Западные сериалы 15К+;количество слов: 43630

Хорошие солдаты выполняют приказы

саммари: После приказа 66 и объявления Республики Империей прежний мир рушится, а новый ещё нужно построить.
предупреждения: AU, UST, ксенофилия, нецензурная лексика, смерть второстепенных персонажей, описание военных действий, постканон, частичный ООС
We are the chosen ones,
We sacrifice our blood,
We kill for honour.
We are the holy ones,
Our armours stained with blood,
We killed the dragon.
In glory we return,
Our destination's end,
We slayed the dragon.
No more living in fear,
It's time to raise our king,
We made it happen,
We're the chosen ones.

Dream Evil — The Chosen Ones



Глава 1


Голопроектор, который Вольф держал на вытянутой ладони, отражал закутанную в плащ фигуру. Глаз не было видно, из-под низко надвинутого капюшона торчал лишь острый подбородок. И голос, тот самый голос из кошмаров, холодный и равнодушный, произнёс: «Коммандер, настало время выполнить приказ 66».

Правый висок пронзила боль такая сильная, что Вольф едва не выронил голопроектор. В голове зашумело, и в мире не осталось ничего, кроме этого же голоса, произносящего в белой пустоте: «Хорошие солдаты выполняют приказы».

Джедаи. Предатели. Найти. Убить.

Он склонил голову, ровным, ничего не выражающим голосом ответив «так точно». Полупрозрачная фигурка пошла рябью и исчезла, но Вольф успел заметить, как губы человека в плаще тронула улыбка, от которой продрало морозом. Нет, наверное, показалось. Просто статика.

«Приказ 66» велел убить предателей, врагов Республики. То есть — всех криффовых джедаев. Убить. Убить. Убить. Немедленно.

Вольф обернулся, сжав голопроектор в кулаке так сильно, что он хрустнул и, наверное, сломался. Где же они? Где джедаи?

Вместо джедаев — хоть одного! — на него смотрели «Волки». Знакомые лица, одинаковые, но абсолютно разные: Вольф не перепутал бы никого из своих парней, даже если бы они все сделали одинаковые причёски, свели татуировки и убрали с брони все знаки отличия. Сейчас, однако, несмотря на все различия, они были до странного одинаковыми, потому что не лицо, но выражение лица у них было одно на всех: отупело-яростное. Найти и убить предателей!

…Но мы ведь уже получили другой приказ, вспомнил Вольф. Мысли текли вязко и неохотно, как в кошмарном сне, от которого всё никак не удаётся проснуться. Мы прилетели на Рилот с гуманитарным грузом, потому что…

«Потому что спасение жизней всегда в приоритете, даже на войне. Особенно на войне».

Большая часть 104-го воевала на Като-Неймодии, а «Стая» под командованием Вольфа должна была присоединиться к нему сразу после миссии на Рилоте: таков был приказ генерала Куна.

Джедая.

Предателя.

Того, кто велел «Волчьей стае» лететь с провиантом и лекарствами к голодающим тви’леккам, потому что спасать жизни всегда важнее, чем отнимать их.

Правый висок снова резануло ослепительной болью, и Вольф резко вдохнул, подавляя крик. Почему-то очень важным казалось, чтобы ребята ничего не заметили. Не поняли, что он… сомневается?

Треснувший голопроектор впивался в ладонь острыми гранями. Вдруг очень захотелось отбросить его в сторону и ещё расстрелять для верности, а потом сжечь остатки. Вольф уронил голопроектор небрежным движением и наступил на него. Раздался тихий хруст.

— Коммандер!

Он обернулся медленно, через силу, преодолевая неведомо откуда взявшееся сопротивление воздуха, ставшего плотным, как вода… и, наверное, испугался бы, будь клоны менее стрессоустойчивы. Потому что его ребята «его» ребятами больше не были: у всех на лицах застыло одинаковое, пустое какое-то выражение, у всех в глазах разгорался злой фанатичный огонь.

Хорошие солдаты выполняют приказы.

Вот, значит, как выглядят эти солдаты… вот как выглядит он сам.

Головная боль становилась всё нестерпимее, а голос, твердящий про приказы, звучал всё громче, перекрывая остальные звуки. После «Зловещего», в один не слишком удачный день, он сидел, положив бластер на колени, и смотрел на него. Долго смотрел. И думал, что один-единственный выстрел, пожалуй, сможет заткнуть этот криффов голос навсегда, потому что он, Вольф, — хороший солдат, он выполняет приказы, но что в том толку, если это не может ни спасти никого, ни вернуть? Видно, и у клонов всё же был предел прочности, и Вольф тогда подошёл к нему вплотную.

Что же помешало? Точно, вызов по комлинку… Другой голос, с механическими нотками, но мягкий, спокойный, ничем не напоминающий тот, что вечно твердил о солдатах. «Вы нужны мне, коммандер».

Пло Кун.

Джедай.

Предатель.

Нет. Нет. Нет!

Прав был бедняга Файвз, и Рекс, которого все, включая Вольфа, поначалу подняли на смех, был прав. А джедаи — ошибались. Страшно ошибались.

Джедаи. Слава Силе, эта миссия гуманитарная, не боевая, и сейчас с ними нет ни одного джедая — тви’лекки знают клонов, клоны знают, что делать, зачем генералов отвлекать. Значит, у него, Вольфа, время есть. Есть ли оно у самих джедаев? У генерала Куна? Кто ещё из клонов получил этот криффов приказ?

Все до одного, с холодной уверенностью говорил внутренний голос. Этот приказ получили все.

Все ли подчинились?

Нужно связаться с генералом Куном, срочно. Но как?

Вольф машинально поднёс руку к голове, потёр правый висок, словно это могло как-то уменьшить боль, от которой уже хотелось выть. Парни… нет, не парни — хорошие солдаты — смотрели на него выжидающе.

— Коммандер… — снова начал Синкер. Или тот, кто раньше был им.

— Что «коммандер»? — рявкнул Вольф. — Наша миссия на Рилоте ещё не закончена. Никто никуда не полетит, пока мы не выгрузим провиант и медикаменты. После — отправимся на Корусант.

— Но коммандер, — попытался возразить Буст, — вы слышали приказ…

— И ты слышал приказ, рядовой! — рявкнул Вольф. — Эта. Миссия. Не. Закончена. Я не потащу всё, что мы везли сюда, на Корусант. Чем быстрее вы разгрузите корабли, тем быстрее мы отправимся, поэтому, Буст, заткнись и иди разгружай. Вопросы?

— Никаких вопросов, коммандер.

— Выполнять!

Клоны заторопились «выполнять» — молча и сосредоточенно, без обычных шуточек, перебранок и громкого смеха. Итак, Вольфа слушались — но пока его приказы и не расходились с приказом человека в плаще. Где искать джедаев, как не в Храме?

Вокруг суетились сбитые с толку тви’лекки — клоны принялись выгружать провиант и лекарства, нисколько не заботясь об их сохранности, торопясь всё сделать как можно быстрее. Вольф бросил распоряжающемуся в порту пожилому тви’лекку что-то о срочном вызове на новое задание и быстрым уверенным шагом направился в сторону кораблей. У него было часа три на то, чтобы влезть в центральную сеть, объединяющую транспортники и истребители «Стаи», и подменить координаты (благослови Сила Скайуокера и того странного башковитого мальчишку с захолустной планетки, научивших его таким трюкам — и правда ведь пригодилось!). И оставшееся время — на то, чтобы связаться с генералом Куном.

Оставалось только надеяться, что проклятый чип не выжжет ему мозги раньше.

*


Канал генерала Куна упорно молчал. Ни статики, ни треска помех — абсолютная тишина. Мёртвая. Вольф пытался вызвать его на Рилоте, пока парни были заняты сборами, и попытался снова, едва вынырнув из гипера перед Корусантом. После миссии на Като-Неймодии 104-й, вместе с присоединившейся к нему после Рилота «Волчьей стаей», должен был отправиться на Фелуцию, чтобы помочь генералу Секуре и её «Звёздному Корпусу»: генерал Кун, как и генерал Секура, предпочитал спасательные миссии военным. Кого и где искать теперь, было совершенно непонятно, и начать с Корусанта казалось логичным: здесь был Храм джедаев, здесь были расквартированы и перегруппировывались отряды клонов между миссиями, здесь, в конце концов, находилась вся правящая верхушка Республики. А ещё на Корусанте было множество «теневых» космопортов и хорошая возможность затеряться и проскочить незамеченным.

Если он всё рассчитал верно, парни сейчас должны были вынырнуть из гипера перед Татуином. Вряд ли у них уйдёт много времени на то, чтобы понять, как это произошло, но по крайней мере пару дней он выиграл. Если повезёт, то и больше: разжиться на Татуине топливом, имея в арсенале только республиканские кредиты, не так уж просто, а пополнить запас нужно. Предполагалось, что «Стая» сделает это на Фелуции, но планы пришлось подкорректировать. Вольф только надеялся, что парни не застрянут в пустыне навечно. Они умеют выбираться из передряг, а это не передряга даже — так, недоразумение. «Предательство, — ехидно подсказал внутренний голос. — Это называется предательством, коммандер». Но если это — предательство, то «приказ 66» тогда что?

У Вольфа было время подумать, пока летел, отрезанный от всего мира гиперпространством. И он думал. Перед глазами вставали сводки об умбарской резне, когда даже равнодушные цифры, казалось, плевались в него кровью тех, кто остался там, среди мглы и тумана. Он думал о предательстве Понга Крелла и о графе Дуку, который тоже когда-то был джедаем. Об идеальной и непогрешимой Баррисс Оффи и о том, как она подставила коммандера Тано, падавана генерала Скайуокера. Думал о клоне по имени Файвз, которого знал лично, но общался мало, и вспоминал, как Рекс вертел в руках нечто, напоминающее кусочек плоти, и говорил, что это и есть его чип-ингибитор. «Я не жажду всех убить, Вольф, зато мне больше не снятся кошмары. Подумай об этом. Пожалуйста, хотя бы подумай, не отмахивайся сразу». Думал о забраке с красным световым мечом, который вырезал целое поселение на отдалённой планетке, чтобы добраться до генерала Кеноби: после этой истории «Волчья Стая» летала туда с гуманитарной миссией, но тогда — тогда Совет не сделал ничего, и Республика тоже не вмешивалась. Думал об Орре Синг, бывшем падаване, которая ушла из Ордена, подобно Асоке Тано, и стала охотницей за головами, и Вольф не узнал бы о ней, если бы ему не пришлось однажды с другими братьями пить в «Семьдесят девятом» паршивый псевдокореллианский виски в память о коммандере Пондсе, хладнокровно ею убитом. Мейс Винду, в отличие от Пло Куна на Хорме, прийти на помощь тогда не успел.

Да, по всему выходило, что джедаи могут быть предателями.

Могут. Но не все.

Даже на войне Пло Кун старался спасать жизни, а не отнимать, и поначалу Вольф искренне считал, что ему с генералом не повезло. Вот то ли дело Скайуокер! Самые горячие точки, самые сумасшедшие миссии, слава, гремящая по всей Республике. 501-й Легион под командованием Избранного — кто не мечтал служить там?

А потом был «Зловещий», жуткое оружие сепаратистов, уничтожившее целый флот одним выстрелом. Сотни его братьев, весь первый состав 104-го, кроме Синкера, Буста и его самого, погиб за мгновение. Вспышка была такой яркой, что ещё немного — и ходить бы Вольфу с двумя кибернетическими глазами вместо одного ещё до Хорма, а после — обрушившиеся на четверых выживших пустота и страшная, оглушающая тишина. Холодная тьма космоса, глухое отчаяние, злость, острое чувство потери. И нерушимая вера генерала Куна в то, что их будут искать. А значит, нужно не сидеть сложа руки, не смиренно ждать смерти, а помочь тем, кто ищет, и остаться в живых до их прихода. Вольф готов был сдаться тогда, Пло Кун не позволил.

И был Хорм, где трое джедаев встали несокрушимым заслоном перед армией клонов, приняв огонь сеповских жестянок на себя. Если бы не эти трое, лишь двое из которых вернулись с Хорма живыми, клонов из-за недальновидности командовавшего операцией майора Оззеля полегло бы в сотни раз больше, если не все вообще. И звали этих джедаев — Кит Фисто, Тот и Пло Кун.

Когда там же, на Хорме, Асажж Вентресс, не мигая, вперилась своими змеиными глазами в его единственный уцелевший глаз, а на горле сомкнулись невидимые, неосязаемые стальные пальцы, Вольф был уверен, что это его последние мгновения. Он уже почти не чувствовал боли, разум туманился, и смерть казалась едва ли не избавлением. Ситхская приспешница узнала от него всё, что он счёл нужным сказать: личный номер, звание, подразделение и огромный запас мандалорских ругательств, почерпнутых во время обучения у Альфы — а Альфа был лучшим во всём. Никаких важных сведений Вольф бы не выдал и под самой жестокой пыткой: этому его — всех их — тоже учил Альфа.

Тогда Вольф жалел только о двух вещах: о том, что умрёт в плену, а не в бою, и героем ему не стать; и о том, что последнее, что он увидит перед смертью, — жёлтые змеиные глаза Вентресс.

Услышав, как знакомый голос с механическими модуляциями спокойно, как и всегда, произносит: «Здравствуй, Асажж», Вольф поначалу решил, что это вызванная недостатком кислорода галлюцинация. Но Вентресс с досадливым рыком отшвырнула его в сторону, и в её руках вспыхнули красным световые мечи. Пло Кун, который почему-то не был галлюцинацией, активировал свой, и голубоватый свет выхватил из полумрака ангара его лицо, скрытое защитными очками и дыхательной маской.

— Джедай! — прошипела Вентресс и бросилась в атаку. Она выкрикивала что-то ещё, а генерал отвечал ей, ничуть не повышая голоса, но Вольф был слишком занят тем, что кашлял, стараясь не захлебнуться хлынувшим в горящие лёгкие воздухом, и не очень-то слушал.

Вентресс сбежала, а генерал вынес его, полубессознательного, практически на руках, и даже не спросил, выдал ли он какие-нибудь важные сведения. Единственным его вопросом было: «Как ты, Вольф?»

Другие вопросы задавал потом Оззель — до тех пор, пока генерал не вытащил того из медотсека едва ли не за шкирку, и Вольф впервые видел его… наверное, можно было бы сказать: «злым», но Пло Кун никогда не злился, поэтому — «раздражённым». И даже так Вольф не был уверен, что ему не показалось. А учитывая, какой коктейль из обезболивающих и седативов плескался у него в крови, привидеться могло что угодно, от Верховного Канцлера, танцующего национальный танец алиинских аборигенов, до зверя Зилло, играющего в сабакк с магистром Йодой. Или вот — Пло Кун в гневе. Картина примерно такая же странная.

Но что Вольфу совершенно точно не привиделось, так это то, что его генерал пришёл за ним в логово сепов, сражался с ситхом из-за него, спас ему жизнь. Даже если на самом деле важен был не он сам, а сведения, которые он мог выдать, — плевать.

Он попал в плен, потерял многих братьев в бессмысленной бойне и едва не угробил всю миссию, потому что подчинился приказу Оззеля, ведь Оззель же майор и знает, что делает, правда? И не его, Вольфа, дело, и уж тем более не дело Буста и Синкера — оспаривать приказ. Их дело — выполнять.

Что ж, вот и выполнили.

После Хорма Вольф долго не мог посмотреть Бусту и Синкеру в глаза. А ещё — никогда больше не думал, что ему не повезло с генералом, и никогда в жизни не поверил бы в то, что Пло Кун — предатель.

Не джедаи ведь в конечном итоге сделали из клонов послушных марионеток — у Вольфа до сих пор холодок полз по позвоночнику, когда он вспоминал о том, какими пустыми стали лица парней после этого приказа, чтоб его ситхи побрали. Нет, джедаи были здесь такими же жертвами, как и клоны, и хотелось бы узнать — чьими.

Но это потом. Сначала нужно найти Пло Куна. О том, что генерал может быть мёртв, Вольф запрещал себе думать, как и о том, что теперь будет с Республикой. Республика, политика — это всё вовсе не его дело. Он, Вольф, — солдат, а солдаты выполняют приказы, это верно… но приказы своих командиров, а не чьи попало.

Он должен был поверить Рексу раньше! Должен был вытащить из головы эту дрянь, принести её генералу Куну и просить, умолять, требовать, в конце концов, чтобы тот её как следует изучил. Рексу ведь как-то удалось добиться того, что Скайуокер начал сомневаться. «Чуть не разжаловал меня, — с невесёлым смехом говорил Рекс в их последнюю встречу в «Семьдесят девятом», опрокидывая в себя непонятно уже какой по счёту шот с той мерзкой дрянью, которую там почему-то выдавали за кореллианский виски. Кажется, он поругался с Коди из-за этих чипов, но Вольф не желал в это лезть. — Но согласился проверить. Посмотрим, что ему удастся узнать, он у нас упрямый. И изобретательный».

Правда, вскоре после этого 501-й встретил на одной из миссий коммандера… нет, не коммандера, и не падавана, и даже не джедая — бывшего коммандера, падавана и почти джедая Асоку Тано, и Рекс с частью 501-го ушёл с ней, и непонятно было, продолжил ли Скайуокер после этого случая своё расследование «дела чипов» или нет. С Аппо, новым капитаном 501-го, Вольф об этом не говорил. А теперь и вовсе оказался в стане предателей, поставив верность одному джедаю выше верности целой Республике.

Он понятия не имел, правильно ли поступает, но просто не мог иначе.

*


Неучтённый космопорт хорош тем, что там никто не будет спрашивать, кто ты, откуда, куда и зачем. Если ты знаешь об этом месте и воспользовался по назначению — значит, так надо. Сам Вольф знал об этом космопорте от генерала. Откуда знал о нём генерал, он не спрашивал, хотя и очень хотелось. Ничего. Ещё спросит, обязательно спросит, как только его найдёт.

Корусант гудел как растревоженный джеонозийский улей, даже теневая его часть, далёкая от политики и разборок в верхах, была взбудоражена. Все догадывались, видели, чуяли, что происходит что-но небывалое, но что именно — не знал никто. Какой-то сенатор предал Республику. Нет, не сенатор, а весь Сенат. Только не Сенат, а Орден джедаев. Да какой Орден, когда сам Верховный Канцлер? Ох и вырастут же сейчас цены на нелегальный транспорт! Про оружие и говорить не стоит. Да что толку, если при этом будет нечего жрать? Зато выпивка точно станет почти дармовой. Нет, пора, пора валить к сепам! А лучше — сразу в какую-нибудь независимую систему, вот только распродать бы всё, пока шумиха не улеглась…

У Вольфа была стандартная внешность клона ВАР (с некоторыми поправками вроде кибернетического правого глаза), стандартное оружие ВАР и стандартный же истребитель космического флота ВАР. Внешность его в царящей неразберихе никого не волновала, с оружием он расстался бы только в случае собственной смерти (и то не факт), а вот истребитель… В идеальном состоянии — за этим Вольф следил очень строго — лёгкий, маневренный, но мощный, его бы с руками оторвал любой торговец техникой. По ощущениям расстаться с ним было почти как отрубить себе руку, но в сложившейся ситуации деньги были куда нужнее слишком приметного корабля, к тому же каким-нибудь ржавым корытом всегда можно было разжиться, в крайнем случае даже угнать. И Вольф, сцепив зубы и задавив любые сожаления, до хрипоты торговался с одним из местных продавцов космического железа — ушлым относительно молодым и невероятно наглым салластанцем, не стесняясь на полную катушку использовать и свою не слишком дружелюбную внешность, и вдолбленные во время обучения азы дипломатии, и природную неуступчивость, и всю накопившуюся злость и досаду. Лучше всего на торгаша подействовал «диси», которым Вольф показушно поигрывал. В другое время он бы сам себе дал оплеуху за такое обращение с оружием, но сейчас годились любые средства.

От непрекращающейся острой головной боли перед глазами плыли разноцветные круги, в ушах грохотало уже потерявшее всякий смысл «Хорошие солдаты выполняют приказы», и на самые простые действия — вроде дыхания — уходило непозволительно много сил. Зато не приходилось изображать зверский оскал: от него и так шарахались. Вольф решил, что даже не будет пытаться представить, как сейчас выглядит. Живые мертвецы с Датомира — и то, наверное, посимпатичнее будут.

За бесценок выкупив у какого-то торчка длинный плащ с глубоким капюшоном, приобретя новый комлинк и пару дополнительных бластеров, потому что оружие не бывает лишним примерно никогда, Вольф, недолго думая, прыгнул в чей-то ховербайк, стоящий на самом краю парковки, и, разобравшись с хлипенькой системой безопасности, рванул в сторону Храма джедаев. Вслед ему, кажется, неслись какие-то проклятья, но ему было плевать: и так уже слишком много времени упущено со всеми этими предосторожностями. Конечно, можно было обойтись и без ухищрений, просто связавшись с Фоксом, но Вольф не знал ни его текущего статуса, ни своего. Если кому-то из «Волков» удалось связаться с Корусантом, о его дезертирстве наверняка уже знают. Бегать от гвардейцев Фокса гораздо проще, когда они не в курсе, что тебя нужно ловить.

Путь до Храма занял вечность и ещё немного, и ховер этого не пережил: уже на подлёте зачихался, клюнул носом и начал стремительно падать. Вольф едва успел сгруппироваться и выпрыгнуть, откатившись в сторону, а ховер врезался в стену какого-то монолитно-серого здания и взорвался.

Вольф поднялся, отряхнулся и оценил ущерб: несколько несерьёзных ушибов, царапина на щеке и прожжённые в двух местах полы плаща. Сущие мелочи. А вот вокруг храма всё тонуло в едком чёрном дыму, разрезаемом вспышками бластеров и тяжёлых орудий. Если Фокс — и тот, кто отдал приказ — согнали сюда всех гвардейцев, то дело плохо. Но ведь должен же был кто-то следить за порядком в городе, особенно сейчас?

Если бы Вольф осаждал храм, то первым делом приказал бы отрезать его обитателей от ангаров, чтобы не добрались до кораблей и особенно до оружия. Фокс наверняка поступит так же, он ведь хороший солдат, один из лучших…

Нужно подчиниться. Перестать уже бороться с этим голосом и послушать его, поверить ему. Вольф — тоже хороший солдат, не хуже Фокса, разве нет? Конечно да. И даже лучше, ведь Фокс и на войне-то не бывал…

Перестань сопротивляться — и не будет ни боли, ни тяжких сомнений. Выполни приказ — и всё. Сейчас — самое время, солдат, давай же. Давай. Иначе просто упадёшь замертво с прожжённой черепушкой, потому что эта штука поджарит тебе мозги. Подчинись. Выполни. Приказ.

— Нет! — выкрикнул Вольф, обдирая горло этим криком, и закашлялся. Сплюнул слюну с привкусом гари и повторил, пользуясь тем, что никто не услышит: — Нет! Катись ты к ситху в задницу со своими приказами, слышишь, ди’кут?

Он не знал, сколько ещё сможет сопротивляться. Возможно, прилететь в Храм было ошибкой, и стоило держаться от него и от всех джедаев подальше, но так Вольф тоже не мог поступить: если уж выбрал сторону — иди до конца. Сражайся до конца. Придётся убивать собственных братьев, и наверняка кто-нибудь из них в конце концов убьёт его, но по крайней мере он умрёт с надеждой на то, что хоть кому-то из джедаев удалось спастись. Так, наверное, и поступил бы генерал Кун.

На подступах к Храму наконец обнаружились те, кого Вольф ожидал увидеть: 501-й и гвардейцы Фокса с несколькими АТ-ТЕ. Собирались явно в спешке, иначе и орудий, и войск было бы гораздо больше. Хорошо, что Храм ещё держался, но вряд ли это надолго.

Теперь перед Вольфом стояла задача пробраться внутрь. Даже если это будет последнее, что он сделает в жизни — он должен быть там и помогать обороняться выжившим джедаям. Должен показать, что клоны — не дроиды, которых вот так просто можно запрограммировать и заставить воевать против своих же союзников; причём показать и джедаям, и самим клонам.

Отвратительный план, но другого нет. Зато хотя бы «Стая» сюда ещё не скоро доберётся…

Натренированные инстинкты заставили его круто развернуться, вскинув бластер, даже раньше, чем он успел это осознать. Генерал Скайуокер стоял перед ним, опустив световой меч остриём вниз, но не деактивировав. Вид у него был паршивый: на лице слой копоти, волосы в полном беспорядке, левая рука висит плетью. Глаза, однако, смотрели так же решительно, как и всегда, и лишь чуть удивлённо. Дуло бластера Вольфа было направлено прямо промеж этих глаз.

«Джедай! — взвыл голос в голове. — Предатель! Убей его! Убей убей убей давай давай давай!»

Как просто было бы подчиниться! Жмёшь на спусковой крючок — и всё. Ты хороший солдат и выполнил свой долг.

…но был «Зловещий», и холодная пустота космоса, и Сила, баюкающая его нежно и бережно; был Хорм и трое джедаев, вставших на пути целой армии, и генерал Кун, который сразился с ситхом, чтобы спасти его, простого клона; был Рекс, который потирал пальцем шрам на правом виске и говорил: «Мне больше не снятся кошмары»; был, в конце концов, генерал Скайуокер, который мог убить его прямо сейчас, не дожидаясь выстрела в лоб, но почему-то не делал этого.

— Вольф? — позвал генерал. — Вольф, это… ты?

Вольф часто заморгал, пытаясь прогнать пляшущие перед глазами чёрные точки, и медленно опустил бластер.

— Это я, генерал, — сказал он.

Скайуокер криво улыбнулся и хотел что-то ответить — но вместо этого резко развернулся, вскидывая меч и с невозможной для обычного человека скоростью отражая несколько выстрелов. Похоже, их заметили.

— Крифф! — выругался Скайуокер. — Вольф, давай за мной!

Не задавая вопросов, Вольф, пригнувшись, последовал за бросившимся в сторону генералом, время от времени оборачиваясь на бегу, чтобы выстрелить назад. В дыму и пыли мало что было видно, откуда-то раздавались крики и выстрелы, Вольф стрелял в ответ, прикрывая Скайуокеру спину, и отчаянно надеялся, что ни в кого не попадёт: стрелять по братьям было не легче, чем казнить джедаев.

Вольф потерял счёт поворотам и закоулкам, когда Скайуокер наконец остановился в тупике у сплошной стены и что-то сделал — Вольф не разглядел, что, но кусок стены бесшумно отъехал в сторону.

— Сюда, — бросил Скайуокер, ныряя в открывшийся проход. Вольф последовал за ним, и стена за его спиной так же бесшумно вернулась на место, погрузив помещение во мрак, освещаемый лишь тихо гудящим синим мечом генерала. Тот двинулся вперёд, и Вольфу снова ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— В Храм и из него ведёт множество тайных ходов, — сказал генерал, — и даже сами джедаи не обо всех знают. Я — уж точно, вот этот ход мне, например, Джокаста показала. Мы с ней были в разведке.

— Почему вы вернулись? — спросил Вольф. Ответ он, скорее всего, знал, но хотел услышать.

— Потому что нужен здесь, — не разочаровал его Скайуокер. А потом остановился и резко развернулся к Вольфу, сузив глаза. — А почему вернулся ты? Откуда ты здесь и почему не попытался меня убить, как…

«Как все остальные» — повисли между ними невысказанные слова.

Этого вопроса Вольф ждал с самого начала.

— Я не знаю, генерал.

Лезвие светового меча оказалось у него прямо под горлом, он кожей чувствовал его тихое гудение, а холодный голубой свет слепил глаза.

— Сейчас не время для шуток, Вольф, — процедил Скайуокер.

— Вы же джедай, — спокойно ответил Вольф. Бояться ему почему-то и в голову не приходило. — Сделайте… не знаю, как это у вас называется, прочитайте мои мысли. Я не вру и не шучу, я действительно не знаю, почему смог сопротивляться.

— Сопротивляться?

Вольф пожал плечами. Скайуокер наконец опустил меч и склонил голову набок, будто к чему-то прислушиваясь. Телепатом, как Пло Кун, он не был, но вроде как все джедаи умеют различать ложь? Вольф не знал, что именно нужно делать, а потому не делал ничего, стоя спокойно и позволяя себе просто… быть. Насколько это возможно с дикой головной болью и незатыкающимся голосом, бьющимся о стенки черепа изнутри.

— Ты… — Скайуокер выглядел потрясённым, — ты даже сейчас… сопротивляешься? Но как?

— Наверное, я плохой солдат, — ответил Вольф.

— Вот уж что-что, а это точно неправда, — возразил Скайуокер с почти весёлой усмешкой. — Должна быть причина… ладно, это сейчас не главное, потом выясним, когда отсюда выберемся, — он сказал «когда», заметил Вольф, не «если». — Где все твои?

— На Татуине.

— Что? На Та… а ты не так прост, коммандер! — глаза Скайуокера сверкнули живым весельем, но он быстро посерьёзнел. — Это тоже расскажешь потом. Ты идти сможешь?

Вольф посмотрел на него скептически. Ну, насколько вообще мог.

— Ладно. Тогда вот, — Скайуокер, кривясь от боли, поднял левую — живую — руку, положил ему на лоб и прикрыл глаза. Сводящая с ума боль в виске чуть притихла, и даже голос стал бубнить про приказы не так громко.

— Спасибо, генерал, — искренне поблагодарил Вольф. Даже это небольшое послабление сейчас ощущалось настоящим избавлением.

Скайуокер кивнул:

— Идём.


Глава 2


— Вижу, не один юный Скайуокер вернулся, друга к нам привёл. Помощь нужна ему, да.

«Вам помощь нужна больше, чем мне» — хотел сказать Вольф, но не спорить же с магистром Йодой. Поэтому он промолчал, лишь поприветствовав присутствующих джедаев уважительным поклоном.

— Дети с Джокастой в безопасности в условленном месте и ждут сигнала к эвакуации. Пад… сенатор Амидала, сенатор Органа и представитель Бинкс успели вылететь из космического пространства Корусанта, не попав под обстрел, — отрапортовал Скайуокер и неловко пошатнулся, морщась от явной боли.

— Энакин! — подлетел к нему генерал Кеноби. И он жив! Повезло, или отличник Коди всё-таки не выполнил приказ? — О, рад видеть тебя, Вольф. Энакин, во что ты опять влез? Я же просил: осторожнее. Вокара тебя убьёт, и поделом, а вот мне за компанию достанется, между прочим, совершенно ни за что.

Продолжая ворчать, Кеноби усадил Скайуокера на ближайший стул, а Вольф наконец как следует огляделся.

Большое помещение без окон, напоминающее помесь бункера с командным центром. Бронированные стены были завешаны голопанелями, всюду стояли огромные компьютеры, за которыми с чрезвычайно сосредоточенным видом сидели джедаи. Всего он насчитал около сотни, знакомых и не очень, но того, кого Вольф больше всего хотел увидеть, здесь не было.

Это что, все выжившие?!

Наверное, что-то отразилось на его лице, а может, Йода тоже умел читать мысли, потому что развернул в его сторону левикресло и сказал:

— Не все из нас в этой комнате собрались. К счастью, больше джедаев выжило, чем видишь ты. К несчастью, всё равно слишком мало нас, и слишком внезапным предательство Канцлера было. Многих потеряли мы, хмм. Многих потеряем ещё. Но остаёмся пока здесь, выживших ожидаем.

— И не только джедаев, — подал голос Скайуокер. — Потом будем прорываться к ангарам.

— Кого ещё мы ждём? — тут же осведомился Вольф. В том, что у Скайуокера был какой-то план, сомневаться не приходилось: у него всегда был план, если верить Рексу.

— Вы, коммандер, никого не ждёте, — в зал решительной походкой вошла пожилая тви’лекка в длинных многослойных одеждах — целительница, мастер Вокара Че. Вольф поклонился и ей. — Оставьте эти церемонии и пойдёмте со мной, вам нужна медицинская помощь, — она раздражённо взмахнула рукой. — И ты, Скайуокер, тоже идёшь со мной! Только взгляни на свою руку! Ох, не зря я была против твоей вылазки.

Генерал Кеноби очень выразительно посмотрел на Скайуокера и закатил глаза. Тот ответил ему и Вокаре виноватой усмешкой, напоминая скорее непослушного мальчишку перед строгим наставником, и попытался возразить:

— Но мастер Че, это пустяки, и я сейчас должен…

— ...немедленно пройти со мной в медотсек! — отрезала целительница.

— Хмм. Права мастер Че, — вступил в перепалку Йода, заставив спорщиков замолчать. — Помощь обоим вам требуется, и тебе, юный Скайуокер, и Вольфу. Без вас сейчас справимся мы, а вы потом с новыми силами за дело возьмётесь.

Скайуокер длинно выдохнул и, сдавшись, под пристальным взглядом генерала Кеноби поплёлся за мастером Че, сделав Вольфу знак следовать за собой. Тот был только за: сил почти не осталось, и он боялся, что в любую секунду либо свалится замертво, либо выхватит бластер и прострелит себе башку.

Несмотря на то, что все окна и двери в Храме были сейчас задраены бронированными ставнями, джедаи предусмотрительно не пользовались верхними помещениями, поэтому Вольфа со Скайуокером провели не в просторные палаты исцеления, где Вольфу довелось побывать однажды, после Хорма, а в смежную с командным центром комнату, очень похожую на медотсеки в Типока-Сити: серо-стальные стены, отделённые ширмами или вовсе ничем не отделённые узкие больничные кушетки, куча мониторов и каких-то пищащих и переливающихся огоньками медицинских приборов. Вольф провёл в подобных местах немало времени и всей душой их ненавидел, но принимал необходимость пребывания там как неизбежное зло.

Даже не видя всех находящихся в помещении — отчасти из-за перегородок, отчасти из-за того, что в глазах темнело всё сильнее, — он почему-то уже знал, что Пло Куна нет и здесь. Глупо было надеяться, конечно, но всё же, всё же…

Вольфа усадили на свободную кушетку, и Скайуокер сказал:

— Помогите сначала ему, мастер Че.

Голос его странно плыл, как при разговоре по комлинку на дальнем расстоянии. Целительница ответила что-то, но Вольф не смог разобрать слова, только раздражённую интонацию. Оценив ситуацию, он схватил Вокару за руку, наплевав на правила приличия, вежливости и субординации, и сказал… или попытался, потому что губы слушались плохо:

— Чип… мастер Че… этот чип. Его нужно… нужно…

— Не беспокойтесь, коммандер, — сказала она неожиданно мягко и помогла ему лечь, а потом приладила к лицу какую-то топорщащуюся проводками маску. — Всё будет хорошо. А теперь спите.

— Генерал Кун, — Вольф просто не мог, не мог отключиться сейчас! — Скажите ему… что…

— Засыпай.

И он провалился в темноту, где наконец-то никто не говорил ему, что он — хороший солдат.

*


Его окутывала прекрасная, блаженная, восхитительная тишина. Приходя в себя и медленно, нехотя выплывая из забытья, Вольф постепенно осознавал, что она не была абсолютной: рядом раздавались шаги и голоса, гудение и писк каких-то приборов. И всё же это была тишина, потому что голос, последние часы непрерывно твердивший ему о хороших солдатах, теперь молчал. Никаких посторонних голосов в его голове. Почему он не послушал Рекса раньше?

Ещё через несколько мгновений он огромным усилием воли заставил себя открыть глаза. Тут же, заслоняя собой серый потолок, над ним склонился медицинский дроид и механически произнёс:

— Вижу, вы очнулись. Рад сообщить, что операция длилась один стандартный час и прошла успешно, все жизненные показатели в норме. Вам рекомендован постельный режим в течение как минимум следующих стандартных суток, а также период наблюдения и восстановления в течение одной стандартной недели. Данные рекомендации уже внесены в вашу карту и будут переданы вашему командованию в соответствии с…

— Да я понял, — Вольф досадливо отмахнулся от дроида и сел, несмотря на некоторую слабость. Голова тут же резко закружилась, но он постарался не обращать на это внимания. Сущие мелочи после того, что творил с его мозгами этот криффов чип.

— Сэр, я настоятельно рекомендую вам…

— Отвали, — снова отмахнулся Вольф, оглядываясь по сторонам. — Лучше доложи обстановку.

— Сэр, — всё так же механически протянул дроид, — при всём уважении, я медицинский дроид, а не военный, и запрограммирован лечить пациентов, а не тревожить их.

Вольф скрипнул зубами. Проклятые железки. Ничуть не сомневаясь, он схватил дроида за манипулятор, притянул к себе и прошипел:

— Слушай, как тебя там. Ты, может, и не военный, а вот я — да, и отсутствие информации нервирует меня куда больше, чем самые поганые новости, ясно?

— Простите, сэр.

— Да чтоб тебя! — Вольф с досадой оттолкнул его. Похоже, придётся отыскать кого-нибудь ещё, и хорошо бы не Вокару Че: с ней не решались спорить даже джедаи.

— Эй! — Вольф быстро обернулся, тут же поплатившись за это приступом сильнейшего головокружения, и вцепился пальцами в края кушетки. — Ой, простите. Может, вам правда лучше лечь?

— Я сам знаю, что мне лучше, — проворчал Вольф, разглядывая подошедшего: падаван, судя по возрасту и косичке. Человек, мальчишка лет тринадцати — значит, учиться начал совсем недавно. Не повезло ему.

— Медицинские дроиды мастера Вокары в сто раз упрямее обычных, так что он вам ничего не скажет.

