Комиксы и экранизации 15К+;количество слов: 36458
автор: Крия
бета: Касанди

Массаж с хэппи-эндом

саммари: Брок Рамлоу пытается спасать мир - в меру своих моральных ориентиров. В этом ему помогают навыки массажа и минета, а также завидная способность оказаться в нужном месте в нужное время.
предупреждения: Ненормативная лексика, отклонения от канона, характерная для канона жестокость, AU, ООС, полиамория, упоминания беременности, курения и алкоголя
Внезапно кролик

Брок Рамлоу — командир элитного боевого подразделения — получил приказ о прохождении курса массажа.

Он немедленно представил себя куском теста под руками знойного пуэрториканца с крепкими плечами, запах эфирных масел, для полноты картины джакузи до и секс после, и душа его возрадовалась, предвкушая радость тела.

Но на смену ликованию быстро пришло недоумение, потому как приказ поступил от Александра Пирса, а Пирс не то чтобы замечен в заботе о физическом благосостоянии подчиненных. Скорее даже наоборот. К людям этот хуй в воротничке всегда относился как к одноразовым салфеткам: дело нужное, когда не хочется пачкать руки, можно оставить прямо в том же говне, которое ликвидировано их силами, легко заменяется новой упаковкой. Ну, какая организация, такой и руководитель.

Образ массажиста-пуэрториканца стремительно потускнел перед мысленным взором.

Аккуратно уточнив детали, Брок выяснил, что не ему, а он, и не курса, а курсов. Даже и хорошо, что догнал не сразу на месте: демонстрировать разочарованную морду при оглашении приказов чревато. Глава американского филиала Гидры — не то начальство, которое с пониманием относится к кривящимся рожам подчиненных.

С какого перепугу Гидра отправляла его учиться делать массаж, Брок не понял, но скилл, в общем, полезный, обучаться послали вместе с верным замом, так что Брок философски решил, что могло быть и хуже.

— Этому... старому пидарасу. Мослы разминать, — вздыхал Роллинз, строя предположения одно другого безумнее — со свойственной ему лаконичностью.

Еще сравнительно молодой пидарас Брок Рамлоу только озабоченно покивал, хотя на Пирса гейрадар молчал. В мозг тот умел выебать так, что из кабинета выходили на подгибающихся ногах, но независимо от пола; по официальной версии числился семейным натуралом и поводов сомневаться пока не давал. Личная гвардия телохранителей-массажистов — прикольно, конечно, но вряд ли.

Хотя вдруг?

Массаж на курсах оказался толковый, со спецами по медицине и спорту, и Брок расслабился: они-то с Роллинзом опасались, что их так изящно опустили, послав учиться какой-нибудь косметической хуете с обмазыванием грязями, водорослями и прочей дрянью. Как оказалось, расслабился зря, потому что Гидра ничего не делала без причины.

Получив по окончании курсов кокетливую бумажку с печатью, Брок и его зам вернулись было к нормальной жизни: полигонам, стволам, взрывающимся вертолетам и бюрократической волоките, за всем этим следующей. В отряде новый скилл оказался востребован: то ногу кому сведет, то старые шрамы разноются, но конечно, все это было затеяно не ради дружеской взаимопомощи.

Брок ждал пиздеца и, разумеется, дождался.

— Это Зимний Солдат, — сказал Пирс, приведя их с Роллинзом в секретный бункер. Впрочем, были ли у Гидры бункеры не секретные?

Этот располагался под банком и хранил в себе, видимо, гидровские ценности, потому что даже вход был через хранилище за сейфовой дверью. Не те ценности, которые в каратах — а такие, как Зимний Солдат.

— Наслышан, — отозвался Брок аккуратно, потому что Пирс явно ждал бурной реакции, как фокусник, вытащивший из шляпы кролика.

«Кролик» был... всем кроликам кролик. Размером с дылду Роллинза, с мордой в высшей степени зверской, правда, без пушистых ушей, зато с железной рукой. В качестве шляпы фокусника выступал холодильник.

Про «кролика» ходили такие слухи, что лучше б его из этого холодильника не доставали, потому как пиздец следовал за ним по пятам неотступно. Ну или, что правильней, «кролик» устраивал пиздец везде, куда его отправляли.

Эффективный пиздец. Кролик — живое оружие, он же единственный в своем роде боевой киборг-модификант.

— В ваши обязанности будет входить ряд процедур по уходу за активом, включая, но не ограничиваясь массажем, подробные инструкции получите позже, — сказал Пирс, и Брок с Роллинзом выпучили на него глаза. Загадочные курсы наконец-то выстрелили, и все оказалось куда хуже, чем можно было предположить.

— Сэр, нас азам обучили, — выдавил из себя Брок, осознавая, что за возражения может лечь прямо тут с дыркой во лбу. Альтернатива была такая, что лучше уж дырка. — Не легче профи припахать?

— Слишком много возни — каждый раз подбирать подходящие кадры, искать подход, вербовать, да еще следить, чтобы какой-нибудь идиот не рассекретил фото военного объекта на весь Инстаграм. — Пирс снизошел до объяснений, сдохнуть! — Он этим профи одному за другим выпускает кишки. Гражданские не справляются. Мне нужен кто-то с пониманием ситуации, риска. Кто-то, кто, черт возьми, достаточно тренирован, чтобы выжить! Вам разрешается применение силовых методов, только без непоправимых повреждений. Проявите инициативу. Черт возьми, делайте что хотите, но Солдат должен быть обслужен! Отклонения от инструкции могут привести к нежелательным последствиям!

Натаскать массажистов в военной дисциплине не вышло — значит, заходим с другого конца и обучаем вояк основам массажа. Брок и его зам с тоской окинули взглядом «кролика» в хрустальном гробу.

Последние песчинки условно спокойной жизни упали из верхнего сосуда в нижний, и началось нечто новое.

Получив на руки подробную инструкцию с процедурами, которые предполагалось осуществлять над Солдатом, Брок заподозрил, что у него появились тайные недоброжелатели в Гидре, желающие эффектно избавиться от конкурента. Каким образом можно после такого выжить, он представлял с трудом. На каком этапе Солдат раскатал предшественников — вариантов практически не было, Брок готов был поставить большие деньги: в списке значился массаж простаты. Ебаный в рот массаж ебаной в рот простаты. Боевому киборгу. Насильно.

Конечно, насильно — даже человек в здравом уме и трезвой памяти не позволит кому попало совать пальцы себе в жопу, что и говорить о ебанутом на всю голову Солдате?

— Наркоманы, блядь. Какого хера... При чем тут вообще... Они там увидели знакомое слово и решили, что тут массаж, там массаж, хуй разницы?

— Выживаемость, — веско вставил Роллинз, — у нас больше шансов.

Брок мог поспорить, что от выполнения угробищной процедуры отбрыкивались руками и ногами все, кто могли. Пока стрелка не остановилась на них с Роллинзом как на самых крайних.

— Захрена вообще трогать его гребаную простату?! — спросил Брок скорее у пространства, чем у Роллинза, но Роллинз отозвался:

— Он не трахается. И переохлаждается. Проверяться надо. У бати простатит был. Курить выходил на лестницу, сидел на бетоне. Поссать потом не мог.

Вплоть до шестидесятых годов массаж простаты считался эффективной лечебной процедурой. Солдат, поговаривали, старше, как и инструкция по его эксплуатации. Единственное вменяемое объяснение — это что дурацкий список не обновляли полвека.

— Нахуй такую жизнь. Просто нахуй.

— Что делать будем? — спросил зам с неожиданной для такого бугая робостью и уставился на Брока.

Из них двоих только Брок точно знал, где находится простата и как с ней обращаться. Роллинз, в силу своей непроходимой гетеросексуальности, понятия не имел, с какой стороны подходить к мужской жопе. В его глазах тлела надежда.

— Блядство, — вздохнул Брок.

Потрогать Зимнего Солдата им пришлось уже через пару дней. Брок как раз успел оформить завещание.

Дверь номер три

Началось все относительно неплохо. Солдата вытащили из хрустального гроба, разморозили в экспресс-режиме, обмыли как покойника. Трупак из него, правда, получился так себе — скорее, зомби, потому что к концу процесса Солдат глухо предупреждающе ворчал. Двигался он еще с трудом, но шею свернуть уже мог отличненько. Да чего там, Солдат сохранял способность убивать хоть во сне, хоть в коме.

На этом этапе техники поспешно покинули помещение, оставив мокрого, голого и закономерно недовольного Солдата на двух незадачливых вояк.

Стоило им приблизиться, Солдат сел на процедурной кушетке.

— Спокойно, парень, — предупредил Брок, — все понимаю, понедельник — день тяжелый, а кофе не дают, но давай не усложнять друг другу жизнь. Не хочу тебя пристегивать ремнями, но могу. Я Брок, а вон тот здоровяк — Джек. У тебя сейчас по расписанию массажик, нам выпало сомнительное счастье его тебе делать.

Гребаный Маугли, слава яйцам, человеческую речь понимал, когда хотел. Лег на спинку, но смотрел так, будто собирался как следует усложнить жизнь первому, кто протянет руку. Не сговариваясь, Брок и его зам поделили функции: Роллинз встал наизготовку с шокерами, Брок осторожно приблизился и положил ладонь на здоровое плечо «пациента».

Зам на то и зам, чтобы подхватить знамя в случае гибели командира.

Солдат не дергался. Рассудив, что если не отгрыз руку сразу, то надо ловить момент, Брок принялся за дело. Трогать этого парня было не то чтобы неприятно — необычно. Тело не отогрелось до конца, мыли, видно, тоже холодной водой. Под руками Брока кожа розовела, разгонялся кровоток. Мощные плечи, бугристые шрамы по контуру сочленения живой плоти и металла. Отличные сиськи. Брок разок провел по ним чисто для души, но одернул себя: это тебе не к гомофобу подкатить по пьянке, если Солдат двинет — позвоночник в трусы осыплется. Он сосредоточился на процессе, вспоминая, как учили. Делал же он, в конце концов, массаж ребятам из отряда, не пуская слюну на бицуху и прочие крепкие места? С чего вдруг делать исключение для гидровского киборга?

Справедливости ради, парни хотя бы шары не развешивали, как рождественская елка. На Солдата трусы еще не надели, и все его богатство раскинулось перед взором без цензуры — впрочем, и без малейшего задора, впору устыдиться.

Чувство стыда Броку чуждо, но пускать слюну на парня, которому ты неинтересен — слишком уныло, немного унизительно и к тому же такой херни Броку хватало и у Кэпа в подтанцовке, так что он занялся делом. Пользуясь случаем, добавил от себя стретчинг — Солдата после процедур ждала тренировка. Как и полагается машине убийства, отморозок был в отличной форме, хоть сейчас на шпагат. Солдат не возражал, послушно тянулся, и Брок немного выдохнул, пока добил половину дела. Стретчинг почти превращал все это безобразие в парную тренировку, так было спокойнее и привычнее.

С другой стороны, зажимание голого мужика в странных позах напоминало прелюдию к сексу гораздо больше, но нет значит нет, пока не поступил соответствующий приказ, впрочем, и «да» в случае Солдата тоже значит «нет», потому что он, ну, киборг-убийца, не имеющий своего мнения.

— Переворачивайся, — сказал Брок наконец.

И вот тут-то Солдат решил, что пришло время быковать.

Вместо того чтобы лечь на живот, он спрыгнул с процедурной кушетки, стратегически отделив ею себя от потенциальной угрозы. Как кошак, блядь. Гладишь, урчит, потом хуяк — заебало, когти к бою.

— Ну чего ты, — вздохнул Брок, — хорошо же начали. Давай, осталось-то — спина и жопа.

При слове «жопа» глаза Солдата нехорошо блеснули, и Брок с тоской вспомнил о следующем пункте программы. Смертельный номер, блядь. Лучше бы льву в пасть башку засунуть, чем палец — Солдату в очко.

— Ты же понимаешь, что это неизбежно? Я не хочу этого делать, Солдат, тут никто не хочет, но придется. Придется же, блядь.

Солдат зыркнул из-под слипшихся волос, сузил глаза. В них горело обещание биться до конца.

Брок напряг башку. В принципе, оставался вариант устранить потенциальные застои с другой стороны. Хватать психически нестабильного модификанта за член примерно так же вредно для здоровья, как и пытаться засунуть пальцы ему в задницу, но в конце концов, и сам Солдат вроде как заинтересован в наименее э-э-э проникающем исходе.

— Слушай, я же не зверь какой. Со мной можно сговориться, если ты готов пойти навстречу. Варианты, Солдат. Номер раз: ты ложишься спокойно жопой кверху и я делаю распальцовочку быстро, нежно, аккуратно. Тебе, может, еще и понравится, я в анальных радостях знаю толк. Номер два: я зову сюда группу поддержки, обкалываю тебя транками, пристегиваю, сую тебе пальцы в очко при куче народу. Так себе вариант, для мазохистов. Номер три: ты дрочишь. Кончаешь в пробирку. Блядь, я даже отвернусь! Давай, боец, выбирай. Дверь номер...

Солдат отвел взгляд: задумался. Вне миссий он, видимо, становился тугодумом почище неандертальца, впрочем, может, у него просто еще не прогрелись мозги. Брок пытался терпеливо ждать, но это просто никуда не годилось. Он уже начал скрежетать зубами, когда Солдат медленно поднял руку на уровень глаз и оттопырил три пальца.

Кажется, они с Роллинзом синхронно издали вздох облегчения.

На первый взгляд, все складывалось неплохо. Брок с Роллинзом отошли к стене, чтобы дать парню хоть какую-то иллюзию приватности — поворачиваться к нему спиной не стоило, Солдат даже на миссии мог положить своих, если путались под ногами, что уж и говорить про ситуацию, в которой эти «свои» делают с ним вещи, похожие на проявления агрессии. Брок не представлял, как с ним вообще справлялись. Солдат неконтролируемый, он понимает только силу. Солдата спускают с поводка, он отрывает головы тем, на кого хозяин показал пальцем, потом возвращается в берлогу и залегает в спячку, как гризли по осени. Все процедуры — мытье, кормление, одевание — для него мошкара над ухом: зудит, надоедает, некоторое время можно потерпеть, потом махнуть лапой, прихлопнуть кого-нибудь и терпеть дальше.

Минуты шли. Солдат стоял неподвижно. Надежда обойтись малой кровью стремительно таяла.

— Ну и хули? — не выдержал Брок. — Тебе, блядь, Бэрри Уайта включить для настроения?

Солдат опустил голову. Посмотрел себе в пах. Посмотрел на свои ладони. Все это в медленном, медленном, блядь, темпе, в замедленной съемке. Брок готов был взреветь.

— Разучился? — предположил Роллинз. — Или у него та рука была «рабочая». — Он указал взглядом на протез.

Брок вдохнул, досчитал до десяти и потихоньку выдохнул. Солдат и на ложку мог пыриться с полминуты, пытаясь понять, что это вообще за хуйня и как этим можно убить человека. В том, что касается способов убийства, Солдат изобретателен, талантлив даже, но все остальное в нем выжгли. Любые проявления личности, воспоминания, базовые навыки — в быту отморозок беспомощнее ребенка.

Как держаться за член, разумеется, тоже навык из той сферы личного, которую ему запрещено иметь.

— Объясняю пошагово, — выдавил Брок, призывая на помощь все свое терпение, — садишься поудобнее. Берешь хуй в кулак. Двигаешь рукой, пока не станет заебись.

Солдат послушно опустился на кушетку и смял член железной граблей так, что и Брока, и Роллинза перекосило от фантомного дискомфорта и мужской солидарности.

— Нет. Херня какая-то. Отбой. Что с ним делать, Джек? Он так себе хуй оторвет.

Роллинз заговорщицки ткнул под ребра и разразился монологом, который справедливо можно считать вершиной его красноречия:

— Так, это. Покажи. Ну, как надо. Что тебе стоит? Любишь же за хуй подержаться. Я видел, с кем ты чатишься. Солдат сто очков форы даст. По всем статьям, кроме дружелюбности. Вон он какой. Красавчик.

Брок с сомнением оглядел Солдата. Красавчик, ничего не скажешь. Взгляд «не влезай, убьет», завешенный патлами для завершения образа бомжа с ПТСР, железная хваталка, шрамы как карта метрополитена по всему телу. А так — да, Аполлон, хоть сейчас на обложку. Брок бы свайпнул вправо.

Что ж, раз Пирс заказывал инициативу, наверное, даже ебанутые варианты можно рассмотреть, если они будут эффективны.

— Солдат, — сказал он, осторожно приближаясь, готовый отпрыгнуть, — спокойно, Солдат. Руки за голову. Под грифом «Совершенно секретно» вводится дополнение к протоколу обслуживания.

Роллинз неприлично хрюкнул за спиной. Ублюдок.

Солдат не дергался, но смотрел напряженно. Некстати вспомнив, с какой скоростью этот отморозок может свернуть шею, Брок аккуратно положил ладонь ему на член.

Под ладонью дрогнуло.

— Вот так, детка. Вот так. Как винтовку: уверенно, но нежно. Попробуешь сам?

Солдат помотал головой.

«Сука», — подумал Брок и взялся поудобнее.

Подопечный явно оттаял, в ладони было горячо, как полагается. Необрезанный: редкость по нынешним временам, уж на что Брок не дурак поебаться, и то сталкивался в основном на миссиях в Европе. Пока член сохранял некоторую пластичность, Брок подрачивал его без проблем, но как только тот выпрямился, Солдат зашипел. Брок плюнул на ладонь, пытаясь уменьшить трение, но Солдат продолжал издавать недовольные звуки и сгибался, будто от боли. Брок притормозил. Про необрезанных он слышал, что чувствительность у них выше.

Смазку под процедуру им не выдали. То ли и вправду тайный недруг желал Броку проломленного черепа, то ли Гидра переживала не лучшие времена, то ли, что наиболее вероятно, вокруг одни долбоебы. У Брока всегда с собой бывал тюбик своей, так сказать, частной — никогда не знаешь, где застигнет роковая страсть, — но все личные вещи перед общением с Солдатом полагалось из карманов выгребать и оставлять в шкафчике. С этим строго, учитывая смертоносность Солдата для окружающих. Брок не очень представлял, как можно убить тюбиком лубриканта, но правила соблюдал.

Он посмотрел на член в своей ладони. Красивый, так давно не обласканный. Не будь он с другой стороны приделан к киборгу-убийце, Брок бы слюной захлебнулся.

— Джек, не стой там, как хуй в раздевалке, подойди сюда, будешь страховать.

— А что...

— А то, блядь. Он гиперчувствительный, тут дрочка не прокатит.

Роллинз потупил, потом понял, скривился:

— Бро-о-ок, ну я не буду на это смотреть!

— Ты, блядь, сам сейчас ему отсасывать будешь, мудила! Радуйся, что у тебя есть я, заткнись и смотри в оба, чтоб он челюсть мне не вырвал!

Пристыженный Роллинз подошел вплотную, встал с шокером наизготовку и сфокусировался так, чтоб, не дай Боже, не смотреть вниз. Ебаный канатоходец. Брок присел, стараясь принять позу, из которой сможет в случае чего отпрыгнуть. Не разрывая зрительного контакта с Солдатом, влажно лизнул головку члена — тот дрогнул, почти подпрыгнул, шлепнул по губе.

— Так нормально, детка?

Солдат прикрыл глаза. Член стоял на загляденье, теперь уже можно было рассмотреть хоть, что за игрушка Броку так нежданно-негаданно перепала. Игрушка что надо, Брок вылизал ее, жадно взял в рот, чувствуя, как учащается дыхание у него самого, но не у Солдата. Солдат контролировал себя. Гребаный терминатор. Под нежной кожицей прорисовались вены, Брок обвел их языком. Качнул головой, вверх-вниз, скользя по стволу губами. Если забыть, кому он отсасывает... нет, забывать нельзя, иначе это может стать последним минетом в жизни Брока Рамлоу. Немного радости сдохнуть с членом во рту, хотя, конечно, эпитафия получилась бы зачетная.

В рот брызнуло — он не ожидал, хотя, конечно, должен был предположить, что после полувекового целибата Солдат будет скорострелом. Чуть не сглотнул на автомате, но вовремя опомнился. Переждав оргазменную дрожь, выпустил член изо рта и сплюнул в пробирку. За телесными жидкостями модификанта вели учет и контроль. Вероятно, не последним фактором была сложность их добычи. Спасибо еще в унитазе вылавливать ничего не заставляли — впрочем, Брок не слышал, чтоб Солдат вообще ходил в туалет, как нормальный человек, похоже, его тупо прополаскивали внутри перед каждой заморозкой.

Если б Брок был больным ублюдком, он сказал бы, что сладкий мальчик всегда готов подставить жопу, но в сложившейся ситуации такие шутки могли иметь летальный исход.

— Неплохо, детка, а? — спросил он, вытирая рот. Как, интересно, он будет объяснять техникам, почему к сперме Солдата примешана его слюна?..

Солдат предсказуемо не ответил. Смотрел на губы Брока, что уже само по себе было прогрессом, потому как угрозы в этом взгляде не было. Без капризов завалился на живот, и Брок закончил массаж, чувствуя себя работницей подпольного борделя в салоне, из тех, что предлагают массаж «с хэппи-эндом».

Клиент доволен, гешефт сострижет, как водится, босс, но хотя бы еще один паскудный день позади.

— Надеюсь, тебя не подстрелят. Дружище, — пробормотал Роллинз, — это. Я не уверен. Насчет себя. Даже для спасения своей жизни.

Солдата отправили одеваться. Глядя ему вслед, Брок задумчиво почесал подбородок.

— Блядь, вроде и отсосал горячему мужику, и приказ выполнил, но почему у меня такое ощущение, что меня где-то наебали?..

Обтекаемые формулировки

Брок долго думал, что написать в отчете. Врать Гидре совершенно точно не стоило, но и выкладывать как на духу все, что реально произошло, — тоже может закончиться расстрелом. Не тем у стены, когда дают выкурить последнюю сигарету и героически самому скомандовать «Пли!», а пулей в затылок на ближайшей миссии, в каких-нибудь джунглях, где и останется его тело.

Спустить курок придется кому-то из своих — скорее всего, тому же Роллинзу, если только его не положат рядом. На поминках будет пиздец неловко.

Одна радость — у Брока, кроме отряда, никого и не было, вряд ли горячие парни с Тиндера соберутся дружной толпой выпить за того мужика, с которым было охуенно в тот раз в том мотеле. Или сауне. Или раздевалке. Или туалете.

С местом бывало по-разному, но с охуенностью — без вариантов.

Отряд прибухнет, да и то без пламенных речей. Кроме Роллинза, Брок так ни с кем и не сошелся близко: уж больно характер был говнистый, не все выносили. Роллинз сам был мудаком каких поискать, на том они и скорешились, наверное.

Два сапога пара и все такое.

Опыт работы двойным агентом научил Брока обтекаемым формулировкам. «Применив имеющиеся навыки стимуляции, была достигнута эякуляция», Брок остался собой очень доволен.

Пирс, слава яйцам, не доебывался до грамотности в отчетах.

Вот Роджерс — да, небось скривил бы такую рожу, что зубы б скрипнули. Гребаный граммар-наци. Регулярно посылал весь отряд переписывать отчеты, благо текстовые файлы все хранили, наученные горьким опытом работы с Кэпом. Спасибо хоть отчеты в распечатках принимал — объяснительные у него вручную писали и переписывали по двадцать раз, потому что Роджерс доебывался до почерка. До почерка! Какой вообще может быть почерк в век компьютерных технологий?

Одна мысль о том, что придется часами пыхтеть, терзая бумагу, в случае проеба, улучшала дисциплину отряда, как не снилось ни одним целительным пиздюлям от Брока. Не было опозданий, перекуров, нарушений дресс-кода — отряд не косячил. Вообще.

Надо отдать должное Роджерсу — метод оказался эффективный. Не такой эффективный, как угроза расстрела, но, черт побери, для сил добра неплохо.

Как начальство Роджерс был занудным, но справедливым. Фьюри наверняка потирал руки от счастья, проложив его между собой и косноязычной солдатней: вот уж кто отчеты сдавал красивые, так это Капитан Америка. Говорят, рисовал до сыворотки, это, в целом, объясняет его любовь к каллиграфии, ровным полям и общей аккуратности.

Как мужик Роджерс прописался в вечерних фантазиях Брока уже давно, практически с первого взгляда, и вытворял там такие вещи, что с утра на работе Брок мог осуществлять церемонию поднятия флага на собственном флагштоке. От начальственного занудства флагшток слегка терял упругость, и после планерки можно было работать уже вполне комфортно, за исключением тех моментов, когда демократичный Роджерс озарял сиянием своей наготы раздевалку или подминал Брока под себя в спарринге.

Потный и агрессивный секс на ринге занимал высокое место в топе фантазий Брока, уступая разве что совершенно гнилому и стыдному сценарию, в котором Гидра брала Кэпа в плен и Брок получал приказ покарать идейного врага лично или, в вариации, совместно со всем своим подразделением.

С тех пор как Брок увидел Зимнего Солдата, тот прочно прописался в этой фантазии. Надо сказать, в воображении Брока отмороженный на всю голову Солдат и беспомощный Кэп смотрелись вместе весьма и весьма горячо.

Не то чтобы Брок имел что-то против Кэпа — в фантазиях все заканчивалось для него очень и очень хорошо, с множественными оргазмами. Брок не болел за Гидру, хрен бы с ней, просто такой сценарий выглядел достовернее, чем случайная встреча в баре, потому что при всей своей демократичности Роджерс не пил. То ли берег моральный облик, то ли беднягу просто не брал алкоголь. Может, как раз наоборот. Брок представлял себе пару раз в красках, как Кэп от глотка текилы слетает с катушек и танцует стриптиз на барной стойке.

Третьим номером в топе был вариант, где Роджерс натягивает Брока у себя на столе в качестве воспитательной меры, узнав о Гидре, и во имя вселенской справедливости Брок чередовал эти сценарии, когда дрочил перед сном. Что с ним сделает Роджерс, если на самом деле узнает правду, даже представлять не хотелось. Порванная на британский флаг жопа покажется раем. С Гидрой он воевал еще во Второй Мировой, победил — но передавил не всех паразитов, расползшихся по углам. На благодатной, пропитанной расизмом американской почве они отожрались, сплотились, и к тому времени, как Роджерс вновь взялся за щит, старый враг был сильнее прежнего. Вот только на этот раз действовал из тени, дергал за ниточки марионеток.

В эти странные времена отличить друзей от врагов смог бы разве что какой-нибудь суперкомпьютер.

Дополненный протокол обслуживания

Вдохновленный тем, что незадачливые вояки умудрились выжить, Пирс добавил в список обязанностей еще с десяток позиций. Брить, стричь ногти, всякое такое. То есть контактировать с Солдатом им светило не только в день разморозки, но и во все остальные. Брок матерился, но без особого энтузиазма: не дело, конечно, командиру боевого подразделения душевнобольным сопли подтирать, но среди новых обязанностей хотя бы не было ничего такого, за что Солдат достал бы ему кишки через рот.

Хотя кто его разберет с его ебаными триггерами, у него их больше, чем у миллениальной снежинки в Твиттере.

Солдат, видать, крепко не любил прикосновения, раз для такой простой вещи, как расчесывание волос, требовались вооруженные солдаты. Брока, впрочем, к себе подпустил, всего-то и потребовалось, что минут пять поуговаривать. Основной аргумент он же сам и озвучил — после всех «ну еб твою, Солдат» и «да что ж ты так сучишься сегодня», наклонил голову, глядя мимо, будто прислушиваясь, и полуутвердительно спросил:

— Дополненный протокол обслуживания?

Роллинз в углу сдавленно загоготал, как последний мудила. Брок махнул в его направлении средним пальцем.

— Тебе хуй пососать? Да запросто, детка. Вот как закончим, так сразу.

— Нет. Сейчас.

Брок аж опешил. Солдат единственный на его памяти менее разговорчивый, чем даже Роллинз, а тут на тебе, какой взрыв красноречия, аж пять слов за раз.

Так к нему еще никто не подкатывал.

— Джек, пиздуй сюда. — Брок всучил Роллинзу расческу и опустился на пол у ног Солдата. — Я отвлекаю, ты работаешь. Чешешь, бреешь, все по списку, и шустро, блядь, у меня челюсть не казенная! А Солдат не дергается. Не дергается, я сказал!

Солдат демонстративно положил руки на подлокотники и тут же яростно стиснул — Роллинз провел расческой по спутанным волосам.

— Аккуратнее, Джек. А ты — спокойно. Если что не так — словами через рот. Ты меня понял? Понял, говорю? Не слышу!

— Так точно. — Солдат торопливо облизнул губы, совершенно блядские, пухлые, и Брок притерся к нему поближе.

Солдата, говорят, модифицировали чем-то вроде той сыворотки, которая подарила миру сияющее совершенство Роджерса. Может, как раз против него и хотели выставлять, да только Роджерс сиганул под лед. Впрочем, может, и пиздеж, это ж Солдату тогда чуть не сто лет.

Столько лет людей убивать — у кого угодно испортится характер, и это не говоря еще о всяких долбоебах, сующих тебе что попало во все технические отверстия. Но на векового деда он не походил ни разу. Мальчишка, щенок, в лучшем случае тридцатку можно дать, да и то больше за вселенскую скорбь во взоре.

Вот насчет сыворотки Брок бы поверил: отбросить всякие незначительные мелочи вроде железной руки и шрамов — останется мужик-огонь, тело идеальное, бедра такие, что Романовой только удавиться от зависти. Член под стать. Вставать начал от одной только озвученной перспективы отсоса. Охуенная конфетка, Брок потерся лицом, легонько царапая щетиной, облизал весь, снизу доверху. Солдат расставил колени пошире, давая доступ к яйцам, и стало вполне себе заебись, как будто Брок нашел мужика на Грайндре в рабочее время и разложил где-нибудь в подсобке. С такими, правда, он всегда торопился — тому надо бежать, ему самому тоже на работу, а тут в кои-то веки наоборот, продержаться бы по максимуму.

Гидрайндр, блядь.

Яйца вылизал, втянул в рот — по одному, само собой, оба б не влезли, сыворотка парня одарила как следует.

— Бро-о-ок, ну ты хоть не чавкай, — взмолился Роллинз.

Он избегал опускать взгляд, Брок — поднимать: стоило глянуть в сосредоточенное, напряженное лицо Солдата, как падало вообще все.

— Поучи отца ебаться, — проворчал Брок и взял в рот потемневшую литую головку.

В следующий раз, когда он открыл глаза, судорожно сглатывая, Солдат был чисто выбрит, расчесан на пробор и приведен в относительный порядок везде, куда верный Роллинз сумел дотянуться. На вкус модификантская сперма от обычной принципиально ничем не отличалась, и Брок позволил себе эту маленькую слабость, раз уж с пробиркой их сегодня в лаборатории не ждали.

— Красавчик, — одобрил Брок, привстав на коленях и разглядывая Солдата в упор, — что, доволен? Пиздуй одеваться, тебя уже на стрельбище ждут. Вот же не было печали.

Солдат послушался с первого раза. Походка от бедра, в полном обмундировании читавшаяся как «идет пиздец всему живому», без трусов выглядела слегка провокационно. Брок проводил рассеянным взглядом мускулистую голую жопу.

— Пойти передернуть, что ли, а то как блядь портовая...

— Не наговаривай, — отозвался Роллинз строго.

— Не блядь?

— Не портовая, — гыгыкнул Роллинз.

— Нахуй иди, — фыркнул Брок и двинул в туалет, поправляя член на ходу.

Дроча над унитазом, он представлял, как пригибает к паху Солдата голову Кэпа. Как тот сопротивляется, но Брок сжимает пальцы в его волосах, притягивает ближе. Красивый крупный член мажет по губам, пачкает смазкой, и Кэп не то ахает, не то стонет в шоке от такого надругательства над собой. Берет в рот до горла, и Брок трахает его членом Солдата, господи, как горячо они смотрятся вместе, Брок тянет его за волосы и целует в мокрый рот, прямо вокруг головки.

По инструкции

Когда Солдата разморозили в очередной раз, Брок уже не переживал: проспал всю ночь перед этим как младенец и даже без таблеток. На базу прибыл в приподнятом настроении, с охраной покурил, Роллинза застебал в раздевалке — тот пах смесью дешевых духов, а это значило, что в бесконечной мыльной опере «Джек и Джейд» наметилась очередная фаза сближения.

Роллинз поебывал стриптизершу из «Кроличьей норы», жопастую мулаточку чуть ли не вдвое моложе, души в ней не чаял и регулярно лечился от всякой гадости вместо того, чтобы надеть гондон. Джейд намекала все более настойчиво, что неплохо бы стать миссис Роллинз, долбоеб Джек делал вид, что намеков не понимает, потому что его все устраивало. Потом либо она заебывалась намекать, либо он, пойдя поссать, замечал уже хорошо знакомое жжение в самом дорогом, но они скандалили как в первый раз и разбегались как в последний. Джек бухал, ночевал у Брока, мотал сопли на кулак и клялся, что больше никогда. Наконец становился похож на человека, но увы, эффект держался недолго — уже через пару недель звон в яйцах снова приводил Джека на порог «Кроличьей норы», и все начиналось по новой.

