивился Клауд. – Он вроде бы неплохой парень.
Тифа глубоко вздохнула.
– Потому что у меня уже есть один герой, – тихо сказала она, проводя пальцем по гладкой столешнице. Клауду показалось, что ее руки слегка дрожат. – Герой, который когда-то дал мне одно обещание. – Она бросила на него быстрый взгляд из-под длинной челки.
Клауд прикусил губу, уткнувшись в чашку с чаем. Он не знал, что ей ответить. Скажи она такое два года назад, он был бы на седьмом небе от счастья, но теперь все изменилось. Куда бы он ни пошел, что бы ни делал, стоило только прикрыть глаза, и перед внутренним взором возникал лишь один человек, при одной мысли о котором его сердце начинало биться чаще. И как бы ему ни хотелось, чтобы этим человеком оказалась Тифа – он понимал, что так было бы проще – его сердце больше не принадлежало ей.
– Я помню об обещании, которое дал, – сказал он, наконец-то решившись посмотреть ей в глаза. – И сдержу его, если понадобится. Но… – Клауд не договорил, надеясь, что она все поймет сама и избавит его от необходимости причинять ей боль.
Тифа кивнула – она никогда не была глупой. В ее глазах на миг блеснули слезы, но она тут же сморгнула их. Судорожно сглотнула, будто в горле застрял комок, и спросила слегка охрипшим голосом:
– Ты встретил кого-то в Мидгаре?
Клауд в очередной раз кивнул.
– Она… красивая? Хотя постой, я не хочу знать! – Она нервно рассмеялась. – Этого стоило ожидать.
– Прости, – Клауд протянул руку и легко коснулся ее ладони.
Тифа отдернула руку, будто его прикосновение обжигало, и резко встала.
– Я лучше пойду.
– Тифа, я не хотел…
– Не стоит, правда. – Она тряхнула головой, словно изгоняя лишние мысли. – Я все понимаю. Это нормально. Прощай! – И она пулей выскочила из дверей гостиницы. Хозяин проводил ее удивленным взглядом.
Клауд остался сидеть за столиком, допивая остывший чай. Он знал, что не сделал ничего плохого, но почему-то чувствовал себя последним мерзавцем.

****


Клауд вернулся в особняк, прокравшись по противоположной стороне улицы, стараясь держаться в тени водонапорной башни. Он не хотел встретиться с мамой – она снова начала бы забрасывать его вопросами, на которые он не хотел отвечать. И очень надеялся, что их недавний разговор с Тифой останется только между ними, хотя по этому поводу, скорее всего, волноваться не стоило.
В особняке было тихо и пусто. Клауд пошатался по комнатам, надеясь встретить хотя бы парочку монстров, чтобы развлечься, но, похоже, они на пару с Сефиротом умудрились истребить всех незваных гостей этого старого дома.
Зал с роялем тоже выглядел по-прежнему, но что-то все же неуловимо изменилось. Клауд подошел к инструменту, хотел коснуться клавиш, но тут же передумал, внезапно осознав – магия покинула это помещение. И если он снова заиграет ту, уже выученную и знакомую мелодию – «их мелодию», как ему хотелось бы думать – Сефирот не откликнется на зов.
Он захлопнул крышку рояля и поднялся на второй этаж. Время уже было обеденное, возможно, Сефирот захочет выйти из подвала. Клауд коснулся стены, закрывающей потайной ход, чтобы открыть ее, когда раздалась громкая трель телефонного звонка.
Клауд достал телефон из кармана и откинул крышку – звонил Зак. Немного посомневавшись, он все же ответил на вызов.
– Привет! Как вы там? – тут же раздался жизнерадостный голос. – Не заскучали еще в этой Рамухом забытой дыре?
– Вообще-то это моя родная деревня, – пробурчал Клауд.
– Ой, прости, не хотел тебя обидеть! – виновато ответил Зак. – У нас тут небольшое ЧП – Энджил и Генезис немного переспорили. Ну, то есть перебрали.
– Что случилось? – нахмурился Клауд.
– Пошли мы как-то вечером в «Гоблинс-бар», – начал рассказывать Зак. – Ну и эти два придурка поспорили, кто кого перепьет. А ты же знаешь, что первый класс выпивка берет плохо. Думаю, они выпили весь годовой запас виски, но хозяину это только в радость. А теперь угадай, кто же все-таки победил?
– Кто? – рассеянно спросил Клауд, слушая вполуха. Сейчас его не особо интересовали алкогольные приключения Солджеров – его интересовал только один Солджер, и он находился там, на глубине нескольких десятков футов под землей.
