Олдскул 15К+;количество слов: 115494
автор: diana_shipilova Jonathan
бета: Джайа, zanuda2007

Что будет, то будет

саммари: «Что вы скажете, мистер Снейп, если я предложу вам заниматься дополнительно окклюменцией и легилименцией?» Пятый курс Северуса Снейпа. Новый персонаж — преподаватель защиты от тёмных искусств.
примечания: Фик написан ещё до выхода седьмой книги, поэтому сейчас формально это AU, но в процессе написания мы старались скрупулёзно придерживаться всех канонных фактов, известных на тот момент. Авторы очень благодарны многим читателям, которые писали чудесные поддерживающие отзывы, и, конечно же, бетам. (Автор иллюстрации к 17-й главе — Aihito.)
предупреждения: underage, slowburn, разница в возрасте, нарушение этических норм
Глава 1. Вопросы без ответов


Блёклые лучи сентябрьского солнца освещали некрашеные доски пола на втором этаже маленькой школы. В коридорах было немного душно, но зато шумно и весело: Мэри-Энн радовалась встрече с Алисой, и с Мадлен, и с «Пышкой» Пегги Уоррен. И что с того, что эта задавака Дилайла тоже здесь? Мэри-Энн почти не обращала на неё внимания. Сегодня даже Дилайла не могла испортить ей настроение! Мэри-Энн довольно улыбнулась, водя пальцем по оконному стеклу, вновь и вновь останавливаясь на своих счастливых мыслях: у них в этом году столько новых предметов, и к ним в класс перевели из другой школы новую девочку, и погода такая чудесная… И по дороге в школу она нашла такой красивый листок: весь жёлтый по краям, а в середине зелёный! Сейчас он был аккуратно спрятан между страницами учебника английского языка. Надо будет обязательно показать его Алисе!

В это время Алиса изучала расписание.

— Так, значит, сейчас у нас химия. Интересно, что за предмет и что за учитель? Саманта говорит, её старшая сестра Кэтрин сказала, что он очень строгий…

Разноголосая толпа потянулась в класс — девчонки направлялись к своим привычным местам. Мэри-Энн и Алиса вошли последними, и Мэри-Энн с удивлением увидела, что новый учитель уже сидит за своим столом и что-то пишет в толстой тетради. Заметив, что все уже расселись, он поднял голову и оглядел притихший класс. Мэри-Энн вздрогнула: новый учитель и впрямь выглядел строгим. Его волосы какого-то неопределённого цвета были растрёпанны, а взгляд — тяжёл и мрачен. Он встал, подошёл к доске и написал на ней своё имя. Затем тему урока.

— Я буду преподавать вам химию, — сказал он, вновь оглядев класс. — Химия — это наука о веществах и их превращениях.

Мэри-Энн подняла руку.

— Что ещё? — раздражённо откликнулся учитель. — Вам обязательно перебивать, мисс?

— Я только… хотела спросить… сэр… — Мэри-Энн совсем спуталась и запнулась.

— Ну?

Она вдохнула побольше воздуха в грудь и решилась.

— Скажите, а такая наука, как алхимия…

— НЕТ ТАКОЙ НАУКИ, КАК АЛХИМИЯ! — вдруг закричал учитель, приподняв тетрадь и со всей силы ударив ей об стол. Весь класс с испугом вздрогнул, а Пегги даже попыталась спрятаться под стол. — Нет и никогда не было!!!

— Но, сэр, я читала об алхимии и…

Этим летом ей попался исторический роман, и там что-то говорилось об алхимии и учёных-алхимиках, а минуту назад ей пришло в голову, что «химия» и «алхимия» имеют общий корень, вот она и решила спросить, есть ли между этими словами какая-то связь.

— Где? Я спрашиваю, где вы об этом прочитали? — не унимался профессор. — В детских сказках? Алхимия — не более чем средневековые бредни тёмных и малограмотных людей! Научитесь отличать строгую науку от невозможных фантазий, а потом уже приходите с вашими дурацкими вопросами. Впрочем, думаю, тогда в них уже не возникнет нужды!

Мэри-Энн, покраснев до корней волос, плюхнулась на своё место.

— И чего он так взъелся? — шёпотом спросила Алиса.

Мэри-Энн пожала плечами. Ей тоже показалось удивительным, что из-за простого вопроса профессор пришёл чуть ли не в бешенство. Видно, он и вправду уж очень строгий…

***

Наконец урок закончился. Девочки покинули класс, а учитель ещё некоторое время сидел на своём месте, поставив руки на крышку стола и отчаянно массируя пальцами виски. Потом он резко встал и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, спустился по лестнице и направился по улице прочь от школы. В воздухе пахло дымом — он поднимался над высокими трубами расположенного неподалёку завода. Ветер трепал афишу «Битлз» на дощатом заборе. Рыжий кот с жёлтыми глазами прыгнул на крышку мусорного ящика и тревожно глянул на человека — не представляет ли тот опасности. Видимо, опасность учитель химии из бедной провинциальной школы всё же представлял: кот исчез, как по волшебству. Поймав себя на этой мысли, профессор сплюнул и пнул со всей силы камешек, лежавший посреди мостовой. Несколько редких прохожих на другой стороне улицы с удивлением на него посмотрели.

«Ну и пусть», — злобно подумал он.

Завернув за угол, он оказался в маленьком грязном тупичке. «Добро пожаловать домой», — горько сказал он самому себе и остановился как вкопанный при виде худенького черноволосого мальчика, сидевшего на ступенях старого кирпичного дома. В воздухе над ним, совершая замысловатые пируэты, плавала консервная банка.

Мужчина яростно бросился к мальчику. Тот заметил его, вздрогнул и сжался, но мужчина схватил его за шкирку, пинком ноги открыл дверь и перенёс через порог, швырнув мальчика об стену прихожей. Он сполз по стене и попытался заслонить голову руками.

— ЭЙЛИН!!! — завопил мужчина.

Откуда-то сбоку вынырнула маленькая черноволосая женщина с тёмными кругами под глазами. С её рук стекала мыльная пена.

— Что случилось, Тобиас? — испуганно спросила она.

— Почему он на улице? Тебе что, вообще ничего нельзя доверить?! — ударил он кулаком по стене.

— Тобиас, я…

Голова Эйлин склонилась, и она сгорбилась.

— Что «я», что «я»? — раздражённо переспросил Тобиас. — Ты знаешь, чем он занимался?!

— Нет…

— Он вертел над собой жестянку с помощью ваших дурацких фокусов!

— О, Тобиас, этого больше не повторится… — с мольбой начала Эйлин, но вдруг из угла донеслось:

— Это не дурацкие фокусы.

Отец и мать одновременно обернулись на голос. Глаза Тобиаса сузились. Во взгляде Эйлин мелькнуло отчаяние, она зажала рот ладонью.

— Что ты сказал? — нарочито мягко, но с явной угрозой спросил Тобиас. — А ну-ка повтори!

— Это. Не. Дурацкие. Фокусы! — громче и раздельно повторил мальчик, медленно приподнимаясь на ноги и с вызовом глядя в лицо отцу.

Тобиас сжал кулак и занёс его над сыном. Тот не шелохнулся. На миг в его глазах промелькнул испуг, но потом они превратились в сверкающие чёрные щёлочки. Тобиас вздрогнул, увидев в них отражение собственного гнева… На миг ему стало страшно.

— Если ты сейчас же… — начал он.

— И не подумаю! — воскликнул мальчик. — Говори что хочешь… Можешь ударить меня, можешь избить меня до смерти — я никогда не перестану делать то, что я могу, а ты нет, маггл несчастный!!!

Тобиасу вновь стало не по себе. Казалось, эти слова просто не мог произнести семилетний ребёнок… Он бросился на мальчика, но в тот же миг Эйлин стала между ними, приняв на себя всю тяжесть удара.

— Нет! — Женский и детский крик слились в один, и вдруг Тобиас почувствовал, как что-то его душит. Свет померк, перед глазами замелькали «звёздочки». Он упал на колени.

— Северус, прекрати немедленно! — донёсся откуда-то издалека испуганный голос Эйлин.

— Он тебя ударил!

— Северус!.. — Быстрые шаги, хлопнувший ящик комода. — Фините инкантатем!

Кольцо удушья разжалось, и зрение вернулось к Тобиасу. Он поднялся на ноги и обернулся к мальчику. Тот по-прежнему стоял, прижавшись к стене. В его глазах было мрачное торжество, но в то же время — безотчётный страх, который нарастал с каждой секундой. Тобиас вдруг понял, что Северусу очень хочется броситься к нему и разрыдаться. Но прежде, чем он успел это сделать, Тобиас гневно посмотрел на него и прошипел:

— Марш к себе!

Северус кивнул и бросился вверх по лестнице.

— И не вздумай возвращаться до завтрашнего утра! — крикнул ему вдогонку Тобиас.

***

Тобиас опустился на стул в темноватой кухне с плотно занавешенными окнами. Эйлин осталась стоять, теребя передник.

— Значит, «несчастный маггл», да? — Он мрачно усмехнулся, пристально глядя на жену.

— У меня и в мыслях не было настраивать его против тебя!

— А кто ещё мог ему вбить в голову эту чушь, если не ты?! — Тобиас сорвался на крик, но потом продолжил уже спокойнее: — Не делай из меня дурака.

— Поверь мне, я бы никогда… — Эйлин закусила губу. — Может, он что-то прочитал в моих книгах?

— Ну так прячь их подальше, ясно тебе? — хмуро бросил он. Потом встал и резко ударил кулаком по столу. — От этого мальчишки одни неприятности! Я живу в постоянном страхе, что кто-нибудь из соседей узнает… Только вчера я застукал его в компании с этим соседским сопляком!

— Но, Тобиас, ему же нужны друзья! Он должен общаться со сверстниками!

— Сверстники?! Друзья?! Эйлин, ты не хуже меня знаешь, что для всех его сверстников будет лучше, если он будет взаперти сидеть дома!

Повисло молчание.

— Но, Тобиас, ему ведь надо учиться…

— Учиться чему?! Не начинай, ладно?

Эйлин вздохнула, но всё же продолжила:

— Ну чего ты от него хочешь?

— Я хотел, чтобы ты научила его контролировать свою эту… особенность, чтобы он мог общаться с нормальными людьми и ходить в нормальную школу! А ещё я хотел бы… — Тобиас повысил голос, — …чтобы он не подслушивал под дверью!

Он в два шага добрался до двери и резко распахнул её. Северус стоял на пороге с угрюмым и виноватым видом. Потом он вскинул голову и спросил:

— Как ты догадался?

— Может, я и не умею заставлять предметы летать по воздуху и превращать ящериц в табуретки, зато у меня очень хороший слух, — усмехнулся Тобиас. — К тому же я десять лет работаю учителем.

Северус потупился.

— Ты упрям, как маленький осёл, — бросил Тобиас. — Ладно, проходи. Сменим вид наказания — всю неделю будешь мыть полы во всём доме.

Северус кивнул, подошёл к столу и забрался на табуретку. Эйлин поставила перед ним кружку с чаем и положила немного подгоревшую булочку.

— Как ты сидишь! — хрипло сказал Тобиас. — Выпрямись! — Он стукнул Северуса по спине, тот не удержался и покачнулся вместе с табуреткой. Табуретка накренилась… и застыла под неестественным углом.

— Эйлин! — Тобиас угрожающе сверкнул глазами.

— Он упал бы! — начала оправдываться она. — Он ведь мог сильно ушибиться, Тобиас!

— Волшебство — полезная штука, — заметил Северус, побалтывая кружкой с чаем.

— Не в моём доме, — проворчал Тобиас. — Нет, уму непостижимо: это же противоречит всем законам физики!

— С чего ты взял? — с ехидством спросил его семилетний сын.

Тобиас прищурился, но потом махнул рукой.

— Ты всё равно не поймёшь. Должен признать, у тебя незаурядные умственные способности для ребёнка твоего возраста, но…

— Это ты не понимаешь! — перебил его Северус. — Волшебство не противоречит науке, а дополняет её! Да, мама?

По растерянному виду Эйлин сразу было понятно, что его жена разбирается в науках так же, как сам Тобиас в волшебстве. «Интересно, откуда он нахватался таких идей, если не от неё?» — слегка удивился Тобиас, но вслух сказал, невольно перенимая свой тон обращения с учениками:

— Вот как? А когда ты поджёг занавеску на той неделе даже без этой вашей волшебной палочки, разве это не противоречило закону сохранения энергии?

«Всё равно же не ответит ничего вразумительного, — подумал между тем он. — Зря я вообще всё это начал».

Северус почесал нос, сосредоточенно нахмурился и сказал:

— Но ведь та энергия не из ниоткуда взялась! Это преобразовалась моя!

— Что? — удивился Тобиас и пристально всмотрелся в некрасивое лицо сына.

— У тебя есть разные учебники, и я там прочитал, что энергия бывает разных видов, — объяснил Северус. — И они могут переходить один в другой. Там ещё пример был с бросанием камня с высоты: сначала у него была только потенциальная энергия, а потом она постепенно перешла в кинематическую!

— Кинетическую, — машинально поправил Тобиас.

— Точно, — ничуть не смутился Северус. — А когда камень ударился о землю, то кинетическая энергия перешла в тепловую! Что, разве не так? А с волшебством всё то же самое. Мысли людей обладают энергией, и колдовство — это её преобразование в тепловую, как в случае с занавесками, или в потенциальную, как с левитированием, или ещё в какую-нибудь!

Тобиас переглянулся с Эйлин. Интересно, у него сейчас тоже такое же ошарашенное лицо?

— Ну, то, что мысли обладают энергией, — это всего лишь твоё предположение, причём совершенно бездоказательное…

Северус посмотрел на него с плохо скрываемым презрением.

— Это совершенно очевидно для любого разумного человека, — отчеканил он.

Тобиас с трудом удержался от желания влепить ему подзатыльник — его остановила мысль, что подобный аргумент никак нельзя считать разумным и этот паршивец справедливо сочтёт это за его, Тобиаса, поражение в дискуссии. Он сердито кашлянул и спросил:

— Предположим, что так… Но почему же тогда не колдуют все без исключения? Откуда вообще взялись такие, как вы?

— Не знаю, — пожал плечами Северус и потянулся тощей рукой за булочкой. Эйлин тихо вздохнула. — Скорее всего, мы как-то по-другому устроены. У вас, магглов, наверное, чего-то не хватает для преобразования энергии. Чего-то вроде этого прибора… забыл, как он называется.

— Какого ещё прибора? — простонал Тобиас.

— Ну, когда напряжения разные, то он помогает их уравнять. Там ещё какие-то катушки были, — довольно путано объяснил Северус, но Тобиас догадался, о чём говорит его сын. Он развернулся к сидевшей тише воды ниже травы Эйлин и рявкнул:

— Как тебе это нравится? Он утверждает, что у вас, волшебников, внутри трансформатор!

Эйлин с опаской посмотрела на сына. Северус подпрыгнул на стуле и, взмахнув булочкой, воскликнул:

— Точно! Это именно так называется!

— Похоже, ты совершенно не понимаешь саму суть работы трансформатора, — язвительно заметил Тобиас. — Там не «какие-то катушки», а…

— Тобиас! — умоляюще произнесла Эйлин. — Ему же только семь лет! Мне двадцать семь, и то я в первый раз такое слышу!

Тобиас осёкся: замечание было совершенно справедливым. Но от этого ему ещё больше захотелось хоть в чём-то переспорить этого кошмарного ребёнка.

— А закон сохранения вещества?! — вспомнил он.

— Какой? — удивился Северус.

Слава Богу, облегчённо вздохнул Тобиас. Хоть об этом он ещё не слышал.

— Если ты читал мои учебники, то должен помнить об этом законе. Его открыл Ломоносов. Суть в том, что…

— Об этом я читал, — прервал его Северус. — Но в «Общей физике» написано, что фундаментальных законов сохранения всего три. Энергии, импульса и момента импульса. Я, правда, ещё не до конца понял, что такое момент импульса, — самокритично признался мальчик, — но смысл в том, что закон сохранения вещества — не фундаментальный! Логично? — И он посмотрел на Тобиаса с видом победителя.

Тобиас вздохнул. Он смотрел на этого мальчонку, вцепившегося зубами в булочку, и чувствовал гордость за сына, но вслед за этим чувством к Тобиасу вернулся его привычный страх, ставший за эти шесть лет неотвязным кошмаром. Собственная жизнь показалась ему невероятно тусклой и мрачной. Отгоняя эти мысли, он вновь вернулся в один серый дождливый день…

***

Лето кончалось. Глядя на мокрую улицу сквозь окно, залитое струями дождя, Тобиас думал о том, что через несколько дней ему вновь придётся выходить на работу и втолковывать этим остолопам начала элементарной химии. Отпуск заканчивался… Тобиас схватил зонтик и вышел на улицу. Он сам не понимал, зачем его в такую погоду понесло любоваться видами, но и дома оставаться не было сил — там было слишком тихо.

Тобиас шёл по мокрой мостовой, совершенно не представляя, куда он, собственно, направляется: он шёл куда глаза глядят. Подняв голову, он понял, что оказался у старого заброшенного парка за покосившимся забором. Дойдя до входа, Тобиас свернул в парк, даже не задумываясь о том, что на дорожках, наверное, полно грязи. Мокрые деревья шелестели, разбрызгивая пряную влагу. Его одежда уже пропиталась водой, но он словно бы и не замечал этого, уходя всё дальше и дальше по безлюдным, заросшим аллеям.

Внезапно он услышал какой-то звук. Может, это ветер гудит в ветвях? Или мяукнул котёнок? Раздвинув кусты, Тобиас увидел поляну со старыми, облупившимися лавочками. На одной из них сидела девушка с длинными чёрными волосами. Она плакала, закрыв лицо руками. Тобиас неслышно подошёл к ней и сел неподалеку.

— Мисс, вам не кажется, что здесь и без того достаточно сыро?

Девушка вздрогнула, опустив руки. Её лицо нельзя было назвать красивым — о нет! — но всё же в нём было что-то… загадочное. Она посмотрела на него, и в её тёмных глазах мелькнул испуг. Тобиасу показалось, что она сейчас вскочит и убежит, и он вдруг почувствовал странное разочарование. Но нет, она осталась на месте, снова прижав руки к лицу и разрыдавшись.

Тобиас растерялся.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — поспешно проговорил он. — Могу я вам чем-то помочь?

Девушка покачала головой.

— У вас… какие-то неприятности? — Тобиас удивлялся сам себе: не в его привычках было приставать к незнакомым девушкам.

Несколько мгновений девушка только молча всхлипывала, но потом вдруг произнесла:

— Я… я не сдала экзамены.

Её голос был довольно низким, хрипловатым (наверное, она уже простудилась) и каким-то безучастным.

— Ну… это же не конец света, — попытался пошутить Тобиас. — А вот если вы простудитесь, то можете серьёзно заболеть и…

— Мои родители меня убьют, — прошептала она, глядя в пространство перед собой.

— Полагаю, вы преувеличиваете, — попробовал улыбнуться Тобиас.

— Ах, что вы понимаете! — махнула рукой она. — В нашей семье это считается большим позором. Хуже этого только… — Она вдруг замолчала и покосилась на него.

— Ну, в экзаменах я, положим, разбираюсь, так как сам преподаю, — ухмыльнулся он. — А что касается ваших родителей, то, думаю, сколь бы строги они ни были, убийство — это слишком. Может, пожурят слегка, ну, запретят вам неделю общаться с друзьями…

— У меня нет друзей, — грустно сказала она, и Тобиасу внезапно стало страшно жаль её.

— У меня тоже, — неожиданно для самого себя заметил он.

— Да? — удивилась она. А потом спросила так, словно только что его увидела: — Кто вы?

Он встал и поклонился:

— Тобиас Снейп, всегда к вашим услугам.

Она приподнялась и вдруг присела в старомодном реверансе. Тобиас заметил, что её одежда тоже была какая-то странная.

— Эйлин Принц, — наклонила голову она.

— Я бы сказал, принцесса, — ляпнул он и тут же смутился. Бледные скулы девушки залил лёгкий румянец.

— Вы… вы не хотите прогуляться по парку? — спросил Тобиас, чтобы скрыть неловкость. Эйлин отрицательно покачала головой.

— Тогда позвольте, я провожу вас?

— Нет, это запрещено, — безжизненно произнесла она.

«Да, пожалуй, у моей принцессы и впрямь суровые родители», — неожиданно подумал он.

— Но… мы могли бы с вами ещё увидеться? — с надеждой спросил Тобиас.

Она некоторое время раздумывала, и Тобиасу казалось, что Эйлин слышит, как бьётся его сердце. Наконец она кивнула.

— Возможно, через две недели, на этом же самом месте. Прошу вас, не следуйте за мной.

Он кивнул, и она скрылась за деревьями. Примерно с полминуты он оставался на месте, но потом не вытерпел, встал со скамейки и выглянул на аллею, пытаясь увидеть хотя бы её силуэт… Но Эйлин уже нигде не было.

Потом они встретились ещё. И ещё. И ещё один раз. Тобиасу казалось, что промежутки между этими встречами тянутся неизмеримо долго. К тому же эти промежутки становились всё больше, и он не мог понять почему — ему не хватало Эйлин, диковатой, замкнутой, странной и такой старомодной, словно бы она сошла с картинки в старой детской книжке, из тех, что он уже давно не читал… Он готов был поклясться, что и ей нравилось проводить с ним время: она смущённо смеялась над его неуклюжими шутками, и иногда ни с того ни с сего её лицо озаряла несмелая улыбка. Но однажды она пришла на час позже назначенной встречи и срывающимся голосом сказала, что они не должны больше видеться. Он опешил — и не мог подобрать слов, так и стоял, замерев в тени старых деревьев, и лишь когда она повернулась, чтобы уйти, он бросился за ней, пытаясь в неловких выражениях узнать, что случилось. Жалел ли он об этом потом? Признаться, да. Иногда. В такие дни, как этот.

А в тот день, когда Эйлин рассказала ему, кто она — и в доказательство своих слов зажгла в сумраке под деревьями несколько цветных фонариков, заставив их летать по воздуху, а потом исчезнуть, — Тобиасу показалось, что он сошёл с ума. Он никогда не испытывал подобного шока и ни за что не хотел бы испытать его вновь. Его мир, его привычный, взвешенный и логичный мир, в котором всё было расставлено по местам, рухнул в одночасье. Какой-то бешеный вихрь взметнулся перед его глазами, и он почувствовал, что оседает на землю, повторяя: «Этого не может быть… Этого просто не может быть…» Эйлин наклонилась к нему, но он отшатнулся, вскочил на ноги и принялся бежать, надеясь запереться в доме и убедить себя, что это была лишь галлюцинация, или бред… да что угодно, только НЕ ПРАВДА! Надо сказать, это ему почти удалось. К вечеру второго дня он уже почти поверил, что всё это было наваждением, спровоцированным утомлением на работе, но только он окончательно себя в этом убедил, протянув руку за очередным (десятым за сегодня) стаканом виски, как в дверь робко постучали. Сначала он решил не открывать, но стук повторился.

«Наверное, молочник», — сказал он сам себе, несмотря на то, что молочнику в этот час здесь нечего было делать. А может, почтальон? Цепляясь за эту последнюю надежду, он подошёл к двери и открыл её. За порогом стояла Эйлин.

В последующие дни всё вспоминалось как-то смутно. И дело было не в выпитом виски, а в том, что… утратив способность логически мыслить, он даже перестал волноваться: всё происходящее стало казаться каким-то странным сном. Эйлин сбивчиво пыталась предупредить, что ему угрожает опасность, а он вдруг предложил ей руку и сердце. Бедная девушка была словно громом поражена. Переспросила. Потом вдруг стала отказываться. А потом согласилась. Она объясняла позднее, что надеялась его уберечь от мести родителей — что-то про магическое законодательство, которое защищает магглов — членов семей волшебников… Самое же смешное заключалось в том, что она ему действительно нравилась, несмотря на всё, что он узнал. В январе они сыграли свадьбу. Когда об этом напечатали в газете для волшебников, Тобиас заметил, что Эйлин вздохнула с облегчением — видимо, она решила, что опасность миновала. А зря…

***

Тобиас встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Северус к этому времени допил чай и, важно кивнув отцу и матери, отправился к себе наверх, всем своим видом выражая чувство собственного достоинства и превосходства. Тобиас хмыкнул и перевёл глаза на жену. Та попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. Тобиасу внезапно стало горько, и что-то заныло с левой стороны груди. Эта измождённая женщина, которую он так и не сумел сделать счастливой (хотя его ли в этом вина?), и этот проклятый мальчишка — вот и всё, что у него было в этой жизни.


Глава 2. Учебный год начался


Было без четверти одиннадцать, когда Северус Снейп вышел на платформу. Всюду, как обычно, царило оживление — мамы обнимали своих детей, на ходу давая им десятки наставлений и беря с них обещание писать как можно чаще; маленькие братишки и сестрёнки дёргали старших за полы курток, упрашивая взять их с собой… Чёрные, рыжие, трёхцветные кошки восседали на плечах владелиц; белые, серые, коричневые совы трепыхались в клетках; на платформе появлялись всё новые мальчишки и девчонки, и их чемоданы весело подпрыгивали на тележках…

Северус с неприязнью покосился в сторону Ремуса Люпина, своего однокурсника с Гриффиндора, который, держа руки в карманах потёртой куртки, время от времени озирался по сторонам — явно в поисках приятелей, — и отвернулся. Взгляд его упал на незнакомого веснушчатого мальчика-первогодку, которого не выпускала из объятий мать, отчего он выглядел смущённо и казался даже младше одиннадцати лет; строго одетый усатый волшебник, стоявший поблизости, смотрел на подобное выражение нежности с явным неодобрением.

…Чуть поодаль три юных ведьмочки, очевидно соскучившиеся друг по другу за лето, весело болтали, наперебой обмениваясь новостями. К ним приблизилась четвёртая, повыше и постарше:

— Девочки! Торопитесь, поезд отходит с минуты на минуту.

— Хорошо, Офелия! — ответила за всех рыжеволосая колдунья с жабой на руках. — Уже идём! — И весёлая стайка побежала к тамбуру, не переставая щебетать на ходу…

На платформе возникла семикурсница Нарцисса Блэк с молодой черноволосой женщиной. Два домашних эльфа тащили за ними поклажу.

— Ну вот, видишь, Белла, мы вовремя… — с явным облегчением выдохнула Нарцисса.

— Какая жалость! Похоже, тебе всё-таки стоило повозиться на пару минут дольше, тогда бы ты точно опоздала, — съехидничала Белла и быстрым шагом двинулась к поезду.

Нарцисса чуть задержалась и обернулась:

— Здравствуй, Северус, — кивнула она.

Это был первый человек, который обратился к нему, и Северус вздрогнул от неожиданности, но затем хмуро кивнул в ответ и, волоча свой багаж, последовал за остальными учениками, торопливо занимающими вагоны, — часы на платформе показывали уже без двух минут одиннадцать.

***

Поезд медленно тронулся, когда ученики всё ещё продолжали рассаживаться, поэтому в проходах стояли шум и сутолока, хотя поезд двигался без резких толчков. Северус с трудом протиснулся сквозь толпу — впрочем, при виде его многие отступали, словно боясь, что он к ним прикоснётся. Он почти столкнулся с Регулусом Блэком у самого входа в свободное купе в дальнем конце вагона. Тот хмуро кивнул и посторонился, давая ему дорогу. Заходить в купе он, видимо, передумал. Горькая усмешка скользнула по губам Северуса. Зашвырнув чемоданы на полку, он устроился на диване, откинувшись на спинку сиденья, и прикрыл глаза. Он почему-то вспомнил, как встретил его три года назад…

…Он сидел вот так же в дальнем купе, когда в дверь неожиданно постучали, и через несколько секунд на пороге появился коренастый мальчишка с каштановыми волосами и сдвинутыми бровями — пожалуй, он выглядел чересчур серьёзно для своих лет.