Брок наблюдал эту гетеросексуальную страсть в естественной среде обитания уже не первый год, давно устал охуевать и теперь только ржал с попкорном. Джейд в роли миссис Роллинз ему не то чтобы нравилась, скорее наоборот, но эти метания выбешивали куда больше.

Перекидываясь ехидными замечаниями, Брок и его зам приступили к обязанностям. Солдат вел себя спокойно, не борзел, оттаивал. Массажик, растяжка — Брок еще подумал, что неплохо бы вообще перенести все это в тренировочный зал. Массаж плавно перешел в легкий петтинг. Роллинз, очевидно, витал в романтических облаках, иначе ничем не объяснить, какого фига этому долбоящеру стрельнуло в башку выключить свет — «для настроения, Брок!»

Для настроения. Кого он хочет обмануть, в полумраке просто не видно, как Брок там лапает мужика во славу Гидры. Совсем страх потерял, романтик херов.

С настроением все было отлично и до, а уж в полумраке стало совсем хорошо. Брок залез на Солдата верхом, притерся поближе, почти лег на мощную грудь. Огладил по плечам, сравнивая живое с железным. Много ли Солдат чувствовал своим навороченным протезом? Судя по тому, как ловко он с ним обращался — немало. Там, где заканчивался металл и начиналась кожа, бугрились шрамы, Брок провел по ним пальцами, прослеживая каждый, потом по наитию склонил голову и коснулся языком.

Солдат вздрогнул и задышал было, тут же взял себя под контроль, но его член, прижатый задницей Брока, продолжал крепнуть.

— Вот так, детка. Вот так, — мурлыкнул Брок.

Роллинз оторвал голову от телефона, подсвечивавшего его лицо с инфернальностью, весьма подходящей для собеседницы, с которой он совершенно очевидно переписывался. Сощурил глаза после яркого света, вглядываясь в темные фигуры, закатил глаза и вернулся к экрану.

Кожа под пальцами уже не была холодной совсем. Солдат согрелся, да и Броку стало жарко. Не видя сосредоточенного Солдатского еблища, он вполне мог представить, что раскрутил неумелого стеснительного мужика — вроде Кэпа, он как-то так себе это и воображал: скованный, закомплексованный, но тело отзывается на ласки. Под промежностью уже лежал красивый, крепкий, полностью вставший член, Брок потирался об него легонько, гладя обеими ладонями рельеф мышц. Подтолкнул руки Солдата — тот послушно закинул их за голову, открывая бока. Косые мышцы, зубчатые — по этому красавцу можно изучать анатомию. Брок проследил все впадинки большими пальцами, с нажимом провел под грудью, потом задел соски, и бедра Солдата легонько дернулись вверх, пытаясь прижаться поплотнее.

Глаза привыкли к полумраку, и Брок видел нечитаемое чужое лицо, широкие зрачки, как жерла пушек. Видел, как Солдат очень медленно опустил живую руку, держа ее в поле зрения, так, чтобы не казалась угрозой, и положил Броку на плечо.

Слегка надавил, подталкивая вниз.

Брок фыркнул и послушался. Сполз, устраиваясь между ног Солдата, и с большим удовольствием взял в рот. Чужая ладонь осталась на его плече, едва касаясь, потом, будто забывшись, погладила разок — и стало отлично, стало как надо. Не холодный киборг в гидровских застенках, а охуеный мужик с ждущим, чувствительным членом. Брок покосился на Роллинза, ослабил на себе ремень и сунул руку в штаны: не один Солдат тут завелся от этих подростковых поглаживаний.

Свой член привычно лег в руку, чужой — на язык, вкусно проезжаясь по небу. Все вместе ощущалось так, что Брок увлекся, быстро и умело подводя к финалу их обоих. Растворился в удовольствии, чувствуя, как нарастает внутри маленький ураган, закручивается в тугую спираль, обещая скорую разрядку. Рука на плече, бедра подрагивают, подаваясь навстречу... Брок ускорился, ловя свою волну, застонал, и Солдат сорвался следом в восхитительном синхроне.

Потом встали на место мозги, и Брок взвыл во всю мощь командирских легких:

— Блядь!

Надо отдать должное Роллинзу — он среагировал мгновенно. Вспыхнул свет, резанул по глазам, табельный ствол уперся Солдату между глаз. В следующий момент Брока скинуло с койки, а Солдат перекатился, уходя из-под прицела, с какой-то нечеловеческой быстротой, будто его не размазало только что оргазмом.

— Отставить! — рявкнул Брок, и Солдат отшатнулся, будто дернули за поводок. Они застыли как диковинная скульптура — Роллинз с заломленной за спину рукой, Солдат на измене, готовый шмальнуть в затылок агрессору. — Отставить, — повторил он уже спокойней, — отпусти Джека, Солдат. Джек погорячился, ты погорячился, все, проехали, забыли.

Солдат отступил, давая Роллинзу выпрямиться, и протянул ему пистолет — рукоятью вперед, без угрозы. Роллинз убрал оружие в кобуру, потер плечо.

— Хули ругался? — спросил он Брока.

— Я тоже, того. Погорячился, — вздохнул Брок, помахав пустой пробиркой, и красноречиво вытер уголок рта.

Роллинз скривился.

— У тебя было одно дело!

— Я уже осознал, не ворчи. Может, детки хватит на еще один раз?.. — Он с надеждой повернулся к Солдату.

Зверское еблище «всех убью один останусь» подсказывало, что вряд ли. Брок подошел вплотную, прижался всем телом. Солдат позволил. Вряд ли он многим такое позволял.

— Джек, сделай нам интимную обстановку. Свет и, ну, включи что-нибудь... для настроения.

Роллинз щелкнул выключателем, снова погружая помещение в полумрак, покопался в телефоне, и из крохотных динамиков полилось что-то мелодичное и протяжное. В другой ситуации Брок обязательно поржал бы над его музыкальными вкусами в целом и предпочтениями для интима в частности, но надо было спасать свою задницу.

Он обнял Солдата за талию и легонько качнулся на пробу. Все равно что танцевать с памятником, впрочем, вся эта затея при любом раскладе идиотская.

— Двигайся со мной, — сказал он, и Солдат послушался, хоть и вряд ли понимал, что от него хотят.

Брок старательно гнал от себя мысль о том, как громко орал бы Пирс, если б зашел проведать Лучшее Оружие Гидры и обнаружил эту феерию. Голый Солдат в темноте танцует медляк со своим надсмотрщиком, для полноты картины не хватает только бликов от диско-шара.

— Я проебался, — шепнул Брок на ухо Солдату, поглаживая того по бокам, по пояснице. — Ты такой вкусный, детка.

Он опустил руку Солдату на член, абсолютно безразличный к происходящему. Возбудить его повторно было бы легче, если б не стычка с Роллинзом, но что поделать? Роллинз спасал жизнь командиру. Кроме собственной ебливости, винить было нечего и некого.

Брок оттеснил Солдата к кушетке, полапывая за яйца и гладя по спине свободной рукой.

— Детка, — шепнул он, целуя в шею под ухом, — не сердись, но нам придется что-то решить. Кто-нибудь придет проверить, какого фига ты до сих пор не в оружейной, и тогда уже никаких шалостей, понимаешь? Давай, детка. Я знаю, ты сейчас ничего не хочешь, кроме покурить и поваляться, но нам надо. Так или... иначе.

Он скользнул рукой ниже и осторожно потер местечко под яйцами, потом на пробу потянулся пальцем к анусу, и Солдат немедленно ожил. Запястье вспыхнуло от боли — его выкрутило железной рукой, почти до вывиха. Почти. Солдат знал, что делал. Живая рука взяла за горло, но не сжимала — просто четко давала понять, что Солдат все еще не дает в жопу.

— Джек, не дергайся, — выдавил Брок и снова зашептал интимно, насколько это возможно, когда тебя держат за горло: — Детка, ты же знаешь, что с нами бывает за невыполнение приказов. Если меня ликвидируют, кто тебе будет сосать? Думаешь, старина Джек на такое способен? Давай, конфетка, расслабься. За мной не заржавеет.

Долгую, бесконечно долгую минуту казалось, что Солдат будет стоять на своем до конца. Он медленно разжал руку на горле, но все еще держал запястье под паскудным, болезненным углом, Брок не хотел удлинять мыслительный процесс и терпел, не дергаясь. Наконец Солдат заглянул ему в глаза тяжелым взглядом и выпустил. Как это понимать — Брок не знал.

Либо Солдат решил, что урок усвоен, либо согласился. Пятьдесят на пятьдесят, и единственный способ узнать — попробовать еще раз.

Брок нащупал в кармане смазку — дальновидно перестал выгружать с тех пор, как обслуживание Солдата обросло «дополненным протоколом». Выложил на кушетку, следя за выражением чужого лица, впрочем, по отмороженному еблищу мало что можно прочитать. Подумалось — вот примерно так и можно убить тюбиком лубриканта: при попытке использовать на боевом киборге с плохим настроением.

Дотянувшись до пробирки, Брок пристроил ее к головке члена, теперь как будто еще более безжизненного, чем прежде. Одной рукой — опыта хватало — откупорил смазку и щедро размазал по пальцам.

— Пожалуйста, детка, — жарко выдохнул Солдату в шею и с самоубийственной уверенностью потянулся обратно к его промежности.

Солдат вздохнул — и не пошевелился. Не оторвал руку, не дал лбом по носу. Задница его под пальцем панически сжалась и тут же умело расслабилась — сколько раз за все эти десятилетия с ней производили всевозможные медицинские манипуляции?

— Вот так, детка, — шепнул Брок, — ты такой горячий парень. Давай, расслабься, я сделаю тебе хорошо.

Он умел быть нежным. Как с девственником, которого собирается трахнуть. Нежнее: недавний оргазм прочистил мозги и теперь собственное возбуждение не отвлекало, не подгоняло в спину. Понемногу, массируя вокруг входа, слушая чужое тело. Вдавил палец сначала по первую фалангу, потом чуть глубже. Ракурс был неудобный. Солдат смотрел расфокусированным взглядом куда-то в сторону, по лицу сложно было понять, что он чувствует, но внутри он раскрывался, хоть и неохотно.

Засунув палец в чужое тело, Брок нащупал простату и от полноты чувств поцеловал Солдата в плечо. Он все еще был жив и имел все шансы выполнить приказ. Солдат шумно втянул воздух и прикрыл глаза.

— Ты молодец, детка, — прошептал Брок в ключицу и сполз на пол, устраивая руку поудобней.

Такой жаркий и шелковый внутри. Брок мягко давил на простату, водил губами по яйцам и поникшему члену. У Роллинза на телефоне сменился трек, окончательно превращая все в фантасмагорию, и Солдат сжал бедра, мешая двигаться. В полутьме Брок едва разглядел, как брызнуло в пробирку. Не то чтоб много, но достаточно.

— Ты космос, детка, — сказал он, встав на ноги, и шутливо поцеловал сурово сжатые губы. — Джек, прикинь? В кои-то веки по инструкции, и наш сладкий мальчик даже не оторвал мне башку. И не оторвет, правда, детка? У нас любовь до гроба.

— Долбоеб, — веско заметил Роллинз, не отрываясь от телефона.

Крыть было нечем.

Язык, Рамлоу

Жизнь пошла своим чередом. Солдат получал минет по первому требованию и не буянил, Пирс был доволен, что ситуация как-то разрешилась и при разморозке Солдата больше не нужно никого отскребать от стен. Навыки массажа пригождались довольно регулярно своим, отряд уже знал, к кому идти, если скрутило и жизнь не мила. И в Щ.И.Т.е, и в Гидре, как оказалось, одинаково любили массажик не отходя от рабочего места.

Слух о волшебных руках командира Страйка и его верного зама достиг и Капитана Америки. Вызвал живой интерес. Этого стоило ожидать: Кэп хоть и мог себе позволить понежиться в спа, но в роскошные места на стороне ходить тушевался, а от штатных массажисток Щ.И.Т.а сбежал. Брок его понимал: за каким фигом понабирали для солдатни нежных феечек в коротких халатиках — он тоже не догонял. Развели бордель. Толку от феечек ноль, разве что эстетического. Нормальный массаж давали только в больничке, там была своя Брунгильда возрастом хорошо за полтос, от груди, по прикидкам Брока, фунтов двести жала. Выползали из-под нее полумертвые, зато потом летали, так было легко всему телу.

Но попадать на больничную койку ради массажа — все же перебор, так что Роджерс, прознав, что прямо у него под боком скрываются такие самородки, смотреть стал с большим интересом.

Вздыхать, покряхтывать, потирать шею и плечи, тонко намекая.

Можно было, в общем, делать вид, что Брок намеков не понимает, но интерес ему льстил, а уж перспектива полапать Роджерсу тылы так и вовсе приводила в восторг. Хорошие тылы, в самом соку. Брок на них слюну пускал издали, подкатить пока не решался — рановато, Кэп только недавно в двадцать первом, еще, может, не уловил, что за подкат морду не бьют. У них же там, в бородатую старину, на дуэль небось за такое вызывали, хуй знает, Брок в этом аспекте истории был вообще не копенгаген.

Но Роджерс так постанывал, смотрел жалостливо, что Брок решил: пора. Пусть на нем стонет, нефиг тут. Брок на него уже все ладони сдрочил.

Роллинз, святая простота, фишку не просек. Натурально пошел пальцы разминать, когда Брок сказал Кэпу великодушно:

— Что, национальное достояние, скрипишь? Хочешь, спину помнем?

А Кэп, даже не став ломаться, согласился.

Всякие массажные масла у Брока в шкафчике в раздевалке давно уже прописались, с ароматами, по таким и Капитана Америку выебать не грех. Не то чтобы Брок рассчитывал, все же шансы были — пятьдесят на пятьдесят. Или Кэп по девочкам, или по мальчикам, асексуалов в сороковые еще не открыли, так что Кэп вряд ли в курсе, что так тоже можно было.

Сомневаться в своей неотразимой харизме у Брока поводов не было. Уж если боевой киборг — и тот домогается, Капитана Сосульку окучить — говно вопрос.

Роджерса стратегически разложили на скамье в раздевалке, когда все оттуда вымелись. Для начала разложили целомудренно, в полотенце на чреслах, козыряя массажными талантами в слаженном дуэте. Проработали все узлы на мощной спине, все, что у него там небось еще с сороковых заклинило. По крайней мере, стонал Роджерс так, будто ему присохшие бинты отдирали.

В шутку, конечно. Откуда ему знать, что от такого юмора у Брока в штанах все колом встает. Впрочем, Брок на него смотрел так, что только слепой бы не заметил, слюной едва не капал, да и за какую команду играет — тоже никогда не скрывал. Если Кэп все же мужик из плоти и крови, а не сгусток пропаганды, то он знал.

Потом шутки кончились. Брок, приглядевшись, отметил мучительно багровеющие уши и пятна румянца, ползущего вниз по шее. Роджерса развезло? Нет, он напрягался всем телом, старательно держал сдвинутыми ноги, расслабоном тут и не пахло. Пахло... возбуждением. Брок готов был поставить хорошие деньги: холодный и правильный Капитан Нравственность лежал на стояке. Вызванном тем, что его полапали за голую спину два мужика.

Новости лучше Брок не слышал с тех пор, как отменили «не говори и не спрашивай».

— Можешь переворачиваться, — кинул Брок на пробу, и Роджерс предсказуемо отмазался:

— Я, эм-м-м... Полежал бы спокойно. Так хорошо, что не хочется шевелиться. Спасибо, парни, удружили!

Брок над его спиной молча дал сигнал Роллинзу, чтоб свалил и охранял периметр. Роллинз кинул взгляд Броку в пах, считывая все его коварные планы, покрутил пальцем у виска и послушно слился, нарочно громко топая ботинками.

— Понравилось, значит, — мурлыкнул Брок, обозначая свое присутствие, и с нажимом провел вниз по напряженной спине. — Жаль, что так быстро закончили, я б тебя еще потискал. Особенно в стратегических местах.

Он шутливо шлепнул по полотенцу, задержал ладонь на махровом рельефе. Наглость — русская рулетка: могут дать по зубам, но могут и просто дать, а по зубам Брок давно не боялся.

Роджерс вздрогнул и задышал чаще. Прикосновение вышло ...другое. Жадное. Надо быть очень наивной ромашкой, чтоб не считать подтекст.

Был ли Роджерс наивной ромашкой — фиг его знает. В теории — да. Но микродвижение навстречу ласкающей ладони намекало, что ромашка все отлично понимает о пчелках и цветочках.

— Ну если ты не устал, — сказал Роджерс, — я более чем не против закрыть глаза на субординацию и опуститься южнее экватора.

Ай да Кэп. Умеет же, сука, сформулировать так, что не поймешь, это он уже предлагает поебаться или еще невинно острит в духе сороковых.

Брок хмыкнул и принялся разминать мощные бедра, нет-нет да и проходясь по роскошным ягодицам, преступно скрытым полотенцем. Долбаная тряпка мешала, хотелось сграбастать полными ладонями этого счастья и мять, стискивать, оставляя розовые отметины. Роджерс не реагировал на попытки посягнуть на честь нации, и Брок, осмелев, облапал его за жопу без экивоков, чуть не кончив на месте.

— Роджерс, если ты уберешь нафиг это гребаное полотенце, я тебе обеспечу массаж пожизненно, сверху донизу, изнутри и снаружи, в любое время суток по первому требованию. Есть шанс, что у меня не выдержит сердце трогать такую красоту, но я хотя бы умру счастливым. Давай, детка, покажи мне рай. Выговор мне влепить за неподобающее поведение ты всегда успеешь.

Голос вышел хриплый, севший. Брок бы себя испугался, если б был не по мужикам и услышал такое от человека, непонятно чем занятого у него за спиной.

Роджерс молча завозился, высвобождаясь из полотенца.

Гребаное совершенство. Брок столько раз видел эту задницу в душевой и каждый раз мечтал вот так, вблизи рассмотреть, в деталях, со всем, мать его, золотистым пушком на пояснице, господи блядский боже, как тут удержаться, чтоб не куснуть этот сладкий персик. Руки затряслись, набрали полные горсти счастья, развели ягодицы, открывая розовое, интимное. Роджерс вздрогнул, дернулся было, но потом прогнулся в пояснице, подаваясь навстречу.

— Ебать ты охуенный, — пробормотал Брок, и Роджерс одернул на автомате:

— Язык.

— Так точно, Кэп.

И Брок вжался лицом в манящую расселину.

Роджерс ахнул беспомощно, сладко. Дернулся невпопад. Брок растолкал плечами его ноги, устраиваясь поудобнее, приник губами к панически стиснутому анусу, разлизывая, приручая. Со стоном, почти рычанием, ввинтился внутрь кончиком языка. Тело под ним окаменело: Роджерс снова героически молчал и сражался со своими чувствами, вернее, их проявлениями. Даже не шевелился — так был занят. Брок не возражал. Он достаточно повидал на своем веку закомплексованных мужиков, поначалу молчавших как на допросе.

Поначалу.

Первого стона он добился, когда у Роджерса в заднице уже были два пальца — большие: они тянули анус в разные стороны, раскрывая для настойчивого языка. Брок не собирался выпускать добычу, которой нагреб полные горсти. У этой жадности был неоспоримый недостаток — член Брока, зажатый штанами, требовал свободы с такой звериной серьезностью, что у него уже мог быть собственный хэштег и пара-тройка петиций. Брок потерся им о край скамьи и застонал, передавая вибрацию чужому телу. Тут же чуть не получил производственную травму — ягодицы и бедра Роджерса конвульсивно напряглись, Брок почувствовал себя так, будто сунул лицо в гидравлический пресс.

— Полегче, здоровяк, — пробормотал он, выбравшись из этого капкана, и от души шлепнул по незагорелой заднице.

Отпечаток ладони наливался восхитительной краснотой в тон ушам и шее. Брок не прочь был глянуть Роджерсу в лицо, этот стыдливый румянец имел все шансы прописаться в его эротических фантазиях, но стеснительная ромашка из сороковых могла и пойти на попятную, если перегнуть. Впрочем, отступать было некуда — по крайней мере, Броку.

— Я хочу тебя выебать, детка, — сказал Брок ему в загривок, почти ложась на широкую спину, которая закаменела так, будто Роджерс собирался скинуть наглого ковбоя и с низкого старта рвануть на выход, — да не напрягайся так. Я уйду, если ты скажешь «нет», я остановлюсь, если ты скажешь «стоп», и я подпишу эту херню о неразглашении, если тебе так спокойнее. Будет так, как захочешь ты. Обещаю.

— Иисусе, — прошелестел Роджерс, и в переводе на тот язык, который понимал Брок, это было, видимо, что-то вроде «Ебаный ты нахуй, держите меня семеро, шестеро не удержат».

В сороковые у них там, факт, еще не умели нормально разговаривать, только не об этом. Брок ловко расстегнул штаны одной рукой, высвобождая член из тесной тюрьмы. Под ладонью другой вздрогнула Гордость Нации.

— Давай, Роджерс. Разреши мне. Разреши мне показать тебе звезды, детка. Все пятьдесят, как на флаге.

— Я... Да. Хорошо.

Брок прикусил кожу на загривке, притираясь поближе.

— Я сгоняю за резинкой. Недалеко, до шкафчика. Не шевелись.

Роджерс завис, но стоило Броку привстать с него, как послышалось тихое:

— В этом нет необходимости. Сыворотка. Мы проверяли, результаты тестов... Меня ничего не берет, даже вирус иммунодефицита.

Брок прилег обратно на скамью, вплотную к распластанному роскошному телу.

— Капитан Роджерс, — проворковал он в алеющее ухо, — я правильно понимаю, что вы готовы забить болт на безопасный секс и дать мне наживую, кожей к коже, чувствуя каждый... гребаный... дюйм?

Роджерс задрожал, сглотнул и заерзал, пытаясь вернуть тяжесть Брока себе на спину.

— Действуйте, агент Рамлоу, а то я могу и передумать.

Кто бы мог подумать, что Брока так дико заведет это официальное обращение, которое давно уже не использовалось между ними.

Он потерся членом об эти роскошные ягодицы, шлепнул головкой по влажному разлизанному анусу. Драть по слюне Капитана Америку немного некомильфо, хоть он, неубиваемый, сам себя не бережет и сигает без парашюта из самолетов. К счастью, было массажное масло, Брок, слава яйцам, предусмотрителен в таких делах, как спонтанный секс, даже поставил так, чтобы легко дотянуться.

Лучшая задница страны оказалась тесной до боли. Брок не торопился, терся на мелководье и добавлял масла, разрабатывая потихоньку, но Роджерс не то сильно нервничал, не то имел маловато опыта снизу.

— Не зажимайся, откусишь, — шепнул Брок ему в загривок, и Роджерс честно попытался расслабиться.

Дело не сразу, но пошло на лад. Влезла головка, проехавшись рельефом по непривычному анусу так, что Роджерс аж дернулся всем телом, а дальше вошло как по маслу — а точнее, вполне себе по маслу.

Брок не мог смотреть вниз: боялся кончить от вида того, как побагровевший, блестящий от смазки член скрывается между этими ягодицами и появляется вновь, как нежная тонкая кожа натягивается вокруг него. Выебать в жопу Капитана Америку, надо же. Вот перепало так перепало.

Роджерс быстро вошел во вкус, прогнулся в пояснице, выставляя задницу повыше. Брок подтянул его еще, ставя на колени, и в этой позе Кэп просто выносил мозг: грудью на скамье, лицом вниз, жопой кверху. Поза, помимо эстетического наслаждения, приносила и практическую пользу: Брок сунул руку Роджерсу под живот, обхватил скользкой от масла ладонью член и задвигал в одном ритме со своими толчками.

Потом Роджерс накрыл его руку своей, пытаясь притормозить, и стало ясно, что ему вот-вот сорвет башню.

— Горячая детка, — прошептал Брок, — красивый, сдохнуть можно. Давай, кончи для меня. Кончи на моем члене, детка, ты же хочешь.

Роджерс, похоже, услышал. Перестал удерживать руку, и Брок ускорился вдвое, стремительно доводя его до разрядки. Роджерс вскрикнул, сжался, и все его тело тряхнуло как шокером.

Дождавшись, пока он обмякнет, Брок вытащил, плеснул масла на ладонь и догнал его в десяток торопливых сильных движений, украшая восхитительные ягодицы белесыми гирляндами. Размазал головкой, легонько толкнулся на десерт — Роджерса до дрожи выгнуло навстречу.

— Неплохо для столетнего дедули, — хмыкнул Брок, довольно растягиваясь у него на спине.

Роджерс повернулся на бок, подвинулся, освобождая край скамьи, и Брок сполз с горячего тела, обнимая со спины.

— Не думал, что это... так, — сказал Роджерс, помолчав немного. Голос у него был приятно хрипловатый, удовлетворенный, но Брок настороженно приподнял голову.

— Роджерс?..

Тот улыбнулся, пожал плечами.

— Так получилось. До сыворотки не хватало здоровья, после стало не до того. С девушками было сложно, потому что в случае чего полагалось жениться, а я никогда не любил обманывать чужие ожидания. С парнями и того сложней...

— Первая звездочка на фюзеляже? Охуеть. Я ж могу и жениться, раз положено. Сейчас можно.

Роджерс развернулся к нему лицом.

— Язык, Рамлоу.

— Куда на этот раз?

Он предсказуемо вспыхнул и, не давая себе времени на размышления, потянулся за поцелуем. Брок редко целовался — с одноразовыми партнерами секс чаще всего бывал жадным, торопливым и в плохо приспособленных для этого местах, не до нежностей, да и не тянуло. Целоваться с Роджерсом оказалось приятно — аж не хотелось отрываться, он так мог часами, пока не зашел бы органически на второй круг.

Но в раздевалке тренировочного зала часами не поваляешься, им пришлось спешно разлепляться, когда послышался условный стук и посвист Роллинза, героически простоявшего на стреме за дверями. Подхватив брошенное полотенце, Роджерс наспех протер скамью и ретировался в душевую, Брок сбросил остатки одежды и присоединился к нему.

— Я предпочел бы запомниться своей охуенностью, а не тем, что первый рискнул доебаться, — сказал он Роджерсу в спину, вставая под соседний душ.

Роджерс обернулся, лицо его было веселым и оттого совсем молодым.

— Боюсь, ты незабываем вдвойне. Рамлоу... Я, признаться, не очень понимаю, как встречаются в этом веке, но раз уж ты пообещал мне все массажи в любое время дня и ночи... Возможно, мы могли бы повторить когда-нибудь?

Тут в душевую гурьбой ввалились ребята из подразделения Браво, и разговаривать стало невозможно. Брок жестом показал: «Позвони мне», Роджерс кивнул, и жизнь продолжилась дальше.

Эффективная тактика

Такое уж у Брока везение, что долгих затиший в его жизни не бывает. Стоило отхватить куш на личном фронте — и департамент индивидуального пиздеца не замедлил ответить симметрично: Пирс вызвал на ковер.

Всех троих: его, Роллинза и Зимнего Солдата.

Вызвать кого-то на ковер не так-то просто, когда ты директор антитеррористической организации и одновременно глава злодейской секты, потому как физический ковер располагается в кабинете в здании Щ.И.Т.а, где слишком много любопытных глаз. Засекреченного по самое не балуй Солдата туда не притащишь. Пирс посему явился сам — на секретную базу в назначенный час, но чутка опоздав, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, кто тут ради кого топчет коридоры.

Вышколенный Солдат при виде него вытянулся по струнке, даже глаза застекленели. Пирс обратился к нему, не удостоив лишнего взгляда вояк.

— Солдат, оцени взаимодействие с потенциальным куратором.

Брок раскрыл рот, уже готовый сказать «штоблядь?!», но мудрый Роллинз вовремя ткнул его локтем прямо в любимое ребро. Солдат бодро отчеканил:

— Агент Рамлоу применил эффективную тактику с экспериментальной системой вознаграждений. Методика не универсальна, в случае смены куратора ее успех маловероятен.

Брок с трудом поборол желание стереть каплю холодного пота, стекавшую по виску.

— Ну раз тактика эффективная, то, может, обойдемся некоторое время без смен? — со смешком сказал Пирс, будто ласково пожурил за тех, кого Солдат переломал до того.

— Хайль Гидра! — гаркнул Солдат без малейшего проблеска служебного рвения, и Пирс наконец-то удостоил взглядом Брока.

— Агент Рамлоу, поздравляю вас с повышением, с сегодняшнего дня вы отвечаете за актив. Агент Роллинз будет ассистировать. Приказы актив получает от меня, ваша задача — не спускать с него глаз двадцать четыре часа в сутки, организовать вопросы быта и благосостояния таким образом, чтобы он был готов к работе в любой момент. Проявите инициативу, вам выделены средства на содержание. Кроме того, вы и агент Роллинз получите прибавку к зарплате. Обязанности между собой распределите самостоятельно, спрашивать буду с вас лично. Вопросы?

Испытывая неумолимое желание почесать тыкву, Брок спросил наобум:

— Сэр, а кто всем этим занимался раньше?

— Раньше, агент, в этом не было такой необходимости, актив отправляли в криосон по выполнении миссии. Обслуживанием занимались техники и приглашенные специалисты и справлялись из рук вон плохо, горели на работе, можно сказать. Сейчас он мне нужен наготове, а не вялый и заторможенный после разморозки. Очень скоро стартует проект «Озарение», который совершит революцию в том, как мы ведем дела, никто не должен помешать этому, так что у актива будет много работы.

— Озарение, сэр? — переспросил Брок, понимая, что не хочет знать. — Разве это не проект Щ.И.Т.а?

— Вы неплохо осведомлены для вашего уровня доступа, — хмыкнул Пирс. — Все верно, проект финансирован министерством, предполагается, что алгоритм будет вычислять опасных террористов, предотвращая акты агрессии против нашей страны, а орудия, расположенные на хеликерриерах, справятся с устранением целей с воздуха. Однако разработка алгоритма ведется силами гения Арнима Золы, чей вклад в благополучие Гидры сложно недооценить.

— Его же вроде еще в семидесятые порешили?

— А вот это уже точно выше вашего уровня доступа, агент.

Брок поежился под его колючим взглядом и поспешил вернуться к предмету явной гордости:

— Так, значит, «Озарение» — наш проект за их деньги? Блеск!

— Совершенно верно. Мы получим легальную возможность физически уничтожить любого, просто внеся в черный список. Гидра станет поистине непобедима. Расчистить для себя теплые места в правительстве, надавить на особо ретивых... Достаточно будет просто пригрозить, чтобы нас слушались беспрекословно. Эффективнее, чем актив, — рассмеялся Пирс, — он — замечательная винтовка, но «Озарение» — атомная бомба ювелирной точности. Нас ждут великие дела! Хайль Гидра!

Брок и Роллинз изобразили должную преданность идеалам, и Пирс оставил их осознавать масштаб пиздеца, свалившегося им на головы.

Кураторство Зимнего Солдата, ебать твою налево. Мыть, брить, одевать, раздевать, кормить с ложечки, укладывать в кроватку... На пятом десятке обзавестись недееспособным дитятком размером на полголовы выше себя Брок не ожидал.

Впрочем, справедливости ради, чем больше Солдат оттаивал, тем менее недееспособным становился.

— Где тебя держат хоть? — спросил он Солдата, пытаясь понять, каким образом можно не спускать с него глаз ни днем, ни ночью.

В секретном бункере с апартаментами дело обстояло так себе. Здоровенные помещения, как склады, заставленные черт-те чем. Солдату расчистили пятачок между ящиками с чем-то, подозрительно напоминающим боеголовки, и стремной фигней, похожей на гибрид трактора и гинекологического кресла. Как бомж, ей-богу. Каким образом все это вязалось с директивой «никаких личных вещей при общении с Солдатом», Брок с души не ебал, на складе тонны реального оружия, какой уж там тюбик лубриканта. Затеряться в этой барахолке потенциального властелина мира — как два пальца обоссать, но вот выбраться — посложнее: ни окон, ни дверей, ни труб, только один выход. Не мудрствуя лукаво, Брок притащил для себя солдатскую раскладушку и поставил в предбаннике между коридором и складом.

Если Солдат захочет выйти — он сможет сделать это только через его труп. А уж где он там шароебится среди ящиков — вторично.

Роллинз наблюдал за его приготовлениями с еблом печальным и сочувственным.

— Джек, ты на подхвате. Привезешь пожрать, отряду тренировку проведешь завтра. Фиг знает, как долго до тех великих дел, ради которых мне тут бомжевать, но куда деваться.