– А никто! – радостно сообщил Зак. – Эти два героя вырубились одновременно, представляешь? – он рассмеялся. – Никогда такого не видел. Выпили по последней и отрубились. Им бы ничего, а мне пришлось обоих тащить до штаб-квартиры. Хорошо, хоть встретил по дороге Канса, он помог.
– Зак, я сейчас немного занят… – начал Клауд.
– Скорее бы вы вернулись, – вздохнул Зак, будто не услышав его слов. – Без Сефирота здесь такой бардак. Два дня назад трое Солджеров второго класса – ты их, наверное, не знаешь…
Клауд закатил глаза, отводя трубку от уха. Порой прервать словесный поток Зака было просто невозможно. Клауд внезапно вспомнил о том, как они познакомились – точнее, как Зак познакомился с ним. Клауд тогда только вступил в Солджеры и еще ничего и никого не знал. Он впервые завтракал в Солджерской столовой и шел к своему столику, когда какой-то пробегающий мимо Солджер второго класса неуклюже задел его, опрокинув стакан гранатового сока на новую и чистую форму Клауда. И пока Клауд растерянно хлопал глазами, в панике размышляя, как будет отстирывать пятна, тот самый Солджер успел двадцать раз извиниться, десять раз заметить, что прическа Клауда напоминает ему перья чокобо, рассказать, как впервые покатался на этих птицах, а потом и всю свою биографию. И лишь в конце догадался представиться – Зак Фэйр. Клауд улыбнулся этим воспоминаниям, слушая болтовню Зака.
– …и, кстати, ты так и не ответил насчет двойного свидания. Пусть «Серафина» оказалась Сефиротом, но так даже лучше! Может, все-таки сходим как-нибудь куда-нибудь вчетвером?
Клауд чуть не застонал в голос. Он любил Зака, но иногда тот был просто невыносим.
– Я тебе перезвоню, ладно? – быстро сказал он и сбросил вызов. Покачал головой, сунул телефон в карман и открыл потайную дверь.
Он обнаружил Сефирота в том же состоянии, что и утром. Тот ходил по библиотеке, перебирая документы и книги и что-то бормоча под нос.
– Сефирот? – позвал Клауд, непроизвольно краснея.
Сефирот не откликнулся, полностью поглощенный чтением. Клауд подошел и тронул его за руку.
– Сэр? Вы слышите меня?
Сефирот вздрогнул и отшатнулся, будто Клауд его ударил. Он снова перевел на него такой же затуманенный, как и утром, взгляд. По спине Клауда пробежал холодок – ему показалось, что Сефирот не узнает его.
– Сэр? – еще раз неуверенно позвал он. – Это я, Клауд Страйф…
Сефирот несколько раз моргнул – его взгляд стал более осмысленным, и Клауд вздохнул с облегчением. Губы Сефирота слегка растянулись в улыбке:
– Конечно же, я вас узнал, Клауд. Мы же виделись сегодня утром.
До Клауда не сразу дошло, что Сефирот пытался пошутить, и он улыбнулся чуть запоздало.
– Не хотите сходить пообедать, сэр? – спросил он.
– Я не голоден, – покачал головой Сефирот, откладывая документ, который читал, на стол.
Клауд прикусил губу, не зная, что еще сказать и какую придумать причину, чтобы остаться. Ему очень не хотелось оставлять Сефирота одного.
– Хотите, я принесу вам что-нибудь из гостиницы? – наконец спросил он. – А вы поедите потом.
– Нет, не нужно, – отмахнулся Сефирот, взяв следующий документ.
Клауд нерешительно потоптался на месте, ожидая, когда Сефирот скажет, что он свободен и выпроводит его из подвала. Но тот неожиданно сказал совершенно иное:
– Останьтесь со мной.
– Что? – Клауд резко поднял глаза, не веря собственным ушам.
– Останьтесь здесь, – быстро повторил Сефирот. – Если хотите, конечно.
Клауд кивнул, не веря своей удаче.
Он прошел вглубь библиотеки и робко опустился на край кресла с высокой спинкой, обитого красной ворсистой тканью, кое-где протершейся до дыр. Из отверстий торчал грязно-серый наполнитель.
Сефирот продолжил изучение документов. На Клауда он внимания не обращал, будто того и не было в комнате. Клауд принялся рассматривать обстановку библиотеки: затянутые паутиной книжные стеллажи до потолка, выцветшие корешки книг, покрытый пятнами и прожженный в нескольких местах ковер с почти нечитаемым от старости рисунком. Потом он перевел взгляд на стол и наткнулся на открытую страницу одной из книг, прочитал пару абзацев, но ничего толком не понял. В книге рассказывалось о расе Древних – Цетра, и об их прибытии на Гайю, но таким заумным и скучным языком, что Клауд еле подавил зевоту. Он не слишком любил историческую и документальную литературу, предпочитая ей художественную, и пожалел, что не взял с собой в поездку никакой интересной книги.