Дроид, что-то бурча, отлетел в сторону, но всё равно остался маячить поблизости. Вольф вздохнул и потёр закрытый повязкой лоб. Его кушетку отгородили ширмой, но для мальчишки это не стало препятствием, и Вольф дёрнул уголком рта:

— Но ты не дроид. Как тебя зовут?

— Ой! — мальчишка забавно смутился и хлопнул себя по лбу. А потом с самым серьёзным видом протянул руку: — Калеб Дьюм, падаван мастера Биллабы.

Вольф, стараясь выглядеть тоже серьёзным, но не угрожающим, пожал протянутую руку:

— Коммандер Вольф.

На самом деле, хотелось взять мальчишку за грудки и трясти, пока из него не посыплются сведения, но если он чему и научился за то время, что воевал бок о бок с джедаями, так это терпению. Ну, хотя бы относительному. И простой по сути, но невероятно сложной в осознании мысли: прямой путь — не всегда самый быстрый.

А при других обстоятельствах этот мальчишка мог бы отдавать ему приказы на поле боя… нет, всё-таки хорошо, что у генерала Куна не было падавана!

— О! — воскликнул падаван мастера Биллабы. — Так это ты дрался с Асажж Вентресс?

— Если под «драться» ты подразумеваешь «получить световым мечом по роже и попасть в плен», то да, дрался. Но я бы это иначе назвал, — честно ответил Вольф, невольно дотронувшись до шрама, пересекающего правый — кибернетический — глаз. — Не знал, что настолько знаменит среди джедаев.

— Учитель сказала, что я должен знать всех клонов-коммандеров и капитанов, — серьёзно ответил Калеб.

Вольф кивнул, принимая его объяснение, и попросил:

— Расскажи мне, что происходило, пока я торчал тут в компании меддроида.

Калеб вздохнул, грустнея на глазах, и низко опустил голову, его тёмная падаванская косичка свесилась из-за уха на плечо.

— Я… если честно, я почти всё время был тут, — горько сказал он и пояснил: — Учитель, она… мастер Вокара говорит — повезло, что осталась жива, и то непонятно, каким чудом.

— Прости.

Мальчишка удивлённо вскинул голову:

— За что?

— За твоего учителя. Она ведь пострадала от рук моих… братьев?

— Нет, вовсе нет! У нас как раз был перерыв между миссиями, и мы были в Храме, ждали нового назначения. Она узнала, что магистр Винду и другие джедаи отправились арестовывать Верховного Канцлера, и сказала, что должна тоже быть там. И ушла за ними. А потом… произошло что-то страшное, и вернулся магистр Йода с Кашиика, и тоже отправился к Канцлеру вместе с рыцарем Скайуокером… они спасли её, но магистр Винду погиб, и магистр Колар…

— Подожди, — Вольф выставил вперёд руку, словно пытаясь отгородиться от потока непонятных, никак между собой не связанных фактов. Йода ведь тоже что-то такое говорил, но тогда не до того было. — Зачем джедаям было арестовывать Канцлера?

— Потому что он ситх.

— Что?!

— О, вы не знали? Простите, я… я думал… наверное, я сказал то, что не должен был, — Калеб отшатнулся, и Вольф с трудом удержался от того, чтобы схватить его за руку и ни в коем случае не дать улизнуть.

— Как раз напротив. Ты ведь знаешь про приказ 66?

— Теперь знаю, — с опаской ответил Калеб. — Но магистр Йода сказал, что вы, клоны, не виноваты, это всё какие-то чипы, я не очень понял. Кстати, а почему ты не нападаешь? То есть, понятно, что ты не будешь нападать, иначе мастер Вокара никогда бы тебя сюда не впустила, но почему? Все другие клоны выполнили приказ, а ты?

— А я нет. Не знаю, почему, вот как раз у мастера Вокары и хотел спросить, но пока не довелось.

Калеб несмело улыбнулся, но тут же нахмурился снова:

— Канцлер отдал приказ 66, потому что он ситх и всё это время планировал захватить власть. И вот… захватил.

— Он мёртв?

— Нет. Ранен, вроде бы, но жив и под охраной то ли клонов, то ли каких-то своих войск. Мне не говорят всего.

— Или сами не знают, — заметил Вольф.

— И вот теперь мы сидим тут в осаде и ждём. Рыцарь Скайуокер сказал, что у него есть план, и уже связался с каким-то клоном-дезертиром…

— Рексом? — Вольф почти подскочил на кушетке. Рекс, ну конечно! А ещё наверняка 332-ой отряд и коммандер Тано… если она жива. Зависит от того, удалил ли кто-нибудь чипы, кроме Рекса.

— Да, вроде бы с ним, но я не знаю, о чём они говорили. Некоторые сенаторы тоже не на стороне Канцлера, но где они — неизвестно, — Калеб вздохнул, снова поникнув. — Если бы только учитель пришла в себя…

Вот же крифф. Никто никогда не учил Вольфа утешать падаванов, которые технически были его ровесниками и стояли выше в армейской иерархии, а на практике оказывались на целую жизнь младше. Он всё же решил, что сейчас можно немного отступить от субординации, и осторожно тронул Калеба за руку. Хотелось, правда, отвесить ему отрезвляющую затрещину и велеть прибрать сопли, но отступать от субординации настолько, наверное, всё же не стоило. По крайней мере, пока они не окажутся на поле боя и пока от этого мальчишки не зависят жизни. Выдержал же Вольф многочасовую трескотню протокольного дроида сенатора Амидалы? Вот и тут. Побольше терпения, коммандер.

— Эй, Калеб, всё будет хорошо с твоим учителем. Она не сдалась даже ситху. Просто дай ей время.

Он не стал добавлять, что времени как раз может и не быть.

— Калеб!

От окрика мастера Вокары вздрогнули оба. Калеб отпрянул с виноватым видом, а Вольф, напротив, посмотрел на целительницу с надеждой: очевидно, что меддроид нёс чушь, и у него не только недели, но и пары часов наверняка нет для восстановления. А раз так, то и нечего тут торчать, нужно делом заниматься!

— Я разрешила тебе находиться здесь при условии, что ты всё время будешь с учителем и не побеспокоишь других больных. И что я вижу?.. — Вокара Че сурово сверкнула на Калеба глазами.

— Это моя вина, мастер Че, — вступился Вольф. — Я…

Вокара остановила его взмахом руки.

— Я бы с радостью продолжила выяснять, кто из вас худший пациент и кто в чём больше виноват, но времени на это нет. Мне жаль, коммандер, но времени нет даже на то, чтобы дать вам отдых после операции. Которая, — она едва заметно улыбнулась, — прошла вполне успешно. Рыцарь Скайуокер настаивает на готовности к немедленной эвакуации, а это значит, что, к сожалению, мне понадобится помощь легкораненых пациентов в присмотре за тяжелоранеными. И твоя, Калеб, хоть ты и не пациент.

— Что мы должны делать? — Вольф уже сдирал с себя какие-то проводки и датчики, нимало не заботясь о возмущённом писке приборов, к которым был подключён. Калеб рядом с ним подобрался и выпрямился, перестав выглядеть несчастным маленьким мальчиком. И затрещин никаких не потребовалось, чудеса.

Мастер Вокара собрала вокруг себя пациентов из тех, чьё состояние позволяло хотя бы стоять и ходить самостоятельно, и объяснила, что делать. К Вольфу вернулся его драгоценный «диси», а также республиканская броня старого образца — не его родная, конечно, но лучше, чем ничего.

Когда всех тяжелораненых (в одном из которых Вольф с радостью узнал Кита Фисто, хоть его и было почти не видно под бакта-повязками, однако генерала Пло Куна не было и среди них) переместили на гравикушетки, и весь медблок, включая дроидов, начал эвакуацию через совершенно незаметную дверь, обнаружившуюся в сплошной стене, чему Вольф уже перестал удивляться, снаружи послышался неясный гул и грохот. Не узнать ЛААТы даже сейчас было невозможно. Вольф стиснул в руках бластер, чувствуя, как отступает слабость. Он снова был в своей стихии.

Вокара тоже подняла голову, прислушиваясь, но услышала, похоже, гораздо больше.

— А вот и они. Нужно поторопиться: если всё идёт по плану, путь к ангарам нам расчистят, но надолго сдержать атакующих не получится.

В открытом пространстве перед ангарами уже вовсю кипел бой: росчерки световых мечей перемежались бластерными очередями и резкими грохочущими выстрелами истребителей и военных ховеров. Всё было как всегда и в любом бою, только напротив джедаев стояли сейчас не тупые сеповские жестянки, а собственные братья Вольфа в красных цветах гвардии и синих — 501-го Легиона.

А вот в небе…

Знакомые республиканские ЛААТы — но белые носы и бока украшены оранжевыми полосами и причудливыми узорами. И стреляли эти ЛААТы почему-то по войскам Канцлера. Не напрямую, стараясь скорее держать их в стороне от защитников Храма, чем расстреливать в упор, но без жертв всё равно невозможно было обойтись, и то и дело фигуры в белой броне с красными или синими нашивками падали и оставались лежать неподвижно. А клоны в шлемах с такими же узорами, как на ЛААТах, прикрывали джедаев, стреляя по гвардейцам и штурмовикам 501-го и получая в ответ шквал огня от них.

Вольф стиснул зубы, напоминая себе, что прямо сейчас войска Канцлера — это не его братья, а хорошие солдаты, и их нужно остановить. Он заставил себя тоже перестать быть Вольфом и стать коммандером, таким же солдатом, как все вокруг. Оценил обстановку, кивком указал Калебу направо, а сам остался прикрывать тыл. Ему помогала джедай — невысокая и подвижная как ртуть мон-каламари, чьего имени он не знал. Впрочем, сейчас это и не требовалось.

Очень не хватало комлинка, чтобы держать связь с теми, кто защищает джедаев. Вольф уже понял, кто это, и всё больше убеждался, узнавая в тактике боя безрассудно-эффективный стиль Рекса. Отряд 332, отданный Скайуокером изгнаннице Асоке Тано, теперь был едва ли не единственной надеждой джедаев на спасение. Когда они уходили с Асокой, многие считали это решение генерала крайне спорным, но не Рекс. Тот не только поддерживал его, но и ушёл с Асокой Тано сам.

Ну почему Рекс так часто оказывался прав? Вольф с удовольствием подумал о том, как отвесит ему затрещину за это — потом, когда всё закончится. А пока… он подстрелил кого-то из гвардейцев Фокса, не дав выстрелить в свою напарницу-джедая, а та, в свою очередь, обрушила на пути неуклюжего АТ-ТЕ изящную колонну. Мастер Вокара точно знала, куда идти, и остальным нужно было лишь следовать за ней.

Джедаи представляли собой огромную силу, но и их можно было смять, имея численное преимущество, особенно когда те, с кем приходилось сражаться, знали их технику и успешно оборачивали это знание себе на пользу. К счастью, в штурме Храма принимала участие лишь небольшая часть расквартированных на Корусанте войск и далеко не все гвардейцы, и неожиданного подкрепления в виде отряда 332 могло хватить для того, чтобы прорваться к ангарам.

Могло, но всё-таки, похоже, не хватало. Фокс своё дело знал, и его гвардейцы умели сражаться в городских условиях как никто. АТ-ТЕ медленно, но неуклонно начали оттеснять джедаев обратно к Храму тогда, когда они уже поверили, что смогут прорваться. Республиканские ЛААТы подоспели, чтобы сдерживать эскадрилью Рекса, и поддержка с воздуха, необходимая, как этот самый воздух, была потеряна. План Скайуокера почти сработал. Что ж, попытаться всё равно стоило.

Вольф отбросил в сторону пустые бластеры и подхватил у кого-то из мёртвых клонов новые, надеясь, что в них ещё остались заряды. Живым он не дастся точно, и никого из раненых, пока дышит, не отдаст.

И тут произошло что-то странное. ЛААТы Республики прекратили огонь, по броне их зазмеились электрические разряды, и они, смешно клюя носами, начали падать. Прямо, крифф их раздери, на головы всем, кто находился внизу! К счастью, джедаи вовремя заметили опасность и с помощью Силы закрывались или отводили стремительно падающие истребители в сторону. Те падали — на здания, на головы республиканских клонов, на технику, которая тоже, кстати, стала вести себя странно: ховеры, поражённые всё теми же разрядами, падали, и мало кому из пилотов удалось выпрыгнуть раньше. АТ-ТЕ резко встали, искря и дымясь. Гвардейцы и 501-й остались без огневой поддержки. ЛААТы 332-го, что характерно, как летали, так и продолжили летать. Неужели и это было частью плана Скайуокера?

Пользуясь замешательством атакующих, джедаи прорвались-таки к ангарам. Какие занимать корабли и куда лететь, Вольф не имел ни малейшего представления, но у джедаев, похоже, всё было продумано, и не замешкался никто. Вокара уверенно указала на один из крейсеров, рассчитанных на большое количество пассажиров и дальние перелёты, и весь конвой, сопровождающий раненых, направился туда. Вольф отстреливался до последнего, и, уже запрыгивая на поднимающийся трап, швырнул пустой бластер в кого-то из клонов с красными полосами на шлеме. Два крейсера и несколько маневренных истребителей, в которых джедаи любили летать на одиночные миссии, поднялись в воздух и стартовали в космическое пространство. Их никто не преследовал, и Вольф невольно задумался о том, сколько единиц боевой техники было выведено из строя. Не вся же? Судя по тому, что со станции планетарной обороны в вышедшие на орбиту корабли тут же полетели заряды — не вся. Было самое время уходить в гипер. Мощный выстрел сотряс крейсер, дурным голосом завопили сирены, сигнализируя о том, что второго такого залпа магнитные щиты не выдержат.

— Нужно уходить! — крикнула мон-каламари мастеру Вокаре. — Почему мы медлим? Кто пилотирует наш крейсер?

Вокара прижала руку к уху, жестом велев ей замолчать — и все замолчали. Она прослушала что-то в своём комлинке, потом сообщила:

— Стартуем сейчас.

Кто бы ни сидел в кресле пилота, деликатностью он не отличался: старт в гиперпространство оказался резким настолько, что несчастный корабль дрогнул, разминувшись с новым выстрелом буквально на долю секунды, и Вольф едва устоял на ногах. А потом всё равно сел прямо там, где стоял, чувствуя, как дрожат ноги. Сражение закончилось, они спаслись, на какое-то время можно было почувствовать себя в безопасности — и силы, вызванные горячкой боя, утекли стремительно, оставив звенящую пустоту в голове и необоримую усталость в каждой клеточке тела. Вольф сомневался, что сможет сейчас хотя бы встать, а ведь надо было ещё позаботиться о раненых и выяснить хоть что-то. Например, куда они летят, или что произошло с боевыми машинами республиканцев, или что теперь делать дальше…

Он даже попытался задать последний вопрос Вокаре Че, но та покачала головой:

— Всё это вы можете узнать и позже, коммандер, а пока не забывайте, что вы — тоже мой пациент, и сейчас вам необходим отдых.

— Нет, — возразил он, всё-таки поднимаясь на ноги. — Я в полном порядке!

— Пока вы находитесь под наблюдением после операции, это решать мне, — возразила Вокара, и тон её был таким, что Вольфу резко расхотелось спорить. Кроме неё только генерал Кун, пожалуй, умел так быстро и эффективно убеждать, не прибегая к приказам.

В итоге Вольф с помощью джедая, с которой сражался бок о бок и которую, как она сказала, звали Бент Эйрин, с трудом добрался до какой-то койки в какой-то каюте и провалился в тяжёлый сон, едва приняв горизонтальное положение.


Глава 3


В кают-компании крейсера собралось столько народу, что места едва хватило. Магистр Йода, большая часть джедаев и юнглинги летели на втором корабле и из гиперпространства не могли выйти на связь, поэтому встреча с ними должна была состояться уже в точке сбора. Вместе с Вольфом на одном корабле, помимо эвакуированного медотсека во главе с Вокарой Че, находились также генерал Скайуокер, его бывший падаван Асока Тано, Рекс и — совершенно неожиданно — Бракованная партия, самый известный элитный отряд клонов, состоящий всего из пяти спецов. Четверых из них Вольф не встречал никогда, но наслышан был — дальше некуда, и все, кто с ними встречался, были от них одновременно в восторге и ужасе, некоторые — в ярости, но всё равно в восторге. Бракованная партия, они же отряд 99, назывались так в честь Девяносто Девятого — бракованного клона, списанного со счетов, работавшего на Камино не то уборщиком, не то чернорабочим, погибшего при осаде планеты сепаратистами и награждённого за доблесть посмертно. Героическая смерть Девяносто Девятого заставила каминоанцев пересмотреть отношение к бракованным клонам — и так появился Отряд 99, состоящий из клонов с «полезными» отклонениями. Сто процентов успешно выполненных заданий, ноль процентов потерь личного состава и минус сто процентов тормозов. Эти парни справлялись там, где не справлялись даже джедаи.

Сейчас они расположились на неудобных диванах в кают-компании с таким видом, будто всё вокруг принадлежит им. Все, кроме одного, по имени Эхо, скромно притулившегося рядом с Рексом, и только этого одного Вольф знал лично. Однажды они с Рексом, Файвзом и Коди пили за его смерть и упокоение в Силе, а потом, уже без Файвза — за его же чудесное возвращение из мёртвых. Сам Эхо, что примечательно, ни на одной из этих двух пьянок в свою честь не присутствовал.

Не успел Вольф войти в кают-компанию, как Рекс заключил его в такие крепкие объятия, что чуть не задушил.

— И я рад тебя видеть, — просипел Вольф, чувствуя себя почти счастливым.

— Потом всё расскажешь, — заявил Рекс. — Но это хорошо, что ты с нами, брат.

А когда его заключила в такие же крепкие объятия Асока, он смутился окончательно и смог лишь скомканно пробормотать: «Рад встрече, коммандер Тано». Он и правда был рад, но учитывая, при каких обстоятельствах они виделись в последний раз, от Асоки он мог ожидать скорее удара под дых, чем объятий.

Ранкор их разберёт, этих джедаев. Даже бывших.

— А теперь, — сказал Рекс, усадив его рядом с собой, — заткнись и слушай, братишка. Обещаю, скучно не будет.

Уж в этом-то Вольф не сомневался.

Говорил генерал Скайуокер — и ему было что рассказать. Левую руку он держал на перевязи и вид имел несколько помятый, но всё равно выглядел гораздо лучше, чем когда Вольф встретил его на Корусанте.

Рассказ он начал с того, о чём Вольф уже слышал от Калеба: Канцлер Палпатин — ситх.

— Он хотел видеть меня своим учеником, — Скайуокер говорил сдавленно, выталкивая из себя слова будто через силу, — и если бы только… если бы я меньше сомневался, то…

— Скайуокер, — резко и бесцеремонно оборвала его Вокара. — Ты же сейчас здесь, с нами, верно? Ты сделал выбор, и важно лишь это, а чувство вины оставь для более подходящей обстановки. И давай к делу, у нас не так много времени.

— Да. Спасибо, мастер Че. Итак, — он свёл светлые брови, обводя всех присутствующих взглядом, — нам не удалось пленить Канцлера, и власть над Республикой сейчас фактически находится в его руках, а сама Республика теперь Империя.

— Вот так новости, я как в голофильм попал! — присвистнул один из «Бракованных», длинноволосый, с красной повязкой, охватывающей лоб, и тут же заработал тычок в рёбра от другого, в круглых очках.

Скайуокер невозмутимо продолжил:

— Когда каминоанцы предоставили Республике армию клонов, мы были уверены, что создать её поручил магистр Сайфо Диас. Теперь очевидно, что это не так. Чипы, которые были вживлены всем клонам, были заявлены каминоанцами как подавляющие вспышки агрессии, но на самом деле с помощью этих чипов Канцлер единственным приказом подчинил своей воле действия почти всех клонов и вынудил их убивать своих командиров-джедаев.

— Но среди нас есть клоны, — заметила Бент Эйрин, — и немало. Значит, приказ не на всех подействовал?

— Не совсем, — ответил Скайуокер и кивнул: — Рекс?

Рекс поднялся, как всегда собранный и профессиональный. Только те, кто хорошо его знал, могли заметить его смущение: он не любил быть в центре столь пристального внимания.

— Когда я был капитаном 501-го Легиона, — начал он, — у одного из моих бойцов, Тапа, чип вышел из строя, и он убил генерала-джедая Типлар. Тогда мы и узнали о чипах, но в ходе расследования, проведённого джедаями и лично Канцлером, выяснилось, что чипы вживлялись лишь для подавления агрессии, а в смерти Типлар был повинен некий паразит, которым Тапа заразили сепаратисты и который вывел из строя чип.

— Мы не провели расследование должным образом, — резко, безжалостно сказал Скайуокер, — поверили Сидиусу на слово, и уже тогда это стоило жизни двум клонам и одному джедаю. Лишь один человек усомнился в официальной версии — Рекс. Именно благодаря ему я начал собственное тайное расследование при содействии сенаторов Органы и Амидалы, но завершить его не успел из-за… известных событий. И всё же некоторые клоны свои чипы удалили.

— Да! — громыхнул клон из «Бракованных», огромный, как гора, с таким же, как у Вольфа, кибернетическим глазом, только левым. — И никакой агрессии, чувствуем себя прекрасно, хаха!

Звук, с которым он ударил кулаком о ладонь, напоминал выстрел. Вольф невольно потёр пальцем повязку, закрывающую лоб, и впервые подумал, не было ли всё-таки у чипа других функций, кроме этого криффова приказа? Может, всё же и подавление агрессии тоже? Ну мало ли.

— Простите Крушилу, — мягко вступил в разговор «Бракованный» в очках, — он просто хотел поддержать беседу, но на самом деле наш отряд удалил чипы гораздо раньше, чем это сделал капитан Рекс.

— И вы молчали?! — вырвалось у Вольфа раньше, чем он успел подумать.

Последний из «Бракованных», седоволосый клон с острым, цепким взглядом, меланхолично пожал плечами:

— А кто бы нам поверил? Рекс нам тут рассказал про Файвза, и как-то я не припоминаю, чтобы его пример что-то изменил. А под трибунал не хотелось, знаете ли.

— Трибунал — это скучно, — согласился Крушила, выразительно закатив глаза.

— Поэтому, — заключил клон с красной повязкой, поигрывая виброножом, — о чипах мы никому не сказали.

— Но почему вы вообще решили их удалить? — спросила Асока.

— Кстати, Охотник, и правда — почему? — спросил Скайукер. — Отличный вопрос, Шпи… Асока.

— Мне не нравилось, как он фонит, — отозвался этот самый Охотник. Имя ему подходило как нельзя лучше. — Тех со мной согласился, а Крушила и Прицельщик тем более не возражали. Пока что мы ни разу не пожалели.

— И снятся мне теперь взрывы, а не всякая дрянь! — радостно заявил Крушила.

— Голоса, опять же, не отвлекают от дел, — лениво бросил Прицельщик.

— Какие… голоса? — опасливо спросил Калеб Дьюм, в отсутствие учителя старающийся держаться возле Вокары.

— «Хорошие солдаты выполняют приказы», — медленно, чётко проговорил Рекс, и Вольфу потребовалось всё самообладание, чтобы не вздрогнуть от этих слов, а по затылку пробежал холодок. — Все мы слышали голос, повторяющий это снова и снова, во сне и наяву. Думали, что так и должно быть, мы же солдаты, причём хорошие. Ну, может, кроме меня: я ведь удалил чип до того, как генерал согласился провести расследование.

— Твой отряд тоже удалил чипы? — спросил Вольф.

— Нет, у них чипы были. Меддроиды сейчас этим занимаются. Когда я получил этот приказ, я просто… не довёл его до сведения 332-го. И всем велел отключить внешнюю связь. Как видишь, сработало, — Рекс усмехнулся. — Но мы рисковали, конечно.

— Мой чип никто не удалял, — тихо сказал Эхо, — но он не сработал. И голосов я тоже давно не слышу, с тех пор, как… — его голос увял, и снова севший на своё место Рекс положил руку ему на плечо.

— Думаю, чип Эхо вышел из строя, пока он был в плену на Скако-Миноре, — сказал Тех. — Через его мозг проходили мощнейшие энергетические разряды и миллионы гигабайт данных, и эта штука просто не выдержала. Она в принципе не слишком мощная, я изучил свою и даже был немного разочарован.

Вольф молчал до сих пор, надеясь, что кто-нибудь даст ответ и на его вопрос, но надежда таяла всё стремительнее. Похоже, всё-таки придётся выступить и ему. Отчитываться перед толпой джедаев ему приходилось не раз, и докладывать, и даже участвовать в разработке планов, поэтому он просто представил себя на очередном брифинге, отличающемся от других лишь отсутствием генерала Куна, и поднялся.

— Разрешите задать вопрос?

— Конечно, — широким жестом пригласил его Скайуокер.

— Почему мой чип не сработал? Я его не удалял, и никто не пытался поджарить мне мозги (прости, Эхо), и на приказ он среагировал — но я не подчинился. И думаю, что дело тут скорее в чипе, чем во мне.

В свою исключительность он не верил совершенно, что бы там ни говорил генерал Кун о том, что все клоны так или иначе уникальны.

— Думаю, я смогу ответить на этот вопрос, — выступила вперёд мастер Вокара. — Я проводила операцию по извлечению чипа из головы коммандера Вольфа, и, хотя мне совершенно не нравятся самоуничижительные комментарии клонов о себе и своей природе, в данном случае коммандер отчасти прав: дело в чипе. Вот, взгляните.

Откуда-то из бесконечных складок своих широких одеяний она извлекла чип в плоском и прозрачном герметичном футляре и протянула Вольфу. Это походило скорее на кусочек плоти, чем на чип, и чтобы взять его, потребовалось некоторое усилие: дотрагиваться до этой дряни не хотелось, даже через футляр. Вокара же невозмутимо указала на то место, где ткани были словно надорваны:

— Вот здесь есть небольшое повреждение. Предполагаю, коммандер получил его вместе с раной, оставленной световым мечом Асажж Вентресс. Повреждение совсем небольшое, но оно могло ослабить действие чипа. Однако, — целительница строго взглянула на Вольфа, и тому почему-то захотелось отступить куда-нибудь в сторону, а желательно — спрятаться за спину своего генерала, если бы он только был здесь, — то, что вы всё-таки не выполнили приказ — заслуга исключительно ваша. Несмотря на повреждение, чипу хватило бы мощности заставить вас. Противиться ему — исключительно ваше решение, поэтому не спешите умалять собственных заслуг. Я была с вами непосредственно перед операцией и не могла не ощутить вашу боль. Сопротивляться подобному сможет далеко не каждый.

Вольф протянул ей чип, не смея поднять глаза и чувствуя, как горячо стало щекам от прилившей крови. Тех подался вперёд.

— Могу я его изучить?

Два пристальных взгляда: вдохновенный — Теха и испытующий — Вокары скрестились на Вольфе. Тот не сразу понял, что решения ждут именно от него.

— А… да, разумеется, забирай. Но пообещай, что, когда наизучаешься, поджаришь эту дрянь.

Тех, сцапав из рук Вокары злополучный чип, даже не успел ничего ответить — за него высказался Крушила:

— Поджарить? А можно, я, можно?

— Хоть все вместе или каждый по очереди, — махнул рукой Вольф.

— Ура! — пророкотал Крушила.

— Эй, не сейчас же! — возмутился Тех, треснув его по тянущейся к чипу лапище.

— Может, вернёмся к текущим вопросам? — слегка нетерпеливо предложила Асока. — Хотелось бы всё же знать, куда мы летим.

— У нас было не так много времени, чтобы составить план, но, к счастью, магистр Вос успел связаться с Оби-Ваном и передал координаты…

— Генерал Кеноби жив? — встрепенулся Рекс, перебив Скайуокера на полуслове. Он весь подался вперёд, не замечая, что до треска сжимает жестковатую обивку дивана. — А что коммандер…

— Коди выполнил приказ, — в голосе Скайуокера проскользнули нотки сочувствия. — Прости, Рекс. Но Оби-Вана не так-то просто убить, — весело усмехнулся он. — В общем, благодаря тому, что у магистра Воса было много миссий на планетах, где не ступала нога разумного, мы теперь летим на Эндор, во Внешнее Кольцо. Ненадолго, просто чтобы собраться с силами и решить, что мы делаем дальше.

— А где это — Эндор? — растерянно спросила Бент Эйрин. — Хотя, зная Квинлана — очень далеко.

— Ну, у меня есть только координаты, — развёл руками (рукой — вторая-то на перевязи) генерал. — Главное, что там нас точно не будут искать.

Вольф повернулся к Рексу, собираясь выразить надежду на то, что у генерала Скайуокера есть план не только для того, чтобы попасть на эту планету, но и для того, чтобы с неё потом выбраться, и наткнулся на совершенно пустой и тоскливый взгляд. Вот крифф. Он молча сжал плечо Рекса, думая о том, как бы узнать у Кеноби, остался ли Коди в живых после попытки выполнить приказ.

*


Эндор оказался лесистой планетой без малейших следов цивилизации: аборигены были то ли полуразумны, то ли разумны, но находились на очень низкой ступени развития. Корабли джедаев приземлились в той части планеты, где не было снега, и, насколько понял Вольф, пилоты постарались выбрать место подальше от больших поселений, чтобы лишний раз не беспокоить местных жителей. Для этого пришлось повисеть над планетой какое-то время, дожидаясь, пока на выбранное полушарие опустится ночь. Всё это время джедаи с двух кораблей потратили на разговоры между собой, а Вольф — на общение с Рексом, членами его отряда и ребятами из Бракованной партии. После высадки стало не до разговоров: нужно было обустраивать лагерь, размещать раненых и юнглингов, решать вопросы с едой и другими необходимыми для жизни вещами. Вопрос еды и медикаментов вызывал у Вольфа наибольшие опасения, но Скайуокер, Кеноби и Йода, оказалось, уже всё уладили. Как — он спрашивать не стал, но из всплывающих в разговорах имён сделал вывод, что без помощи сенаторов Органы и Амидалы тут не обошлось. От них же стало известно, что Палпатин, провозгласив Республику Империей, также объявил джедаев и всех, кто осмелится им помогать, вне закона, что было досадно, но не удивительно.

Магистры Фисто и Биллаба за несколько дней перелёта пришли в себя, и у Вокары Че прибавилось работы: разумеется, они не собирались соблюдать режим и предписания и рвались помогать остальным, несмотря на раны. «Милая Вокара, — говорил Фисто с виноватой улыбкой, — я знаю, что ты права, а я дурак, но лениво греться на солнышке, пока все вокруг заняты делом, невыносимо». Вокара закатывала глаза и грозилась привязать своих пациентов к кроватям, но и ей приходилось согласиться с тем, что обеспечить выздоравливающим такие же хорошие условия, как на Корусанте, здесь будет затруднительно. Не говоря о том, что и на Корусанте джедаи так и норовили сбежать из палат, не долечившись. Вольф не мог их винить, он и сам ненавидел беспомощность и безделье и готов был хвататься буквально за что угодно, лишь бы не лежать и не плевать в потолок. При ранениях после миссий, как правило, спасала бумажная работа, которой его щедро снабжал генерал, а вот что делали джедаи?.. Медитировали, наверное? Изучали что-нибудь? Он раньше об этом не задумывался.

Когда Вольф и Рекс поставили палатку, которую им предстояло делить на двоих, оба уже валились с ног от усталости. Сделано было много, но предстояло сделать ещё больше, а о дальнейшем будущем Вольф не хотел даже задумываться. Не тогда, когда от генерала Куна не было вестей, а в Республике… нет, в Империи — он теперь вне закона. Лучше думать о том, сколько ещё дней придётся питаться стандартными рационами, или о том, как провести в лагерь воду: так проще, а главное, продуктивнее. С водой что-то сделать можно, с Империей — наверное, тоже можно, но не с наскока, а с беспокойством за Пло Куна — нельзя. Значит, сейчас надо заняться водой.

Но сначала неплохо было бы поесть.

Когда они с Рексом, несколькими парнями из 332-го и Охотником устроились наконец у вытащенного из палатки походного столика, чтобы поужинать, к ним вихрем подлетела Асока.

— Вольф! — сказать, что она сияла, значило не сказать ничего. — Вольф, ты должен знать!

Вольф, немедленно вскочивший вместе с остальными и уже сжавший в руках бластер, осознал, что, похоже, прямо сейчас сражаться ни с кем не нужно и Асока пришла с хорошими новостями.

— Всё в порядке? — участливо спросил Асоку Рекс.

— Что знать? — одновременно с ним произнёс Вольф.

Охотник только хмыкнул, залихватски прокрутив нож между пальцев и убирая в поясные ножны.

— Мастер Пло! Он летит сюда!

— Ч-что? — бластер выпал из враз ослабевших пальцев, гулко треснулся об армейский сапог, но Вольф едва заметил, полностью поглощённый словами Асоки. Он схватил её за плечи, вглядываясь в лучащиеся счастьем огромные глаза. — Откуда ты знаешь?

Вместо того, чтобы возмутиться, Асока рассмеялась и вдруг обвила его шею руками, даря короткое, но крепкое объятие, и быстро отстранилась.

— Когда я… ушла, — начала она, — мастер Пло дал мне комм. Сказал, если мне понадобится помощь, или совет, или я просто захочу поговорить… я могу связаться с ним в любое время. Я хотела, правда хотела, но… — Асока чуть погрустнела, но тут же оборвала себя, возвращаясь к прежней теме: — И вот теперь он связался со мной сам! Сказал, что прилетит и даже приведёт подмогу.

— И ты уверена, что он точно он? — спросил Рекс, не спеша радоваться. — Это не ловушка, чтобы засечь наше местоположение?

— Я уверена, Рекс, — твёрдо сказала Асока. — Уж поверь, это был мастер Пло.

Вольф с силой провёл руками по лицу, стараясь справиться со шквалом обрушившихся на него чувств. Оказывается, хорошие новости могут вышибить дух почище плохих.

Пло Кун жив! Эта мысль вытеснила все другие, заполнив Вольфа до краёв. Жив, а значит, всё было не напрасно. Потому что, если бы погиб… Вольф мотнул головой. Нет. Нет, этого даже представлять не стоило, никогда.

Асока смотрела на него, улыбаясь, и щёки обожгло стыдом: за их последнюю встречу, когда он загонял её, как дикого зверя, за свою сегодняшнюю несдержанность, за приказ этот криффов, который сломал, обратил в руины всё, что прежде казалось незыблемым, сделал верных солдат Республики живым оружием против джедаев.

— Асока, — пробормотал он, глядя в сторону. — Я… спасибо. И извини за… за всё.

— Прошлое осталось в прошлом, — она махнула рукой, не переставая улыбаться. — Знала, тебя порадует новость. А мастер Пло точно будет рад узнать, что ты с нами. Он тебя очень высоко ценит.

Вольфу хотелось задать ей кучу вопросов, причём все они были как один дурацкие. Вроде: «Правда?!», и «Откуда ты знаешь?», и «Что он говорил обо мне?», и даже «Он говорил обо мне?», но к счастью своему, ни один он не успел озвучить. Потому что…

— Охотник, раздери тебя ранкор! — чуть ли не на всю поляну рявкнул Рекс. — Это мой рацион, верни на место!

Асока весело рассмеялась, и Вольф неожиданно для себя рассмеялся тоже. Счастье, лёгкое и щекотное, разливалось в груди теплом, и расколовшийся на части мир снова медленно, но верно собирался в единое целое.

Всё было хорошо. И будет ещё лучше.

*


С опушки леса было хорошо видно, как садятся на просеку ЛААТы и истребители. Вольф знал каждый из них, и даже без рисунков на бортах не спутал бы ни с какими другими. «Волчья стая», его стая. Его и Пло Куна.

Почти все отряды клонов украшали свои корабли рисунками или хотя бы просто цветными узорами, эта традиция появилась ещё в первые дни войны и укоренилась так же прочно, как нанесение индивидуальных знаков отличия на броню. Другие отряды посмеивались над «Стаей»: нет бы украсить свои истребители и ЛААТы рисунками с красивыми актрисами (особенно с той, из сериала «Тайны Старой Республики»), моделями или телеведущими! Или хотя бы рисунками с оружием. «Пло Кун? Ребят, серьёзно?» Каждый клон из 104-го готов был защищать честь нарисованного генерала, равно как и живого, хоть в драке, но Вольф обычно даже не считал нужным ничего говорить — просто смотрел. Большинству зубоскалов хватало и этого, и «Стая» пользовалась славой отряда невероятно крутого, но абсолютно отмороженного. Их это полностью устраивало.

Асока не говорила, что Пло Кун приведёт «Стаю», и теперь, глядя на них, Вольф пытался вспомнить, как дышать. Они что, не выполнили приказ? Почему? Интересно, хоть кто-то в криффовой галактике его вообще выполнил, кроме Коди и Фокса? Вольф сглотнул ком в горле и заставил себя подойти ближе.

Ребята Рекса выстроились по периметру, невидимые среди лесных теней: что бы ни говорила Асока о том, что это действительно мастер Пло, джедаи решили не полагаться на случай и подстраховались, и Вольф не мог их винить — он и сам предложил бы то же самое, не опереди его Скайуокер.