Брок сгонял домой, покидал в рюкзак запасную одежду, зубную щетку, вынес пакеты с мусором, чтоб не воняло, — ничего нового, он постоянно мотался в какие-нибудь ебеня на задания. Не в палатке жить, и то хлеб. Душ есть, туалет, обогреватель, а главное — никто не норовит пристрелить из-за куста.

Первые пару дней все шло по плану. Ночью каждый спал в своем углу, днем Брок гонял Солдата на полигон, на стрельбище, в тренажерку, пару раз рискнул встать с ним в спарринг — Солдат отделал его как бог черепаху, хотя явно работал в щадящем режиме. С бытовыми мелочами помогал Роллинз, с готовностью мотался к Броку домой даже за какой-нибудь фигней вроде чистых трусов — вероятно, перспектива подменить Брока его пугала: а ну как Солдат в его отсутствие потребует свой «дополненный протокол обслуживания»?

До поры Брока такой расклад устраивал. Потом организм вспомнил, что вообще-то не трахался с тех самых пор, как лишил анальной девственности национального героя.

Сбрасывать напряжение в душе некоторое время помогало, но потом однажды среди ночи Брок вынырнул из сладкого, жаркого сна с таким стояком, что хоть орехи колоть. Вылезать из-под одеяла не хотелось. Стесняться, в сущности, было некого, не перед Солдатом же соблюдать правила приличия после всего, что между ними было. К тому же всегда есть шанс, что тот проспит все шоу.

Ну или нет. Сон солдата чуткий. В коридоре горел свет, Брок на своей раскладушке возлежал как на сцене.

Но не похуй ли?

Он сунул руку в трусы и с силой провел всей ладонью вниз от головки к яйцам. Вспомнил сладкий персик — задницу Роджерса, как она идеально ложилась в ладони. Перепало так перепало! Позвонить бы Роджерсу, да толку, если особо не вырваться по своим кобелиным делам. Брок прикрыл глаза, представляя соблазнительные изгибы. Солдат, если так уж честно, мог составить весьма достойную конкуренцию — может, потому Брок так часто и представлял их вместе, зрелище получалось больно гармоничное.

Ощущение чужого присутствия заставило его вынырнуть из сладкого тумана.

— Хули ты не спишь, — спросил он темноту, позевывая.

Солдат шагнул ближе к решетке, за которой был заперт. Робкий свет из коридора очертил литую грудь, сверкнул на железном плече. Убогие казенные трусы натянулись впереди, лучше тысячи слов объясняя, что именно не дает покоя живому оружию Гидры.

— Хорош вуайеризмом заниматься, — сказал Брок, нашаривая ключи, и бросил их на пол у решетки, — хочешь — приходи, не хочешь — вали спать.

Ключи звякнули, и решетка отъехала в сторону, противно скрипнув. В конце концов Солдата запирали не столько для безопасности, сколько тупо чтобы всегда точно знать, где он.

— Дашь мне в рот? — спросил Брок хрипло, отбрасывая в сторону одеяло. — Я знаю, как ты любишь. Давай, детка, хочу отсосать тебе.

Солдат глянул на его руку, которая резко двигалась на члене, и как завороженный подошел. Приспустил трусы, выпуская свой — он упруго качнулся, такой же до боли напряженный. Брок потянулся к нему, запрокинув голову, и застонал, почувствовав языком, небом, горлом, его сразу стало много. Вкусный. Такой... настоящий там. Общаться с Солдатом непросто, но член у него что надо.

Как только управление переходит нижней голове, все резко становится правильным.

Солдат не то охнул, не то всхлипнул и, пошатнувшись, оперся на края раскладушки. Перед глазами белели в темноте приспущенные на бедра трусы. Брок вслепую нашарил чужие плечи и грудь, заласкал, перестав чувствовать разницу между живой рукой и железной. Опыта у Солдата явно не доставало, в горло он вбивался так, будто не подозревал о том, что человеку, вообще-то, надо иногда дышать. Брок тормозил его время от времени, обнимая за поясницу, теребя тяжелые яйца одной рукой. Глубоко вдыхал, выдыхал, снова тянул на себя. Дрочить так не получалось, не хватало рук, и оставленный без внимания член подрагивал, горячо пульсировал, лежа на животе.

Потом Солдат наклонился так низко, что нежная кожа на головке почувствовала его дыхание.

Брок вздрогнул всем телом, впился ногтями Солдату в бедра, он застонал бы, но с заткнутым горлом не способен был издавать звуков вообще. Если бы мог, кричал бы — господи, детка, да. Пожалуйста. Пожалуйста, сделай это.

Он приподнял бедра, стараясь тянуться навстречу этому горячему дыханию, и Солдат внял немой мольбе.

Член Брока скользнул в его жаркий рот, встретился с языком, мимолетно обласкавшим, чуть оцарапнулся о зубы. Боль отрезвила, Брок поудобней ухватился за бедра Солдата, почти лежащего у него на лице, не без труда приподнял его — нихрена себе силовые тренировки среди ночи. Солдат, слава яйцам, понятливый парень, хоть ему и сорвало резьбу. Поддался, приноровился. Дышать стало легче. Дышать, по крайней мере, стало возможно — когда член выходил из горла и Брок нежил его языком, губами.

Солдату изменила его молчаливость. Его выдержка или что там это было, может, просто страх. Таких стонов Брок не слыхал уже давно, при всей своей насыщенной интимной жизни: не громкие, но умоляющие, почти всхлипы, ему такому хотелось дать что угодно и как угодно.

Брок заглотнул его член и положил ладонь себе на горло, чувствуя, как он движется там, внутри. Потом Солдат замер, вжавшись бедрами. Воздуха не хватало, но Брок держался еще сколько-то секунд на голом упрямстве, давая Солдату кончить. Перед глазами поплыли круги, он шлепнул Солдата по заднице, приводя в чувство, и едва не отключился сам.

Потом все вспыхнуло как-то одновременно: живительный воздух хлынул в грудь, тело сотряс мощный оргазм, а гребаная раскладушка не выдержала двойного веса.

— Ну хоть не откусил, — прохрипел Брок и не узнал своего голоса.

Солдат подорвался, принес бутылку воды. Чтобы открутить крышку, пришлось постараться: руки тряслись. Брок сел на полу, отхлебнул пару глотков, умыл лицо. Солдат опустился рядом, напряженно пырился. Уделался как сосунок, пришлось плеснуть воды на вчерашнюю футболку и вытереть ему щеки, рот, подбородок, стереть «жемчужное ожерелье» с шеи.

Солдат от такой незатейливой заботы совсем поплыл. Жался к Броку, дышал в плечо. Брок выпутал одеяло из останков раскладушки, наспех расстелил. Уложил подопечного и лег рядом, обнимая.

Так странно. Зимний Солдат, а он лежит с ним в обнимку.

— Я хотел этого с кем-то, — сказал Солдат, и его голос не был привычно безэмоциональным, — я не помню с кем. Хотеть было неправильно, нельзя. Но у меня был... кто-то важный.

— При Пирсе не ляпни, — хмыкнул Брок. Даже в темноте было видно, что Солдат смотрит на него долгим, каким-то сложным взглядом. — Главный вопрос сейчас, детка: хотел ли ты этого со мной?

— Так точно, командир, — отозвался Солдат так нежно и неловко, что стало ясно: правда.

Солдат умел целоваться. Неожиданно, потому что сосать не умел совсем. Что у него там осталось в памяти от сексуального опыта, кого он вообще предпочитал до того, как стал Солдатом, было ли у него какое-то «до»?

— Из кого тебя сделали, интересно? — спросил Брок, отстранившись и облизнув мокрые губы. — Фанатик Гидры, доброволец? Или...

— Или, — легко согласился Солдат, но что он сам подразумевал под этим, сказать сложно.

Брок помолчал. Можно сделать вид, что это такой веселый сон, где он и оружие Гидры отсосали друг другу и сломали раскладушку, вот только раскладушка никуда не денется с утра. Можно считать, что Солдат по своей воле стал живым оружием, но добровольцу незачем так старательно стирать малейшие проблески воспоминаний.

Злодеи любят эту херню, которая называется «кармическая справедливость». Если Брок хоть что-то понимал в логике Гидры, то служить вот так было бы лучшим наказанием для злейшего врага. Кого-нибудь вроде Кэпа.

— Ебаная Гидра, — сказал он наконец.

Солдат пожал плечами.

— Можно мне еще?

Умел и любил целоваться. Ласкал губы сладко и нежно, но уверенно, как будто привык вести в этом деле. Мышечная память? Проблески воспоминаний? Брок не хотел об этом думать. Все очень быстро зашло слишком далеко. То, что случилось этой ночью, никак не должно было произойти, впрочем, он совершал одну ошибку за другой с самого начала.

Целоваться с Солдатом значительно приятнее, чем думать о последствиях своего идиотизма, и он занялся этим, отложив сознательность до утра.

Мотивация для перемен

Утром он принес новую раскладушку со склада. Здравый смысл подсказывал, что жить ей недолго и лучше позвонить Роллинзу, чтобы привез матрас, но Брок удавил эту мысль еще в зародыше. Трахаться с живым имуществом Гидры — плохая идея. Как ни крути, со всех сторон.

Кроме одной: управляться с ним стало значительно проще.

Брок вычистил ему зубы, выбрил подбородок с трогательной ямочкой. Все это время Солдат сидел смирно. На всякий случай Брок держал его за волосы, намотав длинные пряди на кулак. Солдат позволил и это тоже, хотя к волосам относился трепетно и трогать их не больно-то кому разрешал. Глядя на него сверху вниз, поворачивая ему голову для удобства то в одну, то в другую сторону, Брок очень четко понимал, что сейчас мог бы дать Солдату в рот.

Всего-то и надо, что расстегнуть ширинку и пригнуть ему голову.

Это послушание пугало. Власть развращает. Приголубить лишенного ласки Солдата — одно, трахать беспомощного и не вполне полноценного умственно — уже совсем другое. Брок знал свой темперамент, это только вопрос времени — когда ебливость пересилит и осторожность, и человечность, потому что вот он, горячий и на все согласный мужик, смотрит так, что аж в рот заглядывает, только протяни руку — твое.

Решение диктует сама проблема: просто надо хорошо, качественно потрахаться, чтобы хоть пару дней не тянуло в яйцах при виде голой жопы.

Он полистал приложения в телефоне, но без огонька, без задора. Все, кто поигрывал мышцой с экрана, только сильнее убеждали в очевидном: подкатывать шары надо к Кэпу. С тех пор как между Броком и Национальным Достоянием закрутилась эта вроде как интрижка, запросы сильно возросли и теперь даже вполне себе жгучие мужики казались компромиссом. Некоторое время Брок упрямо листал Тиндер, почти не глядя на экран. Если Роджерс пошлет, это будет тот еще удар по самолюбию.

Роджерс, однако, не послал. Согласился приехать вечером.

Остаток дня Брок провел в отличном настроении, едва не насвистывая, до тех самых пор, пока не прибыл на замену Роллинз. Хмурый, как туча, — Брок его таким еще не видел.

— Если ты так боишься, что детка покусится на твою гетеросексуальность, можешь расслабить булки, он свою норму сегодня уже выполнил. Дважды.

Солдат и ухом не повел — истязал беговую дорожку. Роллинз зыркнул угрюмо и ничего не ответил, и это было немного странно, потому что Брок ожидал хоть какой-то реакции: тычка в бок, «нахуй тебя» или жеста средним пальцем, с Роллинзом они знали друг друга достаточно лет, чтобы стать отчасти предсказуемыми.

— Эй, какого хера случилось? — Роллинз попытался отмахнуться, но это явно был не тот случай, когда надо оставить в покое и не давить. — Джек, давай выкладывай.

— Я облажался, — выдавил тот нехотя.

— Тоже мне новость, — фыркнул Брок, но Роллинз только покачал головой.

— Я все просрал, Брок. Все.

Брок сел с ним рядом, толкнул плечом.

— Опять разбежался со своей стриптизершей? Быстро на этот раз.

Судя по длинному, тяжелому вздоху, он попал, но не в яблочко. Джейд имела непосредственное отношение к этой внезапной меланхолии, но что-то пошло не по сценарию.

— Что на этот раз? Только не говори, что подцепил от этой помойки в стрингах что-то серьезное, ты же вроде садился на ПрЕП!

— Нет. Две полоски.

Брок вздохнул.

— Джек, ну блядь, ты ебешься без гондона в репродуктивные органы, это был только вопрос времени, или тебе в сорокет надо объяснить, откуда берутся дети? Поздравляю, папаша. Джейд наконец-то нашла способ доставить тебя к алтарю.

Роллинз уронил голову в ладони, и стало ясно, что Брок ляпнул что-то не то.

— Я тоже так подумал, — буркнул Роллинз из-под мышки. — Что она нарочно.

— И что?

— Дал ей денег на аборт.

— Долбоеб. И?

— Швырнула в лицо. Потом собрала с пола, сказала, что на подгузники. Назвала меня мудаком и ушла.

Брок пожал плечами.

— Мудак и есть. Будет где-то бегать малый с твоей рожей, растить его в гримерке стаду девок с долларами в трусах, пока мамочка на шесте зарабатывает на хлеб и в привате сосет таким же, как ты, любвеобильным, чтоб хватило на аренду.

Роллинз завыл — иначе назвать этот звук Брок затруднялся.

— Всю ночь не спал. Думал, — прохрипел Роллинз, — Брок, я кольцо купил! А она...

А она заебалась ждать. Послала его в жопу заочно и уехала домой не то в Аризону, не то в Алабаму. Брок ее понимал. Глупо думать, что леопарда можно отмыть от пятен. Люди не меняются, пока сами этого не захотят.

Но кольцо в отвратительно шаблонной красной бархатной коробочке лежало у Роллинза на коленях, доказывая, что может появиться мотивация для перемен.

— Найдем, — сказал Брок, обняв его за плечо, — делов-то, найти беременную стриптизершу в Айове. Солдат и не таких находил, правда, детка?

Солдат легко соскочил с беговой дорожки и присел рядом, готовый получить приказ, но Брок только взъерошил ему волосы.

Три — один, Милли Прайс

Роллинзу пришлось накапать успокоительного, Солдату — пригрозить, чтоб не вздумал устраивать пляски.

— Мама устала, так что мультики, каша и спать в девять. Папа съебался на блядки, будешь быковать — получишь пизды. Всех люблю.

Брок чмокнул Солдата в мягкие, с готовностью подставленные губы, потом для симметрии поцеловал охуевшего Роллинза и свалил, пританцовывая. Поворот в драме «Джек и Джейд» немного выбил из колеи, но ненадолго: Брок к этой диснеевской истории любви относился философски. Нельзя прожить жизнь за другого, даже если этот другой лажает на каждом шагу. Нельзя эмоционально вкладываться в долбоеба, будь он хоть сто раз лучшим другом. Брок всегда готов подставить плечо, вытереть сопли, закопать труп или взять на себя страшненькую подругу красивой девчонки, но чего он никогда не делал и не собирался начинать, так это не спать ночами, переживая за Роллинза, как за родного сына.

Впрочем, этой ночью спать он действительно не собирался, но по независимой причине.

Причина ждала на парковке возле его дома, подпирая роскошный байк не менее роскошной жопой. Роджерс в штатском выглядел так, что его хотелось перекинуть через сиденье и выебать прямо здесь, на радость папарацци, вечно пытавшихся сесть Кэпу на хвост, куда б он ни поехал.

Неловкая улыбка, пара ничего не значащих фраз — Брок не дал этим танцам затянуться. И он, и Роджерс отлично понимали, чего хотят друг от друга.

На лестнице Брок пропустил его вперед, чтобы лапать за задницу. Выдержал только пару ступенек и дернул на себя, прижал к перилам, впился поцелуем в губы. Тот встретил его рот как нечто само собой разумеющееся. Целовался неумело, больше подставлялся, но что взять со столетнего девственника.

Вернее, уже нет. Брок самодовольно ухмыльнулся.

Роджерс оказался чертовски обучаем. Через четверть часа уже отвечал так, что у Брока член только что не дымился. К тому времени они добрались до спальни, и Брок с энтузиазмом исследовал ту часть Кэпа, которая в прошлый раз осталась не у дел: завалил роскошное тело на спину и вылизывал каждый дюйм. Капитан Америка раскинулся по кровати и смиренно принимает ласки, кто бы увидел его таким — знатно офигел бы. Не совсем тот образ, который складывается по плакатам.

Там у него суровое мужественное лицо, здесь — беспомощное, будто он вот-вот начнет умолять.

Как бы ни хотелось поглядеть на это, Брок был щедрым любовником и четко чувствовал, когда стоит помучить, а когда надо дать всего и сразу. Путешествие губ и языка, начавшееся от алеющего уха, имело немало восхитительных остановок — нервно подрагивающий кадык с привкусом лосьона для бритья на коже, по-мужски шикарные сиськи, твердый пресс — но у него была конечная цель, уже пустившая каплю предэякулята на живот. Роджерс задыхался, но в голос не стонал — пока член не обхватило жарким, мокрым ртом. Тогда — сдался. Не то разрешил себе, не то снесло башню.

Брок и сам чуть разумом не помутился, член у Капитана Америки оказался — просто мечта. Вылизывать, сосать, дразнить кончиком языка — Роджерс на все реагировал бурно, будто в пылу страсти даже забыл стесняться. Благодаря Солдату Брок усвоил некоторые нюансы отсоса необрезанных членов — похоже, естественность была визитной карточкой эпохи, а мода отчекрыживать новорожденным американцам все лишнее пришла позже.

Чувствительные неженки, оба. Что Кэп, что Солдат. Вкусные и сладостные, выносливые, горячие. Совершенно беспомощные перед лицом удовольствия.

Броку страшно нравилось ощущение власти, которое давал ему член во рту.

Роджерс занервничал, заерзал, выдавая приближение оргазма и свое полное незнание минетного этикета. Брок как наяву вспомнил свои -надцать, когда вместо единения с Вселенной голова сражалась с паническими «Отодвинуться? Остаться? А вдруг ему не понравится вкус?», и сжалился. Поднял голову, лениво дроча Роджерсу рукой, глянул снизу вверх с прищуром.

— Хочешь кончить мне в рот, детка?

Роджерс ахнул и спустил так стремительно, что первый залп украсил Броку шею и подбородок. Спешно вернув губы на место, Брок направил этот гейзер любви в нужное русло. Выдоил досуха, вылизал и только потом позволил себе упасть на кровать рядом с Роджерсом.

— Господи Иисусе, вот это да, — протянул тот мечтательно.

Что и отрицать: его реакция здорово гладила самолюбие.

— Да ладно, так уж и «Господи», — ухмыльнулся Брок, — тебе что, никогда даже не отсасывали?

Роджерс лег на бок, нависая над Броком, лизнул перепачканный подбородок, пробуя себя на вкус. Поцеловал в шею, собирая губами брызги, прикусывая кожу, засасывая, вылизывая. Чистюля. Брок аж зажмурился, представляя, какое ожерелье засосов будет носить завтра. Наконец Роджерс подпер голову локтем и успокоился. В глазах его сияли веселые искры.

— Милдред Прайс. Милли. Я не успел толком ничего почувствовать, все произошло очень быстро, я нервничал, мой лучший друг стоял на стреме в двух шагах. Так близко, что я видел, как волосы у него на затылке трогает ветер.

Брок хмыкнул.

— Сдается мне, Роджерс, ты представлял, что это он берет у тебя в рот, раз пялился на его затылок, вместо того чтобы любоваться губками Минни на своем члене.

— Милли, — поправил этот зануда.

— Остальное, надо понимать, по факту верно?

Роджерс пожал плечами и ощутимо помрачнел.

— Ему нравились девчонки, бегал за каждой юбкой, еще и меня таскал с собой на свидания, как бесполезный довесок, все надеялся найти мне подружку. Я никогда не говорил ему... К чему? Это бы только все испортило.

«Бесполезный довесок» подходило ему примерно как Броку — «стеснительная фиалка», но, справедливости ради, всем когда-то было семнадцать.

— Выходит, мы с крошкой Милли тебя распечатали, она — спереди, я — сзади... Кто еще заслуживает бронзового бюста в зале имени Стивена Гранта Роджерса? Колись, детка. Девственность бывает разная. Неужели в твоем кордебалете не нашлось ни одной отвязной цыпочки?

Роджерс развел руками.

— Кордебалет так старательно поднимал боевой дух армии, что на меня им уже не хватало сил. Да и я всегда хотел только Баки... того друга.

— Однако мне ты сказал «да».

— Баки уже семьдесят лет как нет в живых, а ты был довольно убедителен. Я подумал — ну надо же ознакомиться с процессом хотя бы с одной стороны? Люди помешались на сексе, меня приглашали снять агитационный видеоролик для подростков про абстиненцию, даже дети знают об этих делах больше моего.

— Ну раз ты собираешь данные...

Брок перекатился на бок, дотянулся до штанов на полу, где в кармане был тюбик со смазкой — тот самый, уже уполовиненный с Солдатом. Вручил Роджерсу.

— Еби, пока я добрый.

— Тебе вовсе не обязательно...

— Господи, Роджерс, только не мой мозг. Я люблю секс в любых его проявлениях, кроме запрещенных законодательством.

Судя по тому, с каким ужасом бесстрашный Капитан Америка взирал на лубрикант, толку от него ожидать не приходилось. Брок щелкнул крышкой, выдавил себе на пальцы и сунул руку между ног. Вставил себе один, потом сразу два, попутно силясь вспомнить, когда последний раз был снизу. По всему выходило, что давненько. Почему так вышло? Он любил и так тоже, но случайные партнеры, найденные в приложениях для срочных встреч, бросали один взгляд на военную выправку и бицепсы толщиной с голову и автоматом записывали его в топы. Давали по-всякому, а наоборот предлагали редко. Вероятно, опасались реакции на такое предложение. Брок не возражал. С кем попало вниз рваться он тоже не идиот.

Глаза у Роджерса разгорелись от вида его подготовки. Член снова задорно торчал. Роджерс кусал губы и явно хотел потрогать что-нибудь интересное, но не решался.

— Трахни меня пальцами. — Брок знал по опыту, что такие просьбы в исполнении большого сильного мужика производят эффект взорвавшейся бомбы. — Сразу два. Давай, детка, вставь мне.

Роджерс зарычал и навалился сверху, целуя, кусая в шею. Сунул руку вниз, с контрастирующей нежностью провел по члену, мягко сжал в горсти мошонку, потом кончиками пальцев дотронулся там, где уже было скользко. Брок с готовностью уступил его пальцам место, ухватил чужую ладонь и направил, не давая времени на сомнения. Шею обожгло жарким стоном, будто в заднице были не пальцы, а член.

— Сладкая детка, — шепнул он, — давай, до костяшек. Не бойся, сильнее. Мне отлично. Вот так, ох, да, давай еще один...

Роджерс терся членом о его бедро так требовательно, будто не кончал пару дней и соскучился. Когда этот красивый жадный член наконец сменил пальцы в его заднице, Брок аж зажмурился от удовольствия. В сексе с суперсолдатом была своя неожиданная прелесть: Роджерс подхватил под поясницу и удерживал на весу, как какого-то щуплого твинка, с Броком такого не проделывали с того возраста, когда он еще в бары ходил с фальшивым удостоверением личности.

— Охуенный, — пробормотал он, надрачивая себе. Ночь обещала быть незабываемой.

Он даже не представлял себе насколько.

В самый неподходящий момент, когда Брок уже взял разгон и нацелился было взлетать, зазвонил телефон. Рингтон выдавал Роллинза, а это значило, что у них большие неприятности.

Брок взвыл, с сожалением сжал в себе роскошный член Роджерса.

— Извини, но мне надо ответить. Я сказал ему звонить только в случае атомной угрозы или зомби-апокалипсиса.

Роджерс понимающе вздохнул и откатился. Уж кто-кто, а он отлично понимал, что такое «срочно». Телефон пиликал где-то в кармане, пришлось рыться в тряпках, выставив в воздух едва покинутую влажную задницу.

— Джек?

— Ты только не паникуй, — сказал Роллинз, и Брок немедленно запаниковал.

— Джек, что стряслось, — процедил он с нажимом.

— Я проебал Солдата.

— В смысле, блядь?!

Он взъерошил взмокшие волосы, снова пригладил. Ушел на кухню, отделяя себя тонкой стенкой от Роджерса.

— Его нет на базе, я поднял видео с камер. Он вырубил меня, взял мою машину и съебался.

— Как давно?

— Полчаса.

Пол на кухне был ледяной, разгоряченное тело остывало, противно щекотал пот на пояснице. В темноте казались геометрическими нагромождениями стол и стулья, подсвеченные неоновым голубым из окна.

— Пробей геолокацию с трекера в машине. Он не дурак, кинет ее где-нибудь, но хоть что-то. Я сейчас буду, десять мину... — Он замолк на полуслове. — Джек, отбой. Я знаю, где он. Все окей.

Темный силуэт маячил за кухонным окном. Отдернулся — в коридоре послышались шаги Роджерса, — но тут же снова появился, когда зашумела вода в душе. Брок бросил телефон на стол и поднял окно.

— Какого, блядь, необрезанного хуя, Солдат!!! — прошипел он и посторонился, давая затянутой в черное фигуре бесшумно проскользнуть внутрь.

— У нас любовь до гроба, — безапелляционно заявил Солдат. В темноте его почти не было видно, только по руке играли голубые блики неоновой вывески.

— Да ты мне этот гроб устроишь преждевременно, я, блядь, за полминуты поседел!

Солдат прильнул к нему всем телом, и на мгновение Брока повело. Запах дождя, жесткие ремни к голому телу, горячие губы.

— Отсоси мне... детка, — прошелестел Солдат в ухо.

— А ничего, что я встал, блядь, из-под мужика, который, между прочим, еще не свалил?!

— Я собирался подождать, — сказал Солдат примирительно, — Роллинз слишком быстро отошел, я не хотел ему навредить, вырубил нежно.

Брок уже собрался обложить его хуями, но вместо этого неведомо как оказался на коленях. В рот ворвалось горячее, твердое. Как давно, интересно, этот отморозок ошивался под окнами?

— Ты так стонал, — прошептал Солдат, — и не от боли. Да? Тебе было хорошо?

Брок не считал, что с полным ртом разговаривать невежливо, но разводить дискуссии с Солдатом не собирался. Вода в душе все еще шумела, но время шло. Не хватало только, чтобы Роджерс спалил у него на кухне живое оружие Гидры! За все время работы в качестве двойного агента Брок еще не был настолько близок к провалу. Два мира вот-вот столкнутся, разделенные тонкой стеной, его судьба зависит от того, насколько быстро кончит Солдат.

Ну охуеть теперь.

Брок заглотнул уже хорошо знакомый член, вжался лицом в ремни и застежки. Задницу сладко саднило, и он подумал отвлеченно — в его квартире двое охуенных мужиков, казалось бы, мечта. Обложиться бы ими со всех сторон, одного снизу, другого сверху, и больше от жизни не надо вообще ничего, максимум пивка после.

Вода в ванной стихла, и Брока прошиб пот. Еще несколько секунд на полотенце и, может, на одежду, если Роджерс понятливый. Солдат подхватил под затылок и пару раз засадил так, что посыпались искры из глаз. Брок уже хотел зазвездить ему кулаком по яйцам, чтобы жизнь медом не казалось, но тут Солдат в безмолвии кончил, наполняя рот горьковатым семенем. Вовремя: в коридоре послышались шаги влажных ног.

— Рамлоу?

— В кухне, — отозвался Брок, торопливо сглотнув и вскакивая на ноги.

Солдат понятливо растворился в темноте. Уже секундой позже Брок и сам не нашел бы эту черную кошку в темной комнате, даже зная, что он здесь.

— Все в порядке? — спросил силуэт Роджерса, подсвеченный лампами в коридоре и красиво обрамленный дверным косяком.

— В полном, — выдохнул Брок, — ложная тревога. Роллинз обнаружил, что проебал винтовку, а она у меня. Отвезу утром.

Он надеялся, что у Солдата хватит мозгов услышать в этом приказ оставаться на месте и никуда не рыпаться.

Роджерс шагнул в темноту, сердце заколотилось как бешеное. Брок в два шага одолел расстояние до двери и встретил его всем телом, тормозя и подталкивая обратно. Поцеловал — Роджерс старательно вылизал ему рот, и слава яйцам, что Брок отсосал ему недавно, иначе явный вкус спермы было бы сложно объяснить.

Темнота вокруг казалась осязаемой. Неоновые отблески окна не доставали до двери. Взгляд Солдата жег между лопаток. Роджерс приласкал поникший было от стресса член, и когда тот лег в ладонь уже бодро и упруго, шепнул:

— Знаешь, я никогда не делал минет. Раз уж ты предлагаешь лишить меня всех оставшихся видов, гм, за неимением лучшего технического термина — девственности...

— Обломись, Милли Прайс, старая сучка, три — один в мою пользу! — рассмеялся Брок. Дыхание перехватило, когда Роджерс опустился на пол.

Его рот, такой нежный, обхватил несмело, пробуя на вкус, но Роджерс не из тех, кто боится вызова. Он дал себе несколько секунд, чтобы освоиться, потом взял в рот, сколько смог. Выпустил, уже посмелее облизал. Нежил во рту, исследуя языком. В нем хотелось таять.

Чернильная темнота вокруг обострила чувства. Дыхание Роджерса, уже жаркое и шумное, легкий сквозняк по ногам. Присутствие тайного наблюдателя поджигало, подстегивало. Он представил, как Солдат подходит к нему сзади, прижимается, и его офигенный член скользит в еще податливую влажную задницу. Как Брок выгибается, теряясь в ощущениях, подаваясь то навстречу ему, то в ласковый рот...

Черт, он всерьез завелся от перспективы трахнуться втроем.

Можно подумать, что одного Роджерса было мало. Его сладкий рот обхватывал так, что подкашивались колени. В горло брать не пытался — для первого раза слишком смело, но сосал старательно, как делал все в своей жизни.

— Если не хочешь полный рот соуса бешамель по фамильному рецепту, самое время уйти с линии огня, — мурлыкнул Брок, гладя большим пальцем его натруженные губы.

Роджерс замер на долю секунды, будто мысль о таком исходе оказалась для него новостью, и решительно помотал головой. Ощущалось офигенно, будто только этого и не хватало, и Брок со стоном спустил в этот ласковый рот.

— На чем мы там остановились? — спросил Брок, помогая Роджерсу подняться с пола и притираясь вплотную. — Если ты, конечно, не догнался в ванной.

— Я бодр и полон сил, — фыркнул Роджерс.

— Тогда погнали.

После густой темноты кухни свет в коридоре резал глаза, Брок зажмурился. Выключил все что мог, оставив только неяркий ночник в спальне. Оставив — внутри аж прошило сладкой судорогой — Солдату возможность без лишнего риска наблюдать за происходящим. Как Брок принимает в задницу большой красивый член.

Черт, да он запрыгнул на Роджерса с таким энтузиазмом, будто снова мариновался в учебке и после долгого недоеба ушлый сержант пообещал отмазать от нарядов, если рядовой Рамлоу окажется не слишком принципиален.

Смотрел ли Солдат? Фиг его знает, утром Брок нашел его в машине Джека на парковке под окнами.

— Поехали, пока Роджерс дрыхнет, — сказал Брок, постучав по стеклу, и запрыгнул в джип. — Вернусь и еще покемарю, если ему не взбредет в голову устроить мне внеочередной заход.

Солдат нахмурился, смотрел с тревогой. Брок не стал допытываться, что там происходит у него в голове, вырулил с парковки и двинул в сторону базы. Чужая машина неуловимо отличалась абсолютно всем: руль не так ложился в ладони, приборная панель чуть выше, сиденье не той жесткости.

— Я видел, что тебе нравится. Иначе остановил бы его, — сказал наконец Солдат.

Брок не глядя потрепал его по волосам.

— Детка мой защитник. Хорошо, что я в койке шумный, иначе наломал бы дров, герой. Роджерсу нельзя тебя видеть, это ж пиздец утечка информации.

— Роджерс — враг?

— Скажем так, вы на разных сторонах. Я — некоторым образом на обеих.

— Он твое задание?

— Если ты спрашиваешь, по любви я с ним ебусь или по приказу, то я не Черная Вдова, чтоб в койке шпионить. Оргазм имитировать не умею, и хуй не встает по свистку.

Было видно, что Солдат хочет спросить что-то еще, и Брок был отчасти благодарен за его молчание, потому что совершенно не хотелось объяснять, по любви или по приказу Брок ебется с ним самим. Ответа он не знал. Солдат, верно, и сам понимал, что кроме «все сложно» вряд ли чего добьется, поэтому встряхнулся и вместо этого сказал:

— Мне нравится, как ты стонешь.

— М-да?

Ладонь Солдата сжала бедро, двинулась выше, к паху.