Время тянулось медленно: Клауд уже более уверенно устроился в кресле, откинувшись на спинку и наблюдая из-под полуприкрытых век, как высокая фигура Сефирота скользит от стены к стене. Тихое бормотание убаюкивало, бессонные ночи тоже дали о себе знать – и Клауда начало клонить в сон. Наверное, он все же задремал, потому что резко очнулся от прикосновения какого-то предмета, упавшего ему на колени. Это оказалась знакомая книга.
– Почитайте мне, – как-то слишком резко и требовательно произнес Сефирот, глядя на Клауда горящими глазами. – Мне нужно отвлечься.
Клауд взял книгу и открыл ее на заложенной странице. Сефирот заложил ее длинным красивым пером, принадлежавшим незнакомой Клауду птице.
Он принялся читать с того места, на котором они остановились в прошлый раз; хоть прошло достаточно времени, Клауд все еще помнил:
– «Я лечу вверх, словно подхваченный потоком теплого воздуха листочек. Ускоряясь, атомы моего тела разлетаются в разные стороны. Я становлюсь легче и больше… больше… Взрываюсь и превращаюсь в солнце. Я – расширяющаяся вселенная, всплывающая в спокойном море. Тело мое поглощает комнату, здание, город, страну… Если я посмотрю вниз, то увижу, как тень моя затмевает планету»…
Клауд мельком взглянул на Сефирота – тот буквально пожирал его глазами, впитывая каждое слово, словно Клауд открывал ему какую-то очевидную, но недоступную для понимания истину. Клауд сглотнул, в горле внезапно пересохло, но продолжил читать слегка охрипшим голосом, строчку за строчкой, страницу за страницей:
– «Я лежал рядом с Алисой и размышлял о том, как важна физическая любовь, как необходимо было для нас оказаться в объятиях друг друга, получая и отдавая, – Клауд прервался и вновь посмотрел на Сефирота – тот слушал его с тем же маниакальным вниманием, воспаленные от бессонных ночей глаза не отрывались от губ Клауда, – Вселенная расширяется – каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка от матери, друга – от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели – смерти в одиночестве.
Любовь – противовес этому ужасу, любовь – акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга и не смыло в море, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту»…
– Любовь… – произнес Сефирот и усмехнулся как-то слишком горько. – Наверное, мне никогда не познать, что это… Близкие отношения… Близость…
– У вас ведь есть друзья, – негромко сказал Клауд. – Разве вы не любите их?
– Я чувствую к ним привязанность, – ответил Сефирот. – Но мне кажется, что это все равно не то. Я никогда не был так близок с другим человеком, как это описывают в книгах… И кажется, никогда и не буду. – Он внезапно хрипло рассмеялся. – Знаете, я иногда чувствую себя, как персонаж этой книги.
– Как… Чарли? – осторожно спросил Клауд.
– Как Элджернон, – Сефирот улыбнулся, и эта улыбка показалась Клауду жуткой. – Белая мышь, бегущая по лабиринту. Подопытное животное. Помните, вы подарили мне цветы? «Цветы для Сефирота» – забавно, не правда ли? Звучит ничем не хуже, чем «Цветы для Элджернона».
– Это совсем другое, – возразил Клауд.
– Почему же? Меня всю жизнь кормили и поили, чтобы я бегал по своему «лабиринту», выполнял приказы и не задавал вопросов. Если вдруг случалось, что я начинал артачиться – меня били током. Фигурально выражаясь, хотя и не совсем. Чем же тогда я отличаюсь от лабораторной мыши?
– Наверное, тем, что у вас все же есть выбор, – твердо произнес Клауд. – У мыши его нет.
Сефирот внимательно посмотрел на него, а потом вдруг спросил:
– А вы, Клауд? Вы чувствовали к кому-нибудь настолько сильную привязанность, чтобы назвать ее… любовью?
Клауд смотрел на него во все глаза, нервно облизав вмиг пересохшие губы. Сефирот не сводил с него пристального и испытующего взгляда, ожидая ответа. Клауд не смог выдержать его взгляд и опустил глаза, мгновенно заливаясь краской и ненавидя себя за это. За свою стеснительность, за свою слабость и ничтожность в сравнении с великолепным совершенным человеком, стоящим напротив.