Клоны в доспехах со знакомым серо-зелёным рисунком выходили из кораблей, снимали шлемы… сомнений не было. Ребята Рекса с радостными воплями уже бросились приветствовать «Стаю», и Вольф тоже побежал вперёд, из-под защиты деревьев — на просеку, к своим кораблям, к своим братьям, к своему…

Он споткнулся на полном ходу, чуть не упал носом в землю и остановился как вкопанный: следом за Синкером и Бустом с трапа одного из ЛААТов уверенно шагнул Пло Кун. Но если бы Вольф не ждал увидеть именно его — он бы его вряд ли узнал, потому что вместо привычной джедайской робы тот был одет в чёрные кожаные штаны, высокие сапоги и синюю кожаную куртку, напоминая в этом наряде то ли контрабандиста, то ли охотника за головами, и это было так… Вольф просто застыл столбом, не в силах отвести глаз. «Не думал же ты, что он родился в своих джедайских шмотках?» — ехидно спросил внутренний голос, и Вольф даже не мог дать ему за это мысленного пинка, потому что… ну, именно так он и думал, ладно?

Не успел Пло Кун ступить на эндорскую пружинистую траву, как у него на шее с радостным возгласом повисла Асока. Осторожно обняв её в ответ, генерал поверх её головы обвёл окружающих внимательным взглядом из-под защитных очков, безошибочно выхватил Вольфа и кивнул ему.

Сердце прыгнуло к самому горлу, и за его оглушительным стуком Вольф совсем перестал слышать, что творится вокруг. Гомонящие и обнимающиеся братья, джедаи и выскочившие откуда-то маленькими юркими горошинами юнглинги, даже радостно подпрыгивающая рядом с генералом Асока — всё отступило на задний план. Глядя только на генерала, Вольф заставил одеревеневшие ноги двигаться: шаг, ещё шаг, ещё. Хотелось подойти и преклонить колено, как делали рыцари в «Тайнах Старой Республики» а ещё больше хотелось последовать примеру Асоки, но Вольф не был ни джедаем, ни рыцарем Республики, он был просто клоном-коммандером. А потому, остановившись в шаге от Пло Куна — и всё ещё не в состоянии не смотреть на него — формально отдал честь:

— Генерал.

— Коммандер, — кивнул тот. И, сделав последний разделявший их шаг, сам заключил Вольфа в объятия.

Первым побуждением Вольфа было выхватить бластер и стрелять на поражение, потому что генерал просто не мог этого сделать, это был не он, это какой-то жестокий ситхский трюк, мозговой паразит, что угодно! Но спокойствие и уверенность Пло Куна, незримое ощущение его присутствия, которое нельзя было спутать ни с чьим больше, никуда не делись, и это не подделали бы никакие ситхи. Это был Пло Кун, и он обнимал Вольфа.

Невозможно.

Впрочем, могло ли остаться что-то невозможное в мире, где Верховный Канцлер Республики оказался лордом ситхов?

Вольф неловко застыл по стойке «смирно», уперевшись щекой в кожаную куртку генерала, прижав руки к бокам, чтобы не позволить себе… ничего, и боясь лишний раз вдохнуть. Боясь проснуться. Лицо горело от смущения.

— Рад тебя видеть, — мягко сказал Пло и наконец отпустил его. К нему тут же подлетели Буст, Синкер и другие ребята, которых он так бесцеремонно вышвырнул на Татуин, и тоже набросились с объятиями, перебивая друг друга, говоря одновременно и оглушительно хохоча в оба уха.

— Ну ты пройдоха, Вольф!

— Татуин, значит, да?

— Да я б тебя убил, попадись ты мне тогда!

— И как ты тут оказался раньше нас?

— А я говорил, Вольф знает, что делает, говорил или нет?

— Вы проспорили, гоните теперь кредиты!

— А панторанскими конфетами можно?

— Как я здесь оказался, ха, — придя в себя и встряхнувшись, Вольф отловил за шкирку Синкера. — Гораздо важнее, как вы здесь оказались, да ещё с генералом. Не хотите рассказать?

— Да расскажем мы всё, но, может, пожрём сначала? — взмолился Синкер.

— Тебе лишь бы пожрать, — заржал Буст.

— Сержант прав, — раздался спокойный голос Пло Куна, который, похоже, высвободился из цепких рук других джедаев и снова стоял рядом с Вольфом. — И рассказывать истории, и слушать их лучше не на голодный желудок.

— И поэтому, — вклинился в разговор генерал Кеноби, — предлагаю новоприбывшим обустроиться в нашем лагере. Побуду гостеприимным хозяином, если вы позволите.

— О, — в голосе Пло Куна явственно слышалась улыбка. — Прошу, магистр Кеноби, ни в чём себе не отказывайте. Идём же, Вольф. Твою историю я тоже с удовольствием послушаю.

И, мимолётно тронув Вольфа за плечо, направился в компании Кеноби в сторону лагеря. Многоголовый, многоголосый вихрь из «Стаи», 332-х, 99-х и, конечно, Рекса закрутил всё ещё слегка оглушённого Вольфа и тоже повлёк в лагерь.

*


— …знаешь, Вольф, я ведь серьёзно думал: выберусь из этой задницы галактики… Простите, генерал, — кивнул Буст Пло Куну и продолжил вещать, размахивая вилкой: — найду тебя и пристрелю. И как предателя, и как того говнюка, который меня в эту задницу отправил! Там же ни хрена вообще на этом Татуине! Простите, генерал, — кивнул снова, на этот раз Скайуокеру. — Один песок, и твари эти мелкие с глазами, и долбаные хатты.

Обед был в разгаре. Новоприбывшие успели немного обустроиться, и когда перевалило за полдень, голодными аки лот-волки были не только члены «Стаи», но и вообще все обитатели лагеря. Того, что удалось найти или отловить в лесах, на всех, разумеется, не хватало, поэтому к каждой малюсенькой порции свежеприготовленной еды прилагался обычный рацион. Опостылевший, безвкусный, зато питательный.

Генерал Кун сидел рядом с Вольфом, потягивая свой протеиновый коктейль, и приходилось прикладывать определённые усилия, чтобы фокусироваться на рассказах «Стаи», а не на его присутствии. Никогда раньше Вольф не позволял себе настолько сильно отвлекаться от дел, но дни, когда он не знал судьбу генерала, дались ему очень непросто, и сейчас он не мог не погружаться время от времени в восхитительное осознание: жив. Он жив, и в порядке, и рядом.

— К счастью, — подхватил рассказ Буста Синкер, — оружие — аргумент не менее весомый, чем деньги.

— Вы ограбили, что ли, кого-то? — спросил Крушила с явным недоумением. Свою порцию (двойную!) он давно съел, успел получить по рукам от всех, чью еду пытался присвоить, и теперь показательно страдал.

— Не, мы, наоборот, сопроводили пару караванов Джаббы и не дали таскенам их разграбить, — сказал Синкер, и Крушила разочарованно застонал: объяснение было, по всей видимости, слишком прозаичным. — А ещё напомнили, кому он обязан спасением своего мелкого слизнячонка.

— Дипломатический подход, одобряю, — улыбнулся в бороду Кеноби, а сидящий рядом с ним Скайуокер расхохотался.

— Какие вы все унылые, — громогласно пожаловался Крушила, и Буст ехидно ответил: — Зато на таскенов поохотились, — чем вызвал ещё один полный досады стон.

— Ты даже не знаешь, что такое «таскены», — закатил глаза Прицельщик.

— Но знаю, что такое «охота»!

На это возразить было нечего.

Вольф представил себе, как Крушила, Прицельщик, Тех и Охотник, собственно, охотятся на таскенов. Бедных разбойников стало даже жалко.

— А что ваши чипы? — нетерпеливо спросил Тех. — Они же ещё при вас?

Буст досадливо поморщился, неосознанно коснувшись правого виска.

— При нас, кто б нам их вытащил, когда мы узнали-то о них только от генерала Куна… но, похоже, не работают. Голова побаливает иногда, но это несерьёзно.

— Никаких джедаев мы больше убить не хотим… простите, генералы, — Синкер смущённо обвёл взглядом присутствующих джедаев, и Кит Фисто улыбнулся ему широко и ободряюще:

— Мы не в обиде, Синкер, честное слово.

— Да… кхм. Сначала тяжело было: голос этот проклятущий, все с ума сходят, джедаев никаких нигде нет, голова трещит, коммандер — предатель, что происходит — непонятно. Бухло дерьмовое, опять же, — последние слова Синкера у многих вызвали улыбку. — Но надо было как-то выбираться, лететь на Корусант, искать… возможность выполнить приказ. Короче, пока мы таскались по пустыне с какими-то подозрительными грузами, голова потихоньку перестала болеть. И мы начали задумываться… и решили, что что-то не так с этим приказом.

— Так сколько они проработали? — перебил Тех.

Синкер почесал в затылке:

— Нууу, дней пять максимум.

— Как я и думал! Одноразовое фуфло.

— То есть, — спросил Вольф, — больше не сработают?

Тех покачал головой:

— Очень сомневаюсь. Вживлять в мозг большинства разумных чипы большей мощности и длительного действия — дорого, да и опасно: мозги могут перегореть при активации.

— Ты что, проверял? — поперхнулся Рекс.

— Вовсе нет. Просто подсчитал.

— Всё вполне логично, — сказал Кеноби, поглаживая бороду. — Палпатину…

— Сидиусу, — сквозь зубы процедил бледный и злой Скайуокер.

Кеноби пару раз похлопал его по ладони, так и оставив свою руку поверх его. И согласился:

— Сидиусу. Ему нужен был один быстрый, неожиданный, молниеносный удар — как раз на это мощности чипов хватило, и задачу посеять хаос они выполнили. К тому же Сидиус до сих пор верховный главнокомандующий, и армия всё ещё обязана подчиняться ему.

Плохо, подумал Вольф. Даже, пожалуй, откровенно хуёво. Пока в руках ситха находится основная и практически единственная военная сила бывшей Республики, рассчитывать им, отщепенцам, особо не на что. Разве только остаться на этой забытой всеми планетке, основать колонию, построить шалаши и задружиться со смешными полуразумными местными жителями. И однажды повеситься от скуки, по всей видимости. Благо, деревьев на всех хватит и ещё останется.

Но когда они дрейфовали в открытом космосе в спасательной капсуле с отключёнными системами жизнеобеспечения, Пло Кун не позволил им отчаяться, сложить руки и ждать смерти, хотя положение тогда было куда хуже. Может, и сейчас отчаиваться ещё рано? Как минимум два отряда клонов — три, если считать Бракованную Партию — не стали служить Палпатину. Что, если их будет больше? По словам Кеноби, Коди остался жив, а он один, как маршал-коммандер, может перетащить за собой весь 212-й. Надежда на это невелика, но она есть.

Если только хоть кто-нибудь решится нарушить приказ кроме тех, кто уже это сделал.

Впервые в жизни Вольф усомнился в том, что нерушимая верность клонов Республике, вшитая чуть ли не в ДНК, — это хорошо и правильно.

— А как вы встретились с Пло? — спросил клонов Кит Фисто.

— Да он нас сам нашёл, — ответил Буст. — Просто зашёл в кантину, как так и надо, и заказал что-то келдорское, невыговариваемое, как обычно, а у нас челюсти поотвисали. И сказал…

— …что доверился Великой Силе, — продолжил Пло Кун. — И это действительно так. К тому же, мне прежде не доводилось изображать контрабандиста, это был весьма интересный опыт. А корабль, на котором предстояло перевозить груз, шёл как раз на Татуин.

— Мы рады были узнать, что вы не предатель, сэр! — радостно заключил Буст.

— Я был рад узнать, что вы живы, — сказал Вольф почти шёпотом, но Пло Кун, конечно, услышал.

— Спасибо, Вольф. Это взаимно.

Ни лица, ни глаз его не было видно под маской и очками, но Вольфу стало очень тепло под его взглядом, практически жарко. Генерал, разумеется, имел в виду лишь то, что тоже был рад видеть своего коммандера живым, — и ничего кроме. Но то, как звучали эти слова... Вольф мысленно дал себе отрезвляющую пощёчину, решив, что никаких больше «Тайн Старой Республики» в свободное время. Учитывая, где они находились и в каком положении оказались, этот зарок не так уж и сложно будет выполнить. Хоть что-то хорошее, с мрачным удовлетворением подумал он. А потом собрался с мыслями, прочистил горло и задал вопрос, интересовавший его больше всего:

— Сэр... как вам удалось избежать приказа?

«Вряд ли эскадрилья решила его не выполнить, такого везения просто не существует».

Пло Кун понял его верно:

— Хотел бы я сказать, Вольф, что наш отряд не поддался действию чипов, но, боюсь, это было просто не в их силах. Меня спасла лишь реакция и большой опыт в пилотировании: когда в хвост «Клинку Дорина» прилетел выстрел, и я понял, что полёт превращается в неконтролируемое падение, нужно было катапультироваться. Но учитывая, что это был дружественный огонь... Я решил, что сделать это нужно незаметно, так, чтобы меня сочли погибшим, а потому катапультировался за мгновение до того, как корабль врезался в землю и взорвался. Затеряться среди огня и фонтана обломков было несложно, а потом оставалось наблюдать за тем, как эскадрилья докладывает о выполненном приказе, и искать выход, пользуясь тем, что никто не ищет меня.

— Решение разумное принял ты, — не открывая глаз, впервые за время разговора подал голос Йода, который, казалось, мирно дремал на солнышке. А на самом деле, выходит, всё внимательно слушал. — Тяжко это — своим не доверять, но война любую душу до неузнаваемости искалечить способна.

— Причины мне только предстояло выяснить, — склонил голову Пло Кун, — но очевидно было, что произошло что-то серьёзное. Захват командного центра на Като-Неймодии проходил успешно, их флот едва удерживал позиции. Во время последней атаки я был ведущим звена, и мой сопровождающий открыл огонь.

— Кт…, — Вольф прочистил пересохшее горло, сделал глоток терпкого напитка из заваренных в кипятке трав — магистр Йода заваривал, — кто это был?

Голос Пло Куна был совершенно спокойным, когда он ответил:

— Это неважно, Вольф. Кто бы ни был, это не его вина.

Джаг, подумал Вольф с безнадёжной злобой, почти наверняка Джаг: это ведь он обычно идёт у генерала в хвосте. Если бы не генерал, он вообще не летал бы, потому что его списали со счетов, и только Пло Кун решил дать ему второй шанс… которого этот ублюдок не заслуживал. Вольф понимал, что несправедлив, что Джаг действительно не виноват, и это всё криффов чип, и приказ, и проклятый ситх, но он просто не мог взять и по-джедайски простить, отпустить и не держать зла, потому что, во имя Великой Силы, Джаг мог убить Пло Куна! И только благодаря той самой Силе не убил. Силе, опыту и умению быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах. А если бы что-то пошло не так? Если бы не хватило какой-то доли секунды, чтобы катапультироваться у самой земли, или «Клинок Дорина» взорвался бы в воздухе?

Вольф вздрогнул — и тут же ощутил тёплую тяжесть руки генерала на плече. Верно, кел-доры же читают мысли, а кел-доры, обладающие Силой — тем более, поэтому обычно Вольф сдерживался, как только мог. Но не сейчас: сейчас он слишком устал, и было совсем не до того, чтобы следить ещё и за мыслями. Поэтому он просто прикрыл глаза и подумал: «Спасибо, что вы живы, сэр. Я не знаю, что делал бы, будь это не так. Просто... спасибо».


Глава 4


За пространством вокруг Эндора следили с поверхности круглосуточно: едва ли, конечно, Сидиус найдёт уцелевших джедаев так быстро, и это при условии, что вообще о них знает, но не один Вольф считал, что дополнительные предосторожности в их ситуации будут совсем не лишними. И, пока одни едва ли не сутками разрабатывали планы, а другие — обустраивали лагерь, делая его всё больше пригодным для длительного пребывания, кто-то обязательно дежурил в наблюдательном пункте.

— Сенаторы Амидала, Органа и Чучи уже обещали свою помощь, — говорил Скайуокер, ходя туда-сюда вдоль голокарты, на которой были выделены основные планеты бывшей Республики. У Вольфа от его мельтешения уже кружилась голова, но самому Скайуокеру эти хождения не доставляли, похоже, никакого дискомфорта. — Набу полностью находится под контролем войск новой Империи, но это не значит, что они не разрабатывают планы сопротивления. Гунганы, разумеется, также готовы сражаться за свою свободу и уже нашли способ уведомить представителя Бинкса.

— Бинкс — это тот чокнутый гунган из Сената? — спросил Охотник. — Честно, я бы не доверил ему даже переговоры с местными зверьками, не то что организацию восстания.

— Эвоки разумны, — сердито перебила Вокара Че, — и мы должны быть благодарны им за то, что они не потребовали от нас немедленно покинуть их планету.

— Поверь, Охотник, — генерал Кеноби, сидящий в первом ряду импровизированного амфитеатра перед голокартой и провожающий взглядом каждый шаг Скайуокера, улыбнулся в бороду, — представитель Бинкс не так прост, как кажется, и способен на то, чего от него вовсе не ждёшь.

Представителя Бинкса Вольф видел раза два, но был согласен скорее с Охотником, чем с Кеноби: эксцентричный, шумный и неуклюжий гунган чем-то неуловимо напоминал ему протокольного дроида сенатора Амидалы, а уж дроид этот точно был буквально воплощением раздражающей бесполезности. С одной стороны. С другой... стал бы Бинкс представителем своего народа в Сенате, будь он действительно настолько бесполезен?

Скайуокер ответить не успел: в зал вбежал один из дежурящих сегодня на наблюдательном пункте клонов из 332-го.

— Прошу прощения, но к Эндору приближается космический корабль, — доложил он. — Двухместный, республиканский. На запрос идентификации получен ответ: Квинлан Вос и Эйла Секура.

— Эйла! — радостно воскликнул вскочивший со своего места Кит Фисто, а Кеноби хмыкнул:

— Везде-то он успел, этот Вос.

— Можем ли мы верить, что это действительно они? — спросила хмурая мастер Биллаба. Она лишь недавно пришла в себя достаточно, чтобы присутствовать при обсуждениях, и Вольф не помнил на её лице иного выражения, кроме какой-то мрачной обречённости. Калеб, не отходящий от неё ни на шаг, нахмурился тоже.

— На этот случай магистр Вос просил передать следующее, — козырнул клон. — Цитирую: «Снова нашёл тебя я, банта мечты моя». Простите, я не знаю, что это значит.

Пло Кун фыркнул от смеха, Кит Фисто, не сдерживаясь, расхохотался в голос, Йода хмыкнул, Оби-Ван Кеноби закрыл лицо рукой, не успев, впрочем, спрятать улыбку, а Бент Эйрин зашипела. Вольф ни за что бы не поверил, что мон-каламари способны издавать такие звуки, если бы не услышал собственными ушами.

Вос, — имя в её устах прозвучало едва ли не ругательством, — честное слово, я надеру его тощий пронырливый зад, как только он приземлится, и никакие учителя больше мне не помешают, потому что ни я, ни он уже не падаваны!

Кит Фисто, отсмеявшись, поднял руки:

— Обещаю, что вмешиваться не буду.

— Он совсем не изменился, — весело сказал Кеноби.

Для большинства джедаев происходящее явно что-то значило, но клоны обменивались одинаково непонимающими взглядами, равно как и Скайуокер с Асокой Тано.

— Оби-Ван, — позвал Скайуокер, — что это значит?

— Шутка для своих времён моего падаванства, — отозвался Кеноби. — Обязательно тебе расскажу, но позже. Всё в порядке, можешь разрешить им посадку, — обратился он к клону, — это точно Квинлан.

О Квинлане Восе Вольф только слышал, за время войны ни разу не встретившись с ним лично, но синекожая тви'лекка, первой выбравшаяся из буквально разваливающегося на ходу кораблика, точно была генералом Секурой. Вос оказался киффаром — невысоким, жилистым, смуглым, с чёрными длинными косами, татуировкой на лице в виде широкой жёлтой полосы через переносицу, а глаза у него были тёмные, пронзительные и хищные. Когда он обвёл всех присутствующих цепким взглядом, Вольф с трудом подавил желание заслонить собой генерала Куна и выхватить из кобуры верный «диси». Просто на всякий случай, хоть и прекрасно осознавал весь идиотизм этого порыва.

Джедаи, впрочем, его желания не разделяли и были искренне рады видеть и Воса, и Секуру. Бент Эйрин, накричав на Воса и обозвав явно не очень хорошими словами на своём языке, бросилась ему на шею со слезами, а Кит Фисто заключил в объятия генерала Секуру.

Блая с ними не было. Представить его стреляющим в Секуру Вольф мог ещё меньше, чем себя — стреляющим в Пло Куна, но если он не прилетел на Эндор, вариантов оставалось не так много.

— Бедняга Блай, — пробормотал, вторя его мыслям, стоящий рядом Рекс, и Вольф кивнул. О том, как коммандер «Звёздного корпуса» относился к своему генералу, знали, кажется, все, кроме собственно генерала. Другие клоны уже даже смеяться над Блаем перестали, настолько всё было безнадёжно. И Вольф понимал его... понимал, наверное, даже лучше, чем сам хотел бы признать. К счастью, жалеть его самого никому не приходило в голову, потому что если бы пришло — он бы эту особо умную голову оторвал голыми руками.

*


Совещание, прерванное появлением Воса и Секуры, возобновилось уже с их присутствием, но не раньше, чем они прошли обследование у Вокары Че и по её же настоянию перекусили. Открытая одежда Секуры, всегда так смущающая многих клонов и не только, не скрывала свежего, ещё толком не зажившего ожога под ключицей, и не нужно было быть медиком, чтобы понять: ей повезло, что бластерный заряд пришёлся не в шею. Кит Фисто, не отходящий от неё, периодически цеплялся глазами за этот шрам, теперь благодаря мастеру Че заклеенный бакта-пластырем, и взгляд у него становился очень нехороший.

— Вижу, не зря Квинлан на Фелуцию вместо Кашиика миссию себе взял, хмм, — Йода сложил руки поверх своей деревянной клюки, покачал головой, хотя вид у него был скорее довольный, чем раздражённый. — Говорил он нам, грядёт что-то, да и сами мы знали, не знали лишь, что скоро так.

— Когда Дуку бросился в бега, я понял, что дело дрянь, — кивнул Вос и со вкусом откусил большой кусок протеинового батончика. Прожевал, скривился: — Фу, гадость какая. Так вот. Я понятия не имел, что и когда случится, или под чьей личиной скрывается Сидиус, но всё больше склонялся к мысли о том, что это Канцлер, потому что не было других кандидатов. Сами понимаете, сказать об этом я не мог, не имея доказательств, но Дуку намекнул мне, что беда может грозить Эйле на Фелуции, и я, признаться, немного испугался.

— Эмоциям своим дал ты волю, Квинлан, на поводу привязанности пошёл, в чувстве вины потерялся, — неодобрительно заметил Йода. — Но это помогло жизнь Эйлы спасти, а значит, Сила тебя вела — и куда нужно вывела, хмм.

Вос поморщился, и даже Вольф, не обладающий никакой Силой, понял, что Вос с этими словами категорически не согласен. Вслух он, тем не менее, ничего по этому поводу не сказал, продолжив начатую тему:

— Оказалось, дело было в чипах. Кто ж знал, да?

Кеноби вздохнул:

— Ты прав, Квинлан. Мы действительно ошиблись, не приняв во внимание всё, что знали о чипах, но мало кто мог предположить заговор таких невероятных масштабов, даже если речь шла о лорде ситхов.

— Клоны всегда были нашими вернейшими союзниками, — кивнул Кит Фисто, — и мы не думали, что они смогли бы предать нас добровольно, а недобровольно… Оби-Ван верно сказал, такое невозможно было представить, даже зная о чипах.

— Прости, Рекс, — Скайуокер вертел в руках лазерную указку и говорил глядя в пол и не поднимая глаз.

— Энакин прав, — говоря это, Пло Кун смотрел почему-то на Вольфа, — все мы должны извиниться перед теми, кто служил нам верно и кого мы оставили на произвол судьбы, поверив лживым словам ситха. Мы были глупы и слепы.

— Нет, генерал, вы же не знали! — воскликнул Вольф. Пло Кун, спасавший ему жизнь бессчётное количество раз, учивший его быть собой, думать самому и выбирать самому, Пло Кун, которому Вольф был обязан всем, что у него было, и всем, чем он был, просто не должен был извиняться!

— Не хотели мы знать, а это хуже куда, хмм, — печально опустил уши Йода. — Действительно виноваты мы, и многие жизнями заплатили за недальновидность нашу. Освободить тех, кого освободить можно ещё, — меньшее, что можем сделать мы, чтобы вину искупить.

— Вы что, правда собрались воевать с Сидиусом? — спросил Вос. — С парой отрядов клонов?

— Сейчас их с нами всего, как вы сказали, «пара отрядов», — судя по тону, Скайуокеру Вос не очень нравился, — но знали ли вы, магистр, что чипы одноразовые, а их действие ограничено по времени? Они вышли из строя после того, как приказ был выполнен, и теперь у клонов снова есть выбор.

— Вернее, может появиться выбор, если мы им его предоставим, — Кеноби встал рядом со Скайуокером, привычно поглаживая бороду. — Кто-то считает нас предателями, веря словам Сидиуса. Кто-то полагает, что приказ 66 сделал нас их врагами. Наша же задача — показать, что это не так, в обоих случаях. И не только потому, что для джедаев закрыт путь мести, но и потому, что тут просто не за что мстить: в случившемся нет вины клонов.

— И ничьей, кроме Сидиуса, — мрачно закончил Скайуокер.

— Это может сработать, — задумчиво сказала генерал Секура, — но действовать нужно будет очень осторожно. Многие слишком сильно ассоциировали Верховного Канцлера с самой Республикой.

— Если клоны не послушают джедаев, — выступил вперёд Рекс, — то, возможно, послушают нас, своих братьев? Не все, конечно, но… попробовать стоит.

— Согласен, — Вольф встал рядом с ним, глядя на своего генерала. Он всё ещё хотел разбить лицо Джага в кровавое месиво, но понимал, что Рекс прав, и генерал Кеноби прав, и Пло Кун прав тоже. Мстить нужно не клонам, ставшим орудиями в чужой войне, а тому, кто их этими орудиями сделал. Как бы ни было тяжело.

Обсуждение снова свернуло на поиск союзников. По словам Квинлана Воса и генерала Скайуокера, почти все планетарные системы, входившие в состав Республики, а также бывший Альянс сепаратистов, теперь объединились в Империю. Однако не все сделали это добровольно, и на это в основном и стоило сделать ставку. В этом же направлении работали сенаторы Органа и Амидала. В итоге все присутствующие распределяли между собой вылазки на разведку в другие потенциально союзнические системы. Пло Куну и «Волчьей стае» достался Рилот: что там происходило, не знал никто из собравшихся, но Чам Синдулла едва ли смирится с тем, что его с таким трудом и ценой огромных потерь освобождённую планету без его же согласия записали в состав новоявленной Империи.

У них было два дня на подготовку, а потом начиналась новая война. От всех прочих она отличалась тем, что и участие в ней, и сторону Вольф выбрал добровольно.

*


Последний вечер перед вылетом был тёплым и мягким. Солнце садилось, цепляясь за ветви деревьев, воздух был по-весеннему прозрачным, неподвижным и напоённым ароматами незнакомых местных цветов и влажной земли, и в нём далеко разносились резкие крики птиц. Лагерь постепенно затихал: закончилось финальное совещание, закончился ужин, даже Крушила наконец угомонился, оставив после своей «силовой тренировки» хорошую просеку, и все разбрелись кто по палаткам, кто в дозоры, кто — просто посидеть у костров.

Вольф как раз сидел у костра со своей «Стаей» и генералом, но когда сумерки сгустились окончательно, «Стая» постепенно разбрелась по палаткам, и в конце концов у костра остались только Вольф и Пло Кун.

Нечасто на миссиях клонам доводилось провести время так: обычно лагерь возводили из лёгких блоков за пару часов и так же быстро сворачивали по окончании миссии, либо отряды расквартировывались в предоставленных местными жителями казармах, но тогда они были членами ВАР, а сейчас остались сами по себе, и никакая Республика с её мощью и неиссякаемым потоком кредитов за ними больше не стояла.

Ощущение было… словно летишь в пропасть без реактивного ранца или хотя бы страховки и не знаешь, что там, в глубине — острые камни, водный поток, мягкий дёрн? Разобьёшься ты или спасёшься?

И не совершаешь ли прямо сейчас самую большую ошибку в жизни? Ведь хорошие солдаты выполняют приказы, а плохие или идут под трибунал, или остаются лежать там, где впервые оступились, с дырой в башке. Таковы законы войны.

Прежде Вольф думал, что на войне всё просто: вот свои, а вот враги. Защищаешь своих, бьёшь врагов, выполняешь приказы. Где и когда в эту стройную схему закралась ошибка? Он был всего лишь клоном, солдатом, и такому его не учили. Нет, думать учили, конечно, но в пределах миссии и своих полномочий, а глобальные вопросы должны были решать командиры. Вольф, получив приказ убить джедаев, мог разве что продумать, как это эффективнее сделать — но никак не оспаривать, считая «неправильным». И всё же именно неправильным этот приказ и был. Неужели Рекс чувствовал себя так же, выполняя в умбарской операции приказы Понга Крелла… а потом — нарушая их?

Понг Крелл был предателем. Майор Оззель на Хорме предателем не был — просто идиотом, но результат получился почти как на Умбаре: множество бессмысленных жертв, без которых можно было бы обойтись… но для этого пришлось бы нарушить приказ, и Вольф до сих пор не мог себя простить за то, что не сделал этого.

Но что, если, нарушив приказ, ты сорвёшь глобальную операцию, о которой даже не знаешь?

— Когда нарушать приказы — оправданно? — спросил он в конце концов.

Пло Кун оторвал взгляд от танцующих языков пламени, повернулся к нему:

— О чём ты, Вольф?

— Я нарушил приказ верховного главнокомандующего, генерал.

— И сомневаешься в том, правильно ли поступил?

— Нет! — вскинулся Вольф. — Никогда! Но… что, если снова возникнет такая ситуация? Я снова нарушу приказ, но это будет ошибкой?

— Этого ты не узнаешь, пока не примешь решение, а вместе с ним — все его последствия.

— Нас, клонов, создавали для другого, — Вольф отвернулся, глядя куда-то в темноту эндорского леса, но не мог не чувствовать спокойной уверенности генерала, и от этого было не по себе, потому что он со всеми своими дурацкими сомнениями такого не заслужил. — Мы должны были просто выполнять приказы.

— Может, и так, — задумчиво сказал Пло Кун. — Но не проще ли было тогда создать армию дроидов? Дроиды не знают сомнений. Вас создавали для войны, но не лишили свободной воли; вас создавали одинаковыми, но вы всё равно разные; вас создавали как оружие, но вы не рабы. Жизнь каждого из вас ничуть не менее ценна, чем жизнь любого разумного существа в галактике, и каждый из вас имеет право на мнение. И на выбор.

— Но как выбрать правильно?

— На этот вопрос, Вольф, тебе не сможет ответить никто, потому что никто не знает, какими могут быть последствия того или иного действия. Иногда Сила предупреждает нас, джедаев, но даже в этом случае ошибиться слишком легко, а найти верный путь — сложно, к тому же ты никогда не знаешь, существует ли верный путь вообще. Но один способ есть: пусть зыбкий, пусть неверный, он всё равно лучше, чем ничего. Когда ты стоишь на распутье, просто закрой на мгновение глаза и представь, что выполнил приказ. А потом — что не выполнил. Представь последствия в одном случае и в другом. И всегда помни, что те, кто отдают приказы, тоже могут ошибаться.

— Или быть ситхами.

— Верно, — Пло Кун оставался всё таким же спокойным. — Поэтому в сомнениях может оказаться ключ к спасению многих.

— А если — к гибели?

Генерал придвинулся ближе, на несколько коротких — слишком коротких! — мгновений положил руку Вольфу на плечо.

— Выполнять приказы всегда проще, потому что за последствия отвечать не тебе, а тем, кто их отдаёт. Но когда ты выбираешь сам — за свой выбор тоже отвечаешь сам. Это по силам не каждому. И… думаю, я должен извиниться перед тобой, Вольф.

— Что?! Сэр, вы столько раз меня спасали, за что вам извиняться?

— Я всегда поощрял в тебе и твоих братьях свободу выбора, но ни разу не потрудится предостеречь о последствиях. Твои сомнения сейчас — это моя вина.

Вольф развернулся к Пло Куну всем корпусом, подался вперёд, с усилием подавив порыв прикоснуться.

— Нет. Не говорите так, пожалуйста. Мой выбор и ваше руководство привели меня и ребят сюда, мы не выполнили этот криффов приказ, потому что вы учили нас думать, потому что говорили, что каждая жизнь важна, даже жизнь клона, и мы не стали служить ситху — благодаря вам. Сомневаться тяжело, но это лучше, чем… быть дроидом. И я никогда не сомневался в вас и не усомнюсь, клянусь!

Пло Кун покачал головой.

— Прости, Вольф, но эту клятву я не могу принять и вынужден просить тебя не клясться так впредь.

В голосе генерала не появилось ни тени недовольства или злости, он говорил всё так же спокойно и тепло, но эти слова были как неожиданный удар наотмашь. Вольф едва не отшатнулся.

— Но… почему, сэр? Я оскорбил вас?

— Нет, конечно нет. Но я хочу, чтобы ты знал и, что важнее, понимал, что я тоже могу ошибаться и заблуждаться, как и многие другие. Слепо выполняя всё, что я тебе велю, ты отнюдь не окажешь мне услугу, скорее наоборот. Я вовсе не хочу, чтобы ты был моим покорным рабом, Вольф. Что, если однажды я прикажу тебе что-то, что идёт вразрез с твоей совестью?

— Такого вы никогда не прикажете, — уверенно сказал Вольф. Если честно, он и представить этого не мог.

— Но если прикажу?

— Сэр! — не говорите так, прошу, не надо, я не смогу, не выдержу, если придётся сомневаться ещё и в вас! — К чему вы клоните?

— Слепо следовать любому приказу — значит быть хорошим солдатом, как вас и учили. Но указать на заблуждение, высказать мнение, отличное от моего, не молчать, если не согласен — куда важнее, потому что это, помимо прочего, значит быть хорошим другом.

— Дру… — Вольф споткнулся об это слово, оно было слишком огромным, чтобы осмыслить. Слишком невероятным. Наверное, если бы перед ним сейчас из воздуха возник Верховный Канцлер, криффов ситх, и, преклонив колено, передал ему свой титул и власть над новорождённой Империей, Вольф не был бы ошеломлён больше.

Пло Кун поднялся одним лёгким движением и, склонившись, снова положил руку ему на плечо. Сама невозмутимость, как и всегда, будто не он только что одним словом перевернул мир с ног на голову.

— Сэр, — выдохнул Вольф. — Я…

— Уже поздно, а завтра нам лететь в разведку. Ложись спать.

— Да, но… сэр…

— Я имел в виду то, что сказал.

И ушёл, растворившись в тишине ночного лагеря.

Джедаи! Чем они вообще от ситхов отличаются?!

Когда Вольф наконец сумел заснуть, ему приснилось, как они с Фоксом выслеживают падавана Тано по всему Корусанту. И когда им удалось загнать её в угол, почему-то безоружную, и он уже наставил на неё бластер, она сказала звенящим от обиды голосом:

— Настоящий друг указал бы на заблуждение, а не выполнял неверный приказ!

Грянул выстрел — его или Фокса? — и Вольф проснулся, обливаясь потом и хватая ртом воздух. Нужно было пойти и извиниться, сейчас, немедленно! Но веки налились тяжестью, а ощущение Силы, мощной, как стихия, но нежной, как объятие, заставило расслабить все напряжённые мышцы и выровнять сбитое дыхание.

«Спи», — сказал голос, родной и знакомый, и Вольф послушно закрыл глаза, погружаясь в тёплое марево дрёмы. Наутро оба сна помнились ему весьма смутно, но найти перед вылетом Асоку и попросить у неё прощения он всё же успел.


Глава 5


Связаться с Чамом Синдуллой удалось, только подлетев к Рилоту практически вплотную. Как они и полагали, к планете стягивались войска, бывшие некогда сепаратистскими, а теперь, видимо, перешедшие под контроль Империи. Хреново. Будь это хоть тот же «Звёздный корпус», было бы гораздо проще. Во всяком случае, оставалась бы надежда на то, что их удастся перетянуть на свою сторону. С сепами такое не пройдёт, даже сейчас, когда они остались без Гривуса, убитого Кеноби, и Дуку, пустившегося в бега. И Дуку, и Гривус были лишь прикрытием для того, кто наконец-то вышел из тени и собрал все ниточки правления в одни руки — свои собственные.

— Сидиус самонадеян, — сказал Пло Кун, когда их корабль вынырнул из гиперпространства и флотилия сепов предстала перед ними во всей красе. — Он знает, что тви'леккам есть за что ненавидеть сепаратистские войска, и всё же прислал именно их. Будь это клоны, Чам Синдулла ещё мог бы задуматься и даже перейти под руку Империи добровольно, но Сидиуса, очевидно, мало волнует его мнение. Он уверен, что Рилот всё равно покорится.

— А может, не доверяет клонам, — буркнул Вольф.

— И правильно делает, — припечатал Синкер.

— Сидиус не доверяет никому. Однако его решение… практично, как и всё, что он делает. Разбрасываться клонами там, где хватит и дроидов, глупо, а чувства тви'лекков его волнуют в последнюю очередь. Но каковы бы ни были причины его поступков, мы должны отталкиваться от того, что имеем, — подытожил генерал.