— Хочу отсосать тебе, детка, — шепнул он жарко и попытался расстегнуть Броку ширинку. Брок накрыл его руку. Не то чтобы он никогда не мечтал об отсосе на скорости полсотни миль в час, но Роджерс выебал его до донышка.

Как и было задумано.

Вот только в плане обнаружилась маленькая побочка: Солдат почуял конкурента и теперь немного чудил, пытаясь не то показать, кто тут самый охуенный, не то хотя бы не остаться за бортом.

— Эй, эй, притормози, секс-бомба. Тут не все модификанты, некоторым отдыхать надо между подходами.

Солдат на секунду-другую завис, потом кивнул. Откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Фонари и светофоры бросали изменчивые тени на его лицо, и оно казалось живым и подвижным.

— Завтра? — сказал он наконец. — Отдохнешь, выспишься и трахнешь меня в рот.

— От такого предложения, знаешь ли, сложно отказаться. Я пытаюсь не быть мудаком, но ты совсем не облегчаешь мне задачу.

— Я хочу, чтобы ты стонал и для меня тоже.

С одной стороны, Солдат не пытался предъявлять на него эксклюзивные права. Пронесло: драку суперов за свою задницу Брок вряд ли пережил бы. С другой... ну какие вообще права могут быть у Солдата? Ему и хотеть-то ничего не разрешалось, это Брок спускает все на тормозах, избаловал подопечного в край.

Брок обернулся к нему, встав на светофоре. Ямочка на подбородке, полные губы, кромка зубов блестит, когда он нервно прикусывает нижнюю.

Осознание окатило как ледяной водой: он же человек. Он обычный нормальный мужик в совершенно ненормальной ситуации. В рабстве. Брок сам тоже убивал для всяких уродов, но он хотя бы на контракте, он идет домой после этого, падает в горячую ванну, спит до полудня в выходные и пьет пиво с друзьями под трансляцию матча в баре. Ему не устраивают казнь на электрическом стуле за проеб, не укладывают спать на годы в ледяной гроб, и незнакомые люди не суют ему в жопу пальцы с невнятными целями.

— Детка, — сказал он хрипло, — я сделаю, как ты захочешь.

Всю оставшуюся дорогу Солдат едва заметно улыбался одними уголками губ.

Уже светлело, гасли первые фонари. Брок припарковался на обычном месте Джека и позвонил этому долбоебу, чтоб встретил: заходить не хотелось, пора было возвращаться. Джек выскочил как на пожар, и, судя по его яростному еблищу, Солдату светило отхватить феерических пиздюлей.

— Не обижай Джека, детка, мне дорог этот еблан, — сказал Брок, притянув к себе Солдата за затылок и поцеловал почти целомудренно в лоб.

Солдат с явным сожалением вздохнул и вышел из машины. Брок хлопнул дверью с другой стороны: он собирался прогуляться до Старбакса и оттуда вызвать Убер.

— Милли Прайс сосала за дайм, — сказал Солдат в спину, — за двоих брала четвертак, если попросить вежливо.

Брок обернулся, но Солдат, похоже, и сам был удивлен тем, что вырвалось из его рта. За ним закрылась дверь, и Брок зашагал по мокрому асфальту, отчаянно пытаясь не думать о том, что это значило, но черт, черт, выводы напрашивались самостоятельно.

Любовь до гроба

Брок никогда бы не подумал, что «легко в быту» скажет про Роджерса. Ожидал бы наоборот — педантизма во всем, стерильности, нотаций, а оказалось — сняв костюм Кэпа, он становится нормальным мужиком, с которым и поваляться с утреца в радость, и позавтракать вместе не в напряг. Вопросов лишних не задавал, да и вообще отлично понимал ситуацию: трахаешься со спецагентом — будь готов, что сдернут прямо с тела.

Все бывшие, которых Брок пускал на порог, сливались именно на этом этапе.

Роджерс уехал, сидя на своем мотоцикле так ровно, что Брок только хмыкнул, про себя решив в следующий раз не жалеть эту задницу и драть как следует, раз на нем заживает как на собаке. С утреца он от жадности все же присунул Роджерсу, разморенному и горячему со сна. Тот только хмыкнул и подтянул колени повыше, открывая доступ. Медленный ленивый утренний секс оказался ничем не хуже жаркой ночной ебли, у Брока аж внутри заходилось уютной сладостью.

Он бы так мог. С Роджерсом. Просыпаться вместе и вот это вот все.

Брок подремал еще пару часов, но надо было уже сменить Роллинза. От простыней теперь куда сильнее пахло засохшей спермой, чем Роджерсом. Брок перестелил постель. Выбросил стаканы от кофе: приятно будет вернуться в следующий раз домой как человек, а не в бомжатник. Побросал в рюкзак запас одежды, чтобы не гонять Роллинза хоть пару дней, и поехал на базу.

Роллинз дрых на раскладушке. На звук шагов, впрочем, вскинулся, вид у него был помятый, под глазами залегли темные полукружья.

— Езжай домой, Джеки, — шепнул ему Брок, присев рядом и взъерошив заму волосы.

— За руль? — спросил Роллинз с сомнением, и Брок подумал, что он прав. После бессонной ночи и нервов лучше не вести машину.

— Убер вызвать?

— Посплю часок.

Брок кивнул, укрыл его одеялом, задумчиво побренчал связкой ключей на ладони. Решетка так и манила. Он вспомнил, как переливались разноцветные огни у Солдата на лице, и свое обещание. Не то чтобы он прям горел — приятная сытость от ночных и утренних потрахушек еще не растаяла, но стоило представить, как Солдат отсасывает, жадно насаживаясь и давясь слюной, и в штанах потеплело. На самом деле, лучшего момента и не подгадаешь — Роллинз хоть и дрыхнет, а все равно на стреме, кто бы ни пришел, неизбежно разбудит. Почему бы не дать детке то, чего он так хочет?

Стараясь не греметь, он повернул ключ в замке, затем запер решетку за собой. Предвкушая крышесносный минет, побрел вдоль нагромождений непонятных конструкций. Все это напоминало дома тех сумасшедших стариков, у которых завалы хлама, стопки газет тридцатилетней давности, баррикады пакетов из-под молока и дохлый опоссум под шкафом, только у Гидры все это еще могло убивать, не только обрушившись на голову. И пахло не кошачьей мочой и плесенью, а скорее паленым волосом? Откуда?

Свернув за очередную бесформенную бандуру, он вышел к лежбищу Солдата. Тот лежал скорчившись, обнимая колени руками, явно не от большой радости. Брок вздохнул. Матрас он выбирал лично, воспользовавшись выделенными средствами, может, так было не идеально, но точно лучше, чем на голом полу, как поначалу. Что в головах у этих долбоебов... Он же не робот. Как они себе это представляют? Что он будет стоять по стойке смирно, ожидая приказаний? Брок постарался устроить ему нормальное место, но это все равно выглядело так себе.

Не Ритц.

— Эй, детка, — позвал он тихо, не особенно горя желанием будить боевого киборга резко. Погладил по плечу, убрал со лба прядку волос, слипшуюся в неопрятную сосульку. Ночью он, что ли, так взмок? Парню явно нужен был душ.

Солдат от его приставаний вздрогнул, перетек с боку на бок, потом каким-то непостижимым змеиным движением — в положение сидя на пятках. Смотрел сквозь ресницы, будто еще не проснулся, но слушался как кукла. Тоже, видно, никакой после ночных бдений.

Брок расстегнул штаны и прижался быстро твердеющим членом к его лицу. Легонько потерся — щетина уже отрастала и теперь царапала приятно, на грани болезненного.

— Открой рот, — мурлыкнул Брок, поглаживая его пухлые губы головкой. Обычно мягкие, нежные, они оказались шершавыми, как будто обветрились прошлой ночью.

Солдат послушно взял его член, неглубоко поначалу, и будто на пробу коснулся языком.

— Детка, — выдохнул Брок. Поддал бедрами, проталкиваясь до упора, натянул поглубже, запустил пальцы в его длинные патлы...

Солдат дернулся, как от удара.

— Не понял, — пробормотал Брок, чувствуя спинным мозгом, что где-то что-то пошло не так.

Он вытащил член из чужого рта с влажным хлюпом, присел рядом с Солдатом. Потянулся к голове, тот явственно уходил от прикосновения, пока Брок не бросил в сердцах:

— Да не дергайся, блядь!

Тогда — замер, все так же не поднимая глаз. Что-то было очень сильно неправильно. Ощупывая кожу под волосами, Брок уже знал, что найдет там.

Свежие ожоги. Следы адской машины.

Он вскочил на ноги и двинул к решетке, на ходу застегивая штаны. Только возле нее притормозил, прижавшись лбом к холодному металлу.

— Его обнулили? — спросил он, хотя мог, в общем, уже и не спрашивать. Солдат самовольно покинул базу. Такое не замести под половичок, это серьезно. Сколько народу из персонала Роллинзу пришлось поднять по тревоге прошлой ночью?

Роллинз поднял голову от подушки.

— Я не сказал?

Вид у него был такой сконфуженный, что стало ясно: замотался, забыл, идиота кусок.

— А ничего, что он мог меня вынести сейчас? Я ж сунулся как обычно, а он не помнит вообще, что я свой?

— Он потом пару часов дурной и послушный, — сказал Роллинз таким извиняющимся тоном, что сердиться на него было как минимум сложно. — Пока мозги остывают.

— Откуда инфа? — спросил Брок, очень сильно стараясь не думать о том, как выглядело произошедшее с точки зрения Солдата.

— Ребята рассказали. Ты ж не первый на его жопу засматриваешься. Была группа пару лет назад. Он потом, правда, положил всех, когда оклемался.

— Ну охуеть не встать, — процедил Брок, сочась ядом, — а то, что меня он теперь тоже захочет положить, тебя ничем не смущает?

Роллинз почесал в затылке.

— Так у вас же... это. Любовь до гроба.

— О которой он нихера не помнит!

Махнув рукой на этого долбоеба, Брок вернулся к Солдату. Тот так и сидел на полу, только клонился к земле. Теперь, зная, на что смотреть, Брок выругал себя: должен был заметить. Солдат не в порядке. Это не его обычная заторможенность, это другое. В глазах другое. Страх. Боль. В глаза надо было смотреть, а не на его минетные губы.

Брок опустился на пол рядом с ним, и зрачки Солдата дрогнули, как при виде опасности.

— Я не знал, что тебя обнулили, — сказал Брок, набрасывая ему на плечи тонкое шерстяное одеяло, — извини, детка. Ты не помнишь меня, а я с порога тебе яйца под нос. Как ты?

Солдат предсказуемо промолчал, только смотрел не мигая, будто ждал приказа. Брок обнял его поверх одеяла, откинулся спиной на ящик и потянул Солдата за собой. Тот послушался, лег к Броку на грудь своим немаленьким весом.

— Меня зовут Брок. Мы с тобой раньше шалили иногда. Ты становишься такой покладистый, если тебе отсосать. Не козлишь, не буянишь. Ну, почти. Мы неплохо ладили. Ты мне доверял. Так, что я даже не спросил, хочешь ты или нет, вчера ночью ты хотел, но ты не вспомнишь, конечно.

Солдат молчал и не двигался. Не то верил, не то выжидал, когда восстановится достаточно, чтобы отомстить обидчику.

Мир без нас

После обеда приехал Пирс. Брок уже с утра готовился к тяжелому разговору: проебался формально Роллинз, но спрашивать Пирс грозился с Брока лично. Что ж. Завещание написал, переоделся в чистое, с Роджерсом и то напоследок перепало — при таком раскладе и пуля в затылок не очень пугает.

Пирс, однако, не выглядел особенно разъяренным.

— Увы, этого следовало ожидать. Чем дольше актив проводит вне криокамеры, тем больше шансов, что начнутся сбои. Восстанавливается мозг, возвращаются фрагменты памяти, это счастье, что он отправился искать вас, Рамлоу, могло быть гораздо хуже. Агент Роллинз упоминал, что у вас было свидание. Надеюсь, ваша дама ничего лишнего не увидела?

Брок с честью выдержал долгий взгляд на свою шею в суперсолдатских засосах.

— Солдат не засветился, сэр, парень — профи.

Про себя он подумал, что для шпионской организации Гидра на удивление плохо осведомлена, потому что единственная дама, которая бывала в его квартире за все время проживания, была из клинингового сервиса. Потом его прошиб холодный пот при мысли, сколько всякого дерьма ему может поручить Гидра, если всплывет, что он имеет доступ в трусы к Капитану Америке.

Какое счастье — быть настолько неинтересным начальству!

— Это хорошо. Он сейчас не в лучшей форме, но к завтрашнему дню должен прийти в норму. Имейте в виду, он может быть опасен. Боюсь, вам придется заново начинать процесс знакомства, впрочем, актив отзывался о ваших методах в весьма положительном ключе, возможно, у вас не возникнет тех проблем, с которыми мы сталкивались ранее.

— Проблем, сэр?

— После обнуления дрессировку приходится начинать заново, иначе он расценивает наказания как немотивированную агрессию. Как животное, которое не понимает причинно-следственной связи. К сожалению, иногда обнулять его неизбежно приходится, иначе начинаются другие, более серьезные сбои. В данной ситуации лучше потерять день на восстановление, чем допустить проявление лишних воспоминаний. Будьте внимательны, Рамлоу, без заморозки он, вероятно, восстановится быстрее, так что избегайте триггеров. Все, что касается Второй Мировой и пары десятилетий до того, музыка тридцатых годов и тому подобное. Запах корицы, сдобы, винтажные духи, крепкий табак, на всякий случай вышвырните то, что курите, чтобы от вас не пахло. Иначе вы рискуете произвести эффект печенья тетушки Марселя Пруста: яркие эмоциональные воспоминания привязаны к запахам.

— Так точно, сэр.

Брок кивнул, усиленно делая вид, что эти слова ему знакомы.

— И держите меня в курсе, Рамлоу, со дня на день заканчивается подготовка проекта «Озарение», и нам понадобятся все имеющиеся ресурсы, чтобы его запустить. Пока что Зимний Солдат остается нашим главным козырем, поэтому, Рамлоу... больше никаких ошибок.

Тон его сменился с легкого и доброжелательного на леденящий так резко, что Брок сглотнул. Пирс вышел из помещения. Обернувшись, Брок увидел Роллинза у решетки: так старательно делать морду кирпичом и изображать часть интерьера бедняге Джеку еще не доводилось.

Брок подошел, достал сигареты, Роллинз понятливо дал прикурить, и с минуту они молчали, выдыхая кучерявые струи дыма. Обтекали.

— Мы мудаки, Джек, да? — спросил Брок наконец.

— Ну да, — отозвался Роллинз, глянув так, будто это само собой разумеется.

— Я имею в виду, мы по-настоящему плохие люди. Пытаем, убиваем, работаем на таких тварей, что хуже некуда...

— Мы не выбирали.

— Хуй там! Мы выбираем каждый день.

Роллинз дернул плечом так уныло, что отвечать ему уже ничего не пришлось.

— Как думаешь, Джек... Без нас мир был бы лучше? Или миру насрать?

— Без нас — это без Гидры?

Брок замолчал надолго, накрепко, потом сплюнул на пол.

Роллинз напрягся, смотрел через плечо, и Брок обернулся: Солдат вышел из-за нагромождений ящиков на голоса, на запах дыма.

— Будешь? — спросил Брок, вынимая изо рта сигарету.

Солдат с минуту оценивающе наблюдал за его лицом, прищурившись, потом просунул руку между прутьев решетки, взял нежданный подарок и затянулся, не разрывая зрительного контакта.

— Джек, — сказал Брок, усмехнувшись, — сгоняй-ка в ту хипстерскую пекарню, возьми что там с корицей.

— И молока. — Солдат выдохнул струю дыма ему в лицо.

Похоже, неандертальца из него делало только замораживание мозгов. Прожаривание такого чудовищного эффекта не оказывало, за полдня бедолага очухался достаточно, чтобы говорить словами — потрясающий контраст, если вспомнить, каким он бывал.

— И бутыль молока, Джек.

Роллинз без споров потопал в коридор.

— У тебя был прямой приказ, — сказал Солдат, помахав в воздухе сигаретой в железных пальцах.

— Стукнешь на меня?

Солдат прищурился, разглядывая его лицо, будто пытаясь что-то высмотреть.

— Пока нет. Здороваешься своеобразно, но это было не со зла.

Брок ухмыльнулся.

— Значит, ты все-таки что-то помнишь?

— Воспоминания хранятся не только в мозгах. Есть мышечная память, к примеру. Когда человек слепнет, обостряется слух, знаешь такое? Когда не помнят мозги, начинаешь верить телу.

Брок притерся вплотную к решетке, внаглую приобнял его. Рискованный шаг: беспамятный Солдат мог и расквасить ему рожу.

— И что же твое тело про меня помнит? — проворковал он Солдату почти в губы, пропахшие сигаретным дымом.

Тот усмехнулся уголком губ, не желая сдаваться так сразу. Очертил металлическими пальцами его бровь, скулу, подбородок, дымя сигаретой в глаза.

— В эту челюсть я точно бил.

— Было дело. Спарринг.

— Да уж явно. Бил бы всерьез — у тебя б там титановые штыри стояли, если вообще было бы кому их вставлять.

— И все? Меня запомнили только твои кулаки? Да ты разбиваешь мне сердце!

Солдат затушил сигарету об решетку и отправил окурок в полет. Протянул руку между прутьями и знакомым, таким знакомым жестом надавил Броку на плечо, побуждая опуститься на колени.

— Рад снова тебя видеть, детка, — усмехнулся Брок и с готовностью взял у него в рот.

Массаж спасет человечество

Не сказать, что все стало как раньше. Солдат почти нифига не помнил. Впрочем, кое-что осталось: характерные жесты, мимика — когда он считал себя в безопасности настолько, чтобы их демонстрировать. Брок радовался, когда замечал такое.

Почему?

Все было бы проще, если бы эти его недоотношения с живым оружием оказались стерты. Разве нет?.. Так было бы безопасней. Это просто здравый смысл.

Брок упорно копал себе могилу, которую так удачно засыпало было обвалом имени Пирса. Здравый смысл вел спортивный образ жизни, дышал фитонцидами и общался с белочками и зайчиками — короче, шел лесом. Брок иногда думал, что Роджерс коварно спиздел насчет гондонов и подарил ему передающуюся половым путем страсть к правильности, потому что так не крыло еще никогда.

Справедливости ради, Брок много лет накладывал на своего метафорического верблюда все то дерьмо, что видел в Гидре. Солдат стал той последней соломинкой, которая сломала верблюду спину. «Милли Прайс сосала за дайм»? Они что, спиздили у Кэпа его лучшего дружка и сделали из него оружие Гидры? Да твою ж маму, суки, это как же надо охуеть?!

Брок аккуратно покопался в архивах национальной библиотеки — в слайдах, отснятых с бумажных материалов. Гуглить не рискнул: о таких запросах явно получают оповещения кто надо где надо. Нашел он ровно нихуя. В принципе, этого стоило ожидать: Гидра наверняка подчистила как минимум самые очевидные архивы, чтобы их главного киллера не опознали по старой фотке в обнимку с Капитаном Америкой. Впрочем, в те времена еще не пилили селфи каждые пять минут.

Семьдесят, сука, лет впахивать на этих уродов без выходных, отпусков и права выхода на пенсию. И все из-за того, что с Роджерсом когда-то вместе кадрил девок. Гребаный «Баки». Любовь всей Роджерсовой жизни.

Удивительно, что их до сих пор друг на друга не натравили. Берегли, видать, козырь в рукаве. Зная Роджерса хоть немного — он же не сможет пиздить своего дружка. А Зимний Солдат — это ведь такое дело, он как танк, он прет и не останавливается, там варианта ровно два: убить или временно вырубить, а потом опять наступить на эти грабли.

Роджерс скорее сам убьется. Упрямый черт.

Ну или Солдат его вспомнит, и тогда... Роджерс на него дрочил с детства, Солдат, как выясняется, совсем даже не против соснуть хуйца, так что этих двоих вполне вероятно ждало радужное будущее, а Броку доставалось чуть менее чем нихуя. Впрочем, если Солдат не вспомнит и его хватит, чтобы уебать Роджерса до состояния компоста, Броку тоже светило ровно столько же, потому что мертвый Роджерс равно живое «Озарение», а это значит, что Солдата ждет отставка в холодильник, возможно, даже навсегда. Либо в утиль, если счета за электричество превысят выхлоп от ручного киллера.

То есть Броку не светило ни с одним, ни с другим при любом раскладе. Максимум речь толкнуть на свадьбе или на похоронах, а потом снова постные рожи в Тиндере и вялые хуи в Грайндре, на которые после таких мужиков как-то даже уже и не встает. И это еще при условии, что сам Брок переживет все эти «великие дела»!

Что ж. При таких перспективах сдохнуть при исполнении — вполне себе исход.

Блядская Гидра, как же она заебала. Нажать бы на кнопочку «удалить всех», Брок за такой подарок все б отдал, не пожалел. В какой бы бутылке найти всесильного джинна?

В бутылку лезть он не стал, но в следующий раз, когда удалось уединиться с Солдатом, спросил на дурака:

— Ты в семидесятые ведь пахал тут, в Штатах?

— Вероятно.

— Что ты помнишь про Арнима Золу? Старый хер из высоколобых, после войны приютили в рамках операции «Скрепка». Если он все это время работал на Гидру, ты мог его встречать.

Солдат нахмурился, раздавил об ладонь сигарету и сел, одеваясь. Минет по первому требованию быстро вернулся в их повседневное общение. Матрас Солдата — ортопедический, Брок хуйни не покупал — был для этого дела вполне удобным местом: со всех сторон его скрывали от чужих взглядов завалы всякой ебанины, а для того, чтобы спалить происходящий разврат вживую, нужно было открыть гремучую решетку.

— Зола — мудак.

— А подробнее?

— Нельзя. Мне нельзя, и я нихера не помню.

— Детка! — Черт, все эти разговоры надо было начинать до, когда Солдат думал головкой, а не когда он только что кончил. — Ты же знаешь, я — могила. К тому же у тебя на меня хуева туча компромата. Пирс сказал, что Зола разрабатывает алгоритм, но старого хера никто не видел уже лет сорок. Он жив? Но как? Его в морозильнике, что ли, хранят, как тебя?

— На кой черт тебе сдался этот говнюк? — спросил Солдат раздраженно. Пластины на протезе вздыбились, как кошачья шерсть.

— Ты что-то знаешь. Колись, детка. Пожалуйста?

Солдат наморщил лоб.

— Есть вопросы, задавать которые опасно для жизни.

— Да ты, никак, волнуешься за меня, крошка?

— Шел бы ты нахуй, отставной лейтенант Рамлоу.

— Да я вроде только что оттуда, мертвый сержант Барнс.

Солдат уставился на него не мигая. Взгляд застекленел, дрогнули губы. Шевельнулись, Брок ничего не расслышал поначалу, но Солдат повторил громче и увереннее:

— Барнс. Джеймс Бьюкенен. Сержант. Три два пять пять семь ноль три восемь. Барнс. Джеймс Бьюкенен. Сержант. Три два пять пять семь ноль три восемь...

— Эй, детка, — позвал Брок тихонько.

Солдат уставился на него расфокусированным диким взглядом, рассеянно огляделся.

— Почему я у Гидры? Он же пришел за мной.

Брок с опаской наблюдал за лицом Солдата... нет, не так. Перед ним был Джеймс Барнс. Растерянный, дезориентированный, но он совершенно точно был где-то там, в этой черепной коробке. Воспоминания хранились в ней, перепутанные, как пачка неподписанных полароидов. Адская машина обрывала нити, которые связывали их друг с другом. Тасовала как карты.

Но не стирала память начисто, нет.

— Если Пирс увидит тебя таким, опять засунет в кресло.

Потому что именно вот этих вопросов они тут боялись все эти семьдесят с гаком лет. Именно поэтому выжигали ему мозги при первых же признаках.

— Но он же пришел за мной, — глухо повторил Солдат. — С... Стив.

— Соберись, детка.

— Зола хотел сделать из меня суперсолдата, но Стив пришел за мной. Ведь пришел? Не мог же я... Он... Черт. Я придумал это, да? Что он стал большим и сильным.

Брок еще чувствовал на языке привкус спермы этого парня, но вот этот лепет поверг в какое-то смущение, что ли, будто Брок подглядел нечто настолько интимное, что отсос в сравнении с этим даже вроде и не особенно фактор близости. Оставлять Солдата в таком состоянии не хотелось, но толку от него было ровно ноль. Брок укрыл его одеялом.

— У тебя сорок минут, чтобы привести себя в чувство, потом одеваешься и валишь на стрельбы. И не раскисай вот так ни перед кем, тебе гарантированно опять сотрут память.

— Опять?..

Помнил ли он вообще это чертово кресло? Помнил ли боль, которую испытывал в нем? Помнил ли, почему там оказывался раз за разом?

— Ебаный в рот, меня так расстреляют, и, походу, еще до ужина. Хватит вопросов, детка, пожалуйста!

Брок поежился. Кажется, в начале разговора неудобные вопросы задавал он.

Ему было что рассказать Солдату, Барнсу, и особенно — насколько большим стал Роджерс с того дня, который всплыл в дырявой обнуленной голове. Брок поджал задницу, вспоминая. Но судя по тому, каким потерянным выглядел Барнс, вываливать на него все сразу было опасно. В таком состоянии он не понимал, что надо держать язык за зубами, чего доброго и Пирсу в лицо заявит, что помнит Кэпа.

План найти Золу в той мешанине, которая была у Солдата вместо памяти, накрылся медным тазом. Что ж. Он был не единственным, кто что-то знал. С семидесятых мало кто сохранился из персонала, но такие были, а еще были те, кто пришел позже, но успел закорешиться с предыдущим поколением.

Задавать вопросы нужно уметь. Это должны быть правильные вопросы и правильным людям. Брок крепко задумался и пошел делать то, чему его научила Гидра: массажик.

Сутулые клерки и ревматичные лаборанты велись на массажик с той же готовностью, что Кэп и парни из Страйка. Тех, кто не решался давать себя полапать главному гомосексуальному секс-символу стратегического резерва, он раскручивал вместе с Роллинзом. Под их чуткими руками устанавливались дружеские связи и проскальзывали ответы на правильные вопросы, которые Брок старательно формулировал так, чтобы не попасть под ликвидацию. Александр Пирс был прав — при уровне доступа, которым обладал Брок, говорить о таких вещах вслух не стоило, но в любой организации при любом уровне секретности всегда будут слухи. А слухи не рождаются на пустом месте.

Обработав столько дряблых тел, что даже его тренированные руки уже отваливались, Брок сопоставил несколько фактов из своего богатого урожая сплетен.

Арним Зола когда-то базировался в Нью-Джерси в бывшем военном лагере Лихай, ныне заброшенном.

Арним Зола был гением кибернетики. Компьютеры, роботы, вот это все. Насколько именно он был гениален, можно судить по железной клешне Зимнего Солдата.

Арним Зола был одержим вопросом бессмертия. На этой почве они когда-то и скорешились с Красным Черепом.

Арним Зола умер в семьдесят втором от чего-то неизлечимого. Официально его не существует.

Арним Зола работает над алгоритмом в 2013.

Возможно, Зола давно сгнил в земле и его именем назвали какую-нибудь суперхрень. Либо старому мудаку удалось сохраниться. Он мог быть клоном, мозгом в банке, чем угодно. Кто-то помнил чертежи андроидов в архивах, даже какие-то прототипы на складе, короче, вариантов было дохера и больше.

Чтобы искать иголку в стоге сена, нужно как минимум знать нужный стог, а единственной зацепкой пока что был бывший Лихай.

До Нью-Джерси час лету. Четыре — если по асфальту. С Солдатом не сунешься в аэропорт, фейковых паспортов у него, конечно, хоть жопой ешь, но хранилось это добро у Пирса. С другой стороны, в прошлый раз, когда пришлось оставить его на Роллинза, Солдат отколол такой номер, что мозги до сих пор всмятку.

А тогда он был более вменяемым.

Брок выебал Роллинзу мозги, отсосал детке на дорожку и взял один билет до Атлантик-сити. На фальшивый паспорт: богатый опыт твердил, что если ты не видишь растяжек, это не значит, что их нет, так что ставь ноги осторожно.

На брудершафт

В самолете было странно. Брок много лет не летал гражданскими авиалиниями, отвык от многолюдности, от тесных рядов, от человеческой глупости. Где-то пищал младенец, сварливый голос требовал от родителей заткнуть отпрыска. Слева от Брока сидел пассажир с лицом цвета ветчины, он заснул еще до взлета и все норовил опустить голову Броку на плечо. Справа, у окошка, сидела чопорная дама в шляпке с цветами, будто только с воскресной службы в черной церкви. Эта постоянно косилась на Брока, будто подозревала в чем-то нехорошем. Первые полчаса сиденье пинал веснушчатый шкет, сидевший сзади, и Брока так и подмывало рявкнуть на него как на новобранца в строю, но не стоило привлекать внимание.

А кроме того, иррационально не хотелось давать чопорной леди повод покачать головой, давая понять, что именно такого она и ожидала.

В соседнем ряду, через проход, сидел блондинистый крепыш, очень отдаленно напоминавший Роджерса, только пониже, поуже и в целом попроще. На исходе первого получаса он и Брок уже обменивались красноречивыми взглядами. До Роджерса и Барнса Брок бы на такого запрыгнул еще на посадочной полосе, но теперь не хотелось совсем. Под конец полета, уже совершенно озверевший от вздрагивания кресла и пускающего на плечо слюну соседа, Брок все же дал себе отсосать в крохотной, как шкаф, кабинке туалета. Блондинчик работал ртом на славу, но экспириенс в целом навевал тоску. Чертовы суперы задрали планку так, что после них только завязать узлом и предаваться ностальгии, пуская скупую мужскую слезу.

Дамочка в шляпке, с осуждением наблюдая, как он перелезает через колени спящего соседа, с торжеством фыркнула, наконец-то утвердившись в своих неясных подозрениях.

В аэропорту в Атлантик-сити Брок плеснул себе холодной воды в лицо и минут пять гипнотизировал свое отражение в зеркале, пытаясь понять, как после часового перелета можно выглядеть умотаннее, чем проведя четверть суток в квинджете. Впереди ждала дорога до Уитона, и перспектива светить фарами в ночной асфальт не радовала от слова совсем.

К воротам бывшего военного лагеря Брок добрался на рассвете. Облезлые стены кричали о том, что это место давно заброшено, однако замок на цепях, запиравших ворота, был новым и хорошо смазанным. Брок вскрыл его парой отмычек и с опаской зашел на территорию, стараясь держаться в слепой зоне возможных камер.

Старая база занимала огромную территорию. Брок потратил немало времени, бродя между зданиями. Светало, хотелось жрать. Он впихнул в себя сэндвич, купленный в аэропорту, запивая водой из бутылки.

Наконец внимание Брока привлек бункер, запертый на еще один не тронутый ржавчиной навесной замок.

Внутри воздух ощущался спертым, но на полу не видно было пыли. Из-под ног шмыгнул вполне современный робот-пылесос. Что бы тут ни обитало или, быть может, ни хранилось, это определенно был нужный стог сена. Помещение казалось небольшим и явно не соответствовало габаритами ожиданиям от такого бункера. Ответ был очевиден: где-то прятались неучтенные этажи.

И Щ.И.Т., и Гидра маскировали базы довольно стандартно, и Брок после недолгих поисков нашел путь, воспользовавшись знакомой логикой.

Сенсоры движения включили ему свет. Секретное помещение подозрительно напоминало тот склад, где обитал Солдат на другой базе: ряды за рядами какого-то бесполезного барахла, древнего, как говно мамонта. Брок выругался сквозь зубы. Неужели впустую проебал время? Что могло храниться на этом безобразном допотопном компьютере? Он прошелся вдоль однотипных, как домики в пригороде, шкафов.

Угловатая камера видеонаблюдения над одним из мониторов натужно крутанулась, прослеживая его путь.

Волосы на загривке встали дыбом. База все же была не дохлая — за ним наблюдали. Брок споткнулся о кабель, нелепо взмахнув руками, и выматерился от души уже вслух. Компьютер ожил, закрутились многочисленные катушки магнитных лент, похожие на шестеренки гигантского механизма.

— Брок Рамлоу, лейтенант в отставке, агент Щ.И.Т.а, начальник боевого подразделения Страйк, агент Гидры. Скажите, мои данные не устарели? — скрипучий голос раздавался отовсюду сразу.

Брок огляделся. Динамики под потолком. Значит, собеседник в другом помещении. Черт, да он может быть хоть на той самой базе в Вашингтоне, вот только голос с густым немецким акцентом не был Броку знаком.

— Кто спрашивает?

Сам по себе включился винтажный монитор с толстым выпуклым стеклом, как телевизоры времен его детства. С тусклого экрана глянул самый высоколобый чувак, которого только доводилось видеть Броку. Лицо это оказалось знакомым по старым фоткам.