– Я… – начал он и запнулся. В горле пересохло еще сильнее, и слова отказывались выходить наружу.
– Вы всегда так смущаетесь в моем присутствии, – тихо и как-то вкрадчиво произнес Сефирот. – Я заметил, что с другими людьми вы более раскованы, а при мне постоянно краснеете. Вы… боитесь меня?
Клауд глубоко вздохнул. Воздух судорожно вырвался из легких, кончики пальцев похолодели, а ладони покрылись липким потом. Голова шла кругом, а сердце грохотало в ушах. Клауду казалось, что он сейчас потеряет сознание.
– Я не боюсь вас, сэр… Сефирот, – наконец выговорил он непослушными губами. Казалось, что голос раздается откуда-то со стороны. – Просто я… – Богиня, неужели он сейчас это скажет? Быть того не может, он не посмеет. Хотя с другой стороны – если не сейчас, то когда? Вряд ли потом им представится возможность побыть наедине. Книга почти подошла к концу, у них больше нет причины проводить вместе время, да и в глубине души шевелилось смутное предчувствие, что после этой поездки все изменится. Не только между ними, но и в более масштабном смысле. От этого предчувствия кожа на спине покрывалась мурашками, а сердце замирало от страха. Если не сейчас, то, возможно, уже никогда.
– Я… – повторил он, вскидывая глаза на Сефирота, чувствуя, что сейчас самым позорным образом грохнется в обморок, но все же скажет, скажет…
– Уже поздно, – вдруг сказал Сефирот, отворачиваясь. У Клауда екнуло сердце – неужели он не успел? – Мне нужно еще немного поработать, а вы поднимайтесь наверх. Поужинайте и ложитесь спать. Дочитаем книгу в другой раз.
Клауд встал, двигаясь, как под гипнозом. Положил книгу на стол, заложив место, на котором остановился, пестрым пером неизвестной птицы. Выходя, обернулся, бросив на нее взгляд – почему-то ему показалось, что другого раза уже не будет.

****


Клауд проснулся среди ночи от очередного кошмара. Резко сел в постели, моргая, пытаясь сообразить, где находится. Из серой мглы на него надвигалась огромная черная тень, и Клауду понадобилось несколько секунд, чтобы понять – это колышется от ветра длинная портьера, закрывающая окно в особняке. Он был в Нибельхайме, в старой штаб-квартире «Шинра». С Сефиротом.
Клауд глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить, что же ему приснилось, но в сознании всплывали лишь какие-то обрывочные образы, не складывавшиеся в цельную картинку. Он тряхнул головой и посмотрел на часы в телефоне – три часа ночи. Он снова не выспался.
Он скорее почувствовал, чем услышал какой-то звук. Шум, доносящийся будто бы снизу. Клауд вскочил с постели и приоткрыл потайную дверь, ведущую в подземную лабораторию и библиотеку. Он не ошибся – шум раздавался именно оттуда.
Клауд быстро спустился по лестнице, прошел через каменный коридор и толкнул дверь, соединяющую его с лабораторией. Его встретил царящий там хаос – стеллажи с оборудованием были опрокинуты, на полу валялись осколки стеклянных пробирок и колб. Нетронутыми оказались лишь две гигантские колбы высотой в человеческий рост. Клауд прошел по узкому проходу в библиотеку – идти пришлось прямо по книгам, полностью устилавшим пол: практически все полки опустели, а их содержимое валялось на полу. То же самое творилось и в библиотеке. Старое кресло было отброшено в сторону и теперь подпирало спинкой один из стеллажей. Казалось, здесь прошел ураган.
Сефирот стоял за столом, опустив голову и вцепившись в волосы руками. Появления Клауда он, похоже, не заметил. Он что-то бормотал себе под нос, периодически повышая голос до громкого шепота. Клауду удалось разобрать слова:
– Я не могу… не могу… не заставляй меня. Верю тебе, но верю и ему… Я понимаю, но… Не могу уничтожить, пожалуйста, не заставляй… Не могу причинить боль… Не могу понять, почему… Не хочу быть монстром…
– Сэр, с вами все в порядке? – громко спросил Клауд, внезапно пожалев, что не взял с собой меч. Странно, что такая мысль вообще пришла ему в голову, он бы ни при каких обстоятельствах не сражался бы с Сефиротом, и не только потому, что понимал бессмысленность этого поступка.
Сефирот вскинул на него глаза. Его обычно узкие, как у кошки, зрачки сейчас были расширены. Клауду вновь показалось, что Сефирот не узнает его. Он нерешительно шагнул вперед.
– Что с вами? – снова спросил он. – С кем вы говорите?