— А были бы здесь все наши ребята, мы бы могли и взорвать пару корабликов, — мечтательно вздохнул Буст.

— Тебя Крушила покусал? — осадил его Вольф. — Даже вся «Стая» эту осаду не прорвёт, а 104-го нам сюда любезно не подвезли.

— Наша задача, — вмешался Пло Кун, — разведка, а не бой.

— Да, сэр, — вздохнул Буст.

Стелс-режим, кропотливо налаженный Техом и Скайуокером, работал исправно, но лишь пока корабль «Стаи» находился на достаточном расстоянии от сепов. Подойди они ближе — и радары смогут их засечь.

Переданные Синдуллой сведения не вдохновляли: как и полагали джедаи, Дарт Сидиус объявил Рилот частью Империи, от сенатора Орн Фри Таа не было никаких вестей, и Синдулла полагал, что тот погиб или в плену, а правительство, сформированное после прорыва осады Рилота в начале Войн Клонов, теперь было объявлено вне закона.

«Этот узурпатор, — говорил Синдулла, и его голос был едва различим за треском помех, — сообщил, что пришлёт к нам своего наместника, и велел мне сложить полномочия правителя. Вернее как — настоятельно рекомендовал, но не понять было невозможно. И что я вижу: к планете снова подтянулись жестянки! Те самые, из-за которых нам до сих пор не хватает даже еды и самого необходимого! Я сразу решил, что буду бороться, и большинство тви'лекков согласно со мной, но есть и те, кто уже устал от войны, им всё равно, кто ими правит, лишь бы было уже спокойно. Я могу понять их, хоть и не одобряю, но теперь, когда знаю, что не один в этой войне — постараюсь вернуть надежду и им».

Когда Рилот был освобождён, Чам Синдулла сформировал-таки из своих разрозненных партизанских отрядов некую упорядоченную армию — ОССР, «Объединённые Силы Самообороны Рилота». Проблема заключалась в том, что армия эта представляла опасность для врага лишь непосредственно на поверхности планеты, а боеспособного флота у тви'лекков не было. Их разрозненные и немногочисленные боевые корабли против даже самого маленького флота сепаратистов были как юнглинг с тренировочным деревянным мечом против прошедшего полное обучение рыцаря-джедая, поэтому всё, что мог Синдулла, это воевать по старому сценарию, только чуть более упорядоченно. И всё же ни один союзник не был лишним, потому что враг у всех был один, и он очень постарался разделить и настроить друг против друга всех, кто мог хоть как-то ему помешать.

— Мы передадим вам сведения о том, какими силами на данный момент располагаем, и о местоположении нашей базы, — сказал Пло Кун. — Вольф, начинай, как только будешь готов.

— Не выйдет, — мрачно сказал Синдулла. — Простые звонки ещё проходят, а вот большие пакеты данных — нет. У сепов на флагмане стоит глушилка, и мы не можем до неё добраться. Пытались, потеряли три истребителя, а у нас они и так наперечёт.

— Дерьмо банты, — выругался Вольф, найдя глазами сепаратистский флагман. Кораблик был не самый большой, но без хотя бы одной эскадрильи соваться к нему было бессмысленно. Если только…

Как хорошо, что он в последние дни много времени проводил с Техом за починкой всего, что могло летать! И как хорошо, что Тех не скупился на рассказы о миссиях, включая первую совместную с Эхо.

— Сэр, — сказал он. — У меня есть план.

Пло Кун выслушал его внимательно и сказал в конце концов:

— Твоя дружба с Рексом не прошла бесследно. План на грани безумия, но это может сработать. К тому же другого выбора у нас всё равно нет.

Вольфу до дрожи нравилось слышать мягкую улыбку в его голосе.

— И кого из нас ещё покусал Крушила? — обиженно пробурчал Буст.

*


Эхо, разумеется, полетел со своим отрядом и Скайуокером на Корусант, и маскировать энергетический контур корабля, чтобы выдать его за один из сеповских, пришлось вручную. Этот план действительно скорее был в духе Рекса, чем Вольфа, но Рекс был гораздо хуже в программировании, и потом, Вольф ведь не сам это придумал, а только позаимствовал чужую идею. Собранная на коленке маскировка трещала по швам, но дроид с флагмана, поколебавшись, дал разрешение на посадку. Пилот — Росс — остался на борту, а Вольф, Пло Кун, Синкер и Буст отправились искать глушилку. Если не попадутся никому на глаза, может, даже повезёт…

У них было минут пятнадцать, пока дроиды-патрульные не разглядят, что цифровая подпись не соответствует внешности, и не поднимут тревогу. Тогда охотиться будут уже не на них самих, а на их корабль.

Разумеется, не попасться никому на глаза на вражеском корабле оказалось задачей невыполнимой. Отчасти спасало то, что глушилку они нашли, оставалось лишь до неё добраться. Ещё каких-то три двери, несколько отрядов дроидов — и технический отсек будет перед ними. Взорвать там всё — и быстро назад. Легкотня.

— Вольф, ты грёбаный псих! — орал Буст, прижавшись к стене и остервенело отстреливаясь от жестянок. — Чтоб я ещё раз тебя послушал!

— Ну так придумай что-то получше, — огрызнулся Вольф, подбирая код доступа к последней двери. — Есть!

Дверь с шипением открылась, и все четверо проскользнули в технический отсек. Последним был Пло Кун — его световой меч мелькал с сумасшедшей скоростью, создавая вокруг отряда надёжную защиту. Потом он взмахнул рукой, и первая линия атакующих дроидов, будто под порывом сильного ветра, отлетела назад, сминая шеренги идущих следом. Дверь закрылась.

— Разносим тут всё к ранкоровой матери и валим, быстро! — рявкнул Вольф.

— Так точно, — отрапортовал Синкер. Буст ничего не сказал, только ухмыльнулся и начал прицельно стрелять по каким-то мигающим огоньками панелям. Те одна за одной выходили из строя, шипя и плюясь фонтанами искр.

— Кажется, всё! — Вольф сверился с датападом, на котором испускаемое флагманом излучение пропадало слой за слоем, и рявкнул в комлинк: — Росс, отправляй данные на Рилот и жди нас. Если через пятнадцать минут не доберёмся — лети на базу один, — он повернулся к команде: — А теперь уходим, живо!

Но сказать-то было легко… В дверь уже ломились дроиды, дюрасталь дрожала от ударов и накалился от выстрелов. Столкнуться с толпой дроидов в лобовую? Шанс прорваться, может, и будет, но в лучшем случае один к ста.

Пло Кун огляделся, а потом нажал на какую-то кнопку у противоположной стены — и там с шипением открылась вторая дверь.

— В технических отделах редко бывает всего один вход, — пояснил он. — Вперёд, я прикрою.

Дверь, через которую они вошли, как раз в этот момент уродливо прогнулась внутрь и в конце концов рухнула под весом ломившихся в неё дроидов.

— Э. Огонь! — провозгласил первый из них, но генерал снова взмахнул рукой — и дроидов вымело назад. Синкер и Буст уже проскользнули во вторую дверь, Вольф и Пло Кун — за ними. Дверь закрылась, но запирать её было некогда, и вскоре в спины диверсантам полетели выстрелы. Всё осложнялось тем, что прямой путь к ангару был отрезан, а окольный — известен очень примерно, причём лучше всех — генералу, а значит, ему и следовало идти первым. Обязанность прикрывать отряд легла на плечи Вольфа, и он старался изо всех сил, хотя два «диси» всё равно уступали по надёжности одному световому мечу. Но самому Вольфу так было спокойнее: у генерала было больше шансов спастись, если он возглавлял отступление, а не прикрывал.

...Пока из-за очередного поворота не выступил ещё один отряд дроидов.

— Убить. Их, — проскрипел командир и, вскинув бластер, тут же упал, сражённый своим же выстрелом, срикошетившим от светового меча. Выстрелы Вольфа тоже нашли свои цели.

А потом дроиды расступились, и Вольф услышал звук, от которого встали дыбом волоски на затылке: будто огромные металлические шары катились по дюрастальному полу корабля. Так оно, в общем, и было. Три дройдека выкатились из-за тощих спин рядовых жестянок и, встав на манипуляторы, развернули защитные поля и ощетинились оружием.

— Пиздец, — успел выдохнуть Вольф, понимая, что с такого расстояния первый же выстрел прошьёт его броню насквозь. Жизнь не пронеслась у него перед глазами, Великая Сила не распахнула объятия — всё, о чём он успел подумать, было: «Простите, генерал, я вас подвёл». А потом его вихрем смело с линии огня прямо в руки Синкеру, который едва успел его поймать и устоять на ногах. Выстрелы, предназначавшиеся ему, прилетели в…

— Нет! — Вольф рванулся из рук Синкера, остервенело стреляя в дройдеков и не особо отдавая себе отчёт в том, что ни один выстрел не достигает цели, поглощаемый защитным полем. — Нет, генерал!

Но Пло Кун был джедаем, и лавина огня, непременно убившая бы любого, кто встал на пути, до него даже не добралась: световой меч с тихим гудением соткал вокруг него непробиваемый, несокрушимый щит.

— Уходите, — не оборачиваясь, сказал он так спокойно, будто они тут не отбивались от армии дроидов на чужом корабле, а прогуливались по центральной площади Корусанта. — Я догоню вас до конца условленного времени. Если нет — улетайте.

— Но… — Оставить генерала здесь одного?! Исключено!

— Это приказ, — припечатал тот.

Хорошие солдаты выполняют приказы, да, Вольф?

Он не был больше «хорошим солдатом»… но Пло Куна он выбрал сам, выбрал быть верным ему — сам. И его приказ не выполнить не мог.

— Идём, — рыкнул Синкер, дёрнув его за руку. — Генерал знает, что делает, идём, Вольф.

И Вольф развернулся и побежал вслед за Синкером и Бустом, оставив генерала одного биться с тремя дройдеками и отрядом жестянок.

«Он знает, что делает, — билась о стенки черепа отчаянная, беспомощная мысль. — Знает. О Великая Сила, пусть это будет правдой, пожалуйста».

Путь приходилось выискивать практически наугад, и Вольфу пришлось волей-неволей сосредоточиться именно на этом. Вспомнить строение кораблей такого типа, развернуть в памяти интерактивную карту, прикинуть своё местоположение и вести Синкера и Буста к ангару. А хотелось — развернуться и бежать обратно, на помощь, пока не поздно.

Нарушить приказ.

Бросить своих.

Обмануть доверие генерала Куна.

Сирены взвыли, когда они добрались до ангара.

— Ну наконец-то, ребята! — взволнованно крикнул стоящий на трапе Росс. — Я уж думал, всё… Стойте, а где генерал?

— Прикрывает отступление, — сказал Вольф, пропустив Синкера и Буста и не торопясь запрыгивать на трап самому. — Мы никуда не полетим, пока его не дождёмся.

Росс серьёзно кивнул и отправился в рубку. Синкер и Буст тоже не возражали, и Вольф был им благодарен за молчаливое согласие. «Стая» не бросает своих.

Турели проснулись, развернулись в сторону выходов из ангара. Долго отстреливаться не выйдет, но сейчас важна каждая выигранная секунда.

Когда двери с шипением открылись, Вольф беззвучно прошептал ругательство: сепы решили не размениваться по мелочам и отправили наперерез лазутчикам уже не обычных скелетообразных жестянок, а тяжеловесных дроидов-убийц. Росс встретил их залпом турелей, и тут же присоединились Вольф, Синкер и Буст, но это было всё равно что приклеивать бакта-пластырем оторванную голову. Первые ряды дроидов смялись, но остальные продолжили переть дурниной, слаженно стреляя по кораблю. Слабенькое защитное поле поглотило выстрелы, но даже с трапа было слышно, как истошно взвыли системы, сигнализируя о том, что ещё пара залпов — и лететь будет не на чем.

— Нам нужен как минимум один заряд, чтобы вышибить двери наружу! — проорал Вольф в комлинк. Одна турель развернулась и дала залп по заблокированным воротам ангара.

— Либо мы уходим сейчас, либо не уходим вообще, — напряжённо отозвался Росс. Ещё один залп по воротам ангара — и они, выгнувшись, лопнули, воздух с воем устремился в космическое пространство. Будь в ангаре простые жестянки, тех бы сдуло как миленьких, но дроиды-убийцы с их магнитными подошвами, едва покачнулись. Впрочем, и это помогло: очередная лавина выстрелов, предполагавшаяся слаженной, рассеялась, и защитное поле корабля выдержало.

— Мы. Никуда. Не. Уходим! — прорычал Вольф, напряжённо вглядываясь за спины дроидам. «Ну давай же, давай! Ты сможешь, ты же пережил приказ 66, и сейчас вернёшься тоже!»

Наверное, Великая Сила слышала не только джедаев, но и таких отчаявшихся идиотов, как Вольф, потому что будто в ответ на его мольбу одна из шеренг дроидов дрогнула, в дверях возникла сумятица — и настоящей музыкой прозвучало еле различимое в вое воздушного потока и грохоте выстрелов гудение светового меча. А может, это только послышалось, но неважно. Важным было только одно: генерал Кун всё-таки успел!

— Росс! — крикнул Вольф.

— Понял, коммандер.

Вольф махнул Бусту и Синкеру, и те понятливо отступили внутрь, схватившись за что попало. Сам он тоже вцепился в стойку трапа одной рукой, другой с зажатым в ней бластером махнув генералу:

— Сюда!

Корабль дрогнул и поднялся в воздух, стремительно рванувшись в сторону дверей во внутренние помещения, смёл одну из шеренг дроидов, но защитное поле всё-таки не выдержало, и обшивка задрожала от выстрелов. Генерал взмахнул рукой, заставив дроидов отшатнуться, и невозможным гигантским прыжком запрыгнул на трап, на самый краешек. Вольф и Буст схватили его за руки и быстро втянули внутрь, не позволив упасть, трап тут же поднялся, и Росс стремительно развернул корабль в сторону выхода в открытый космос.

Откуда уже приближались несколько сеповских истребителей, не замедливших открыть огонь, как только корабль «Стаи» покинул брюхо флагмана.

— Вот же дерьмо банты, — пробормотал Вольф, поднимаясь на ноги.

Генерал уже стоял рядом с Россом.

— Позволь мне.

— К-конечно…, — пробормотал пилот, смиренно отходя в сторону. Вольф бесцеремонно толкнул его в одно из кресел для экипажа и, проследив, что Буст и Синкер тоже уселись и пристегнулись, занял место второго пилота. Корабль вильнул в сторону, разминувшись с парой сеповских ракет буквально на несколько метров — его аж тряхнуло от лизнувшей обшивку волны жара. Генерал до упора выжал рычаг обратной тяги, и Вольфу даже показалось, что ремни безопасности сейчас не выдержат, и он полетит лбом в приборную панель, добавив к переломанным этими ремнями рёбрам ещё и сломанный нос (в лучшем случае), но обошлось. Сзади выругался Буст, сдавленно пробормотал что-то Синкер и испуганно вскрикнул Росс. Генерал же, сохраняя абсолютное хладнокровие, таким же резким манёвром развернул корабль и направил его в хвост звену сеповских истребителей. Самонаводящиеся ракеты, пролетев мимо, ударили прямо в разверстые ворота флагманского ангара. Изнутри рванулись, расцветая, жёлто-алые вспышки взрывов в обрамлении чёрных клубов дыма. Целиком флагман, конечно, не взорвётся, но кое-какие системы будут повреждены, и, разумеется, целый отряд дорогущих дроидов-убийц потерян: тоже, пусть маленькая, а победа.

— Вольф? — не оборачиваясь, обратился к нему Пло Кун.

— Координаты рассчитаны, генерал, можем уходить в гиперпрыжок.

— Ура-а-а! — заорал Буст, вскинув в воздух сжатый кулак, как только громада Рилота и приближающийся второй залп ракет за иллюминаторами сменились синими и белыми переливами гиперпространства.

— Мы это сделали! — подхватил Синкер, отстегнув ремни безопасности, и кинулся к Бусту обниматься.

Росс провёл рукой по лицу, пальцы у него подрагивали:

— Это… Ух. Это было потрясающе.

— Теперь знаешь, каково это — летать с одним из лучших пилотов Республики! — довольно осклабился Вольф. — Отлично сработано, генерал. ...Генерал?

Пло Кун не ответил.

— Генерал?

Ударив по кнопке деактивации ремней безопасности, Вольф подскочил к креслу первого пилота. Генерал повернулся к нему, тяжело дыша, его персиковая кожа выцвела почти до серого, и хотя Вольф не был большим специалистом в анатомии кел-доров, сейчас мог сказать точно, что это не норма. Слева, пониже рёбер, одежда на нём была прожжена насквозь, являя взгляду уродливый ожог, оставленный лазером.

— Прости, Вольф, — тихо сказал Пло Кун, — кажется, один выстрел меня всё-таки достал, и мне потребуется помощь.

Как он сразу не заметил?! Когда это произошло?

Синкер уже доставал из аптечки дезинфектор, Росс — бакта-пластыри, Буст запихивал в гипошприц ампулу с обезболивающим. Вольф помог генералу стащить с плеч эту его красивую кожаную куртку, разорвал нижнюю рубашку. От инъекции генерал даже не вздрогнул, а когда Вольф прижал к ране смоченный дезинфектором тампон, лишь чуть дёрнулся.

Навыками оказания первой помощи владели все клоны, даже «блестяшки», видевшие войну только в симуляторах на Камино. Если ты не можешь обработать рану, вправить вывих, зафиксировать перелом, остановить кровь — осик ты, а не солдат, и в «Стае» таких неспособий, конечно, не было. Но сейчас, обрабатывая рану Пло Куна и пытаясь понять его состояние хотя бы по цвету кожи, потому что по лицу, скрытому маской и очками, по-прежнему ничего нельзя было прочитать, Вольф ругал себя последними словами за то, что не взял в этот полёт медика. Миссия не предполагала личных боевых контактов с противником, медик был вроде бы не нужен… но как коммандер он должен был предусмотреть любой исход! И вот теперь из-за его же самоубийственного плана, помноженного на непредусмотрительность, генералу пришлось спасать отряд, и его, Вольфа, в том числе. Спасать, рискуя жизнью. Это они должны были его защищать и при необходимости умереть, чтобы он жил, но никак не наоборот.

Уложили Пло Куна после всех срочных процедур на надувной матрас прямо на полу, закрепив магнитными ремнями. Лететь было долго, особенно в ситуации, когда каждая секунда казалась вечностью, но рана хоть и выглядела ужасно, при наличии бакта-пластырей и противовоспалительных препаратов не должна была перейти из категории умеренно опасных в смертельные. И всё равно Вольфа буквально трясло от осознания того, как близко на этот раз была к генералу смерть. По его вине.

— Вольф, — позвал генерал, и он немедленно опустился на колени перед матрасом, в зародыше подавив желание взять за руку. Тот сделал это сам: накрыл его руку прохладной ладонью. — В этом нет твоей вины.

— Сэр, — он покачал головой, — за состав миссии отвечал я, и я же придумал этот криффов план…

— Который сработал, не забывай. Ты справился со своей задачей, а за мои решения отвечаю только я. В этом праве ты ведь мне не откажешь?

— Что вы… разве я могу…

— А раз не можешь — то и винить тебе себя не в чем. Я буду в порядке. А тебе нужно отдохнуть, Вольф, вам всем нужно.

Вольф не был согласен с тем, что ему не в чем себя винить, но спорить с джедаем было делом гиблым даже в лучшие времена, а уж сейчас и вовсе. Сил и правда не оставалось.

Он заснул прямо на полу, прижимаясь лбом к ладони Пло Куна.

*


Ещё до первой миссии Вольф как-то помогал Теху перебирать начинку одного из ЛААТов, и у него ничего не выходило, как бы он ни пытался. Схема просто отказывалась работать, и Вольф с досадой отшвырнул хаотично мигающую огоньками плату, прорычав: «Да ну нахуй, что за дерьмо!»

Тех невозмутимо подобрал её, повертел в руках, задумчиво хмыкая, потом перебрал провода, переподключил один раз, другой — и всё заработало.

— Ну вот, — сказал Тех. — Вставляй на место — и можно запускать птичку.

— Быстро ты, — недовольно буркнул Вольф. — Я с этой сраной платой уже час вожусь, и хоть бы что! Запутался уже в край. Как тебе удалось?

— Если я понимаю, что запутался, то стараюсь представить себе ситуацию в виде программного алгоритма: они всегда упорядочены, и так гораздо проще найти ошибку, из-за которой весь код летит ситху под зад. Ты же знаешь азы программирования? — Тех наткнулся на взгляд Вольфа и поднял руки: — Я понял, я понял, знаешь. Ну вот. Просто потихоньку раскладывай эту свою ситуацию на составляющие — и рано или поздно поймёшь, в чём критическая ошибка, приводящая к сбою всей программы. Придётся повозиться, но в этом же и есть весь интерес, а?

Вольф осклабился в ответ на его улыбку, пытаясь изобразить энтузиазм, которого не чувствовал. Ничуть не впечатлённый Тех только фыркнул, хлопнул его по плечу и, бросив «ну, бывай», отправился куда-то по своим делам, уткнувшись в датапад. Наверное, искал логические ошибки в коде.

Пока они со «Стаей» летели с Рилота, Вольф никак не мог выкинуть из головы этот разговор, почему-то всплывший в памяти. Дело, наверное, было в том, что он запутался снова, но на этот раз уже не в проводах и схемах, а в собственной жизни.

Почему он выбрал джедаев? Почему искренне считал, что правы именно они, а не Канцлер, у которого уж наверняка тоже была своя правда?

По прибытии на Эндор, когда Вокара, не забыв похвалить расторопность клонов в оказании первой помощи, разрешила Вольфу недолгий визит к раненому, тот, войдя в импровизированную палату полевого госпиталя, сел на стул рядом с кушеткой генерала. От старательно сдерживаемых страха за генерала и злости, на него же и немного — на себя, его потряхивало.

Генерал выглядел неплохо, его кожа почти вернулась к нормальному оттенку, перестав напоминать серый пергамент, дыхание было ровным. Он поприветствовал Вольфа кивком, полусидя на кушетке.

Слова всё никак не шли на ум, несмотря на то, что сказать хотелось много, даже слишком много.

— Сэр! Что вы… зачем вы… вы же могли погибнуть! — хотелось схватить его за плечи и трясти, ругая последними словами, чтобы он никогда, никогда больше не смел так рисковать собой… ради клонов.

— Конечно, мог, — невозмутимо согласился этот невозможный криффов кел-дор. — Но со мной была Великая Сила. А вот вы все, не вмешайся я, погибли бы совершенно точно.

— Значит, погибли бы, мы для этого и были созданы! Нас, клонов, сотни даже среди повстанцев, а вы… вы один.

Вольф опустил глаза, не в силах произнести то, о чём так много размышлял: что жизнь Пло Куна гораздо важнее его собственной, что сам Вольф просто не смог бы жить дальше с осознанием того, что его генерал… его друг погиб за его жизнь. Да целая тысяча, десять тысяч клонов не стоили бы такого!

Весь Орден джедаев в полном, до приказа 66, составе не стоил бы такого, но об этом Вольф боялся даже думать. Эта мысль была слишком огромной, значила слишком много, и лучше было держать её подальше — даже от самого себя.

— Вольф, — мягко и терпеливо произнёс Пло Кун, протянул руку и осторожно, так, чтобы острые когти не повредили кожу, взял его за подбородок, заставляя поднять голову, — я уже говорил это, но готов повторять столько раз, сколько потребуется, пока ты не осознаешь по-настоящему: для меня никто из вас никогда не был «просто клонами» или «расходным материалом», в том числе и ты. Особенно ты. И нет в мире такой высшей цели, которая могла бы заставить меня осознанно и целенаправленно пожертвовать твоей жизнью.

Эти слова, каждое из них, били куда-то в солнечное сплетение, мешая сделать вдох, и Вольф, беспомощный перед ними, просто смотрел на Пло Куна, в его глаза, невидимые за защитными очками, в его лицо, скрытое маской, а в голове с ощутимыми щелчками вставали на место части алгоритма, в котором он искал и долго не мог найти критическую ошибку. А ведь всё было так просто, так невероятно просто! Его верность Республике никогда не работала потому, что и не могла работать: она не была обоюдной. Он ставил Республику превыше всего, а она лишь хладнокровно бросала его на убой, снова, снова и снова. Алгоритм стопорился, ломался и возвращался в исходную точку со сбросом всех настроек. То же было и с Канцлером — воплощением Республики, а теперь и новой Империи, великим стратегом, даже величайшим: он требовал верности и благосклонно её принимал, но в ответ не давал ничего. Живи, говорил его ледяной взгляд, потому что мне это нужно, и умри, когда я того захочу. Ведь хорошие солдаты выполняют приказы, это — единственное, что они могут, единственное, зачем они нужны.

И был джедай, который несколько стандартных часов назад взял огонь на себя, отведя от своего отряда верную смерть и совершенно не думая о том, что может погибнуть вместо них. Каждый клон из «Волчьей стаи» с радостью умер бы за Пло Куна — но и Пло Кун без колебаний умер бы за каждого из них. Они не были для него просто «хорошими солдатами», он смотрел на них — и видел их, действительно видел. Поэтому работал алгоритм.

Конечно, в реальности всё было гораздо сложнее, чем на схеме, но основа — основа была именно такая.

О Великая Сила, это же так очевидно!

Вольф качнулся вперёд, сам не зная, что собирается сделать, и остановил себя в последний момент, стиснув металлическую ручку медицинской койки так, что стало больно. Пло Кун отпустил его подбородок, напоследок мягко скользнув по коже костяшками пальцев, и Вольф не сдержал тихого прерывистого вздоха.

— Вам нужно отдохнуть, генерал, — сказал он хрипло, уставившись на свои колени и не рискуя поднять взгляд. Прочитать эмоции Пло Куна было бы, конечно, невозможно, но дело было не в нём: Вольф совсем не был уверен, что сумеет как следует скрыть собственные. То, что говорил ему генерал… «Не надо, — хотелось ответить на это, — пожалуйста, сэр, не надо, иначе я ведь действительно поверю в невозможное, а как с этим справляться, я не знаю. Я не смогу сдержаться и испорчу всё».

В таком случае путь останется только один: пойти найти Сидиуса и бросить ему вызов лично. Гарантированная смерть, такая же глупая, как вся его жизнь.

Он заставил себя подняться, спрятал сжатые в кулаки руки за спину.

— Я… я зайду позже. Отдыхайте, генерал.

— Спасибо, Вольф, — тихо сказал Пло Кун. — Пожалуйста, не забывай отдыхать и сам.

Вольф кивнул и практически сбежал из госпиталя, понимая, что останься он у постели генерала ещё хоть немного дольше — и точно всё испортит, если уже не. Кел-доры — телепаты, а он тут фонил своими никому не нужными, недозволенными эмоциями так, что не только Пло Кун, но и все джедаи на Эндоре наверняка уже в курсе. Идиот. Какой же идиот!

— Вольф, дружище, ты в порядке? На тебе лица нет. Вольф! — только когда кто-то — Рекс, ну конечно — встряхнул его за плечи, он смог сфокусироваться на происходящем вокруг. — Что-то с генералом Куном?

Он моргнул.

— Что с генералом?

— Так это я у тебя спрашиваю. Ты вылетел из госпиталя, будто за тобой гандарки гонятся, бледный как мертвец. Генералу хуже?

Вольф покачал головой:

— Нет, слава Силе, он в порядке.

Рекс прищурился, внимательно на него глядя, а потом решительно схватил за руку:

— Так. Пойдём-ка.

— Куда?

— В палатку. У меня там бутылка припрятана, ещё с Мандалора. Забористая штука, говорят. Хлебнём по стаканчику.

— С чего это? — подозрительно спросил Вольф.

— С того, что тебе это нужно.

Спорить с Рексом, когда тот решал кого-нибудь спасти, было бессмысленно: сказывалось общение со Скайуокером, видимо. И — ладно, возможно, Вольфу действительно нужно было напиться с кем-то, с кем можно хотя бы помолчать вместе, потому что говорить он не собирался точно. Не об этом.

Разумеется, упрямство Рекса он недооценил.

*


Вольф сидел, одной рукой подперев щёку, а в другой держа стакан, до середины наполненный янтарным напитком. В отличие от того дерьма, которое в «Семьдесят девятом» выдавали за кореллианский виски, это действительно был качественный мандалорский алкоголь. Хорош, даже слишком. Перепадал ли ему такой когда-нибудь раньше? Сейчас он не мог вспомнить.

От каждого глотка перехватывало дыхание, но у виски был неповторимый дымно-ореховый аромат и мягкое послевкусие. А ещё можно было сосредоточиться только на нём — и ни о чём больше не думать.

— Так что там у тебя?

Ах да, точно. Рекс.

— Почему ты думаешь, что у меня там что-то?

— Потому что я тебя знаю, коммандер. И все оттенки мрачности твоей рожи тоже знаю.

— Ой, да иди на хуй, джедай хренов. Свою-то рожу видел? — было понятно, что Рекс не отстанет, но попытаться стоило.

Тот пожал плечами:

— Зеркал нам тут не завезли, поэтому приходится просить Эхо, чтоб напротив постоял, пока я причёсываюсь.

Вольф не удержался и фыркнул в свой стакан, глянув на короткий «ёжик» Рекса.

— Всё у меня в порядке.

— Ну тогда я точно джедай, братишка. Потому что врёшь ты сейчас как сенатор какой-нибудь.

«Ты напросился, — подумал Вольф, делая ещё глоток, крошечный, потому что пить такой виски залпом… да за такое расстреливать надо. — Ты так напросился, Рекс».

— Почему ты удалил чип?

У Рекса глаза были такого же цвета, как этот виски, и смотрели они сейчас на Вольфа с некоторой растерянностью. Явно не ожидал подобного вопроса.

— Потому что… ты не видел, как умер Файвз, а я — видел. Это не то, что можно легко забыть, поверь. И я знал, что он не врёт. Только не он. Только не в такой ситуации. Я не знаю, почему не поверили джедаи — подозреваю, что просто… не хотели. Политика — дело грязное, и даже они в ней извозюкались по уши. Но… я был там. Файвз… он умер у меня на руках, — Рекс допил свой виски, залпом, и Вольф без слов налил ему ещё. — На Умбаре это ведь не я первым решился возразить Креллу, а Файвз. Я… я молчал. Осадил его даже, ведь Крелл — джедай и генерал, как можно. Идиот. Стольких смертей могли бы избежать.

Ну вот, приплыли. Разговор зашёл куда-то совсем не туда. Вольф неловко потрепал Рекса по плечу.

— Ты же не знал, — сказал он. — Никто не знал.

— Не знал, да, но чувствовал, что что-то не так. Всё не так. Скайуокер ведь говорил, и Альфа говорил: доверяйте чутью, однажды это может спасти не только вас… а я думал приказами. Хороший солдат, ха. Потом, когда я смотрел на Ваксера, мёртвого, и думал, что я теперь скажу Бойлу и Коди, и осознавал, что это всё было ложью и предательством, что предал нас всех Крелл — джедай и генерал, — тогда я понял, впервые, что те, кто отдают приказы…

— Тоже ошибаются, — закончил Вольф. Об этом он думал и сам.

— Да ладно бы ошибаются. Ошибается — это Асока, ей опыта не хватает. А Крелл делал всё осознанно. И Файвз понял это куда раньше меня. Когда он удалил чип… да, что-то было не так, он вёл себя странно, но… это была не агрессия, это было скорее отчаяние обречённого. Однажды я уже не поверил ему, и тогда многие погибли. Во второй раз я не имел права на ту же ошибку.

— То есть, — осторожно спросил Вольф, — это не потому, что ты верил джедаям?

— Джедаям? Да нет, они-то как раз тоже клюнули на ложь канцлера, при всей их мудрости. Я решил, что в первую очередь верить надо себе, потому что без этого и вера другим ничего стоить не будет. Я понятия не имел, кто стоит за самой идеей этих чипов, ведь могли и джедаи. Во всяком случае, некоторые из них. Но знал точно, что Асока ни при чём. Асока просто хотела… помогать другим. Всем, кто нуждается.

— Прости, — тихо сказал Вольф.

— Что? За что?

— За то, что тебе не поверил.

Рекс слабо улыбнулся — тень его обычной широкой усмешки — и толкнул его кулаком в плечо.

— Не ты один.

А, точно. Коди же ему вовсе чуть ли не трибуналом грозил, при том, что у Рекса не было друга ближе. Дерьмово, что тут скажешь.

— Зато теперь поверил, — не вопрос, утверждение. — Твоя очередь рассказывать.

Вольф вздохнул. Сделал ещё пару глотков этого восхитительного напитка своей родины — не физической, а духовной — и рассказал. Про «Зловещего» и про Хорм. Про Оззеля и Вентресс. Про Кита Фисто, Тота и, разумеется, Пло Куна, считавшего — ошибочно, но искренне, — что жизнь клона не менее ценна, чем жизнь джедая.

— Себе я, конечно, тоже верил, — он смотрел, как плещется в стакане янтарно-солнечный напиток. — Но ему — верил больше, чем себе, и сейчас верю. Он… говорил, что не надо, но… если кому и можно верить так, без оглядки, то ему.

В горле пересохло — кажется, за последние несколько минут он сказал больше слов, чем за предыдущие несколько месяцев. Вольф облизнул губы и сделал большой глоток — теперь, наверное, придётся расстрелять самого себя за неподобающее обращение с драгоценным алкоголем, какая ирония. Рекс смотрел на него внимательно, с пониманием и… жалостью? Какого хрена?

Последний вопрос он озвучил вслух. Ну потому что какого хрена-то?

— Вам с Блаем надо организовать клуб, — серьёзно сказал Рекс. — Только, знаешь, тебе, наверное, всё-таки больше повезло.

— Какой ещё клуб? Тебе виски в голову ударил? Что у нас с Блаем…

Он не закончил, потому что понял, наконец, что, и отвернулся, почувствовав, как по щекам ползёт предательский жар. Вот же крифф. Нащупав на столике пробку, он не глядя кинул её в Рекса. Попал, судя по возмущённому «Эй!».

Рекс усмехнулся и дотронулся до его стакана своим:

— Ну что, братишка, за любовь и мир во всём мире?

— Иди на хуй, умник, — осклабился Вольф. Хотелось спросить у Рекса, почему тот думает, что ему повезло больше, чем Блаю, но лучше не стоило, наверное. Мало ли, что он услышал бы в ответ.

Дымно-ореховый напиток богов чуть горчил на языке.

*


Рекс давно спал, накрывшись тонким одеялом почти с головой и тихо посапывая, а Вольф лежал, слепо глядя в теряющийся в ночном мраке полог палатки, и сна не было ни в живом глазу, ни в кибернетическом. Зато мыслей в голове было столько, что та, казалось, вот-вот лопнет, и ни одна не была связана с тактикой.

О любви Вольф не знал совершенно ничего. О ней никогда не говорили ни каминоанцы, ни мандалорские инструктора, а то, что он слышал от джедаев, было слишком размытым, чтобы понять. Но огромная доля фильмов, сериалов, шоу и прочей масс-культуры мирных жителей Республики была посвящена именно ей, а значит, это, наверное, было важно. Вольф подозревал, что с книгами всё обстоит примерно так же, но у него просто не было времени на художественную литературу, а в книгах о тактике, стратегии, технике, оружии и истории Республики и Ордена джедаев — про любовь не было ни слова.

Что знал о любви Рекс? Вольф понятия не имел: они не то что об этом не говорили, но даже свои похождения не обсуждали друг с другом, как частенько водилось у других братьев. Вольф — за неимением этих самых похождений, а почему Рекс молчал, было сугубо делом Рекса. И потом, где приключения с красивыми тви'лекками после попойки в баре, и где — то самое неуловимое нечто, называемое любовью? Вольф сильно подозревал, что эти понятия даже не родственны.

Разговор с Рексом с одной стороны укрепил его во мнении, что он сделал правильный выбор и не предал тех, кому клялся в верности, а с другой — разбередил чувства, которым Вольф не мог дать названия. Да он вообще предпочёл бы ничего подобного не испытывать, будь у него выбор. Потому что без этих чувств всё было… проще. И даже когда они уже были, но неосознанные, было проще.

Проблема заключалась ещё и в том, что джедаи, говоря о любви, имели в виду тоже что-то своё, и Вольф, как ни старался, так и не мог толком понять, что. Вроде как любить надо всё и всех одинаково, но… это же невозможно? Сам он даже к братьям не ко всем одинаково относился, взять хотя бы Рекса и Фокса, а что уж говорить о прочих? Любить одинаково Рекса, генерала Пло, магистра Йоду — и, получается, тех же сепаратистов? Дуку и Вентресс? Канцлера-ситха? Из всего прочитанного, просмотренного и услышанного от самих джедаев выходило именно так, но за годы войны бок о бок с джедаями Вольф видел многое, и ни разу — вот этого самого безусловного отношения, одинакового для всех. Может, джедаям запрещено было иметь врагов, зато у них были друзья. И учеников своих они явно выделяли, относясь к ним иначе, чем к другим, а падаваны были в большинстве своём привязаны к учителям. Даже генерал Кун, которого Вольф искренне считал лучшим из джедаев, относился к Асоке Тано с большей теплотой, чем к любому другому джедаю или падавану.

О какой тогда одинаковой для всех любви могла идти речь?

От всех этих мыслей голова шла кругом. Насколько проще всё-таки было думать о военных операциях! Там-то хоть было понятно — кто, где и зачем.