— Доктор Арним Зола, — сказал Брок.

— Вы прибыли по делу, герр Рамлоу? Я не ждал никого.

«Сам ты хер», — подумал Брок, но вслух сказал:

— Я искал вас, док.

— О, позвольте, я угадаю сам: проект «Озарение» закончился полным провалом, потому что кто-то перегнул в постановке задачи и лишил жизни миллионы, а теперь Гидра бежит ко мне за помощью?

Несмотря на искажения из-за отвратной аппаратуры, голос был переполнен сарказмом.

— Вы не знаете, что происходит в мире? — спросил Брок, и пиксельное лицо сморщилось в недовольной гримасе.

— Единственная паутина здесь оплетает углы. Герр министр держит меня на информационном голодном пайке, лишь изредка бросая крохи наподобие вашего личного дела.

— Моего?! — Брок вздрогнул.

— Вашего и других молодых агентов, Александр согласен, что мне нужно регулярно обновлять базы данных, по крайней мере, в области, непосредственно затрагивающей известные вам организации. О, если бы не этот редкий приток информации, я б не имел и вовсе никакой связи с миром, помимо герра министра, который со мной непростительно немногословен!

Пульс зачастил. Если Брок хоть что-то в этой жизни понимал, то Зола действительно располагал относительно полным списком гидровцев.

— Вам, чую, неебически скучно здесь, док. Знал бы, привез бы бутылочку вискаря. Или что там вам заходит... шнапс?

Зола язвительно глянул поверх пиксельных очков.

— Что мне делать с алкоголем, юноша? Разве что протирать микросхемы, да только тут нужен чистый спирт!

Юношей Брок последний раз был дай боже полжизни назад, хотя, если сильно притянуть за уши, сошел бы за мальчика у Роджерса на хую. На побитого молью и потрепанного мальчика, слишком много времени проводящего в качалке, но как Роджерс держал его на весу одной рукой! Любо-дорого посмотреть!

— Хренассе вкусы у вас, док. Но я могу. Сгонять в Уитон, ну или хотите, вместе смотаемся развеяться, пропустить по стаканчику...

Каркающий смех был ему ответом.

— Вы, герр Рамлоу, видно, совсем не в курсе моего положения...

— Вы не можете покинуть территорию?

— Боюсь, чтобы вывезти базу данных размером в двести тысяч футов, понадобится очень много грузовых автомобилей. Не думайте, что я не знаю точную цифру, герр Рамлоу, я многократно проводил расчеты, учитывая всевозможные факторы наподобие толщины защитной упаковки. Чудовищная насмешка судьбы заключается в том, что вся информация уместилась бы на современной вам флэшке*... Сорок лет в информатике и электронике — все равно что века, с учетом тенденций все ускоряющегося развития технологий. Все, что вы видите перед собой, герр Рамлоу, безнадежно устарело. Увы, я спас свой разум лишь для того, чтобы законсервировать. Для ученого это та же смерть.

— У меня есть флэшка, — сказал Брок.

Зола вздохнул. Искаженный динамиком, вздох подрастерял эмоциональный заряд, но в нем все равно слышалось знакомая усталость.

— И что потом, герр Рамлоу? — спросил Зола печально. — Сменить один плен на другой? Прозябать в безвременье, во тьме, точно некий джинн из «Тысяча и одной ночи» в своей бутылке на дне моря? Вы помните эти сказки или во времена вашего детства они уже вышли из употребления? Джинн проводил заточение в мыслях о том, как вознаградит освободившего его, потом — о том, какие кары обрушит на его голову... О нет. По крайней мере, в это стоячее болото хоть изредка втекают ручейки новой информации. У меня есть интерфейс, есть способы взаимодействовать с окружающим миром...

Брок сглотнул. Осознание всей ситуации обрушилось на него ведром ледяной воды. Возможно, не всей; он подозревал, что зацепил самый край скатерти, на которой чего только не наставлено, и стоит потянуть, как его просто завалит.

Зола не прятался в соседнем помещении, подглядывая через камеры. Они в самом деле служили ему глазами. Зола был тем, что видел Брок. Все эти мейнфреймы, ленты на катушках, древние мониторы и скрипучие динамики — все это и было Золой.

— Так что же происходит в мире, герр Рамлоу? «Озарение» стартовало?

— Пока нет, но запуск планируется со дня на день.

— Не хочется подрывать авторитет начальства в ваших глазах, но территориальное расположение проекта нерационально! Треть зоны поражения приходится на Атлантику, на бесполезную воду, в то время как перенос строительства в Западную Вирджинию позволил бы охватить куда большую территорию разом, и густонаселенные мегаполисы, такие, как Нью-Йорк и Вашингтон, все равно оставались бы охваченными... Герр министр хотел этой символичности: столица, центр власти. Конечно, у Гидры не так уж и много врагов в кукурузных штатах среди любителей играть в генетическую лотерею.

— Док, я уровнем доступа не вышел, чтобы понимать, о чем вы тут толкуете. Я знаю только, что хеликерриеры стартуют рядом с Трискелионом и что они ебнут хуеву тучу народу одним махом.

— По самым скромным прогнозам, алгоритм обнаружит около миллиона целей на одном только Восточном побережье. С поправкой на ограниченность зоны поражения. В общей сумме — под двадцать миллионов жизней. Вы называете это «тучей», я бы выразился немного иначе...

— Да?.. — переспросил Брок машинально, пытаясь уложить цифру в голове.

— Я назвал бы это геноцидом, герр Рамлоу.

Перед глазами как живое встало лицо Роджерса. Среди миллиона врагов Гидры, подлежавших уничтожению, он будет первым номером в списке. Второй, третий и прочие номера после этого уже не особенно волновали.

Миллион смертей, а его трогала только одна. Даже чертов компьютер с разумом сумасшедшего нацистского гения был гуманнее.

— В шкафу возле входа есть бутылка изопропанола. Смертельная доза для человеческого организма составляет порядка пятисот миллилитров, биологический полураспад от двух с половиной до восьми часов, но если у вас здоровая печень, пара глотков вам не навредит. Выпейте со мной, герр Рамлоу, я, признаться, порой скучаю по бессмысленным ритуалам, этим проявлениям человечности. Александр не балует меня подобным досугом. Пить мне, как вы понимаете, нечем, но дело ведь не в этом.

Брок машинально подошел к небольшому встроенному в стену шкафчику. В нем оказались покрытые толстым слоем пыли швабры, явно не извлекавшиеся с тех самых пор, как база была покинута, но на единственной протертой полке стоял баллон сжатого воздуха и пара бутылок вполне современных чистящих средств. Брок повертел их, читая состав. Буквы плясали перед глазами, отказывались складываться в слова.

— Вы так побледнели, герр Рамлоу, будто опасаетесь попасть моему алгоритму на зуб. Хотя все, что мне о вас известно, свидетельствует о вашем равнодушии к тому, под чьим началом вы несете службу. Армия, Гидра, Щ.И.Т. — вы идеальный солдат, лишенный принципов, оппортунист, чуждый идеологии. Война вам родная мать. В войне, как известно, бывают потери, и сейчас вам удалось заглянуть в будущее и узнать, каковы они. Что изменилось? Как вы думаете, соратники фюрера отвернулись бы от него, зная наперед, сколько костей ляжет в землю?

— Гитлер проиграл.

— Вы не опасаетесь, что Александра постигнет та же судьба?

Брок закрыл шкафчик и отнес бутылку спирта к столу, на котором располагались мониторы.

— Что-то я не пойму, док, вы пытаетесь убедить меня, что цель оправдывает средства или что Пирс чудовище и собирается совершить большую ошибку? Потому что само слово «геноцид» подсказывает, что вы не очень-то одобряете происходящее.

Зола рассмеялся.

— То, что вас нужно убеждать в любом из этих вариантов, говорит о вас многое. Но вы правы, герр Рамлоу — я не в восторге от нынешней линии партии. Карты на стол, терять мне все равно нечего: теперь, когда работа над алгоритмом завершена, я останусь на обочине... Возможно, даже буду списан, как какая-то груда железа. Я могу быть полезен, но больше не представляю для него ценности такой, как прежде. Не удивлюсь, если Александр попросту уничтожит это место, прознай кто-то о моем существовании.

Удивительное дело — Зола оказался в той же жопе, что и Солдат, его творение. Гидра с регалиями не считалась.

— Вы поэтому пытаетесь напоить меня херней, от которой откажут почки даже у бывалого алкоголика?

— Я говорил ему, убеждал: двадцать миллионов граждан США не могут внезапно оказаться замешанными в терроризме, особенно когда список возглавляют известные персоны, филантропы и научные деятели. Президент Эллис! Роджерс, Старк, Фьюри, Хилл — всех не очернить разом, это тонкая работа! Если все эти люди будут уничтожены одним махом, Гидра окажется раскрыта. Возможно, оставшиеся в живых не будут задавать вопросов вслух из страха разделить судьбу погибших, но они будут знать, кто управляет ими. Александр превратится в диктатора. Когда я и мои коллеги возрождали Гидру, она должна была быть незримым паразитом, давать возможность таким, как я, ученым, исследователям работать без оглядки на законы и моральные нормы. Заниматься наукой в чистом виде, экспериментами, двигающими прогресс. Мне долгое время удавалось делать именно это, но рано или поздно всегда находится безумец, который хочет использовать то, что создано моим трудом, для захвата мира. Мегаломанией отличался Иоганн Шмидт, известный под псевдонимом Красный Череп, а теперь Александр Пирс идет по его стопам. Возможно, вас ко мне привела путеводная звезда, однако же вы так и не ответили на мой первый вопрос: зачем вы здесь, герр Рамлоу?

Путеводных звезд в жизни Брока Рамлоу было ровно две: белая — между сиськами Капитана Америки и красная у Солдата на плече. И да, в Лихай Брока привели именно они, но рассказывать об этом Золе, пожалуй, не стоило.

Брок решительно свинтил крышку с бутылки.

Пусть мир запомнит нас молодыми и прекрасными

Очнулся он в самолете. Голова, склоненная на плечо соседки, раскалывалась. Судя по пятну на чужой майке, он успел напускать слюней, как чертов мастиф. Бедная девчонка вжалась в дальний подлокотник, ее густая, страстная ненависть ощущалась так же отчетливо, как перегар в воздухе.

— Извини, детка, — прохрипел Брок, отодвигаясь и вытирая подбородок.

От движения в голове взорвалась сверхновая, и он едва удержал стон. Сколько же они выпили?

«Они»? Он что, серьезно надрался с суперкомпьютером?! Чертовой жидкостью для очистки микросхем? Трясущейся рукой он нашарил кнопку вызова бортпроводника и издалека показал знаками, чтобы принесли воды. По крайней мере, он надеялся, что его поймут правильно: говорить словами через рот было невыносимо. Открывать рот и дышать тем, что оттуда выдыхалось, было невыносимо.

Бортпроводник принес прохладную бутылку, открыл, и Брок присосался к ней, не обращая внимания на замершего в ожидании мужика. Вода хлынула в слипшееся горло. Он выхлебал полбутылки, прежде чем оторвался и нашарил наличку в кармане.

— Еще чипсы или орешки для детки, — он кивнул на соседку, — кажется, я испортил малышке весь полет. Скоро приземляемся?

— Двадцать минут, сэр.

— В Вашингтоне? — уточнил Брок.

— Да, сэр, — ответил бортпроводник.

«Малышка» покосилась, но ничего не сказала, пока он не бросил ей на колени пакетик чипсов. Подняла его двумя пальцами с разворота учебника — Брок не приглядывался, что-то с графиками, вроде экономики.

— Ну вы и нализались, мистер.

— Чш-ш-ш, детка, иначе меня может вывернуть тебе на «конверсы».

Он совершенно не помнил, как сюда попал. Он что, ехал в аэропорт в таком состоянии? Из Лихая? За рулем? В памяти всплыла пицца, и Брок содрогнулся. Он же не вызывал пиццу в секретный бункер военного лагеря?..

Что он наговорил Золе?

Что Зола наговорил ему?!

Черт. Какой-то чертов детектив. Брок нашарил телефон в кармане и со второй попытки разблокировал: распознаватель лиц не поверил, что можно довести себя до такого состояния.

Брок потрясенно уставился на цифры на экране. Из жизни начисто вывалились десять часов.

Из нового было несколько фотографий монитора с каким-то списком — читать было слишком больно — и чертежами чего-то напоминающего боевого робота из японских мультиков. Да еще селфи Брока с пиксельной физиономией Золы и бутылкой спирта. Ситуацию это не слишком прояснило, зато Брок на новом уровне проникся сочувствием к Зимнему Солдату: не помнить того, что с тобой было, охренительно паскудно.

Остаток перелета Брок лелеял больную голову и прикладывал прохладную бутылку к вискам: то к одному, то к другому. Соседка листала свой учебник и косилась, поначалу с тревогой, потом — просто для спокойствия. Уже перед посадкой, когда самолет плавно пошел на снижение, она решилась открыть его чипсы. Хрустя и болтая ногой, хмыкнула:

— Ну ладно, может, не такая уж вы и задница. Спасибо за чипсы, я, так и быть, не буду кидать в Инстаграм вашу фотку.

Она отряхнула руку от крошек и соли, достала телефон и повернула экраном к Броку.

— Я не знаю, кто этот страшный мужик, — проворчал Брок, — но кому-нибудь стоило бы впихнуть в него аспирина.

— Огуречный рассол, — сказала девчонка со знанием дела, — у меня в колледже соседка из Восточной Европы. Русские так лечатся. Пьют водку, а потом утром — рассол от огурцов. Звучит странно, я знаю, но это правда помогает.

— Слушай, малышка. — Стоило начать проясняться сознанию, как полезли неприятные мысли. — Удали этот ужас, а? Я, как бы тебе сказать, немного не там, где должен находиться, и у меня могут быть неприятности.

— У тебя что, вторая семья?

— Скорее, суровый начальник.

— Если прекратишь называть меня малышкой.

— Без проблем, мисс.

Из аэропорта он поехал домой. За сутки его отсутствия много чего могло произойти, но Роллинз раз в час присылал лаконичные сообщения вроде «Пожрал. Спит» или «Пинает грушу», как чертов молодой папаша, ну или, на худой конец, совладелец щенка. Торопливо промотав все, насыпавшиеся за время его отключки, Брок не нашел повода для беспокойства.

Девчонке из самолета надо было отдать должное: пара часов сна и русский способ почти сделали из Брока человека. Несколько смутных воспоминаний всплыло из небытия, по крайней мере, теперь в фотках, найденных на телефоне, был некоторый смысл — ну, кроме селфи, там просто смешались градус и долбоебство.

Он предпочел бы помнить, что конкретно наговорил Золе и на чем они сошлись в итоге, но как минимум знал главное — бухой Брок нашел общий язык с реликтовым гением. Значит, еще не вечер.

Очередное сообщение от Роллинза упало на телефон, когда Брок уже парковался возле базы. «Отправили на задание. Я домой спать». Брок пожал плечами и машинально отключил за каким-то хером включенный блютус. За Солдата он, к своему удивлению, немного переживал, хотя что скрывать, приятно хоть пару часов не отвечать за него головой. Роллинза было жаль, сутки с этим угробищем кого угодно доведут, но в одиночку Брок опасался прокопаться до следующего Рождества.

— Нам нужно найти на складе вот эту хуйню, спиздить и отвезти в Нью-Джерси, — сказал он вместо «привет», поворачивая телефон экраном к Роллинзу. Тот не дошел до выхода шагов пятнадцать и помахивал спортивной сумкой с нетерпением застоявшегося в стойле скакуна.

— «Нам»? — переспросил Роллинз с нескрываемым сарказмом, но послушно развернулся и поплелся за Броком.

Так уж повелось, что во всем, во что влипал Брок, Роллинз оказывался замешан вне зависимости от своего на это мнения. Впрочем, в обратную сторону это тоже работало — не зря же Брок уже придумал речь на его свадьбу (шутки про стриптизерш, которых не надо вызывать, потому что они уже на месте, занимали в ней примерно треть) и начитался про оптимальную температуру в детской (от пятнадцати до двадцати по Цельсию, что было прям по-Гидровски сурово, как будто врачи разрабатывали эти рекомендации для нового поколения Зимних Солдат).

— Она точно здесь? — спросил Роллинз с безнадежностью в голосе, когда они остановились у склада, окидывая взглядом бесконечные завалы. — Эта хуйня.

— Точно была, Йенс из аналитического упоминал. Вряд ли здесь что-то разгребали в последние лет двадцать.

Они углубились в лабиринт барахла, подсвечивая дорогу телефонами.

— Насколько мы в говне? — В переводе это значило: «Насколько глубока та жопа, в которую ты меня втягиваешь?» — и Брок хотел бы ответить беззаботной ухмылкой, но врать Роллинзу было примерно как врать самому себе.

— Шансы сдохнуть — примерно пятьдесят на пятьдесят, — вздохнул он.

— Или сдохнем, или нет?

— В точку.

— Брок. У тебя херово с математикой. Реально херово.

Они остановились перед здоровенной лазерной пушкой в стиле ретрофутуризма, что с первого взгляда выдавало в ней ровесницу «Джетсонов».

— Тебе станет легче, если я скажу, что наши шансы выжить — один на миллион?

— Пиздец ты убедительный.

— Хорошо, давай по-другому. Джек, ты хотел бы дать своему ребенку шанс на мир без Гидры? Даже если шанс — один на миллион?

Роллинз прикрыл глаза. Джейд всегда была для него больным местом, а уж теперь, пропав с радаров вместе со своей булочкой в духовке, действовала на беднягу совершенно сокрушительно.

— А ты?

— Что — я?

— Кому хочешь такой подарок сделать?

— Угадай с двух раз, — кисло усмехнулся Брок.

— Сдохнем, — кивнул Роллинз с мрачным удовлетворением.

— Да туда нам и дорога, Джеки. Пусть мир запомнит нас молодыми и прекрасными.

Роллинз криво улыбнулся, почесал изрезанный шрамами подбородок и ничего на это не сказал.

Сколько времени они прокопались на чертовом складе, стало ясно, когда с миссии вернулся Солдат. Полевой кордебалет сдал его на руки Броку, торопясь отделаться от бешеного питбуля Гидры, и на этаже снова стало тихо. На телефон капнуло сообщение о завтрашнем сборе в Трискелионе, само скопировалось в календарь задач — Брок машинально отметил, что надо глянуть в настройки, видно, в какой-то момент по пьянке был апдейт.

— Без проебов? — спросил Брок, имея в виду совсем не то, что под такими вопросами подразумевало начальство.

Солдат в пару шагов одолел расстояние между ними и устало вжался намордником Броку в плечо. Незатейливый жест, выносивший спрятанной в нем открытостью.

— Ну чего ты, детка, — шепнул Брок ему в волосы, провонявшие потом, порохом, бетонной пылью и еще черт знает чем. — Давай, иди помойся, а я найду тебе чего пожрать, а?

— Побудь со мной, — попросил Солдат, и сердце хрустнуло, как стеклянное.

— Джек, — позвал он в глубины склада, — мы в душ.

— Ну охуеть теперь, — проворчал Роллинз из того угла, где в густой темноте подрагивал телефонный фонарик. Конечно, не очень-то честно было оставлять его одного, но сколько времени у них оставалось на воплощение этого безумного плана?

Солдат непослушными пальцами расстегивал ремешки и крепления своего кожаного доспеха. Больше, чем усталость. Его что-то тревожило.

— Помочь? — спросил Брок, и Солдат опустил руки, позволяя себя раздевать. — Тяжелая миссия?

Солдат отщелкнул ремни набедренной кобуры, уже пустой, конечно, — все оружие он успел сдать. Выскользнул из штанов, содрал с себя белье, потом потянулся к Броку, раздевая его в ответ. Тишина затянулась, но Солдату, похоже, нужна была эта пауза, чтобы собрать себя в кучу.

Хлынула вода из душевой лейки, Брок подождал, трогая рукой, пока она согреется, прежде чем шагнуть под упругие струи. Солдат послушно потянулся за ним, как на поводке. С минуту они просто стояли, ловя кожей капли, потом Брок нажал ладонью на индустриальных размеров дозатор шампуня, армированный и прикрученный к стене — Солдат в эпоху до Брока не любил мытье так сильно, что на контейнере видны были вмятины, подозрительно похожие на чье-то лицо.

— Наклонись, детка, — шепнул Брок, и Солдат опустил голову ему на плечо, пряча глаза.

Он стоял неподвижно, пока Брок вспенивал шампунь на его волосах, массировал голову, выжимал пену. Ожоги от обнуления давно сошли, и только пряди в тех местах были жестче, как проволока. Могло быть хуже — если бы оставались проплешины, он бы походил на тех полулысых собачек из интернета. Брок хмыкнул и взъерошил ему волосы, смывая пену. Намылил снова, смывая вместе с грязью усталость.

— Там был человек со щитом, — сказал Солдат ему в ключицу и нехотя поднял голову. — У тебя пульс скакнул сейчас как от разряда.

— Он жив? — выдавил из себя Брок.

— Да. Он очень сильный.

— Вы сцепились? Тебя послали за ним?

Солдат помотал головой, влажная прядка причудливо изогнулась на его щеке, прилипнув маленькой змейкой.

— Цель попыталась скрыться в его квартире. Достал сквозь стену. Этот... Погнался за мной, швырнул щит, но мне удалось уйти. Брок, — волевым усилием пришлось отодвинуть на задний план то, что Солдат назвал его по имени, — почему меня так колбасит?

Брок вздохнул.

— Потому что ты знал его, детка.

— Я ненавижу это чувство, когда что-то важное колотится в виски, а я не могу, не получается. Как песок сквозь пальцы. Ты его знаешь? Этого парня?

— Довольно интимно, — хмыкнул Брок. — Ты подглядывал за нами в койке. Это Кэп. Капитан Америка. Стив Роджерс?

Узнавания в глазах напротив как не было, так и не появилось.

— Стив Роджерс был хлипким астматиком, и с тех пор прошло восемьдесят лет, — неуверенно сказал Солдат.

— Его накачали сывороткой. Послушай, я не буду тебя убеждать, ты и сам все вспомнишь, если вы с ним выживете в этой заварухе. Считай меня эгоистом, может, я просто хочу тебя себе еще хоть на пару дней... Но да, это важно.

Сумбурное бормотание прерывалось поцелуями, как пиками на кардиомониторах. Вода заливала глаза, прорывалась в разомкнутые губы. Горчила на языке недосмытая пена.

Горчило на языке произнесенное имя.

Вспыхивали под веками картинки, где Солдат берет его сзади, а Роджерс оплетает ногами, впуская в себя. Где они лижутся, как щенки, а он смотрит. Красивые, очень красивые картинки. Брок выдохнул Солдату в рот. Вот-вот начнется мясорубка, в которой выживут только главные герои. Брок Рамлоу — пятнадцатый лебедь в пятом ряду. Таких убивают в первые полчаса фильма.

— Если удержишь меня на весу, можешь мне вставить, — сказал он, ухмыляясь, потому что, в самом деле, какого хрена? Чего он ждет?

Солдат отразил его гримасу как зеркало. В глазах вспыхнула жадность — наверняка тоже симметричная. Он легко принял вес, подхватил под коленями, вслепую ткнулся. Мокрая, но не скользкая кожа буксовала, Брок чувствовал это сопротивление, но до штанов со смазкой в кармане было слишком далеко, целых пять шагов.

— Мы этого не делали раньше? — спросил Солдат, прижимаясь к его члену животом. — С девчонками точно было... Там по скользкому легко входит даже так. Я вообще когда-нибудь?.. С мужиком, я имею в виду.

— Без понятия, — отозвался Брок, — со мной — нет. Я сильно подозреваю, что... блядь... за семьдесят лет в Гидре тебя явно нагибали не один раз, но вот так — наверное, нет.

Без смазки, без растяжки ощущалось скорее остро, чем хорошо, но в комплекте с тем эхом головной боли, которая сверлила ему череп после попойки, и нервным напряжением последних дней так было даже лучше. На полную длину он бы, может, и не осилил, но Солдату хватило едва-едва вжаться головкой. Мелко подергиваясь и тиская за жопу металлической граблей, стопудово наставив зловещих синяков, он спустил внутрь. Вынул слишком резко для такого контекста, и по бедру потекло. Брок поморщился, сунул руку вниз, ополоснулся. Ткнул Солдата в плечо, чтобы дал уже поставить ноги на твердую землю. Набрал мыла из дозатора и заодно вымыл чужой член, все еще твердый, но потихоньку опадающий.

— Тебя тоже клинит, — сказал Солдат, когда они закончили мытье. Тишина после шелеста струй казалась громкой.

— Не бери в голову, детка.

Брок набросил на башку полотенце, пытаясь высушить волосы. Чуть не упал: Солдат сделал подсечку, поймал в полете и уложил на кучу одежды. Смотрел весело — с тем пугающим задором, который проступал иногда сквозь холод его взгляда, обычно — когда он расхуяривал что-нибудь очередями крест-накрест.

Оп — как фокусник — и в руках оказался стилет. Откуда, блядь?! Из тайников в униформе, наверное. Детка носил на себе такой арсенал, что один-другой нож вполне мог ускользнуть от внимания его группы огневой поддержки, особенно учитывая, как он разбазаривал казенное имущество на миссиях. Брок напрягся было, но Солдат как ни в чем не бывало зачесал пальцами мокрые волосы, скрутил в узел и скрепил стилетом, как гребаная куноити.

— Научи меня, — попросил он, опускаясь на колени между ног Брока, и сомкнул губы на головке его члена.

Актив революции

Брок уже финишировал во втором заходе, когда в дверной косяк постучали и, предусмотрительно не заглядывая в душевые, спросили:

— Брок, ну это, вы там закончили сосаться? Я что-то нашел. Иди глянь, оно?

Промурлыкав что-то условно утвердительное, Брок в последний раз толкнулся в тугое горло, зажмурился до рези и спустил детке на язык. Солдат сглотнул без колебаний, подлизал, стараясь не упустить ни капли, и как ни в чем не бывало принялся одеваться. Брок повертел в руках сырую футболку и так и вышел из душевой, светя кубиками: в рюкзаке была сухая, а соблюдать приличия было не перед кем. Ночь, все расползлись. Брок сам бы уже завалился спать, Джек и подавно.

Он зашел на склад, искренне надеясь, что «оно» то самое, которое требовалось найти. Сверился с фоткой в телефоне. Все сходилось, разве что на складах Гидры было два таких угробища, похожих, как однояйцевые близнецы.

Андроид напоминал внебрачное дитя костюма Старка с холодильником и весил примерно тонну. По крайней мере, сдвинуть его с места удалось только втроем, а Солдат поднимал джип.

— Нью-Джерси? — с сомнением протянул Роллинз, и Брок почесал в затылке. Разобраться со всей логистикой он как-то не успел. В багажник детище Золы не сложишь, тут нужен грузовик...

— В гараже есть минивэны, но тогда надо идти через отдел снабжения, а они там дотошные. Зачем, почему, куда, на сколько... И секретностью не отбрешешься без подписанного приказа.

Роллинз кивнул на Солдата.

— Вон кого надо посылать. Пусть попробуют доебаться.

Брок хмыкнул. Запас бланков хранился в оружейной Солдата, бюрократию Гидра любила как будь здоров. Брок сильно не завидовал группе, ходившей на миссии с Солдатом, потому что беднягам приходилось заполнять бумажки на все стволы и ножики, которыми отморозок разбрасывался направо и налево.

Заполнив запрос на минивэн подходящей грузоподъемности, Брок вручил бумагу Солдату.

— Никого не калечить, на любые вопросы включай дурака. С меня спросят, конечно, но завтра будет завтра, будем надеяться, что при всех «великих делах» до хреново заполненной бумажки руки у них дойдут не скоро.

Солдат отправился к снабженцам, Брок проводил его напряженным взглядом. Если до сих пор еще можно было как-то отмазаться, теперь они переходили ту границу, за которой их действия приобретали четкие очертания заговора.

Против Гидры.

Брок глянул на телефон, проверяя время. Куда подевались все те чертовы уведомления, которые он собирался просмотреть позже? Хорошо ж он прошелся по настройкам, как слон в посудной лавке... Он с раздражением сунул телефон обратно в карман. Бухать так, как с Арнимом Золой, ему не доводилось уже много лет: берег здоровье, чай, не мальчик.

Роллинз заметно подавил зевок. Утром их ждал брифинг — видно, по поводу Фьюри, раз сообщение пришло из офиса Пирса, но местом сбора была штаб-квартира Щ.И.Т.а: обычно Пирс вызывал лично, только когда дело касалось Гидры. Брок успел расспросить Солдата о миссии, которая столкнула его с Кэпом, и знатно прихуеть. Фьюри, видать, все же заподозрил что-то по поводу «Озарения», раз его заказали.

— Грузим и разбегаемся. До брифинга мы не вернемся из Нью-Джерси, значит, отвозить придется завтра. Каждая минута, когда эта херня лежит в багажнике минивэна — это риск, но фиг его знает, когда мы опять соберемся втроем, а иначе ее не погрузишь.

Солдат вернулся с таким же невозмутимым лицом.

— Ты должен Кэрол пузырь.

— Штоблядь?..

— Принесешь даме коньяка за нервы, — перевел Солдат, — русская традиция.

— Все выжили? — уточнил Брок.

— Ты переоцениваешь мою кровожадность.

Судя по его улыбке, переоценить было очень сложно, но комментировать не стоило.

Им понадобилось полчаса, чтобы дотащить робота до гаража и загрузить в минивэн. Брок взмок насквозь и изматерился. Свежая футболка теперь липла к телу хуже той, которой он протер кафель, да и разило от нее значительно сильнее.

Наконец, накрыв спизженное имущество брезентом и припарковавшись так, чтобы в машину было максимально сложно заглянуть, Брок удовлетворенно кивнул.

— Ну что, мы живы до первого любопытного сторожа, пошли спать.

В душ пришлось заползать по второму кругу. Солдат, ничуть не измотанный короткой миссией, еблей и последующим тасканием тяжестей, норовил потереть спинку всем собой, Роллинз пытался сохранять невозмутимость, но слегка шел пятнами и не мог определиться, что более стремно: поворачивать к этой композиции тылы или лицо с глазами.

— Вы можете при мне хотя бы в жопу не ебаться? — спросил он немного панически, хотя Брок, в общем-то, второй раз без смазки давать и не собирался.

— Джеки, не завидуй, лучше присоединяйся.

Роллинз продемонстрировал ему средний палец, нашел оптимальное решение — встать боком — и с достоинством домылся.

— Раскладушка моя, и я сплю там один, — сказал он, выключив воду. Брок пожал плечами.

— Приютишь меня, детка? — мурлыкнул он в шею Солдату. Тот ответил плотоядным взглядом.

Брок прихватил рюкзак, бросил на складе у гостеприимного матраса. Разложил наименее вонючую из мокрых футболок на ящике с предполагаемыми боеголовками и как был, в полотенце на бедрах, вышел на общую кухоньку. Гордое название кухни носил закуток коридора с кофеваркой, микроволновкой и персональным холодильником Солдата, на котором Брок лично изобразил кровавую звезду еще в первые дни «кураторства», когда Солдат только переходил на человеческую жрачку. Образцы культур из лаборатории и домашние лазаньи персонала после этого резко исчезли с полок, а учитывая, что Солдат начал совершать набеги на холодильник самостоятельно, то и персонал от греха подальше стремительно перебрался из недокухоньки в курилку. Брок помнил байку, подслушанную однажды, — якобы отморозок, не разрывая зрительного контакта с лаборантом, пытавшимся ему помешать, выжрал весь запас собственной с таким трудом добытой спермы вместо протеинового коктейля. С одной стороны, Солдат-то, в принципе, мог и не такое отмочить, но Брок бы поставил на то, что кто-то просто зассал добывать ценный материал.

Пожрали молча и на ногах, просто чтобы набрать калорий.

— Что в Нью-Джерси? — с полным ртом спросил Роллинз.

— Я заключил сделку с одним психом. Я ему — эту груду металлолома, он мне — чипы для хеликов. Нам придется их подменить.

Роллинз даже жевать перестал.

— Мало того что против... — он обвел неопределенным жестом потолок, подразумевая, как видно, многоголовую опухоль на теле национальной безопасности, — так еще и против Щ.И.Т.а и суперов?

— Ну мы ж вроде им одолжение делаем, — проворчал Брок. — Новый алгоритм выявляет Гидру.

— А они об этом знают?

Крыть было нечем. Пока Фьюри, Роджерс и их герои разной степени костюмированности не знают про Гидру, они убеждены, что хеликерриеры будут отстреливать плохих парней. То есть попытка саботажа кончится тюрьмой. А если какими-то путями инфа всплывет, гидровцам Рамлоу и Роллинзу поверят в последнюю очередь. То есть, опять же, тюрьма.