– Не важно, – резко отозвался Сефирот. – Простите, если разбудил.
– Сэр, с вами что-то происходит, – Клауд все же решился сказать это. – Мне не нравится это место. Мы починили реактор, давайте уедем отсюда.
– Нет, пока еще не время, – так же резко ответил Сефирот, опустив голову и лихорадочно перекладывая книги на столе. – Дайте мне еще несколько дней. Мне нужно… – Он запнулся, взяв очередную книгу, и вдруг отдернул руку, будто она обожгла его. Отбросил книгу в сторону, и та упала под ноги Клауду. Тот почти без удивления отметил, что это – «Цветы для Элджернона», книга, которую он подарил Сефироту.
– С кем вы разговаривали? – чуть мягче спросил Клауд, делая еще один шаг по направлению к нему. Сефирот вдруг резко поднял голову.
– Не приближайтесь! – предупреждающе выкрикнул он.
– Почему?
– Не знаю… Не могу объяснить… Просто уходите отсюда.
– Я не уйду, пока вы не ответите, – настаивал Клауд.
– Я приказываю вам уйти. – Глаза Сефирота сверкнули зловещим огнем. – Не заставляйте меня разочаровываться в вас и считать таким же предателем, как и всех остальных.
– Предателем? – изумленно переспросил Клауд. – Я вас не предавал.
– Вы все, все люди предали меня и мать, – сказал Сефирот. – Вы забыли о жертве, которую принесли Цетра, чтобы спасти планету. Вы отобрали у них Землю Обетованную. Но я… и Мать, мы вместе восстановим эту несправедливость.
– Мать? Вы имеете в виду то, что находится за той дверью в реакторе? Вы думаете, там – ваша Мать? – Клауд не мог поверить, что Сефирот действительно считает всю эту чушь правдой.
– Я не знаю, но собираюсь проверить в ближайшем будущем. Она говорила со мной… Не знаю, как, но, возможно, это потому что мы – последние из Цетра… Знаете, один человек однажды спросил меня, за что я сражаюсь, и я не смог ответить на этот вопрос. Я и сейчас не знаю ответа, но, возможно, Мать поможет мне найти причину. Да, думаю, она сможет.
– Может, вы сражались, чтобы помочь? Помочь людям, не таким совершенным, как вы? Например, мне… Вы ведь спасли мне жизнь тогда, в тренировочной комнате. И я знаю, что, сражаясь, вы спасали жизни многих людей…
– Но многих и убивал, – перебил его Сефирот. – Впрочем, все это больше не имеет значения.
– А что тогда имеет? Сказки про Древних? – Клауд пнул ногой один из фолиантов, лежащих на полу. – Даже если то, что заперто в реакторе, и имеет какое-то отношение к вашему рождению, то это не значит, что оно говорит правду. Оно меняет вас. Вы больше не похожи на того Сефирота, которого я знал.
Сефирот прищурился, пристально глядя на него.
– А с чего вы вообще взяли, что знали меня?
Клауд судорожно сглотнул, проглатывая тугой комок, застрявший в горле.
– Мне хочется думать, что я хотя бы немного знаю вас. Мы ведь провели столько времени вместе… Вы говорили, что это что-то значит и для вас, но теперь мне кажется, что вы мне лгали.
– Я не лгал. – Сефирот быстро обвел взглядом комнату, нахмурился и прижал руку ко лбу, словно у него внезапно разболелась голова. – Я не могу понять…
– Давайте уедем отсюда, сейчас же, пожалуйста, – Клауд снова попытался приблизиться к нему, но вдруг что-то сверкнуло в воздухе, и в его грудь уперлось острое лезвие вмиг появившейся из ниоткуда Масамунэ.
– Клауд, мне кажется, что сейчас вам все же лучше уйти, – мягко, но с металлическими нотками в голосе произнес Сефирот. – Не стоит вмешиваться в то, что вас не касается.
– Я уже говорил вам, что меня касается все, что касается вас, – твердо произнес Клауд, глядя на Сефирота вдоль длинного лезвия нодати, теперь разделяющего их. Он и сам не знал, откуда вдруг в нем взялась эта смелость, хотя прекрасно понимал, что стоит сделать лишь одно неверное движение, и его голова покатится под ноги Сефироту, как голова дракона некогда скатилась под ноги ему самому.
«Ну и пусть», – пролетела в голове шальная мысль, и Клауд сам ужаснулся ее правильности.