С другой стороны, клонам и выбирать было не положено, ведь дело хороших солдат — выполнять приказы. А они выбирали почему-то: выбирали имена, интересы, друзей и привязанности, и вот теперь — выбирали, за кем идти и идти ли за кем-то вообще. Последнее, правда, Вольф всё равно счёл бы предательством, потому что всему есть предел, и любой свободе в том числе, кто бы там что ни говорил. Сбежать от войны и собственного долга — это даже хуже, чем предательство, это трусость. Не зря дезертирство каралось самыми суровыми мерами что у республиканцев, что у сепаратистов, да вообще везде, в любой армии, в любые времена.

Он и сейчас был уверен в этом, но начал понимать, что не каждый дезертир — трус. Вот Рекс, например: дезертир, да, но в итоге единственный, кто оказался прав. Потому что он не бежал от войны, а лишь выбирал, кому быть верным, не по приказу, а по совести.

Приказ 66 сломал весь прежний мир, уничтожил всё, что было Вольфу понятно и знакомо, и теперь на обломках надо было возводить что-то совсем новое. Но что? Пло Кун, как и всегда, оказался прав: самостоятельный выбор означает и принятие ответственности за его последствия.

Никто не говорил, что делать, как поступать и как думать — и путь приходилось искать практически наощупь. И всё же это было лучше, чем альтернатива с «хорошими солдатами»: приказ 66 показал, что делом таких солдат было вовсе не защищать Республику. Они должны были убивать — и только. Убивать молча, не задавая вопросов. И вот это — шло вразрез со всем, что говорил Альфа юным, ещё слишком похожим друг на друга кадетам на Камино; со всем, чему учили тех же вчерашних кадетов, но уже подросших и получивших настоящее оружие вместо тренировочного, генералы-джедаи.

Война вынудила хранителей мира стать её вестниками, и теперь они пожинали последствия, а вместе с ними — вся Галактика. Сейчас Вольф видел ясно, что и Республика, и даже сам Орден джедаев не были такими уж бесконечно добрыми и всегда правыми. Но он больше не служил ни Республике, ни Ордену. Он служил вполне конкретным людям — и делал это по собственному выбору.


Глава 6


В глазах новой Империи они были повстанцами и мятежниками, и Скайуокер предложил, раз так, называться Сопротивлением. Никто не возражал.

У Сопротивления были сторонники — не так уж много в масштабах Галактики, но уже гораздо лучше, чем горстка джедаев, выживших после приказа 66. Сенаторы Органа и Амидала сильно рисковали, но не прекращали ни помогать мятежникам, ни агитировать других. Положение Императора было довольно шатким, и держался он в основном силами армии, которая чем дальше, тем больше проявляла тенденцию к расколу: при всей своей запрограммированной верности клоны были не в восторге от того, что им приходилось терпеть рядом бывшую армию сепаратистов. Страх перед Императором был силён как среди клонов, так и среди правящих верхушек миров, вошедших в состав Империи, но постепенно менялось и это. Снова Пло Кун оказался прав, сказав однажды, что страх — ненадёжная основа верности: рано или поздно даже самый отъявленный трус устанет бояться, и либо страх сожрёт его окончательно, либо найдётся что-то, что окажется сильнее страха.

Одним из миров, с самого начала не желавших подчиняться Империи, помимо Алдераана, Набу и Рилота, оказалась Бардотта, маленькая отдалённая планетка, жители которой верили во что-то странное и мистическое и от реальной жизни, похоже, были довольно далеки. Глядя на голографическое изображение правительницы Бардотты Джулии, Вольф не мог отделаться от мысли, что ни за что не поверил бы, что это и есть королева, если бы не знал наверняка. Королева в его представлении должна была быть похожа на Амидалу — гордую, уверенную в себе, способную принимать сложные решения и удерживать в руках власть хоть над планетой, хоть над всей Республикой. Джулия была не такой: слишком нервная, слишком экзальтированная, слишком… наивная, что ли. И говорила не о политике или войсках, как можно было бы ожидать, а о светлых и тёмных силах и прочей подобной чепухе. Обещала, помимо весьма скромного финансирования и совсем уж микроскопической добровольческой армии, какие-то предсказания благоприятных и неблагоприятных исходов. Если бы решение принимал Вольф, он бы ограничился материальной частью помощи, но джедаи не отказались и от предсказаний.

— Тьма сгущается над Галактикой, — говорила королева печальным и глубоким голосом, прижав руки к груди и глядя на собравшихся вокруг голопроектора джедаев и клонов огромными влажно блестящими глазами, — и я, и мои жрецы чувствуем это, сейчас — сильнее, чем когда-либо. Тьма непроглядна, она мешает дышать и вселяет ужас. Только на вас вся наша надежда.

— Перед рассветом — час самый тёмный, — отозвался магистр Йода, — но после солнце восходит всегда. Задача общая у нас всех: стать лучом тем, что разгонит тьму. Помощь неоценима ваша, Ваше Величество.

Королева склонила голову, звякнули многочисленные подвески на её вычурных одеждах.

— Благодарю вас, магистр. К сожалению, выступить на вашей стороне открыто мы не можем, это будет стоить многих жизней моему народу, но мы будем делать всё, что в наших силах, чтобы вам помочь. Однажды магистр Винду помог мне, и я не забыла. Жаль, что сам он больше не с нами.

Уши Йоды печально опустились:

— Погиб магистр в битве с ситхом, сожалеем об этом все мы. Но не исчез он бесследно, а в Силу ушёл, из которой черпаем мы надежду нашу.

— Да пребудет с вами Сила, магистр.

— И с вами, Ваше Величество, да пребудет.

Вольф так в итоге и не понял, какой смысл крылся во всём этом разговоре, но джедаи были скорее довольны, чем нет, а они в этом понимали побольше него. Скайуокер разве что закатил глаза, но получил полный укора взгляд Кеноби и виновато улыбнулся в ответ.

А вот помощь правительства Панторы была куда более понятна и ощутима: сами они оружие почти не производили, зато обещали поставлять на Алдераан сырьё для его изготовления, а также начали вербовку в собственную партизанскую армию. Причём, как говорила сенатор Чучи, армия эта будет состоять не только из панторан, но и из воинственных жителей Орто-Плутонии.

Асока Тано, уйдя из Ордена, не сидела сложа руки: не будучи джедаем, она после событий на Мандалоре, когда отряд Рекса ушёл с ней, создала целую сеть союзнических отрядов под кодовым названием «Фалкрум», занимавшихся в основном помощью мирному населению, пострадавшему от последствий военных действий, причём как в республиканском, так и в сепаратистском секторе, и даже в независимых регионах. Скайуокер был явно восхищён, а Йода заметил, что это гораздо больше пристало бы джедаям, чем командование военными легионами. «Фалкрум», хоть и не приносил вреда, а даже наоборот, в Республике считался вне закона просто из-за того, что никто не знал, кто эти люди, откуда взялись и кому подчиняются. В Империи их статус едва ли изменился бы, и сейчас это было Сопротивлению только на руку. Помимо предоставления обширной сети контактов «Фалкрума», Асока летала на Шили и договорилась с тогрутами о поставках медикаментов и продовольствия. Кит Фисто и Бент Эйрин на Мон-Кала провели чрезвычайно успешные переговоры с мон-каламари и куарренами, и у Сопротивления, можно сказать, появился флот и некоторый арсенал. Охотник, широко улыбаясь, продемонстрировал на вытянутой ладони комлинк с изображением вуки, который приветственно помахал Йоде и прорычал что-то на своём чуднóм наречии. «Чубакка!» — радостно воскликнула Асока, а Кеноби перевёл с рычания на всеобщий, что вуки тоже готовы помогать тем, кто помогал им, как того требует честь. Тот же Кеноби вернулся с Мандалора мрачный и задумчивый, но, вопреки настроению, привёз огромное количество оружия и обещание помощи от герцогини Бо-Катан Криз. И не только.

— Скирата? — переспросил Вольф, наморщив лоб в попытках вспомнить больше. — Мне знакомо это имя.

Что-то давнее, но поймать мысль за хвост никак не удавалось. В памяти всплывали тренировочные плацы Камино, белые безликие стены учебных и жилых комнат.

— И мне знакомо! — разумеется, если кого-то знал Вольф — почти наверняка его знал и Рекс. Он вообще знал едва ли не больше народу, чем Коди. — Кэл Скирата? Он был одним из инструкторов на Камино. Нас не тренировал, но общался я с парой ребят из коммандос…

После этих слов Вольф вспомнил. Верно, Кэл Скирата — мандалорец, инструктор, тренировавший будущих республиканских коммандос. Рекс, разумеется, знал — и рассказал — гораздо больше: некоторые клоны говорили, будто Скирата почти ко всем своим воспитанникам относился скорее как к сыновьям, чем как к ученикам; говорили, кто-то из клонов даже его фамилию взял; говорили, с ним было непросто.

Скирата находился на Корусанте, состоял в группе, ответственной за охрану правительственных зданий, и обещал поставлять максимум информации о действиях нового имперского правительства. И если он и правда считал клонов кем-то вроде семьи, с ним можно было иметь дело. Наверное.

Кроме поиска союзников, джедаи занимались ещё и поиском и спасением других джедаев — причём не без помощи королевы Бардотты. Вольфу вместе с генералом и «Стаей» довелось поучаствовать уже в нескольких спасательных миссиях, в частности — помочь джедаям Цере Джанде и Шаак Ти. Присоединиться к ячейке Сопротивления на Эндоре не захотела ни одна из них: Цере Джанда вызвалась искать по Галактике джедаев, как искали её саму, и передавать им координаты ближайших союзнических убежищ, а Шаак Ти решила отправиться на Камино. Планета была подконтрольна Империи, и магистр сильно рисковала, но не отступилась, заявив, что просто не может бросить там клонов-кадетов одних. «Если кто и может понять меня, Пло, так это ты», — сказала она, и генерал лишь молча кивнул. Вольф на мгновение даже пожалел, что не застал её на Камино во время собственного обучения там.

Поиск союзников не был совсем безуспешен, но этого было мало. Без хотя бы нескольких дивизий бывшей ВАР не приходилось и мечтать о полноценном выступлении против Империи. И вот тут уже результат зависел не только от джедаев, но и от отрядов Рекса и Вольфа.

Но как убедить братьев — хороших солдат — в том, что не все приказы следует выполнять, не думая? Особенно после того, как джедаи убивали других их братьев, пусть и в целях самозащиты? Йода с глубокой печалью сознался, что ему пришлось убить Гри и одного из его солдат, Квинлан Вос, пожав плечами, спокойно сказал, что и он убивал клонов из «Звёздного корпуса», потому что для него даже вопроса не стояло, чьи жизни важнее сохранить — их, поднявших руку на генерала, или Эйлы, его ученицы. «Блаю просто повезло отделаться ранением, — сказал он. — Убивать без нужды я не стал бы, но если бы иного выхода не было — и колебаться бы тоже не стал». Эйла Секура отвернулась, закусив губу. Видимо, убивала клонов и она.

Джедаям, преданным своими же подчинёнными, ничего другого не оставалось. Но ведь и клоны не были виноваты в том, что им вживили эти криффовы чипы и вынудили убивать джедаев! Ситуация складывалась патовая, и Вольф не слишком-то верил в успех. Вот разве что со своими из 104-го стоит попробовать, да и то… Тут он уже в себе не был до конца уверен: руки до сих пор чесались пристрелить Джага на месте, а не вести с ним переговоры. Генерал Кун так и не сказал, кто именно стрелял по «Клинку Дорина», но Вольф почти не сомневался.

«Ты мог оказаться на его месте, — говорил он себе, — если бы не меч Вентресс, если бы не миссия на Рилот — ты мог оказаться на его месте». Дурно становилось от одной мысли, но злость от этого никуда не девалась.

Ладно, возможно, ему и правда повезло больше, чем Блаю. В каком-то смысле. И всё равно Рекс заслуживал хорошего подзатыльника — за чрезмерную догадливость и в целях профилактики. Как-нибудь потом, когда на это будет время.

*


Если что и не менялось никогда, так это атмосфера в теневых портах Корусанта. Два месяца прошло с того момента, как Вольф прилетел сюда после приказа 66, два месяца не было Республики и была Империя, а здесь не изменилось ничего, разве что говорили вокруг уже в основном не о перевороте, а о деньгах. Видимо, всё возвращалось в норму… Ну, в то, что здесь считается нормой.

Под лицевыми протезами, меняющими внешность, кожа сильно зудела, но приходилось терпеть: корабль без опознавательных знаков с какими-то мутными типами не самой дружелюбной наружности привлекал гораздо меньше внимания, чем привлёк бы такой же корабль, но с клонами. Кто-нибудь наверняка захотел бы получить вознаграждение и донёс кому следует, а может, тут и шпионы ошивались. Поэтому прибывшие на Корусант Рекс и Вольф в компании Асоки Тано и Пло Куна приняли все необходимые меры, чтобы не быть узнанными. Во всяком случае, пока не отыщут Коди, Фокса, Джага и Аппо. Согласно переданным Скиратой данным, из коммандеров на планете в данный момент находились именно они.

Поначалу, узнав, что Джаг стал коммандером вместо него, Вольф не сдержался и вслух пообещал убить «этого сраного ди'кута». Коммандер 104-го? Джаг? Да за какие заслуги — за попытку убийства собственного генерала?!

— Вольф, — Пло Кун положил руку ему на плечо, но в голосе звучал мягкий упрёк, — ты знаешь, что Джаг не виноват в том, что сделал. Я понимаю твои чувства, но очень прошу хотя бы попытаться простить его. В конце концов, я всё же жив — и тоже его простил.

Вы же джедай, подумал Вольф с досадой, но молча кивнул, боясь, что не справится с голосом. Джедаи всегда всех прощают… если они не Скайуокер, конечно. Ради генерала, ради общего дела он попытается.

Пло Кун отзеркалил его кивок, чуть сжав пальцы на плече.

— Спасибо, Вольф.

Договорившись встретиться в условленном месте через двенадцать стандартных часов, группы рассредоточились, незаметно смешиваясь с толпой, и Вольф отправился на поиски Фокса и Джага, в то время как Рекс должен был отыскать Коди и Аппо. Генерал Кун и Асока Тано исчезли в направлении Храма. Очень хотелось быть с ними — на случай, если что-то пойдёт не так и им понадобится защита, — но Вольф прекрасно сознавал всю нерациональность подобного желания: мало того, что джедаи вполне способны защитить себя сами, так ещё и успех плана зависел от того, как справится со своей задачей каждый из участников. Отвлекаться было нельзя, и Вольф не отвлекался.

Сначала — казармы 104-го. Зная Джага, можно было предположить, что тот будет в ангарах или в зале симуляций полётов. Однако сначала, без особых проблем проникнув внутрь, Вольф пробрался на склад, где разжился стандартной кадетской формой. С удовольствием сняв все лицевые протезы, кроме того, что маскировал шрам через правый глаз, он припрятал всё добро в давным-давно, ещё в самом начале службы найденной надёжной тайной нише в стене. Тогда он прятал там выпивку и таскал ребятам по особому случаю. Сейчас в нише было пусто — значит, никто из новеньких или не нашёл её, или просто не использовал.

На клонов в казармах для клонов никто не обращал внимания, и добраться до зала симуляций удалось без проблем, хотя Вольф и заметил некоторые изменения: все встреченные им клоны были с совершенно одинаковыми причёсками, без татуировок, без каких-то ещё знаков отличия, хотя он помнил свой 104-й и всех парней совсем иными. Пайк красил волосы в красный, у Сэта была татуировка на шее, Вархог не расставался с плетёным браслетом, хотя не признавался, что он значит и откуда взялся. Все попавшиеся Вольфу на пути шли быстро и целеустремлённо, никто не смеялся и не шутил, и среди них было много «блестяшек».

Вольфа не ожидали увидеть здесь — и не видели, зато он видел всё. И почти ничего из этого ему не нравилось. Даже на Камино клоны казались более… разными, чем тут. А ведь прошло всего два месяца.

Джаг и правда обнаружился в зале симуляций: в гордом одиночестве снова, снова и снова гонял тестовые полёты на истребителе, закладывая сложные, невыполнимые виражи и раз за разом «разбиваясь». Вольф выдержал несколько сессий, а потом поставил блокиратор на двери и ударил по консоли, отключая программы.

— Эй! — заорал Джаг, выбираясь из кабины и в ярости сдёргивая шлем. — Ты что себе позволяешь, салага?!

Рука Вольфа дёрнулась к спрятанному под одеждой бластеру, но он огромным усилием воли остановил это движение. Сжал пальцы в кулак, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Я к тебе обращаюсь! —Джаг подошёл уже совсем близко, но, похоже, всё ещё не понял.

— Могу спросить тебя о том же, Джаг, — выплюнул Вольф злее, чем следовало бы.

Тот споткнулся, выпавший из рук шлем гулко ударился о дюрастальной пол и откатился прочь. Вот теперь узнал.

— Вольф? — рука Джага тоже рефлекторно дёрнулась к поясу, но оружия при нём не было. — Вот крифф. Я уж забыл, как ты с двумя глазами выглядишь.

— Спасибо за комплимент, хотя я всё равно бы с радостью тебя пристрелил, поверь, — осклабился в ехидной улыбке Вольф. — Но я пришёл не за этим.

А потом без замаха, но сильно, от всей души вмазал ему по скуле ударом снизу вверх. Джаг упал, вскрикнув от боли и неожиданности.

— Это тебе за то, что стрелял в генерала, — сказал Вольф и, пересилив себя, всё же протянул руку, которую ошеломлённо моргающий Джаг, не иначе как по привычке, принял и поднялся, второй рукой потирая скулу. — А теперь давай поговорим. Убить друг друга всегда успеем.

— У нас десять минут, — Джаг быстро ввёл какой-то код на панели управления. — Потом станет понятно, что запись тренировки закольцована. Повезло, что я тут часами торчу, есть что подсунуть.

— Кому-то будет до этого дело? — удивился Вольф.

Джаг только невесело усмехнулся.

— Давай, говори, что хотел сказать, время идёт.

И Вольф сказал.

*


Джаг провёл дрожащими пальцами по глазам.

— Так генерал… жив? А я всё пытался… думал — может, можно выйти из такого пике, может, шанс есть, но каждый раз — корабль всмятку, даже не катапультируешься. А он жив… и простил? Меня?

Вместо ответа Вольф протянул ему голопроектор. Джаг, глубоко вдохнув, нажал на кнопку, и перед ними возникла запись. Пло Кун, одетый как контрабандист, поднял руку в приветствии.

— Здравствуй, Джай'галар. Приветствую вас, мои «Волки».

Вольф видел, как записывалось это обращение, но всё равно не отводил от генерала взгляда. Джаг же, кажется, и вовсе не дышал, весь подавшись вперёд и ловя каждое слово. Речь шла о чипах, и о приказе, и о грандиозном обмане канцлера. И о том, что выбор, несмотря ни на что, по-прежнему есть.

— Вы, клоны, не виноваты в том, что произошло, — говорил Пло Кун. — Виноваты мы, джедаи: мы проглядели Тьму под самым своим носом, не прислушались к предостережениям и не желали принимать правду. Как маленькие дети, мы спрятались под одеяло, решив, что если не видеть зла, оно не произойдёт. Эта ошибка многим стоила жизни, и я прошу у вас прощения за то, что наше — и моё в частности — бездействие привело к таким последствиям. Я больше не ваш генерал и не имею права отдавать приказы, но хочу, чтобы вы знали: если вы захотите вернуться, Республика будет вас ждать. Я буду вас ждать.

Запись оборвалась.

— Он просит прощения, — пробормотал Джаг. — Он. У нас.

Вольф пожал плечами: он прекрасно знал это чувство и просто не мешал Джагу осознавать.

— Я оставлю тебе комлинк, — сказал он в конце конов, — и буду ждать твоего решения. Генерал тоже будет.

— Не боишься, что я вас сдам?

— Хотел бы — уже бы сдал. Риск всегда есть, конечно, но какой у нас выбор? Только, — Вольф нахмурился, несильно толкнул Джага в плечо, — имей в виду, что никаким коммандером ты не будешь, если вернёшься.

Просто не смог удержаться. «Коммандер Джай'галар», ну вы только посмотрите.

Тот уставился на него в полнейшем замешательстве… а потом расхохотался. Черёд испытывать замешательство настал уже для Вольфа.

— Чего ты ржёшь?

— Коммандер! Да я только рад буду, если выберусь из этого дерьма. И как ты это всё терпишь? Ебут в хвост и в гриву, все косяки на мне, ребята ещё смотрят косо… Думаешь, я совсем идиот и не понимаю, что они думают? Получить звание за убийство — какая честь! Достойно истинного мандалорца. Тьфу.

Тихо пискнул таймер. Вольф впихнул Джагу комлинк и развернулся, собираясь уходить. Всё, что нужно, было сказано.

— Вольф… — он остановился, не оборачиваясь, и услышал: — Я приду. Скажи ему, что я приду. Даже если придётся одному.

Вольф всё ещё не отказался бы пристрелить Джага… но уже с меньшей радостью. Даже, может, вовсе без неё. Это было странное чувство, но ощущалось оно так, будто с плеч упал тяжеленный груз, который он таскал, не осознавая этого.

*


Искать Фокса не пришлось: тот, в отличие от Джага, не испытывал трудностей с новым званием, поскольку никакого нового звания не получил, и будучи блюстителем порядка не иначе как с помощью Силы чуял любое нарушение за версту. Работы у главы корусантской гвардии со сменой власти определённо прибавилось, и даже внешний вид Фокса буквально кричал о недостатке сна. Клоны могли дольше обычных людей обходиться без нормального отдыха, но и их физическая выносливость имела пределы, и Фокс к своему пределу, судя по всему, подошёл довольно близко: в тёмных мешках под его глазами можно было спрятать минимум по запасному «диси», а то и по хорошему тяжёлому лазерному автомату. Глаза, однако, смотрели всё так же цепко и внимательно, будто сканировали. Неприятный это был взгляд — может, поэтому Фокса мало кто любил. Вольфу он тоже не слишком нравился, но работали они вместе неплохо и всегда находили общий язык. Скайуокер считал, что корусантская гвардия на их стороне — важный фактор, и несмотря на скепсис Кеноби и неожиданно резкие возражения Рекса, настоял на том, чтобы Фокса вербовка коснулась тоже.

«Вот пусть бы Скайуокер сам его и вербовал», — обречённо подумал Вольф, когда Фокс как крючком вцепился в него этим своим сканирующим взглядом. Рука сама потянулась к оружию, и только усилием воли Вольф заставил себя сохранить видимость спокойствия и не сбиться с шага.

— А ну стоять, — прищурился Фокс. Одет он был не в броню, а в стандартный мундир — из увольнительной, что ли, выдернули? Но почему? Мысли теснились в голове ураганом, когда Вольф вытянулся в струнку, как младший по званию перед старшим. То, что они были из разных подразделений, в данном случае никакой роли не играло. — Что ты тут забыл, солдат?

— У меня для вас информация, сэр.

— Важная, наверное? — спросил Фокс и прежде, чем Вольф успел как-то среагировать, выхватил из поясной кобуры «диси», нацелив ему в лоб. — Что ж, говори. Но хорошенько подумай, что скажешь: это будут твои последние слова, Вольф.

«Да как ты меня, блядь, узнал?!»

Он не узнавал сам себя в зеркале, а Фокс вдруг в джедаи записался? Но об этом можно было подумать и позже, а сейчас были дела поважнее. Например, нацеленное в голову дуло бластера.

— Давно не виделись, Фокс, — Вольф оскалил зубы в неудачном подобии улыбки, но лучше что-то не получалось. Кто бы мог его винить в такой ситуации? — Ты, я смотрю, работаешь сверхурочно?

— Стараниями предателей вроде тебя. Кто-то же должен. Так что ты хотел сказать? Я слушаю, но терпение моё не бесконечно.

Вольф быстро, не поворачивая головы, глянул вправо, влево. Как он и думал — окружают. Медленно, не привлекая внимания, и если не ждёшь — даже не заметишь. Он ждал. Глупая, глупая и безумная затея — надеяться уговорить Фокса. Такое только Скайуокеру в голову и придёт.

— Ты клялся служить Республике, Фокс. А теперь служишь тому, кто её уничтожил, как же так?

— О нет, братец. Это ты служил Республике, а я — Канцлеру. Ему же служу и сейчас, а вот кому ты служишь?

Фокс на какую-то долю секунды отвёл взгляд, тоже оценивая обстановку. Вольф и не заметил бы, не жди он этого момента, но он ждал и этого — и не упустил шанса, прянув вперёд и хватая Фокса за руку, держащую бластер. Тот задушенно вскрикнул, выронив оружие, которое Вольф тут же подхватил, резко разворачивая Фокса к себе спиной. Некрасивый приём, но какой ещё у него выбор? Фокс был без брони, а использовать слабости врага против него же — едва ли не первое, чему учишься на занятиях по тактике.

Гвардейцы разом выхватили оружие, направляя на Вольфа, но застыли, не решаясь выстрелить: дуло «диси» Фокса было прижато к его же подбородку. Так, в упор, и выстрел на оглушение мог стать смертельным.

— Не стрелять! — рявкнул он. Вольф медленно пятился, выходя из окружения, используя его, как живой щит. Нужно было убраться с этого уровня, а кратчайший путь — ховербайк. Гвардейцы наверняка оставили свои где-то неподалёку, значит, осталось только до них добраться.

Пять шагов до ближайшего поворота.

— Ты не выстрелишь, — прохрипел Фокс.

Четыре.

— Хочешь проверить?

Он бы не выстрелил. Фокс тоже выбрал служить не Республике, не Империи, а человеку, и не Вольфу было его за это осуждать. Но репутация играла ему на руку: все прекрасно знали, что коммандер Вольф из 104-го скор на расправу. Не знали, правда, что одно дело — драки в «Семьдесят девятом» или боевые операции против жестянок, и совсем другое — выстрел в безоружного… брата. И хорошо, что не знали.

Три.

— Ублюдок, — выдохнул Фокс. Проверять он не хотел.

— Кто меня сдал? — сомнений в этом у Вольфа почти не осталось. Фоксу кто-то рассказал о нём, и сделал это совсем недавно, иначе тот бы лучше подготовился. Неужели Джаг? Но его отчаянные глаза, дрожащие руки, дрожащий голос… Десятки раз воспроизведённая на тренажёре ситуация с попыткой вывести неуправляемый истребитель из пике у самой поверхности… Однажды Вольф был на грани и умел видеть признаки того же в других. Джаг тоже едва не сломался, как Вольф когда-то, и, как Вольфа когда-то, его удержал на краю голос Пло Куна.

Нет, это не мог быть Джаг. Просто не мог. Но кто же? Больше некому, а значит, всё же он? Или нет?

Два.

Фокс хохотнул.

— Ты наследил как стадо бант, тебя бы нашёл и неисправный сеповский дроид.

— Оговорочки, Фокс. Они теперь с вами заодно, забыл? — Вольф не верил ни единому слову. Разумеется, его сдали, и разумеется, Фокс не скажет, кто, даже если знает. Нужно просто тянуть время, ещё какие-то мгновения…

Один.

Вольф с силой толкнул Фокса на его же гвардейцев, нырнул за угол и бросился бежать. Сзади послышался шум, грянули выстрелы, но Вольф снова свернул, оказавшись на улице пошире и пооживлённее. Прохожие с возгласами удивления и негодования разбегались перед ним, становясь препятствием для преследующих его гвардейцев.

Как он и думал, гвардейские ховеры были на стоянке. Быстро оседлав один из них, Вольф выстрелил несколько раз, выводя из строя остальные. Все не успел — гвардейцы уже бежали к нему, стреляя на ходу. Пришлось дать газу и нестись вперёд, не разбирая дороги. Тут-то и пригодились отличные навыки пилотирования, без которых в «Волчьей стае» и делать было нечего: лавировать в потоке автомобилей, уворачиваясь от выстрелов двух гвардейцев, было детской игрой по сравнению с боевыми и спасательными операциями, когда по тебе палят, кажется, сразу все вражеские истребители разом, им надо отвечать тем же, и ещё хорошо бы не попасть под дружественный огонь.

Оторваться от преследования было не то чтобы совсем просто — тем более что Фокс тоже был не дурак и немедленно вызвал подкрепление — но и не невыполнимо. Спустившись на пару уровней ниже, Вольф бросил ховер — в буквальном смысле бросил, проследив, как тот сгинул в вечном корусантском смоге, который был тем гуще, чем ниже спускаешься, — и нырнул на одну из улочек, смешиваясь с ко всему безразличной местной публикой. Пожалуй, даже объявись тут в благодатном сиянии один из «ангелов»-диатим, о которых однажды рассказывал Гри, или сам Дарт Сидиус с красным световым мечом — никто и внимания не обратит. И всё же клона тут, как заметил Вольф, сторонились. Не разбегались с криками, но отводили глаза, отворачивались, поднимали плечи, накидывали капюшоны, ускоряли шаг и вообще словно старались стать как можно незаметнее.

Дерьмо. Это было совсем не на руку. Раньше на клонов так не реагировали даже здесь, где торчков и воришек было больше, чем простых обывателей. Плащ с капюшоном, что ли, у кого-нибудь выторговать? В крайнем случае отобрать именем Империи, вдруг сработает…

Вольф развернулся, падая на землю и перекатываясь за мусорный бак, раньше, чем сообразил, что делает. Выстрел просвистел совсем рядом, бессильно скользнув по стене. На оглушение, значит.

— А ну стоять!

Этот голос Вольф никак не ожидал услышать. Что забыл в этой дыре сам маршал-коммандер Коди? Или он теперь уже не маршал-коммандер?

— Что, вот так и пристрелишь, и даже не спросишь, как дела? — Вольф осторожно выглянул из укрытия, ловя Коди в прицел сразу двух «диси» — своего и фоксовского, заодно оценивая обстановку.

Они тут были одни, никаких гвардейцев или штурмовиков 212-го не маячило за плечом Коди, никто не пытался взять Вольфа в кольцо, и сам маршал-коммандер был в штатском, как Фокс. Броня уже не в чести, что ли?

— И так вижу, что неплохо, раз у тебя хватило наглости сюда явиться. У вас сегодня намечается вечеринка в «Семьдесят девятом»? А меня что не пригласили?

— Поговори об этом с Рексом, — усмехнулся Вольф. — Вечеринки обычно по его части.

— По его милости я здесь, — сказал Коди. Голос его звучал так, будто он выталкивал слова из горла неимоверными усилиями воли. — Боюсь, вечеринка предателей — не то, чего я ждал. И приглашение мне выдали недействительное.

Что ж, и у Рекса не всё прошло гладко. Неудивительно: если кто и мог переупрямить капитана 501-го, то только коммандер 212-го. Коди всегда был отличником, ещё с тех пор, как ходил в кадетах на Камино.

— А мы ли здесь предатели, Коди?

То мотнул головой, не сбив прицел ни на волосок.

— Это не имеет значения. Вы не выполнили приказ, а это — предательство.

— Зато ты выполнил. Стрелял в генерала Кеноби сам, лично? В глаза ему смотрел? Или как трус, бил в спину? Может, это ты предатель?

Это было низко. Но единственный шанс выстоять против Коди — заставить его потерять самообладание. Разозлить. Вывести из почти джедайского равновесия.

— Я выполнял приказ, — скулы Коди побелели до синевы, голос почти сорвался на рык, но больше он никак не показал, что слова Вольфа его задели.

— Верно. Но это не значит, что теперь у тебя нет выбора.

— Рекс сказал мне, что Кеноби жив. Это ничего не меняет, Вольф.

— Он не предавал Республику. Никто из джедаев не предавал.

— Республики больше нет. Но мы есть, и наши обязанности не изменились. Жаль, что вы с Рексом об этом забыли.

Глаза заливал пот, кожа под оставшимся лицевым протезом зудела уже просто невыносимо. Да и толку от того протеза, если его каждый встречный узнаёт? Где-то мастер Вокара, при всём к ней уважении, здорово просчиталась.

Вести долгие разговоры Вольф не любил и не слишком-то умел, предоставляя это тем, у кого получалось лучше: генералу Куну, или Синкеру, или тому же Рексу. Вот где его ранкоры носят, когда вербовать Коди — его задание? Проваленное, видимо, но всё же.

— Зато ты, как всегда, всё помнишь, — бросил он. — Напомни мне, дураку, что же я такого забыл. Рексу уже напомнил?

— Хорошие солдаты выполняют приказы, — сказал тот почти неестественно ровно. Рука, держащая бластер, по-прежнему не дрожала.

Вольф глубоко вдохнул и длинно выдохнул, решаясь. Опустил оружие, выпрямился во весь рост, стараясь выглядеть таким же спокойным, как Коди.

— Ну так давай, хороший солдат. Выполняй, не тяни.

Коди моргнул и медленно, очень медленно опустил бластер. Вольф перевёл дух. Хорошие солдаты выполняют приказы, не стреляют в безоружных, принимают капитуляцию.

— Я хороший солдат, — сказал Коди, — и приказы выполняю. Но у меня не было приказа тебя задерживать.

Вольф посмотрел на него — на этот раз внимательнее. Уставшие, больные какие-то глаза с синими кругами под ними, осунувшееся лицо, посеревшая кожа. Быть хорошим солдатом нелегко, а, Коди? Вслух он не сказал ничего.

— Вольф… — тот провёл рукой по лицу, щека дёрнулась почти невротично. Маска спокойствия сползла, будто смытый водой песок, обнажив смертельную усталость. Снятся ли кошмары тем, кто выполнил приказ? Наверняка. — Если ты… когда ты увидишь Рекса… скажи ему… что мне жаль.

Значит, чем бы ни закончилась встреча Коди и Рекса, последний сейчас был жив и на свободе.

В том, что Коди, в отличие от Фокса, не отправит за ним погоню и не будет стрелять в спину, Вольф был уверен: если хорошие солдаты выполняют приказы, то хорошие друзья, как правило, держат слово. Коди был хорошим другом. Даже сейчас, оказавшись по другую сторону войны.

— У тебя всё ещё есть выбор, — всё-таки сказал Вольф. И добавил перед тем, как нырнуть в проулок: — Ты можешь сказать это Рексу сам.

*


Рекс уже был в точке сбора, без маскировки, необычно молчаливый и подавленный.

— Я встретил Коди, — сказал Вольф вместо приветствия.

— Хороший солдат, — горько сказал Рекс, но в его печальных глазах мелькнуло что-то, похожее на нежность. — Ты знал, что клоны теперь граждане?

— Что? — Вольф даже перестал отдирать остоебеневший протез.

— Император торжественно провозгласил всех, кто остался ему верен, гражданами. Не собственностью, — это слово он выплюнул, как грязнейшее ругательство. — Знаешь, что забавно? Ничего не изменилось, а что изменилось — то к худшему. Но так — для всех. Клонов больше не отделяют от других.

Вольф, как и каждый из клонов, был обязан Республике самим своим существованием. Магистр-джедай по имени Сайфо Диас однажды, предвидя великую войну, заказал каминоанцам армию клонов — это рассказал «Стае» Пло Кун, когда они нашли пропавший корабль того самого магистра и Вольф спросил, что же такого важного в этой находке. Он воевал и платил кровью за то, чтобы жить, дышать, летать среди звёзд… видеть генерала Куна, говорить с ним, прикрывать спину в бою и однажды, возможно, за него умереть. Это был честный обмен.

Изменилось бы что-нибудь, если бы Сидиус, ещё будучи канцлером Палпатином, сказал клонам: «Вы теперь граждане Республики»? По факту — едва ли.

И всё же, всё же… Быть не только солдатом, живым дроидом, винтиком в военной машине… Самой величайшей ложью о Республике был лозунг «В Республике нет рабства».

Не было больше самой Республики, и клоны больше не были её собственностью — даже, наверное, те, кому Император не даровал гражданство. Так имело ли это хоть какое-то значение?

Имело. И огромное. В отчаянных глазах Рекса отражалось то же самое. Император-ситх был умён: он не дал клонам ничего принципиально иного, и в то же время дал всё. И это ему ничего не стоило. Теперь многие будут готовы за него умереть не только из-за долга или вшитого в голову приказа.

— Мы в заднице, — констатировал Вольф, сползая спиной по стене тоннеля и устраиваясь рядом с Рексом.

— В полной, — тот смотрел в стену перед собой, вертя в руках чёрный парик со стандартной уставной причёской, какую носило большинство клонов, включая Вольфа. — Я тут наведался в «Семьдесят девятый», кстати.

— Кореллианский там всё такая же дрянь?

— Ещё хуже, — усмехнулся Рекс едва заметно. — И там теперь полно новичков. Не клонов. Тебе бы там и подраться было не с кем, скукота.

— Ничего, я с Джагом подрался. Он теперь с нами.

«С нами, несмотря на то, что он теперь гражданин».

Рекс наконец повернулся к нему, стряхивая мрачное оцепенение:

— Аппо тоже. Сказал, нет ничего почётнее, чем быть коммандером отряда «Кулак Императора». И страшнее.

— Подожди-ка, — прищурился Вольф, — ты хочешь сказать, что перетянул на свою сторону 501-й?!

Рекс пожал плечами.

Вспомнив ещё кое-что, Вольф помрачнел. Возможно, он всё-таки поторопился с выводами о том, что Джаг действительно с ними. Рекс, выслушав его, покачал головой:

— Слишком сложно. Если бы Джаг остался верен Империи, что бы ему мешало взять тебя с поличным в казармах? Зачем было приплетать Фокса?