— Извините… я первый раз еду в Хогвартс…

«Оно и видно, — подумал тогда Северус. — Иначе ты не рискнул бы ко мне обратиться».

— Мне можно… остаться здесь… с вами? Другие купе уже заняты…

Северус, не отвечая, мрачно оглядывал его с ног до головы. Мальчик смутился окончательно.

— Меня зовут Регулус Блэк, — поспешно добавил он.

— Блэк?! — спросил Северус (гораздо громче, чем следовало), и его взгляд стал куда более неприязненным. — Ты родственник Сириуса Блэка?!

— Я его брат, но…

Что «но», Северус дослушивать не стал.

— Проваливай.

— Что? — опешил мальчик. — Почему?

— Слушай, почему бы тебе не пойти и не поискать своего братца? Он тебе живо объяснит, что я не нуждаюсь в твоём обществе, если ты ещё до сих пор этого не понял.

— Я не хочу ехать вместе с ним. И не хочу с ним разговаривать. У меня нет ничего общего с этим предателем чистокровных волшебников! Я не похож на него…

«Ага. Так я тебе и поверил».

— Мне это безразлично.

— Пожалуйста! Я вам не помешаю.

— Нет.

А потом в коридоре раздались шаги.

— Регулус! Вот ты куда подевался! Что, скажи на милость… — В дверном проёме показался Сириус Блэк, а за ним замаячила фигура Поттера. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — злейшие враги Северуса и его вечные мучители — возвращались в школу, разумеется, этим же экспрессом. Эти двое (часто они появлялись вместе с Питером Петтигрю и Ремусом Люпином, называя свою тесную компанию «мародёрами») отравляли ему всю жизнь в Хогвартсе, и Северус с тоской подумал, что его неприятности начинаются даже раньше, чем поезд достиг деревни Хогсмид.

— …А-а! Нюниус! Какая встреча!.. Жаль, у нас мало времени… исправим в самом ближайшем будущем…

— Регулус, пойдём… пусть поплачет — он, наверное, для того и забился в этот уголок…

— Никуда я с тобой не пойду!..

— А я тебя и спрашивать не буду!

Сириус Блэк, бесцеремонно ухватив брата за шкирку, потащил его прочь, несмотря на отчаянное сопротивление…

…Северус вздрогнул и открыл глаза. Интересно, почему он вспомнил об этом сейчас? Наверное, прожив два месяца среди магглов, он был рад увидеть знакомое лицо, принадлежащее его миру. Северус посмотрел в окно, за которым убегали вдаль холмы, изгороди, полуразрушенные мостики… Он возвращался в Хогвартс.

***

Большой зал Хогвартса сиял тысячью свечей. За окнами уже давно стемнело, так как погода была пасмурная — первые капли дождя упали, ещё когда кареты подъезжали к замку, а теперь, когда все ученики и преподаватели собрались за столами, за окном бушевала настоящая буря: струи воды хлестали по стёклам, вдалеке сверкали молнии. Но в зале было тепло, над столами поднимался аппетитный запах искусно приготовленных блюд, и Северус почувствовал себя даже уютно. Конечно, Поттер и Блэк сидели за гриффиндорским столом, соловьями разливаясь о летних приключениях под аккомпанемент восхищённых визгов Петтигрю, но сегодня они, по крайней мере, не станут к нему приставать. Даже Кровавый Барон выглядел каким-то своим, чуть ли не домашним. Северус повёл глазами по сторонам, оглядывая знакомую обстановку. В конце его стола сидели притихшие первокурсники, вовсю озираясь на непривычное для них хогвартское великолепие. Северус усмехнулся: неужели он сам выглядел так же нелепо, когда попал сюда впервые? Он вспомнил своё распределение: Шляпа, отправлявшая каждого на тот факультет, который, по её мнению, больше всего ему подходит, заорала «Слизерин!», едва коснувшись его волос…

Перед ужином директор произнёс речь, в которой упомянул, что Министерство магии, обеспокоенное нарастающими беспорядками, предложило увеличить в этом году количество часов защиты от тёмных искусств. Так как на преподавателя (который за столом, впрочем, отсутствовал — видимо, ещё не приехал, решил Северус) в этом случае ложилась очень большая нагрузка, то занятия теперь будут проводиться совместно. Северус хмыкнул — по его расчётам, если бы преподаватель вёл у каждого факультета отдельно, ему оставалось бы в общей сложности около пяти часов в сутки на всё про всё, в том числе и на сон. Следующая новость была неутешительна: Слизерин опять объединили с Гриффиндором.

«Как будто зелий было недостаточно», — подумал Северус. Впрочем, у гриффиндорцев это известие тоже не вызвало особой радости: они сидели с вытянутыми лицами, в противоположность рэйвенкловцам и хаффлпаффцам, которые явно были довольны.

Между тем ужин подошёл к концу, старосты, приступая к исполнению своих обязанностей, собирали первокурсников, чтобы развести их по факультетским спальням. Слизеринцы, к удовольствию Северуса, показали себя наиболее организованными и первыми покинули Большой зал, двинувшись по направлению к подземельям. После череды лестниц и переходов они оказались у своей двери.

Гремучее серебро! — произнёс староста, и все вошли в общую гостиную. Северус тут же направился в свою спальню. Закрывая за собой дверь заклятьем Коллопортус, он вспомнил о слухах, которые ходили на его факультете — что у гриффиндорцев общие спальни. Вот ужас! Неужели гриффиндорцы так мало ценят свою свободу? С другой стороны, теперь понятно, почему у них так развит дух общности — просто у них нет никакого личного пространства, вот они и мыслят себя единым целым… Северус поморщился, вытащил пижаму из чемодана и задвинул его обратно под кровать. Переодевшись, он нырнул в постель, заботливо нагретую домашними эльфами — и только тогда понял, до чего же замёрз, устал и вымотался. Глубоко вздохнув, он поплотнее завернулся в одеяло. Перед тем как он провалился в глубокий сон, на краешке сознания мелькнула мысль: пусть у гриффиндорцев и нет личного пространства, но у них в спальнях, наверное, всё-таки теплее…

***

Утро второго сентября выдалось немного холоднее, чем обычно. За окном Большого зала кружили серые тучи. Низко клубился потолок.

Северус рассматривал своё новое расписание. Сегодня сразу же после завтрака стояло сдвоенное занятие у Флитвика, потом — уход за магическими существами, затем — сдвоенное занятие у Бинса, нумерология, руны и зелья… В преддверии С.О.В. нагрузка на пятый курс возросла вдвое. Среди пятикурсников прокатились сдавленные стоны: «Кошмар какой!» — «Всё, с квиддичем можно будет заканчивать…» — «Я тебе закончу! Будешь пахать как миленький, где мне найти такого загонщика?» — «Ладно, я же пошутил! Но ты только посмотри на это!»

— Шесть трансфигураций! Шесть!!! — громко простонала рядом Миранда Сильверстоун. — Да я не вылезу из отработок! Старуха МакГонагалл и так меня недолюбливает…

— Брось, Миранда. Она ко всем относится одинаково. Как там у них говорят? А, беспристрастно… — пробурчал ещё один однокурсник Северуса Долиш, немного приподняв сросшиеся брови.

— Справедливо, ты хотел сказать? Долиш, тебе не знакомо слово «справедливость»?

— Не заводись, — вздохнул Долиш. — Ты что, решила пополнить ряды доблестных, честных, справедливых гриффиндорцев? Не выйдет, это не про тебя. Я же знаю, ты попыталась использовать заклинание симпатии на последнем экзамене у Флитвика.

— Гнусная ложь! — вспыхнула Миранда. — Ничего такого я не использовала!

— Я не говорю «использовала», я говорю «попыталась», — парировал Долиш. — Надо было тебя предупредить, что у преподавателей на него иммунитет…

— А-а, ты, наверное, знаешь это по собственному опыту? — ехидно поинтересовалась Аннабелла Монтегю, девица с на редкость отвратительным характером, а сейчас ещё и с красной розой в волосах.

— Тихо! — раздался голос Нарциссы, которая попыталась изобразить подходящий, по её мнению, строгий тон. — Вам что, не терпится получить штрафные баллы? И потом, такое поведение недостойно воспитанных и благородных людей!

Это подействовало отрезвляюще — спорщики утихли. Северус хмыкнул. Было только два способа удержать этот народ в повиновении: доказать, что они упускают собственную выгоду, или же показать им, что они вызывают подозрение в своей принадлежности к «избранной элите чистокровных волшебников». Нарцисса знала оба; впрочем, это знание было скорее опытно-интуитивным, потому что особым умом она никогда не отличалась.

— Что касается меня, — рассматривая дно опустевшей кружки, заметил Стеббинс, плотный светловолосый пятикурсник, — то я предполагаю запереть себя в библиотеке и окружить заклинанием недосягаемости.

— Себя или библиотеку? — поднял брови Долиш.

— Себя. На библиотеку у меня не хватит…

— Способностей, — язвительно вставил Долиш.

— …терпения, — невозмутимо продолжил Стеббинс. — Хотя было бы забавно посмотреть, как вы мечетесь в поисках нужных книг…

— Стеббинс, эгоист ты несчастный, как только мы выйдем из поля зрения профессуры, я превращу твою мантию в воду… нет, в болотную жижу… — пообещал Рауг Дерн, помахивая вилкой на манер волшебной палочки.

— Как мило с твоей стороны предупредить меня об этом… — оскалился Стеббинс, откидываясь непринуждённо на Обри, который от неожиданности уронил ломтик хлеба в тарелку с кашей.

— Да нет же! — захохотал Долиш. — Это он отвлекает твоё внимание! На самом деле он подсыплет тебе антрацитных муравьёв или обработает всю твою обувь заклятием вечного приклеивания…

Северус рывком поднялся из-за стола — ему внезапно стало до тошноты противно здесь находиться и слушать этот бессмысленный трёп. Очевидно, на его лице застыла гримаса отвращения — он понял это, заметив холодные и отчуждённые взгляды однокурсников, когда выходил из-за стола, быстрым шагом направляясь к дверям Большого зала. За слизеринским столом на мгновение воцарилось молчание, но потом разговор продолжился вновь, и среди общего негромкого гомона Северус совершенно точно разобрал фразу «мерзкий паук». Он не сомневался в том, что сказанное относилось к нему.

«Итак, учебный год начался», — мрачно усмехнулся про себя Северус.

***

Он быстро шагал по коридорам, намереваясь прийти в класс раньше остальных, попутно изучая расписание. Ага, завтра, во вторник, две пары защиты от тёмных искусств. Интересно, кто её будет преподавать и как на этот раз сработает проклятье, которое, по слухам, уже много лет висело над этой должностью? Никто из преподавателей защиты не мог выдержать на этой работе больше года, причём под конец с ними случались разного рода неприятности. Так, преподававший в прошлом году Лавгуд был уволен по настоянию Совета попечителей, поскольку он весь год забивал студентам головы всякой ерундой. Северус усмехнулся — конечно, «забивал головы всякой ерундой» в резолюцию не входило, там значилось «несоответствие занимаемой должности», «неадекватная информация» и прочие казённые штампы. «Наивный молодой человек», не дожидаясь экзаменов, был вынужден убраться из школы — к большому сожалению однокурсницы Северуса, Ариадны Эйр с Рэйвенкло, которой, кажется, очень нравилось слушать про морщерогих кизляков и ушколапых летяг. Что касается собственно предмета, то знания учеников в области защиты от тёмных искусств к концу года носили несколько туманный, в значительной степени абстрактный и определённо вероятностный характер.

Аврор Андромеда Блэк, преподававшая у них на третьем курсе, конечно, была специалистом, но она явно предпочитала гриффиндорцев, несмотря на то, что сама когда-то училась на Слизерине. Северус не мог ей простить того, что эта слишком юная для преподавания особа сквозь пальцы смотрела на выходки своего двоюродного братца — дражайшего Сириуса — и его дружков. Впрочем, она старалась быть справедливой (в меру своих возможностей, конечно). Поэтому, когда бедняжку, ставшую жертвой какого-то очень редкого и коварного заклинания — он, Северус, был здесь совершенно ни при чём! — забирали в Мунго, он с удивлением отметил, что к чувству глубокого удовлетворения примешивается нечто, смахивающее на жалость, — та выглядела совсем скверно.

Погружённый в размышления, Северус шёл по лестнице на пятый этаж, как вдруг почувствовал, что сумка на его плече дёрнулась раз, другой, а затем взмыла в воздух, причём так стремительно, что он не сумел удержать ремень. Услышав хохот за спиной, он резко обернулся — так и есть, на соседней лестнице стояли ухмыляющиеся Поттер и Блэк, рядом с ними — вечный прихвостень Поттера, Петтигрю, который, вцепившись в перила, визжал от хохота. Поттер слегка вертел волшебной палочкой, и сумка Северуса начала вращаться в такт этим движениям, постепенно поднимаясь всё выше, к сводам замка.

— В чём дело, Нюниус? — спросил Блэк. — Тебе жаль свои книжечки? Мне казалось, ты и без них достаточно умный…

— Тем более что все они — подержанные, а значит, стоят не так уж дорого… — захихикал Петтигрю.

— Это для тебя недорого, а для Нюниуса это целое состояние. У каждого свой уровень… — расхохотался Блэк.

— Да, ты прав, и мне кажется, Нюниуса нужно спустить как раз на его уровень. — Поттер убрал палочку, и сумка рухнула вниз, стремительно пролетая лестницы, балконы и балюстрады, провожаемая четырьмя парами глаз.

— Надеюсь, Нюниус, ты не положил сюда ничего особо хрупкого? — с деланым участием поинтересовался Поттер, поправляя очки.

— Нет, что ты, Джеймс, надо надеяться, что что-нибудь хрупкое он сюда действительно положил… — возразил Блэк и, откинув голову назад, засмеялся над собственной шуткой.

— Посмотрите на него! — заверещал Петтигрю, подпрыгивая на месте. — Как вы думаете, слизеринцев учат плеваться ядом? У него такой вид, словно он именно это сейчас и сделает! Поэтому лучше пойдёмте отсюда подобру-поздорову!

Хохот. Дружный топот ног.

«Ну вот, — подумал Северус, заклинанием вытягивая сумку из тёмной глубины лестничных маршей. — Теперь учебный год действительно начался».

***

— Итак, надеюсь, вы всё поняли насчет переноса жидкостей в пространстве… Мисс Сильверстоун, вам бы я настоятельно советовал попрактиковаться. У остальных получается очень даже неплохо, но тем не менее всем не мешает как следует закрепить свои знания… Да, и не забывайте повторять то, что вы проходили раньше…

Флитвик вновь и вновь напоминал им о важности тщательной подготовки к С.О.В., а Северус с тоской глядел в окно, за которым уже начинал накрапывать мелкий дождик. Сдвоенные чары для него были, по существу, пустой тратой времени — в отличие от абсолютного большинства присутствующих, материал урока был ему давным-давно знаком и казался смехотворно лёгким. Как и материал всего курса. Всех предметов. На два года вперёд. Он задолго до этого освоил теорию и практику всего, что предполагал учебный процесс, и теперь пытался усовершенствовать приобретённые навыки. И не только…

Шум и гомон — верные приметы конца урока — вывели его из задумчивости, и Северус последовал за толпой, спешившей на урок профессора Кеттлберна, сожалея о том, что практический характер занятия опять не позволит ему потратить время с пользой. К тому же он терпеть не мог животных, пусть даже и магических…

Поскорее бы этот день закончился.

***

Проснувшись на следующее утро, Северус зябко поёжился и почувствовал, что ему совершенно не хочется вставать, потому что за ночь он не до конца восстановил силы. Вчерашний день был на редкость загруженным как учёбой, так и мародёрами, которые, кажется, торжественно поклялись устроить ему весёлую жизнь и решили во что бы то ни стало сдержать эту клятву. Тем не менее он встал — у него не было ни малейшего желания опаздывать на завтрак. Северус предпочитал быть пунктуальным.

В гостиной царил привычный беспорядок: сонные ученики, позёвывая, потягиваясь, потирая глаза, направлялись к выходу.

— Ай! Долиш! Ты наступил мне на ногу! — донёсся не в меру звонкий голос Миранды.

— Миранда, ты ещё не привыкла к тому, что он так же грациозен, как слон в посудной лавке? — флегматично поинтересовался Стеббинс.

— Ты имеешь в виду того мамонта, которого вы запихнули в лавку Поющего Хрусталя миссис Фризл? — откликнулся Долиш. — До сих пор не понимаю, как вам удалось избежать наказания…

— Ха! У папаши есть свои люди в Министерстве. Но согласись, шутка была что надо… — самодовольно улыбнулся Стеббинс.

Северус проскользнул мимо группки первокурсников, которые неловко мялись у дверей.

«Ещё не выучили дороги в Большой зал», — подумал Северус. Он вспомнил себя в этом возрасте. Неужели и он был похож на этих олухов, которые, переминаясь с ноги на ногу, робко озираются в ожидании кого-нибудь, кто мог бы помочь им добраться до завтрака? Нет, такого решительно быть не могло. Он с презрением отвернулся.

Идя по коридору, он вспомнил, что вчера думал о чём-то, связанном с сегодняшним утром… О чём же? Ах да, сегодня же должно быть первое в этом году занятие по защите от тёмных искусств. И всё-таки интересно, кто в этом году займёт многострадальную должность? Впрочем, это не так уж важно; скорее всего, какая-нибудь бездарность, которая приложит все усилия к тому, чтобы превратить одну шестую часть школьного курса в бессмысленно и бесполезно потраченное время. Конечно, может получиться и по-другому, но уроки вряд ли будут особо интересными — куда интереснее будет посмотреть на то, что в конце года станется с преподавателем… Точнее, на то, что от него останется. Северус мрачно усмехнулся. Надо быть психом, чтобы согласиться на должность, у которой такая дурная слава. Не исключено, что новый преподаватель подпадает под эту категорию. Жаль, ведь этот предмет всегда интересовал его больше, чем все остальные — ну, конечно, не больше, чем зелья… И всё же, когда вечером в библиотеке он открывал старинный запылённый том, в кожаном переплёте, с загадочными миниатюрами, на которых были изображены странные чудовища, — о, это было совершенно необычное время. Разглядывая страницы, покрытые древней вязью, погружаясь в пугающее и одновременно захватывающее содержание этих книг, он начинал испытывать какое-то особенное, мрачное наслаждение. Если в библиотеке никого не было, то это ощущение усиливалось. Пламя свечей колебалось, отбрасывая тени на страницы, которые особое заклятие предохраняло от желтизны и к которым редко кто прикасался, и Северус чувствовал, как этот жутковатый мир его затягивает…

Северус огляделся вокруг: слизеринцы, рэйвенкловцы, гриффиндорцы и хаффлпаффцы, сидящие за длинными хогвартскими столами, водили ложками по тарелкам, распечатывали совиную почту — никто из них не знает и никогда не узнает того, что уже знает он. Знает и может применить. Северус давно уже понял, что его интересует не столько защита, сколько сами тёмные искусства. Странно, но эта мысль его даже не испугала.

Он, как всегда, вышел из-за стола в числе первых и поспешил на урок.

***

В классе царил привычный шум, когда дверь распахнулась и вошёл новый преподаватель. Гомон тут же улёгся, и все взгляды устремились на него. Он был довольно молод — Северус с неудовольствием отметил, что в его лице было даже что-то мальчишеское, — и невысокого роста, хотя, пожалуй, всё-таки выше, чем сам Северус. Одет он был в светлую, странного покроя одежду, которая развевалась при движении, тем более что двигался он достаточно быстро. Преподаватель вышел на середину класса и стал перед учительским столом.

— Меня зовут профессор Лэнс. Я ваш новый преподаватель защиты от тёмных искусств.

После этих слов он быстро окинул взглядом притихший класс. У него были серо-зелёные глаза — внутри которых, как показалось Северусу, пряталась усмешка, — чётко очерченные скулы и немного выступающий подбородок.

— Итак, начнём с простого знакомства. Сейчас каждый из вас встанет и назовёт своё имя, сначала Гриффиндор, потом — Слизерин, — продолжил новый профессор.

— А вы уверены, что запомните? — дерзко поинтересовался Долиш.

Лэнс внимательно посмотрел на него.

— У меня прекрасная память, мистер Невежа, и будьте уверены, что я не забуду не только вашего имени, но и вашей грубости. А вот с вашей памятью дела явно плохи, иначе вы бы помнили, как нужно обращаться к преподавателю. Прошу вас впредь называть меня «профессор» и «сэр», и, чтобы закрепить это, вы сегодня будете писать соответствующие строчки числом до… пожалуй, пятисот будет достаточно.

У Долиша вытянулось лицо. Миранда исподтишка показала ему язык.

— Allons¹, — продолжил профессор Лэнс. Краем глаза Северус заметил, как Поттер что-то прошептал на ухо Блэку.

Ученики по очереди вставали и называли свои имена и фамилии. Шутить, тем более дерзить, никто больше не рисковал. Когда очередь дошла до Северуса, он встал и произнёс как можно спокойнее:

— Северус Снейп.

Затем он выпрямился, глядя Лэнсу в глаза. Какое-то мгновение он видел изучающий, внимательный взгляд, но в следующий миг в выражении лица профессора что-то неуловимо изменилось. Северус не успел понять, что именно, — профессор отвёл взгляд, но его брови при этом чуть-чуть взметнулись, словно Лэнс чему-то удивился.

«Он понял, что я не чистокровный!» — в ужасе подумал Северус. Конечно, никто и никогда не слышал о волшебниках Снейпах! Казалось, он уже должен был к этому привыкнуть, но мысль о своей ущербности была его неотвязным кошмаром — среди всех слизеринцев он был единственным… полукровкой.

— Очень хорошо, — подытожил профессор Лэнс. — А теперь я хочу получить представление об уровне ваших знаний по данному предмету. К сожалению, как я понял, они оставляют желать лучшего. Сейчас вы напишете контрольную работу. Итак, первый вопрос…

Ученики похватали перья и начали лихорадочно макать их в чернильницы. Северус старательно записывал. Он был полон решимости доказать, что его происхождение не мешает ему владеть знаниями по защите от тёмных искусств. Нет, конечно, он не собирался показывать всего, что знает, даже по тем, в общем-то, несложным вопросам, которые задал Лэнс. Но он не сомневался, что его ответ будет… более чем удовлетворительным.

Урок пролетел очень быстро: Северус едва успел ответить на последний вопрос — о повадках пещерных троллей, — хотя ему казалось, что время он рассчитал довольно правильно. Только он поставил точку, как Лэнс, используя манящие чары, собрал работы. Студенты поспешно собирались и покидали кабинет. На пороге Северус, сам не зная почему, обернулся. И вздрогнул, встретив внимательный взгляд профессора Лэнса.

__________________

¹Начнём (фр.)


Глава 3. Вечеринка у Слагхорна


Новое расписание занятий, по мнению Северуса, было довольно бестолковым. Впрочем, он понимал трудности, связанные с тем, что уроков стало больше. Зато не мог понять, почему в Хогвартсе так мало преподавателей. Вот если бы наняли ещё столько же, то никаких проблем с расписанием не возникло бы, благо свободных кабинетов предостаточно… Неужели средства школы не позволяют? Хотя возможно — чего стоит кормить такую ораву…

Практическую астрономию им поставили в ночь со вторника на среду (на следующий день занятия начинались после обеда). Первое занятие, однако, не удалось. Небо оказалось сплошь затянуто облаками, и профессор Декстра изрядно нервничала: на этот день приходилось соединение Луны с Сатурном и со звездой Тегмен, но разглядеть это интересное событие было совершенно невозможно. Когда она убедилась в этом окончательно, то зажгла яркий фонарь и принялась диктовать лекцию о прямом восхождении и склонении звёзд. Миранда отчаянно зевала, Аннабелла с отсутствующим видом смотрела в небо, Долиш и Стеббинс перешёптывались, и Северус не сомневался, что не об астрономии. Сам он тоже ничего не писал, так как давно знал это, и лишь терпеливо дожидался конца урока. Он, конечно, мог бы заняться чем-нибудь полезным, но его вдруг охватила какая-то непонятная усталость. Он почувствовал сильное раздражение — на Декстру, Долиша, Стеббинса, школьную программу, словом, на всё и вся. Махнув рукой на архисложный расчёт для зелья, лишающего все предметы запаха, Северус просто глядел в темноту осенней ночи.

Этой ночью он так и не выспался. Сон пришёл к нему только под утро, и Северус пошёл на зельеварение не в самом удачном расположении духа. Слагхорн был единственным, кто не стал промывать мозги по поводу С.О.В. — он сразу же перешёл к теме урока:

— Сегодня мы займёмся тем, что будем варить зелье Податливости. При правильном приготовлении оно, попадая на твёрдые предметы, придаёт им свойство пластичности, поэтому не забудьте обработать внутреннюю поверхность котлов заклинанием разделения сред… Равно как и пробирки. Итак, откройте учебники на странице пятнадцать и приступайте к работе.

Задание было пустяковым. Северус выполнил его почти машинально, даже немного удивляясь хладнокровной точности и последовательности своих действий. Оглядевшись, он с неудовольствием заметил, что Эванс работает в том же темпе, что и он: она как раз выливала в котёл сок стеклолистных тюльпанов; сам он проделал это полминуты назад.

— Отлично, моя девочка, отлично! — похвалил её проходящий мимо Слагхорн. — Молодые люди, для чего такие дозы лимонной цедры и слизи яркополза? — чуть погодя заметил он Поттеру и Блэку. — Настоятельно советовал бы начать сначала, если, конечно, вы не хотите лишиться не только своего котла, но и стола, а заодно и пола под ногами. Впрочем, вы вряд ли успеете до конца урока… — И Слагхорн направился дальше по классу.

— Северус, как всегда, безупречно… — Декан Слизерина покивал над его котлом и кинул взгляд в сторону Миранды. — Мисс Сильверстоун, ай-ай-ай, нужно быть повнимательней… Не забывайте, что скорлупа яиц окками очень прихотлива в использовании. Кстати, как поживает ваша матушка?..

Незаметно урок подошёл к концу.

— Так, прошу вас сдать ваши пробирки. Не забудьте подписать их.

Северус заткнул пробкой светло-серый раствор, затем навёл палочку на пробирку и произнёс: «Инициалус!» На стекле вспыхнули две серебристые литеры — и сразу погасли до повторного произнесения заклинания.

— Да, Северус, Лили, задержитесь, пожалуйста, — добавил Слагхорн, когда ученики вереницей потянулись к преподавательскому столу, чтобы оставить на проверку результаты своей работы.

Когда остальные покинули кабинет, Северус и Эванс остановились перед столом из тёмного полированного дуба. Интересно, что же такое Слагхорн собирается им сказать? Профессор сидел в удобном кресле, сложив руки поверх объёмистого бархатного жилета. Внезапно он усмехнулся.

— Наверное, сейчас вы лихорадочно соображаете, для чего я вас здесь оставил, — подмигнул он Эванс. — И, скорее всего, вы думаете, что это связано с Клубом Слизней, так? А вот и ошибаетесь. Конечно, я хотел бы видеть вас обоих на ближайшем заседании — наверное, оно состоится в следующую субботу, — но приглашения будут разосланы позднее. Вообще-то я задержал вас, потому что догадываюсь, что у вас есть ко мне кое-какие дела.

— Откуда… — начал Северус.

Гораций Слагхорн рассмеялся:

— Интуиция. И жизненный опыт.

Северус кивнул. Эванс почему-то покраснела.

— Ну, выкладывайте, что у вас там, — благодушно продолжил Слагхорн.