– Вы понимаете, что не остановите меня, как бы ни старались? – спросил Сефирот, склоняя голову набок и слегка поворачивая лезвие нодати. Клауд почувствовал, как острый конец прорвал тонкую ткань форменной безрукавки, и как теплая кровь заструилась по груди. Он не хотел смотреть вниз, потому что знал, что тогда точно потеряет сознание – вида своей крови он не выносил. Впервые в жизни Клауд пожалел, что решился пойти в Солджеры.
– Я и не пытаюсь вас остановить, – глубоко вздохнув, сказал он. – Я просто хотел сказать… Вы сегодня спросили меня кое о чем, а я так и не ответил. Мне бы хотелось сделать это сейчас.
– Это уже не имеет значения, – Сефирот резко тряхнул головой. – Что бы вы ни сказали, и что бы ни сделали, вы не сможете отговорить меня встретиться с матерью.
– Может, для вас это и не имеет значения, но я все равно хочу, чтобы вы знали. Вы спрашивали, чувствовал ли я к кому-нибудь такую сильную привязанность, чтобы назвать ее любовью. Да, чувствовал и чувствую сейчас.
– Меня это не интересует, – ледяным тоном произнес Сефирот.
– Это вы. Я чувствую ее к вам. Я… – Клауд шагнул вперед, морщась от боли, когда лезвие нодати, словно скальпелем, прорезало кожу и мышцы. Пройденный курс анатомии подсказывал, что еще одного шага будет достаточно, чтобы лезвие меча пронзило сердце. Но сейчас это действительно не имело значения. – Я люблю вас.
В тот же миг раздался глухой стук – Сефирот выронил нодати на пол. Он смотрел на Клауда во все глаза, будто видел его впервые. Клауд тоже посмотрел на себя, и к горлу тут же подкатила тошнота, а голова закружилась – вся его голубая безрукавка была насквозь пропитана кровью и изменила цвет на фиолетовый.
«Словно меня перевели во второй класс», – подумал Клауд, понимая, что скоро потеряет сознание, но все равно найдя в себе силы усмехнуться этому нелепому сравнению.
Сефирот медленно вышел из-за стола, подошел к Клауду и опустился перед ним на колени, обняв за талию и уткнувшись лицом в его окровавленную грудь.
– Простите меня, – прошептал он. – Я действительно не знаю, что со мной происходит. Но теперь я точно знаю одно – никогда, ни при каких обстоятельствах я больше не причиню вам боль.
– Я вам верю, – ответил Клауд, легко касаясь волос на его затылке и практически в тот же миг теряя сознание.

****


Первое, что он увидел, когда очнулся, была картина на стене: девочка, сидящая на стуле. Картина казалась смутно знакомой, но Клауд никак не мог вспомнить, где видел ее раньше. В голову будто бы напихали сахарной ваты, и она медленно таяла там с легким шипением. Клауд снова прикрыл глаза и вдруг разом вспомнил все: Нибельхайм, особняк и сумасшествие Сефирота. Он резко приподнялся, намереваясь встать, и чьи-то сильные руки, бережно, но настойчиво взяли его за плечи, укладывая обратно.
– Вам нужно отдохнуть, вы потеряли много крови, – в знакомом голосе слышались виноватые нотки.
Клауд повернул голову и встретился взглядом с Сефиротом. Только тогда до него наконец дошло, что они находятся в гостиничном номере, который для них оплатила корпорация.
Сефирот сидел на соседней кровати и выглядел так, словно за несколько часов вновь прошел всю Вутайскую войну. Но из его глаз исчезло то странное и сумасшедшее выражение, что так пугало Клауда совсем недавно. Сейчас Сефирот казался прежним. Больным, уставшим, но таким же, как всегда.
– Я не стал сообщать вашей матери о произошедшем… инциденте, – Сефирот отвел глаза. – Повязку наложил сам. Не волнуйтесь, я умею, пришлось научиться во время войны.
Клауд посмотрел на себя и густо покраснел. Сефирот снял с него форму, обнаженную грудь пересекала белая полоса бинтов, нижняя часть тела была укрыта одеялом. Клауд подцепил пальцами его край и натянул чуть ли не до подбородка, радуясь, что хотя бы белье осталось на нем, и жутко смущаясь, что Сефироту пришлось раздевать его.
– Вот, выпейте это, – Сефирот протянул ему флакончик с зельем. – Рану оно не залечит, но хотя бы уменьшит боль.
Как только он сказал об этом, Клауд действительно почувствовал ноющую тупую боль в груди. Он попытался вдохнуть и закашлялся. Сефирот смотрел на него со смесью вины и сострадания. Клауд отвернулся и кое-как сумел проглотить зелье, а потом вновь бессильно опустился на подушку. Скорее всего, это было экстра-зелье из личных запасов Сефирота, потому что боль практически мгновенно улеглась, и дышать стало легче.