— Чтобы я не заподозрил его?

— Но ты всё равно заподозрил. Не знаю, — Рекс потёр лоб, — странная схема. Но если ты прав, мы должны быть с ним настороже.

И тут же вскочил, а за ним и Вольф: в коридоре появились Пло Кун и Асока Тано, и не одни. С ними был тощий рыжий мальчишка в грязных обносках, лицо его в равной степени было покрыто грязью и веснушками.

— Генерал! — Вольф опустил «диси» и улыбнулся, не скрывая облегчения. — Коммандер Тано.

— И я рад, что ты в порядке, Вольф, — сказал Пло Кун. — И ты, Рекс. Это, — он кивнул на жмущегося к Асоке мальчишку, — Кэл Кестис, падаван.

Падаван? Вольф пригляделся к мальчишке внимательнее и совершенно не впечатлился: тощий, дрожащий, глаза загнанные. Калеб Дьюм, будучи примерно его ровесником, казался на пару лет старше и в несколько раз увереннее.

— Вольф, — буркнул Вольф сьёжившемуся под его взглядом мальчишке.

— Рекс, — улыбнулся Рекс, протягивая руку для приветствия. Мальчишка вздрогнул и отшатнулся от него, пробормотав что-то вроде «проститерадзнакомствупростите». Рекс обескураженно отступил на пару шагов.

— Кэл с мастером-джедаем Джаро Тапалом был на задании на планете Бракка, когда Сидиус отдал приказ 66, — пояснила Асока, не убирая ладони с тощего плеча мальчишки. — Мастер Тапал пожертвовал собой, чтобы дать ему шанс выжить, и Кэл нашёл способ вернуться на Корусант в поисках других уцелевших членов Ордена.

Верно, приказ. И одно лицо на всех.

— Мне жаль, парень, — буркнул Вольф сквозь зубы. — Не тронем, не бойся.

Пло Кун склонил голову.

— Ты хорошо справился, Кэл. А теперь, — он повернулся к Вольфу и Рексу, — давайте выбираться отсюда. Об успехах и неудачах миссии поговорим на обратном пути.


Глава 7


База на Эндоре приобретала всё более жилой вид, и вскоре даже эвоки, пушистые местные жители, перестали чураться странных пришельцев, особенно сдружившись с юнглингами: то ли рост их объединял, то ли детишки выглядели менее угрожающими. Генерал Кеноби вместе с юнглингами учил их язык и перенимал знания, особенно в том, что касалось местной флоры и фауны. К нему почти всегда присоединялась и Асока Тано.

Пло Кун тоже тратил немало свободного времени на общение с эвоками, записывал их легенды, предания и песни. Глядя на то, как маленькие, похожие на пушистых зверьков существа выплясывают вокруг возвышающегося над ними джедая странный ритмичный танец, Вольф думал, что генералу понравилось бы на Алиине — там аборигены были не менее странными и колоритными, а та чушь, которую после общения с ними нёс дроид сенатора Амидалы, вполне сошла бы за какую-нибудь легенду или даже ею и была. Может, и надо было записать для генерала, но тогда хватало других, гораздо более важных дел.

Сейчас дел было не меньше, но джедаи, на удивление, находили время и для таких маловажных, на взгляд Вольфа, как эвоки. Однако единственным джедаем, разделяющим его мнение, был Скайуокер: если тот не был занят на миссиях, то почти не вылезал из штаба, днями напролёт сидя над докладами, схемами и картами, а если и выбирался куда-то — то либо в ангар, либо в мастерскую, и там колдовал над двигателями, боевыми орудиями и средствами связи. Его стараниями все обзавелись простыми, но надёжными комлинками, которые невозможно было ни отследить, ни подслушать посторонним. Вместе с Техом и, как ни странно, новоприбывшим юным Кэлом Кестисом они отвечали почти за всю технику. Вольф тоже частенько им помогал, и его первоначальное мнение о Кестисе медленно, но менялось в лучшую сторону. Из глаз мальчишки постепенно уходило загнанное выражение, он уже не вздрагивал от каждого резкого звука и не вжимал голову в плечи в ответ на любое, даже самое мягкое к нему обращение, хотя по-прежнему сторонился клонов и хвостом таскался за Скайуокером. Психологическая травма, как говорил Пло Кун, помочь с которой могли лишь время, терпение и лечение, за которое немедленно принялась Вокара Че. Кэл был сообразительным, и руки у него росли из нужного места. С ним было бы приятно работать, не бойся он клонов так явно. Вольф и хотел бы пересекаться с ним пореже, чтобы не пугать и самому не раздражаться на его испуг, но общее дело не позволяло. И это, как ни странно, помогало: Кэл стал меньше его бояться, а сам он стал меньше беситься из-за чужой столь явной слабости. Не всем же повезло иметь генетически запрограммированную устойчивость к психологическим травмам.

А ещё… Вольфу казалось, что чем с бóльшим терпением он относится к Кэлу, или к эвокам, или к надоедливым меддроидам мастера Вокары, тем больше доволен им Пло Кун. Нет, генерал ничего не говорил и никогда не упрекал, если Вольф иногда — часто — проявлял нетерпение, но это всё равно ощущалось. Одобрение Пло Куна и право зваться его другом лучше всего заглушали неотступно зудящие на краю сознания слова Рекса о гражданах Империи. В конце концов, он ведь не Республику выбирал и не Империю. Он выбирал Пло Куна, а Пло Кун был джедаем, верным Республике. Значит, так тому и быть.

Скайуокер нашёл тревожащим тот факт, что ни Джаг, ни Аппо не упомянули о том, что Палпатин освободил клонов, и Вольф склонен был согласиться. Возможно, обстановка не располагала, или это не казалось им особо важным, или… что угодно. Но это всё равно было странно. Один из них мог быть предателем. Как и любой из тех, кто знал о миссии на Корусанте. Как и любой из джедаев. Последнее казалось маловероятным, но Кеноби, поглаживая бороду, заметил:

— Ситхи столетиями скрывались у всех на виду, буквально под носом у Ордена, и никто их не заметил. Сам Канцлер Республики в итоге оказался ситхом — а мы узнали об этом лишь тогда, когда он сам сбросил покровы тайны. Так ли уж невероятно предположение, что ситх может скрываться и среди джедаев?

Скайуокер вскочил как ужаленный, восклицая:

— Оби-Ван! Ты же не думаешь…

— Нет, Энакин, не думаю, — мягко сказал Кеноби, хватая его за рукав и усаживая обратно рядом с собой. — Но мы не должны сбрасывать со счетов ни одной версии, какой бы невероятной она ни казалась.

— Узнаю Оби-Вана, — фыркнул небрежно развалившийся в кресле Квинлан Вос. Брифинг начался ранним утром, а сейчас день уже клонился к вечеру, и его можно было понять, хотя такая демонстративность раздражала. — Вечно ты усложняешь даже самые простые ситуации.

— О, неужели, — в спокойном голосе генерала Кеноби скользнула едва уловимая нотка раздражения. — И что же в нашей ситуации простого?

— Хотя бы то, что скомпрометирована была лишь миссия на Корусанте, а значит, и искать логичнее всего среди вовлечённых, и желательно — среди новоприбывших. Это как-то разумнее, чем подозревать всех и каждого.

Вольф сцепил зубы, заставляя себя молчать. С какой-то стороны эта мысль и впрямь казалась разумной, но согласиться — значило поставить на первую линию подозрения не только себя, но ещё и генерала Куна, и коммандера Тано. Не говоря о Джаге, Аппо и Рексе. Удобно.

— Ты лучше меня знаешь, Квинлан, что самый простой путь — не всегда самый правильный, — устало вздохнул Кеноби.

— Поэтому нужно в твоём стиле заставить всех подозревать всех? Кроме тебя, конечно.

Теперь Вос уже не полулежал в кресле с устало-скучающим видом. Он подобрался, как взявший след хищник, и буравил генерала цепким взглядом тёмных глаз.

— Квинлан, я никого не пытаюсь заставить, а лишь обращаю внимание на то, что ни одну версию нельзя списать со счетов, пока у нас нет хоть каких-нибудь доказательств.

— Скайуокеру, однако, ты веришь.

— Энакин мог предать нас всех намного раньше, но не сделал этого.

От этих слов Скайуокер снова было взвился, но, повинуясь прикосновению Кеноби, остался сидеть, до скрипа вцепившись в подлокотники кресла. Костяшки на живой руке побелели от напряжения, на скулах играли желваки. И Рекс, и Асока Тано посматривали на него с опаской.

— Оби-Ван не обвиняет лично тебя, Квинлан, — мягко сказала Эйла Секура, но тот только хмыкнул, вложив в этот короткий звук столько скепсиса, сколько смог.

— Разлад среди джедаев может быть выгоден лорду ситхов и его гипотетическому ученику, — Пло Кун говорил негромко, но все притихли, прислушиваясь к его словам. Вольф тоже развернулся к генералу всем корпусом: наконец-то тот заговорил не о внутренних делах джедаев, слишком глубоких и запутанных для посторонних, а о чём-то более понятном и гораздо более важном. — Но не стоит забывать, что речь идёт далеко не только о джедаях и ситхах, а о Республике и Империи в целом. У всех, кто оказался вовлечён в эту войну, и даже у тех, кто пока стоит в стороне, могут быть свои мотивы для вмешательства, и вовсе не обязательно это выгода. Это может быть месть, а может — напротив, искреннее желание создать новый мир, лучше прежнего. Или желание защитить кого-то конкретного. Или совершить достойный поступок — в понимании нашего шпиона. Великое множество вариантов, ни один из которых мы сейчас не можем отбросить как невозможный, в этом Оби-Ван прав. Но и Квинлан прав: начни мы подозревать всех и каждого — Сопротивление пожрёт само себя изнутри.

— Тогда что же нам делать? — спросил Рекс.

— Ждать надо нам, — ответил вместо Пло Куна Йода. Вольф подавил досадливый вздох, и старый джедай продолжил, словно услышав: — Мало кому по нраву такой ответ придётся, знаю я это. Но иногда ждать только и остаётся нам. Отражение в воде увидеть чтобы — дождаться нужно, пока камень, что брошен был, ко дну пойдёт и успокоятся волны. Тогда только ясно всё увидишь.

— Но мы и так уже слишком долго ждали! — воскликнул Скайуокер, который своей досады не скрывал. — И посмотрите, к чему это привело. Не хватит ли уже бездействовать?

— Разве говорил я: «Бездействуйте», хмм? — шевельнул ушами магистр. — Нет. «Ждите» говорил я. Но ждём пока — действовать можем мы, как и прежде. Только зная теперь, что за плечом у нас стоит кто-то. Знание это — уже сила великая, и видим мы тень, предательством отброшенную. Осторожнее будем теперь. Выдаст себя предатель однажды.

— Не было бы только слишком поздно, — пробормотал Вольф.

Мысль о том, что предателем может быть кто угодно, оказалась крайне неуютной. Только о себе он знал наверняка, что никого не предавал — и, разумеется, готов был поручиться жизнью и честью за то, что генерал Кун не предавал тоже, — но о других этого знать не мог, как и другие — о нём. Предателем мог быть даже Рекс. Любой клон с достаточно высоким уровнем допуска, и любой джедай, кроме, пожалуй, Йоды. Любой союзник-информатор. Задал же генерал Кеноби задачку!

Предложенный Йодой и Кеноби план был, по сути, не нов: дозирование информации. Чтобы понять, где утечка, нужно было проверить всё и всех, и начать — тут прав был Вос — с тех, кто имел отношение к корусантской миссии. Мало было проблем в лице Империи, так ещё и это. Вольф обнаружил, что почти скучает по боевым действиям: на поле боя всё было как-то проще. И честнее.

Брифинг закончился внезапно: в двери осторожно поскрёбся Калеб Дьюм и сообщил, что прибыло посольство от эвоков.

— По-моему, они хотят нас пригласить на праздник, — сказал он. — Или на поединок… извините, я не очень хорошо понимаю. Но намерения у них, кажется, мирные, так что, наверное, не поединок. Или…

— Что ж, — Пло Кун поднялся первым. — Нельзя заставлять наших гостеприимных хозяев ждать.

*


Эвоки хоть и не казались опасными, а всё же были ой как непросты, с этой их любовью украшать себя костями и клыками местных хищников и привычкой везде таскать с собой как минимум пращу, а то и копьё. Маленькие, но воинственные. При других обстоятельствах Вольфу они бы даже импонировали, именно благодаря своей воинственности и бесстрашию, но сейчас ему хватало проблем и без них.

Пришли они, как оказалось, чтобы пригласить пришельцев на какой-то свой праздник. По словам генерала, назывался он «День Солнца», праздновался в самый длинный день в году и являлся торжеством светлого солнечного бога, или что-то в этом роде. Вольфа всё это не слишком интересовало, но Пло Кун пошёл — и он, конечно, пошёл с ним. Глупо было думать, что генералу может грозить опасность среди аборигенов, ещё наивнее — всерьёз полагать, что даже если опасность возникнет, генерал не справится с ней без посторонней помощи, но так было надёжнее. И конечно, Вольф ни за что не упустил бы возможность просто побыть рядом с генералом. На капитанском мостике, на командных советах, на исследовательских миссиях, в бою, в медотсеке, и вот теперь — на празднике дикого племени с дикой планеты. Он занял привычное место за правым плечом Пло Куна, напряжённый, как сжатая пружина, готовый ринуться вперёд при малейшей угрозе. Если верить нельзя даже своим, то о дикарях и говорить нечего. Хотя бы потому, что большинство примитивных культур строилось на резком разделении своих и чужих, а в религиях нередки были жертвоприношения: обычно он слушал рассказы Гри о местных традициях вполуха, но эта часть почему-то зацепилась в памяти. Потому, наверное, что значение цвета узоров на одежде знатных тви'лекков древности никакой опасности в нынешнее время не представляло, а вот жертвоприношения чужаков — вполне могли.

Деревня за массивным частоколом была маленькая и будто игрушечная. На неохватных деревьях лепились домики, между которыми тянулись ненадёжные на вид деревянные мостики. Под деревьями находились строения побольше, какие-то навесы, вокруг горели костры. Самый большой костёр горел на поляне в центре деревни перед самым большим домом — то ли храмом, то ли дворцом местного правителя, поди разбери. Можно было поинтересоваться у кого-нибудь, хотя бы у генерала, но Вольф не видел в этом смысла: ему достаточно было знать расположение объектов и возможные пути отступления в непредвиденных случаях, а лишняя информация была ни к чему. Быстро оценив обстановку, он порадовался, что пир решили устраивать не на верхних площадках под кронами деревьев, а на земле: во-первых, меньше риск рухнуть и сломать шею, а во-вторых — гораздо проще вырваться из возможной засады.

Пока, впрочем, всё казалось вполне мирным: в воздухе витали запахи древесного дыма, каких-то трав и жареного мяса, эвоки весело галдели, сновали туда-сюда, отплясывали у костров под диковатую ритмичную музыку, и — вот уж точно редкость! — все, за исключением стражи у ворот, были безоружны. Трудно было поверить, что в таком месте кому-то может угрожать опасность, но Вольф заставил себя сохранять бдительность: произойти могло что угодно. Даже в этой на первый взгляд безопасной деревне. Гостей никто разоружаться на просил, и у джедаев при себе, разумеется, были световые мечи, а Вольф прихватил мелкокалиберный бластер, заткнув за голенище, но без привычной брони всё равно чувствовал себя почти голым, и это тоже не давало расслабиться.

Учитывая идущую полным ходом подготовку к ответному удару по шаткой пока Империи, время для праздника было категорически неподходящее. Вольф с удовольствием остался бы на базе — но не хотел и не мог отпустить Пло Куна одного. Неважно, что с тем были другие джедаи и немалая часть клонов: никто бы не уследил за его безопасностью так, как Вольф. Джедаи временами бывали слишком беспечны, а другие клоны… Вольф не мог и не хотел доверять его безопасность кому-то ещё, ведь ни для кого из них генерал не значил столько же, сколько для него.

Но Вольф очень старался думать обо всём этом поменьше: незачем портить генералу праздник своими неуместными чувствами и мрачной рожей.

Юнглинги рассыпались по окружающему пространству, восторженно пища, и Вольф мысленно выругался: в случае чего этих не то что защитить, их найти-то сразу не получится. Джедаи! Додумались же — детей притащить.

Йода тоже был здесь, сидел у огромного костра в компании эвоков, увешанных костяными украшениями с ног до головы, и пил что-то из деревянного кубка, постукивая ногой в такт музыке. Столов вокруг не было, и все располагались прямо на земле, застеленной выделанными кожами. Сидеть, поджав или скрестив ноги, было страшно неудобно, и Вольф в конце концов привычно встал у Пло Куна за плечом. Тот, развернувшись, протянул ему блюдо с исходящим паром куском какого-то мяса и кубок.

— Вот, попробуй. Говорят, это вкусно.

— А вы…

— А я тоже кое-что предусмотрел, — сказал Пло Кун с улыбкой в голосе и продемонстрировал Вольфу пластиковую трубочку. — Мясо не по моей части, но от похлёбки не откажусь.

В «Тайнах Старой Республики» герои однажды тоже попали на планету, где местные жители пригласили их на пир… А потом отравили и продали в рабство. Ориентироваться на сериал, конечно, было бессмысленно, но кто знает, что может прийти в головы этим примитивным существам?

Вольф уставился на мясо с подозрением. Мясо на него в ответ, к счастью, не смотрело, но пахло так, что он рисковал вот-вот захлебнуться слюной. Крифф разбери.

— Попробуй, Вольф, — мягко сказал генерал.

Вольф вздохнул. Присмотрелся к жующим эвокам. Один из них, в самой замысловатой одежде с наибольшим количеством побрякушек — наверное, вождь — с энтузиазмом стукнул кубком о землю, выплеснув часть содержимого, что-то сказал Йоде и с аппетитом вгрызся в точно такой же кусок мяса, как тот, что лежал на блюде перед Вольфом.

Вздохнув снова, Вольф всё-таки опустился на землю рядом с Пло Куном, стараясь по-прежнему не упускать из виду происходящее вокруг, и, подцепив мясо — пальцами, так как никаких приборов не полагалось — осторожно откусил.

И чуть не застонал: никогда в жизни, кажется, он не пробовал ничего более вкусного. Мясо было нежным, отдавало травами и мёдом и буквально таяло во рту. А вот от напитка пришлось отказаться, довольствуясь водой, потому что он пусть слабо, но пах алкоголем, а об этом и речи быть не могло.

Деревню окутывали тёплые летние сумерки, и в наступающей темноте праздничные костры горели всё ярче. Всё больше эвоков, наевшись, отправлялось к этим кострам, чтобы присоединиться к пляскам. Юнглинги не отставали, радостно прыгая и кружась в хороводах. Не хватало только бурой шерсти и ожерелий из клыков — и было бы не отличить от местных. Скайуокер, который меньше всех хотел идти на этот праздник и поддался только уговорам Кеноби, теперь лихо отплясывал с Асокой и громогласно хохочущим Крушилой. Через некоторое время к ним присоединились генералы Фисто и Секура — но эти танцевали что-то гораздо менее дикарское и более изящное, понятно было даже тому, кто в танцах не разбирается примерно никак. Это был первый раз, когда Вольф видел генерала Секуру улыбающейся с тех пор, как она прилетела на Эндор с Квинланом Восом. Даже сюда её притащил всё тот же Вос — и испарился без следа. Рекса тоже видно не было, но Вольф знал, что тот где-то неподалёку, за границами освещённого кострами круга. Там, откуда на них смотрит тысячами глаз живая, плотная темнота, не позволяя забыть, что этот необычайно мирный вечер — иллюзия, что безопасность этой планеты мнима, что предательство дышит им всем в спину, и так было всегда.

— Вольф, — голос генерала был спокойным, прикосновение к плечу — уверенным, и Вольф снова почувствовал себя вором, как и всегда, когда Пло Кун дарил ему крупицу своего внимания за пределами поля боя. — Ты встревожен.

— Я не верю этой планете, генерал.

— Пло, — сказал он твёрдо. — Мы не на поле боя, Вольф.

Вольф подавился воздухом, споткнувшись на полуслове.

— Пло, — это короткое имя, которое он столько раз повторял в мыслях, произнести вслух оказалось неожиданно трудно. Он не имел на это права, как и на прикосновения, как и на дружбу, но генерал… Пло — почему-то считал иначе. — Она слишком… мирная.

— Всё ещё думаешь, что эвоки желают нам зла?

— Нет, — неохотно признал Вольф. Упорствовать не имело смысла: его первоначальная оценка ситуации была ошибочна, и всё говорило о том, что эвоки действительно не собирались причинять чужеземцам вред. — Но это спокойствие… усыпляет. Легко поверить, что так будет всегда. Легко забыть, зачем мы вообще здесь.

— Мирные мгновения хрупки и недолговечны, — Пло Кун убрал руку с его плеча, и Вольф поёжился от неприятного ощущения пустоты. — Но они нужны нам для того, чтобы помнить, за что мы сражаемся. Об этом слишком легко забыть — и слишком легко заблудиться. На войне темно, а эти костры горят ярче любых маяков, Вольф. Посмотри внимательно.

Он и так весь вечер старался держать в поле зрения всю центральную деревенскую площадь, но генерал имел в виду что-то другое. Нахмурившись, Вольф огляделся ещё раз.

Вот Йода беседует со старейшиной и ещё несколькими почтенными эвоками. Вот Скайуокер и Асока, не слушая возражений, затаскивают упирающегося Кеноби в круг танцующих. Вот Эйла Секура примеряет сплетённый для неё крошечной эвокской девочкой травяной венок, а Кит Фисто заливисто смеётся. Вот Калеб Дьюм и Кэл Кестис играют в какую-то местную игру с деревянными палочками и запальчиво спорят, кто выигрывает, Рекс пытается их рассудить, и Кэл его уже совсем не боится. Вот Крушила досадует, что кто-то съел его порцию мяса, стоило ему только отвлечься на танцы. Вот юнглинги вперемешку с детишками эвоков носятся всюду, как юркие зверьки. Шум листьев на ветру вплетается в музыку и смех, костры выбрасывают искры в усеянное звёздами бархатное небо, в воздухе пахнет дымом, едой и ночными цветами.

Та же девочка, что плела венок Эйле Секуре, подбежала с аналогичным подарком сначала к Йоде, затем к Пло Куну и Вольфу, и протянула венки и им. Вольф ошеломлённо посмотрел сначала на девочку и венок в её крошечной ручке, потом на генерала, но тот невозмутимо кивнул, надевая венок сам, и Вольфу ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Девчушка восторженно запрыгала на месте, хлопая в ладоши, и снова куда-то убежала — наверное, осчастливливать тех, кто ещё не получил свой подарок.

Пло за подбородок повернул его голову к себе и слегка поправил венок. Вольф сглотнул.

— Я понял, — прошептал он.

Ярче любых маяков.

*


Спали все, по примеру эвоков, вповалку у догорающих костров, отодвинув с покрывал всё недоеденное и недопитое. Вольф проснулся, когда рассветные лучи едва позолотили верхушки деревьев за ограждающим поселение высоким деревянным частоколом. Оставшиеся от костра угли исправно отдавали тепло, и даже без одеяла замёрзнуть было бы трудно. Тем более что под боком у него свернулась клубочками парочка эвоков, а спиной он прижимался к груди Пло Куна, который обнимал его одной рукой поперёк живота.

Первым побуждением Вольфа было вскочить, пока никто не увидел, пока сам генерал не проснулся — наверняка ведь он не хотел бы, чтобы пробуждение было именно таким! Потом сообразил, что резкими движениями уж наверняка всех перебудит, нужно осторожнее. Тем более… даже Йода спал, уютно устроившись в клубке из эвоков, и Вольф решил, что, если он полежит так ещё немного, ничего не случится. Очень уж хорошо было не просто слышать ровное дыхание Пло Куна, но чувствовать кожей, чувствовать его — рядом. Ближе, чем когда-либо было и, наверное, чем когда-либо будет.

Было тихо, тепло и спокойно, но естественные потребности организма заявляли о себе всё громче, и волей-неволей пришлось осторожно выпутываться из объятий Пло и клубка эвоков. В стороне от костров было прохладно, за оградой под деревьями клубился плотный белый туман. Где-то глубоко в чаще протяжно и тоскливо кричала какая-то птица, вблизи весело журчал питающий деревню лесной ручей, и больше — ни звука. Покончив с самым неотложным, Вольф прогулялся выше по течению ручья и умылся водой, ледяной настолько, что от неё горела кожа.

Уснуть теперь не получится. Можно было отправиться в лагерь и заняться чем-нибудь полезным, но возвращаться без Пло Куна не хотелось, и он решил вернуться пока в деревню. Мысли плавно перетекли со странного, но приятного — слишком приятного — пробуждения на разработку грядущего удара по Империи. Шанс будет только один, а слабых мест и допущений — слишком много, всё висит на волоске, даже при учёте благоприятных и неблагоприятных сценариев, просчитанных колдунами, или кто они там, с Бардотты. Если сведения Скираты о расположении войск верны, сил Сопротивления вкупе с флотом мон-каламари и добровольным ополчением Альдераана должно хватить, ведь имперцы нападения ожидать не будут. Эйла Секура особенно настаивала на том, что клонов убивать нельзя, и Вольф был согласен, всей душой согласен, но… Удастся ли в самом деле всё провернуть без жертв? Войне-то плевать на идеалы, и, что гораздо хуже, Палпатину тоже плевать.

Нельзя видеть в имперских клонах братьев, иначе не сможешь в нужный момент выстрелить на поражение; и нельзя не видеть в них братьев, потому что они ведь и есть братья, до сих пор, и происходящее сейчас — не их вина.

Дерьмо. Какое же это всё блядское дерьмо.

Как он вообще влетел в эти мысли после столь приятного пробуждения?

Чьи-то мягкие шаги гармонично вплелись в мелодию просыпающегося леса, но Вольф был бы плохим солдатом, если бы не услышал. Он услышал — и нырнул за ближайшее неохватное дерево, уже держа наготове бластер.

К шагам прибавился голос. На расстоянии слов было не разобрать, но Вольф узнал Квинлана Воса. Какого криффа он тут делает?

Сень деревьев и рассветный полумрак позволяли подойти поближе, и хотя с джедаями никогда нельзя было быть уверенным в том, что останешься незамеченным, Вольф всё же рискнул.

— Да, они собирают силы, — говорил Вос. — Получается лучше, чем я ожидал. Да. Нет, без изменений. Я обещал сказать, когда что-то узнаю, и скажу, но пока — без изменений. Мне определиться?! Мы бы не разговаривали, если бы я не определился, что ты несёшь? Время сейчас такое: приходится попотеть, чтобы получить то, что хочешь, не всё сразу. Они выходили на связь? Отлично. Что, и даже убить не пытались? Просто я бы на их месте… Да ладно тебе, я ж любя. Нет, я сам всё устрою, место встречи прежнее. У тебя есть координаты, есть информация — дальше дело за тобой. Нет, не знают. Вот когда узнают, буду думать. Тоже не знает, и пусть это так и останется, ясно? Ей и без того хватило. Да, всё в силе, дело за тобой. И ты иди к гандарку в пасть.

Вос убрал комлинк в карман и пробормотал что-то явно нецензурное, что плохо вязалось с почти мечтательной улыбкой, а Вольф осторожно и очень медленно, стараясь двигаться как можно бесшумнее, убрался подальше, всё равно не уверенный в том, что его присутствие не обнаружили.


Глава 8


Нужно было рассказать генералу, но в том-то и заключалась проблема: нечего было рассказывать. «Генерал, я подслушал чужой разговор»? Молодец какой, а ещё ты что сделал? В этом разговоре не было ни сведений, ни имён — ничего, что могло бы вызвать подозрения в предательстве, однако и отбросить его как что-то несущественное Вольф не мог, а потому, когда они после щедрого завтрака у эвоков вернулись в лагерь и генерал ушёл к себе медитировать, первым делом отправился в ангар.

Корабль Воса больше напоминал груду металлолома, чем собственно корабль, но, несмотря на это, с системой навигации пришлось повозиться: данные были закодированы. Не самым сложным кодом, однако если бы Вольф не учился у Скайуокера, а потом и у Теха, вряд ли у него получилось бы взломать.

Пока данные скачивались на флэш-карту, он бегло их просмотрел: сплошь дальние и дикие миры вроде Нал-Хатты, Эндора, Фелуции, Салукемая, но чаще всего мелькали Нар-Шаддаа и Флоррум. Контрабандисты и пираты? Что могло связывать с ними джедая, даже такого сорвиголову, как Вос? А главное — никаких следов Корусанта. Двоякая ситуация, ведь чтобы устроить где-нибудь заварушку или передать сведения, не обязательно лично там находиться.

Закопавшись в данные, он умудрился на сей раз не услышать шагов, а потому слегка удивлённый голос Теха застал его врасплох:

— Вольф? Доброго утра. А почему ты тут один?

— А почему нет?

— Ты вчера ушёл с генералом Куном, я думал, вы там всю ночь веселиться будете.

Конечно, Тех ничего такого в виду не имел, но щекам всё равно стало горячо. То, как Пло обнимал его во сне…

Усилием воли он затолкал воспоминания о сегодняшнем пробуждении подальше и, сосредоточившись на стоящем под брюхом корабля Техе, спросил — на всякий случай с вызовом:

— Я разве не могу куда-то пойти без генерала?

— Можешь, — со своей обычной серьёзностью сказал Тех, — но как правило не хочешь.

— Поумничай мне тут, — буркнул Вольф. — Вот он я, один, чего хотел-то?

— Просто не ожидал, что кто-то кроме меня придёт сюда так рано. Я вот как раз думал заняться починкой этого корабля и приятно удивлён, что не мне одному пришла в голову такая мысль.

— Не уверен, что эту развалюху хоть кто-то спасёт, — честно признался Вольф, незаметно выключая навигатор.

— По мне, звучит как вызов. Если взяться за дело вдвоём шансы статистически возрастают, поэтому твоё участие было бы крайне желательно.

Вольф не слишком хотел возиться с кораблём Воса, гораздо важнее было бы внимательно изучить вытащенные из навигатора данные, но Тех был дотошен и излишне проницателен. Откажись — засыплет вопросами, а делиться сомнениями с ним не хотелось.

— Ну раз ты так говоришь, — Вольф подавил досадливый вздох. — Бери тогда инструменты, и приступим.

Тех оглянулся в поисках кейса с инструментами, а Вольф быстро выдернул из слота флэш-карту и убрал в один из карманов куртки. Будь они неладны, все эти интриги. И предатели. И особенно — ситхи.

— Предлагаю начать с обшивки: в ней такие дыры, что удивительно, как эта конструкция, почему-то считаемая исправным кораблём, ещё не сгорела в атмосфере. Я нашёл схему, спускайся.

И Тех тоже будь неладен.

Вольф закатил глаза, моля Силу дать ему терпения, и выбрался из кабины.

*


Узнав, кто именно привёл его кораблик в относительный порядок (починить его полностью, как сказал Тех, можно было бы разве что с помощью несуществующей магии), Вос устроил им с Техом совсем не джедайский матерный разнос. Даже не подумал благодарить, ди’кут, и это только укрепило Вольфа в подозрениях. Что-то с этим парнем было не так.

Пло, видя задумчивость Вольфа и почему-то решив, что тот расстроен, пояснил, что «Квинлан щепетилен в отношении личного пространства и очень нетерпелив, не принимай близко к сердцу его слова». Вольф пожал плечами: он не собирался принимать слова Воса близко ни к сердцу, ни ко всему остальному себе, да и Альфа в учебке, бывало, куда круче выражался, от него ещё и выхватить можно было. Поэтому, пока Вос орал на них с Техом, а Тех горячо отстаивал собственную правоту и беспрерывно сыпал числами и терминами, он исподлобья смотрел на Воса и пытался понять, заподозрил тот что-то или нет.

А вот внимание Пло было приятным. Очень. И не менее пугающим, потому что Вольф всерьёз боялся к этому привыкнуть. Подсесть, как, говорят, подсаживаются на спайс, и не справиться потом, когда это закончится. Когда он всё испортит, не сдержав однажды своих никем не прошенных чувств. Планета, на которой они застряли, такая зелёная, такая мирная, тоже совсем не помогала: глядя по ночам в звёздное небо, или щурясь от утреннего солнца, или кашеваря в полевой кухне во время обеда, или возясь с кораблями в ангаре, было так соблазнительно поверить, что это — надолго, если не навсегда. Что нет никакой Империи, никакого ситха у власти и никакой войны, только полудикий, уже почти налаженный быт, палатка, которую он привык делить с Рексом, вечера у костра с братьями и джедаями. Да, были ещё учения и планирования, но всё это не ощущалось таким всеобъемлющим, как война. Здесь, на Эндоре, казалось, что война — где-то там, далеко, а а на этой планете её не было и не будет. Очень опасное заблуждение.

Прежде у Вольфа не возникало трудностей с тем, чтобы просто наслаждаться мгновениями мира, но прежде и мгновения эти были короткими, больше недели не длилась ни одна увольнительная. Что делать с неделями и месяцами мира, пусть и мнимого? Что делать с постоянным присутствием генерала и своей на него реакцией, которую скрывать всё сложнее и сложнее? Вос со своими тайнами вернул Вольфу трезвость мышления, и он был за это почти благодарен. Война, в конце концов, никуда не делась и присутствовала даже на Эндоре — просто потому, что и джедаи, и клоны никогда не переставали быть её частью, и, придя на эту планету, принесли войну с собой.

Нет, всё-таки на месте аборигенов стоило бы по-тихому отравить всех чужаков. Хорошо, что эвоки слишком наивны, чтобы понять это, да и «Тайн Старой Республики» не смотрели.

*


Следить за Восом оказалось занятием не из простых: во-первых, тот был джедаем, во-вторых — недоверчивым параноиком, не хуже самого Вольфа, и отличным следопытом, а в-третьих — явно что-то скрывал и потому был осторожен вдвойне. Может, это был тайник со сладостями или любовница с выводком детишек, а может, он тайком принимал спайс, но при наличии предателя в рядах союзников в такое простое объяснение верилось слабо. В-четвёртых же, Вольф не был ни шпионом, ни разведчиком и не очень представлял себе, как можно за кем-то следить, кроме как везде ходить по пятам. В случае с Восом — плохой вариант. Он пытался обиняками выяснить хоть что-то через джедаев, с которыми Вос поддерживал контакт, но Эйла Секура гораздо больше общалась с Китом Фисто и юнглингами, чем с бывшим учителем, Оби-Ван Кеноби, когда не пропадал на очередных переговорах, не отходил от Скайуокера, а Бент Эйрин чаще всего была одна и очень много времени проводила в медитациях.

С передвижениями тоже было сложно: многие джедаи так или иначе отлучались кто на разведку, кто на переговоры с союзниками и потенциальными союзниками, и вменить Восу в вину, что он опять где-то пропадал, было невозможно. А Нар-Шаддаа… именно Вос на одном из совещаний выдал идею о том, что чем активнее будут сейчас преступные синдикаты, тем лучше для Сопротивления и хуже для Империи: они внесут диссонанс, и Палпатину так или иначе придётся оттягивать часть сил для борьбы ещё и с ними. Пло Кун и Йода идею не одобрили, но Скайуокер, как ни удивительно, Воса поддержал, сказав, что сейчас у джедаев всё равно нет никакой возможности усмирять наёмников, контрабандистов и торговцев спайсом, так почему бы не обернуть это себе во благо?

— Ведь и делать ничего не надо, — говорил он, — просто оставить пока как есть, они всё сделают сами.

Вос с энтузиазмом согласился, и его полёты по злачным местечкам Галактики получили хорошее объяснение. Которому Вольф ни криффа не верил, но и доказать свои подозрения не мог.

Когда совещание закончилось, Вольф нашёл своего генерала на краю лагеря, у реки. Тот сидел, скрестив ноги, на мягкой траве и смотрел на воду. А может, и не смотрел — в очках было не разобрать.

— Сэр… Пло, — неловко исправился Вольф, чувствуя себя донельзя глупо. Зачем вообще пришёл? Если генерал спросит — не скажешь же, что просто захотелось! Раньше надо было думать, как обычно, а теперь не убегать же.

— Вольф, — Пло обернулся, голос его звучал тепло, даже радостно. — Присаживайся. Ты не помешаешь.

Пришлось проглотить просящееся на язык «Не хотел вам мешать» и осторожно опуститься рядом, вытянув ноги. Пло ни о чём не спрашивал, и какое-то время они провели бок о бок в уютном молчании.

— Мне не нравится эта идея, — сказал Вольф в конце концов, не сводя взгляда с бликующих на воде солнечных отсветов. Идея ему действительно не нравилась, и вовсе не потому, что её предложил Вос. Просто… не нравилась, но почему — он не смог бы объяснить.

От всего этого за парсек несло политикой. Он ненавидел политику.

— Как и мне, — согласился Пло. — Это логично, и доводы Энакина вполне разумны, в том числе, к сожалению, и то, что мы сейчас просто не смогли бы как-то бороться ещё и с преступным миром, не обнаружив себя. Но использовать тех, кому должны противостоять в первую очередь… Сейчас, возможно, это меньшее зло — но это зло. Можно сколько угодно говорить о важности высшей цели, но какое это будет иметь значение для тех, чьи жизни окажутся разменной монетой в молчаливом соглашении между джедаями и преступниками?