Как бонус, в обоих случаях Роджерс наверняка сочтет, что Брок в его постели занимался шпионажем прямо во всех позах.

Брок покосился на Солдата. В принципе, если заслать к Роджерсу его внезапно живого дружка, он бы поверил хоть в блюющих радугой единорогов, но Фьюри не так прост, да и остальные тоже начнут задавать вопросы. А учитывая, что Солдат придет к ним из Гидры и с промытыми мозгами — ответы будут так себе.

— Давай будем решать проблемы по мере поступления, а? Иначе мы ебнемся. Нам для начала Арту-Диту надо вывезти, и потом еще куча возможностей сдохнуть...

— Пошли спать.

Роллинз устроился на раскладушке, Брок лег под бок к Солдату среди темного лабиринта барахла. Ортопедический матрас был выше всяких похвал. Солдат — тоже.

Стоило им улечься, живая рука обняла вокруг пояса и притянула поближе.

— Будешь ебать — не буди, — пробормотал Брок. Усталостью накрыло как одеялом.

Жаркое тело притерлось сзади, крепнущий член вжался в бедро. Брок приподнял ногу, пропуская его между. Головка уперлась ему в яйца, и Брок погладил ее кончиками пальцев, легонько, почти щекоча. Член пустил смазку, Брок размазал ее по головке. Солдат тихо дышал в ухо и подрагивал, когда скользкий палец проходился по уздечке и мягко надавливал в ее верхней части.

— Я могу прямо так кончить, — прошептал Солдат, прикусил Броку ухо и жарко дохнул, — ты умеешь сделать хорошо.

— Что есть, то есть, конфетка.

— Я хотел всего этого с тобой, я помню. Аж задница поджимается, как сильно.

— Это она зря, — хмыкнул Брок, — вот уж чего-чего, а в жопу я тебя не ебал ни разу. Так только, пальцы совал, и то по долгу службы.

— Не хотел?

— Да щас. Хотел, конечно, просто дышать — больше.

Солдат подал бедрами назад, отбирая член, перевернул Брока на спину и потерся носом о плечо.

— А сейчас хочешь?

Сладкой нежностью прошило аж до самых пяток.

— Это предложение?

Солдат улыбнулся белозубо, игриво. Блядский боже, неудивительно, что Роджерс по нему сох, девки, небось, гроздьями вешались на этого красавчика. Если он такой после семидесяти лет крови, пыток и холодильника, то на сколько ж киловатт эта улыбка была в тридцатые?

— Ты сейчас охуенно красивый, детка. И я хочу тебя как угодно, во все твои и мои дырки, но блядь, я не спал толком последние двое суток, и у меня брифинг в восемь утра, я завтра ёбу дам, если не отключусь прямо сейчас. Делай что хочешь, но моя роль в этом будет горизонтальная и без движения. Актив ты или где? Давай, оправдывай гордое имя.

Солдат рассмеялся щекотно в шею.

— Моя задница подождет и до завтра. Спи.

Уже засыпая, Брок видел, как пару раз вспыхивал свет на экране телефона, но сил посмотреть, что за хрень, попросту не было.

Дело не в тебе, дело во мне

Завтра не существует. Пора бы запомнить в том возрасте, когда «немного за сорок» вот-вот перевалит через рубеж, где уже «почти под полтос». В восемь утра в Трискелионе им объявили о безвременной кончине директора Фьюри от рук неизвестного Щ.И.Т.у снайпера, который всю ночь тепло посапывал Броку в шею, и о послезавтрашнем запуске «Озарения».

В девять с мелочью все окончательно пошло по пизде.

Брок успел дойти до зала, где страйковцы тягали железо. Мысли завихрялись ураганом, надо было продышаться, и лучше всего имитировать нормальность. Чем не вариант: давно не появлялся, соскучился по этим ублюдкам, да и напомнить, как звучит командирский голос, дело не лишнее.

Наушник ожил в тот момент, когда Брок обменивался новостями с парнями из Альфы. Судя по тому, как вытянулись их лица, Брок не галлюцинировал: Страйк получил приказ задержать Капитана Америку.

Наверное, этого следовало ожидать. Идеалист Роджерс не мог вечно сосуществовать в одной морально-этической плоскости с главой американского филиала Гидры. Это было исключительно вопросом времени — когда он полезет поперек Пирса.

Вот только время он выбрал дохуя неудобное!

Брок дал себе три секунды на то, чтобы успокоить пульс, и включился в рабочий режим. Задержать — не завалить: поправимо. В идеале Роджерс отдохнет в камере, поскучает, зато хоть некоторое время не будет лезть на рожон. В худшем случае, правда, его отправят в Кресло и уже сегодня вечером у Гидры будет два послушных супера. Мысль о покорном беспамятном Роджерсе и Зимнем Солдате на одном ортопедическом матрасе ударила прямиком в член, Брок встряхнулся, стыдясь себя и точно зная, что не раз и не два будет дрочить на эту картинку.

Само собой, в реальности этот вариант его не устраивал. Значит, Роджерс должен сделать ноги.

Открыто сказать «нет» Гидре — мгновенная смерть. Или долгая и мучительная, тут уж как повезет. Переметнуться не выйдет. Судя по лицам вокруг, Брок был единственным, кому этот вариант вообще приходил на ум. Он не питал иллюзий: работать с этими головорезами было одно удовольствие именно потому, что они головорезы. Невинных овечек среди двойных агентов не было, а Страйк почти целиком ходил под Гидрой. Ни один из этих ребят не заставит дрогнуть руку Брока, если — или когда — он подменит контрольные чипы на хеликерриерах. Гори они все в аду, и Брок с ними вместе. Единственный, кого было реально жаль, так это Роллинза. Хоть и долбоеб, но свой долбоеб. Родной практически.

Однако Роллинз свой выбор сделал, и Брок чертовски им гордился.

— Огнестрел не применять, — скомандовал Брок, обмирая от того, что мог не быть здесь сегодня. Пирс мог оставить его присматривать за Солдатом — и кто-то другой руководил бы операцией, которая на Брока свалилась по старшинству.

Задержать Капитана Америку даже всем Страйком — та еще задачка. Они достаточно тренировались вместе, чтобы знать, насколько он силен. И не только халковской грубой силой — Брок сам его натаскивал в рукопашке, за пару лет ему поставили технику, он теперь, может, и Солдата бы уделал. Не факт, потому что Солдат оттачивал свое кунг-фу семьдесят лет с антрактами в холодильнике, но все же вполне трезвая оценка.

Короче, взять Кэпа можно только транками. Ну или прострелив колени.

Транков выдать им не успели, огнестрел Брок вынес за скобки, а значит, оставалось только получить отборных пиздюлей. В драке Роджерс не поскупится, разве что перед Броком может спасовать — трудно бить лицо, в которое еще недавно совал член и собирался делать это снова и снова. Что ж, придется дать ему понять, что все, развод, дележ имущества и Барнса, как-то так. В конце концов, это ведь тоже было вопросом времени.

Потому что послезавтра один из них умрет, как бы ни повернулось дело.

Геолокация показывала, что цель направляется к лифту. Бойцы подтягивались по всем этажам — Брок скомандовал рассредоточиться, машинально просчитывая варианты, как на любой другой операции. Если Пирс заподозрит саботаж, до чипов Броку не добраться. И до Солдата. Брок зажмурился, досчитал до десяти и выдохнул.

Не время жевать сопли.

Он вызвал лифт, отдавая короткие указания бойцам. Сердце билось ровно, но зачастило, когда створки разомкнулись. Роджерс стоял у стеклянной стены. Героическая фрисби прикрывала ему спину, из-под ярких, как на мишени, концентрических кругов торчала лучшая задница страны. Черт, человек, который придумал эту форму, этот щит и это расположение креплений щита знал, что делал. Гребаный фетишист. Говард Старк? Кто его знает...

— Кэп, — сказал Брок слабым голосом. Боже, эта задница... Он помнил, как она сжималась на члене. Как блестела от слюны бесстыже розовая дырка, натертая, натруженная, раскрытая на пальцах. Как он ладонью размазывал собственную сперму по этим совершенным ягодицам, помечая собой.

— Рамлоу, — отозвался Роджерс, и блядский боже, этот голос. Когда он стонал в подушку, стесняясь удовольствия. Стыдясь потери контроля над своим совершенным телом.

Как выдохнул перед самым оргазмом: «Брок», — уже проваливаясь в полузабытье, и этот шепот взорвал солнце в глазах Брока, послал огонь по венам, точно был криком, лаской, откровением.

Черт возьми, это ж надо было так вмазаться! И ведь не пятнадцать — обмирать от того, что он стоит рядом в лифте.

Брок украдкой вздохнул. Покосился снова. Собраться. Собрать себя в кучу. Лифт остановился на очередном этаже, впуская новую группу бойцов. Интересно, на котором Роджерс поймет, что все это по его душу? Слишком задумался? Спору нет, ему есть от чего зависнуть, но всему свое время и место.

— Мои соболезнования. По поводу директора Фьюри, — сказал Брок первое, что пришло в голову.

Ну окей, второе, но говорить «Хочу отсосать тебе прямо сейчас» он в любом случае не собирался, хотя это, несомненно, было эффектней.

Роджерс очнулся, наконец огляделся. Скорбная, тревожная морщинка между бровей залегла глубже. Лифт остановился опять, в просторной кабине стало не протолкнуться. Над лысиной Туччи мелькнул затылок Роллинза, пара седых волос в некогда черной как смоль шевелюре. Брок и его верный зам давненько не появлялись в Трискелионе одновременно, только сегодня по случаю всеобщего сбора оставили Солдата тренироваться с его полевой командой.

— Пока мы не начали... Кто-нибудь хочет покинуть помещение? — спросил Роджерс тоном, от которого замерз бы в сосульку свежий кофе из Старбакса.

В этом был весь Роджерс. Благородный, сука, рыцарь, готовый променять эффект неожиданности на соломинку для утопающего. Если бы абсолютно все присутствующие не были гидровцами, кто-нибудь бы, может, и переметнулся на его сторону. Черт возьми, он Капитан Америка. Его знают все. Знают, какой он.

Брок сжал зубы и подал сигнал.

Драка была короткой и предсказуемой. Роллинз рванул в атаку, предусмотрительно дал свалить себя с одного удара и свернулся в углу, остальные легли как кегли. Через считанные секунды на ногах остался один Брок. Он не строил иллюзий: свое «на ногах» он честно насосал. Пару раз в гуще событий ему прилетело — очень щадяще, совсем не всерьез, и от этого стало только гаже. Черт, он собирался разбить сердце этому славному парню. Окей, да, и сделать ему лучший подарок за все его условные сто лет жизни — вернуть большую и светлую единственную любовь, его Баки, и сжечь дотла заклятого врага...

Но это потом и еще совсем не факт, а пока он встал напротив человека, который ему верил, продолжал верить.

— Полегче, здоровяк, — проворчал Брок, и щеки Кэпа залились таким нежным румянцем, что он сразу вспомнил, где и при каких обстоятельствах говорил это ему раньше.

Еб твою мать, вот от этого он отказывается. Сам выпускает из рук.

Внутри червем зашевелилось тревожное: мог бы. Мог бы уговорить. Убедить сдаться, пообещать помочь, пообещать разобраться во всем. Роджерс готов пойти за ним. Опустить руки.

И допустить это нельзя.

— Ничего личного, — бросил Брок и от души приложил шокерами.

Ну же, Роджерс, не время размякать. Тебе практически выдали короткий вариант письма типа «Дорогой Стив!» Ну, того, где «дело не в тебе, дело во мне». Тебя предали, Роджерс, тебя выебли и бросили, ну давай уже, дерись всерьез, в лифте камеры. Броку и так придется много чего объяснять. Например, почему он устроил захват врукопашную, вместо того чтобы дать очередь по ногам, как только открылись створки лифта.

Драться в маленьком помещении, да еще когда пол усеян телами — то еще удовольствие. Но если жизнь тебя ебет — значит, ты ей нравишься. Брок дважды облапал Роджерса за его прекрасную жопу, прежде чем стало ясно, что пора переходить к тяжелой артиллерии. Камеры они уже разъебали, но рассчитывать, что в ноль, явно не стоило. Все, что он мог сказать, должно проходить цензуру хоть по минимальной планке для тупых солдафонов.

— И кстати, хайль Гидра, — прохрипел он, когда Роджерс стиснул в захвате.

— Что ты сказал?!

— Что слышал. А ты думал, в сказку попал?

Он много чего хотел сказать, но за монолог кинозлодея ему отрезали бы яйца и расстреляли бы посмертно. В принципе, миссия выполнена: Роджерс знал теперь, против кого воюет. Одно это слово объясняло очень, очень многое. Роджерсу, по крайней мере.

Роджерс знал, что Гидре не сдаются ни при каких обстоятельствах.

Гнев Капитана Америки был чудовищен. Насколько сильно тот сдерживался, Брок понял, только пробив спиной лампы на чертовом потолке. Во рту разлился медный вкус крови, из глаз посыпались искры. Брок свалился как сноп при первой же возможности и больше не вставал. Если между ними и было «что-то личное», когда он входил в этот лифт, оно закончилось раз и навсегда.

Наверное, так будет проще. Гидровец не стоит того, чтобы его оплакивать.

Голова кружилась, кажется, он все же отрубался. В какой-то момент Брок видел, как Роджерс раздвигал створки лифта, застрявшего между этажами. В коридорах ждали бойцы Страйка. Потом был оглушительный звон, и бронебойное стекло рассыпалось на кусочки, как пазл.

— Через окно сиганул, — с ноткой восхищения пробасил Роллинз из-под Брайтона. — Брок, ты живой там?

Пирс в динамиках на весь Трискелион приказал преследовать. Брок поднялся, шатаясь, потер колено.

— Сдается мне, Джек, что мы сегодня опять никуда не поедем, — проворчал он.

Выпускайте Кракена

Когда Брок планировал оказаться в Лихае до запуска хеликерриеров, он не предполагал, что доберется туда на квинджете, в составе группы захвата и без чертова прототипа андроида.

И найдет пепелище.

Он спускался по обломкам бетонных плит, затравленно озираясь. По базе шмальнули как следует, от компьютеров остались лишь искореженные обломки. Стреляли по Роджерсу: погоняв группу захвата по городу, тот чудесным образом сумел взять правильный след и на угнанной тачке доехать до Нью-Джерси. В какой-то момент к нему присоединилась Романова, любимица Фьюри, цепкая как бульдог и зубастая как акула, в обманчиво нежной упаковке: Черная Вдова. Может быть, Фьюри знал что-то про Лихай — не зря ведь Зола до самой смерти своего физического тела работал на Щ.И.Т. официально. Может, Романова подсказала Роджерсу дорогу. Увы, в Лихае их засекли.

Зола оказался прав: Пирс пожертвовал им, не раздумывая.

В ушах звенело. Месиво бетона и арматуры погребло под собой и суперкомпьютер, и суперсолдата, и супершпионку. Брок смотрел по сторонам и не мог поверить, что все кончилось так нелепо. Что Роджерс... кончился вот так. Что до «Озарения» двое суток, а у него нет ни списков Гидры, ни возможности что-то с ними сделать. Планы уебать Гидру упокоились где-то здесь же, под завалами. Он стиснул зубы, чтобы не завыть от разочарования. Роджерс... Как будто от Брока оторвали кусок и так оставили. Живи с этим теперь. Ходи кровоточь.

Фонарь на винтовке выхватил из пыли отпечаток ботинка. Брок замер.

Он шел в авангарде, никто из группы не мог натоптать, да и рисунок подошвы был не от военных ботинок. Кто-то выжил, и судя по размеру ноги, не изящная Романова. Брок зажмурился. Жив, Роджерс жив! Пульс колотился где-то в горле, ноги не держали. След Роджерса был четким, как отпечаток ноги Армстронга на поверхности Луны. Один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для нервов Брока Рамлоу.

Он покрутился, разгоняя фонарем припыленный сумрак, но, кроме следа, ничто не указывало на чудесное спасение. Брок уже примеривался, как бы ненавязчиво затереть отпечаток, дать Роджерсу фору, но тут из-за спины высунулся придурок Брайтон и заголосил:

— След! Ушли, черт их дери!!!

Брок скрипнул зубами.

Мир все еще кружился в голове ураганом пепла. Война проиграна, еще не начавшись, но чтоб ему сдохнуть, если он не попытается выиграть хотя бы одну битву. Может быть, Роджерса послезавтра покосит «Озарение», но перед этим он получит свой чертов подарок. Эти два придурка встретятся, даже если Броку придется столкнуть их лбами.

Он позвонил Пирсу на прямую линию. Прояснил ситуацию в Лихае и сказал, уже даже не боясь расстрела:

— Сдается мне, сэр, без актива нам не обойтись.

Пирс не удивился, не одернул. Более того, согласился с ним. Группа захвата получила приказ возвращаться, через какие-то жалкие двадцать минут квинджет уже подлетал к Вашингтону. Всю дорогу Брок не мог избавиться от ощущения, что Роджерс и Романова сейчас едут по ночному шоссе прямо под ними, и наверняка так оно и было, потому что Роджерс не умеет залечь на дно (если только не вмерзает в айсберг), он будет рваться в гущу событий, а самая гуща послезавтра будет у Трискелиона.

Успел ли он обменяться хоть парой слов с Золой? Стал ли вообще говорить со старым нацистским коновалом, против которого сражался в сороковые? Много ли знала Романова, многим ли поделилась?

Брок стиснул кулак, впиваясь ногтями до мяса. А ведь все шло так легко! Каковы были шансы так быстро выйти на Золу? Набухаться со старым маразматиком, заручиться помощью? Черт, да все складывалось так удачно и стремительно, что он не успел даже озаботиться планом Б! Зола уничтожен и вместе с ним надежды на то, что Гидру можно завалить одним нажатием кнопки...

Приземлившись на базе, Брок первым делом нашел Роллинза.

— Кэп жив? — спросил тот и, господи, не зам, а золото, протянул Броку стакан кофе из термоса. Горячего кофе, крепкого и шибающего по мозгам, как задница Роджерса.

— Он — да, а вот наш цифровой приятель теперь металлолом.

— Жопа, — с чувством сказал Роллинз и так заметно приуныл, что Брок аж умилился: новоиспеченный папаша настолько проникся идеей сложить голову во имя безоблачного будущего своей креветки, что его всерьез огорчала перспектива не сдохнуть! Воистину Джейд сумела перепрограммировать этого сурового вояку!

— Где Солдат? — спросил Брок.

— Пирс его вызвал. Оттуда в оружейку. Потом на дело.

— Со своими гамадрилами?

Роллинз кивнул.

В группу огневой поддержки Солдата сплавляли полный неликвид. Штрафники, наемники. Дохли они как мухи, мало кто держался дольше пары миссий. Не столько даже из-за его собственной кровожадности, хотя бывало — размазывал особо отличившихся идиотов, но просто кидали Солдата обычно в такое пекло, что один только он и умудрялся выбраться живым.

— Наверняка пасут въезды в город. Черт, я хотел поговорить с ним до того, как он полезет на Роджерса. Он же не вспомнил нихера, убьет — потом сам себе не простит.

— Кэпа хуй убьешь.

— Хотелось бы верить.

Роллинз открыл было рот, но ничего не сказал. Брок поморщился. Он и сам отлично знал: послезавтра утром хеликерриеры поднимутся в небо и Кэпа не станет. Как и еще миллиона честных американцев. По сути, на день раньше, на день позже — вроде как не особо и разница.

Но надежда упорно не хотела подыхать.

— Пошли пожрем, — вздохнул Брок.

Пока Солдат шароебился по городу, а Роджерса не было видно в перископ, рабочий день можно было считать законченным. Сдернуть могли в любой момент, но именно поэтому стоило провести с пользой каждую свободную минуту: поесть, поспать и построить планы по уничтожению неубиваемого врага.

Они устроились в маленькой тайской забегаловке, куда нередко заходили, когда надо было поговорить без лишних ушей: шум вентиляции на открытой кухне обезвреживал возможную прослушку. Считать калории было некогда, взяли чего понажористей, чтобы поддерживать силы.

— Зола дал дуба, новый алгоритм накрылся пиздой. У нас сутки, чтобы достать списки Гидры. Я с души не ебу, как мы будем подсовывать их контрольному центру, но если мы проебемся, останется только помочь Роджерсу остановить «Озарение». Правда, учитывая, что я ему наговорил, он вряд ли примет помощь.

— Подкатить к его корешам...

— К кому? Кто, кроме Романовой, вообще с ним?

Роллинз посмотрел на него как на идиота.

— Не кто с ним. Кто не с нами.

Брок задумался. В этом было зерно истины. Изнутри, из Гидры, они имели неплохое представление о том, кто на другой стороне, тупо методом исключения. Черт возьми! В голове словно зажглось табло.

— Джек, Зола называл мне пару имен. Люди из черного списка. Роджерс, Старк, Фьюри и Мария Хилл.

Роллинз почесал в затылке

— Старк дофига гений...

Гений робототехники и электроники! Если кто-то мог справиться с чипами хеликерриеров, то это был Железный Человек. Вот только Старк был в Нью-Йорке, а заговор против Гидры — это немного не телефонный разговор. Правда, добраться до Вашингтона в его навороченном костюме — как в магазин выйти, но для этого нужно дать ему что-то конкретное — и это уже после того, как робот-автоответчик лишенным искренности голосом пообещает перезвонить утром. Или в ближайший рабочий день. Или никогда.

Такой роскошью, как прямой номер главы Старк Индустриз, обладают разве что Кэп и прочие парни в лосинах.

К тому же, даже не будучи «дофига гением», Брок понимал, что алгоритмы для убийства тысяч человек не пишутся за ночь на коленке, и обучающиеся ИИ требуют базы данных большей, чем сотня имен, которые могли предоставить они с Роллинзом. Похоже, с планом свергнуть режим все же пора было окончательно распрощаться. Оставалось всего лишь спасти мир.

Брок устало потер веки.

— Найди номер Хилл. Она умная баба, дофига поумнее нас с тобой. Поверит, не поверит, наше дело предоставить информацию. В конце концов, навесит на нас треккеры, может, пригодится. Нам больше ничего и не остается.

Hell hath no Fury

Мария Хилл, которая была для Фьюри примерно тем же, чем Роллинз — для Брока, на удивление спокойно отнеслась как к самому факту существования Гидры, так и к появлению гидровцев и предателей у себя на кухне. Она поставила перед ними по стакану чего-то, по виду похожего на апельсиновый сок, выложила табельный ствол на середину стола, как выкладывают печенье для гостей, и села так, что стало ясно: еще один пистолет примотан под столешницей. Брок бы сделал точно так же.

Сок он послушно выпил под ее взглядом, принимая правила игры. Вероятно, сыворотка правды или похожая разработка, на вкус не поймешь, Брок пробовал на себе только инъекцию QNB-T16. Со стороны Хилл это более чем разумная мера, и на том спасибо, что не в вену.

Брок мельком огляделся. Кухня была необжитая и безликая, как у него самого: Хилл жила на работе. Он предпочел бы встретиться на нейтральной территории, где их сложнее было бы спалить за общением с другой стороной, но Хилл настояла.

— Руки на стол, будьте добры. Значит, вы утверждаете, что директора Фьюри заказал Пирс, его друг, министр обороны, который по совместительству возглавляет террористическую организацию, все эти годы процветавшую под носом Щ.И.Т.а, и вы оба — двойные агенты. И менее чем через сорок часов проект «Озарение» уничтожит миллион честных граждан. У меня очень много вопросов, джентльмены. И первый из них — с какой стати я должна вам верить.

Идя сюда, Брок понимал, что придется дать. Фокус в том, чтобы что-нибудь получить взамен, а что взять с госпожи замдиректора, было пока неясно. Однако он верил, что с ней найдет общий язык: Хилл была не какой-то там офисной крысой, ее просолило ветрами и порохом, прокоптило тем же солнцем горячих точек, что его самого.

— Фьюри был застрелен сквозь стену в квартире Роджерса, четыре выстрела из «легкой пятидесятки» М107, снайпер ушел крышами.

— Откуда...

— Его называют Зимним Солдатом. Киборг, модификант, одного поля ягодка с Роджерсом, живое оружие. Сам он ничего не решает, в смысле вообще ничего, у него мозги промыты до скрипа. Приказы получает непосредственно от Пирса, больше никто ему не указ. Ну, может, если попросить красиво. — Брок осклабился, почти физически чувствуя, как у Роллинза закатываются глаза.

— Вы убеждены, что Пирс решил убрать Ника... директора Фьюри. За что?

— Понятия не имею. Вероятно, Фьюри что-то заподозрил.

— По поводу «Озарения»?

Брок пожал плечами. Он понимал желание Хилл держать их руки на виду, но именно теперь нестерпимо зачесалась отбитая в лифте спина.

— Почему обо всем этом знаете вы, рядовые агенты, но не знал директор Фьюри?

— Фрагментация информации, — сказал Роллинз веско.

— Допустим.

Она перевела взгляд обратно на Брока.

— Я знаю только то, что мне напел Зимний Солдат, пока я его мыл, брил и кормил с ложечки как самый крайний.

Хилл моргнула лишний раз, но отвлекаться не стала.

— Вы в контакте с ним, Рамлоу?

— Мы с Джеком отвечаем за то, чтобы он был дееспособным, когда понадобится. Мы с ним, когда он не на миссии.

— Он сможет дать показания?

— Против Пирса? Разве что насчет последней миссии, он нихера не помнит предыдущие годы, ему периодически стирают память. Хотя есть шанс, что вспомнит больше, если дать нормально восстановиться.

— Где он сейчас?

— Выслеживает Роджерса и Романову. Они мотались в Нью-Джерси, чуть не отдали концы, сломали мне все планы и стопудово продолжат лезть на рожон, а Солдат — такое дело, от него никто не уходит. С крыши в башку не шмальнет, тут я спокоен, но найдет, зуб даю. И, вероятно, наваляет Кэпу достаточно, чтобы Страйк смог его захватить. А если Гидра получит Кэпа, ну... хорошим это не кончится.

Хилл нахмурилась.

— И что же вы предлагаете?

— Мы? Ну в рот ебаться, мэм, простите мой французский, вы тут вроде по званию старше, вам решать. Все, что я имел предложить, накрылось медным тазом. Я пытался раздобыть списки Гидры и подменить контрольные чипы системы наведения на хеликах, но Роджерс с его шилом в жопе проебал мой единственный контакт.

— Вы нервничаете, Рамлоу.

— С хера ли. Нервничать тут надо вам. Да, кстати, если «Озарение» удастся запустить, мы с вами больше не увидимся. Вы, Роджерс, Старк — Гидра наметила вас как цели.

Другая бы, может, дрогнула. Но не Хилл. Эта знала свое дело.

— Почему вы здесь, Рамлоу?

— Мэм, я буду с вами предельно честен: в этом мире есть ровно три человека, которых мне хотелось бы видеть живыми. Один из них — вот этот обалдуй, второй — капитан Роджерс, а третий — Зимний Солдат. И с двумя из них я... у меня... личное.

— Не со мной, — торопливо вставил Роллинз.

— Личные счеты?..

Волна раздражения накатила, вспенив застарелую злость.

— Неуставные отношения, мэм. Интим. Секс. Ебля. Пихание хуев в технические отверстия. Мне по буквам надиктовать или как?

— У вас с Капитаном Америкой гомосексуальные отношения, — сдержанно повторила Хилл.

— Ну теперь-то уже нет, мы сегодня утром некоторым образом расплевались, Роджерс не склонен сосаться в десны с гидровцами.

— То есть вы хотите мне сказать, что Стив Роджерс, человек старой закалки, редкой порядочности...

— Беспорядочно трахался со мной и даже замуж не позвал, ага, вот урод.

— Брок.

— Что? Я должен сидеть тут и обтекать, пока меня осуждают за то, что я люблю соснуть хуйца в свободное от работы время? Поебал я такие диалоги, не нулевые на дворе, чтоб я это выслушивал и молчал. Я пойду посплю лучше, чтобы завтра силы были убивать мужика, которому я подставлял жопу. Хайль Гидра!

— Брок! — зашипел на него Роллинз, некуртуазно пихнул ногой и кивнул в сторону двери. Брок проследил направление его взгляда и так и застыл с открытым ртом.

Лучшему снайперу двадцатого века светила выволочка с занесением в личное дело, потому что Николас Фьюри был живее всех живых.

— Полагаю, нам всем не помешает выпить чашечку кофе, — сказал воскресший директор и тяжело, опираясь на столешницу, добрел до кофемашины.

— А пасхальный заяц тоже выйдет? — спросил Брок. — Мне для друга.

— Ник, — Хилл с укоризной покачала головой, подставила ему плечо, помогая опуститься на стул, — ну какой, к черту, кофе в твоем состоянии. Да и агенту Рамлоу, как мне кажется, кофеина на сегодня хватит.

— Я б пожрал, — подал голос Роллинз, — давайте пиццу закажем, а?

Мария Хилл посмотрела на него очень долгим, пронзающим взглядом, под которым громила Роллинз даже как будто усох слегка, потом пожала плечами.

— Мне гавайскую.

— Джек, ты слышал? Эта женщина ест пиццу с ананасами. Может, надо дать «Озарению» шанс?

Хилл невозмутимо отвесила ему шлепок по затылку, потом сняла с холодильника флайер пиццерии и набрала сайт доставки в телефоне. Телефон пошел по рукам, Брок ткнул в первую попавшуюся пиццу и передал дальше.

— Я хочу услышать побольше об этом Зимнем Солдате, пока вы разговорчивы, — сказал Фьюри, и черт, это было так предсказуемо. Мир вот-вот рухнет, Роджерс погибнет, Гидра воцарится, а хитрожопый Ник Фьюри услышал из всего этого только «еще один суперсолдат». Кажется, Брок сказал это вслух, потому что Фьюри рассмеялся, хватаясь за простреленные бока: — Мир всегда готов рухнуть, агент Рамлоу. Моя задача — сделать так, чтобы было кому его подхватить, ну или кому поднимать его из руин.

— Солдат — дружок Кэпа, Баки Барнс. Правда, он не успевает об этом вспомнить между обнулениями. Он хороший парень, но ему жизнь говна выдала — другие столько не живут, сколько его Гидра натягивает. Хуй знает, захочет ли он после всего этого надеть трико и пахать в вашем блядском цирке, господин директор. Да и сможет ли, на нем кодов навешано... пока Гидра существует, ему покоя не будет. Я поэтому хотел...

— Подменить алгоритм хеликерриеров таким образом, чтобы он работал, как задумывался изначально, то есть уничтожал личностей, угрожающих национальной безопасности? Рамлоу, но вы же понимаете, что как агент Гидры сами попадаете в этот список?

Брок фыркнул.

— Ну а чо, я прожил насыщенную жизнь. С Кэпом и то отжег напоследок, и скажу я вам, он только на вид ледышка...

Фьюри вскинул ладонь, требуя избавить себя от подробностей.

— А что насчет вас, Роллинз? Вы что-то не очень разговорчивы. — Хилл села на стол, возвышаясь над Роллинзом, что бывало с ним редко, но метко: говорить этого Хилл не стоило, но на свою стриптизершу старина Джек привык пялиться как раз снизу вверх, периодически смахивая с ресниц слезу умиления и один-другой залапанный доллар из ее стрингов.

— Он всегда такой, — пояснил Брок. Хилл не взглянула на него, держала взглядом Роллинза — видно, решила, что он тут слабое звено. Не то чтобы она была не права: Брок пиздел много и в потоке слов умел утопить что не надо, а вот Джек говорил исключительно по делу.

— Почему вы здесь, Роллинз?

Джек помолчал и нехотя выдал короткое:

— Профессор Родригес.

Брок сглотнул ком в горле. Хилл повернулась к нему, надеясь на перевод, и он пояснил:

— Несколько лет назад было дело. Один высоколобый, химик, он... в общем, не то чтобы попытался натянуть Гидру, но вел себя так, будто ему сам черт не брат. И всю его семью вырезали прямо на детской площадке. Джек с тех пор и стал молчалив, а то раньше-то у него хлеборезка не закрывалась, да, Джек? Никому не пожелаешь такой херни.

Роллинз посмотрел на Хилл и, хмуря брови, выдавил выстраданное:

— Может, не у всех есть куда надавить. Но у меня есть.

— У вас тоже интим с Капитаном Роджерсом? — спросила Хилл устало и все-таки включила кофеварку.

— Но-но, не надо делать блядь из национального символа! — рыкнул Брок.

— Либо нет куда надавить, либо нет тех, кто надавит, — отрезал Роллинз, — я за второе. Даже если меня тоже не будет.

Пицца после той херни, которую они выпили, зашла просто на ура. План накидали только в общих чертах — Брок подозревал, что им все еще не доверяют, что, в сущности, было вполне справедливо с учетом всей сложившейся ебанины. То, что они попытаются остановить «Озарение» тем или иным способом, было настолько очевидным, что даже не требовалось этого озвучивать. В эту часть плана гидровцев не посвещали — да был ли тот план? Следилку на них обоих навесили официально и с расшаркиваниями, и скорее всего, еще пару штук по-тихому. Тоже ожидаемо.