Северус собрался было начать, но Эванс его перебила:

— Сэр, не могли бы вы мне помочь: у моей сестры всё время подавленное настроение, она стала такой безучастной, ничего её не радует. Я просмотрела все медицинские манускрипты — по симптомам, описанным у Парацельса и Авиценны, у неё меланхолия, или разлитие желчи. Я перепробовала все средства оттуда и из других книг, — Эванс начала загибать пальцы, — фиалковый корень, мятный эликсир, даже вино из одуванчиков… Вы не представляете, каких сил мне стоило уговорить её это выпить…

— Вино из одуванчиков? — удивился Слагхорн. В его глазах Северус заметил неподдельное веселье. — И неужели не помогло?

— Нет… — Эванс удручённо опустила голову, затем вновь посмотрела на Слагхорна. — Вы не можете помочь?

— Боюсь, всё, что я могу посоветовать, так это вооружиться терпением. Думаю, со временем всё пройдёт. Впрочем, можно попробовать и вот это… — Слагхорн выдвинул ящик своего стола и вытащил оттуда плоский блестящий слиток.

— Что это, сэр? — спросила Эванс.

— Шоколад.

— Шоколад? — удивилась она. — Да разве же это поможет? Хотя… это тоже лекарственное средство, ведь его рекомендуют употреблять после битвы с дементорами! И к тому же он улучшает настроение… Спасибо, сэр! — Эванс кивнула и в ту же секунду, явно обрадованная, вылетела из кабинета.

— Нет, ну что за девушка — просто живой огонь, — улыбаясь, развёл руками Слагхорн. Потом хмыкнул. — Разлитие желчи, как же… Знаешь, Северус, ставлю сто галлеонов, что у её сестрицы просто любовная хандра! Эх, молодёжь, молодёжь… Ладно, у тебя-то какое дело? Тоже что-нибудь по этой части, а? — Декан подмигнул.

— Пропуск в Запретную секцию, сэр, — сдержанно ответил Северус.

— Опять? Хм, интересно, неужели там осталось что-то, что ты ещё не прочитал? Знаешь, Северус, такой интерес к учёбе, конечно, похвален, но я всё-таки не советую тебе слишком увлекаться теми отраслями магии, которые могут встретиться тебе на затянутых паутиной полках Запретной секции… ради твоего же спокойствия. — Слагхорн проницательно посмотрел ему в глаза, но потом достал лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу. — Ладно, так и быть, я надеюсь на твоё благоразумие…

Северус всё так же сдержанно поблагодарил преподавателя и вышел из кабинета. Так, теперь МакГонагалл, а потом — только две защиты от тёмных искусств после обеда.

***

На трансфигурации Северус чуть не заснул, но во время обеда более-менее пришёл в себя. За столом его соседи оживлённо делились мнениями по поводу вчерашней контрольной работы и сошлись на том, что встряску новый профессор задал им неслабую.

— Я вообще всё за лето забыл, — бурчал староста Рауг Дерн.

— Да ты просто гений! — уважительно воскликнул Долиш, подмигнув Стеббинсу. — Забыть тот бред, что рассказывал нам Лавгуд, не на следующий же день, а только летом! Откуда у тебя такие выдающиеся умственные способности?

— Заткнись.

Северус пожалел, что их староста был лишён чувства юмора, а то разговор обещал быть довольно интересным.

Наконец обед закончился, и ученики, сгорая от нетерпения узнать свои результаты, зашли в кабинет. Профессора ещё не было. Северус слышал, как Долиш успокаивает взволнованную Миранду, что он и сам написал только половину заданий. Эванс тоже объясняла что-то подругам.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошёл профессор Лэнс. В руках у него была стопка пергаментных листов, в которых ученики признали свои контрольные работы.

Профессор вновь, как и вчера, остановился перед своим столом, оглядывая класс.

— Итак, я проверил ваши работы, — сказал он, наморщив лоб. — Должен признаться, результаты оставляют желать лучшего. Хотя я на многое и не рассчитывал…

Эванс закусила губу, Поттер хмыкнул, Блэк пожал плечами. Северус нахмурился: он был уверен, что ответил вполне прилично.

Профессор между тем сам принялся раздавать работы.

— Мистер Поттер, мистер Блэк… — сказал он, останавливаясь у парты мародёров и проглядывая их пергаменты, — вы, конечно, отличите банши от домашнего эльфа, но, поверьте, этого недостаточно. К тому же должен заметить, что ваши опусы выглядят на удивление схожими — возможно, вы поразительно единодушны во мнениях, однако я склонен думать, что ваша работа — плод коллективного творчества. Что ж, говорят, «одна голова хорошо, а две лучше», но, боюсь, в вашем случае разницы нет никакой.

Поттер сузил глаза, Блэк насупился. Но Лэнс уже шёл дальше:

— Мистер Люпин, вы неплохо разбираетесь в вервольфах, но по ходу работы вы допустили три очень грубые ошибки. Мисс Эванс, в целом хорошо… — Он протянул гриффиндорке её работу. — Мистер Долиш, молодой человек с независимыми взглядами на процесс обучения… Вы оставили половину заданий нетронутыми… — Лэнс взялся за подбородок. — Скажите, это было сделано намеренно?

— Я просто не успел, — пробурчал Долиш. Лэнс сделал вид, что не услышал.

— Остальные работы вообще не подлежат никакой критике: это полная чушь. Мисс Сильверстоун, раздайте, пожалуйста. — Лэнс передал Миранде стопку пергаментов, резко выхватив один. — Разумеется, кроме вот этой… Северус Снейп!

Это было произнесено так громко, что Северус вздрогнул. Все обернулись в его сторону. Лэнс приблизился к нему.

— Позвольте выразить моё искреннее восхищение вашими знаниями. Я считаю вашу работу образцовой.

Лэнс протянул Северусу пергамент.

Северус молча кивнул и взял листок, не глядя на преподавателя, но чувствуя на себе удивлённые взгляды и гриффиндорцев, и слизеринцев. Нет, конечно, он всегда учился превосходно, и все к этому уже привыкли. Но преподаватели (как, впрочем, и студенты) его недолюбливали — о, он это чувствовал! — и редко хвалили. Тем более никто и никогда не говорил ему, что восхищается им… Пусть даже и его знаниями. Северус почувствовал, что его щёки начинают гореть, и стиснул зубы, уставившись на полы светлой мантии Лэнса. Между тем Лэнс прошёл к своему месту и опустился в кресло.

— Ну а теперь приступим к теме урока. Итак, драконы… Да, мисс Эванс? Вы поднимали руку, или мне показалось?

— Профессор, но драконы относятся к предмету Ухода за магическими существами! — выпалила Эванс, приподнявшись с места.

— Знаете, мисс Эванс, — развернулся к ней Лэнс, — когда я соглашался на эту работу, меня предупредили, что я столкнусь с определённого рода трудностями, но что на первых же занятиях мою компетенцию подвергнут сомнению, я никак не предполагал. — Лэнс усмехнулся, глаза его сверкнули. — Я не уверен, что вы знаете предмет лучше меня. Если вы хотите, чтобы процесс обучения был успешным, не пытайтесь перебить преподавателя впредь. Дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина — это уже мой личный совет вам, мисс Эванс. Да и не только вам. Я всё видел, мистер Поттер. Десять баллов с факультета Гриффиндор, мистер Поттер знает за что…

Все обернулись в сторону Поттера. Тот пожал плечами, а Эванс, насупившись, села.

— Итак, — Лэнс вновь встал со своего места и принялся ходить от окна к двери и обратно, — всем вам известно, что драконы являются одними из самых опасных созданий на свете. Тем не менее, если вы будете иметь несчастье встретиться с драконом лицом к лицу, знайте, что есть способ с ним справиться.

— Какой? — не удержался Долиш.

— Довольно простой, — улыбнулся Лэнс. — Дело в том, что слабым местом дракона являются глаза, и наиболее действенным в данном случае будет — запомните хорошенько! — заклинание Конъюнктивитус.

Остаток урока прошёл в относительной тишине — все, кроме Северуса, старательно записывали за профессором виды драконов, их сравнительную морфологию и места их обитания, а также некоторые занимательные исторические эпизоды с их участием.

— А я однажды видел валлийского зелёного… А мой брат хочет стать повелителем драконов!.. Брехня, такой профессии уже давно не существует, это запрещено!.. А он всё равно хочет… — доносился иногда до Северуса полуприглушённый шёпот его соседей, который, наконец, прекратился со звонком.

На перемене его однокурсники принялись оживлённо обсуждать тему урока. Северус хмыкнул. Что ж, похоже, Лэнсу удалось удержать их внимание, что само по себе примечательно. Тем более что Эванс была совершенно права: драконы не имели ничего общего с предметом защиты от тёмных искусств.

***

В четверг Слагхорн выполнил своё обещание и после урока вручил им с Эванс приглашения, после чего заторопился на обед. Северус не без отвращения посмотрел на обильно декорированный бланк. Он старался посещать вечеринки Слагхорна как можно реже, но совсем игнорировать их не осмеливался, считая, что незачем без особой нужды портить отношения с деканом. Обычно Северус отговаривался плохим самочувствием, на что Слагхорн неизменно отвечал советами, какое зелье лучше употребить при том или ином недомогании. Северусу уже начинало казаться, что если вдруг ему захочется стать целителем, то в Мунго его примут. С руками оторвут. Но, как бы то ни было, на первую встречу Клуба Слизней в этом году не пойти было нельзя.

И вот наступила суббота, ознаменовавшая собой конец первой учебной недели. Большую часть дня Северус провёл в библиотеке, а под вечер сдал книги мадам Пинс и скрепя сердце пошёл в подземелья.

Переступив порог, Северус на миг даже замер: Гораций Слагхорн превзошёл сам себя! Кабинет зельеварения (если это и впрямь был он, в чём Северус даже слегка усомнился) заливал тёплый зелёный свет. Между полупрозрачными колоннами протянулись шпалеры и трельяжи, увитые плющом, который ронял золотистые искры. Искры гасли, не долетая до каменных плит пола. Вместо обычных стульев перед креслом Слагхорна полукругом выстроились огромные бархатные подушки — естественно, зелёные. На нескольких подушках уже сидели члены Клуба Слизней, причём, глядя на них, можно было с уверенностью сказать, что им не по себе: некоторые то и дело оглядывались, другие тщетно пытались удобнее устроиться на необычных сиденьях. Эванс уже была здесь — она сидела ближе всех к креслу Слагхорна. Взгляд у неё был одновременно отсутствующий и напряжённый, брови сдвинуты, а губы поджаты. Северус занял самую крайнюю подушку во втором ряду. Через два места от него расположились две девчонки с Рэйвенкло. В руках они держали пергаментные свитки и что-то сосредоточенно изучали. Рыжая читала, а темноволосая что-то быстро записывала, время от времени сверяясь с тем, что было написано раньше. Северуса это возмутило: он бы тоже предпочёл потратить это время с большей пользой, но вот так демонстративно пренебрегать окружающими, когда даже он, Северус… Нет, он не мог этого так оставить.

— Ай! — закричала рыжая. — Ай! Дайана!

— Что такое? — с явным неудовольствием оторвалась от своих расчётов темноволосая.

— Буквы! Они исчезли! — И она протянула свиток подруге.

— Не говори глупостей! Ты что, пользовалась исчезающими чернилами?

— Это не я писала, это кодекс из библиотеки! И не из Особой секции, так что здесь не должно было быть подвохов…

— Ладно, попробуем восстанавливающие чары… — И она взмахнула палочкой.

После того как было перепробовано с десяток заклинаний на восстановление и на обращение невидимости, Дайана в задумчивости застыла над многострадальным свитком. Северус внутренне посмеивался: буквы не исчезли и не стали невидимы, они просто приняли цвет пергамента. Это было так просто: дезиллюминационное заклятие, потом фиксирующее…

В этот момент вошёл Слагхорн. Все невольно распрямились на подушках. Темноволосая скатала пергамент, раз вычисления всё равно уже пришлось прервать. Рыжая расстелила свой свиток на коленях и печально уставилась на него, подперев голову руками и запустив пальцы в курчавые волосы.

«Пожалуй, стоит вернуть чернилам первоначальный цвет, — подумал Северус. — Ближе к концу нашего замечательного сборища. Если эти рэйвенкловки сами не догадаются, как это сделать».

— Добрый вечер, молодые люди! — между тем начал Слагхорн. — Лили, рад тебя видеть! Что-то вас сегодня мало…

— Это из-за нашей тренировки по квиддичу! — поспешил объяснить Дирк Крессвелл.

— Гриффиндор проводит отбор охотников, сэр, а остальные пошли посмотреть, наверное, поэтому и опаздывают… — пояснила Джеральдина Сомервиль, ученица четвёртого курса Рэйвенкло.

Северус никогда не понимал, зачем Слагхорн приглашает её на вечеринки, ведь она не могла похвастаться влиятельными родственниками, да и в учёбе не особенно блистала. Вообще в ней, по мнению Северуса, не было ничего примечательного, не считая поразительного внешнего сходства с Эванс.

— Ах, квиддич, квиддич! — разглагольствовал тем временем Слагхорн. — Чувство полёта, ветер, бьющий в лицо… Азарт, борьба и тысячи глаз, прикованных к тебе, с восторгом и обожанием наблюдающих за тобой с земли… Порой я понимаю тех, кто играет в квиддич. Я прав, а, Лили?

Эванс пожала плечами.

— Меня не интересует квиддич.

— Должен ли я думать, что сегодня среди нас не появятся те, которых квиддич интересует? — обернулся Слагхорн, обращаясь ко всем присутствующим. Северус отметил, что лицо его при этом выглядело несколько… расстроенным?

— Что вы, сэр, — вновь подал голос Крессвелл, — я уверен, через несколько минут они соберутся. Они не могли пропустить, стратегия, знаете ли… — И он чуть ли не подмигнул Слагхорну, откинув курчавую прядку со лба.

Северуса до глубины души возмутила такая фамильярность — и что Слагхорн находит в этих гриффиндорцах?

Однако «старина Гораций», как Слизни иногда называли его между собой, видимо, остался доволен ответом.

— Что ж, это радует, — сказал он, складывая руки на животе. — Потому что сегодня я приготовил для вас особый сюрприз, который иначе пропал бы втуне.

Он обернулся к выходу, и все проследили за его взглядом. Дверь, сегодня изнутри производившая впечатление халцедоновой, отворилась, и в комнату вошёл… нет, скорее, влетел молодой светловолосый человек с озорным выражением голубых глаз. К удивлению Северуса, все подскочили со своих мест.

— Людо… Бэгмен… Ух ты!.. Надо же… — донёсся до него полуприглушённый галдёж Слизней. Северус удивился, кто же этот человек, если даже Эванс глядит на него с интересом, а Крессвелл смотрит, приоткрыв рот… В общем, одни просто пялились на этого Людо, другие же что-то срочно нашаривали в сумках.

— Разрешите представить! — Слагхорн выглядел явно довольным. — Молодой загонщик «Уимбурнских ос» Людо Бэгмен собственной персоной, чемпион кубка Великобритании по квиддичу, а также…

К ужасу Северуса, добрая половина Слизней вскочила с подушек и побежала к Бэгмену с блокнотами, тетрадями и даже учебниками.

— Автограф… пожалуйста… мистер Бэгмен! — Несколько перьев тут же протянулись к Бэгмену, едва не задевая его лицо.

— Тише, тише… — посмеивался Слагхорн. — Людо, да они тебя просто растерзают!

— Ничего, ничего… — ответил Бэгмен, пожимая руки всем желающим. — Мне приятно видеть, какой энтузиазм вызывает квиддич в рядах подрастающего поколения.

— Ах, Людо, Людо, по-моему, ты и сам ещё слишком молод, чтобы говорить о них как о подрастающем поколении. А насчёт квиддича… опять же, по-моему, ты скромничаешь. Этот энтузиазм — исключительно твоя заслуга, а не квиддича как такового.

Людо немного смутился, кончики его ушей порозовели. Впрочем, он довольно быстро оправился, и его глаза опять задорно блеснули. Северус не чувствовал к нему ни малейшей симпатии. Ну… почти. Он немного напомнил ему Энтони. Такой же светловолосый, голубоглазый и общительный. Энтони… Северус тряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, но ниточка зацепилась и клубок начал разматываться. Сколько лет он пытался спрятать эти мысли подальше, но они упорно не хотели оставить его в покое. Сколько раз он говорил себе, что его вины не было в том, что случилось восемь… нет, уже почти девять лет назад. Но это не приносило результатов: он всё так же иногда просыпался по ночам в холодном поту и всё так же изводил себя в бесполезных муках никому не нужного раскаяния. Северус не мог забыть своего единственного друга, но и вспоминать о нём без боли тоже не мог. К счастью, в последнее время вспоминал он о нём уже не так часто.

Остаток вечера прошёл бестолково. Бэгмена забрасывали вопросами о его профессиональной деятельности (Северус сказал бы — профессиональном безделье), биографии, семейном положении и планах. Как из рога изобилия, сыпались квиддичные термины и какой-то ужасный жаргон, в котором Северус ровным счётом ничего не понимал. В середине вечеринки подошли те, кто смотрел гриффиндорские отборочные испытания. Естественно, разговор стал ещё оживлённее.

Из кабинета Слагхорна Северус вышел с чугунной головой. А сзади всё доносилось: «Мистер Бэгмен, ну пожалуйста… ну ещё минуточку… ещё один вопрос… а можно с вами сфотографироваться? Я отошлю снимок моей старшей сестре Рите, она от вас без ума…»

И что люди находят в этой дурацкой игре? Северус считал, что только такие позёры, как Поттер, да ещё вот толпы дурочек, помешанных на чьей-то популярности, способны погружаться в это с головой.

Северус вдруг усмехнулся, представив себе, что было бы, если бы на вечеринке оказался Поттер. Драка, не иначе — один любимец публики вряд ли простил бы другому похищение всеобщего внимания.

Впрочем, до Бэгмена Поттеру ещё далеко. Или Бэгмену до Поттера — это с какой стороны посмотреть…


Глава 4. Встречи в библиотеке


Северус довольно быстро втянулся в ритм нового учебного года. Домашних заданий по всем предметам стало гораздо больше, но он был даже рад этому. Когда он сидел в библиотеке, низко склонившись над письменным заданием или отгородившись от мира стопками учебников, у него становилось легче на душе. Лучше уж ни с кем не общаться, думал Северус, чем каждый день встречаться в коридорах или на уроках с мародёрами, особенно с этим Поттером. Впрочем, под грузом домашней работы на некоторое время притихли даже они — видимо, своих проблем хватало. Северус от всего сердца желал, чтобы они и дальше занимались своими делами и не лезли к нему.

Хотя Северус стал уделять учёбе ещё больше внимания, на его школьных успехах это особенно не отразилось. Во-первых, у него и до этого были довольно высокие оценки, во-вторых, он особенно не афишировал свои знания, выходящие далеко за рамки программы, ну и, наконец, ему было практически безразлично, что о нём думают преподаватели и каким числом баллов они оценивают его способности. Он исправно посещал занятия, делал то, что требовалось, и загонял мысли о своём одиночестве как можно глубже. Впрочем, на многих занятиях, когда преподаватели объясняли новый материал, он отвлекался, смотрел в окно на серо-голубое осеннее небо и размышлял о вещах куда более интересных, чем школьная программа… Можно сказать, одному профессору Лэнсу более-менее удавалось удерживать его внимание, и это оказалось неожиданным для самого Северуса. Поразмыслив, он решил, что всё логично: Лэнс — новый учитель, поэтому нужно изучить его манеру преподавания и требования к ученикам.

В целом дни протекали как обычно. Но как-то утром во вторник за завтраком Долиш развернул «Ежедневный Пророк» и присвистнул. Северус из любопытства придвинулся поближе. Заголовок гласил: «Бэгмена посадят в Азкабан!»

— Долиш, судя по твоей физиономии, там что-то интересное, — заметил Стеббинс. — Дай почитать!

— Я лучше вслух прочту, — ответил Долиш. И начал: — «Уимбурнские Осы, похоже, потеряют загонщика. Людо Бэгмен был недавно замечен в компании с юной особой (фото справа внизу). Возраст особы настолько мал, что это даёт право обвинить его…»

— А ну дай! — воскликнула Аннабелла и, не дожидаясь разрешения, выхватила у Долиша газету. И тут же воскликнула: — Что за… это же Памела Скитер с третьего курса! Миранда, да это та самая фотография с вечеринки этого вашего клуба, она ей потом три дня хвасталась, всем показывала. Тьфу ты, да эту статью ведь её сестрица Рита накатала. Всё, неприятности Бэгмену обеспечены!

Аннабелла довольно рассмеялась. Долиш отобрал у неё свою газету и вновь погрузился в чтение.

— А, — махнул рукой Стеббинс. — Не будет у него никаких неприятностей. Это же Людо…

Все согласно кивнули. Несколько секунд длилось молчание, а потом Обри произнёс:

— Да… Не хотел бы я оказаться в Азкабане.

— Никто бы не хотел, — неожиданно резко оборвал его Дерн. За слизеринским столом все поёжились, некоторые опустили глаза. Северус усмехнулся: возможно, кое-кто из них уже для себя решил, что им по роду деятельности не миновать тюрьмы (это в лучшем случае), но они отчаянно отказывались себе в этом признаться. Ну и как, спрашивается, можно уважать такой народ?

***

В тот же день после занятий Северус снова пошёл в библиотеку. Разумеется, он мог выполнить довольно обширное домашнее задание и в гостиной, как это делало большинство учеников, но в тот вечер он не хотел ни с кем общаться. К тому же многие так и норовили заглянуть ему в работу через плечо, что ужасно его раздражало.

Библиотека была практически пустой. За одним из передних столов сидели те самые две девчонки с Рэйвенкло, оживлённым шёпотом обсуждая какую-то книгу. Рыжая размашисто жестикулировала руками, темноволосая тыкала в раскрытые страницы пальцем, причём вид у неё был недовольный. Северус не сразу заметил, что в углу зала над книгой склонился Регулус Блэк. На мгновение тот поднял голову и, встретившись с ним взглядом, опять торопливо уткнулся в книгу. Усмехнувшись, Северус сел за свободный стол и принялся за работу.

Через сорок минут, когда он покончил с заданием профессора Декстры, рэйвенкловки поднялись и ушли. Он рассеянно проводил их взглядом до двери и увидел, что в библиотеку вошла Нарцисса Блэк.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, Северус.

Он пробурчал что-то неразборчивое.

— Как ты провёл лето? — неуверенно спросила Нарцисса, всё ещё стоя рядом с его столом.

Северус приподнял бровь.

— А что, теперь в обязанности старост школы входит и знание того, как студенты проводят каникулы?

— Ах, Северус, колкий как всегда! — воскликнула Нарцисса, отводя со лба прядь светлых волос. — Иногда ты бываешь просто невыносим. Я присяду здесь?

Не дожидаясь разрешения, она села на соседний стул и уставилась на собственные колени. Северус, несколько изумлённый — он сам никогда не сел бы с человеком, которого только что назвал невыносимым, — открыл сборник заклинаний и попытался вновь сосредоточиться на работе.

— Послушай… — осторожно начала Нарцисса. — Можно отвлечь тебя на минутку?

Северус со вздохом отложил книгу и повернулся к ней.

— Удивительно — неужели на седьмом курсе задают меньше, чем на пятом? — поинтересовался он. — Нам преподаватели все уши прожужжали о важности С.О.В., а тебя, похоже, ничуть не волнует, как ты сдашь Ж.А.Б.А.?

— Нет, учёба меня в данный момент волнует меньше всего, — пожала плечами Нарцисса, — так как я… выхожу замуж.

Северус не смог сдержать презрительной полуусмешки. Эти девчонки думают, что весь Хогвартс интересуется их любовными делами! Интересно, какой реакции от него она ждёт? Не думает же она, что он с горящими глазами будет выпытывать у неё сенсационные подробности?

— Поздравляю, — сказал Северус, решив, что это достаточно нейтрально и хоть что-нибудь выражает. Он вновь вернулся к сборнику заклинаний, надеясь, что Нарцисса поймёт намёк.

Ничего подобного. С полминуты она просидела молча, а потом тусклым голосом сказала:

— Вообще-то это родители за меня решили. Знаешь, мне кажется, что семнадцать — это всё-таки слишком рано, но они говорят, что нельзя упускать такую блестящую партию…

— Ну, раз уж она такая блестящая, то конечно, — протянул Северус, переворачивая страницу, но Нарцисса, похоже, не заметила издёвки. Судя по всему, ей хотелось сказать ещё что-то, но она никак не могла найти нужных слов. Наконец она прошептала:

— Я, наверное, не стала бы так торопиться… Но родители… ты же знаешь… Мой жених — Люциус Малфой, очень благородный, чистокровный волшебник, и они…

Северуса мгновенно захлестнула волна ярости, как и всякий раз, когда подчёркивали, что он-то на самом деле полукровка. Он не позволит ей отпускать сомнительные намёки, пусть она хоть староста школы! Вскочив на ноги — Нарцисса инстинктивно отшатнулась, приподняв руку, — Северус рявкнул:

— Замолчи! Хватит приставать ко мне со всякими глупостями! — Перепуганная Нарцисса открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но он не дал ей этого сделать. — Общайся со своим чистокровным Малфоем!

— Что это вы себе позволяете?! — возмущённо закричала мадам Пинс, неведомо как оказавшаяся рядом. — Не ожидала от вас такого, Снейп! Немедленно покиньте библиотеку!

Всё ещё кипя от злости, Северус собрал вещи, в последний раз неприязненно глянул на Нарциссу и быстрым шагом направился к выходу. Регулус Блэк со своего места проводил его настороженным взглядом. А Нарцисса оторопело смотрела на него с очень странным выражением лица. По пути в слизеринское подземелье Северус пытался понять, что же именно показалось ему необычным. Нарцисса совершенно не выглядела обиженной, в её лице причудливым образом перемешались отчаяние и… радость. Не показалось ли ему? Нет, он отчётливо различил радостный блеск в её глазах, тем более странный, что от всей её фигуры веяло безысходностью.

Он вошёл в гостиную, в этот час почти пустую, зажёг в камине огонь и принялся выкладывать на стол у кресла учебники, тетради и чернильницу.

«И чего это она так на меня уставилась? — думал он, уже несколько успокоившись. — Теперь из-за неё придётся доделывать домашнее задание здесь. Невозможно понять этих девчонок».

***

В среду на трансфигурации, когда МакГонагалл говорила, что скоро они будут изучать довольно сложную тему — исчезновение материи, и отстающим придётся несладко, Северусу в голову пришла интересная идея. «Довольно сложную тему» он изучил самостоятельно ещё на третьем курсе, а что, если попробовать немного изменить эффект?.. Мысль оказалась настолько интересной, что только строгое замечание МакГонагалл вернуло его с небес на землю.

На перемене он всё ещё обдумывал эту идею и так увлёкся, что, проходя мимо Поттера и остальных, лишь краем сознания зафиксировал их присутствие, смех и какие-то издевательские выкрики, но до него даже не дошло, к чему на этот раз они хотели прицепиться. Да он и забыл о них, как только выпустил из поля зрения.

Направляясь к кабинету, где должен был проходить следующий урок, Северус вдруг заметил что-то неладное. Его то и дело обгоняли ученики с разных курсов, многие странно на него косились, а некоторые открыто хихикали. Северус забеспокоился. Вдруг он почувствовал чьё-то прикосновение к своему плечу. Инстинктивно дёрнувшись, он обернулся, рука его сама схватила волшебную палочку… но это оказался профессор Лэнс.

— Извините, что напугал вас, мистер Снейп, — негромко произнёс профессор, глядя на него тоже как-то странно, впрочем, насмешки в его взгляде Северус не уловил. — Повернитесь спиной, пожалуйста.

— Зачем? — подозрительно спросил Северус, но требование всё же выполнил.

Северус уловил движение воздуха и почувствовал тёплый поток магической силы. Он резко обернулся, наставив палочку на Лэнса.

— Что вы делаете?!