– Простите меня, – тихо произнес Сефирот. – Наверное, я окончательно свихнулся, если посмел сделать такое с вами.
Клауд вновь перевел на него смущенный взгляд.
– Не нужно извиняться. В конце концов, я сам напросился.
Сефирот горько усмехнулся.
– Я бы сказал, что вы совершили самый глупый и безрассудный поступок, который я видел в своей жизни, если бы он не оказался таким своевременным.
– Вы больше не думаете о том, чтобы встретиться… с ней? – с опаской спросил Клауд, боясь вновь заметить маниакальный блеск в глазах Сефирота.
– Я бы солгал вам, если бы сказал, что не думаю об этом, а я не хочу вам лгать, – тяжело вздохнув, ответил Сефирот. – Меня тянет в тот реактор, как магнитом, но пока я рядом с вами, то могу бороться с этим притяжением. Даже не знаю, как вы это делаете. Не поделитесь секретом?
Клауд хотел пожать плечами, но боль вернулась снова.
– Никакого секрета нет, – сказал он. – Я просто сделал то, что должен был сделать. Что считал правильным и нужным, – он снова покраснел.
– Я мог вас убить, – признался Сефирот. – Мне нелегко об этом говорить, но я был чертовски близок тому, чтобы сделать это.
– Я знаю, – Клауд легко улыбнулся.
– И вы совсем не боялись?
– Наверное, у меня просто не было времени, чтобы испугаться, – Клауд улыбнулся чуть шире.
– Спасибо вам, – Сефирот протянул руку и сжал ладонь Клауда, лежащую на одеяле. – Не знаю почему, но у меня такое чувство, что сегодня вы спасли мне жизнь. Теперь мы квиты. Вы больше ничего мне не должны.
– Не скажу, что я так уж этому рад, – еле слышно произнес Клауд.
– Но я кое-что по-прежнему должен вам, – вдруг сказал Сефирот, потянувшись к прикроватной тумбочке. Клауд повернул голову и увидел в его руках всю ту же книгу – «Цветы для Элджернона». На обложке виднелись розовые пятна. Клауд понял, что это его собственная кровь, и поспешно отвел взгляд.
Сефирот бережно открыл книгу практически на последних страницах.
– Вы должны узнать, чем все закончится, – сказал он и начал читать.
Клауд слушал его спокойный уверенный голос, чувствуя, как медленно погружается в дремоту, и пытаясь бороться с ней – он действительно хотел узнать, как закончится история Чарли. Время остановилось, а пространство вокруг них перестало существовать – на самом деле было не важно, где они находятся: в виртуальной реальности тренировочной комнаты, в старом особняке или в гостиничном номере отеля в Нибельхайме. Сейчас они оба находились в квартире Чарли и слышали, как он прощается с Алисой, своей единственной любовью, и в пекарне, куда он вновь пошел работать, когда перестал быть умным, и в классе Алисы, куда Чарли вновь пришел, когда забыл, что больше там не учится.
Сефирот читал живо, с интонацией, очень верно подмечая все орфографические ошибки, которые допускал главный герой. Было странно и необычно слышать безграмотную речь Чарли Гордона из его уст, но в то же время это очаровывало и заставляло вспомнить о том, как все начиналось. Почувствовать себя как дома.
– «…Очень легко иметь друзей если раз ришаешь смияца над собой. Там где я буду жыть у меня будет много друзей.
P.S. Пожалуста если сможите положыте на могилку цветы для Элджернона. На заднем дворе».
Клауд медленно погружался в сон. Тревога ушла, впервые за несколько дней он чувствовал себя в полной безопасности, как и всегда, когда Сефирот находился рядом.

Эпилог


– Слушай, знаю, что ты скоро получишь официальное уведомление, но я решил, что лучше сообщу тебе об этом первым, – голос Зака в телефонной трубке звенел от радостного волнения. – Ты теперь Солджер второго класса! Поздравляю!
– Что? – Клауду показалось, что он ослышался.
– Это ведь первый шаг к первому! Ифрит меня дери, да ты имеешь все шансы стать первым быстрее, чем я! Особенно с таким наставником! Нет, Энджил, конечно, замечательный учитель и друг, но все же, если бы моим наставником был…
– Подожди, я что-то не понял, – прервал его Клауд. – Ты говоришь, что я…
– Ой, прости, мне тут Айрис звонит по другой линии, нужно ответить, – голос Зака прерывался, словно он говорил на бегу – зная его, такое могло быть вполне возможным. – И да, я все еще не забыл о двойном свидании! – с этими словами он отключился.