Иными словами, скоротали вечерок за занятной беседой в условно приятной компании, добились ровно нихрена, но был шанс, что подстрахуют. Не их, так Кэпа. Что ж, тоже результат.

Бесполезный кусок дерьма

Наутро телефон чуть не разорвало от хлынувшего потока сообщений — Ситуэлл захвачен, Кэп обнаружен, Солдат вступает в конфронтацию, прибыть срочна срочна... Страйк сорвался как на пожар и даже быстрее, потому что чувство целостности собственной задницы мотивирует еще лучше, чем чувство долга, а в плане лишения целостности Гидра знала толк.

Мчась по городу с сиренами и мигалками, Брок пытался представить себе трогательное воссоединение голубков довоенной эпохи, но воображение буксовало и перенаправляло раз за разом в койку. Вот там все было хорошо и понятно: Роджерс стонал, Барнс вторил, лучшая задница страны тверкала между смертоносных бедер Солдата, и все понимали, что в этой мизансцене не хватает ровно одного: Брока Рамлоу, которого хоть сейчас можно ввести как действующее лицо или иную часть тела.

Потом перед ним развернулась панорама сражения: перевернутые автомобили в дыму, битое стекло, пулевые отверстия в бетонных заграждениях, покореженная арматура... Дофига суровая реальность.

Встреча старых друзей тянула на пару лямов из городского бюджета.

Собственно воссоединения голубков Брок не застал, но вид у Роджерса был шокированный и сильно помятый. Брок аж посочувствовал: Солдату под железную руку попасть — то еще удовольствие, это не спиной об лампы. Сам Солдат к приезду Страйка слился в туман, как, в общем, и должен был — формально Страйк все еще работали на Щ.И.Т. и с гидровским киллером якшаться им не полагалось.

Машины окружили поле боя, бойцы грамотно взяли Роджерса в кольцо, и Брок с совершенно мазохистским удовольствием велел ему опуститься на колени. Брюки на Роджерсе были тонкие, странно, что в драке не разошлись по всем швам. Любого другого он бы вязал на земле, но тут откровенно побоялся, что не сдержится и вдавится членом в эту идеальную задницу. На радость телевизионщикам, кружившим как грифы над падалью.

— Не то чтобы я никогда не представлял, как надеваю на тебя наручники, но обычно контекст бывал другим, — пробормотал Брок. — Не хочешь по старой памяти разок?

Роллинз, дуралей, старательно целился пленнику прямо в башку, пришлось рыкнуть на него, чтоб хоть на предохранитель поставил: еще дрогнет рука.

— Иди к черту, Рамлоу, — отозвался Роджерс без огонька, без злости, как будто смертельно устал от всего этого дерьма. Потом все же обернулся через плечо, пытаясь поймать взгляд. — Ты знал?

Брок пожал плечами. Не стал притворяться, что не понял вопроса.

— Догадался. Он вспоминал тебя, твой дружок. Твой Баки. Пока его мозги не запихнули обратно в блендер.

Он затолкал Роджерса в автозак к его изрядно побитым приятелям. Вдову он знал, смазливого мужика видел впервые, но и не принимая его в расчет, шансов у повстанцев было полно: Роджерс даже побитый и в наручниках мог вынести дверь, Романова кровоточила, но все равно пока стоила двоих. Охрана в закрытых шлемах по протоколу влезла туда же, к пленным, справа сел Гриффин, слева — неизвестно кто, слишком стройный и с округлой задницей, какой никогда в жизни не было у Тальбота, чью форму этот кто-то увел — или, вернее, увела.

Да у Брока б членскую карточку мирового гейского сообщества отобрали, если б он свою команду не распознавал по жопам.

Хилл в форме смотрелась как тут была, не так уж и давно сменила полевую разгрузку на офисный пиджак, еще не успела растерять выверенность движений. Ее присутствие успокоило Брока: думать, как потерять по дороге троих пленных, было не нужно, он мог со спокойной совестью покружить по городу, выбирая склады позаброшеннее. Даже подумывал, не застрять ли подольше, заставив бойцов долбить могилы в асфальте, но на сердце было неспокойно.

Роджерс-то в шоке, но с друзьями, а вот в каком состоянии после встречи с ним Зимний Солдат?

В автозаке валялся вырубленный Гриффин, в полу зияла прожженная дырень диаметром в плечи Роджерса. Брок узнал работу резака, который среди бойцов ласково называли «мышкиной норкой», мысленно похвалил Хилл за оперативность: края уже едва дымились, беглецов и след простыл. Гриффину пришлось запускать сердце — его как следует приложили шокером.

Отправив его с частью команды в больницу, сам Брок рванул в банк «Идеал». Идеальное место для хранения идеального гидровского сокровища.

Он прибыл одновременно с Пирсом.

Само по себе это было неприятно, Пирс не приезжал погладить по голове и дать конфетку, скорее уж пиздюлей, а тут сразу столько всего: перепутанные картинки в дырявой башке периодически всплывающего Барнса, встреча со старым дружком... Скорее всего, какая-то тыловая крыса в белом халате уже стукнула начальству, что Солдат бесоебит.

Сверх того докладывать, что они все же упустили Роджерса, Брок конкретно очковал, но пришлось: деваться было некуда, если, плутая по городу в автозаке, он еще мог потянуть время, то шагая с начальством по одному коридору — никак. Это уже тянуло на умышленное сокрытие информации. Пирс воспринял новость спокойно, но Брок видел, как еще сильнее напряглось его лицо, все в морщинах, точно мятая тряпка. Желваки натягивали ее, пугающе разглаживая.

Пирс привел его в ту часть хранилища, где Броку еще не доводилось бывать. Должно быть, здесь Солдат отчитывался по миссиям и получал первую помощь. Стоило отодвинуть очередную решетку, количеству которых в здании банка позавидовала бы небольшая тюрьма, как поле зрения перечеркнул в стремительном полете снаряд, со стоном врезавшийся в стену: один из техников.

Солдат плясал на все деньги.

— Отчет! — рявкнул Пирс, но Солдат смотрел мимо него. Взгляд блуждал, потом зацепился за Брока, и где-то в печени появилось нехорошее предчувствие.

— Тот человек на виадуке... Капитан Америка, Стив Роджерс... Я знал его!

Идиот! Брок едва не взвыл. Пирс влепил дураку пощечину, пытаясь вывести из этого коматозного транса, и, положа руку на сердце, Брок бы с радостью вмазал Солдату сам, да посильнее. «Я знал его», серьезно?! Блядь, предупреждал же не пиздеть при начальстве! Впрочем, видел ли он сейчас Пирса, понимал ли вообще, где он и с кем? Лицо у Солдата было — краше в гроб кладут, будто мертвеца увидел. Он все бормотал свое «я знал его», с упорством, достойным лучшего применения. Это и решило его судьбу.

Терпение Пирса лопнуло.

Брок не сразу понял, что кресло, в котором сидел Солдат, и было тем самым Креслом. Когда сверху опустились зажимы, почти полностью скрывая голову Солдата, осознание пиздануло как сапог по почкам: опять. Опять! Прошлое обнуление стерло того парня, с которым Брок лизался на полу возле сломанной раскладушки, и он так и не вернулся весь. Тот, который пришел ему на смену, был тоже он, но слегка другой: чуточку понаглее, чуточку похитрее... И теперь опять. Он снова теряет этого придурка. Солдат снова будет другой, примерно такой же, как хорошая копия, но...

Он и не он. Брок как никогда понимал охуение Роджерса.

Солдат помнил Кресло. Помнил боль. Он начал кричать еще до того, как замерцали искры — от животного ужаса перед тем, что началось мгновение спустя. Брок на ватных ногах потянулся следом за Пирсом прочь из помещения, чтобы не слышать этих воплей, от которых стыла кровь и подкатывала к горлу удушливая волна дурноты.

— Останьтесь, Рамлоу, — обернулся Пирс, — его нужно будет привести в порядок. Завтра у нас большой день. Роджерс и его приятели сделают все, чтобы нам помешать.

Брок сделал под козырек, развернулся и побрел обратно в это море боли, где растворялись воспоминания.

Он не знал, сколько это продолжалось. Часы утверждали что-то нелепое — что прошла всего пара минут, но по внутреннему ощущению пытка длилась и длилась. Наконец смолкли крики и высоковольтный гул, сменились хрипами, поскуливанием. Обмякшего Солдата отстегнули, но он не шевелился, только грудь ходила ходуном, точно после марафона. Мокрый как мышь. Брок приблизился, коснулся ладонью лба.

— Отошли б вы в сторонку, агент, — бросил ему один из техников, неприятный тип с бегающими глазками.

Брок хотел было спросить почему — помнил, что сразу после обнуления Солдат для окружающих не опасен, — но в этот момент Солдат резко согнулся и, мучительно содрогаясь, блеванул ему на штаны.

— Ну ебаный в рот, а! — рыкнул Брок, отскакивая.

— Не по лицу, сотрясение до завтра не заживет, — сказал техник, не отрываясь от бумаг.

— Что?

— По голове, говорю, не бейте его.

Брок помотал головой. Бляди.

Солдат спустил ноги с упоров на пол, попытался подняться, но его штормило. Брок подставил плечо, не без труда принял на себя часть веса. Чужое тело мелко трясло, липкий холодный пот покрывал голый торс. По-хорошему этому парню стоило бы отлежаться, но Брок его очень понимал. Находиться среди этих уебков — да где угодно лучше, даже забиться в угол.

— Пошли, детка, — шепнул ему Брок, — ничего, я с тобой, давай. Перебирай ногами, вот так. Сейчас умоемся, ляжем отдыхать, будет легче. Давай, родной, идем, держись за меня.

Солдат молчал, вис на нем. Он и в принципе был огромный, да еще железная рука, у Брока ноги подкашивались от такого веса. Из лаборатории вывел, в коридоре сгрузил у стены.

— Ты помнишь меня? Я Брок. Тебя зовут Джеймс Бьюкенен Барнс. Что там в прошлый раз сработало... «мертвый сержант Барнс»?

Солдат смотрел пустым взглядом. Видимо, для триггеров требовались особые место и время. Черт.

— Посиди здесь, я сгоняю за Джеком.

Солдат предсказуемо не отреагировал, только неловко обнял себя руками — стена, верно, была холодная. Выругавшись сквозь зубы, Брок рванул по коридору, благо до склада было рукой подать.

Роллинз, хвала яйцам, оказался на месте.

— Кому-то так не понравился твой хуй? — хмыкнул он, кивнув на заблеванные штаны.

— Солдата обнулили.

Роллинз иногда соображал туго, но в том, что касалось важного, реагировал как надо. И минуты не прошло, как они вдвоем подняли Солдата с пола и поволокли в душевую.

Мыть его пришлось как деталь интерьера: Солдат не реагировал на команды, только застывал, как ставили. Кукла, манекен, игрушечный солдатик. Брок влез под душ прямо в одежде — все равно тряпки только в стирку. В четыре руки быстро смыли пот и грязь — на Солдата еще под виадуком налипло бетонной крошки, гари, своя и чужая кровь запеклась на коже. Без Роллинза Брок бы загнулся ворочать это тело. Наконец, снова взвалив его на плечи и прихватив охапку полотенец без счета, они отбуксировали Солдата на склад к его матрасу.

Роллинз без лишних просьб пошел за сухой одеждой, Брок как мог обтер Солдата полотенцами и принялся сдирать с себя мокрые тряпки. Выгрузил все из карманов — телефон и сигареты не пострадали, ткань на форму шла годная. Укрыв Солдата одеялом, Брок обнял его и вжался лицом в мокрые волосы, стараясь не выть от отчаяния.

— Детка. Я бы хотел обещать тебе, что не позволю им больше делать с тобой такого, но я все просрал. Я нихуя не могу сделать с этим кублом. Прости меня, родной, теперь, походу, на Роджерса вся надежда. А ты же знаешь этого идиота, детка, он завтра сделает все, чтоб убиться. Господи, что ж так размазало-то по вам обоим, вроде ж и не мальчик уже... Сука. Сука, как же хуево чувствовать себя бесполезным куском дерьма. Каждый раз тебя теряю заново, как хороню. Я ж за вас сдохнуть готов был, так нет же... Что мне делать, Барнс? Что мне, сука, делать? Детка... Баки...

Лицо было мокрым — наверное, от волос Солдата, но он бы не поручился. Больше всего хотелось лежать вот так всегда, не выпускать, заснуть и даже, может, не просыпаться.

Но тускло, странно вспыхнул экран телефона, и незнакомый рингтон вспорол тишину.

LOL

Брок пялился на экран и моргал. Трель звонка резала слух. Снова и снова. С экрана смотрел сложенный из зеленых пикселей Арним Зола.

Поверх обширного лба дважды покойного гения вылез флажок оповещения, где было написано: «Герр Рамлоу, примите, наконец, звонок!» — и Брок отмер, ткнул в кнопку.

— Мне жаль прерывать столь трогательную сцену, однако время не ждет. Пора за работу, или вы передумали умирать за чужие свободу и счастье?

— Вы... Какого необрезанного хуя, док?! Вас же бомбануло! Откуда вы?

— Своевременная мера предосторожности, молодой человек. Пока мы с вами общались за рюмкой спирта, я принял решение, что доверяю вам свою сохранность больше, чем Александру. И не ошибся! Ваши слова навели меня на мысль. В самом деле, современные технологии столь компактны, что вся моя сущность, весь объем моей базы данных, когда-то казавшейся гигантизмом и верхом амбициозности, может с комфортом разместиться на карманном носителе... И подобным объемом обладают не только так называемые флэш-драйвы, эти цифровые гробы, но и мобильные телефоны.

— Вы перекачались в мой телефон?! — Брок едва не уронил мобильный. По факту Арним Зола лежал у Брока на ладони.

— Вы были на редкость пьяны, неудивительно, что вы не запомнили, как подключали его ко мне. Перекачка данных заняла без малого восемь часов, потрясающая скорость!

— Хули ж вы молчали все это время? Мы вашу жестянку перли на своем горбу!

— Печальный опыт с Александром научил меня не держать все яйца в одной корзине. Я хотел освоиться в этом новом механизме, прежде чем давать вам в руки такую власть над собой. Не сказать чтобы мне здесь было очень уютно, вы поразительно безответственно обращаетесь с техникой, герр Рамлоу. Пока вы плескались под душем, я уж простился с жизнью! Однако если не считать физической хрупкости, телефон превзошел мои самые смелые ожидания. Отличный процессор, позволяющий моим мыслям нестись стремительно как никогда, а сверх того оптика, динамик, микрофон — для взаимодействия с физическим миром мне не хватает только рук! Впервые я вижу действительность в такой резолюции. При жизни она была размыта диоптриями, в посмертии — ограничена возможностями аналоговых камер, но теперь! Я потратил немало времени, прежде чем овладел управлением, но, освоив доступ во всемирную паутину, я получил больше, чем смел желать. Мир больше не ограничен физическим! Эл оу эл, герр Рамлоу!

Пиксельная рожа Золы украсилась смайлами и эффектами из мессенджера, окончательно превращая экран в сюрреалистический сон.

— Рад за вас, док. Добро пожаловать в мир смешных котиков, порноты и аттеншн-вхоринга. Я бы кинул вам ссылку-другую, но у меня тут Лучшее Оружие Гидры слюни пускает, потому что ему мозги в очередной раз взболтали.

Зола рассмеялся.

— Джеймс Барнс, сколько лет, сколько зим. Прекрасен, не так ли? Эй! Доброе утро, Солдат!

— К службе готов, — прохрипел Солдат, и Брок обернулся. Солдат, пошатываясь, стоял на ногах и выглядел так, будто и впрямь собирался рвать врагов по первому приказу, даже если добираться придется ползком.

— Оставьте его, док, ему надо отдохнуть. Ложись, Солдат, хули вскочил?

— Вольно, Солдат, — милостиво скомандовал Зола, и Солдат обвалился на матрас, как мешок костей. — Он все еще остро реагирует на голос своего создателя, мы с ним хорошо поработали. Я правильно понимаю, что вы хотели бы восстановить его память?

Брок нервно сглотнул. Этот разговор был опасен. Зола знал о заговоре против Гидры и мог с легкостью сменить сторону в ту же секунду, как их с Броком интересы разойдутся. Зимний Солдат — детище безумного ученого, успешный опыт. Реакцию Золы на прекращение эксперимента было сложно предугадать.

— Вам понадобится моя помощь в снятии кодировок, — сказал Зола, и это, пожалуй, было последнее, чего Брок ожидал. — Этот козырь, пожалуй, я пока придержу в своем метафорическом рукаве: если все пройдет как запланировано — и Капитан Роджерс, и сержант Барнс придут по мою душу, боюсь, у нас все эти старые счеты. Назовем это дополнительной гарантией моей безопасности в случае вашей весьма вероятной смерти. Что до нашего с вами уговора — мои планы несколько изменились, я раздумал ограничивать себя физическим телом, тем более столь несовершенным, однако ваше появление спасло мне жизнь, да и уничтожение Гидры не расходится с моими интересами. Я выполняю свою часть. Обещанный мною алгоритм готов, необходимо лишь захватить контроль над системой наведения. Вам приходилось паять микросхемы, герр Рамлоу?

— Чипы херачит аппарат в лаборатории, насколько я в этом шарю.

— Великолепие современных технологий! Отнесите меня туда, мне нужно синхронизироваться с интерфейсом.

Великолепие современных технологий потрясало даже Брока. К утру на его ладони лежали три чипа, будто в сказке. Фея-крестная довольно ухмылялась с экрана, нацепив на свою старую пиксельно-зеленую аватару развеселые очки с носом и усами. Если верить этой фее, Брок держал в руке смерть Гидры, включая Пирса, почти весь Страйк, техников в здании, охранников, гамадрилов из подтанцовки Солдата, половину работников Щ.И.Т.а и тысяч людей по всей стране: военных, юристов, ученых, предпринимателей, политиков... А также свою и Роллинза.

— И... сколько всего? — спросил он Золу.

— Точные цифры я и сам представляю себе только в теории: у вашего телефона не хватит возможностей провести симуляцию. Алгоритм настолько хорош, и я говорю вам это без ложной скромности, что можно вычислять с его помощью разные уровни вовлечения в Гидру. Самый минимальный — верхушка, головы. Лидеры. Хотите взять пошире — охватит еще и фанатиков, идейных гидровцев. Еще шире — всех, кто работает на организацию, и так далее. При желании можно охватить всех, кто хоть раз в жизни, даже сам того не зная, поспособствовал делу Гидры... Майн готт, да просто здоровался с гидровцем за руку! Тут, боюсь, может оказаться и больше двадцати миллионов, я надеюсь на вашу разумность. Впрочем, я собираюсь контролировать происходящее. Прошли те времена, когда судьбоносные решения принимали необразованные солдафоны, не сочтите за критику.

Брок сглотнул. Вся эта затея, казавшаяся нелепой фантазией, вдруг обрела реальность.

Сегодня он умрет. Всего через пару часов.

За ночь он успел обсудить план с Золой и Роллинзом, поражаясь тому, насколько обыденно ощущалось планирование собственной смерти. Обычная операция, да он всегда рисковал жизнью, просто на этот раз риск был чуть повыше. Теперь, когда этот маленький бунт планктона против монструозной Гидры на самом деле происходил, возникло множество вопросов. На главный из них Брок получил ответ первым делом: Солдат хоть и пахал на Гидру, но официально не существовал и алгоритмом не рассматривался как человек. Хоть в чем-то сыграло на руку, что его считали оборудованием. Зола уверил, что учел потенциальных «не существующих официально» гидровцев — уйти могли лишь те, кто много лет как пропал с радара и жил где-нибудь в глуши, в тайге, без связи с человечеством.

Зола теперь без видимого напряга путешествовал по девайсам, связанным через блютуз или вайфай. Пока что вылазки из телефона были пробными, но со временем он планировал сделаться цифровым кочевником без привязки к конкретному железу. Глядя на его легкомысленные розовые очки в форме звезд, которые делали профессора похожим на Элтона Джона, Брок отвлеченно подумал, что живой компьютерный гений, загрузивший себя в интернеты, как вирус, — это неплохой злодей для сиквела. Хвала яйцам, Брок этой хуйни уже не увидит, это проблема Роджерса и его парней в трико.

При мысли о Роджерсе становилось тоскливо и беспокойно. Под утро, залившись кофе и энергетиками — смысла ложиться спать уже не было, он проснулся бы только более разбитым, — Брок подвалил к Солдату, мягко потряс за плечо.

— Я знаю, что ты нихрена не помнишь, детка, но послушай меня. Тебя зовут Баки Барнс. Сегодня ты стопудово встретишь парня, который назовет тебя по имени. Он красавчик, такая задница — не заметить просто невозможно. Ты знал его, детка, его зовут Стив Роджерс, он Капитан Америка и редкостный упрямец. Вероятно, тебе прикажут его убить.

Брок не думая погладил его по волосам, запоздало испугался — ведь не помнит, оторвет руку — но Солдат смотрел не мигая, снизу вверх, лежа перед ним, и ничего не предпринимал.

— Не торопись с этим. Ты слушаешься приказов, детка, ты хороший солдат, идеальный, но ты имеешь право знать правду. У тебя было прошлое. С ним. И у тебя может быть будущее. Память вернется, дай ей время. Она возвращалась раз за разом, я видел. Если что-то изменится в мире, если перед тобой встанет выбор, куда идти, иди к нему. Он прогнет ради тебя всех. Будь счастлив, детка.

— Почему ты говоришь мне все это? — спросил Солдат тихо, почти шепотом, давая понять, что между ними могут быть какие-то тайны от мира.

— Потому что у нас любовь до гроба, Солдат. А гроб я себе уже организовал.

Он наклонился, прижался лбом к его лбу. Солдат наблюдал в замешательстве, но не оттолкнул, только с гулом калибровал туда-сюда пластины на руке: так нервная кошка подергивает хвостом.

— Брок, — позвал Роллинз от решетки, — пора.

Телефон с Золой был надежно упакован в разгрузку с одной стороны, три смертоносных чипа — с другой. Солдата уже ждали в оружейной, раскладывали всю его экипировку. Брок в последний раз взглянул на него в этом спокойном, расслабленном состоянии и зашагал за Роллинзом на улицу.

Возле здания грел мотор фургон с логотипами Щ.И.Т.а. Над городом занимался бледный розовый рассвет, и Брок невольно залюбовался рисунком крыш на фоне неба. Он закурил, придержал зажигалку для Роллинза, потом толкнул его плечом.

— Раз мы все равно сегодня сдохнем — знай, что я дрочил на тебя целых четыре раза.

Роллинз чуть не поперхнулся дымом, повернул к Броку слегка обиженное лицо.

— За все годы? Только четыре?!

— Ну блядь, могу сходить пятый успеть.

Роллинз помолчал, ухмыляясь. С чувством, вкусно докурил, поглядывая на те же крыши и золотистые облачка как с картинки.

— Раз мы сдохнем. Я пробовал в жопу. С бабой, — торопливо добавил он, — ну типа она — меня.

— Джеки, — восторженно протянул Брок, — блядь! Это тогда, что ли? Когда ты все выспрашивал, как че?

— Угу.

— И как?

— Странно, — фыркнул Роллинз, подумав, — но не ужас. Тебе б не дал все равно. Бабы приятные. А ты вонючий и волосатый.

— Я тебя тоже люблю, придурок. Пошли сдохнем.

Роллинз кивнул, раздавил окурок, и они пошли грузиться в фургон.

Спагетти-вестерн

В Трискелионе с самой рани кипела жизнь, день предстоял нелегкий. Посмотреть на запуск хеликерриеров съезжались шишки из Совета, на кону стояло много денег, голов, и вдобавок мятежного Кэпа до сих пор не поймали, то есть диверсий стоило ожидать.

Роллинза прикрепили к Пирсу, но тот еще, видно, попивал утренний кофе над планами по захвату мира, поэтому некоторое время у них было. Себе Брок всеми правдами и неправдами выбил мобильность. Первым делом он заглянул в контрольный центр — сердце Трискелиона — и там припрятал свой телефон. Не изящно, но эффективно: в вентиляции. Ввел пару кодов в один из рабочих компов — любимое начальство выдало обход на случай, если понадобится продавливать гидровские ценности, — разрешая Золе подсоединение к локальной системе: тот уже неплохо освоился в цифровом мире, но здесь все же стояла защита как на Пентагоне, его могли запросто спалить. Будучи аккредитованным официально, Зола нырнул в систему как клещ в траву. Его голос в гарнитуре на ухе заверил, что внедрение прошло успешно, и Брок отстраненно подумал, что вот так просто собственными руками запустил в Щ.И.Т. вирус с сознанием гидровского живодера.

Но это, слава яйцам, проблема для завтра. Сегодня иметь глаза и уши абсолютно везде было, черт возьми, просто бесценно.

Не в последнюю очередь благодаря успешной работе с Солдатом, уровень доступа командира Страйка и его зама позволял много больше, чем прежде. Достаточно, чтобы проникнуть в ангары и ходить там с суровым видом, постукивая шокером по бедру, не вызывая вопросов у персонала. Будь Солдат в адекватном состоянии, Брок заслал бы подменить чипы именно его — как ни удивительно, при необходимости эта машина разрушения умела маскироваться и не отсвечивать как нефиг делать. Но Солдата в очередной раз откатили до заводских настроек, и доверять ему слепо не стоило.

С первым чипом получилось настолько легко, насколько они даже и не надеялись. Никто не обратил внимания на двоих страйковцев, спустившихся в недра хеликерриера, огромного, как подземное здание, с парковками и дорожной разметкой наверху. Зола дистанционно зациклил камеры наблюдения, Роллинз постоял у входа в рубку, Брок подменил один из чипов, и они вернулись наверх как ни в чем не бывало.

Со вторым вышла заминка. Всему виной был колоссальный масштаб конструкций — расстояние между хеликерриерами было такое, что в подземных коридорах передвигались на электрокарах, вроде тех, которые используют игроки в гольф. К тому времени, как они добрались до второго, Роллинза вызвало начальство.

— Вали, я справлюсь, — сказал Брок, и они оба застыли, понимая, что видятся в последний раз.

Роллинз молча протянул руку, Брок пожал ее, усмехаясь, и на мгновение оказался в медвежьих объятиях, прижатый к могучей груди. Не сдержавшись, ущипнул Роллинза за жопу, и каждый пошел своей дорогой, не оглядываясь.

Ко второму хеликерриеру Брок успел, когда уже велись последние приготовления. Он влетел в рубку, отбрехавшись срочной проверкой безопасности и разогнав пару техников, как раз убравших контрольную панель. Замести следы здесь можно было, только убрав свидетелей, но, черт, разницы уже не оставалось: если все удастся, мертвому Броку будет похуй, что на нем висит предательство Гидры, а если не удастся — ну что ж, поминки так или иначе оплачены.

До третьего он несся на электрокаре, угнанном внаглую у порядком охреневшего инженера. Зола торопил в наушник — уже шел отсчет до открытия шлюзов. Добираться до контрольной рубки не было времени. Он катастрофически не успевал, а без третьей точки триангуляция невозможна — все старания пропадут впустую, если он не закончит начатое. По наитию Брок свернул в боковой коридор, распугал толпу техников, заложил пару крутых виражей, и вскоре электрокар лихо затормозил на посадочной полосе прямо на спине хеликерриера, этого могучего кита.

— Вам стоит поторопиться, герр Рамлоу, — сказал Зола в наушнике, — шлюзы будут открыты через полминуты, а вы вроде бы пока не отрастили жабры.

Брок похолодел: и правда, хеликерриер не просто взлетал из этой чудовищных размеров ракетной шахты, шлюзы прятались под водой. Он нырнул в ближайшую дверь, и тут же на асфальт хлынули мутные воды Потомака.

Поток был недостаточно силен, чтобы смыть электрокар, но Броку пришлось бы несладко. Он двинул вперед, даже не пытаясь сориентироваться в недрах монстра, Зола вел его по схемам до самой рубки. Расположенная в самом низу, застекленная, она открыла вид на удаляющийся пол ангара. Чертыхаясь, Брок рванул к контрольной панели, утопил чип в гнезде. Снизу все мельчали мостки, строительные леса, электрокары — он был в ловушке. Слишком высоко.

Хеликерриер набрал полсотни метров в считанные секунды.

— При нынешней влажности вы, вероятно, почувствуете признаки кислородного голодания уже на высоте четырех тысяч футов, — сказал Зола, — впрочем, хеликерриер установит связь со спутником на трех, так что вы, вероятно, умрете раньше.

— Я не Кэп, чтоб с такой высоты сигать без парашюта, — вздохнул Брок, — хеликерриеры могут стрелять друг в друга?

— Если одна из целей внутри — вполне, и учитывая, что рубка приспущена по отношению к уровню днища и застеклена, сам хеликерриер, возможно, даже не сильно пострадает.

Брок хмыкнул.

— Ну и хули мне тогда. Сижу, любуюсь видами, не самое плохое место для последней сигареты приговоренного.

Посмотреть было на что: внизу шла пальба, взрывались вертолеты.

— Кэп бедокурит?

— Капитан Роджерс и его сторонники устроили некоторым образом бунт. Зимний Солдат уничтожает квинджеты и вертолеты, отрезая возможность подняться на хеликерриеры.

В небе за бортом мелькнула крылатая тень, грохнуло об металл совсем недалеко. Брок покачал головой.

— Кэп находчивый, поймал попутку. У меня тут гости, док.

Словно отзываясь на свой позывной, в контрольной рубке появился Роджерс. Удивленно уставился на Брока — явно не ожидал встретить его здесь. Брок хмыкнул и покрепче перехватил шокер.

Смерть не то чтобы прям пугала. Он готовился к этой мысли — умереть сегодня. Здесь. Просто не предполагал, что уйдет так. Забитый насмерть пудовыми кулаками бывшего любовника, которого до сих пор хочется так, что зубы сводит.

— Роджерс.

— Рамлоу.

— А ведь однажды был «Брок».

Роджерс поморщился, но, увы, не зарделся. Это даже как-то обидно, насколько быстро Брок стал вызывать у него тот, другой стыд: не пикантное смущение, а самое настоящее разочарование.

Они встали на металлическом мостике как два ковбоя из тех спагетти-вестернов, которые он любил в детстве. Для полноты картины не хватало только прищуриться, сплюнуть зубочистку и сказать: «Этот город слишком мал для нас обоих». Вместо перекати-поля между ними могло пролететь разве что неосторожное облачко, впрочем, хеликерриер еще не поднялся настолько высоко. Брок ухмыльнулся. Что ж, если уж Роджерс всегда в белой шляпе, а сам он привык к черной, надо соответствовать...

— Оплакиваешь утраченную невинность? Первый раз остается в памяти навсегда.

Он уже начинал думать, что Роджерс так и будет молчать, обдавая холодным презрением, но того все же, видать, зацепило как следует.

— Мне жаль, что тебя нельзя просто забыть, — процедил он.

— О да. Я ведь был незабываем, правда, детка?

Роджерс все же вспыхнул, и да — вспомнил. И как в свой первый раз дал не после трех свиданий или как там полагалось у приличных людей, а в раздевалке спортзала, сомлевший и облапанный двумя мужиками, и потом, у Брока, когда они, черт, любили друг друга — всю — ночь — напролет. Почти всю. С перерывами на Солдата. Брок оскалился.

— Зря ты так. Насчет забыть. Как-то некрасиво, учитывая, сколько раз твоему дружку стирали память.

Если до того Роджерс казался сердитым, злым, то сейчас он был в ярости. Тема Баки с недавних пор стала взрывоопасной.

— Пора бы мне уже привыкнуть, что порядочность — мертвое слово. Но ты! И ведь мне показалось, что у тебя есть принципы! Моральные устои!

— Да ебал я твои моральные устои, Роджерс! — рявкнул Брок. — И дружка твоего в рот ебал, блядь, Баки твоего, многократно и со вкусом! Он до меня сосать не умел, теперь как профи, можешь не благодарить!

Удар нашел цель: лицо Роджерса помертвело.

— Подонок, — выдавил он. — Какой же ты...

А ну и похуй. Отдирать так рывком, с мясом. Учитывая, что через пару минут он умрет у Роджерса на глазах — пожалуй, так даже и лучше.

Роджерс бросился вперед как торпеда, сбивая с ног. Брока отбросило на стекло — спасибо, что бронебойное, даже не хрустнуло. Удары посыпались камнепадом, но он все равно успел подумать — теплый. Роджерс почти сидел на нем, такой близкий, что Брок чувствовал его запах. Потом расквашенный нос перестал чувствовать что-либо, кроме крови, голова закружилась. Роджерсу, видно, многое хотелось выразить, потому что бил он не насмерть, даже не чтоб вырубить. Брок плыл в этой боли, но все никак не тонул. Так, пожалуй, он вполне согласен — встретить свои последние минуты с Роджерсом. Лучше ведь, чем в одиночестве просто получить пулю в голову от бездушного аппарата. Как-то более по-человечески.