Лэнс не шелохнулся, только переводил взгляд с кончика палочки Северуса на его глаза. Северусу показалось, что в глазах профессора, помимо удивления, мелькает… нет, не страх, хуже — ирония. Прошли долгие три секунды. Наконец Лэнс ответил:

— У вас была сумка немного испачкана, мистер Снейп. Теперь уже всё в порядке.

Палочка Северуса опустилась и едва не выпала из ослабевших пальцев.

«Это они! — обожгла Северуса мысль. — Они там что-то наколдовали… что-то унизительное! А я и не заметил!»

— Что там было, профессор? Скажите! — запальчиво потребовал Северус, желая знать, почему все эти придурки хохотали за его спиной.

— Ничего особенного, уверяю вас, — сказал Лэнс, немного нахмурившись. — Ладно, я пойду…

Он слегка кивнул и пошёл быстрым шагом дальше по коридору, оставив Северуса в смешанных чувствах.

Вечером того же дня, уже после трёх часов сидения в библиотеке, Северус наконец-то довёл до конца работу над сегодняшней идеей. Сидя на полу в спальне в окружении потрёпанных учебников, когда-то принадлежавших его матери, он испытывал только что придуманное заклинание. Действовало. Правда, он исписал мелким почерком чуть ли не две страницы учебника, который он использовал как черновик — интересно, что сказала бы на это мадам Пинс? Всё равно там ничего интересного не было… Ладно, чёрт с ним, с учебником, лучше стоит подумать, как отомстить Поттеру. Воображение тут же заработало во всю мощь, и Северус не собирался его сдерживать. Хорошо бы ещё несколько заклинаний придумать, но он сегодня и так ужасно вымотался. Северус подошёл к зеркалу, которое полностью скрывали полотнища чёрной ткани (бывшая мантия, из которой он уже вырос, отлично сгодилась для этой цели). Осторожно сдвинув ткань чуть-чуть в сторону, Северус заглянул туда. На него уставился мрачным взглядом болезненно худой и бледный подросток с чёрными спутанными волосами — в принципе, всё, как он ожидал, вот только глаза покраснели от напряжения, а под ними залегли круги. С отвращением задёрнув импровизированную занавеску, Северус в который раз пожалел, что на хогвартское имущество наложены заклятия Неразбиваемости. Совсем упав духом, он переоделся в пижаму и лёг спать, и даже мысли о предстоящей расправе над Поттером его уже не радовали.

***

— Проходите, проходите, молодёжь! Рассаживайтесь по своим местам! — гремел голос Слагхорна, пытаясь перекрыть стоящий в подземелье гвалт. — Сегодня мы будем готовить очень интересное зелье, и вам лучше не отвлекаться!

Северус прошмыгнул мимо компании гриффиндорцев, стараясь двигаться как можно незаметнее, и занял своё место. Постепенно шум затих, и Слагхорн приступил к объяснениям. Северус практически его не слушал. «Очень интересное зелье», как же. Вот в книгах из Запретной секции зелья иногда попадались что надо. Кроме того, в учебниках, написанных тридцать лет назад, было много устаревшей информации и неточностей. Северус удивлялся, как Слагхорн не может понять, что многие рекомендации там нуждаются в переработке. Скажем, толчёные крылья древесных бабочек: Северус читал, что раньше эти бабочки в основном были серыми, но теперь гораздо чаще встречались чёрные, так что эффект от их использования уже становился немного другой. Зелье Магнорус, предназначенное для отключения рефлексии, ударяло в голову настолько, что последствия могли быть плачевны. Экспериментальным путём он определил, что при добавлении в зелье нескольких крупинок пепла побочные эффекты практически исчезают. Слагхорн, с которым он поделился своей идеей, только покачал головой и наградил его двадцатью баллами, но, видимо, и не собирался как-то модернизировать обучение. Северус решил, что дело в его излишне консервативном характере, и больше не делал таких попыток. В конце концов, какая разница, как готовят зелья все остальные?

Не дожидаясь сигнала профессора, Северус приступил к работе. Они изготовляли зелье, улучшающее память. Быстро обработав необходимые ингредиенты, он развёл под котлом небольшой огонь и откинулся на спинку стула. Теперь надо было ждать десять минут.

От нечего делать он обвёл глазами класс. Стеббинс уже уронил что-то под стол и теперь, скорчившись в три погибели, пытался достать, Эванс дошинковывала корень медуницы с лихорадочным блеском в глазах, Поттер шептался с Блэком, время от времени бросая то одно, то другое в свой котёл, Люпин что-то пояснял Петтигрю, который тупо пялился на доску. На лице у Северуса появилась издевательская ухмылка. Вот и представился случай опробовать придуманное вчера заклинание! Он осторожно, чтобы никто его не заметил, направил палочку на Поттера, сконцентрировался и подумал: «Дивентаре инвизибилэ!»

Очки Поттера начали быстро бледнеть, истончаться и тут же исчезли совсем.

— Что за чёрт! — воскликнул Поттер. Северус поспешно уткнулся в свой котёл.

— Тише, Джеймс, тише! — призвал его к порядку Слагхорн.

Бросая косые взгляды в сторону мародёров, Северус увидел, как Поттер ощупывает лицо, находит свои очки — они же никуда не делись, просто стали невидимыми и, как следствие, бесполезными — и в недоумении смотрит по сторонам, близоруко щурясь. Блэк о чём-то его спросил, Поттер взял его за руку и, шёпотом объясняя случившееся, приложил её к исчезнувшим очкам. Северус злорадно подумал, что это выглядит очень глупо. Тут Поттер с подозрением посмотрел на него. Северус ничуть не испугался, сознавая, что сидит достаточно далеко, чтобы близорукий Поттер мог что-нибудь прочесть в его лице. А в ответ на взгляд Сириуса Блэка он недоумённо приподнял брови и спокойно принялся за работу.

Дальше у Северуса настроение поднялось ещё больше, так как переполох в стане мародёров не остался незамеченным Слагхорном, который оштрафовал Гриффиндор на десять баллов, да ещё и прочитал нотацию о том, как важна сосредоточенность и дисциплинированность в нелёгком деле изготовления зелий. Эванс с недовольным видом развернулась к Поттеру и покрутила пальцем у виска. «Так ему и надо, — подумал Северус. — Пусть попробует приготовить зелье, не видя того, что написано на доске! Хотя ему всё равно Блэк или Люпин подскажут. Интересно, а сильно плохое у него зрение?»

— У меня готово, профессор! — раздался жизнерадостный возглас Лили Эванс. Северус подпрыгнул от неожиданности на стуле: он забыл про своё зелье и позволил ему вариться лишних три минуты. Погасив огонь, он нервно стал изучать результат. К его изумлению, всё вышло не так уж и плохо. Чувствовался слабый запах горелого, но зелье всё ещё было прозрачным… даже более прозрачным, чем он ожидал. Разве что на дне потемнело от сажи.

«Следовательно, стоит варить это зелье дольше, — подумал Северус. — Три минуты — это, конечно, слишком, но одну-две… стоит попробовать!»

Он взял пузырёк, перелил туда зелье и понёс его к Слагхорну, всё ещё рассыпающемуся в похвалах Эванс. Молча отдав зелье профессору, он развернулся и быстро вышел из кабинета. Чего-чего, а желания встречаться после занятия с обозлёнными мародёрами у него не было.

***

Это случилось сразу после обеда.

Северус нарочно задержался за столом, чтобы у Поттера и Блэка не было лишней возможности к нему прицепиться. Лишь через несколько минут после того, как шумная компания гриффиндорцев покинула зал, он встал и пошёл на следующий урок.

«Что, так Поттера боишься?» — мелькнула ехидная мысль в его голове.

«Вовсе нет, — с досадой ответил он себе. — Просто разумная мера предосторожности. Мне лишние проблемы не нужны».

Лишние проблемы тем не менее поджидали Северуса за первым же углом — разумеется, в лице Джеймса Поттера и компании. Едва его увидев, четверо гриффиндорцев достали волшебные палочки и перегруппировались так, что отрезали ему все пути к отступлению.

— Как тебе не стыдно, Бродяга, думать, что Нюниус перетрусит настолько, что вообще не пойдёт на урок! — жизнерадостно заметил Поттер.

— Ну, ошибся немного, с кем не бывает, — ухмыльнулся Блэк. — Долго мы тебя ждали, Нюниус!

— Что вам вообще от меня нужно? — звенящим голосом поинтересовался Северус, решив сразу взять быка за рога.

Поттер, Блэк и Петтигрю расхохотались. Люпин с напряжённым лицом изучал кончик своей волшебной палочки. На мгновение они утихли: мимо них только что прошло несколько слизеринцев, однокурсников Северуса, торопящихся на урок. Долиш, Стеббинс и Дерн окинули их равнодушными взглядами и, разумеется, не вмешались. Северус вздохнул: он никогда и не рассчитывал на их помощь, ну разве что ещё на первом курсе…

— Кончай валять дурака, я знаю, что это сделал ты, — угрожающе произнёс Поттер.

— Ты про очки? — равнодушным тоном спросил Северус. — С чего ты взял? Разве ты слышал, как я их заколдовал?

— Перестань отмазываться! — рявкнул Блэк. — Кроме тебя, этого никто не мог сделать! Я видел, как ты пялился в нашу сторону!

— У остальных на это мозгов бы не хватило, — пискнул Петтигрю.

— Спасибо за комплимент, — с усмешкой сказал Северус. — Вам, похоже, совершенно незнакомо понятие презумпции невиновности?

Гриффиндорцы переглянулись было, но Джеймс Поттер быстро парировал:

— А тебе, похоже, совершенно незнакомо понятие парикмахера!

Петтигрю захихикал, но тут же подавился собственным смешком и уставился куда-то в сторону. Остальные, проследив за его взглядом, моментально убрали волшебные палочки. К ним приближалась профессор МакГонагалл.

— Что здесь происходит? — строго спросила она.

— Профессор, Снейп заколдовал очки Джеймсу! — воскликнул Блэк. — Они исчезли на уроке зельеварения!

— Это правда, мистер Снейп? — повернулась к нему МакГонагалл.

— Нет, — спокойно ответил Северус, — на зельеварении я обычно занимаюсь зельями, а не всякой ерундой. Можете спросить профессора Слагхорна. Я думаю, что это сделал кто-то из многочисленных фанатов Поттера, разумеется, из самых лучших побуждений. Ведь эти очки ему совершенно не…

— Довольно! — оборвала его МакГонагалл. — Я поговорю с профессором Слагхорном. А вы запомните: даже если думаете, что это сделал именно он, нельзя предъявлять обвинение без доказательств! Марш в класс! — Она неприязненно посмотрела на Северуса. — К вам, мистер Снейп, это тоже относится!

Северус подумал, что МакГонагалл, скорее всего, ему не поверила. Но декан Гриффиндора никогда не обвиняла студентов несправедливо, а доказательств ей не найти. Она даже не знала, что он умеет пользоваться невербальными заклинаниями. Пусть говорит со Слагхорном сколько угодно! Откинув с лица прядь волос, он поспешил на урок, надеясь, что ещё не опоздал.

***

На следующий день, в пятницу, гриффиндорцы бросали на Северуса косые взгляды, но не заговаривали с ним. Очевидно, профессор МакГонагалл не добилась успеха в разговоре с его деканом. Конечно, мародёров мало волновало, доказано ли то, что это была именно его выходка, но, видимо, злить МакГонагалл они опасались. На время Северус вздохнул с облегчением.

После уроков он, как всегда, пошёл в библиотеку, где было тихо и спокойно и где все занимались своими делами. И Поттера редко можно было здесь увидеть…

— Снейп!

Моментально обернувшись, Северус с трудом подавил желание чертыхнуться. За столом сидел Люпин. Северус демонстративно отвернулся и скрылся за книжным стеллажом. Уставившись невидящим взглядом на ближайшую полку, он представил себе профессора МакГонагалл, дрожащим от возмущения голосом объявляющую об отчислении Джеймса Поттера. И Сириуса Блэка. И вообще всех гриффиндорцев… Да, мечтать не вредно…

— Снейп, мне надо с тобой поговорить, — услышал он негромкий голос Люпина, который покинул своё место и подошёл к нему.

Северус развернулся к нему и постарался вложить в свой взгляд побольше презрения.

— Ты считаешь, что нам есть о чём говорить?

Люпин посмотрел ему прямо в глаза.

— Скажи контрзаклятие, чтобы очки Джеймса снова стали видимыми… пожалуйста, — попросил он.

— Ты не слышал, что говорила МакГонагалл? — прошипел Северус. — Сначала докажи, что это сделал я!

— Мы оба знаем, что это так, — твёрдо сказал Люпин. — Кроме того, я не предъявляю тебе обвинение и не угрожаю. Я прошу: скажи, пожалуйста, контрзаклятие. Джеймсу без очков не видно…

На какую-то долю секунды Северус ощутил сомнение — Люпин, похоже, не притворялся, — но последняя фраза решила дело. Так ему и надо, этому Поттеру!

— Ничего я тебе не скажу, — отбросив всякую дипломатию, заявил Северус. — А ты можешь передать своему Поттеру, что если он и дальше будет продолжать в том же духе, то вряд ли доживёт до старости! И будь так любезен, исчезни с глаз моих — мне ещё руны надо сделать.

Люпин помрачнел.

— Не забывай, Снейп, что я всё-таки староста и могу снять с тебя баллы!

— Ты напугал меня до смерти, — ухмыльнулся Северус с нескрываемым ядом в голосе. — Даже не предполагал в тебе таких способностей…

Люпин нахмурился, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, резко развернулся и вышел из библиотеки.

«Может, и стоило ему сказать контрзаклятие… — вдруг подумал Северус, садясь за стол и открывая «Малую книгу эрилов», — вернее, то, что я его ещё не придумал? Ха!» Он представил себе вытянувшееся лицо Люпина и пожалел о том, что через пару дней действие заклинания Невидимости должно прекратиться само по себе. Пусть бы Поттер подольше без очков походил, ничего бы с ним не случилось…

Через час он уже закончил перевод рунического текста о болотном золоте, заданный на понедельник. Возвращаться в подземелье пока не хотелось, и Северус решил почитать что-нибудь интересное, надеясь, что хоть в этот раз ему никто не помешает. Он в нерешительности замер перед полками, думая, что бы выбрать…

— Снейп!

«Дежавю», — подумал Северус и обречённо повернулся.

Это был профессор Лэнс.


Глава 5. Свободный полёт мысли


— И всё-таки я не понимаю, профессор, о чём вы хотите со мной поговорить? — спросил Северус. Они с Лэнсом вышли на третий этаж, оставив позади лестницу, поначалу норовившую отвести их куда-то в сторону хаффлпаффского крыла.

«Неужели опять про очки?» — промелькнуло в голове у Северуса. Да нет, Лэнс ведь не декан, так что это не его обязанности…

— Успокойтесь, мистер Снейп, наказание я вам назначать не собираюсь, — улыбнулся Лэнс, словно отгадав мысли Северуса. — Просто хотел выяснить пару моментов…

Они подошли к его кабинету и остановились. Северус вздрогнул: вечерело, и факелы, вспыхнувшие внезапно и разом, замерцали в порывах сквозняка.

— А в библиотеке нельзя было поговорить, сэр? — недоумённо поинтересовался Северус.

— В принципе, можно, — ответил Лэнс, — но здесь как-то спокойнее. Там ведь студенты занимаются. Думаю, мы бы им помешали.

Северус кивнул. Лэнс открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил его войти. «Да, на наказание это не похоже, — мелькнула мысль в голове у Северуса, — но тогда зачем?..»

Профессор взмахом палочки закрыл за ними дверь, быстро и бесшумно пересёк комнату и сел за свой стол.

— Садитесь, мистер Снейп, — кивнул он Северусу.

Северус, несколько настороженно глядя на преподавателя, подозвал к себе один из стоящих у стены стульев и присел.

— Я слышал в учительской, — начал профессор Лэнс, — что вы уже пользуетесь заклинанием Исчезновения, до которого вы ещё не дошли по школьной программе?

Он бросил на Северуса внимательный взгляд.

Странно. Судя по тону профессора, его больше волновала не выходка Северуса против Поттера, а его успехи в изучении заклинаний. Что ж, это несколько успокаивало. Кроме того, Северус не мог не почувствовать, что Лэнс внушает ему доверие. Хотя обычно он относился к другим людям с подозрением, в Лэнсе он не заметил ничего, что могло бы его насторожить. Северус изменил позу, пытаясь устроиться поудобнее и заодно выигрывая время, чтобы собраться с мыслями, и ответил:

— Не совсем так, сэр. Заклинание Исчезновения обращает предмет в ничто, другими словами, уничтожает его. Я использовал заклинание Невидимости. Предмет полностью сохраняется и теряет лишь свои оптические свойства.

Лэнс посмотрел на Северуса так, будто увидел его впервые.

— Оптические свойства? Очень любопытно… Позвольте узнать, мистер Снейп, где вы прочитали об этом заклинании?

— Я сам его придумал, сэр, — после некоторого молчания отозвался Северус. Раньше он никому не рассказывал об этом, но сейчас почувствовал, что врать лучше не стоит, тем более это легко проверить.

Лэнс снова впился в него взглядом — на этот раз недоверчивым. Северусу показалось, будто профессор пытается проникнуть в его мысли. Он инстинктивно скрестил руки на груди и в свою очередь одарил Лэнса мрачным взглядом.

— Это просто невероятно, — тихо сказал Лэнс, отводя глаза. — Вы… придумываете заклинания? Возможно ли это?..

— Странно, что вы считаете это невозможным, сэр, — язвительно сказал Северус, вздёрнув подбородок. — Ведь, в конце концов, кто-то должен был придумать те заклинания, которые мы изучаем в школе!

— Я имел в виду вовсе не теоретическую возможность изобретения заклинаний, мистер Снейп! Меня удивило то, что пятнадцатилетний мальчик… Вы знаете, что далеко не всем взрослым волшебникам под силу придумывать собственные заклинания?

Северус подумал, что это неудивительно. Взять хотя бы его соучеников: никто из них не может похвастаться высокими умственными способностями! Стало быть, общество принимает это за норму… Он посмотрел на Лэнса, взглядом давая понять, что посчитал его вопрос риторическим.

— Скажите, мистер Снейп, а как вы вообще это делаете? Ну, каким методом пользуетесь? — взволнованно спросил профессор.

— Трудно сказать, сэр, — ответил Северус, переводя взгляд на пламя, весело гудящее в камине. — Честно говоря, я не совсем понимаю теоретические основы этого процесса. Приходится всё делать методом проб и ошибок. Хотя я много размышлял на эту тему, и некоторые мысли по этому поводу у меня есть. Прежде всего, что такое заклинание? Это определённый набор звуков, всегда один и тот же. Логично предположить, что они существуют неизменными постоянно, основываясь на самой структуре этого мира. Правда, здесь возникает проблема. Большинство заклинаний из тех, что мне известны, осмысленны, то есть они что-то означают на латыни, на каком-нибудь другом языке или даже на английском. Например, заклинание Империо — по-латыни это и означает «повелеваю». Известно, что языки постоянно развиваются и в конце концов умирают. Отсюда следует вывод, что не заклинания построены на основе языка, а язык на основе заклинаний. Конечно, на первый взгляд это может показаться странным, но…

Северус неожиданно умолк, рассеянно переведя взгляд на профессора. Он только сейчас осознал, что чуть ли не впервые разговорился на интересующую его тему, да с таким увлечением, что забыл обо всём на свете. Видимо, раньше ему никогда не попадался нужный слушатель. Действительно, кому он мог бы излагать свои теории — Нарциссе Блэк?

А профессор Лэнс, кажется, очень заинтересовался. Он подался вперёд и воскликнул:

— Почему же странно? Это замечательная идея! Вы хотите сказать, что римские волшебники, открыв некоторые заклинания, обогатили этими словами свой язык?

— Судя по всему, да, — сказал Северус, откидываясь на высокую спинку стула. — Более того, так как потом эти слова распространились и среди магглов, можно сделать вывод о довольно значительном количестве волшебников в Древнем Риме… или об их сильном влиянии на магглов. А потом слова стали восприниматься уже как исконные. То же наверняка происходило и в других странах, просто где-то магов было больше, где-то меньше.

— Значит, по вашей теории, осталось ещё множество наборов звуков, которые можно превратить в заклинания? То есть, я хотел сказать, которые уже являются заклинаниями? — поправил себя Лэнс.

— Да, и ещё я думаю, что все заклинания в совокупности составляют некоторый язык, я бы назвал его первичным, — быстро продолжил Северус, наклоняясь вперёд. Лэнс попытался что-то сказать в ответ на это, но Северус, увлёкшись, перебил профессора, даже не осознав своей невежливости. — Подождите, дайте мне сказать! В этом языке явно существуют родственные связи между словами, а возможно, и грамматика! В некоторых заклинаниях, придуманных мною, явно видны латинские корни! То есть не латинские, а как раз те самые, из первичного языка!

— Снейп, Снейп, подождите минуточку! — наконец удалось вставить слово профессору Лэнсу. — Вы не должны забывать, что каждому языку соответствует свой набор звуков. Даже похожие звуки представители различных народов произносят по-разному. Если предположить, что существовал первичный язык, то у него должен быть свой собственный набор фонем. Не могли же его унаследовать все народности мира!

— Вы… разбираетесь в лингвистике? — удивлённо спросил Северус. Через секунду до него дошло, что он совершил бестактность, и он покраснел. — Простите, сэр.

— До того как получить должность преподавателя, я много лет работал переводчиком, — спокойно сказал Лэнс, будто и не заметив его оплошности. Затем он взмахом палочки зажёг в кабинете свечи, так как в комнате медленно, но верно сгущались серые сумерки.

Северус, смутившись, принялся разглядывать отблески света и пляску теней на каменном полу. «Хотел показаться самым умным — получай», — мелькнула у него мысль.

— Между прочим, до сих пор пытаюсь избавиться от привычки вставлять в речь иностранные слова, — добавил, улыбнувшись, Лэнс.

Северус кивнул.

— Я… я не подумал о звуках, — наконец признался он, возвращаясь к прежней теме. — Но, может быть, некоторое искажение… фонемы (он надеялся, что правильно употребил этот термин) только ослабляет силу заклинания, а не сводит на нет? Как произносят заклинания иностранцы?

Лэнс задумался.

— С некоторым акцентом, пожалуй, но слабым… Наверное, вы правы. Но сильное искажение приводит к малоприятным последствиям!

— Да, профессор Флитвик ещё на первом курсе рассказывал нам про волшебника Баруффио, — кивнул Северус.

— Именно, — подтвердил Лэнс. — Но мы отвлеклись. Теоретическая сторона дела — это, конечно, очень интересно, но вряд ли здесь можно что-то сказать определённо. Хотя ваши догадки и заслуживают серьёзного внимания… Не могли бы вы пояснить мне, мистер Снейп, каким образом вы придумываете заклинания?

Северус нахмурился. Ему не слишком-то хотелось пускать кого-то так глубоко в свой собственный мир, но… с другой стороны, ему очень хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что было так важно, так значимо для него.

— Когда я хочу придумать заклинание, — наконец начал он, — я как можно более старательно концентрируюсь на цели, которой желаю достичь. Затем… я не знаю, как бы это объяснить… я одной частью сознания продолжаю удерживать цель, а другую… отпускаю в свободный полёт, что ли. И тогда у меня в голове появляются некоторые обрывки слов. Я записываю то, что успеваю запомнить, а потом пробую осуществить эти заклинания на практике. Иногда получается, но чаще всего нет. Тогда я пробую ещё раз. Многие свои задумки мне так и не удалось осуществить… но кое-что получилось.

— Это просто потрясающе, — медленно произнёс профессор Лэнс, глядя не на Северуса, а в оконный проём. Затем он обернулся, и его глаза сверкнули. Впрочем, нет, это, наверное, была игра света, вызванная пламенем камина. — Знаете, мистер Снейп, ещё когда я учился в Хогвартсе, я размышлял о некотором несовершенстве системы магического обучения. Школьная программа рассчитана на волшебника среднего уровня и сереньких способностей. Она почти не учитывает различий между учениками. Впрочем, дисциплины по выбору всё же как-то ориентированы на личность и интересы ученика… Но вы, мистер Снейп, на редкость талантливы. Я не ошибусь, если предположу, что вам очень скучно на уроках, где преподавание ведётся совсем не на вашем уровне?

— Не ошибётесь, сэр, — еле слышно ответил Северус, опустив глаза. Он и сам не мог понять, что его так смутило. Ведь не то же, что новый преподаватель назвал его талантливым. Он это и без него знал! Какая ему, Северусу, разница, что о нём думают остальные? Скорее дело было в том, что чуть ли не впервые его рассматривали как личность, а не безликого студента, мишень для нападок или…

— В Хогвартсе не предусмотрены индивидуальные программы для одарённых студентов, — сказал Лэнс. — Однако… есть тут у меня кое-какие мысли… Вы можете идти, мистер Снейп. Если что, я поговорю с вами позднее.

— Да, сэр, — наклонил голову Северус. Он встал со стула и пошёл к выходу. — До свидания, профессор, — добавил он, обернувшись, у двери.

— До свидания, — отозвался Лэнс.

***

Лэнс был едва ли не единственным профессором, которому удалось вызвать у Северуса уважение. К Слагхорну и Флитвику он всегда относился несколько снисходительно и не без насмешки, к МакГонагалл ещё с первого курса — скорее неприязненно, а остальные преподаватели, как считал он, вообще не заслуживали его внимания. Скрыть Северусу это не удавалось (впрочем, сказать по чести, он и не особенно пытался). Поэтому не было ничего удивительного в том, что среди преподавателей он, несмотря на свою одарённость, пользовался не большей популярностью, чем среди учеников. Исключение составлял разве что Слагхорн. Ну, теперь и Лэнс.

Северусу с трудом удавалось анализировать своё отношение к Лэнсу. Профессор не подпадал ни под одну из известных ему схем. Северус смог поделиться своими теориями с человеком, который воспринял его всерьёз… Он чувствовал, что тоже добился уважения профессора. И это было разнообразием на фоне мародёрских нападок, неприязни преподавателей, зависти однокурсников.

Однокурсникам Северуса в большинстве профессор Лэнс, в общем-то, нравился, несмотря на некоторую строгость. Миранда Сильверстоун однажды в гостиной заявила, что он самый лучший преподаватель защиты от тёмных искусств, и выразила надежду, что он останется по меньшей мере ещё на два года.

— Жди, как же, — скептически заметил Долиш, который по понятным причинам не разделял энтузиазма Миранды. — Ни один преподаватель ещё не выдерживал на этой должности больше года.

— Спорим, он уволится по собственному желанию, — подхватил Стеббинс, — когда ты замучаешь его любовными письмами и страстными взглядами с первой парты!

— Дурак, я вовсе не имела в виду ничего такого! — вскрикнула Миранда, нацеливая палочку на Стеббинса и словно решая, каким проклятьем в него запустить. Стеббинс тут же пригнулся за спинку чёрного кожаного кресла: чар Миранды все побаивались, но не из-за особой разрушительной силы, а потому, что она не умела их как следует накладывать и эффект каждый раз получался самый неожиданный. Северус на всякий случай отодвинулся подальше и снова спрятался за книгой.

— Нет, он ничего, — вступился за Миранду Обри. — Гриффиндорцам спуску не даёт, и вообще… Наверняка он учился в Слизерине!

— Ну и что, — буркнул Долиш, всё ещё не простивший Лэнса за то, что тот заставил его писать строчки. — Если учился в Слизерине — значит, хороший преподаватель?

— А ты на Слагхорна посмотри: что, плохой? — включился в дискуссию Стеббинс.

— Этот Слагхорн слишком уж любит грязнокровок! — воскликнул Розье, негодующе передёрнув плечами.

— Ты про эту Эванс? — хихикнула Аннабелла. — Да он наверняка глаз на неё положил!

Мальчики расхохотались.

— Ой, Монтегю, ну ты скажешь! — захлёбываясь от смеха, выдавил Долиш. — Вы, девчонки, только об одном думаете! Это Слагхорн-то… Слагхорн… ой, не могу!