Клауд несколько секунд растерянно смотрел на телефон, пока тот в его руках вдруг не издал короткий писк, сообщая о входящем сообщении на электронную почту. Непослушными пальцами Клауд нажал на кнопку, чтобы открыть его.
«Новости «Шинра»
Официальное оповещение персонала:
Клауд Страйф – Солджер третьего класса повышен до второго класса в знак поощрения за удачно выполненную операцию.
Директор подразделения Солджер Лазард Дейсерикус».
Клауд несколько раз моргнул, будто ожидал, что сообщение вдруг изменится, и его фамилию заменит чья-то другая. Он теперь второй класс? Невероятно. Но он же ничего не сделал, ничем не отличился… На ум тут же пришла сцена в библиотеке особняка «Шинра» в Нибельхайме. Но ведь не может быть, чтобы поэтому?.. И что там Зак говорил про наставника?
Телефон зазвонил снова. На дисплее высветился номер Энджила Хьюли.
– Клауд? Поздравляю с повышением. Через полчаса жду тебя у конференц-зала. Получишь новую форму и познакомишься со своим наставником.

****


Через сорок минут Клауд, уже одетый в фиолетовую форму Солджера второго класса и все еще рассматривающий ее с неприкрытым удивлением, стоял рядом с Энджилом у двери конференц-зала.
– Ну чего ты, входи, – Энджил пропустил его впереди себя. – Не бойся, никто тебя не съест.
Клауд вошел в просторную светлую комнату с огромным монитором на противоположной от двери стене. Человек, стоящий у стола, обернулся к нему.
– Поздравляю с повышением, Солджер второго класса Клауд, – улыбнулся он.
Клауд растерянно улыбнулся в ответ.
– А я с гордостью представляю тебе твоего наставника – Солджера первого класса Сефирота, – усмехнулся Энджил. – Хотя представлять вас друг другу и не требуется. Слышал, вы отлично сработались в Нибельхайме.
– Спасибо, сэр, – вежливо поблагодарил его Клауд, не в силах отвести взгляда от Сефирота. Тот был одет в обычную темно-синюю Солджерскую форму, а его длинные волосы заплетены в аккуратную косу, в центре которой, практически незаметно, притаился один очень знакомый Клауду белый цветок.
– Я вас оставлю ненадолго, – сказал Энджил. – Не знаю, слышали ли вы, но у нас тут на днях ЧП приключилось, как раз когда вас не было…
– Вы и Генезис перебрали в баре, – рассеянно произнес Клауд, не думая, что говорит, продолжая во все глаза смотреть на Сефирота. Тот не сводил с него такого же пристального взгляда.
– Что?! – изумленно переспросил Энджил. – Это кто же такой разболтал? Зак?! Ох, я с него шкуру спущу, щенка такого! Нет, тут двое Солджеров второго класса, ты, наверное, их не знаешь… – Энджил запнулся, а потом махнул рукой: – А, ладно, вижу, вам не до того! – И вышел, оставив их вдвоем.
Сефирот медленно подошел к Клауду и, достав цветок из волос, протянул ему.
– Это вам, – тихо сказал он.
Клауд взял цветок дрожащими пальцами.
– И это тоже, – Сефирот вручил ему сверток, лежавший на столе, на который Клауд поначалу даже не обратил внимания.
– Спасибо, – одними губами произнес он.
– Это вам спасибо, – улыбнулся Сефирот.
– За что? – спросил Клауд.
Сефирот хотел ответить, но в этот момент его телефон издал пронзительный писк. Сефирот быстро глянул на дисплей и помрачнел.
– Меня вызывают к президенту. Я напишу вам позже, пришлю план тренировок. – Он обернулся у самой двери: – Надеюсь, вам понравится подарок.
Клауд кивнул и, когда за Сефиротом закрылась дверь, быстро развернул оберточную бумагу. Внутри оказалась книга, и Клауд совершенно не удивился, когда увидел, что это – «Цветы для Элджернона», но не его простенькое современное издание, а букинистическое, датированное 1966 годом.* Клауд открыл титульный лист, и его сердце пропустило удар, когда он заметил там аккуратную надпись, сделанную каллиграфическим, чуть наклоненным влево почерком:
«Спасибо, что научили меня любить».
Клауд прижал книгу и цветок к груди, к тому самому месту, где на коже образовался аккуратный белый шрам, и закрыл глаза, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.
______________________________________________________________
*В 1966 г. роман «Цветы для Элджернона» был опубликован впервые. Такое издание очень редкое и дорогое.

цитировать