Генерала явно расстраивало происходящее, а хуже всего было то, что Вольф ничем не мог ему помочь. Хоть иди и в одиночку бросай вызов Палпатину, лишь бы не ощущать парализующего бессилия.

— Спасибо, — вдруг сказал Пло.

Вольф не плюхнулся от неожиданности на задницу только потому, что уже на ней сидел, и озадаченно уставился на генерала:

— За что?

— За верность. За поддержку. За то, что ты рядом тогда, когда это необходимо.

— Необходимо?.. — прошептал он, едва шевеля одеревеневшими губами.

Пло кивнул, повернувшись к нему и не сводя взгляда, ощущавшегося даже сквозь защитные очки — почти как прикосновение:

— Всегда, Вольф.

Всегда. Обычно это слово парализовывало жутковатым постоянством, вечной неизменностью: война всегда будет вашей судьбой; люди всегда будут умирать; всегда найдутся те, для кого выгода важнее клятвы; хорошие солдаты выполняют приказы всегда — иначе они плохие солдаты и подлежат выбраковке. Хуже «всегда» было только «никогда». Но прямо сейчас это огромное слово звучало не угрозой, а обещанием, давало странную, зыбкую, едва звенящую надежду. «Ты всегда будешь мне нужен», «я всегда рад твоему присутствию».

Вольф вцепился предательски подрагивающими от тактильного голода пальцами в траву, чтобы не сделать что-нибудь непозволительное. Чуть слышно затрещали, ломаясь, сочные стебли. Пло осторожно накрыл его ладонь своей и покачал головой, и Вольф разжал сведённые судорогой пальцы, прикрыл глаза, разрешив себе просто чувствовать это прикосновение. Наслаждаться им.

— Всегда, — эхом повторил он.

*


Несколько дней спустя Скайуокер с Рексом и частью 332-го отправился встречать партию контрабандного оружия с Алдераана, а вернувшись, сиял, как начищенный до блеска «диси». За ним бодро катился, заливисто треща и мигая светодиодом, знакомый бело-синий астродроид.

— R2! — Асока бросилась к дроиду с радостным визгом и заключила в объятия. Следом за ней подошёл генерал Кеноби и, прежде чем тепло поприветствовать Скайуокера, с ласковой улыбкой погладил дроида по металлической башке и сказал: «Очень рад тебя видеть, дружище!»

На взгляд Вольфа, дроиды были не более чем инструментами, но R2D2 почему-то так воспринимать не получалось — слишком уж тот был… личностью. После алиинской миссии все вопросы о том, почему генерал Скайуокер настолько ценит своего дроида, что даже как-то организовал для него спасательную операцию, отпали сами собой.

— Смотрите, кто теперь с нами! — Скайуокер, улыбаясь, указал всем присутствующим на дроида, который снова что-то зачирикал. — Он тоже рад встрече. Падме и Бейл вывезли их с 3РО с Корусанта.

— Этот второй тоже здесь? — понизив голос, опасливо спросил Вольф подошедшего Рекса.

— 3РО? Нет, он с сенатором Амидалой, — ответил тот. — А ты что, соскучился?

— Шутишь? Меньше, чем по этой болтливой железке, я скучаю только по каминоанским лаборантам. Как вспомню полёт с Алиина, когда Пло его на меня сбагрил, так до сих пор чувствую, как башка трещит.

— Пло, значит, — хмыкнул Рекс. Вольфу немедленно захотелось дать затрещину ему, но ещё больше — себе. Что за идиот! Надо ж было ляпнуть.

— Заткнись, Рекс!

— Да ладно, ладно… я только хотел сказать, что рад возвращению R2. Он ведь не просто астродроид, он друг. По крайней мере, для генерала Скайуокера и Асоки.

— Асока, значит, — не удержался от ответной шпильки Вольф.

Рекс, к его удивлению, не ощетинился и не смутился, а от души рассмеялся, хлопнув его по плечу. А потом перестал улыбаться и неожиданно серьёзно сказал:

— Коммандером она ещё успеет побыть, когда выступим.

Вольф очень хотел ответить, что готов считать дни до этого момента, потому что мирная жизнь и эта планета сводят его с ума… Но Рекс вряд ли был бы рад такое услышать, и он промолчал.

К тому же, когда выгрузили оружие, все посторонние мысли отступили на второй план: отряд Скайуокера привёз реактивные ранцы.

*


Остаток дня для «Стаи» прошёл в тренировках. Отчаянно соскучившись по чувству полёта, клоны погрузились в дело с головой, забыв обо всех прочих заботах, и никому даже в голову не приходило ворчать, что коммандер их совсем загонял. У Вольфа, помимо возможности снова летать, был и дополнительный повод для радости — к нему вернулась броня. Не его собственная, разумеется: без заботливо собранных модификаций и чисто-белая, как у «блестяшки», но броня! О модификациях и знаках отличия он планировал позаботиться в самое ближайшее время, а до той поры на все беззлобные насмешки братьев отвечал: «Спасибо за твоё ценное замечание, я услышал. А теперь — тройное сальто в воздухе… два тройных сальто. Уже три. Мне продолжать?» Зубоскалить «волки» не прекращали, но приказы выполняли беспрекословно. Хорошо. Именно для того, чтобы они не забывали о войне, Вольф нещадно их гонял по лесам почти каждый день, полёты лишь внесли приятное разнообразие. Шутки шутками, но когда доходило до дела, дисциплина и подготовка в 104-м всегда были безупречны.

— Надеюсь, Джаг, ты их там не распускаешь, а то ведь от рук отобьются — а мне потом всё заново начинать, — пробормотал Вольф, потуже затягивая лямки ранца.

Он протестировал его на малой высоте, на максимальной, на открытой местности и среди деревьев — и остался доволен всеми результатами. Никаких маркировок на оружии, разумеется, не было, но Вольф знал, что оно с Альдераана, а там что попало не делали, работали качественно.

Во время боевых и спасательных операций полёт был просто средством максимально быстро попасть из одной точки в другую, наслаждаться им было некогда. На тренировках обычно тоже было не до того, поэтому Вольф, по примеру Альфы и с одобрения Пло Куна, в начале и в конце каждой тренировки обязательно давал «Стае» — и себе — некоторое время, от пятнадцати минут до получаса, на свободные манёвры. Это было нужно именно для того, чтобы ощутить полёт. Впитать его, насладиться им, научиться его любить — или вспомнить, за что уже любишь.

Подход оправдал себя и в этот раз: с тренировки парни расходились, сияя глазами, смеясь и весело переговариваясь. Такими воодушевлёнными они не бывали уже давно. Пло не летал с ними, но наблюдал с земли, и под его взглядом Вольф чувствовал себя почти всесильным, жалея только об одном: что не может видеть его глаза, скрытые непроницаемыми очками. Серьёзно, если бы Великая Сила исполняла самые горячие и искренние желания тех, кто к ней обращался, как это было в «Тайнах Старой Республики» (и, конечно, являлось полнейшим бредом или, как говорил вежливый Коди, «художественным вымыслом»), Вольф попросил бы путешествие с Пло на Дорин. Просто чтобы увидеть его настоящего, безо всей этой защиты, необходимой кел-дорам в ядовитой для них кислородной атмосфере. Чтобы просто посмотреть ему в глаза. Обидно, что Великая Сила так не работает.

Может быть, когда-нибудь потом, когда закончится война… и если согласится Пло, потому что зачем бы ему тащить с собой домой коммандера 104-го батальона, если в мирное время джедаи не имеют к ВАР никакого отношения? Мысль оказалась невыносимо горькой, и Вольф спешно выбросил её из головы: сейчас не время. Кто вообще сказал, что он сам застанет конец войны? Лучше думать о небе и, по заветам военного времени, не смотреть в будущее дальше завтрашнего дня, да и туда — с оговорками.


Глава 9


Вечер выдался ясным и тёплым, и Вольф, одолжив у Асоки краску, расположился рядом с её палаткой в обнимку со своей новой возмутительно белой бронёй. Трафарет лот-волка для наплечников он бесцеремонно отобрал у Синкера — знал его запасливость и не ошибся, а вот со шлемом пришлось повозиться. Асока, разумеется, сидела рядом и наблюдала, и в кои-то веки с ней не было ни Рекса, ни Кэла Кестиса, ни даже Скайуокера с Кеноби. Вольф отвлечённо подумал, что потому она и не собиралась уходить: ёрничать над его художественными способностями было всяко веселее, чем коротать время в одиночестве, а Асока никогда не любила быть одна.

— Этот волк похож на тебя, — с широкой улыбкой заметила она, вертя в руках правый наплечник.

— Да ну? И чем же?

— Присмотрись: он хмурый, злой и милый, ну в точности как ты!

«Милый»?!

Вольф закатил глаза и попытался отобрать наплечник, но она увернулась, заговорщически улыбаясь и продолжая делать вид, что внимательно изучает рисунок.

— Лот-волки, — пробурчал Вольф, — не милые.

— Милые, если найти к ним подход.

— Джедаи к кому угодно могут найти подход, поэтому ваше мнение нерелевантно, коммандер Тано.

— Говорю же, милые, — Асока почему-то развеселилась ещё больше. — И никакой я не коммандер, зови меня просто Асока. К тому же, — хитро прищурилась она, — магистр Вос тоже джедай, но он тебе не нравится. Значит, не все джедаи могут найти подход к лот-волкам, и значит, моё мнение вполне релевантно.

Вольф покачал головой, старательно пряча улыбку. Спорить с джедаем — что отбиваться от дройдеков голыми руками: совершенно бесполезно.

— И генерал Скайуокер, — припечатала неоспоримым, по её мнению, доводом Асока, — со мной согласен.

— А ты меня с ним обсуждала?

— Нет, но… но он бы точно согласился! — с видом гордого победителя нашлась она. Вольф не сдержал улыбку: всё-таки хорошая она была, а уйдя из Ордена, почему-то стала даже больше… джедаем, чем раньше. Странное дело.

— Я думала, ты пойдёшь к мастеру Пло, — задумчиво сказала Асока, вернув ему наплечник.

Вольф аккуратно отложил деталь брони в сторону и поднял на неё взгляд.

— Зачем?

— Ну, он бы мог помочь тебе, — пожала плечами она.

— Наверняка у генерала есть дела поважнее, чем разрисовывать с клонами броню, — нахмурился Вольф. Асока говорила так, будто знала что-то очень простое и очевидное, чего он не знал, и это не слишком ему нравилось: ни как коммандеру, ни в принципе.

— Ты неправильно расставляешь акценты, Вольф. Не с клонами. С тобой.

Сначала он просто смотрел на неё непонимающе, потому что слова вроде были знакомые, но смысла в них не было ни на кредит. А потом, кажется, понял. Но если он понял верно, то кто-то из них двоих точно сошёл с ума, или он, или Асока. Она не могла говорить подобное всерьёз. И Пло не мог… не мог, и всё!

— Почему ты так решила? — спросил он не своим голосом.

— У мастера Пло наручи с волком, — беспечно улыбнулась Асока.

— Но, — пробормотал Вольф, чувствуя себя полным дураком, — это… это символ «Стаи»…

— Да. Все так думают, коммандер Вольф. Удобно, правда? — и добавила совершенно серьёзно, с интонациями генерала Кеноби: — Иди уже, он тебя ждёт.

— Д-давно?..

Асока тяжко вздохнула.

— Каждый день, я полагаю. Ну или по крайней мере с твоей сегодняшней тренировки со «Стаей». Не знаю, как у него шея не затекла на тебя смотреть, потому что у меня вот затекла. Но красиво было, не спорю.

Вбитая в подкорку на уровне рефлексов солдатская муштра не позволила оставить броню валяться как попало, но Асока, храни её Великая Сила, правильно поняла его метания:

— Я отнесу, не переживай.

О том, что потом сказать Рексу — или что Асока может сказать Рексу, если для неё самой это настолько очевидно, и давно, — Вольф, почти бегом устремившись к палатке генерала, уже не думал. Плевать.

*


Уже у самого входа решимость ему почти отказала. Он стоял на пороге — не только палатки, но и чего-то нового, необратимого, чего-то, что изменит устоявшееся положение дел навсегда, но вот к лучшему или к худшему? Вольф не колебался, отдавая приказы на поле боя или приводя в исполнение очередной рискованный план, но то была война. Он знал её, он ради неё появился на свет и не видел ничего другого, а это… Что он, клон-коммандер, знал о мирной жизни? Что он знал об отношениях? И главное, что он мог дать Пло, мудрому рыцарю-джедаю, пожизненному члену Совета?

Полог отлетел в сторону, и Вольф едва не столкнулся нос к носу (нос к маске) с Пло.

— Вольф, — в одно-единственное слово генерал вложил столько тепла, и нежности, и чего-то ещё неопределимого, но лёгкого как дуновение ветра, и горячего как пламя, что если бы Вольф не слышал сам, он бы не поверил, что это возможно. Что его имя, злое и короткое, может так звучать.

Пло отступил, пропуская его, и едва только полог упал за спиной, Вольф, как привязанный, шагнул к своему генералу, отчаянно желая, но не решаясь дотронуться, а тот стоял, опустив руки, и не сводил с него глаз, скрытых непроницаемыми защитными очками. Глаза у кел-доров чаще всего серебряные, говорил справочник народов Республики, всего лишь сухие факты, и этого было мало, мало, мало… Увидеть бы его глаза хоть раз, пусть и на мгновение: они, наверное, очень красивые, как озёра света, и, может быть, потом, в Храме, когда война закончится… Если она закончится. Если у джедаев останется их Храм.

Вольф наконец протянул руку и невесомо провёл самыми кончиками пальцев по щеке Пло там, где к коже прилегала дыхательная маска, до сих пор не уверенный, что понял всё правильно. Кожа была сухой, горячей и грубой, гораздо грубей человеческой. Несколько долгих мгновений Вольф боялся даже дышать — а потом Пло наконец отмер и положил свою ладонь поверх его, прижимая плотнее и осторожно поглаживая его пальцы. Вольф прерывисто выдохнул и прижался всем телом, второй рукой обняв за талию, уткнулся носом в шею и закрыл глаза. Жёсткая ткань джедайской робы неприятно тёрлась о щёку, но попытаться снять с генерала одежду он бы не осмелился.

Тот, впрочем, ясно давал понять, что действия коммандера всецело одобряет: одной рукой обхватил за плечи, крепко прижимая к себе, а другой зарылся в короткие волосы на затылке, осторожно поглаживая шею. Сладкая дрожь стекала по позвоночнику вниз, и Вольф едва не застонал от незнакомого прежде удовольствия. Он задышал чаще, но стоило почувствовать тяжесть в паху — попытался отстраниться, с ужасом поняв, что Пло неизбежно поймёт его состояние. Ощутит.

Пло его не отпустил. Чуть отстранил, придерживая за плечи, и произнёс:

— Однажды я это уже говорил, но выразился недостаточно ясно, поэтому повторю, чтобы разночтений больше не оставалось: это взаимно. Всё взаимно, Вольф. Тебе не нужно бояться.

Голос генерала звучал так, будто ему не хватало воздуха, будто не справлялась дыхательная маска, и сначала Вольф было так и подумал, но испугаться не успел: слова настигли его и ударили в голову почище звуковой гранаты.

Всё.

Взаимно.

Он почти услышал грохот, с которым рушились в сознании тщательно выстроенные барьеры из «нельзя», «невозможно», «не по уставу» и «ты не имеешь права». Снова приникнув к Пло, Вольф коснулся губами кожи на шее и, не встретив сопротивления, оставил лёгкий поцелуй, ещё один, ещё… Пло тихо ахнул, откидывая голову и открывая ему лучший доступ, и от этого тихого звука сладко дёрнуло внизу живота. Ладони Пло, пробравшись под обтягивающий поддоспешник, легли на поясницу, чуть шершавые, но осторожные и до безумия нежные, и Вольф со всхлипом втянул воздух, прихватывая зубами солоноватую кожу в основании шеи. И криффова джедайская роба Пло, и его собственный поддоспешник ужасно мешали, и пришлось ненадолго оторваться друг от друга, чтобы избавиться от этих досадных помех.

Родной мир кел-доров был суровым, и их лишённая волос кожа, гораздо плотнее и грубее человеческой, хорошо защищала от неблагоприятных погодных условий, в первую очередь от сильных ветров. На ощупь она была рельефной, сухой и горячей, и прижиматься грудью к груди, оглаживать спину, целовать и прихватывать зубами было непривычно, но до одури хорошо. Или дело было в Пло? Будь он человеком, вуки, зайгеррианцем или кем угодно ещё — хорошо было бы точно так же, потому что это Пло. При одной только мысли о том, что это его руки ласкают кожу, его дыхание сбивается от ответных ласк, его эрекция недвусмысленно намекает на то, что желание обоюдно, — от счастья становилось тесно в груди.

Кровать в палатке Пло была узкой и жёсткой, как койкоместо в каюте космического корабля, но они всё равно уместились на ней, скинув тонкое одеяло, чтобы не путалось в ногах.

У Вольфа ещё хватало выдержки, чтобы не стонать в голос — приватности в лагере было больше, чем в казармах, но ненамного, — но и молчать он не мог, а потому всхлипывал, тихо постанывал и шептал имя генерала, как заклинание.

Пло чуть помедлил, взявшись за пояс его штанов, и посмотрел ему в лицо, вопросительно склонив голову. Вольф кивнул и приподнялся, помогая стащить с бёдер ненужную сейчас одежду. Ладони Пло подрагивали, движения были как всегда выверенными, но резкими и словно… неуверенными.

Он же джедай. Что, если для него это тоже впервые?

Мысль была пугающей — ох, лучше бы хотя бы одному из них точно знать, что делать, и не бояться испортить всё чем-нибудь неуместным или неосторожным, — но сладкой до поджавшихся пальцев на ногах. А потом Пло избавился и от своей одежды и опустился на него всем весом, кожей к коже, и мысль испарилась, не попрощавшись, Вольф выгнулся, стараясь прижаться как можно ближе.

— Вольф, — Пло не сказал — выдохнул его имя ломким, прерывистым голосом, — боюсь, моя координация сейчас недостаточна…

— Что?.. — Вольф выплыл из сладкого дурмана, пытаясь сосредоточиться не на голосе Пло, в котором тонул, как в патоке, а не смысле его слов. Тот, похоже, понял и, сжав руку Вольфа своей, потянул вниз.

Точно, когти же.

— Я бы хотел… Это не будет для тебя слишком? Или неприятно? — спросил Пло.

Вольф не понял вопроса. Это же Пло! Как что-то может быть неприятно — с ним? К тому же, ему самому казалось, что если он не сделает хоть что-нибудь прямо сейчас, то просто умрёт.

Решительно мотнув головой, он опустил руку и обхватил оба члена, плотнее прижимая их друг к другу. И тут же выгнулся, вскрикнув от острого, яркого наслаждения. Пло уронил голову ему на плечо, крупно вздрагивая и подаваясь навстречу, он старался дышать глубоко и ровно, но получалось плохо. Хриплые выдохи через респиратор щекотали Вольфу взмокшую кожу на шее, и это тоже было приятно.

В разделе анатомии видов большого галактического справочника говорилось, что половые органы кел-дорских мужчин в спокойном состоянии втягиваются внутрь, в специальный кожаный карман — тоже следствие жизни в суровых природных условиях Дорина. Что ж… сейчас Вольфу не приходилось сомневаться в том, что Пло с ним определённо хорошо. То, что испытывал он сам, словом «хорошо» было не описать. Пло не мог его поцеловать, но заменял поцелуи прикосновениями, лаская его тело, играя на нём, как на битской арфе, то с силой проводя ладонями, то едва-едва касаясь кончиками пальцев, то легонько щекоча когтями. Вольф хотел бы, чтобы это длилось вечно, но он и так почти с самого начала был на грани и долго продержаться не смог бы.

— Я… Я сейчас… — он отдёрнул руку, попытался отодвинуться сам, чтобы не испачкать Пло, но тот снова не позволил, вернув его руку.

— Я тоже. Всё хоро… а-ах.

Этот тихий-тихий выдох и плеснувшее на живот и пальцы тёплое семя стали последней каплей — Вольф позорно заскулил и кончил тоже, одной рукой дроча оба члена, а другой вцепившись в плечо Пло.

Когда схлынули последние волны блаженства, Вольф разжал пальцы, запоздало испугавшись, что мог оставить синяки. Сделал больно, всё испортил, и всё закончится, не начавшись.

— Ты очень громко думаешь, мой Вольф, — сказал Пло, и в голосе его была нежность, от которой перехватило дыхание и предательски защипало в носу. — Если бы ты делал что-то не так, я сказал бы тебе.

Он приподнялся на локтях, и Вольф, невольно поёжившись от прохлады, перекатился на бок, постаравшись лечь так, чтобы хватило места двоим. Учитывая ширину кровати, это было непросто, но им удалось, и как только Пло устроился рядом, Вольф тут же прижался к нему, не обращая внимания на подсыхающую на животе сперму. Отпустить Пло было иррационально страшно: вдруг тогда он просто уйдёт? О том, куда ему идти в таком виде, если он уже и так в своей палатке, Вольф не думал. Такие мысли для иррационального страха были слишком рациональны.

Поцеловать бы его сейчас… Вольф и поцеловал — в шею под ушным наростом, там, где кожа была чуть нежнее. Вобрал терпкий вкус и запах чужого пота, зажмурился от удовольствия. Хотелось пить, но это могло подождать.

Какое-то время они наслаждались неспешными ласками, но потом Пло всё же настоял, что еда, вода и душ — вещи необходимые, и пришлось согласиться. Сложнее всего было с душем. У Пло, как у генерала, была своя душевая кабина, но Вольфу не хотелось выпускать его из вида даже ненадолго: всё казалось, что он просто исчезнет. Или передумает. Или окажется, что это был сон. Но Пло обнял его так крепко, что перехватило дыхание, и сказал: «Я никуда не исчезну, обещаю», и пришлось его послушаться.

Он действительно никуда не исчез. Ни когда Вольф, побив все рекорды скорости, выскочил из прохладного душа, ни ночью, в которую сну нашлась хорошо если пара часов, ни даже утром, когда Вольф проснулся в его объятиях и подумал, что смог бы к этому привыкнуть. Что хотел бы к этому привыкнуть.

*


Идти перед завтраком к себе в палатку не было никакого смысла, и Вольф, напоследок ещё раз жадно поцеловав Пло в шею, отправился в столовую. Обычно он завтракал раньше, но обычно он раньше и просыпался, а в прошлой ночи ничего обычного не было. Неудивительно, что и утро вышло не такое, как всегда.

Но — только для него и Пло. Другие, похоже, не заметили, что мир перевернулся. Ни за завтраком, ни во время учений, ни на планёрке. И на следующий день, и через день.

Вольфу казалось, что все всё знают и теперь будут как минимум косо смотреть, как максимум — обвинят в нарушении субординации и выдвинут на рассмотрение вопрос о разжаловании. Прямых запретов на отношения с вышестоящими офицерами в республиканском военном кодексе не было, но это абсолютно ничего не значило. Пусть разжалуют, думал Вольф в то первое утро, поглощая уже третью порцию протеиновой каши с местными ягодами, делающими её если не вкусной, то как минимум съедобной, — есть хотелось дико. Пусть разжалуют, выгоняют, хоть трибунал устраивают, лишь бы не трогали Пло.

Реальность оказалась не такой, как он опасался: никто ничего не сказал. Рекс спросил, всё ли в порядке и где его носило всю ночь, но, не получив внятного ответа, допытываться не стал, — и на этом всё, даже объяснять ничего не пришлось. Работы было, как и прежде, выше крыши, и, как бы ни хотелось Вольфу провалиться в лихорадочное счастье с головой, он просто не мог настолько отвлекаться от насущных дел. Как и Пло.

Но счастье было, и ни огромное количество дел, ни отсутствие времени не были ему помехой. Не только внимательный Рекс — даже разгильдяй Буст заметил хорошее настроение командира. Убийственного взгляда от Вольфа и подзатыльника от Синкера хватило, чтобы свои мысли по этому поводу он оставил при себе. Самому Вольфу тоже не помешал бы подзатыльник, но как можно было не улыбаться, когда Пло вечером садился с ним рядом у костра, плечо в плечо? Или когда ночью за ними опускался полог палатки? Вольф почти перестал ночевать с Рексом, тот всего раз спросил, всё ли в порядке (да) и не хочет ли Вольф поговорить (нет), и больше не возвращался к этой теме, добавив: «Если передумаешь — знаешь, где меня найти». Хороший друг. Но Вольф не собирался передумывать.

Некоторые братья, особенно на попойках в «Семьдесят девятом», любили в подробностях, не слишком выбирая выражения, рассказывать об удачных свиданиях с красивыми танцовщицами и весёлыми официантками. Вольф никогда особо не понимал, в чём смысл таких рассказов, слушать их было или скучно, или неприятно, а рассказывать… Он скорее откусил бы себе язык, чем рассказал хоть одной живой душе о том, что происходило наедине между ним и Пло, и вовсе не потому, что стыдился. Это было лучшее, что с ним случилось в жизни, стыдиться было нечего — но это было только для него и Пло. Только им двоим принадлежали эти мгновения, слишком личные, слишком хрупкие, чтобы кто-то ещё их трогал, хотя бы просто видел краем глаза или слышал краем уха. Даже Рекс, Асока, или Синкер.

Рассказывать об этом волшебстве, да ещё в таких выражениях, какие зачастую использовали подвыпившие клоны в «Семьдесят девятом»? Это было бы всё равно что медленно, по косточке ломать крылья диатиме. Всё равно что отравить кислотой синие набуанские озёра.

И были ещё джедаи. Вольф так и не понял, что запрещал их кодекс и что разрешал, но меньше всего бы хотелось по незнанию подставить Пло и добавить ему проблем. Сам Пло в ответ на вопрос об этом сказал: «Тебе не о чем беспокоиться». «А вам?» — не спросил Вольф. Даже за одно мгновение рядом с Пло он охотно отдал бы всё, что у него было, вплоть до жизни, но допустить, чтобы эта связь ударила по Пло?! Если джедаи всё же узнают и осудят… Вольф твёрдо решил стоять на том, что виноват он один, тем более что это была правда: он шагнул в пропасть первым, он пришёл в палатку Пло, не наоборот. Винить можно было только его одного.

Но сначала надо было выиграть войну. Хотя бы потому, что если они проиграют, вопросы субординации, неуставных отношений и нарушения Кодекса джедаев уже не будут иметь никакого значения.

*


Никто не удивился, когда видавший виды кораблик Квинлана Воса, до сих пор не развалившийся, наверное, лишь стараниями Теха и Вольфа, которых за это, кстати, так и не поблагодарили и даже обругали, снова зашёл на посадку над лагерем, а сам Вос радостно объявил, что привёз нового союзника. Когда он только отправлялся в вояж, Вольф под предлогом того, выдержит ли эта колымага полёт хотя бы до ближайшей луны, спросил у Теха, проводившего предполётную проверку, не знает ли он конечной цели полёта. Тех, очевидно, ничего не заподозривший, пожал плечами и ответил: «В навигаторе вбиты координаты Нар-Шаддаа. Я уже предупредил магистра Воса, что если корабль развалится прямо в гиперпространстве на полпути — я тут ни при чём, пусть винит своё упрямство».

И снова Нар-Шаддаа. Вос даже не думал ничего скрывать — так, может, это и не имело отношения к поискам предателя? Это он привёл джедаев на Эндор — хотел бы, сдал бы давным-давно. Вольф скрипнул зубами. «Ненавижу криффову политику и криффовы заговоры. Ненавижу».

Пло не вышел встречать Воса, а жаль: его уверенного присутствия, его спокойствия сейчас очень не хватало. Зато вышла Асока, и рядом стоял Рекс, сосредоточенный и хмурый. Похоже, он тоже не слишком-то доверял Восу, который даже не дал себе труда предупредить заранее, что вернётся не один. Союзники не были лишними в деле Сопротивления, но кого притащил неугомонный джедай — Дуку?

…ох, лучше бы это был Дуку, пронеслось в голове Вольфа, когда он молниеносно выхватил и направил «диси» прямо на изящно спрыгнувшую с трапа Асажж Вентресс. Рекс рядом явственно напрягся: похоже, думал, стоит ли броситься останавливать Вольфа — или последовать его примеру.

— Вентресс! — поражённо воскликнула Асока.

Всё, на что хватало выдержки Вольфа, — не открыть огонь немедленно. К тому же он знал, что это бесполезно. Слишком хорошо знал. Сколько бластерных зарядов они с ребятами израсходовали впустую тогда на Хорме? И хоть бы один попал в цель.

— Я вижу, вы рады нас видеть, — заметил Вос, выходя следом за Вентресс и ненавязчиво пытаясь оттеснить её себе за спину. Та возмущённо фыркнула и толкнула его локтем. — Приятно знать, что Сопротивление всегда радушно приветствует новых союзников.

— Как… как это понимать, магистр Вос? — хмуро спросил Вольф, чувствуя, что самообладание трещит по швам. Вентресс! Он посмел притащить сюда Вентресс! Сколько жизней клонов — его братьев, его «Волков»! — на её совести? А джедаев? Это ведь она убила Тота на Хорме!

Рекс предупреждающе положил руку ему на плечо и сказал — вроде бы спокойно, но Вольф, знавший его слишком хорошо, различил в голосе едва заметное напряжение:

— Мы рады приветствовать новых союзников… Но поймите правильно, магистр, и вы, мэм, — Вентресс дёрнула уголком рта, — учитывая характер наших прежних встреч, опасения вполне уместны.

— Это была детская возня, — пренебрежительно бросила бывшая ученица Дуку, — а сейчас ставки выросли. Что вы обо мне думаете, мне плевать, я от ваших рож тоже, знаете ли, не в восторге. Но вы можете помочь мне, а я вам. Значение имеет только это.

— Почему мы должны тебе верить? — выплюнул Вольф. Бластер он так и не опустил, и даже не собирался этого делать.

— Потому что Сидиус — куда более опасный враг, чем вы все.

— Для джедаев, — сказала вдруг Асока, — но не для ситхов.

Вентресс рассмеялась хрипло и невесело.

— О, ты даже не представляешь, как ошибаешься, Тано! В его мире ситхов должно быть двое, а джедаев не должно быть вообще. Он уже нашёл себе ученицу, все остальные для него — лишние. Когда он доберётся до меня и до вас — лишь вопрос времени.

— Нашёл… ученицу? — обескураженно спросила Асока.

— Мы обе знаем её очень хорошо.

— Баррисс, — выдохнула Асока едва слышно.

Баррисс Оффи! О, это имя было Вольфу хорошо знакомо. Он уверился в предательстве Асоки после того, как та, сбежав из Храма, заручилась поддержкой Вентресс, гонял её по нижним уровням Корусанта, как охотник добычу, держал на прицеле, готовый стрелять — пусть на оглушение, но всё же! А потом узнал, что настоящая виновница терактов в Храме — Баррисс Оффи. Ни Асока, ни даже Вентресс не лгали тогда, а она — лгала.

Вольф опустил оружие, хотя на предохранитель ставить пока не торопился. Для того, чтобы прилететь в одиночку на базу, полную враждебно настроенных джедаев и клонов, у Вентресс должна была быть серьёзная причина. Не выслушав Асоку, не поверив ей, он совершил ошибку. В этот раз стоило хотя бы дать шанс. В конце концов, пусть джедаи решают, что делать с тёмным адептом Силы, а он постоит с бластером наготове. Привести приказ в исполнение всегда успеется.

Со стороны базы к кораблю Воса уже спешила взволнованная Бент Эйрин с несколькими клонами из 332-го, и тот, завидев их, вздохнул.

— Вот и банта мечты моя, — Вентресс обернулась к нему непонимающе, но он только махнул рукой. — Что ж… коммандеры, собирайте совет, у Асажж есть пара занимательных историй.

«У Асажж»?

*


Оказалось, что Вос не предупредил о том, что привезёт с собой Вентресс, никого, даже магистра Йоду. Тем не менее, джедаи отнеслись к её появлению гораздо спокойнее, чем клоны, что Вольфа не удивило, но против воли неприятно царапнуло. Да, они должны прощать, любить и далее по тексту (не слишком-то понятному, кажется, даже им самим, не говоря уж о посторонних), но это же Вентресс! Убийца!

Пло, явно почувствовав состояние Вольфа, усадил его в зале совещаний рядом с собой и, уличив момент, тихо сказал:

— Я помню Хорм, как и ты. Но ещё я помню, что она помогла Асоке тогда, когда никто больше не помог.

Вольф стиснул зубы: возразить ему было нечего. К тому же, Вентресс была одна в окружении десятков джедаев и сотен клонов, и убить её кто-нибудь да успеет, а вот выслушать уже не получится.

Йода был совершенно безмятежен и едва ли не рад видеть Вентресс, генерал Кеноби и вовсе встретил как старую знакомую. Не рада была разве что Бент Эйрин, да Эйла Секура смотрела с подозрением, причём на наёмницу и на Воса в равной степени. Клоны же проявили куда меньшее воодушевление и подчинились приказу «не стрелять» с явным неудовольствием. Особенно Буст: он всегда был вспыльчивым, да и Хорм помнил, пожалуй, не хуже Вольфа, хоть и повезло ему тогда больше. Спокойнее всех появление столь своеобразного союзника восприняли, как ни странно, «Бракованные», Охотник так и вовсе выглядел весьма… заинтересованным.

Вос же, устроивший весь этот переполох, был до неприличия доволен собой, и у Вольфа отчаянно чесались кулаки от неосуществимого желания съездить ему по зубам.

Вентресс если и испытывала какие-то неудобства под множеством ненавидящих взглядов, никак этого не показывала, скорее уж — наслаждалась всеобщим вниманием.

— Преступный мир бурлит, — лениво говорила она, вальяжно расположившись на неудобном стуле как на троне и закинув ногу на ногу (Охотник проводил это движение восхищённым взглядом, и Вольф возжелал дать по зубам ещё и ему). — Сидиус давно имел определённый вес в тамошних кругах, но сейчас уже почти не стесняется открыто приказывать главарям. Мало кому это нравится, но с теми, кто слишком рьяно выступал, начали происходить… неприятности.

— Он не сможет подмять под себя всех, — уверенно сказал генерал Кеноби, — преступный мир слишком неохватен даже для него.

— Орден тоже считал себя непобедимым, — напомнил Пло.

— Верно говорит магистр, — подал голос Йода. — Сидиуса недооценивать более не имеем права мы.

— А переоценивать? — запальчиво возразил Скайуокер.

— Вот хоть раз его переоценишь, тогда и поговорим, — отрезала Вентресс, и Скайуокер, что удивительно, промолчал, хоть и выражал несогласие всем своим видом, от нахмуренных бровей до сжатых кулаков. Наёмница же, потеряв к нему всякий интерес, перевела взгляд на сидящего рядом Кеноби. — Наш с тобой общий знакомый, кстати, передаёт привет и очень интересуется твоим здоровьем.

— Наш… — начал тот непонимающе, а потом широко распахнул глаза: — О нет. Не может быть! Как ты вообще вышла с ним на связь? И как вы оба остались живы после этого?

Вентресс пренебрежительно фыркнула:

— Твой юный глупый ученик думает, что у него больше всего причин в Галактике ненавидеть Сидиуса.

— Эй! — возмутился Энакин, но та продолжила так, будто не слышала:

— Однако он ошибается. Да и что вы, джедаи, знаете о ненависти? Смешно. Мол — другое дело. И о Сидиусе он, пожалуй, осведомлён побольше вашего. Поэтому, если уж он и даже его чокнутый братец согласны на время забыть о вражде со мной ради победы над Сидиусом, я считаю, им можно верить. До определённой степени, конечно.

— Ещё и Саваж! — схватился за голову Кеноби. — Вентресс, скажи, почему из всех главарей преступного мира ты выбрала этих двоих? Я бы и Джаббу принял с распростёртыми объятиями, но они!..

— Я уже сказала, но повторю, раз ты такой тугодум: у Мола есть причины ненавидеть Сидиуса больше, чем кого бы то ни было ещё в Галактике, а значит, есть причины до поры не предавать союзников в войне с ним. У хаттов таких причин нет, а предложить вы им ничего не сможете.

Кеноби потёр переносицу и обречённо вздохнул.

— Хорошо. Что есть у Мола?

У бывшего ситха и сумасшедшего убийцы мирных жителей оказался целый преступный картель, топливо, нелегальное оружие и множество сведений о системах безопасности самых разных корусантских организаций. Приходилось признать — не так уж и мало.

— А Мол в курсе, что когда мы свергнем Сидиуса, обратим все полученные от него сведения против него же? — поинтересовался Скайуокер, уже едва ли не с головой закопавшись в сложные схемы систем безопасности. Это на удивление не мешало ему полноправно участвовать в обсуждении.

— Я думаю, вы не успеете, — лениво бросила Вентресс, — потому что он предаст вас раньше.

Вольф прикусил язык, чтобы во всеуслышание не брякнуть, что думает о таких союзниках вообще и о самой Вентресс в частности, но тут не выдержал Рекс.

— Как мы можем считать союзником того, от кого в любую минуту приходится ждать удара в спину?

— Сейчас можем, — Вос, до того лишь молча и с какой-то неприятной полуулыбкой слушавший спор, решил всё же высказаться. — Но после того, как одолеем Сидиуса, я бы и кучку дерьма банты не поставил на эти договорённости. «Багровый рассвет» ва… нам, — быстро поправился он, но Пло и Оби-Ван оговорку явно заметили. Вольф заметил тоже, но не понял, — не союзники и никогда не будут.