Северус со вздохом отложил книгу. Нет, здесь совершенно нельзя было сосредоточиться. Как ему надоели уже эти глупые разговоры! Он снова вернулся мыслями в кабинет на третьем этаже. Профессор Лэнс считает его талантливым. Какая разница, что думают его одноклассники-болваны, а тем более этот Поттер, который только и умеет, что на метле летать и пускать пыль в глаза? Вспомнив о Поттере, Северус поморщился.

Тем временем разговор в гостиной свернул в его сторону.

— Ей со Снейпом надо встречаться, этой Эванс! — сказала Миранда, нисколько не заботясь о том, что Северус уткнулся в книгу в трёх ярдах от неё. — Оба такие у-у-умные! К тому же он всё равно полукровка — никто чистокровный не стал бы с ним встречаться!

— Прекратите ваши глупые споры! — попыталась вмешаться Нарцисса, но её просто не услышали.

— Да с ним и Эванс не станет встречаться, — возразил Долиш. — Она красивая… то есть, я хотел сказать, не уродина, — торопливо поправился он под гневным взглядом Миранды, — а страшнее Снейпа ещё поискать надо!

Уязвлённый до глубины души, Северус под дружный хохот студентов вылетел на лестницу, ведущую к спальням. Мало того, что собственная внешность всегда была болезненной темой для Северуса, так теперь в гостиной своего же факультета его так жестоко унизили! Даже грязнокровка, видите ли, не захочет с ним встречаться! Он вошёл в спальню, еле сдерживая слёзы, злясь на слизеринцев, на гриффиндорцев, на ни в чём не повинную Эванс. Зеркало за чёрной тканью попалось ему на глаза, будто издеваясь, и Северус без сил рухнул на кровать лицом к стене. Слезы капали на подушку — он не мог их остановить. Северус просто ненавидел себя за это: чуть что, сразу глаза на мокром месте, как у истеричной девчонки. Нюниус. Чёртов Поттер!!!

***

Ближе к концу недели на доске в слизеринской гостиной вывесили объявление, что отборочные испытания по квиддичу состоятся в эту субботу. Это известие, как всегда, вызвало большой ажиотаж среди всего факультета.

Рауг Дерн был назначен капитаном команды вместо окончившего школу в прошлом году Грегори Найта. Теперь он ходил по Хогвартсу с ужасно гордым и самодовольным видом, словно его выбрали в министры магии. Северус возблагодарил небо за то, что он не входит в команду по квиддичу, потому что Долишу и Стеббинсу приходилось несладко.

В четверг после обеда, когда они должны были идти на трансфигурацию, новоиспечённый капитан сделал замечание Долишу за косые взгляды и неподобающее поведение.

— Дерн, ты что, спятил? — возмутился Долиш. — Я вообще на тебя не смотрел!

— Разве можно так разговаривать с капитаном? — насмешливо спросил Дерн. — Извинись немедленно, иначе я тебя в команду не возьму!

— Ты чего? Мы ведь уже три года вместе играем: ты, я и Стеббинс! — попытался воззвать к его совести Долиш.

— Ничего не знаю! — злорадно сказал Дерн. — Члены команды обязаны с почтением относиться к капитану, это основы субординации!

— А кто больше всех ругал Найта?

Дерн несколько смешался, не зная, что на это ответить.

— Вот из-за таких, как ты, — добавил Стеббинс, — Слизерин уже который год не выигрывает Кубок! Игроков нужно выбирать по способностям, а не… чёрт-те как!

— Я-то тут при чём, что мы не выигрываем? — негодующе возразил Дерн. — Это всё Поттер виноват! А если вы и дальше будете так себя вести, то я возьму и проведу эксперимент: может быть, заменив вас кем-нибудь другим, я и выиграю Кубок!

— Ты этого не сделаешь! — воскликнул Стеббинс.

Рауг Дерн широко улыбнулся и ласково сказал:

— Увидите в субботу, что я сделаю и чего не сделаю!

— Ну ты… — задохнулся от возмущения Долиш. Он обернулся по сторонам, ища поддержки, но больше никто из пятикурсников не входил в команду. А зачем в таком случае вмешиваться? Северус не без удовольствия наблюдал за жестокой внутренней борьбой такого обычно невозмутимого и даже презрительного Долиша. Наконец-то кто-то смог его приструнить! Лицо Долиша пошло пятнами, руки сжались в кулаки… но тут он пересилил себя и выдавил сквозь стиснутые зубы извинение.

— Ладно, чего уж там, прощаю, — великодушно отозвался Рауг Дерн. — Пошли на трансфигурацию, а то МакГонагалл нас прибьёт. А ты, Стеббинс, понеси мою сумку, а то я что-то устал…

Понимая, что долго так продолжаться не будет, Рауг Дерн использовал свою власть на всю катушку. Второкурсники, которым уже разрешалось играть в квиддич, изнывали от нетерпения и заискивали перед ним, как могли. Единственными членами команды, которым он не осмеливался ничего даже пикнуть, были семикурсники Розье и Уилкс. Зато Дерн отыгрывался на младших курсах и на Стеббинсе, заставляя их выполнять за него мелкую работу. Северус думал, что на месте Дерна он не стал бы слишком сильно давить на Долиша, поскольку тот мог взбунтоваться в любую минуту. Как оказалось, Дерн тоже это понимал и удовлетворился тем, что хотя бы смог заставить Долиша извиниться.

В команде не хватало ловца и загонщика. Практически все второкурсники хотели быть ловцом, ведь это считалось таким престижным, и мало кто задумывался об ответственности, ложащейся на его плечи: ведь, в сущности, именно от ловцов зависел исход матча. Теперь вечера в слизеринской гостиной были целиком заполнены разговорами о квиддиче. Второкурсники просто из кожи вон лезли, чтобы попасть в команду, и каждый донимал Дерна своими рассказами о том, что он летает на метле чуть ли не с младенчества. Один из них, Локхарт, был особенно невыносим: он таскался за пятикурсниками всё свободное время, превознося свои таланты в квиддиче, и всем уже осточертел до крайности. Северуса уже начинало тошнить от этих разговоров, но он всё же не уходил к себе. В его личном замкнутом пространстве ему в последнее время становилось так тоскливо, что хоть волком вой, и лучше уж было посидеть вместе со всеми, хоть и не вступая в общий разговор. Впрочем, как и всех слизеринцев, личность будущего ловца Северуса интересовала. Его самым горячим желанием было, чтобы этот заносчивый Поттер проиграл хоть один матч.

В ночь на субботу Северус с тоской думал о завтрашних отборочных испытаниях. Нет, разумеется, он не чувствовал ни малейшего желания присоединиться к этой компании придурков, именуемой командой по квиддичу. Но всё же… у всех такое воодушевление, они будут пытаться превзойти конкурентов, добиться успеха и популярности… На миг Северус представил себя на метле, в зелёной спортивной мантии, на поле, окружённом переполненными трибунами, с которых доносятся приветственные возгласы… Но в следующую же секунду он вспомнил свои неуклюжие полёты на метле и вернулся в реальность. Все игроки, и особенно Поттер, судя по их полёту, чувствуют себя в небе свободно, как птицы. Иногда у него даже складывалось абсурдное впечатление, что Поттер может летать и без метлы, настолько ненужной она казалась, едва он взмывал в воздух. А сам Северус никогда не мог отделаться от головокружительного чувства пустоты, охватывавшего его всякий раз на высоте. Он судорожно вцеплялся в древко метлы так, что костяшки пальцев становились совершенно белыми, невольно зажмуривался, отчаянно пытался хоть как-то управлять метлой, но та оставалась до невозможности непослушной. Нет, полёты на метле определённо не для него, скорее бы научиться аппарировать!

Северус вспомнил, как он рассказывал профессору Лэнсу о придумывании заклинаний, и вздохнул. Свободный полёт мысли… Это, конечно, прекрасно, но почему он должен ограничиваться только мыслями, пусть они и способны были достигнуть самого дальнего уголка вселенной? Почему у него такой контраст между умственными возможностями и физическими? Природа наградила его незаурядным интеллектом и вместе с тем — слабым, некрасивым телом. А как было бы прекрасно почувствовать не только мысленный свободный полёт!

«Что ж, это легко устроить, — язвительно сказал он сам себе, сворачиваясь в клубок под одеялом. — Иди и прыгни с Астрономической башни. Секунды четыре свободного полёта тебе будут гарантированы».

***

Наступила суббота, и с самого утра квиддичное поле оказалось забито слизеринцами. Многие были с мётлами, и в наступившей сутолоке трудно было вообще что-то разобрать. Рауг Дерн командным голосом отдавал какие-то указания, Северус его не слушал.

— А ты что тут делаешь, Снейп? — усмехнулась Аннабелла Монтегю. — Неужели тоже надеешься попасть в команду? По-моему, у профессора Слагхорна и то на это больше шансов!

— Да? — язвительно переспросил Северус. — Может, и так! Но уж в любом случае, если бы я хотел попасть в команду, то у меня было бы куда больше шансов, чем у тебя, Монтегю! Скорее МакГонагалл станет нашим деканом, чем девчонку возьмут в команду Слизерина!

Аннабелла вспыхнула и отвернулась, что-то пробурчав себе под нос.

Тем временем отборочные испытания уже начались. Рауг Дерн начал с охотников, хотя претендентов было немного. Видимо, многих отпугнули угрожающие выражения лиц Долиша и Стеббинса. После проб Дерн объявил, что в этом году охотниками остаются он сам, Стеббинс и Долиш, что было встречено слизеринцами без особого удивления.

Уилкс, как и следовало ожидать, остался вратарём. Впрочем, Рауг Дерн даже не пытался это оспорить, проявив свойственное ему благоразумие в этом вопросе. Точно так же Ивэн Розье остался загонщиком. Вторым загонщиком Дерн выбрал Энтони Миста с четвёртого курса, и Северус подумал, что это вызвано не столько его способностями, сколько богатством его родителей. Может быть (и даже скорее всего), Дерну от этого что-то перепадёт…

Когда, наконец, подошло время выбирать ловца, все ещё больше сосредоточили внимание на поле. От желающих показать себя не было отбоя, в основном с младших курсов, хотя попадались и старшекурсники. В одном из претендентов, выстроившихся шеренгой на краю поля, Северус с изумлением узнал Обри. Тот раньше даже не заикался о своём желании стать ловцом! Хотя с таким капитаном это было достаточно предусмотрительно со стороны Обри…

Рауг Дерн принялся по очереди выпускать претендентов на поле. В руке его был секундомер. Первые несколько раз Северус внимательно наблюдал за тем, как слизеринцы ловили снитч, но потом его внимание рассеялось. И так ясно, что кому-то на это понадобится больше времени, кому-то — меньше.

— Эй, вы там! — раздался голос. Северус обернулся и увидел, что к полю подошли трое мародёров: Блэк, Люпин и Петтигрю.

— Что вам надо? — неприветливо отозвался Дерн. — У нас отборочные испытания, проваливайте!

— Мы же не входим в команду, — возразил Блэк. — Просто любопытно посмотреть, что за бездарность вы в очередной раз выпустите на поле против Джеймса. Надеюсь, он хотя бы на метле будет правильно сидеть, а то на матчи с Найтом было смотреть скучно…

— Уйди, Сириус! — закричал Регулус, пытаясь перекрыть шум толпы. — А то я маме напишу!

— Замолчи, малявка! — резко сказал Блэк. — Пойдём отсюда, ребята. Всё равно они никого достойного не выберут.

— Пошли! — согласился Петтигрю.

Когда троица покинула поле, Рауг Дерн сказал:

— Ловцом будет Гилдерой Локхарт со второго курса. Тихо, тихо! Не орите так! Кому не повезло, можете попробовать в следующем году, когда Розье и Уилкс уже уйдут из команды! Тихо, я сказал! Я теперь к команде обращаюсь! С этих пор — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, если вы не хотите, чтобы эти козлы опять размазали нас по стенке, как в прошлом году! Все меня поняли?!

Северус стал протискиваться через толпу, направляясь к замку. Всё уже закончилось, а слушать, как Дерн будет натаскивать команду, ему не хотелось. Выбравшись на свободу, он вздохнул с некоторым облегчением. Остаётся надеяться, что в квиддиче этот год будет для Слизерина более удачным, чем прошлый.


Глава 6. Слизерин против Гриффиндора


— Сегодня я хочу посмотреть, как вы умеете накладывать щитовые чары, — сказал профессор Лэнс, захлопнув журнал. В классе повисло молчание. Северус поймал себя на том, что мысленно посмеивается.

— Кхм… — откашлялся староста. — Профессор, мы этого ещё не умеем.

Брови Лэнса взметнулись.

— Вот как? Ну, это поправимо, — улыбнулся он, потом поднялся из-за стола и вышел в середину кабинета.

— Мистер Долиш! — поманил он. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

— А почему опять я? — удивился Долиш.

— Потому что я так считаю нужным. А будете препираться, назначу взыскание, — бескомпромиссно ответил Лэнс, вздёрнув подбородок.

Долиш встал, явно нехотя поплёлся в центр класса и остановился футах в пяти от Лэнса.

— А теперь, мистер Долиш, — сказал Лэнс, подходя чуть ближе, — я наложу на вас заклятье, а вы…

— Почему на меня?! — отшатнувшись, возопил Долиш.

— Триста строчек сегодня и столько же завтра, — сузил глаза Лэнс.

— Но, профессор… — начала Миранда и осеклась под взглядом Лэнса.

— Мисс Сильверстоун, вы хотите составить компанию мистеру Долишу за строчками?

— Нет, — покорно опустила голову Миранда.

— Давайте я попробую вместо него, если он боится, — раздался голос… ну да, конечно, Поттера.

— Кто боится, я?! — вскипел Долиш. — Давайте, профессор, я готов.

— Может, хоть дослушаете меня, для разнообразия? — спросил Лэнс, который теперь стоял, прислонившись к столу и сложив руки на груди, внимательно наблюдая за происходящим. Долиш немного покраснел.

— Итак, — продолжил Лэнс, — сейчас я наложу на вас заклятие, не буду говорить, какое именно, а ваша задача — отразить его при помощи заклинания Протего. Вы поняли?

— Протего, — медленно повторил Долиш. — Протего. Я попробую, профессор.

Лэнс взмахнул палочкой, произнёс: «Нарангасетус», — и у Долиша на голове появился убор из орлиных перьев. Почувствовав, что что-то явно не так, Долиш принялся ощупывать «украшение». Класс засмеялся.

— Плохо, мистер Долиш, — сказал профессор.

— А тебе идёт, — заметил Стеббинс. Долиш показал ему кулак и обратился к профессору:

— Сэр, но я ведь не успел даже сказать «Протего»!

— Мистер Долиш, — осадил его Лэнс. — Вряд ли тот, кто вознамерится проклясть вас, будет ждать, пока вы соберётесь с мыслями. И поверьте мне, что направленное на вас заклинание по нашим временам может быть куда менее безобидным.

Все притихли. Долиш нахмурился, а потом попросил:

— Можно ещё раз, сэр?

— Я бы сказал, что в вашем случае даже нужно, мистер Долиш, — улыбнулся Лэнс.

Все снова засмеялись.

— Moment mal!¹ — повернулся к классу Лэнс. — Сначала дождитесь своей очереди.

Класс поутих.

— Протего, — сосредоточенно шептал Долиш. — Про-те-го.

Лэнс же, обернувшись к нему, снова взмахнул палочкой.

Протего! — выпалил Долиш, не дожидаясь заклинания Лэнса.

Эванеско, — спокойно сказал профессор, и убор из перьев исчез. — Видите ли, мистер Долиш, я подозреваю, что это слово вам понравилось, но весь смысл щитовых чар заключается в том, чтобы блокировать ими чужое заклятье.

Северус не выдержал и рассмеялся. Все обернулись к нему. Брови Поттера картинно взлетели вверх, и Северус нахмурился вновь.

— Продолжим, — сказал тем временем Лэнс.

Ещё добрых пять минут он пытался добиться от Долиша какого-то результата. Наконец, после нескольких безобидных заклинаний, Долиш смог отразить заклятие профессора.

— Что ж, это уже что-то, — кивнул Лэнс. — Десять баллов Слизерину.

— А можно, я тоже попробую? — выкрикнул Поттер.

— Я последний раз вас предупреждаю, мистер Поттер: за попытку помешать ходу урока буду снимать баллы.

— Слизеринец, без сомнения, — донёсся чей-то шёпот со стороны гриффиндорских столов.

— А теперь, мистер Долиш… — начал Лэнс, когда довольный Долиш уже повернулся, чтобы идти на своё место, — …постойте, я вас ещё не отпускал, куда же вы?

Долиш развернулся.

— Ну что вы на меня так смотрите, вам почти ничего не грозит! — усмехнулся Лэнс. — Сейчас я попытаюсь показать вам, как надо блокировать чужие чары.

— А сразу нельзя было это сделать? — недовольно проворчал Блэк.

— Пять баллов с Гриффиндора. Я не обсуждаю свою методику с учениками. Но вам, мистер Блэк, так уж и быть, замечу, что сделал это для того, чтобы вы не думали, что это такое простое дело. Объясняю это потому, что, кажется, вы не в состоянии сделать такое умозаключение самостоятельно, несмотря на все мои усилия. Итак, — обратился он к Долишу, — сейчас вы попытаетесь воздействовать на меня каким-либо заклятием. Только прошу вас, чтобы оно было не очень серьёзным…

Послышались редкие смешки.

— …в целях вашей же безопасности, — спокойно закончил Лэнс.

Долиш кивнул и, нацелив палочку на Лэнса, произнёс:

Экспеллиармус!

Лэнс, казалось, не сделал ничего — он только сосредоточенно смотрел на Долиша и в нужный момент едва заметно шевельнул палочкой, — но в тот же момент палочка Долиша выскользнула из его рук и на секунду повисла в воздухе, а потом медленно поплыла в сторону профессора. Долиш даже не обращал внимания на это — он растерянно смотрел на свою руку и повторял: «Но как?.. как же?..» Все смотрели на Лэнса, и, надо сказать, вид у многих был не менее озадаченным, чем у Долиша. Эванс, впрочем, нахмурилась, а Поттер ухмыльнулся. Северус решил, что они, видимо, уже знают о невербальных заклинаниях.

— Ах, простите, — беспечно сказал Лэнс, словно на него и не смотрели четырнадцать пар глаз. — Я не знал, что вы ещё не проходили… Неважно, это я по привычке. Ну что, продолжим? Кто следующий?

Желающих не нашлось. Рвение Поттера, по-видимому, уже угасло.

— Я. — Северус встал со своего места неожиданно для самого себя.

В глазах Лэнса мелькнуло удивление.

— Мистер Снейп? А, ну хорошо, kommen Sie zu mir², — кивнул Лэнс, подзывая его жестом к себе.

Северус направился к пространству перед столом Лэнса, на ходу доставая палочку и обдумывая, какое бы заклинание применить. Глаза Лэнса вдруг расширились.

— Стойте! — сказал профессор. — Ваша задача — не нападать, а защищаться.

Северус не смог скрыть разочарования, однако кивнул.

Амальгамариус! — произнёс профессор.

Северус взмахнул палочкой, и мантия Лэнса вдруг засеребрилась.

— Двадцать баллов Слизерину, — оглядев себя, сказал профессор Лэнс. — Следующий!

***

Когда те уроки, что проходили до обеда, закончились, Северус вышел в коридор. Полуденное солнце струилось сквозь слюдяные окна, сея блики на каменных плитах. День был слишком душным и жарким для конца сентября. Стебли плюща безвольно повисли. Горизонт поглотила серовато-лиловая дымка. Коридоры, лестницы, галереи, двор и пространство снаружи были пусты: обеденный час, все обитатели Хогвартса в Большом зале. Почти все. Северус шёл вдоль стен, стремясь выбраться за пределы замка. Он и сам не мог объяснить себе, почему не пошёл на обед. Да, он был не голоден. Да, он не хотел сидеть в компании однокурсников. Но если быть до конца честным — а перед самим собой он привык быть честным, — то сейчас он не испытывал особого раздражения на их счёт. Нет, конечно, в его отношении к ним ничего не изменилось (да и с чего бы это вдруг?), но его презрение как бы отодвинулось на второй, если не на третий план, вытесненное и обесцвеченное каким-то новым чувством… нет, скорее, ощущением. Может быть, дело было в чрезмерно жарком дне или в том, что в воздухе было очень много пыли, рассеянной и неподвижной, но ему было трудно дышать — его дыхание было мелким и частым. Более того — и это он уже не мог списать на погоду, — он чувствовал какое-то странное жжение во всём теле. Кожа горела, кровь приливала к щекам — нет, он, конечно, знал, что румянца на них не появится, но ощущение оставалось прежним. В голову стали закрадываться какие-то нелепые мысли: а что, если попробовать взлететь? Без метлы, а? Это никому не удавалось, но сейчас он чувствовал, что смог бы. Да что с ним происходит?!

Занятие у МакГонагалл тянулось невыносимо долго. Он заставил свою чашку исчезнуть, потом восстановил её (хотя этого, естественно, не требовалось), трансфигурировал её в кролика, перекрасил его в бордовый, заставил уменьшиться, увеличиться… Его манипуляции не укрылись от МакГонагалл, и она сказала:

— Мистер Снейп, если вы уже выполнили задание, можете приниматься за домашнюю работу.

Северус достал из сумки перо, чернильницу и пергамент и взялся за эссе, отметив про себя, что МакГонагалл не смущает отсутствие у него книг. Кажется, они оба знали, что в этом нет необходимости. При этом Северус заметил завистливые взгляды Миранды, у которой то с чашки исчезала только ручка, то наоборот, исчезала вся чашка, кроме ручки. Впрочем, остальные, чьи работы находились в менее бедственном положении, тоже смотрели на него косо — как, например, Дерн, чашка которого стала прозрачной, но исчезать никак не хотела.

***

Луна всходила над лесом. Северус смотрел на неё, не зная зачем. В последнее время, к его искреннему удивлению, это зрелище не оставляло его равнодушным — оно словно напоминало ему о чём-то, словно загадывало какую-то загадку, которую он хотел разгадать и никак не мог, ибо даже не понимал сути вопроса. Вот и сейчас, глядя на ещё светлое голубое небо и серебристый неполный круг луны, он думал об этом, а не о зельях, ингредиенты или процесс приготовления которых так или иначе связаны именно с этой лунной фазой. Перед его мысленным взором неожиданно возник образ девушки в странной мантии. Он её сразу узнал. Именно такой она была изображена на вкладыше от шоколадной лягушки. Когда-то давно, ещё на первом курсе, Северус нашел такой на полу гостиной. Видно, кто-то обронил (у него самого никогда не было денег на такие лакомства)… На карточке девушка стояла на фоне луны, в руках у неё был маленький сосуд, над которым поднимался серебристый пар. Когда она заметила, что Северус её разглядывает, то нахмурилась, но потом складка между бровей разгладилась, и она кивнула ему. На обороте было написано, что это Клиодна, ирландская девушка-друид, открывшая свойства лунной росы. Северус долго хранил вкладыш у себя, пока однажды не потерял его.

Северус достал из кармана маленький пузырёк и принялся собирать серебристую росу на небольшой лужайке, мысленно рассчитывая необходимое количество. А луна светила всё ярче. Лёгкий вечерний ветер пробежал по склону ближнего холма. Северус вздохнул. На душе было тоскливо. Он развернулся и быстрым шагом направился к Хогвартсу.

На ступенях замка Северус заметил одинокую скорченную фигуру. Когда он подошёл поближе, человек пошевелился. В угасающем свете сумерек Северус заметил, что это Ремус Люпин. Проходя мимо, Северус на миг замер, но потом двинулся дальше. Люпин не шелохнулся, всё так же глядя на луну.

***

Незаметно подошло время первого матча сезона: как всегда, Слизерин играл против Гриффиндора. В субботу вся школа разместилась на трибунах. Погода была прекрасная — лёгкий ветерок трепал жёлтые кроны Запретного леса, трава ярко сверкала под солнцем. Трибуны шумели и размахивали шарфами и знамёнами, причём казалось, что все они охвачены пожаром, потому что вся школа, как водится, болела за Гриффиндор. Неожиданно над рэйвенкловской трибуной взвилось одинокое серо-зелёное знамя.

— Эй, посмотрите! — воскликнула Аннабелла, ткнув туда пальцем.

Все обернулись. Шестикурсница Глэдис Найт довольно улыбнулась.

— А, это моя сестрёнка Кэндис и её приятель Ричи, — сказала она. — Решили поболеть за наших.

Аннабелла понимающе кивнула. Комментировать никто не стал, но Северус вдруг подумал, что остальным слизеринцам это не особо понравилось. Конечно, испытывая на себе всеобщую неприязнь, они вечно жаловались, что все эти полумагглы с других факультетов мало что понимают в жизни вообще и в квиддиче в частности (исключение — Поттер, но он-то чистокровный, пусть и влюблён в грязнокровку), но, с другой стороны, им нравилась эта их обособленность. Более того, Северус чувствовал, что это положение «осаждённой крепости» помогало им, слизеринцам, хоть как-то держаться вместе. «Каждый сам за себя» — наверное, именно этот девиз стоило бы добавить факультету Слизерин к общехогвартсовскому «Draco dormiens». Хотя с другой стороны, Северус прекрасно понимал, какую мощную силу может дать правильно организованное сборище хитрых, коварных, честолюбивых волшебников. Что ж, карьера под началом Тёмного Лорда, чего большинство рэйвенкловцев, гриффиндорцев и хаффлпаффцев не пожелали бы увидеть и в самом страшном сне, в слизеринской гостиной была не просто обычной, но уже и немного заезженной темой для беседы. Неудивительно, что в школе на слизеринцев смотрели со страхом и подозрением.

Свисток мадам Хуч отвлёк Северуса от его размышлений. Команды вылетели на поле. Рауг Дерн и Джеймс Поттер важно пожали друг другу руки, и игра началась. Раздалось лёгкое покашливание — проба эффекта Соноруса, — и над полем разнёсся голос комментатора Регулуса Блэка. Однако Северус к нему не прислушивался, сосредоточив всё своё внимание на игре.

Охотники Слизерина — Долиш, Стеббинс и Дерн — сразу же завладели квоффлом и в течение первых десяти минут четырежды забросили его в кольца противника. Северус увидел, что они играют по накатанной схеме — давят соперников к их воротам, не давая опомниться. Неважная тактика, подумал Северус, Поттер наверняка знает с десяток способов, как сломать этот барьер. Впрочем, дело облегчалось тем, что Стеббинс и Долиш понимали друг друга без слов, да и Дерн к моменту игры, кажется, оставил свои капитанские замашки, включившись в работу своего звена, напирающего главным образом не на точность бросков, а на силу и стремительность атаки. Северус внимательно смотрел за их манёврами, которые знал наизусть, главным образом потому, что ему хотелось отследить реакцию Поттера. Правда, ему мешал Гилдерой Локхарт, новый ловец, который почему-то таскался следом за Поттером, расположившись ярда на три ниже, и копировал его жесты и выражение лица.

«Проклятье! — подумал Северус. — Нельзя было выпускать его на поле».

Кажется, все слизеринцы это поняли. И если бы только слизеринцы! Дерн подлетел к Локхарту и что-то крикнул ему. Северус не разобрал, что именно, но, наверное, что-то вроде «за снитчем смотри, а не за Поттером», потому что Локхарт, откинув прядь золотых волос, тут же стал нарезать круги над стадионом, поглядывая то влево, то вправо и при этом стараясь попасться на глаза как можно большему количеству зрителей. Фабиан Прюэтт, ловец гриффиндорской команды, сделал вид, что падает от хохота с метлы, а Поттер, воспользовавшись тем, что Уилкс на секунду отвлёкся, забил квоффл.

— Локхарт — идиот! — возмущалась Миранда. — Это же глупо!