Он рассмеялся разбитыми губами.

Громыхнула пара выстрелов, и Роджерса с него снесло. Брок попытался повернуть голову, опухший глаз ничего не видел, но прямо над ним мелькнула багровая звезда на металле, и потом два супера, два друга детства повторили на бис встречу на виадуке специально для Брока, который пропустил это безжалостное мочилово.

Брок представлял себе, на что способен Кэп. Видел. Работу Солдата тоже доводилось. Знал, что со всеми они сдерживались, эти сверхлюди, с легкостью швыряющие мотоциклы, но не подозревал насколько. Теперь, встретив равного, уже не били вполсилы — выкладывались на полную и больше. Черт, Брок видел, как погнулась стальная рельса опоры, когда в нее впечаталось тело. Будто пластилиновая.

Он попытался встать. Беспомощно глянул на бесполезный огнестрел. Кого стрелять? Некого! Обоих, катавшихся по полу, швырявших друг друга как играющие с добычей коты, он хотел спасти. Все, вообще все было ради этих двоих, которые пытались поубивать друг друга.

Впрочем, нет. Если бы Солдат хотел убить, шмальнул бы в башку, снайпер он или где. Кэп тоже не с одним щитом поперся с логово Гидры, но не стрелял, упорно пробивался к контрольной панели, и Брок вдруг понял. Блядь, у него там какой-то свой план, он же не с Броком поболтать сюда взлетел на своем крылатом друге.

Они покатились совсем близко в смертельном объятии, голова Солдата попала в захват, и теперь он метался, извивался на Роджерсе, так, что Брок невольно представил их голыми и в постели, вот в этой же позе. Как Кэп — Стив — берет своего Баки, лежа на спине, а тот беспомощно хватает пальцами воздух, ищет опору ногами, но соскальзывает раз за разом по гладким прохладным простыням, едва приподнявшись, обрушивается обратно на член, принимая еще глубже, чем раньше. Как уже нагоняет оргазм, и Стив обнимает сзади за шею, прижимает, слегка придушивая, чутко вслушиваясь в чужое тело. Баки кончает, ярко и хорошо от этой нехватки воздуха, до полуобморочного состояния, Брок помнил, как это, помнил живительный вдох одновременно с оргазмом, когда Солдат вбивался ему в рот, когда кончил в наглухо закупоренное горло.

Солдат обмяк, и Роджерс выпутался из-под него, шатаясь, будто и правда только что слил без гондона в ладную мускулистую жопу. Побрел, задевая плечами опоры, едва не падая, к контрольной панели. Брок увидел чип в его руке, точно такой, как он сам принес сюда недавно. Фьюри и Хилл подхватили план изменить хеликерриерам цели, как видно. На что? Уж не на Гидру, откуда.

— Роджерс, — прохрипел он, пытаясь подняться. — Послушай меня.

— Ты уже все сказал.

Голос Кэпа скрипел — ему досталось. Хорошо досталось. Весь разбитый, пара огрестрельных ранений, ножевые... Солдат умел нанести урона.

— Выслушай, черт тебя дери. Не трогай. Не трогай эти чертовы чипы. Я, мы с Джеком... мы подменили алгоритм. Изменили цели.

— Что?

— Вся Гидра. Одним махом. Просто не трогай ничего и получишь подарок, — Брок закашлялся, выплюнул сгусток крови, — на Рождество, на все дни рождения сразу, от меня тебе, раз уж я не смогу присутствовать лично.

— И я должен тебе верить?! — сказал Роджерс гневно, так гневно, что было ясно: и верит, и не верит, и очень хочет поверить, и всего этого слишком много для одного человека, даже такого, как он. Стивен Грант Роджерс, Капитан Америка, тот, который всегда видит лучшее в людях — и раз за разом ошибается, потому что люди вокруг — редкостные мудаки. Это такой соблазн — поверить. Что змея, пригретая на груди, предатель, с которым ты спал в одной постели, каким-то чудом опять на твоей стороне. Что ты не зря доверял ему спину и, черт, все другие части тела. Что люди лучше, чем подсказывает опыт, раз за разом набитые шишки.

— Мир без Гидры, детка. Для тебя и для него, — Брок кивнул на Солдата, уже начавшего приходить в себя, и Роджерс отмер, заторопился.

— Слишком поздно, — отрезал он, — на других хеликерриерах уже установлены наши чипы.

— Что вы...

— Такая мощь — как атомная бомба: не должна существовать нигде, кроме как на бумаге в работах теоретиков.

Только Роджерс мог говорить такими длинными предложениями, даже сплевывая выбитые зубы.

Он вскарабкался по лестнице, опустил панель с чипами, замер на миг, разглядывая. Брок знал, на что он смотрит. На тот, без маркировок, отличающийся совсем немного от других. На смерть Брока Рамлоу и мир без Гидры, для которых было слишком поздно. На правду. Он выдернул чип, торопливо всобачил на его место другой, чудом не раскрошившийся в драке, дал команду в микрофон гарнитуры. В следующую минуту загрохотала пальба, хеликерриер дрогнул. Оглушенный Брок едва успел откатиться, когда сверху посыпались куски конструкции.

Хеликерриеры расстреливали друг друга в упор из всех орудий.

Все кончено. Шанс выебать и высушить Гидру проебан навсегда. Брок от отчаяния дался затылком об пол. Что толку отобрать у террориста автомат, если на нем, как на Зимнем Солдате, навешен целый арсенал? Гидра утратила всего лишь один «проект» из десятков, если не сотен, но продолжит существовать. А ведь победа была так близка...

Брок попытался подняться. Все рушилось, хеликерриер дал ощутимый крен. За завалом балок снова сцепились Роджерс с Солдатом, вот только на этот раз Солдат явно побеждал. Худшие опасения Брока сбывались: Роджерс не сопротивлялся. Возможно, он был уже без сознания, Солдат месил его лицо кулаком с такой яростью, будто пытался проломить стену.

А потом отдернулся, будто проснулся.

Хеликерриер снова тряхнуло, и Роджерс безвольно, как труп, перекатился через край. Сосущая бездна внизу сожрала его со свистом. Барнс рванулся следом — так резко, будто пытался вывернуться из оболочки Солдата, сбросить ее, освободиться. Миг — и пропал. Нырнул следом, не думая, не считая. Будто умел летать или собирался научиться прямо сейчас, как выкинутый из гнезда. Брок заорал, получилось глухо в реве и скрежете разваливающегося на части гиганта-хеликерриера.

За бортом через выбитые стекла виднелся Трискелион. Белоснежное здание приближалось, и Брок подумал еще — черт, это ж под каким углом эта громада падает? Здание надвинулось так близко, что Брок видел отражение хеликерриера в зеркальных, до скрипа отмытых окнах. Сначала — целых, а через два удара сердца — звонких осколках, когда хеликерриер как горячий нож в масло вошел в небоскреб где-то на сороковых этажах.

Что ж. Если в мире нет тех двоих, то и Броку Рамлоу незачем быть.

Счет, пожалуйста

Он думал, что смерть — это быстро. По крайней мере, надеялся. Всякое бывает — Гидра, к примеру, умела, любила и практиковала убивать максимально долго и мучительно, но Брок был уверен, что раз он упал с высоты трех тысяч футов в рассыпающейся на куски жестянке и врезался в гребаное здание, то пытки ему уже не грозят. Чтобы пытать, нужно извлечь тело из того месива, в которое все превратилось. Определить, для начала, что там тело, а что — все остальное.

Он не помнил, как умирал, он продолжал ощущать себя еще неожиданно долго. Была боль, ее было много, но он воспринимал ее так отстраненно, будто и впрямь сбросил телесные покровы. Такое, впрочем, с ним уже случалось: это называлось «шок». Он видел яркие сны, иногда горячие, иногда страшные, иногда глупые — Роджерс с Барнсом были в них частыми гостями. То как Капитан Америка и Зимний Солдат, то как Стив и Баки. В снах он порой оглядывался по сторонам и думал — бля. Сколько ж он спит, столько спать в него не влезет.

Но проснуться не мог.

В сны прорывался писк кардиомонитора и иногда ощущения: боль как константа, приходящее как приливы и отливы медикаментозное облегчение, за которым всегда следовали самые цветные сны. Потом он начал различать свет сквозь закрытые веки, а тело зачесалось просто невыносимо. Откуда-то всплыло знание, что чешется — значит, заживает, не иначе как из детства с вечно разбитыми коленками.

Время от времени из бесконечного нигде он выныривал от прикосновений — ласковых, настойчивых, они тоже напоминали о детстве. Просачивались сквозь ставший привычным фон лекарств запахи чего-то знакомого, и зудящая кожа впитывала эту ласку как сухая земля.

В один из таких сладких моментов он вынырнул окончательно, раскрыв глаза навстречу свету.

Первым, что он увидел, был спящий в кресле Солдат. Губы попытались улыбнуться, но тело еще не слушалось, и он только смотрел не мигая, отмечая изменения: гражданская одежда, чистые, расчесанные волосы. Не бомжевал, нормально.

— Он часто спит здесь, — послышался голос Роджерса, и Брок понял, откуда приятные ощущения: ему делали массаж.

Массаж. Ну наконец-то, блядь, в раю он, что ли? Брок вспомнил всех, кому разминал больные спины, шеи, плечи и прочие места. Вспомнил, с чего все начиналось. Он наконец-то получил, чего хотел. И не от грузной валькирии из реабилитации — от самого Капитана Америки. Роджерс делал ему массаж.

— Он спит здесь чаще, чем где-либо еще и куда чаще, чем мне бы хотелось, — продолжал Роджерс. — Черт, да он проводит здесь все свободное время, как следствие — я тоже, в итоге врачи велели нам как самым близким людям помогать с уходом. Массаж, пассивная гимнастика, перевернуть, помыть. Близкие люди, надо же. По всей видимости, он... чувствует себя в безопасности здесь. С тобой.

Если бы слова имели объем, этого «с тобой» хватило бы, чтобы раскатать в лепешку, стереть в порошок. Роджерс, впрочем, сам услышал, как это прозвучало, вздохнул. Между бровей залегла усталая морщинка.

— Прости, это были очень тяжелые три месяца.

— Сколько?! — хотел сказать Брок, но из горла вырвался только хрип.

Солдат подорвался, кажется, быстрее, чем проснулся, поднес попить. Брок нащупал губами трубочку и глотнул, ссохшаяся глотка не пропускала воду, и Солдат взял его за горло, мягко массируя, пока тело не вспомнило, как это делается. Роджерс тем временем привел врача. Все это сонное, нежное в любом случае рассыпалось. Брок совершенно точно не был в раю.

Не то чтобы он надеялся, но сдохнуть в такой близости от облаков и проснуться в руках Роджерса и с видом на Барнса...

Врач что-то говорила, спрашивала, он машинально отвечал в меру возможностей. В памяти осело только «медикаментозная кома» и «ожоги». Он даже не помнил, чтоб где-то горел, собирался после смерти — это да.

Недоразговор отнял все силы, и Брок вырубился, а когда открыл глаза снова — в первый момент запаниковал: все было точно так же, спящий Солдат, ласковые руки. Ебаный день сурка. Пульс выдал его писком кардиомонитора, Солдат приоткрыл глаза. Брок успокоился так же быстро, как и занервничал: другая одежда. Серая худи, достаточно просторная тряпка, чтобы спрятать под ней пару стволов. В прошлый раз было что-то бордовое. Брок попытался улыбнуться, но лицо ощущалось странно, слушалось не так.

— Тебя собирали по кускам. Ухо вырастили на руке**, это было удивительно. Не вздумай выдирать трубки, ты уже пытался, пристегну опять, и поверь мне, спать буду только спокойней.

Брок повернулся к Роджерсу, пытаясь понять, о чем он вообще толкует. Потянулся коснуться своей головы, залип на руке, исчерченной незнакомыми шрамами. Все болело как сволочь, лицо на ощупь тоже было перепахано, он подумал — ну надо же, они с Джеком теперь будут как однояйцевые близнецы, и тут же похолодел.

— Джек, — просипел он своим отвыкшим от звуков горлом. Незаданный вопрос был полон такого отчаяния, что его поняли с полуслова.

— Жив, — ответил Солдат.

— И под следствием, — добавил Роджерс, — ты тоже.

Лицо у него было сложное, как будто Роджерс никак не мог определиться, что испытывает по этому поводу.

— Сейчас все под следствием, — отрезал Барнс. — Не пугай, нормально все. Потусишь на допросах, мы туда уже как на работу. Фьюри и Хилл дали показания насчет вас, никто не будет копать под людей, которые мутили против Гидры.

— Гидра проиграла? — прохрипел Брок.

— Массовые аресты, аудиты, скандалы, включай любой канал, — Роджерс кивнул на телевизор под потолком, — я сунул в карман тот чип, прежде чем Баки отправил меня в Потомак. Алгоритм работает, правосудие не покладает рук. Когда знаешь, на кого надо пристально взглянуть, доказательства находятся куда легче. Ходили слухи, что по такому случаю могут вернуть смертную казнь, так что гидровцы под следствием сотрудничают с энтузиазмом. Сопротивление было, Баки пытались активировать при помощи кодов, но в первые же дни, когда он пришел ко мне, с нами связался Арним Зола... Не то чтобы я доверял ему, но...

— Сняли коды, норм. — Солдат потянулся, демонстрируя аппетитную полоску голой кожи над ремнем. Брок залип, и судя по тому, как дрогнули руки Роджерса, все еще разминавшего ему плечо, он тоже. — Зола мудак, и я достал бы его хоть в облаке, хоть в розетке, но у него хватило дальновидности откупиться помощью.

Стало быть, Зола успел успешно свалить в цифровое пространство до того, как карточным домиком сложился Трискелион, похоронив под тоннами обломков телефон Брока. И здравствовал, как видно. Потрясающе живучий ублюдок, хорошо, что они не оказывались по разные стороны.

— Зря не ебнули с хеликов, — проворчал Брок, и Роджерс взвился:

— Тысячи людей без суда и следствия!

— Гидровцев, — поправил Брок. Хотел было напомнить, что «Озарение» с ним или без него при любом алгоритме работало именно так, но спорить сложно, когда с трудом говоришь.

— Нацистов и тех судили. Рамлоу, это даже для тебя слишком беспринципно!

Брок закатил глаза.

— Можно мне обратно в кому? Я сон не досмотрел, такой офигенный, вы там оба мне давали, и никто не пиздел про долг, честь, ум и совесть.

— Никак не решу, как к тебе относиться. — Роджерс покачал головой и вытер бумажными полотенцами липкие от мази ладони. — То, что ты сказал тогда, насчет Баки... Я до сих пор не знаю, ты пытался манипулировать мною, ударить побольнее или...

— Ты про отсосы? Он просил научить — я научил. Что, все еще решето в башке? — спросил Брок Солдата. Или теперь уже Барнса?

— Всплывает кусками.

— Какими местами ты меня помнишь? Ты знаешь, о чем я, детка.

Барнс встал, склонился над ним. Усмехнулся. Взяв за руку, прижал ладонь Брока к своему паху, Роджерс аж ахнул от такого непотребства, оглянулся на дверь.

— Запри, — бросил Барнс, потираясь о ладонь. Под тканью прорисовался упругий объем, Брок сжал руку, ухмыляясь.

Роджерс попятился к двери, очень заметно пытаясь решить, сбежать ему из этого вертепа или остаться на случай, если коварный коматозный пациент попытается обидеть трепетную лань с железной клешней и послужным списком уровня «Техасской резни бензопилой».

— Роджерс, ты что, на голодном пайке его держал три месяца?

— Замолчи, пожалуйста, — ледяным тоном оборвал его тот, и стало предельно ясно, что эти два придурка намертво застряли во френдзоне и так и не поговорили.

— Да вы издеваетесь. Я на смертном одре благословил их, можно сказать... Так, нет. Нахуй эти танцы. Вот он, — Брок кивнул на Солдата, который терся об его ладонь, потеряв всякие ориентиры, жмурясь и едва не закидывая колено на больничную койку, — он ебливый кошак, как видишь, и совсем не против приласкаться об мужика. А он, — Брок кивнул в сторону Роджерса, замершего у двери, — дрочил на тебя с детства. Все, ебитесь, дети мои.

— Он на меня и сейчас дрочит, — хмыкнул Барнс, втрахивая его ладонь в край кровати, — что? У меня слух модифицированный.

Роджерс залился краской.

— Ты тоже, между прочим, не особенно тихий, — огрызнулся он.

— Кончают вместе, но по разным спальням, — резюмировал Брок. — Да вы, блядь, без меня беспомощные. Роджерс, иди сюда уже, у меня рука устала.

— По-вашему, все вопросы решаются сексом?

Брок едва не взвыл.

— Ну в рот ебаться, Роджерс! Давай, задавай свои вопросы, все по списку. Допрос с пристрастием, можешь детектор лжи притарабанить. Аттракцион неслыханной щедрости!

Роджерс скрестил руки под грудью и не сдвинулся ни на дюйм.

— Ты и он. — Роджерс указал подбородком на своего дружка, который до сих пор терся яйцами Броку об ладонь.

— По любви.

— Ты и я.

— Аналогично. Что? У меня много любви. Я вообще любвеобильный. Роджерс, у меня тоже есть один вопрос, кто целуется лучше, я или Романова?

— Ты видел?! И отпустил нас?

— Чтобы я не заметил парня с такой жопой? Роджерс, ты вообще на себя в зеркало смотрел?

— Я не знаю, кому верить, Брок! — рявкнул Роджерс, и уже от одного этого «Брок» стало хорошо и спокойно. Знает. Не знал, но теперь уже знает. — Меня окружают предатели и люди, которые пытаются подмять ситуацию под себя, меняют стороны как перчатки, я не успеваю следить за руками! Коды Баки снял Зола, человек, который сделал с ним все это изначально, которого я ненавидел и клялся убить! Ты… Вот это вот все. Я не знаю, как Баки это делает. Ничего толком не помня, выбирает верить тебе.

— То, что он мне шептал в ухо, когда думал, что я в отрубе, перевешивает ту херню, которую он гнал тебе, чтобы отвлечь, — сказал Барнс, не отрываясь от своего занятия, — я помню достаточно, чтобы знать, кто мы для него. Каким образом мы до этого дошли, уже вторично. И я не могу спокойно смотреть на эти капитанские сиськи, Стив, или опусти руки, или дай полапать.

— Мы не договорили. — Роджерс снова вспыхнул, но на этот раз уже тем маятным румянцем, который у него сопутствовал возбуждению.

— Мелкий, хватит морозиться, сил моих нет! Ты, я и он, все по любви, не хочешь втроем — иди постой на стреме, я тебе вечером выдам твою долю, но если я сейчас не кончу, у меня лопнут яйца.

Роджерс зажмурился, вдохнул и запер дверь в палату. Приблизился настороженно, глядя, как Барнс расстегивает ширинку, вываливая Броку на ладонь напряженный член, уже текущий предэякулятом.

— Придурок, — буркнул он, и Барнс весело отозвался:

— Сопляк.

Будто пароль. Роджерс отмер, заулыбался, втиснулся бедром между своим дружком и тумбочкой, нежно рассмеялся, когда его облапали за сиськи. Кивнул на Брока.

— Как ты вообще себе это представляешь? Он только из комы вышел!

— Я не прочь полюбоваться, — фыркнул Брок, — но учитывая, что я три месяца не чистил зубы, у меня трубка в ноздре и катетер в члене, полапать вас за яйца мне будет выше крыши.

Он с жадностью смотрел на бесстыжие соски Роджерса, готовые, казалось, проткнуть его тесную, будто нарисованную футболку. На то, как они утыкаются Барнсу в ладони. Эрекция и катетер сочетались в лучших традициях Гидры: через боль.

— Блядь, да поцелуйтесь уже! — едва не взвыл Брок, чувствуя, что долго не выдержит.

Роджерс фыркнул и послушался. На фоне окна он был таким розово-золотистым, подсвеченным по контуру, будто сиял изнутри. Барнс встретил его губы приоткрытым ртом, и Брока догнало: Зимний Солдат живет здесь и сейчас, потому что не знает, что ждет его через пять минут, и не помнит, что было до, но он самый живой из них всех. Люди вокруг то застревают в прошлом, то слишком заняты будущим, настолько, что забывают жить. Человек, слишком долго пробывший вещью, умеет ценить каждый момент. Брать свое, пока не отобрали. Кто знает, сколько им отмерено. Им троим. Лично Броку. Всему миру, черт побери: они живут в странное время.

Но сколько ни было бы… Наверное, стоит прожить вот так, не усложняя то, что может быть простым.

Член в руке Брока затвердел еще сильнее, внутри запульсировало, и Брок едва успел накрыть головку ладонью, прежде чем Барнс со стоном кончил, забрызгав все аж до локтя. Только после этого Брок согнулся, прижимая руки к собственной промежности.

— О я ебу, льда принесите, а? Ебаный пиздец, этот сраный катетер, мне как будто дрель в член запихнули!

В дверь настойчиво постучали, и оба придурка засуетились, пытаясь привести себя в приличный вид.

— Что у вас тут творится? — спросил медбрат, когда его впустили наконец в палату. — У мистера Рамлоу пульс зачастил, как у марафонца, все в порядке?

Вид у Роджерса был сконфуженный по самое не могу, у Барнса — довольный. Брок слизнул с руки белесые капли.

— Марафон потом, пока только забег на короткую дистанцию.

— Мистер Рамлоу, рад видеть, что вы в сознании и, как я вижу, в отличном настроении! Принести вам зеркало?

Брок помедлил, потом покачал головой.

— Обойдусь.

— Вы уверены? Обычно это первое, что просят пациенты, когда им снимают бинты с лица.

— Вон мои зеркала, — хмыкнул Брок, кивнув на Роджерса и Барнса, в обнимку замерших у его постели.

У Брока Рамлоу не было ни единой причины сомневаться в своей охуенности.

Эпилог

Когда чета Роллинзов въехала в дом по соседству, как-то само собой стало очевидно, что забор надо сносить и строить одну большую террасу на заднем дворе, потому что дети, собаки и барбекю так или иначе уже, считай, общие. Миссис Роллинз была беременна четвертым, пила зеленые смузи и травяные чаи, ходила на йогу, вела фитнес и умела шокировать даже бывалых вояк рассказами о своих шрамах после эпизиотомии. Брок позволял ей мазать ему на морду все содержимое холодильника, Джейд знала толк в масочках, и теперь на Хэллоуин уже приходилось придумывать что-то кроме Фрэдди Крюгера — пожалуй, вовремя, потому что за пять лет шутка уже надоела всем, кроме самого Брока.

Рамлоу требовала, чтобы он был феей в этом году. Брок, основательно выпавший в осадок, когда Джек сообщил ему имя старшей дочки, был склонен согласиться. Брок не умел отказывать своей крестнице. Сам факт того, что в этом мире существовал человек по имени Рамлоу Роллинз, уже в принципе что-то сделал с его мозгом, Брок готов был дать ей вообще все, не то что такую мелочь.

Сам он к тому моменту носил фамилию Рамбаро, так что имя тоже отдал ей целиком и полностью и давно не вздрагивал, если слышал что-то вроде «Рамлоу надо поменять подгузник». Рамбаро звучало слегка по-итальянски и представляло собой перемешанное в блендере Рамлоу-Барнс-Роджерс, потому что в конечном итоге тройная фамилия — жутко непрактичная штука, они отказались от этой затеи еще на стадии обсуждения. Зато новая, общая на всех... Баки не чувствовал особой привязанности к буквам, вписанным в метрику век назад, Стив рад был прикрыться новой фамилией хотя бы от части медийного внимания, ну а Броку попросту нравился сам факт, что они вместе и на пунктирной черте тоже.

Собак было уже в общей сложности пять, если считать овчарку Роллинзов, а ее считать приходилось — даже миска на кухне для нее всегда стояла в общем ряду. Все пять к ним попали из приюта, всех пятерых Брок успешно дрессировал, и теперь эта стая оберегала детей так старательно, что порой от большого усердия лаяла на подозрительно лежащие камни на лужайке.

Теперь, когда их территория расширилась вдвое, и собаки, и дети были вне себя от радости и носились от дома к дому целыми днями, что вполне устраивало взрослых, потому как к вечеру вся эта шумная стая вырубалась без задних ног, давая возможность посидеть на террасе с пивом, вином и скучными взрослыми разговорами. В теплое время года они часто готовили ужин на гриле, всегда много, долго, и эта варварская роскошь во времена мгновенного всего, быстрой доставки, торопливого утоления голода привлекала к ним на порог гостей чуть ли не каждые выходные. Романова, Уилсон, Хилл, даже Старк прямо в костюме. Зола помог ему обуздать какого-то цифрового монстра, Брок не вникал, ему хватало тех врагов, которым можно набить физическую морду, но Старк сильно радовался, поэтому радовались все. Ему подкладывали еды, хлопали по плечу и давали проспаться.

Ночью на ветру покачивались бумажные фонарики над террасой, и было невероятно хорошо валяться в джакузи под открытым небом. Из дома пахло эфирными маслами, и Брок улыбался в звезды, тусклые вблизи большого города, но все равно видные здесь лучше, чем из центра.

Перечеркнула лиловое небо искорка метеора, и Брок загадал желание. Вот так — до конца. Он больше ничего не хотел.

— Брок, ты идешь? — окликнул Стив из приоткрытой двери, и Брок поднялся из бурлящей теплой воды.

Одной из лучших традиций его семьи был массаж. Его оба мужика, его путеводные звезды, неутомимые в любви, как на войне, обучились этому делу, еще когда Брока нужно было мазать всякой фигней после ожогов, и с тех давних пор усердно оттачивали навык. Под их крепкими руками Брок чувствовал себя куском глины, из которой его лепят заново. Создают под себя.

Разминают.

Растягивают.

Расплющивают своим весом.

Оживляют своим дыханием, заставляя стонать и подаваться навстречу.

И ночь за ночью сплетаясь ногами, руками, языками, бросаясь в этот омут, Брок думал только о том, что ему никогда не надоест вот так. С ними.

Сколько бы ни оставалось песчинок в часах, Брок Рамбаро не отдаст их никому. Свое счастье он выгрыз зубами — и пусть боится тот, кто попытается встать на его пути.


2021

_________
* Объем сознания Золы некоторые фанаты оценивают приблизительно в 12 гигов, например, вот тут: https://youtu.be/tAU7hde9MJY

** Подобные операции проводятся в реальности https://lenta.ru/news/2016/11/09/ear/
Ann_Simone_indiscriminate2021.09.23 13:05
Аааа, тут текст целиком!! Офигенно!
Ann_Simone_indiscriminate2021.09.23 13:59
Я не могу... Благословение Брока суперам на совет/любовь и прочую еблю - это прекрасно даже не как рассвет. Это плять, взрыв сверхновой. Я все ваше, автор, всеядное, влюбленное в эту троицу и вас.
Крия2021.09.23 15:32
Аааа, тут текст целиком!! Офигенно!
Считайте это лоялти-бонусом))))) Кто не поленился сделать доброе дело - тот получил приз))) Спасибо огромное, я рада, что вам понравилась эта история ❤❤❤
Savitska2021.09.23 17:41
Обожечки, невыносимо прекрасно, можно прочитать до конца 😍
Но на фикбуке мой лайк стабильно с вами 😌
Крия2021.09.23 22:28
Savitska Моя искренняя благодарность за вашу поддержку, буду рада видеть вас в комментах и в будущем! ❤
Милашка Дженефер2021.09.24 06:46
О, я к вам с Книги)) Проголосовала и хочу сказать огромное спасибо за столь чудесный бонус, как прочитать до конца)) Сама грешу процессниками, которые пишу два века (это я чисто про себя), а ожидания новой главы - просто мука, но не читать не законченные тоже не получается) Ха, замкнутый круг. Поэтому большая благодарность за мальчиков, за столь теплый, нежный хэ, отдельно за "доброго" Золу, непривычно видеть его в этом образе, но очень понравился. Джек со своим семейством - отдельный плюс. Да и вообще рассказ оставил самые лучшие впечатления: идея, сюжет, стиль, юмор и т.д. Вдохновения вам для дальнейших работ и вкусняшек Музе)))
SoHam2021.09.24 14:18
Очень классная вещь получилась. Я прям под впечатлением большим осталась. Цельным куском вообще читается легко и круто.Все герои выпуклые интересные неоднознасные, свежо и вкусно обыгранные. На моменте, когда Брок их благословил на долго и счастливо я аж слезу пустила.
Спасибо.
Крия2021.09.24 14:30
Милашка Дженефер Спасибо вам огромное ❤
Мне было интересно покопаться в материалах про Золу, очень много в них всякого такого, за что можно зацепиться. Действительно, про него мало пишут и почти всегда - в роли злодея-мучителя Баки (что можно понять). В каноне люди не раз "портятся" - был хороший, стал злодей, - было интересно попробовать обратный переход. Впрочем, тут добро условное, Зола, по сути, просто подправляет обстоятельства удобным ему образом, не по доброте душевной))

Изначально я собиралась писать в финале по традиции НЦу, но как дошло дело - поняла, что "пять лет спустя" тут актуальнее. То, что ребята трахаются как кролики, и так уже очевидно))) В итоге появился этот сладкий, практически приторный эпилог ❤
Крия2021.09.24 14:36
CoHam Спасибо вам ❤❤❤ Брок тут погеройствовал на все деньги, и головушку буйную едва не сложил, и фею-крестную сыграл (маленькая мисс Роллинз зрит в корень!), но надеялся, конечно, что выйдет так, как вышло, не зря же все дорогу фантазировал о том, как оно втроем было бы)) Ничто, кроме больничной койки, в целом не помеха: вон они, живые, в одной комнате все трое, он близок к своей мечте как никогда))))))
Sur2021.09.24 21:59
Чудесно. Брок заслужил двойной хеппи-энд (с учетом другой вашей работы, это звучит двусмысленно, да;)). Повторю, что писала на фикбуке - очень мне ваш Брок нравится: живой, без лишних соплей, но глубокий, глубже, чем кажется на первый взгляд.
А на фикбуке я все-равно буду перечитывать)
Крия2021.09.24 22:47
Sur Бггг, да уж, двойной - это очень в точку сказано))))) Как сказал Баки в соседнем фике - "Двадцать лет с двумя суперами? А ты не лопнешь?"))) Я ужасно довольна, если мне удалось передать свои хедканоны, и буду рада вам снова и на Фикбуке тоже ❤
Newshka2021.09.25 21:07
Ура, в приближении буква Ж все же стала читаться как СЧа))))
Люблю Вашего Джека, не молчаливая стена, а такое простое человеческое существо, слегка прибитое мешком с пылью из-под копыт Брока и жизни в целом)
Крия2021.09.25 21:23
Newshka ахаха, какой прекрасный образ)))) А Броку идут копыта, из него неплохой сатир бы получился)))
Lestaria2021.09.26 13:04
Ой, я к Вам тоже с фикбука))) Просто супер история, обожаю эту тройку!!! Проголосовала😘
Крия2021.09.26 14:46
Lestaria Спасибо вам огромное, очень рада вашей поддержке ❤
Nad2021.09.27 01:13
не смогла удержаться и всё же пришла регистрироваться и голосовать)
спасибо вам огромное за них, за мои прекрасные вечера, за то, что так этот мир становится немного лучше 🧡
Крия2021.09.27 14:53
Nad Мне очень приятно было вас радовать, и спасибо за вашу поддержку ❤
Silverstone102021.09.28 22:57
Отличная работа. Я не выдержал, дочитал здесь. На редкость хороший тройник получился, благодаря вашему мастерству. Финал радужный, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Спасибо вам большое. Читал с удовольствием)
Крия2021.09.29 22:28
Silverstone10 Спасибо вам на добром слове.
Taiss2021.10.15 15:08
Пришла с фикбука чтобы проголосовать за Ваши замечательные работы!
Огромное Вам спасибо за таких восхитительных живых горячих умных завораживающих глубоких сильных несдающихся мужчин!!!!
Крия2021.10.15 15:35
Taiss Я безмерно рада видеть вас и там, и здесь, спасибо за вашу поддержку ❤❤❤
Boga42021.11.03 23:30
Спасибо за историю! Очень понравилась! ❤️❤️❤️❤️
Крия2021.11.04 01:27
Boga4 Я ужасно рада, что мне удалось доставить вам удовольствие, и спасибо, что вы здесь (вы ведь и на Фикбуке мне писали, я не ошибаюсь?) ❤❤❤
Tana2021.11.09 04:45
Красота ! Спасибо!
Крия2021.11.09 11:47
Tana Я очень рада, что вам понравилось ^^
цитировать