— Это бесценно! — от возгласа Теха вздрогнули все, и тот, ничуть не смущаясь всеобщими вниманием и недоумением и, кажется, вовсе их не замечая, продолжил: — Эти схемы, они бесценны! Мы с Эхо сделаем глушилки широкого радиуса и настроим на определённые частоты так, что ни один сигнал не дойдёт до адреса! Зато мы сможем обмениваться ими без проблем, если настроить…

— Я понял твою мысль, если здесь поставить блокираторы, а эти волны пропустить свободно… — глаза Скайуокера сверкали азартом. — Займёмся прямо сейчас! Оби-Ван, запиши, что вы тут решите, я потом гляну, — он схватил Теха и едва ли не за шиворот потащил к выходу.

— Энакин… — начал было Кеноби, но лишь вздохнул вслед закрывшимся дверям.

— Тех не подведёт! — заверил Охотник, глядя по-прежнему на Вентресс. Предатель. — И если он считает, что ваши сведения бесценны, мэм, то так и есть.

Та не удостоила его даже взглядом.


Глава 10


Герцогиню Мандалора Бо-Катан Криз многие клоны считали совершенным и недостижимым идеалом и женщины, и великого лидера. Вольф уважал её, но ему и в голову не приходило связывать с исторической родиной Джанго своё будущее, даже когда он начал верить, что оно, вместе со свободным выбором, у него ещё может быть.

— Скирата поможет с диверсией в командном центре, — голографическое изображение герцогини парило над большим передатчиком в зале переговоров. Одетая в серо-синюю броню, со шлемом под мышкой, с прямыми рыжими волосами, не достигающими плеч, она выглядела воплощением войны. — Он не любит джедаев и считает их недостойными того уважения, которое к ним питают клоны, но ради самих клонов готов сотрудничать. Однако встретиться согласен тоже только с клоном, не джедаем.

Генерал Кеноби кивнул:

— Мы это учтём. Есть что ещё добавить?

Герцогиня обвела всех присутствующих цепким взглядом, потом решительно кивнула:

— Скирата — мандалорец, но хочу, чтобы ты знал: поручиться за него я не могу. Он слишком себе на уме. Отношение мандалорцев к детям известно, а он вбил себе в голову, что все клоны — его дети. Это значит, что он будет готов на всё ради них.

— Спасибо, Бо-Катан, — ответил Кеноби. — Я благодарен тебе за честность.

— Ты в курсе, куда можешь засунуть свою благодарность. Просто надерите зад этому ситху. Мои отряды уже в пути, встреча там, где запланировано, — сказала герцогиня и, не прощаясь, отключилась.

Вынужденный защищаться сам, Мандалор не мог отправить в помощь Сопротивлению многих, но несколько летучих отрядов Бо-Катан собрала, согласившись отдать под начало лишь Асоке Тано. Вольф вполне обоснованно считал, что справился бы не в пример лучше, но у герцогини было своё мнение — и свои условия.

Генерал Кеноби вздохнул, потерев переносицу, потом повёл плечами, будто отгоняя невесёлые мысли.

— Что ж, вы слышали. Есть добровольцы?

*


Когда доморощенные предсказатели с Бардотты прислали свои запутанные предсказания, а Тех закончил прототип универсального глушителя частот дальнего действия, многоступенчатая операция «Освобождение» (разумеется, не обошлось без Скайуокера с его любовью к простым, но броским названиям) была окончательно утверждена и молниеносно, тоже в стиле Скайуокера, развёрнута.

Добровольцем для встречи со Скиратой стал Вольф: «Волчьей стае» и ему лично было привычнее не идти в лобовую, а скорее поддерживать и подстраховывать. Вместе с информацией от Скираты об охранных системах дворца и командного центра у армии Сопротивления будет всё необходимое, чтобы развернуть наступление по всем фронтам. Согласно плану, лобовая атака совместными силами джедаев, мандалорцев, отряда тви’лекков Синдуллы, клонов во главе с Асокой и флота мон-каламари должна стать лишь отвлекающим манёвром, в то время как Вольф добывает сведения у Скираты, а Скайуокер, Кеноби и «Бракованные» глушат связь в пределах планеты и нейтрализуют Сидиуса. «Стая» под командованием Пло и Синкера обеспечивала прикрытие с воздуха.

Весь план держался на честном слове («и на одном крыле», — ехидно бросил Буст, припомнив дурацкую песенку про пилотов, а крылом этим были не иначе как предсказания шарлатанов с Бардотты, думалось Вольфу), но альтернативой было либо бесконечно прятаться, либо в конце концов попасться имперцам и погибнуть. То есть не было никакой альтернативы.

Кто-то из них — или многие, или даже все — могли не пережить эту битву, и теперь, когда Вольфу впервые в жизни было что терять, осознавать это оказалось мучительно и почти страшно. Он безжалостно раздавил эту склизкую холодную жабу в самом зародыше, но накануне вылета всё равно долго не мог оторваться от Пло — а потом не спал почти всю ночь, так и держа его в объятиях и надеясь, что если это в последний раз, то погибнет он один, а Пло будет жить. Пло долго медитировал после совета, но Вольф так и не решился спросить, что сказала ему Сила и сказала ли что-нибудь.

«Ничего она не скажет, всё зависит от нас самих», — в конце концов сердито подумал Вольф и потащил Пло в постель, и тот последовал за ним более чем охотно.

Утро вылета, инструктаж, Корусант — война снова приняла клонов в свои объятия, и будто не было этих странных месяцев безвременья и безвластия на далёкой лесистой планете.

Когда Вольф, скрыв разрисованную символикой «Стаи» броню и реактивный ранец под широким дорожным плащом цвета пыли, нашёл условленный тупик на нижних уровнях, Скирата уже ждал его — в стального цвета броне, но без шлема. Он был далеко не молод, суровое лицо, злое и усталое, было изборождено морщинами, но взгляд оставался цепким и холодным, как кинжал, а статью этот старик не уступил бы и самому Вольфу. Под прицелом почти прозрачных глаз Вольф откинул капюшон и, помедлив, снял шлем, доказывая, что он именно клон, не какой-нибудь там джедай. Без шлема на вновь начавшейся войне он чувствовал себя почти что голым, но выбора особого не было.

Скирата медленно кивнул:

— Рад видеть тебя, Вольф. Каждый отец рад видеть любого из своих детей в добром здравии.

— Сэр?

Вольф нахмурился. Может, должны были быть какие-то пароль и отзыв, но ему забыли или не смогли сообщить об этом? Рука сама потянулась к «диси». Скирата заметил, конечно, но не разозлился — улыбнулся, даром что улыбка его походила больше на оскал, — и покачал головой:

— Верно, ты ведь не знаешь. Когда-то я учил «омег» на Камино, и с тех пор считаю их своей семьёй. И не только их — всех клонов. Потому и хочу помочь вам. Эта бессмысленная война должна закончиться. Вот, — он запустил руку в одну из висящих на поясе небольших сумок, — нужно передать тебе…

Он резко выбросил руку вперёд, Вольф метнулся в сторону на вбитых с кадетского возраста рефлексах, одновременно выхватывая из кобуры «диси», но было поздно: он ударился плечом о пружинистую поверхность силового поля и едва удержался на ногах. Над ним раскрылся красноватый прозрачный купол. Ловушка, крифф!

Так вот, вот кто, судя по всему, был предателем и ложным информатором! И стоило подозревать Воса столько времени!

Вольф опустил бластер, не торопясь, однако, убирать в кобуру, и, не пряча злости, взглянул на двуличного ди’кута, позорящего наследие Мандалора:

— Но зачем?! Вы только что сказали, что считаете клонов семьёй, так зачем вы нас предали?

— Не вас, мой дорогой мальчик, — сказал Скирата, и Вольфа передёрнуло от этого обращения. — Вы мои дети, вас я никогда бы не предал! Разве ты не видишь, что это всё — дело рук джедаев? Они непоправимо искалечили ваши жизни в этой чудовищной войне, сделали рабами, а вы идёте за ними, как заблудшие души к свету, только вместо света они вас ввергают во тьму!

Вольф помотал головой, пытаясь отогнать от себя эти слова, слишком безумные, чтобы не то что им поверить — даже просто понять смысл. Джедаи — и виновны в войне? Скирата что, в бункере жил всё это время и только вчера выполз, пропустив самопровозглашение Императора Палпатина и приказ 66?

— Нет, — начал он, — это не…

— Это так! — припечатал Скирата. — О, я знаю, тебе трудно в это поверить, но ты послушай, хотя бы послушай. Джедаи умеют вызывать любовь в сердцах, втираться в доверие, умеют заставить других себе служить. Мои сыновья, они тоже служили джедаям, даже я сам не сразу понял, в чём дело. Но понял, и ты поймёшь со временем, обязательно поймёшь, как и мои сыновья. Они больше не рабы Республики, а свободные граждане!

— Империи, — буркнул Вольф.

— Да, Империи! Император освободил всех клонов, служащих ему, он даже готов простить вас, перебежчиков, и тоже освободить, если вы согласитесь сдаться! По его приказу учёные ищут средство от преждевременного старения, которым вас наградили каминоанцы! А знаешь, почему наградили? Потому что таково было желание Сайфо Диаса, джедая. Снова джедая! Ему нужна была армия, которая сделает своё дело, умрёт за Республику — и ничего не будет требовать после. Ты мне всё ещё не веришь?

— Замолчи! — рявкнул Вольф, ударив кулаком по мягко спружинившему силовому полю. Голова болела нещадно, в висках набатом билась одна-единственная мысль: он сможет прожить в два раза дольше, почти как настоящий человек. Ещё больше драгоценных минут, часов, лет — рядом с Пло Куном. Кел-доры живут долго, укороченные жизни клонов для них, верно, что мгновенные вспышки: вот были — а вот уже и нет, позабыты, стёртые прошедшими годами…

В два раза больше времени.

Неужели Скирата говорит правду, и ускоренное старение можно остановить? И неужели тем, кто велел сделать клонов такими… ущербными, в самом деле был джедай Сайфо Диас?

Нет, подумал Вольф, вырываясь из слов и образов, как из липкой паутины, и даже головой помотал, словно вытряхивая из неё всё только что услышанное. Нет, всё не так. Даже если Сайфо Диас велел каминоанцам вырастить клонов в два раза быстрее, это был всего лишь один джедай, другие ведь и вовсе не знали о клонах. Пло тоже не знал. И перейти сейчас на сторону Империи — значит предать Пло. Как джедая, как командира, как друга… и много больше, чем друга. И на что тогда нужна будет внезапно удлинившаяся жизнь? Всего лишь в два раза больше времени в одиночестве, в осознании собственного предательства. Пло говорил, что клоны никогда его не подведут, но Вольф был уверен, что если сейчас примет протянутую руку Скираты — подведёт. Подведёт очень, очень сильно. Разрушит, растопчет то хрупкое, нежное, звенящее, что соткалось между ними; все слова, прикосновения, заботу, улыбку в голосе, и ночи, полные жаркого томления, когда не оставалось больше никаких преград, а они забывали себя, взамен обретая друг друга…

— Прости, мой мальчик, — Скирата смотрел на него полным сочувствия взглядом, и от этого было тошно: старик, похоже, правда верил в то, что говорил. — Да, тебе больно это слышать, но ты должен знать. Сейчас я кажусь тебе врагом, но ты поймёшь.

— А знаешь, Скирата, я уже понял, — усмехнулся Вольф. Нужно спровоцировать Скирату и разозлить, тогда он едва ли захочет оставить в живых того, кому столько выболтал, и это будет его шанс: чтобы выстрелить, нужно сначала снять силовое поле, а там уже всё будет зависеть от быстроты реакции.

— В самом деле? Я… я рад, — сказал старик немного растерянно. Не ожидал, что Вольф так быстро смирится, и правильно не ожидал.

— Да. Понял, что джедай мне оставил выбор, а ты посадил в клетку и пытаешься залезть в голову. Я не «твой мальчик» и сейчас даже рад, что у меня нет отца. Лучше так, чем называть отцом предателя без чести.

Удивительным было не то, что предатель схватился за оружие, а то, что не стал его использовать. Вольф чуть не выругался. Это был бы отличный шанс, но он недооценил выдержку старика. Надо же, а кажется совершенным психом. А времени всё меньше. Крифф!

Скирата покачал головой, выглядя при этом вполне искренне расстроенным:

— Нет, Вольф, ты так ничего и не понял. Упрямый, как все мои сыновья. Я не собираюсь убивать никого из вас, я хочу вас спасти. Любой ценой. Вы не сможете выиграть эту войну и погибнете, защищая тех, кто видит в вас лишь пушечное мясо. Сдаться и перейти под знамёна Императора — ваш единственный шанс.

Стрелять под куполом силового поля было чистым самоубийством, но руки так и чесались. Безумный старик предал их, а теперь ещё тянул время! И где теперь, крифф подери, взять нужные данные? Без них пробраться во дворец можно и не мечтать, если только Скайуокеру не удастся что-нибудь придумать…

В установленных на широком проспекте громкоговорителях вдруг истошно взвыла сирена, до проулка долетели тревожные красные отблески сигналов опасности.

— Нападение! — загрохотал неживой голос системы оповещения. — Нападение! Вторжение неизвестных сил в атмосферу планеты! Всем гражданам просьба не покидать помещения, всем силам правопорядка немедленно проследовать в точки сбора! Повторяю…

Началось! Крифф, значит, времени совсем нет. Проклятый Скирата!

За завыванием сирен и системы оповещения Вольф не услышал выстрела — лишь увидел быструю вспышку, а Скирата, пошатнувшись, молча рухнул лицом вниз, громыхая бронёй. Второй выстрел уничтожил генератор силового поля, и к этому моменту Вольф уже сгруппировался, держа бластер наизготовку.

— Спокойно, солдат. Если ты не начнёшь пальбу, мне не придётся отвечать взаимностью, и тогда никто не пострадает, а мы же оба этого хотим, верно?

Он вскинул голову — и бластер — на голос: сверху, с выступа стены какого-то обшарпанного здания на него смотрел дурос самого престранного вида, в длинном плаще-пальто малинового цвета и широкополой шляпе, отбрасывающей тень на всю верхнюю половину лица, и тоже целился в него из бластера. Вольф прищурился: у этой модели заряды слабее, но скорострельность выше. Досадно.

— Хотел бы тебя убить — убил бы, — ехидно протянул дурос и опустил оружие. Вольф, чуть помедлив, сделал то же самое.

— Ты кто такой?

— Моё имя вряд ли важно в данных обстоятельствах, а что касается моего в высшей степени благородного поступка и его мотивов — то я всего лишь выполнял одно маленькое поручение, — дурос издевательским жестом приложил два пальца к шляпе. — Мол передаёт привет. И просит напомнить, что за Кеноби теперь должок. Ты, парень, очевидно, не Кеноби, но передай уж ему, если не затруднит.

— Слишком много слов. Скирата мёртв?

— За его смерть мне не платили. Просто оглушён, поэтому советую поторопиться.

Он кинул Вольфу датакарту, и тот поймал её на лету.

— То, что ты искал, — объяснил дурос. — Тут всё в очень общих чертах, у Скираты было бы больше данных об охране, но он, видимо, позабыл их захватить, придётся тебе и твоим друзьям довольствоваться малым.

Вольф молча кивнул. Этот дурос, несмотря на дурацкий вид, странную витиеватую манеру речи и род занятий ему уже почти нравился.

— До, надеюсь, нескорой встречи, солдат.

— До никогда, — не остался в долгу Вольф.

Дурос снова приложил пальцы к полям шляпы, резко развернулся, взметнув полами малинового плаща, и был таков.

Вольф фыркнул. С кем только не приходится работать!

Он посмотрел на Скирату — тот слегка пошевелился и глухо застонал. Добить его? Оставить? Вольф прицелился. Предателя опасно оставлять в живых.

Но что он сделает теперь? Навредить сильнее уже не в его силах, и он, похоже, искренне верил, что спасает клонов, а не предаёт их…

Медленно выдохнув, Вольф поставил бластер на предохранитель и убрал обратно в кобуру, потом сбросил опостылевший маскировочный плащ, оставшись, наконец, в «волчьей» броне, подобрал и надел шлем и запустил реактивный ранец, стартуя с места вверх. Времени было в обрез, Скайуокер ждал данные об охране дворца как можно скорее.

*


— Ты вовремя! — Скайуокер, не отвлекаясь от молниеносных выпадов световым мечом, Силой выхватил у Вольфа датакарту и вставил в наручный коммуникатор, тут же вспыхнувший объёмным изображением. Клоны из отряда Фокса падали как подкошенные и больше не вставали.

— Мы уже волновались, — Рекс снял двоих сзади, и Вольф кивнул, борясь с тошнотой. В разгар боя нельзя было позволить себе лишь оглушать противника, и на его счету тоже были жертвы, пока он прорывался ко дворцу.

— Скирата — предатель! — нужно было быть максимально кратким и не забывать атаковать и парировать. Всё как обычно, если только не думать о том, что сражаешься с клонами, собственными братьями… Нет. Не думать — значит, не думать. — Эта схема не такая подробная, как мы рассчитывали, но данных должно хватить.

Скайукер кивнул:

— Отличная работа! Потом спрошу, где ты её взял.

Его пальцы проворно отбили код, отправляя данные всем джедаям по закрытому каналу: начался штурм дворца.

— Увидимся, — Вольф отсалютовал Рексу и активировал ранец, чтобы присоединиться к «Стае» и немногочисленным мандалорцам Бо-Катан: в небе кипел ничуть не менее ожесточённый бой, чем на земле. Эхо и Тех справились со своей частью работы, выведя из строя технику, но не только у «Стаи» были реактивные ранцы. Сверху, из-за плотных облаков, то и дело прорывались яркие беззвучные вспышки: мон-каламари и альдераанцы вступили в бой с флотом адмирала Юларена.

Вот она, точка невозврата: здесь, сегодня, сейчас. Они победят или погибнут вместе с Республикой, и впервые за все бесконечные бои, в которых ему довелось участвовать, Вольф сражался не только и не столько за Республику. Впервые ему по-настоящему было что терять — и терять отчаянно не хотелось.

Там, внизу, джедаи ринулись во дворец, и Вольфу показалось, что он видел вспышку светового меча Пло — хотя он в жизни бы не смог объяснить, почему решил, что это именно Пло… и тут же мимо, едва не задев шлем, просвистел бластерный заряд, угодивший в грудь клону в бело-золотой броне 212-го отряда.

Вольф резко обернулся. Джаг — снова в своей прежней броне с «волчьим» рисунком — отсалютовал ему и постучал по комлинку: не работает. «Знаю», — кивнул Вольф. За спиной Джага полукругом собирались ребята из 104-го, и когда тот сделал знак атаковать — слаженно, будто звено истребителей, ринулись на «Стаю»… и мимо — к 212-м. Коммандер Джай'галар тоже сделал свой выбор.

«Выживем, — подумал Вольф, — извинюсь за «предателя».

И выживут… если отвлекаться не будут. Пло и генерал Кеноби говорили, что чем безумнее план Скайуокера, тем больше шансов, что он сработает, а этот бил все рекорды безумия — то есть, был обречён на успех. Они должны были проскользнуть в игольное ушко между ненадёжностью дроидов, верностью клонов, корыстолюбием синдикатов и уверенностью Императора в собственном всесилии. Легко? Да раз плюнуть.

Главное — не отвлекаться. И не сомневаться, раз за разом нажимая на спусковой крючок.

Они — те, что напротив, в золотой, красной, синей броне, — сомневаться не будут.

*


Голоэкраны вспыхнули все разом, пошли серой рябью, и отовсюду, из всех громкоговорителей, замолчавших сразу после того, как «Бракованные» заглушили связь, раздался в сотни раз усиленный голос:

— Код три-три-семь-один-девять: прекратить огонь. Повторяю. Код три-три-семь-один-девять: прекратить огонь.

Голос резонировал, отражаясь от стен высотных зданий, стекал вниз, на нижние уровни, и взлетал вверх, не теряясь даже в дыму битвы. Клоны-имперцы и правда останавливались, опускали оружие. Джаг, державшийся поблизости от Вольфа, кивнул, потом махнул своим, и те тоже прекратили огонь. «Стая», повинуясь знаку Вольфа, поступила так же, и бывшие противники зависли в воздухе друг напротив друга странной карикатурой на сражение, бушевавшее буквально несколько мгновений назад.

Приказ повторили ещё несколько раз, и когда вокруг стало тихо до звона в ушах, серая рябь на голоэкранах наконец сменилась картинкой, показав сенатора от Альдераана Бейла Органу. В альдераанской военной форме, со ссадиной на скуле и бластером в руках, он выглядел героем фильма о войне с космическими захватчиками.

— Граждане Галактики! Меня зовут Бейл Органа, — начал он сильным, хорошо поставленным голосом. — Принц системы Альдераан, сенатор Галактической Республики. Сообщаю вам, что гражданин системы Набу Шив Палпатин, Верховный Канцлер Республики, а позже — незаконно провозглашённый Император, мёртв. В связи с этим я, согласно Кодексу о чрезвычайных ситуациях, временно беру на себя обязанности верховного главнокомандующего и объявляю чрезвычайное положение до тех пор, пока незаконно созданная Империя не будет снова реорганизована в Республику. Повторяю: Шив Палпатин мёртв. С джедаев снимается обвинение в государственной измене, их преследование и истребление запрещаются, им возвращается статус защитников мира. Сторонникам Шива Палпатина — приказ сложить оружие и сдаться.

Вольф приготовился стрелять, но имперцы приземлились, не пытаясь открыть огонь. С уцелевших голоэкранов Бейл Органа продолжал говорить: о Республике, о потерях, о незаконном захвате власти, о чём-от там ещё. Вольф уже не слушал: со «Стаей» и 332-ми принимал сдачу имперцев. Коди стянул шлем и швырнул под ноги Рексу, а потом протянул руки:

— Делайте, что должны, капитан.

— Коди…

Тот смотрел куда-то поверх плеча Рекса, на лице его застыло пустое «уставное» выражение. Коммандер КК-2224 приказ выполнил. Хотелось рявкнуть как следует, но Вольф просто не успел: краем глаза заметил движение и выстрелил, действуя почти на одних рефлексах.

— Вольф! — Рекс уже целился в нарушителя, как и добрая половина «республиканских» клонов. Нарушитель же пошатнулся, прижимая левую руку к дымящейся ране на плече, но бластер не выпустил. Знакомый красный узор на броне. Крифф! Что ж ему неймётся, придурку.

— Бросай оружие, Фокс, — сказал Вольф, краем сознания отметив, что голос не дрогнул. Хорошо. — Всё кончено. Ты слышал приказ.

— Только Император Палпатин имеет право отдавать такие приказы, — выплюнул Фокс с презрением и закашлялся. Вольф усилием воли подавил желание броситься на помощь. — А вы… свергли его.

Держащая бластер рука дрогнула, но Рекс, лучший стрелок в их выпуске, среагировал быстрее, и Фокс, пошатнувшись, выронил бластер и упал.

— Оглушён, — тихо сказал Рекс. — Пойдёт под трибунал.

Вольф молча кивнул. Верность, даже такому как Палпатин, — это хорошо. Это выбор.

Хорошие солдаты выполняют приказы.

Убитых и раненых среди клонов оказалось немало с обеих сторон, среди джедаев жертв было всего несколько, но почти каждый был ранен. Когда Вольф увидел хромающего, но живого Пло, у него от облегчения подкосились ноги и словно разжалась сжимающая сердце железная рука. Отчаянно хотелось, позабыв обо всём, броситься навстречу, обнять, подставить плечо — но он снова был коммандером КК-3636 Великой Армии Республики, находился при исполнении и не имел права на личные порывы. Не теперь, когда едва обретённая победа могла обернуться провалом буквально из-за любой мелочи.

Пло остановился, едва заметно склонил голову, давая понять, что тоже увидел. «Я в порядке, я рад, что и ты — тоже».

Они победили. Кажется, в этот раз — действительно, по-настоящему победили, и война наконец подходила к концу. Вольф стянул шлем и подставил вспотевшее лицо ветру. Вкус победы оседал на губах дымной горечью.

*


Вольф мерил шагами казарменную квартиру, выделенную ему как одному из коммандеров: больше, чем прежняя комната, но меньше, чем апартаменты Пло в Храме джедаев. Вчера состоялся трибунал над офицерами, выступавшими на стороне Императора, и Совет Республики во главе с новым Верховным Канцлером Бейлом Органой постановил: помиловать, вернуть военные звания и статус граждан Республики. Это был первый указ Органы как Канцлера — дать всем клонам статус граждан. В тот вечер все корусантские бары сделали месячную выручку, а запасы алкоголя на планете были, наверное, вычерпаны подчистую.

К заключению приговорили только Фокса и Блая, не пожелавших поступить на службу Республике. Скирату не приговорили к казни лишь потому, что его судьбой обещала заняться герцогиня Мандалора Бо-Катан Криз; его «дети» — отряд «Омега» — откололись от 501-го и дезертировали в полном составе, их местонахождение на данный момент было неизвестно. Вольф, как и многие другие, подозревал, что они подадутся в наёмники и рано или поздно дадут о себе знать. Умудрилась сбежать и Баррисс Оффи, что сильно беспокоило Асоку.

— Я не смогла её убить, — тихо говорила она, совершенно растерянная, стоя посреди разгромленной пустой камеры, — это моя вина.

— Ты поступила правильно, Асока, — сказал тогда Пло. — Не кори себя за то, что не была жестокой. Всегда лучше сохранить жизнь, чем отнять.

В случае с ситхами Вольф был не вполне согласен, но такие вопросы были вне его компетенции.

После трибунала был назначен большой совет джедаев: считали выживших, подводили итоги и решали дальнейшую судьбу Ордена. Пло казался спокойным, но Вольф не мог не заметить его волнения: в чуть более резких, чем всегда, движениях, в напряжённой линии плеч. Пло даже на ночь не остался, отправился в свои апартаменты в Храме, хотя у Вольфа после победы проводил больше времени, чем там.

— Прости меня, — сказал он, — но сегодня я не смогу быть с тобой полностью, как ты того заслуживаешь: часть моего разума будет занята завтрашним советом. Но я приду к тебе сразу после.

Вольф и сам не находил себе места от дурного волнения. Разумеется, Пло он своими проблемами не грузил, но разве от джедая-телепата что-нибудь скроешь! А волноваться было о чём: несмотря на всё, что было между ними, казалось почти невозможным поверить в то, что Пло действительно откажется от самого смысла своей жизни, от своего призвания — быть джедаем — ради какого-то клона.

Дверь отъехала с тихим шорохом, пропуская Пло, и так же тихо закрылась за ним. Вольф шагнул вперёд, чувствуя, как частит сердце. Так страшно не было даже в первом бою.

Пло стянул робу и аккуратно повесил на крючок в прихожей, и лишь после этого наконец обнял Вольфа. Тот сомкнул руки на его талии, боясь даже дышать. Если эта близость между ними — последняя, пусть она продлится хотя бы немного дольше. Пло расцепил объятия сам, напоследок ласково огладив плечи Вольфа, и прошёл в кухонную нишу.

— Вольф, ты не возражаешь, если я заварю себе немного доринского чая? Он должен был ещё остаться.

— К-конечно, — пробормотал Вольф, рухнув на стул и потерянно наблюдая за тем, как Пло по-хозяйски уверенно ищет на полках нужное и кипятит воду.

— Знаешь, что лучшее в моих очках и маске? — Пло сел рядом и, поймав его за руку, принялся нежно поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Вольф недоумённо вскинул взгляд, и тот рассмеялся: — На особо скучных заседаниях можно вздремнуть, и никто не заметит.

— Ты… ты правда…

— Иногда бывало, — Пло озорно фыркнул, как мальчишка. — Но сегодня хитрость не пригодилась. Давно у нас не было таких напряжённых обсуждений!

— И что… что вы решили? — опасливо спросил Вольф. Его начинало раздражать, что Пло ходил вокруг да около, никак не переходя к сути. Лучше уже сказать, как есть, и покончить с этим! «Я готов, правда. Я переживу, не нужно меня щадить».

Ласковые прикосновения к ладони отвлекали, никак не согласовываясь с невесёлыми мыслями, но отнять руку было выше сил. Возможно, это в последний раз, и тем ценнее каждое мгновение. Ценнее. И мучительнее.

— Орден больше не будет таким, как прежде, — сказал наконец Пло, и Вольф забыл, как дышать. — И в основном, должен отметить, благодаря Энакину, который при всех присутствующих не побоялся объявить себя и Оби-Вана парой.

— Он сделал что?! — Вольф всё-таки выдернул руку и уставился на своего джедая круглыми от удивления глазами.

— Именно это, — кивнул Пло. — Но если от него можно было всего ожидать, то Оби-Ван меня удивил. Энакина есть за что поблагодарить: без его вдохновляющего примера мне было бы очень сложно во всеуслышание высказать своё мнение… Я имею в виду — действительно своё, а не то, которое привык считать таковым. Твой генерал, Вольф, тот ещё трус.

— Пло! — воскликнул до глубины души возмущённый Вольф. — Как ты можешь так говорить о себе?! Ты кто угодно, но не трус, я же с тобой прошёл всю войну, я сам видел!

— Можно быть первым храбрецом в бою, — в голосе Пло сквозили едва заметные ноты грусти, — но это не отменит страха перед тем, чтобы взять свою жизнь в свои же руки и своей же головой думать.

— Я всё равно не согласен, — пробурчал Вольф, наливая для Пло уже заварившийся и, наверное, даже перезаварившийся чай из доринских горных трав. Пло лишь весело хмыкнул. — А если бы генерал… генералы промолчали?

— Не хочу огорчать тебя, Вольф, но тогда я и бы не высказался. Я бы последовал примеру Квинлана и просто ушёл из Ордена.

— И ты обзываешь себя трусом!

«Я думал, ты останешься в Ордене, а ты был готов всю свою жизнь перевернуть… ради меня. Ради клона».

— Это решение было бы лучше, чем ничего, но Энакин поступил куда смелее, не только выбрав собственный путь, но и проторив его для других. Я считал ситуацию безвыходной и собирался просто устраниться из неё, но он сделал то же, что не раз делал до этого в бою: выиграл при заведомо безвыигрышном раскладе. Можно сказать, я у него в долгу.

Пло с видимым удовольствием втянул через маску поднимающийся над чашкой ароматный пар. Вольф, поднявшись, встал за спинкой его стула и принялся разминать ему плечи. Мышцы были изрядно напряжены — верный признак того, что Пло пришлось понервничать. Подумать только, а ведь когда-то Вольф и представить себе не мог, что его безупречный генерал это умеет.

— Вот уж нет, — проворчал Вольф, — ты столько раз вытаскивал его из луж, в которые он забирался, что даже после этого Совета в долгу перед тобой всё ещё он, а не наоборот.

Пло рассмеялся, и Вольф, склонившись, поцеловал его в макушку.

— Что теперь будет?

— То же, что было, но прятаться будет больше не нужно. Хотя некоторые перемены всё же будут, — Пло сделал паузу, и Вольф приготовился услышать что-то не слишком приятное: от просьбы уйти из армии до известия о том, что ему назначат другого командира. — …нам скоро выделят апартаменты побольше, где будет и комната с доринской атмосферой. Придётся переехать. Ты же не против, я надеюсь?

— Пло! — Вольф едва не задохнулся от возмущения. Криффов джедай! Телепат, мать его! — И ты только сейчас об этом говоришь?!

— Я изложил всё по порядку, — отозвался тот, невозмутимо втягивая чай через трубочку.

Джедаи. Джедаи!


Эпилог


— Я не понимаю, — когда по экрану поползли титры, Вольф развернулся в объятиях Пло и сел в постели. — Зачем Ногури предала своего наставника? Она же простила ему убийство родителей…

— Дело было уже не в убийстве родителей, — ответил Пло, — а в том, что его партия подписала документ, узаконивающий фактическое порабощение её родного мира.

— Но она могла с ним просто поговорить!

— Увы, Вольф. Как бы хорошо он не относился лично к ней, его политической позиции это не изменит. Ногури пришлось выбирать между одним, пусть и дорогим ей человеком, и всем её народом.

— Она выбрала неправильно, — буркнул Вольф, снова устраиваясь в объятиях Пло. Всё же просмотр «Тайн Старой Республики» каждый выходной раз в неделю был одной из их лучших традиций. Даже странно, что Пло получал от этого не меньшее удовольствие, чем Вольф, ведь объективно сериал был далеко не шедевром, и даже Рекс посмеивался над этим пристрастием.

Со стола раздался настойчивый писк: комлинк Пло мигал значком входящего вызова. Тот вздохнул и, накинув халат, сел за стол. Вольф тоже быстро привёл себя в порядок.

— Мастер Пло! — над столом зависла голограмма Асоки. — Привет, Вольф. Я помню, у вас выходной, но вам это понравится… я надеюсь.

— Что случилось, Асока? Только не торопись.

— Да ничего страшного, не переживайте, мастер Пло. Сначала я хотела пожаловаться вам на Энакина, можно? — и, не дожидаясь кивка, смешно нахмурилась: — Этот чокнутый заявил, что они с Оби-Ваном напали на след «Омег» и должны найти их раньше мандалорцев, чтобы, как Оби-Ван говорит, «предотвратить межпланетный вооружённый конфликт». Какой конфликт, если «Омеги» сейчас не граждане Республики?.. Так вот, они улетели, и R2 с собой взяли, а меня — нет! Сказали, что раз у меня намечается полёт с юнглингами и учителем Йодой, то и нечего отвлекаться. А мне рано брать падавана, я и не думала об этом! С таким учителем, даже бывшим, никаких падаванов не надо!

Вольф вздохнул и отправился ставить чайник: Асока краткостью не отличалась. Вот и сейчас принялась эмоционально рассказывать о том, какой Энакин невыносимый, и о юнглингах, достигших возраста падаванов, и о каких-то очередных мудростях учителя Йоды… Это всё было слишком джедайское, и он почти не слушал, лишь улавливая общую суть.

— Но я зачем звоню, — Асока улыбнулась. — Мастер Пло, я вчера говорила с Падме… с сенатором Амидалой. Сенат собирается возобновлять дипломатические отношения с планетами Республики, и скоро начнёт отправлять дипмиссии: сенаторов или джедаев. Я подумала, и Пад… сенатор Амидала со мной согласна: вы могли бы возглавить миссию на Дорин.

Вольф едва не поперхнулся кафом. Если бы можно было кинуться обнимать голограмму, он бы так и сделал, невзирая ни на какую субординацию.

*


Дорин был прекрасен. Вольф не слишком умел красиво выражать мысли, но даже необходимость постоянно находиться в скафандре, за пределами специальных апартаментов, не портила впечатление от этой ветреной, диковатой, ни на что не похожей планеты. Высоченные горные пики, бескрайние долины, моря с вечными штормами и непрекращающиеся сильнейшие ветра создавали удивительное впечатление, а архитектура кел-доров, органично вписанная в пейзажи Дорина, лишь дополняла общую картину.

У Пло здесь была семья. Строгая старшая сестра, бесчисленные кузены и кузины, даже дядюшка — прямо как в очередном голофильме для семейного просмотра. И что особенно смущало, все они приняли Вольфа как своего, сразу же и без единого вопроса. Официально он был главой отряда сопровождения, и Пло ничего не говорил об особенностях их отношений, но, похоже, для клана Кун всё было очевидно и без слов.

— Я подозревал, что так будет, — улыбнулся Пло, — но теперь окончательно убедился. Считай эту поездку чем-то вроде внеочередного отпуска.

Да, самое главное. Даже если бы Дорин оказался ужасным, непригодным для жизни местом, а семья Пло считала бы Вольфа врагом, он всё равно был бы благодарен этой поездке. Просто за то, что наконец-то видел Пло без очков и маски. Поначалу, едва убедившись в отсутствии опасности, он вообще с трудом воспринимал окружающее: просто не мог отвести взгляд, снова и снова тонул в серебряных глазах. И трижды плевать было на скафандр, снять который он мог лишь в гостевых комнатах с кислородной атмосферой.

*


Когда Пло, странно взволнованный, предложил ему оформить партнёрство по доринским обычаям, Вольф не сомневался ни мгновения. Сама процедура была зубодробительно скучной, с бесконечным списком документов и соглашений, но ничего лучше с Вольфом не происходило за всю жизнь.

По возвращении на Корусант их ждал небольшой праздник, устроенный Рексом и Асокой: «Вы же не думали, что сможете отмазаться, правда?»

Больше всего Вольф боялся, что однажды проснётся в своей комнате в казармах 104-го и узнает, что весь последний год был сном.

*


— Господин Канцлер, это… что это? — озвучил Коди вопрос, интересующий, наверное, всех клонов, собравшихся в Большом Зале Заседаний.

По огромному голоэкрану бежали строчки данных, перемежающиеся цепочками ДНК и какими-то схемами.

— Кэл Скирата много чего натворил, будучи двойным агентом, — сказал канцлер Органа, — но в одном не соврал: он действительно искал способ замедлить старение клонов. И нашёл… не сам способ, но учёных, способных помочь. Исследования пока не закончены, но вероятность успеха оценивается в восемьдесят семь процентов.

*


Примечание:

Песни, помогавшие писать этот фанфик:

Dream Evil — The Chosen Ones
Sabaton — Wolfpack
Otherwise — Soldiers
Skillet — Finish Line
Fall Out Boy — The Phoenix
Stephen — Crossfire
цитировать