— Я бы и то справилась лучше, — вставила Аннабелла.

— Помечтай! — заметил Обри, не отводя взгляда от того, что происходило в воздухе. — Девчонок не берут в команду.

— И зря, по-моему, — надулась Аннабелла, в расстроенных чувствах стукнув кулаком по трибуне, когда Поттер забросил ещё один квоффл. — Неужели ты думаешь, что мы смотрелись бы хуже?

— Вы не умеете играть грубо, — пожал плечами Обри. Как раз в этот момент Стеббинс схватил за шкирку Кэмпбелла, дав тем самым Долишу возможность беспрепятственно добраться до колец. Кэмпбелл едва не свалился с метлы, но удержался, что-то крикнув Долишу.

— И потом, — вставил четверокурсник Дерек Фрост, — неужели вы думаете, что мы позволим нашим хрупким куколкам рисковать своим здоровьем?

Аннабелла фыркнула, но, судя по всему, это ей понравилось. Миранда не прореагировала, с тревогой наблюдая за манёврами охотников.

Между тем снитча всё ещё не было видно, и поэтому загонщики обратили своё внимание на вратаря. Это было нетипичной тактикой, потому что если не требовалось нейтрализовать ловца, обычно доставалось охотникам, но Гидеон Прюэтт был слишком хорошим вратарём, и Дерну, Стеббинсу и Долишу вряд ли удалось бы забросить хоть один мяч, если бы ему не приходилось ежеминутно уворачиваться от летящих в него бладжеров. Северус отметил, что Мист играл не так плохо, как он ожидал, по крайней мере, вовсю старался, но на фоне Розье он выглядел довольно бледно — тот с остервенением бил по мячу, а если чёрное ядро летело не в чью-то голову, отчаянно ругался с искажённым от ярости лицом. Хорошо, что не было слышно, а то его бы точно дисквалифицировали.

Круглолицая охотница Гриффиндора бросилась к своему кольцу и уже почти поймала мяч, ловко запущенный Розье в кольцо, но тут Мист ударил её битой по рукам. Она закричала от боли и выронила квоффл, который тут же подобрал Дерн. Загонщик Гриффиндора Кэмпбелл накинулся на Миста, но тут Хуч остановила игру и подлетела к месту начинающейся драки. Даже под аккомпанемент возмущённого гула трибун было слышно, как она кричит:

— Что значит — вы перепутали квоффл с бладжером?! Скажите своему капитану, чтобы не брал в команду дальтоников!!! А вы, Кэмпбелл, держите себя в руках!

Игра возобновилась, и охотникам Гриффиндора удалось забросить пару-другую мячей, но Долиш, Стеббинс и Дерн вновь перехватили инициативу, и разрыв в счёте скоро опять достиг двадцати очков. Поттер что-то шепнул Фрэнку Лонгботтому, и как только мяч оказался у последнего, они быстро понеслись к кольцам, молниеносно перекидывая друг другу квоффл.

— Семьдесят — шестьдесят! — Над стадионом разнёсся голос Регулуса Блэка. — Нет! Семьдесят — семьдесят: никогда не видел, чтобы дважды подряд так мастерски повторяли один и тот же приём! Возможно, это новая тактика Гриффиндора? Интересно, как ответят слизеринцы?

Ответ слизеринцев не заставил себя долго ждать: когда Поттер, ловко увернувшись от Розье и Миста, подлетел к кольцам Слизерина, Уилкс вылетел из ворот навстречу Поттеру и нанёс ему удар кулаком в челюсть.

В это время на комментаторской трибуне послышалась какая-то возня, пара возгласов, и…

— Вот гад! — вдруг прогремел над полем голос… Сириуса Блэка? Все тут же обернулись туда. Да, точно, на трибуне стояли оба брата. Точнее, «стояли» — громко сказано: Сириус старался схватить младшего за шкирку, а тот, наоборот, уворачивался. При этом оба пытались следить за событиями на поле.

— Твой Поттер гад! — запальчиво ответил Регулус, уворачиваясь в очередной раз. — Иди отсюда, вообще-то я комментатор!

— Заткнись! Надеюсь, со Слизерина снимут по меньшей мере сорок баллов! — Сириус, совершив немыслимый прыжок, придавил брата к полу и уселся сверху. — Хотя лично я бы предпочёл отплатить Уилксу той же монетой. Ну ничего, ещё посчитаемся, ты слышишь?! Что вы говорите, профессор? Кто, я?.. Но…

Обернувшись вслед за всеми к комментаторской трибуне, Северус заметил разгневанную МакГонагалл, которая что-то говорила Сириусу Блэку — к сожалению, этого слышно не было. Рядом стоял красный от гнева и немного помятый Регулус. Потом декан Гриффиндора кивнула, и Сириус убрался-таки из ложи, что-то бормоча себе под нос. Северус не без удовольствия подумал, что Гриффиндор независимо от исхода матча уже лишился нескольких баллов.

Мяч между тем вновь был у Слизерина. Долиш схватил его и понёсся к кольцам Гидеона Прюэтта. Дерн был слева от него, а Стеббинс — немного позади. Развив бешеную скорость, Долиш перед самыми воротами бросил квоффл за спину и врезался во вратаря. Стеббинс подхватил мяч сразу же за Долишем и спокойно закинул его в кольцо.

— Восемьдесят — семьдесят! — прокомментировал Регулус, растирая шею и тщетно пытаясь привести в порядок мантию. Вдруг с другой стороны поля донеслось усиленное Сонорусом:

— А слизеринцы, как всегда, играют грубо…

— Мой кузен чокнулся, — закатила глаза стоящая рядом с Северусом Нарцисса.

— Ага, — поддакнул Обри. Нарцисса нахмурилась и метнула на него сердитый взгляд, но потом лишь вздохнула и покачала головой. Тем временем трибуны Хаффлпаффа и Рэйвенкло заметно развеселились. Северус скрипнул зубами.

— …Предвидя ваши возражения, профессор МакГонагалл, — продолжал Сириус Блэк, — я хотел сказать, что слизеринцы сегодня играют грубо. Ведь может такое случиться, что к своему следующему матчу они наконец-то выучат правила честной игры… Посмотрите, как самоотверженно Сох… то есть Джеймс Поттер отражает удары, летящие в сторону охот…

Голос Блэка внезапно смолк — видимо, догадался Северус, кто-то всё-таки ухитрился наложить на него заклинание Силенцио.

Поттер же и вправду не отлетел в сторону, чтобы дать загонщику отбить мяч, а направил метлу, явно рисуясь, между охотницей и бладжером. Удар пришёлся ему в грудь. Локхарт поспешил отлететь подальше.

— Так ему и надо, не будет выпендриваться, — заметил «легальный» комментатор. — И кстати, травма не очень серьёзная, ведь мадам Хуч пока ещё не остановила матч…

Всеобщее внимание, как всегда, было привлечено к Поттеру, обхватившему себя вокруг грудной клетки, и поэтому едва ли половина зрителей заметила, как Фабиан Прюэтт вдруг начал снижаться, демонстрируя всем свой внушительных размеров кулак.

— Что происходит? — удивлялся Регулус. — Почему он опускается? Он грозит кому-то? Ах, у него снитч?! Но гриффиндорский ловец же почти не двигался, я не выпускал его из поля зрения… Как, просто протянул руку и схватил подлетевший снитч? Повезло, — без особого энтузиазма подвёл итоги он. — Игра окончена.

Под свист и выкрики болельщиков команда Гриффиндора совершала круг почёта. Поттер, капитан команды, летел впереди всех, самодовольно улыбаясь, и, конечно же, ерошил волосы — он всегда вызывал этим у Северуса желание прибить его на месте. Впрочем, сегодня это желание было особенно сильным — унижение, которое испытывали слизеринцы, держало весь факультет в напряжении, словно электрический ток или, скорее, ощущение чьей-то сильной магии. Северус слышал, как Обри сговаривается с Фростом и Яксли о благородной мести этим грязнокровкам и предателям чистокровных волшебников. Месть наверняка будет глобальной, подумал Северус, что-нибудь вроде надписи «Поттер — хам и задавала» напротив гриффиндорской гостиной. Хотя нет, это же было в прошлом году… Завхоз Аполлион Прингл ещё целый месяц ворчал по этому поводу.

Северус покинул квиддичное поле одним из первых, про себя немного досадуя на бесцельно потраченное время.

__________________________

¹Минуточку (нем.)

²Идите ко мне (нем.)


Глава 7. Отработка и окклюменция


В течение по меньшей мере двух недель со времени матча напряжение понемногу спадало. После нескольких столкновений в коридорах, закончившихся транспортировкой пострадавших в больничное крыло, и выволочек от деканов обоих факультетов (особенно когда пару рэйвенкловцев по ошибке превратили в жёлтых сусликов) всё более или менее улеглось. Локхарта из команды, конечно же, вышибли. И не только из команды: Северус ухмыльнулся, вспоминая, как три ночи подряд он безуспешно пытался проникнуть в свою комнату, которую Розье и Уилкс запечатали заклятьем. Локхарту пришлось спать в гостиной, он не делал домашнюю работу и несколько пал духом. Кроме того, засыпая каждый вечер на диване, утром он просыпался почему-то на полу — от того, что кто-нибудь о него спотыкался.

Однажды в среду в конце урока защиты от тёмных искусств, когда даже Миранда Сильверстоун без всяких проблем отразила заклинание Лэнса, Северусу пришла в голову мысль как-нибудь заколдовать метлу Поттера, чтобы тот проиграл следующий матч. Он уставился в окно. Идея, конечно, была очень соблазнительная, но, поразмыслив, Северус от неё отказался. Во-первых, мётлы, как и весь спортивный инвентарь, тщательно проверялись. Во-вторых, вряд ли это останется безнаказанным.

Из размышлений его вывел голос Лэнса, произнёсший его фамилию. Северус вздрогнул и повернулся к преподавателю.

— Я говорю, мистер Снейп, — мягким тоном повторил Лэнс, — что на моих уроках не следует отвлекаться. Приходите отбывать наказание… так, когда я буду свободен от гриффиндорцев?.. скажем, сегодня в семь часов вечера.

Северус возмущённо и с обидой посмотрел на профессора. Это нечестно, он ведь давно уже это умеет! Никуда он не пойдёт! Самым ужасным было то, что гриффиндорцы тут же стали перешёптываться и смотреть на него с издёвкой, явно обрадовавшись новости. Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю повернулись друг к другу и о чём-то яростно заспорили. Нет, он всё объяснит Лэнсу, тот должен понять… да он и не сделал ничего ужасного, просто посмотрел в окно!

— Явка строго обязательна, мистер Снейп, — отрезал Лэнс, будто прочтя его мысли. Некоторые ученики захихикали, но сразу же осеклись, когда Лэнс молниеносно развернулся к ним.

— Урок окончен, освобождайте кабинет!

Северус вылетел в коридор, не удостоив Лэнса взглядом. Он всё ещё был сильно обижен, как будто профессор его предал.

Защита была в этот день последней. Северус задумался, где бы ему провести несколько часов, оставшихся до наказания. Почему-то в библиотеку ему идти не хотелось, да и мысли о гостиной его не прельщали. И Северус пошёл по направлению к Астрономической башне, где они были только сегодня ночью. Он и не помнил, когда в последний раз был там днём…

Выйдя на открытую площадку башни, он закутался поплотнее в мантию: наверху дул довольно сильный ветер. Перед ним расстилались окрестности замка, на которые он редко когда обращал внимание. Северус облокотился на край стены и посмотрел вдаль. Сумрачное небо отражалось в озере, Запретный лес тянулся до горизонта, с запада надвигалась большая туча. Ветер трепал его волосы, бил по лицу, рвал мантию, но Северус не уходил. Он чувствовал себя здесь единственным человеком во вселенной. И он оставался на площадке до тех пор, пока туча не приблизилась вплотную к Хогвартсу и первые капли дождя не упали ему на лицо.

***

Северус шёл по коридору на третьем этаже к кабинету Лэнса. Он продрог до мозга костей и мечтал только о том, чтобы выпить чего-нибудь горячего. Было без десяти семь, когда он постучал в дверь кабинета. Конечно, лучше было бы опоздать в знак протеста, но Северус хотел покончить с этим как можно скорее.

— Войдите, — послышался голос Лэнса.

Северус вошёл, мрачно посмотрел на профессора, закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди.

— Садитесь, мистер Снейп, и не смотрите на меня так, пожалуйста, — улыбнулся Лэнс. — Я не собирался назначать вам наказание, у меня были другие причины вызвать вас сюда. Не бойтесь.

Северус удивился было, но, уязвлённый последней фразой, негодующе воскликнул:

— Я и не боюсь!

— А почему же тогда вы так дрожите? — поинтересовался Лэнс.

— Не думайте, не из-за вас! — дерзко выкрикнул разозлившийся Северус. — Я просто замёрз на открытом воздухе!

Лэнс посмотрел в окно, за которым уже бушевал ливень, перевёл взгляд на Северуса и совсем другим тоном сказал:

— По-моему, чашка горячего чая вам сейчас не помешает, мистер Снейп.

На некоторое мгновение Северус потерял дар речи. Нет, никто из преподавателей его ещё так не удивлял! Когда Лэнс уже разливал чай, Северус вспомнил кое-что и сказал:

— Вы… не собирались назначать мне наказание, сэр? Зачем же вы тогда меня позвали?

— Берите чай, мистер Снейп. Зачем я вас позвал? Ну, на это у меня было целых две причины, — улыбнулся Лэнс. Северус продолжал смотреть на него недоумённо, и Лэнс пояснил: — Одна из них — это ваши приятели с Гриффиндора, которые собирались устроить каверзу сегодня вечером. Теперь она, конечно, не состоится. Думаю, Поттер сочтёт, что без вашего участия проводить её нет никакого смысла.

— Откуда вы узнали об этом, сэр? — вспыхнув, спросил Северус и сделал последний глоток из чашки. Тепло разливалось по его жилам, дрожь унялась.

— Скажите, мистер Снейп, вы слышали когда-нибудь о таких вещах, как окклюменция и легилименция? — вопросом на вопрос ответил Лэнс.

Северус задумался.

— Я читал про какого-то волшебника, что он хорошо владел легилименцией, но что это такое, в той книге не было написано, — сказал он.

— Неудивительно, вряд ли это будет в школьной библиотеке, — пробормотал Лэнс. Северус подумал, что это как раз ни о чём не говорит. По собственному опыту он знал, что в библиотеке можно было обнаружить вещи, вовсе не предназначенные для школьников. Разумеется, в Запретной секции.

Лэнс прикрыл глаза, будто подбирая слова, и сказал:

— Легилименция — это довольно малоизвестная область магии, посвящённая извлечению образов, чувств и воспоминаний из ума других людей.

— Это что, чтение мыслей? — заинтересованно спросил Северус.

— Ну, «чтение мыслей» — слишком поверхностная формулировка, но в целом смысл ухвачен верно, — подтвердил профессор.

— Так Поттер, значит, думал об этом, и вы… — начал Северус, но тут же осёкся, сражённый ужасной догадкой. Лэнс может читать мысли! Значит ли это, что всё, о чём он сейчас думает, лежит перед профессором как на ладони? Северус поёжился, моментально ощутив себя голым и беззащитным, и внутренне ощетинился.

— Чтобы догадаться, о чём вы думаете сейчас, не требуется никакая легилименция, — неожиданно сказал Лэнс. — Успокойтесь, мистер Снейп. Вы наверняка представили, что я могу читать мысли человека, как раскрытую книгу? На самом деле всё гораздо сложнее. Без использования волшебной палочки я могу уловить только очень яркие образы и мысли.

Северус недоверчиво посмотрел на профессора.

— Вы понимаете теперь, почему эта область магии не очень известна? — продолжил Лэнс. — Как только люди узнают, что имеют дело с мастером легилименции, они реагируют… ну, примерно как вы. Поэтому обычно эти способности не афишируются…

Это Северусу было понятно. У него уже был богатый опыт по части некоторого сокрытия своих способностей от других.

— И какие же мысли вы смогли прочитать у меня, сэр? — хмуро спросил он.

— Возможно, вы мне не поверите, но — самые обыкновенные! — воскликнул Лэнс. — Те, о которых мог бы догадаться любой хоть сколько-нибудь проницательный человек, не более! Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!

— Окклюменция — это нечто противоположное легилименции? — уточнил Северус, пытаясь более или менее собраться с мыслями. Всё-таки когда тебе говорят о твоих необычайных способностях в чём-то, о чём ты раньше никогда не слышал, чувствуешь себя несколько странно.

— Можно и так сказать, — задумчиво протянул Лэнс. — Это защита своего разума от постороннего магического вмешательства. Во время своего знакомства с классом я смог уловить некоторые образы и обрывки мыслей у всех… за исключением вас. — Он усмехнулся. — Правда, у Петтигрю я тоже не смог ничего прочесть, но у меня сильное подозрение, что дело не в его способностях, а попросту в отсутствии каких-либо мыслей…

— Сэр, — вдруг сказал Северус, — если вы не афишируете свои способности, то почему тогда рассказали об этом мне?

— Дело в том, — с серьёзным видом ответил Лэнс, — что я сравниваю себя с вами, и сравнения выходят не в мою пользу. Вы делитесь со мной глобальными идеями, а я вас ничем удивить не могу — ну как тут не пожертвовать конспирацией?

Ошарашенный Северус подумал, что профессор глубоко ошибается насчёт своей неспособности его удивить.

— А если серьёзно, — продолжил Лэнс, — то это и возвращает нас ко второй причине, по которой я вас позвал сюда. Что вы скажете, мистер Снейп, если я предложу вам заниматься дополнительно окклюменцией и легилименцией?

Вспомнив свои подсчёты за первым ужином в Хогвартсе, Северус осторожно спросил:

— А у вас достаточно свободного времени для этого, сэр?

Лэнс поморщился и сказал:

— Свободного времени всегда недостаточно, так что немного больше, немного меньше — неважно, не в этом суть. Главное — вы согласны?

Северус представил себе, что он в совершенстве овладел легилименцией и может в любой момент читать мысли окружающих, узнавать их планы, выявлять ложь… Перспектива была довольно заманчивой. Но тем не менее что-то внутри него ощущало беспокойство, мешая принять предложение профессора. Он словно упустил какую-то незначительную деталь, но она не вписывалась в общую картину. Поразмыслив несколько секунд и так ни до чего и не додумавшись, Северус кивнул в знак согласия.

— Utmärkt!¹ — обрадовался Лэнс. — Что ж, думаю, сегодня начинать занятие уже поздно, так что… может быть, в пятницу? Если не ошибаюсь, у вас этот день загружен несколько меньше, чем остальные?

— Да, сэр, — подтвердил Северус. — Давайте в пятницу. У меня занятия до обеда.

— Тогда приходите в мой кабинет после обеда, — сказал Лэнс. — Договорились? Отлично! Можете считать, что ваше наказание закончилось. — Он ухмыльнулся. — Да, кстати, я не возражаю, если вы отвлекаетесь после того, как выполнили моё задание… но только именно после того! Вы меня поняли?

Несколько смутившись, Северус кивнул. Он уже предвкушал следующую встречу с профессором и уроки, обещающие быть очень интересными. На секунду у него промелькнула испугавшая его мысль: «А вдруг у меня ничего не получится?» — «Да нет, не может этого быть!»

…Через несколько часов, уже забравшись в постель и до подбородка натянув одеяло, Северус понял, что именно не давало ему покоя при принятии решения. Зачем это нужно профессору Лэнсу? Вряд ли директор будет платить ему за дополнительные часы… Впрочем, какая разница!

***

И вот прошёл четверг, не принёсший Северусу ничего интересного, и наступила долгожданная пятница.

Северус нервничал перед первым занятием с профессором Лэнсом так, как иные студенты перед экзаменами. Лэнс уже ожидает от него многого, и будет просто ужасно, если эти ожидания не оправдаются. А вдруг на самом деле его способности не так уж и велики? Вдруг он не сумеет их развить? С другой стороны, было так интересно, что же ему предстоит — Северус не мог представить, как вообще будут проходить их занятия. Он был охвачен каким-то нервным возбуждением, и это не могло не сказываться на его внимательности.

— Не витайте в облаках, мистер Снейп! — строго обратился к нему Кеттлберн на занятии по уходу за магическими существами. — Они кусаются!

Облака кусаются? Нет, разумеется, Кеттлберн не это имел в виду… Вздрогнув, Северус попытался сосредоточить внимание на уроке, но вскоре его мысли опять вернулись к тому, что предстояло ему после обеда. Даже Поттер не мог отвлечь его, хотя обычно редко какой урок у Кеттлберна проходил без ущерба для нервной системы Северуса. Животные и гриффиндорцы сразу — это было слишком.

Хоть и медленно, время всё же доползло до обеда. Северус одним из первых вошёл в Большой зал и метнул взгляд в сторону преподавательского стола. Профессор Лэнс уже сидел на своём месте, разговаривая с профессором Вектор. Северус принялся за обед, время от времени украдкой поглядывая в их сторону.

«Интересно, что это он ей говорит? — подумал Северус с любопытством. — Жалко, нельзя подслушать…» Тут он испугался, вспомнив, что скоро Лэнс, может быть, прочтёт его мысли и узнает об этом. У него до сих пор не сформировалось чёткое отношение к этой способности профессора: она вызывала у него как уважение, так и страх.

Однокурсники Северуса болтали о всякой всячине, радуясь окончанию учебной недели и предстоящему походу в Хогсмид, первому в этом году. Миранда о чём-то препиралась с Долишем — Северус не вникал в их разговор. Съев примерно половину порции, он почувствовал, что больше не в состоянии проглотить ни кусочка, и со вздохом отложил вилку. Хорошо, что здесь не было его матери, которая всегда следила, чтобы он всё доедал. В такие моменты Северус думал о еде просто с отвращением.

Ну почему Лэнс до сих пор не закончил обедать? Не может же он, Северус, прийти на занятие раньше преподавателя! Нужно дождаться, пока Лэнс выйдет из Большого зала, подождать минуты две и только потом идти следом. Не посвящать же однокурсников в свои дела!

Наконец, через бесконечные пять минут, профессор покинул Большой зал.

***

— Итак, мы приступаем к изучению окклюменции…

— Простите, сэр, а может быть, начнём с легилименции? — несмело спросил Северус.

Они сидели друг напротив друга за письменным столом Лэнса. Кабинет казался Северусу как никогда умиротворяющим, хотя в обстановке вроде ничего и не изменилось: тот же стол из полированного светлого дерева, тот же стул с высокой спинкой, то же высокое и узкое окно с частым свинцовым переплётом. Тем не менее Северус чувствовал доброжелательное отношение профессора, поэтому и решился вставить слово.

Услышав вопрос Северуса, Лэнс усмехнулся, в глазах его блеснули искорки.

— Что, мистер Снейп, вам не терпится как следует порыться в мыслях у Поттера с приятелями? Вы думаете, что окклюменция может и подождать? А я-то думал, вы запомнили, что я ответил мисс Эванс, когда она пыталась вносить коррективы в план моего преподавания!

— Это было здорово, сэр! — выпалил Северус. — Она такая выскочка! А насчёт легилименции… Простите, пожалуйста, я вовсе не думаю, что…

— Ладно, не берите в голову, — прервал его извинения Лэнс, слегка взмахнув рукой. — Ваше нетерпение, в общем, понятно. Просто я считаю окклюменцию более важной наукой… — Северус посмотрел на преподавателя с некоторым недоумением, и Лэнс пояснил: — Легилименция — это не ключ ко всем проблемам, мистер Снейп. Кроме того, довольно опасно для начинающего погружаться в чужой рассудок. Можно узнать много неприятного и ещё больше бесполезного. Люди не всегда властны над своими мыслями, и часто они никогда не будут делать того, о чём думают. Например, «Убить его мало!» — кто так не думал хотя бы однажды?

Профессор улыбнулся, а Северус смутился, вспомнив, сколько раз он ловил себя на подобной мысли в отношении Поттера и его компании. Лэнс тем временем продолжал:

— Трудно при недостатке опыта отличать мысли, вызванные эмоциями, от тех, что действительно могут повлечь за собой что-либо. Поэтому защита собственного разума и является более важной задачей. Не ставьте перед собой задачу выиграть — лучше сосредоточьтесь на том, чтобы не проиграть.

При этих словах Северус отвёл взгляд от пола и посмотрел на профессора, решив удвоить внимание, если это возможно. Конечно, он по-прежнему изнывал от нетерпения научиться поскорей легилименции, но не мог не прислушаться к доводам Лэнса. Северус сосредоточенно кивнул в знак того, что готов слушать.

— Разум и эмоции человека, образно говоря, имеют некую форму, как и тело, — начал объяснение Лэнс, сцепив пальцы. — Человек, переполненный эмоциями, сравним с телом неправильной формы с огромным количеством выступов и впадин на поверхности. Поверхность этого тела — это… как бы сказать… точки соприкосновения внутреннего мира человека с окружающей его реальностью. К примеру, есть мой кабинет, — Лэнс обвёл рукой вокруг, словно приглашая Северуса оценить обстановку, — есть моё восприятие этого кабинета и есть мои мысли по поводу этого кабинета, основанные уже на восприятии. Первое — это реальность, последнее — мой внутренний мир, ну а восприятие как раз и есть та самая поверхность. Это понятно?

— Да, — подтвердил Северус.

— Прекрасно. — Профессор поднялся из-за стола. Красноватые лучи солнца, проходя через слюдяное окно, окрашивали его мантию в какой-то ирреальный оттенок.

Лэнс вышел на середину комнаты и принялся мерить шагами каменные плиты пола.

— Чем более неправильной является форма нашего разума, — пояснял он, — тем легче пробить защиту. Стало быть, в идеальном случае наш разум не должен быть замутнён посторонними эмоциями, то есть, продолжая аналогию, форма разума должна быть шарообразной. Нетрудно видеть, что из всех предметов, сделанных из одного и того же материала, сложнее всего повредить именно шар. Но само по себе отрешение от эмоций является довольно сложной задачей. Защиту абсолютно спокойного человека пробить практически невозможно, но вот добиться этого спокойствия…

— Сэр, — в замешательстве перебил его Северус, пытаясь уследить за ним взглядом, — вы говорили, что у меня есть способности к окклюменции… Но мне трудно добиться спокойствия! Честно говоря, меня очень часто обуревают эмоции, хотя лучше бы их не было!

— Что вы, мистер Снейп, — мягко возразил Лэнс. — Человек без эмоций — это уже не человек. Просто нужно научиться контролировать свои чувства… — вздохнул он. — Ладно, думаю, разговоров достаточно. Давайте приступим к практической части.

— А… что я должен делать? — нерешительно спросил Северус.

— Прежде всего расслабьтесь. Так, вроде уже лучше… Успокойтесь и постарайтесь отрешиться от всех эмоций. Det blir bra.² Теперь я попробую пробить вашу защиту…

Северус изо всех сил пытался успокоиться, но полного успеха так и не добился. На дне сознания всё ещё мелькали разные тревожные мысли, которые только усилились при виде профессора Лэнса, доставшего палочку.

Легилименс! — взмахнул палочкой Лэнс.

Всё вокруг потеряло четкость, словно по комнате расползся странный туман. Нет, не туман… Дым. Горький дым над городом. Чёрное небо, на фоне которого чётко выделяются заводские трубы. Тёмная вода.

…Два маленьких мальчика стояли на старом мосту через затхлое, затянутое тиной озеро. Один был повыше, чёрненький, худой. Другой, ростом первому по плечо, — светловолосый, пухленький, с огромными голубыми глазами. Он осторожно теребил первого за край курточки и испуганно шептал: «Пойдём, Се-е-еверус. Здесь… страшно… И дождь скоро пойдёт. Мама поругает… Пойдём…»

Но Северус не отвечал. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль. Наконец он с раздражением бросил младшему:

— Перестань. Ты как маленький. Не видишь, как это красиво?

И он зачарованно посмотрел на грозовые тучи. Первая дальняя вспышка молнии отразилась в блеснувших глазах. Он глубоко вдохнул, пытаясь полнее ощутить аромат приближающейся стихии. На его лице мелькнула улыбка — удовлетворённая, но пугающая. Настолько пугающая, что мальчик отпустил край его курточки и отступил на пару шагов. Наверное, он наступил на прогнившие доски — в ту же секунду настил моста под ним провалился, и мальчик рухнул в чёрную воду. Всё произошло так быстро, что он не успел даже закричать — толща сомкнулась над ним.

— НЕТ!!!

Северус продолжал кричать даже тогда, когда понял, что Лэнс уже несколько секунд бьёт его по щекам, стараясь привести в чувство.

— Нет, нет, нет!!!

— Северус, успокойтесь, всё хорошо! — Это прозвучало донельзя глупо, что, очевидно, профессор понял и сам. Но он продолжал трясти Северуса за плечо, а потом бросился к шкафчику, открыл дверцу, выхватил какую-то бутылочку. Выдернув пробку, он протянул бутылочку лежащему на каменном полу Северусу и сказал:

— Выпейте это, пожалуйста.

Северус словно его не слышал. Тогда Лэнс попытался немного приподнять его и влить зелье в полуоткрытый рот, но Северус резким движением выбил бутылку и оттолкнул профессора.

— Не смейте меня трогать! — прошипел он.

— Мистер Снейп, но вам нужна помощь… — начал Лэнс.

— Не нужна! — отрезал Северус, поднимаясь с пола и отряхивая мантию. Он чувствовал себя просто ужасно. А сейчас ещё и Лэнс скажет что-нибудь вроде: «Простите, мистер Снейп, я переоценил ваши способности к окклюменции»!

— Простите, мистер Снейп, я…

Северус метнул на профессора такой бешеный взгляд, что тот осёкся и значительно тише закончил:

— …не хотел, чтобы так получилось…

Северус ничего на это не ответил и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью на прощанье. Он до сих пор не мог прийти в себя после такого неожиданного погружения в воспоминание, которое он изо всех сил пытался стереть из памяти. А какое оно было яркое… словно он вернулся в свои семь лет. Северус шагал по коридору, постепенно успокаиваясь, и мысли его от гибели Энтони плавно перешли в другое русло.

У него ничего не получилось. Более того, он сдался после первой же попытки, фактически расписавшись в своём полном бессилии.

«Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!»

Лицо профессора Лэнса возникло перед его внутренним взором так внезапно, что Северус даже немного сбился с шага. И что же теперь Лэнс думает про него? Что думал бы сам Северус на его месте? Ужас. Мало того, что у него ничего не получилось — всё-таки в первый раз, — он ещё и вёл себя так отвратительно… Лэнс-то ни в чём не виноват…

Северус остановился, развернулся на каблуках и почти бегом кинулся обратно, не обращая внимания ни на возмущённые взгляды и реплики портретов, не привыкших, чтобы по коридорам кто-то бегал с такой скоростью, ни на Пивза, который попытался опрокинуть на него пузырёк с чернилами, но промахнулся. Перед дверью кабинета Лэнса он помедлил, собрался с духом и, постучав, вошёл.

— Это вы, мистер Снейп? — Лэнс быстро встал из-за стола, на лице его, как показалось Северусу, мелькнуло облегчение. — В чём дело?

Северус набрал в лёгкие побольше воздуха и, нахмурившись, произнёс:

— Простите меня, профессор. Я был немного не в себе… Пожалуйста, давайте продолжим занятие.

Лэнс подошёл к нему ближе.

— Я рад, что вы уже успокоились. Я тоже должен попросить у вас прощения, — вздохнул он, — видимо, я слишком сильно пробил защиту… Я не предупредил вас, что именно воспоминания, которые мы пытаемся забыть — как правило, неприятные или страшные, — легче всего извлечь с помощью легилименции, потому что мы отдаём им очень много энергии…

Северус перевёл дух. Похоже, его извинения приняты.

— Значит, мы продолжим? — решил удостовериться он.

— Ваше упорство достойно восхищения, — улыбнулся Лэнс. — Поверьте, я бы с удовольствием продолжил сейчас занятие, но, боюсь, мы вряд ли чего-нибудь добьёмся. Вы волнуетесь и, скорее всего, не сможете очистить сознание от посторонних мыслей.

— Я постараюсь! — воскликнул Северус и сам удивился, с чего это вдруг он ведёт себя так, словно изучать окклюменцию ему жизненно необходимо.

— Знаете что? — сказал Лэнс. — Давайте вы в течение недели потренируетесь очищать сознание, а в следующую пятницу мы и посмотрим, что получится! Это будет ваше домашнее задание. Haben Sie alles verstanden?³

— На хаффлпаффца я вроде не похож, — ухмыльнулся Северус.

— Да уж, не похож, — согласился Лэнс. — Хотя, конечно, мы не должны забывать о том, что каждый факультет хорош по-своему, — улыбнулся профессор, слегка наклонив голову. — Итак, жду вас в следующую пятницу.

Северус понимающе кивнул — а что ему ещё оставалось делать? Жаль, что придётся ждать целую неделю, но, с другой стороны, теперь ему есть чем заняться на выходных. Покинув кабинет профессора Лэнса, Северус подумал о предстоящих тренировках. Нет уж, в следующий раз всё должно пройти успешно, не будь он Северус Снейп!

_________________________

¹Прекрасно! (швед.)

²Так хорошо (швед.)

³Понятно? (нем.)


Глава 8. Дождь и книги


В субботу с самого утра зарядил холодный дождь. Потолок в Большом зале был свинцово-серым, и хватало одного взгляда на тучи, словно бы размазанные по осеннему небу, чтобы понять, что такая погода продержится по крайней мере в течение выходных.

— Ну почему, почему этот мерзкий дождь именно сегодня? — ныла Миранда. Северус закатил глаза и пожалел, что сидит недалеко от неё: эту фразу Миранда повторяла с незначительными вариациями с начала завтрака.

— Это гриффиндорцы сглазили, — буркнул Стеббинс. Сразу после этих слов к нему спикировал мокрый комок перьев с «Ежедневным пророком», и он с облегчением уткнулся в газету.

— Не смешно! — Миранда взмахнула вилкой, чуть не уронив кусочек бекона. Долиш покосился на неё и отодвинулся чуть подальше. — Можно подумать, им самим не хочется в Хогсмид!

— Тогда мелкота, — предположил Дерн и запихнул в рот целый тост.

— Да ну тебя! — надула она губы. — Вам всем совершенно наплевать на то, что я уже два месяца не была в Хогсмиде! Так хочется пройтись по магазинам! А теперь я наверняка простужусь, и все выходные будут испорчены!

Северус презрительно усмехнулся. О Мерлин, ну что за бред она несёт? Самое обыкновенное перечное зелье — и всё в порядке! Разумеется, не считая дыма из ушей. Эти девчонки всегда способны раздуть проблему из ничего…

— Миранда, ну хватит! — не выдержала даже Аннабелла. — Так ты идёшь или нет? Я-то в любом случае пойду: меня пригласили…

Она с загадочным видом накрутила на палец прядь волос и похлопала ресницами. Северусу показалось, что выглядело это на редкость глупо, но сидящие поблизости девчонки, включая Миранду, моментально забывшую обо всех своих горестях, тут же налетели на неё с расспросами. Северус старательно сосредоточил внимание на собственной тарелке.

Сам он, конечно, в Хогсмид не собирался, и дело было совсем не в погоде. Просто Северус раза два побывал там ещё на третьем курсе и с тех пор не видел в подобном времяпрепровождении ничего интересного. В самом деле, чем там можно было заняться? Покупать всякую ерунду у Зонко? Сидеть в «Трёх метлах» в гордом одиночестве? Бродить по улицам и любоваться окрестностями?

Нет уж, лучше немного подождать, пока основная масса схлынет, а потом пойти к себе и попрактиковаться в очищении сознания… Вчера перед сном он пробовал, но получалось, честно говоря, не очень. Всё время что-то его отвлекало. В последний раз так и вовсе: стоило только ему закрыть глаза и попытаться расслабиться, как тут же с невероятной чёткостью ему представилось лицо профессора Лэнса, настойчиво повторявшего: «Помните, Снейп, никаких посторонних мыслей!» После этого Северус оставил попытки на завтра, решив, что действительно слишком впечатлён уроком и ничего путного пока не выйдет, и довольно быстро заснул.

Тем временем завтрак подошёл к концу. Оживлённо переговаривающиеся студенты потянулись к двери. Северус тоже поднялся из-за стола. Он заметил, что Вектор подошла к Лэнсу с каким-то разговором, недовольно отвернулся и пошёл к выходу. Когда он проходил мимо них, Лэнс внезапно обратился к нему:

— Мистер Снейп, вы тоже в Хогсмид собираетесь?

Профессор Вектор улыбнулась.

— Собираюсь, — неожиданно для самого себя ответил Северус и тут же прикусил язык. Да что с ним? Он же туда вовсе не собирался!

— Отлично! Может, в «Трёх метлах» увидимся. Сто лет там не был! — сказал Лэнс, отрезав тем самым Северусу все пути к отступлению. «Если я сейчас скажу, что передумал, то это будет выглядеть ужасно глупо, — в отчаянии подумал Северус. — Придётся идти».

— На самом деле там очень мило, — сказала Вектор. — Подождите, Мартин, мне нужно переброситься парой слов с Помоной.

— Хорошо, Септима. Я буду ждать снаружи, — отозвался профессор Лэнс.

***

— Ваш заказ, пожалуйста, — с некоторой долей нетерпения обратилась к нему женщина за стойкой. Северус уже довольно долго там стоял, но пока так ничего и не выбрал.

— Ну… сливочное пиво, — наконец сказал Северус. Он так давно его не пил, что уже забыл вкус, но вроде оно было неплохое.

Он уже жалел, что покинул Хогвартс. Дождь не вызывал желания гулять под открытым небом, и в «Три метлы» набилось полно народу. Было довольно шумно. Оглянувшись, Северус обнаружил, что за ним уже образовалась внушительная очередь. Он поспешил занять столик подальше от центра, так чтобы ему было видно всех входящих. В основном все, как отметил Северус, собирались довольно большими компаниями, и не успел он оглянуться, как оставшиеся стулья за его столиком уже были призваны манящими чарами куда-то в противоположный угол.

Дверь снова открылась — внутрь, подхваченные ветром, ворвались холодные брызги дождя, — и Северус увидел, что за порогом стоит профессор Лэнс. Он, похоже, вымок до нитки, но заходить не спешил, наоборот, отступил в сторону, пропуская кого-то вперёд. Это оказалась Вектор, сосредоточенно роющаяся в карманах, видимо, в поисках волшебной палочки. Несколько прядей волос выбилось из её прически и прилипло к мокрому лицу.

— Молодой человек! — вдруг услышал Северус прямо у себя над ухом. Он вздрогнул и с неохотой отвёл взгляд от преподавателей. Перед ним застыла светловолосая девушка с подносом, на котором высились кружки со сливочным пивом. Её лицо показалось ему знакомым. А, ну точно! Она окончила Хогвартс год назад, имени её он не помнил. Роза или что-то в этом роде…

— Вот ваш заказ! — сказала она, ставя одну из кружек прямо перед ним. — Вы, похоже, немного отвлеклись!

— Спасибо.

— Вы сели за очень хороший столик: он довольно близко к двери, и здесь не так душно — больше свежего воздуха! — продолжила девушка.

— Сомнительное преимущество в такую погоду, — язвительно бросил Северус, отворачиваясь от неё и ища глазами Лэнса. Они с Вектор уже прошли внутрь и явно применили осушающие чары. Теперь они помогали обсохнуть тем студентам, кто ещё не знал это заклинание. Северус отхлебнул пиво, и оно разлилось по его жилам, согревая, но, как ни странно, его настроение от этого не улучшилось.

Лэнс обвёл взглядом помещение, выискивая свободный столик, встретился взглядом с Северусом и кивнул ему. Затем Вектор что-то ему сообщила, указав при этом на Обри, который встал со своего места и теперь подгонял Дерна. Профессора подошли к освободившемуся столику и уселись за него, а Дерн и Обри пошли к выходу, причём староста был явно недоволен, а Обри расстроен.

— И куда тебя понесло? — услышал Северус голос Дерна, когда однокурсники проходили мимо него. — Что, ещё нельзя было посидеть? Ненормальный…

Северус почувствовал, как в нём против его воли вскипает раздражение на Лэнса, который вытащил его в этот дурацкий Хогсмид, а сам… А ему, Северусу, и поговорить не с кем… И вообще, сколько можно было бы сделать, останься он, как и собирался, в Хогвартсе — например, к той же окклюменции подготовиться… И хотя голос разума ему твердил, что Лэнс никуда его не вытаскивал, а просто спросил, раздражение от этого меньше не становилось. В конце концов, допив сливочное пиво и бросив последний взгляд в сторону увлечённо беседующих Лэнса и Вектор, Северус выскользнул за дверь навстречу дождю и пошёл обратно в Хогвартс.

***

В последующие дни погода ничуть не изменилась. Во вторник Северус сидел за завтраком, холодный дождь бился в окна, а тучи были такими чёрными и тяжёлыми, что в Большом зале, казалось, сгустились сумерки. Тем не менее наступил час утренней почты, и в окна влетели совы с письмами, двумя-тремя посылками и неизменными свёртками газет: главным образом с «Ежедневным пророком», который выписывала большая часть учеников. Теперь они деловито разворачивали газеты, стараясь не обращать внимания на тот беспорядок на столах, который обычно устраивали совы. В зале воцарилась относительная тишина, которую спустя несколько секунд прервал резкий вопль. Северус поднял глаза от тарелки и с удивлением заметил, как девчонка с Рэйвенкло, кажется, их ловец Элизабет Нейл, с диким криком и искажённым лицом кинулась в сторону слизеринского стола к месту, где сидел её брат Эребус. Она выхватила палочку, но Долиш быстро среагировал и обезоружил её. Тогда девочка кинулась на брата, сдёрнула его со скамейки и, схватив одной рукой за горло, другой стала бить его по лицу. Пару секунд все пребывали в оцепенении, но потом к ней подбежали однокурсники и оттащили её прочь. Тем лучше для неё, подумал Северус, так как лица слизеринцев, которых до сих пор удерживала на месте только дилемма: применять или не применять магию на глазах у преподавателей, — не сулили ей ничего хорошего. На плечах Элизабет повисли Генри Торнтон и Уилфред Нортон. Она попыталась вырваться — не получилось. Тогда она закричала:

— Ненавижу вас, ненавижу! Ты такой же, как он! Я не верю, что это было под Империусом! Не верю!

Торнтон, Нортон и ещё одна девчонка с Рэйвенкло, видимо подруга Нейл, Линден, с трудом увели её из зала. На полу осталась лежать растерзанная газета. Северус покосился на лежавший перед Долишем «Пророк». На первой странице виднелся заголовок: «Семейная трагедия: Нейл против Нейл!». Северус наклонился и пробежал глазами по строчкам: «в своём доме… в последнее время супруги часто ссорились… ранее не был замечен среди слуг Сами-Знаете-Кого… осталось двое детей».

Долиш нервно встряхнул газету и перевернул страницу, пробурчав себе под нос не то «идиотская война», не то «идиот, его вина».

Зал быстро пустел. Все в спешке заканчивали завтракать и разбегались по коридорам, хотя до начала уроков оставалось ещё достаточно времени.

***

Между тем лето отступило окончательно, и по утрам землю уже сковывали заморозки. В следующую пятницу, перед уроком профессора Спраут, Северус заметил, что трава у теплиц поседела от инея. Это значило, что в Большом зельеварном цикле наступал зимний период — большинство «летних» зелий теперь стало готовить гораздо труднее, да и по качеству они будут уступать. Сонное, например, значительно теряет в эффективности, а у эйфорического уменьшается период действия… Подходя вместе со всеми к стеклянной двери, Северус думал, что теплицы — это здорово, но очевидно же, что их возможности ограничены. Особо редких (или особо опасных) ингредиентов там было не так много, но и с общеупотребительными тоже возникали проблемы. Конечно, Спраут сразу за всем проследить не может, но… Вот, например, листья непентеса настоятельно рекомендуют использовать только в свежем виде. И однако, многие использовали сушёные — вчера он сам видел, как гриффиндорки Брайтон и Белби сыпали их в котёл, а Поттер и Блэк — так и вовсе истёрли в порошок. Северус ухмыльнулся — если кому-нибудь пришлось бы испытать действие сваренного ими «Противоожогового состава третьей степени сложности» на себе, то повреждённая кожа просто слезла бы, а человек бы умер от болевого шока! Нет, честное слово, просто тупицы.

Между тем к стеклянным домикам подтягивались последние припозднившиеся с завтрака рэйвенкловцы и слизеринцы. Из размышлений Северуса вывел дружный смех. Он нервно огляделся, пытаясь понять, не над ним ли смеются, но сразу же увидел, что все показывают пальцами в сторону Ариадны Эйр. Её уши стали просто огромными и подозрительно напоминали ушные раковины нетопыря.

— Эйр, ты что, решила пополнить гвардию домашних эльфов? — поинтересовался Долиш. — Считаешь, Хогвартсу не хватает прислуги или она плохо справляется с работой?

Эйр покачала головой:

— Нет, я просто хотела улучшить себе слух, — сказала она. — Придумала заклинание, с помощью которого, как мне казалось, он станет острым, как у летучей мыши…

— Кажется, ты совсем не разбираешься в летучих мышах! — хохотнул Обри.

— И в заклинаниях! — заметил Стеббинс.

— Да ну вас, — отмахнулась Эйр.

— Нет, в самом деле, — продолжал Долиш. — Почему именно заклинание? Проще использовать какую-нибудь штуковину.

«Или зелье», — подумал Северус. Заклинания Эйр всегда поражали его своей глупостью.

— Так интереснее, — помахала ушами Ариадна. Все снова засмеялись.

— Знаешь, Эйр, по-моему, у тебя не все дома, — сочувственно заметил Стеббинс.

***

Погода не улучшилась, поэтому большинство студентов пропадали в библиотеке. Двое первокурсников из Гриффиндора пропали на самом деле, и Пинс с Принглом только через сутки обнаружили их в Запретной секции, куда они проникли без допуска. Они были связаны по рукам и ногам паутиной. Интересно, что за книгу им посчастливилось открыть? Впрочем, в Запретной секции немало по-настоящему затягивающих книг…

Северуса такой наплыв желающих получить знания не слишком устраивал. В залах библиотеки стоял такой шум, что даже мадам Пинс ничего не могла с этим поделать. Тревогу Северуса разделяли Регулус Блэк, Эванс и Люпин. Они все как-то незаметно обосновались в одном углу — здесь было не так светло, зато более или менее тихо. Люпин зачастил сюда, и Северус постоянно видел его склонённым над каким-нибудь пергаментом. Каштановые волосы Люпина, отросшие за лето, падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад. Блэка почти не было видно за стопкой учебников. Эванс же в последнее время сосредоточенно что-то искала, очень быстро пролистывая страницы толстых фолиантов.

Однажды она спросила Северуса, не попадалась ли ему книга Бриджит Венлок о свойствах числа семь. Северус мельком глянул на Блэка, как всегда спрятавшегося за книгами, скривил губы и произнёс:

— Эванс, эту тему проходят на четвёртом курсе. Хотя я считаю, что она настолько элементарна, что её может понять даже первокурсник.

Эванс насупилась, а Люпин, оторвавшись от своего свитка, спросил:

— Снейп, ну почему ты такой грубый?

Северус не нашёл, что ему ответить. Тогда он обернулся к Эванс:

— Обычно она находится на третьей полке секции «W».

Она скрылась за полками, но через минуту вернулась расстроенная:

— Там нет ни одной её книги. По крайней мере, той, которая мне нужна, там точно нет.

Люпин встал со своего места.

— Вот видишь, Лили, поэтому всегда и назначают двоих старост… — улыбнулся он. — Сейчас принесу.

Через пару минут и Люпин вернулся с пустыми руками. Лицо его было довольно сконфуженным, когда он произнёс:

— Надо сказать мадам Пинс. Не может же быть, чтобы всё разобрали! Я пойду, а ты не отвлекайся.

Эванс кивнула. Северус пожал плечами. Он-то знал, где находится искомая книга — вторая снизу в стопке книг Бриджит Венлок, которая возвышалась прямо перед Регулусом, с невозмутимым видом продолжавшим что-то записывать на пергаменте.

***

Вечером Северус пошёл на окклюменцию, пытаясь как можно сильнее сосредоточиться и собраться с мыслями. Он тренировался всю неделю и теперь был уверен, что у него должно получиться куда лучше, чем в прошлый раз. Переступив порог кабинета, он удивился — Лэнса там не было, хотя дверь была открыта. Он уже собирался развернуться и уйти, но тут в кабинет резким шагом вошёл профессор.

— Простите, мистер Снейп, я немного задержался в учительской… — Профессор прислонился к столу. — Итак, начнём?

— Почему вы не спрашиваете, готовился я или нет? — нахмурился Северус.

— А вот сейчас и выясним! — ответил Лэнс.

Он взмахнул палочкой, и Северус слегка пошатнулся от внезапного потока направленной на него волшебной силы. Само собой, приготовиться как следует Северус не успел, однако он был подсознательно готов к этой минуте и поэтому смог выбросить обрывки мыслей из головы. Звенящая пустота воцарилась в ней, и он был уже готов обрадоваться, как в окно кабинета Лэнса постучала сова. И сразу перед мысленным взором Северуса замелькал ряд образов: в окно Большого зала влетает грязно-серая сова, она роняет письмо перед ним, тогда ещё первокурсником, на стол, но проходящий мимо Поттер выхватывает его и бесцеремонно распечатывает… «Посмотрите, Нюниусу пишет мамочка… она спрашивает, не обижает ли его кто-нибудь… и есть ли кому вытирать его сопливый носик…»

Внезапно всё прекратилось. Он снова стоял на ковре в кабинете Лэнса, который в этот момент был занят тем, что открывал окно, впуская сову.

— Очень хорошо, — сказал он, задвигая щеколду рамы с частым переплётом. — В принципе, я ожидал чего-то подобного, но… не могу не выразить вам своего восхищения. Уверен, что вы из-за этого не станете расслабляться, — улыбнулся Лэнс.

Северус хмыкнул. Сова на столе ухнула, взъерошив перья и зацепив чернильницу Лэнса. По стопке пергаментов растеклась тёмно-синяя лужа.

— Зря вы так, — заметил Лэнс, очищая пергаменты взмахом палочки и отвязывая письмо от совиной лапки. — Окклюменция — очень сложная наука. Я, по-моему, это уже говорил. Не стоит так легкомысленно относиться к своим успехам — этим вы обесцениваете не только тех, кто не может добиться чего-то подобного, но и себя самого.

Северус сузил глаза, но сказать ничего не успел.

— Простите, я, возможно, выразился необдуманно резко. — Лэнс опустил глаза, вертя в руках конверт. — Но я действительно просто обязан научить вас правильно себя оценивать — это мой долг как преподавателя.

Северус молчал, глядя исподлобья. Лэнс, очевидно, понял, что он ждёт продолжения, поэтому сел в кресло, указал Северусу на другое и, так как Северус остался стоять со скрещёнными на груди руками, начал вновь:

— Нет, не подумайте, я не хочу сказать, что со стороны виднее и так далее, но для правильной самооценки очень важно знать чужое мнение…

— Смею надеяться, у меня правильная самооценка, — холодно сказал Северус. — А то, что про меня думают эти… студенты нашего доблестного факультета, меня совершенно не волнует. Не говоря уже об остальных.

Лэнс, казалось, что-то про себя отметил. Он молча кивнул, поставил локти на подлокотники кресла и сложил ладони так, что кончики пальцев сомкнулись.

— Что ж, пожалуй, нам следует продолжить занятие. Мои замечания: вы позволяете эмоциям брать верх над собой. Именно это пробивает в вашей защите… Нет-нет, не спешите, — предупредил Лэнс реплику Северуса. — Вы должны не отказываться от ваших эмоций, а научиться их контролировать. Это ясно?

— Совершенно.

Северус постарался вложить в свой ответ ровно столько иронии, чтобы не разозлить Лэнса и одновременно дать ему понять, что с ним не следует обращаться как с каким-нибудь Долишем.

— Я рад, — чему-то улыбнулся Лэнс. — Продолжим.

Профессор встал, направил палочку на Северуса, и он вновь почувствовал вторжение в своё сознание. Он неожиданно для самого себя представил зиму, заснеженные равнины, позёмку… Холод и пустота — то, что нужно, чтобы «заморозить» того, кто пытается проникнуть извне. Снег сыпал медленно и тихо. Вдруг зазвенели бубенчики, и десятки саней понеслись по льду озера к Хогсмиду. «Три метлы»… Лэнс за стойкой о чём-то разговаривает с профессором Вектор… Северус напрягся, пытаясь переключиться на другое — вот он на втором курсе получает снежком от Эванс и уже собирается высказать ей всё, что о ней думает, но она прикрывает рот ладошкой, а потом весело вскрикивает: «Прости, Снейп, я метила не в тебя!» — и тут же рот ей затыкает снежок, пущенный рукой её подруги Белби… А он, Северус, испытывает странное разочарование…

— Уже лучше!

Северус поморщился, надеясь, что Лэнс не успел заметить себя в его воспоминаниях, но в то же время понимая, что эти надежды тщетны.

— Ещё раз!

Северус сжал зубы. Перед его глазами мелькнула вспышка, похожая на молнию, и вот он видит себя, маленького, дрожащего под одеялом от лихорадки; за окном бушует гроза, а мама, которой в темноте почти не видно, гладит его по голове и что-то шепчет на ухо.

— Ну, пожалуй, на сегодня хватит, — вздохнул Лэнс.

— Нет, — чётко выговорил Северус.

Лэнс удивлённо поднял брови:

— Простите?

— Профессор, я хотел бы попросить вас ещё об одной попытке.

— Не понимаю, — немного растерялся Лэнс. — Вы переживаете? Напрасно: вы прекрасно справились с заданием, всё идет как нужно… Через пару уроков, не сомневаюсь, вы с лёгкостью будете отражать такие атаки.

— Я просто прошу ещё об одной попытке, сэр, — сдвинул брови Северус. — Если не получится, я уйду. Впрочем, я уйду в любом случае, — тут же поправился он.

Лэнс, казалось, слегка смутился.

— Что ж, если вы настаиваете…

— Только не делайте мне поблажек, — предупредил Северус. — Я имею в виду, по сравнению с предыдущим разом.

Лэнс кивнул. Он вновь поднял палочку, и Северус, ощущая странный подъём, неожиданно сумел найти какой-то баланс между напряжением воли и расслабленностью мыслей и чувств. Хрупкое равновесие, но ему удалось его удержать. Мгновение… другое… третье…

Лэнс опустил палочку, и его лицо вдруг стало непроницаемо.

— Должен констатировать: у вас получилось, мистер Снейп. Впрочем, вы и сами это видите.

— Что-то не так, сэр? — Северуса испугало странное выражение лица профессора.

— Нет, отчего вы так решили? — Лэнс изумлённо поднял брови, и его палочка скрылась в кармане светлой мантии.

— Ну… — Северус не нашёл, что сказать. Он смотрел на дорожку света на полу.

— Ах, нет, всё в порядке, — ответил Лэнс. — Просто мне, видимо, придётся скорректировать планы занятий с вами…

Когда Северус покидал профессорский кабинет, он чувствовал облегчение, но к нему примешивалось и непонимание: может, всё-таки что-то было не так, просто Лэнс не счёл нужным сообщить ему об этом?


Глава 9. Критерии оценки


Класс защиты от тёмных искусств был уже полон, но преподавателя ещё не было, поэтому под каменными сводами царили шум и разноголосица, особенно заметная на фоне мрачноватой погоды. Ветер влетал в раскрытое окно, шелестел страницами учебников, перебирал волосы студентов. Он нёс с собой капельки дождя, запах пряной листвы, дыма… запах осени. Он был прохладным и приятно холодил лицо Северуса.

— Кто-нибудь, закройте окно!

Нет, ну каков наглец этот Поттер! Мало того, что хочет, чтобы ему услужили, и ведёт себя так, словно махни он палочкой — рука отвалится, так ещё и не считается с мнением остальных! Северус скривился от отвращения.

— Эй, действительно, закройте кто-нибудь, — присоединился Долиш. — А то лучший-из-лучших-охотник-всех-времен-и-народов простудится! Сборная Гриффиндора не сможет этого пережить, не говоря уже обо всём факультете!

Северус не отрывал взгляд от Поттера. Удивительно: в ответ на издевательскую реплику Долиша по его лицу скользнула самодовольная улыбка! На миг Северусу даже стало жаль его. Но только на мгновение, потому что в следующую секунду раздался голос Поттера.

— Нюниус, закрой окно.

Северус и бровью не повёл.

— Нюниус! — раздался голос Блэка. — Ты оглох? Закрой окно, кому сказано?

Слизеринцы молча наблюдали за исходом перепалки. Эванс покачала головой.

— Да иди ты!.. — прошипел Северус.

В следующий миг над ним нависли две фигуры.

— Куда же, по-твоему, Нюниус, мне следует отправиться? — Глаза Блэка угрожающе сверкали.

Северус вызывающе вскинул подбородок:

— Туда, где самое место таким идиотам, как ты! — выпалил он.

Блэк хотел что-то сказать, но только с шумом втянул воздух. Карие глаза Поттера сузились за стёклами очков, он закатал рукава своей мантии… Но в этот момент дверь распахнулась, едва не слетев с петель, и в класс почти вбежал профессор защиты от тёмных искусств.

— Прошу прощения, я задержался, нам нужно было кое-что обсудить с профессором Флитвиком… Поттер, Блэк, почему вы не на своих местах?

Поттер и Блэк с мрачными физиономиями медленно поплелись к своим стульям.

— Мистер Долиш, — не останавливаясь, продолжил Лэнс. — Вы сделали то, что я вас просил?

— Да, профессор, — мрачно сказал Долиш, протянув объёмистый свиток. — Здесь ровно пять футов.

— Очень хорошо, — удовлетворённо кивнул Лэнс, выхватив свиток с помощью манящих чар. Но Долиш, сдвинув чёрные брови, подался вперёд.

— Но я не могу понять, — вдруг продолжил он, — почему только мне даются такие невероятные задания?

— Ах, вот что вас не устраивает? Что ж, отлично, к следующему уроку от всех жду сочинение по сегодняшней теме длиной не менее двух ярдов. Критерии оценки те же самые. Теперь, мистер Долиш, вы довольны?

Северус хмыкнул: Долиш явно был ошеломлён. Все сразу же обернулись к нему, и бедному Долишу, должно быть, стало жарко под испепеляющими взглядами. Стеббинс показал ему кулак, Обри чиркнул пальцем под подбородком. Лэнс это заметил и тут же откомментировал:

— Зря вы так. Может быть, благодаря мистеру Долишу у вас хоть что-нибудь в головах да останется? Я проверил ваши домашние работы. Только три-четыре из них смягчили моё сожаление по поводу даром потраченного времени. — Профессор достал пачку листов пергамента. — Мистер Снейп, очень хорошая работа. Впрочем, я уже начинаю привыкать.

Северус с ужасом обнаружил, что краснеет.

— Вот ещё блестящая работа. Чья? Так… А, Эванс… Впрочем, в конце кое-какие незначительные помарки. Но в целом неплохо. Так… — Лэнс перебирал пергаменты дальше. — Мистер Поттер, что вы меня взглядом просвечиваете? Наверное, я вас разочарую, но должен вам сказать, что я не оценил вашу остроту по поводу того, что лучший способ борьбы с келпи — это «не подходить на близкое расстояние к незнакомым лошадям». Плоско.

— Прошлым летом я в одиночку справился с келпи, — процедил Поттер.

— Да вы просто не видели, профессор, как он рассекает на лошадке по глади озера! — поддержал его Блэк, рубанув воздух ребром ладони.

— Ну так занесите это в список личных подвигов Поттера, если вы до сих пор этого не сделали! — отмахнулся Лэнс. — А на вопросы, храбрый наездник, будьте добры отвечать академически. Слабо.

Поттер переглянулся с Блэком. Лэнс взял следующий лист:

— Мистер Люпин, вы что, работу под копирку писали, в двух экземплярах — для себя и для мистера Петтигрю?

Люпин опустил глаза. Петтигрю сонно заморгал. Лэнс продолжил:

— В таком случае результат я тоже на два разделю — слабо. Мистер Блэк… Я понимаю, краткость — сестра таланта, но вы не могли бы писать несколько более пространно? Вы же не так уж сильно заняты — в команду по квиддичу вы вроде бы не входите. Или всё время наблюдаете за тренировками с трибун?

Северус восхитился: Лэнс бил по самому больному месту Блэка — тот страстно мечтал играть в квиддич, но на отборочных сыпался каждый год. Тренировки Поттера он действительно не пропускал. Слизеринцы называли его «восьмой игрок», «вечный болельщик», «земной ловец» и так далее.

Блэк сжал кулаки. Пергамент на его столе вспыхнул.

— Нетерпимы к критике? Жаль. Критика как раз не помешает — по-моему, слава лучших студентов сказывается на ваших способностях. Даже при условии, что эта слава имеет какие-то основания.

Миранда подняла руку.

— Профессор…

— Да?

— Я по поводу домашнего задания… А вы не могли бы снизить объём работы… — Миранда смущённо потупилась. — Ну, до одного ярда… Или хотя бы до полутора…

Раздались редкие смешки. Лэнс вышел из себя.

— Мисс Сильверстоун, вы не шерсть единорога в Косом переулке покупаете! Прекратите торговаться!

Со стороны Гриффиндора шёпотом донеслось: «Позёр».

— А теперь, наконец, перейдём к теме урока. — Лэнс, резко развернувшись, взмахнул палочкой, и на доске высветились золотистые буквы: «Мантикоры».

По рядам пронёсся удивлённый вздох — так рано?

— Итак, мантикоры, или мантикэры, являются самыми опасными… Да, мисс Эванс?

Староста Гриффиндора наморщила лоб:

— Профессор, но вы уверены, что мы ничего не пропустили?..

— Мисс Эванс! Вы что, сговорились с мисс Сильверстоун сорвать занятие?

Миранда и Эванс бросили друг на друга косые взгляды, которые говорили: «Вот ещё! Что у меня общего с этой грязнокровкой (идиоткой)?»

— Может, вы вместо меня выйдете? Нет? Ну так не мешайте! Два балла с Гриффиндора. Один со Слизерина, чтобы никому не было обидно.

Поттер фыркнул. Северус вздохнул: с профессором явно творилось что-то неладное. Он заметно нервничал, и ученики это чувствовали. Но больше никто не перебивал, все приготовились записывать.

***

Вечером того же дня Северус удобно устроился в кресле, стоящем в дальнем углу гостиной, и развернул книгу. Гостиная была в этот час почти пуста — не считая Стеббинса и Долиша, которые играли в шахматы у камина, и Обри, который тоже читал, растянувшись на диване и подперев голову кулаками. Ну и Аннабеллы, которая стояла посреди комнаты, дирижируя волшебной палочкой. Прямо перед ней в воздухе, помахивая крылышками и рассыпая серебристые искры, висели две крошечные феи. Они играли на миниатюрных флейтах — тоненькая, звенящая мелодия, похожая на перезвон дождевых капель, разливалась по гостиной, наполняя воздух какой-то грустью. Внезапно Аннабелла постучала ногой по полу.

— Так-так, это уже что-то! Но вы можете и лучше, я же знаю…

— Аннабелла! — отозвался Стеббинс. — Ты не понимаешь, что ты нам мешаешь?

— Слушай, Стеббинс, — Аннабелла повернулась, уперев руки в бока, — я хочу сделать подарок Миранде — у неё же скоро день рождения, но, похоже, никто из вас об этом не помнит!

— Почему бы тебе не репетировать в своей комнате? — поинтересовался Долиш.

— Но там звуки искажаются! — возразила Аннабелла.

— Нет, в таком шуме совершенно невозможно сосредоточиться, — раздражённо проворчал Стеббинс.

— Ха! Не обращай внимания, Аннабелла, — откликнулся Обри со своего дивана. — Это он нервничает из-за предстоящего поединка с Гидеоном Прюэттом. Похоже, он не слишком-то уверен в успехе.

— А зачем тогда было его вызывать? — пожала плечами Аннабелла. — Всем известно, что Гидеон Прюэтт играет в шахматы лучше всех в школе. Хотя он и гриффиндорец.

— Ты готова смириться с тем, что Гриффиндор в чём-то опережает Слизерин? — едко заметил Стеббинс. Его скулы слегка порозовели.

— А по-твоему, опозориться перед всей школой лучше?

— Я НЕ ПРОИГРАЮ!

— Бабушка надвое сказала. Так что лучше не мешай мне…

— Аннабелла, неужели ты действительно считаешь эту музыку праздничной? — поинтересовался Обри, перелистывая страницу. — Лично на меня она тоску навевает…

— К тому же, Монтегю, тебе не приходило в голову, что использовать волшебную палочку в качестве дирижёрской опасно? — добавил Долиш.

Аннабелла обиженно надула губы, но сказать ничего не успела — стена отъехала в сторону, и вошли Розье, Уилкс, Нарцисса и ещё несколько человек.

— А, Северус, ты здесь! — воскликнула Нарцисса. — Мне…

— Меня уже здесь нет, — перебил её Северус, встал и скрылся в своей комнате.

***

Северус опасался, что Лэнс, который последнюю неделю был куда более раздражительным и нервным, чем обычно, вовсю раскритикует его на предстоящем занятии, и поэтому перед сном тренировался ещё упорнее. Он никогда не засыпал быстро, но теперь хотя бы не маялся от бессонницы. Возможно, именно благодаря ежедневным упражнениям, а возможно, из-за того, что Лэнс уже пришёл в обычное расположение духа, его опасения не оправдались: в пятницу у Северуса получилось отбить атаку профессора с первого раза.

— У вас хорошо получается, мистер Снейп, — похвалил его Лэнс, убирая палочку.

Северус расплылся в улыбке.

«Все-таки у него совершенно другое лицо, когда он улыбается, — мелькнуло в голове у Северуса. — Стоп!!! Это же не моя мысль!» Он впился взглядом в Лэнса, но тот сразу же отвёл глаза, закашлявшись.

— Легилименцией, мистер Снейп, мы займёмся позже…

После некоторой паузы Северус сказал:

— Профессор, а что это за книга у вас на столе?

— Да так, ничего особенного, — смутился Лэнс. — Про то, как один магический мир освобождали от иноземных захватчиков. Гриффиндорец, правда, написал, это сразу чувствуется, но книга довольно интересная. Там юный принц вызвал на помощь друзей из другого мира…

Принц, толкнулась кровь в висках у Северуса.

— Хотите, дам почитать? — предложил Лэнс.

— Нет, — ответил Северус более резко, чем собирался, и, чтобы смягчить высказывание, добавил: — Я не читаю художественную литературу.

— Почему? — удивлённо спросил Лэнс. — Я думал, вы читаете всё, что вам попадается!

— Я читаю те книги, которые могут принести мне какую-нибудь пользу или дать необходимые знания, — объяснил Северус. — А читать о том, что вымышлено, а не о достоверных фактах или хотя бы гипотезах я считаю бессмысленным. Это только моё мнение, сэр.

— Но, читая жизненные истории других персонажей, можно увеличить свой опыт и знания о чувствах и мыслях других людей! — возразил Лэнс.

— Спасибо, я предпочту использовать легилименцию, — ухмыльнулся Северус. — А что касается опыта… если я прочту, к примеру, что какой-то персонаж сварил зелье, я же не научусь от этого варить его сам! Как может опыт персонажа передаваться читателю?

— Разумеется, речь не идёт о зельях или чём-либо подобном, — сказал Лэнс. — Как бы вам объяснить… В жизни бывают разные ситуации, и талантливый писатель может описать выбор человека и то, что в результате этого получилось. Таким образом, читатель узнает об этом, не проживая сам подобную ситуацию. Иногда человек, оказавшись под гнётом непредвиденных обстоятельств, не знает, как поступить, и опыт персонажа ему может помочь.

Северус подумал, что в своей жизни полагаться на каких-то вымышленных персонажей глупо. В конце концов, писатели могут и наврать, на то они и писатели, а отдуваться придётся другим.

— Вижу, вы не согласны со мной, — сказал Лэнс, немного улыбнувшись. — Может быть, с возрастом вы поймёте, что я имею в виду. Книга может быть лучшим помощником — конечно, это зависит от таланта писателя. Обычно люди, прочитавшие много книг, и в жизни бывают более проницательными.

— Вы хотите сказать, что некоторые книги могут послужить катализатором мыслительного процесса? — спросил Северус.

— Чем?

— Ну, катализатором! — нетерпеливо повторил Северус. — Это вещество, которое увеличивает скорость химической реакции, в отличие от ингибитора, который её замедляет.

— Мистер Снейп, ваша эрудиция иногда меня просто поражает! — воскликнул профессор. — Наверное, вы уже прочитали все книги в библиотеке! Даже и не знал, что в Хогвартсе есть такое…

— Это я не в библиотеке прочитал, а дома, в учебнике моего отца, — пояснил Северус.

— А кем работает ваш отец? — заинтересованно спросил Лэнс.

— Он работает учителем химии в шко… — начал Северус, но сразу же осёкся. Ужас мгновенно охватил его. Как он мог так непростительно расслабиться и проговориться! Выражение лица Лэнса сразу же изменилось.

— Ваш отец маггл? — потрясённо выдохнул Лэнс. — И вы учитесь в Слизерине?..

О, если бы можно было вернуться на минуту назад и никогда, никогда не говорить этого! Северус, уже привыкший к хорошему отношению профессора, с отчаянием вгляделся в глаза, моментально ставшие ошарашенно-недоверчивыми. Сам виноват, идиот, нужно было следить за словами!

Будучи не в силах больше сидеть под этим взглядом, Северус встал и выдавил, усилием воли загоняя подступившие слёзы обратно:

— Я пойду, профессор…

Лэнс ничего на это не сказал.

Северус вылетел из кабинета.

***

Северус не мог сдержать слёз. Он быстро шёл по коридорам и лестницам Хогвартса, не видя перед собой дороги, и даже не заметил, как добрался до того места, где обычно прятался ото всех, чтобы пережить какую-то свою боль, — маленькой лестничной площадки на третьем этаже в одном из крыльев замка. Лестница никуда не вела — проход был замурован, и площадку с трёх сторон окружали стены, поэтому никто здесь не появлялся. Он плакал, оседая на пол, пока, наконец, не опустился на каменные плиты. Лёгкие болезненно сжались, и ему стало трудно дышать. Не может быть! Всё не могло кончиться вот так, сразу… Северуса внезапно охватило чувство потери, словно погас тот лучик света, который весь последний месяц освещал его обычно такой серый и холодный мир.

— Так вести себя — просто недостойно, — вдруг раздался откуда-то сверху холодный скрежещущий голос, — по крайней мере, для человека, удостоившегося чести попасть на самый благородный факультет Хогвартса.

Северус рывком поднял голову и увидел висящего в воздухе серебристо-прозрачного Кровавого Барона: руки скрещены на груди, на лице неодобрение.

— Уйди сейчас же! — зло выкрикнул Северус. — Оставь меня одного!

— Не верю своим ушам, — приподнял бровь Барон. — Это так теперь вы, слизеринцы, обращаетесь к самому грозному привидению школы?

— Да кто тебя вообще боится?! — сорвался Северус. — Психованный полтергейст и кучка недоумков-первокурсников! Ты же привидение и ничего не можешь сделать!

Кровавый Барон растянул губы в некоем подобии улыбки.

— Почему же не могу, молодой человек? Через час весь Хогвартс может быть в курсе вашего вопиюще недостойного поведения!

Похолодев, Северус вскочил на ноги и выхватил волшебную палочку.

— Только попробуй, и я… я тебя…

— Что же вы умолкли? Я с нетерпением гадаю, какой страшной каре вы меня решите подвергнуть, молодой человек, и заранее трепещу от ужаса! — Голос Барона был, как всегда, лишён интонаций, но Северус безошибочно распознал насмешку. Почувствовав какую-то странную пустоту в душе, он выронил палочку и снова сполз на пол.

— Уйдите… пожалуйста, — вновь обратился он к Кровавому Барону примерно через минуту. Тот всё это время неподвижно висел в воздухе, будто чего-то ожидая. — Мне правда необходимо побыть одному…

Кровавый Барон развернулся и поплыл вниз по лестнице, оставив наконец Северуса, который вдруг даже пожалел об этом, особенно остро ощутив своё одиночество.

Он не знал, сколько прошло времени, когда он услышал чьи-то торопливые шаги. Точнее, даже не услышал, а уловил каким-то неведомым чутьём. В следующий момент из-за угла показалась фигура профессора Лэнса. Северус смолк и злобно и неприязненно уставился на него. Он даже не попытался вытереть слёзы — этот жест выглядел бы по-детски. До чего же он не выносил, когда кто-нибудь видел, как он плачет! Он вскочил, сжав кулаки и сощурив глаза, точно перед ним стоял не Лэнс, а по меньшей мере Блэк, а то и Поттер.

Профессор, поколебавшись, подошёл к нему.

— Северус… — произнёс он, попытавшись положить руку ему на плечо, но Северус сбросил её со словами:

— Не трогайте меня! Что вам от меня нужно?!

— Мне нужно, чтобы ты успокоился, — серьёзно сказал Лэнс.

— Я спокоен! — быстро ответил Северус.

— Это не так, — возразил Лэнс. — Я пойму, что ты спокоен, когда твои глаза перестанут так лихорадочно сверкать.

— Какое вам до меня дело? — прошипел Северус. — Я же полукровка!

— Не глупи.

Северус поднял бровь:

— Неужели? Я видел вашу реакцию, вы… — Он задохнулся, не имея возможности продолжать.

— Северус… Конечно, это было неожиданностью для меня. Но… — профессор на миг замолчал, — я хочу сказать, что в отношении тебя это не имеет значения. У меня… хм, немного изменились критерии оценки.

Северус медленно поднял голову и встретился взглядом с Лэнсом. Профессор кивнул в подтверждение своих слов и улыбнулся. Его взгляд удивительно успокаивал. Северус впервые обратил внимание на мягкие отблески в глазах Лэнса — будто кто-то рассыпал в них сверкающие золотые искорки. И вдруг мир вокруг Северуса неуловимо, но мгновенно изменился. Мрачные коридоры Хогвартса превратились в уютные и родные, холодные каменные стены стали излучать мощь и надёжность веков, а пейзаж за высоким стрельчатым окном никогда ещё не был таким красивым, как сейчас. Неприятности, из-за которых он так переживал минуту назад, моментально растворились и унеслись прочь, и даже неотвязная мысль о том, что он полукровка, перестала сейчас его тревожить. Несмотря на внезапность и решительность произошедшей перемены, Северус совсем не удивился. Сидя на корточках в заброшенном уголке Хогвартса, он просто смотрел ещё не просохшими от недавних слёз глазами на профессора Лэнса.

***

Северус мчался знакомой дорогой в подземелье, и никогда ещё за всё время учёбы в Хогвартсе у него не было так легко на душе. Он не смотрел по сторонам, и чёрная школьная мантия развевалась за его спиной, будто надуваемая ветром. Студенты уступали ему дорогу, удивлённо перешёптываясь, но Северус их даже не видел. Он замедлил шаг, немного запыхавшись, только поблизости от входа в подземелье и тут заметил, что навстречу ему идут Поттер и Блэк. Все школьные проблемы значили в этот момент для Северуса настолько мало, что он без всякой неприязни посмотрел на своего извечного противника и воскликнул: «Привет, Поттер!» Поттер и Блэк тут же остановились и переглянулись, и при взгляде на их ошарашенные физиономии Северус едва не расхохотался. Всё же сдержавшись усилием воли, он обошёл остолбеневших мародёров и спустился в подземелье. До него донёсся голос Блэка: «Как думаешь, его Конфундусом по башке стукнули?»

В гостиной Слизерина стоял привычный гвалт. Долиш и Стеббинс подтрунивали над Обри, девочки-первокурсницы слушали вдохновенный монолог Локхарта, а в дальнем углу играли в плюй-камни.

Миранда и Аннабелла, сидевшие на диване, прервали разговор и обернулись в его сторону.

— Снейп, дай Флитвика списать, — обратилась к нему Миранда скорее по привычке, нежели действительно надеясь на успех.

— Я его не делал и не буду — неохота, — буркнул Северус, но тут против воли лицо его расплылось в улыбке. — Можешь взять зелья — я их ещё вчера сделал.

Миранда уставилась на него, словно перед ней был лесничий Хагрид, порхающий бабочкой. Северус порылся в сумке, достал немного помятый свиток и вручил его ей. Остальные в гостиной сразу притихли, исключая стайку первокурсников, по своей неопытности не понявших, свидетелями какого исключительного явления они стали. Провожаемый десятками глаз, Северус скрылся в своей спальне.

Первым же делом тяжёлая сумка полетела в угол, и ощущение лёгкости, покинувшее было его, вернулось вновь. В два прыжка преодолев расстояние от двери до кровати, Северус плюхнулся лицом в подушку, но через секунду опять вскочил. Подлетев к зеркалу, он решительным движением сдёрнул с него ткань.

Та же внешность. Те же черты лица. Но глаза его теперь сияли, складка на лбу разгладилась, брови перестали угрюмо нависать над глазами, и хотя лицо его по-прежнему было далеко от так называемых канонов красоты, сейчас оно было… было привлекательным.


Глава 10. День рождения Миранды


За последующую неделю однокурсники не могли не заметить перемены, произошедшей с Северусом, и если Миранда и Аннабелла стали чаще к нему обращаться за помощью, то Долиш и Стеббинс недоумённо переглядывались, а Обри и Дерн подозрительно косились в его сторону.

К концу недели Северус всё же стал больше походить на самого себя, однако он с некоторой тревогой заметил, что живёт от одного урока защиты до другого и с нетерпением ждёт пятницы, когда у них с Лэнсом будет очередное занятие по окклюменции.

Он удивился, но не стал особенно на этом останавливаться. Кроме того, ему было о чём подумать — занятия по окклюменции требовали всё больше внимания, сосредоточенности и тренировки, и к тому же он не собирался уступать Эванс пальму первенства в зельеварении. Поттер и Блэк тоже считались лучшими студентами по некоторым предметам, но он-то знал, что в заклинаниях и трансфигурации равных ему нет, и поэтому его почти не волновало то, что вся слава доставалась не ему, а этим выскочкам.

Что касается уроков защиты, то они и впрямь стали для Северуса самым лучшим временем. Нет, профессор больше не выделял его, не ставил в пример остальным — да и раньше его это только смущало, — но каждый раз, когда он смотрел на Северуса, в его глазах светились понимание и одобрение. Иногда Северус слышал внутри себя: «Молодец», «Я не сомневался, что ты справишься лучше всех» или что-нибудь в этом роде. Северус обратил внимание, что на уроках Лэнс, как и раньше, называет его мистером Снейпом, но про себя обращается к нему по имени. Что ж, это действительно разумно, ведь такая фамильярность на уроках была бы недопустимой, но ему было очень приятно, что между ним и профессором есть что-то, что принадлежит только им.

***

— Мистер Обри, о чём вы мечтаете? — Голос профессора нумерологии вернул Обри с облаков, где он, видимо, находился. — Проверив вашу контрольную работу, я начала сомневаться в оправданности моего пребывания здесь как учителя.

Северусу очень понравилась последняя фраза. Вектор изъяснялась несколько путано, но иногда довольно интересно.

— Сколько раз вам нужно объяснять основные свойства числа семь?! — Вектор хлопнула журналом по столу. — Это мы ещё в начале четвёртого курса изучали!

— Профессор, я ведь на нумерологию хожу с двадцать третьего ноября прошлого года, — попытался вставить Обри.

— Ах, ну так слушайте: в любом, повторяю, лю-бом сочетании семи предметов, событий или явлений первое комплементарно четвёртому, второе — пятому, третье — шестому, а седьмое объединяет в себе все входящие элементы! Неужели это НЕЯСНО? — Профессор хмурилась, и хотя ей было далеко до МакГонагалл, все чувствовали себя не слишком уютно.

— П-профессор… — прошептал Обри.

— Обри, признайтесь, зачем вы вообще ходите на нумерологию? — вздохнула Вектор.

Обри мучительно покраснел, но не нашёл что ответить. Раздались редкие смешки.

— Запомните раз и навсегда: ещё одна такая же бездарная работа, и я рекомендую вам поискать другую специализацию.

Вектор качнула головой и повернулась к остальным:

— Итак, записывайте: «Правила совмещения координат в пространстве». Вам это пригодится в будущем году, когда вы будете готовиться к тесту на аппарацию.

Северус вновь уставился в окно. Он чувствовал себя переростком — все эти азы и основы он знал уже назубок. Вектор это тоже знала, поэтому не трогала его и позволяла сколько угодно смотреть в окно, писать в тетради не по теме и даже читать на занятиях совсем уж посторонние книги. Северус взглянул на небо — из-за серых туч на миг выглянуло серебристое солнце. Судя по его положению, до занятий с Лэнсом оставалось четыре часа. Северус вздохнул и погрузился в книгу.

***

Северус ожидал, что на этот раз Лэнсу не удастся проникнуть в его сознание: он так хорошо готовился, нельзя же, чтобы это не принесло результат. Честно говоря, он не выносил, когда в его собственный разум вторгались. Он тогда чувствовал себя таким беззащитным, и… он ненавидел, когда кто-нибудь заглядывал в его собственный мир. Чужие туда не допускались никогда и ни под каким видом. Он сам удивлялся, как смог позволить это сделать Лэнсу, но, во-первых, по расчётам Северуса, это должно было окупиться, а во-вторых… Лэнс как-то сразу расположил его к себе. Отодвинув эти (да и все другие) мысли подальше, Северус сжал зубы и приготовился к тому, что сейчас всё поплывёт перед глазами и он вновь погрузится в какое-нибудь малоприятное воспоминание, переживая его вторично.

Но в этот раз всё было по-другому. Может, защита Северуса оказалась на этот раз очень сильна, а может, профессор где-то дал слабинку, которую Северус смог нащупать, но он вдруг ощутил, как сплошная стена, обычно защищающая мысли Лэнса, подаётся назад, прогибается и, наконец, лопается, словно продавленная Северусом. Он и теперь прекрасно сознавал, что находится в кабинете, видел шкафчик на стене, письменный стол и самого профессора, но в то же самое время он видел и бесчисленное множество образов — явно из разума Лэнса. Они мелькали перед глазами, сменяясь настолько быстро, что невозможно было ничего понять. Усилием воли Северус попытался пробиться глубже и наконец добился того, что увидел более-менее чёткую картину.

Хогвартс, ранняя осень. В галерее, выходящей окнами на озеро, было практически пусто, и только у одного подоконника стояло несколько старшекурсников-слизеринцев, в том числе и его будущий профессор. В юности Лэнс носил более длинные волосы, и видеть его таким молодым, да ещё и в школьной мантии, фасон которой с тех лет ничуть не изменился, было очень странно. Лэнс, казалось, выискивал взглядом что-то в небе, да и остальные от него не отставали. Северус чувствовал его азарт и некоторый испуг.

Вдруг вдалеке появилась чёрная точка. Она постепенно приближалась, и Северус увидел, что это сова с письмом. Подростки заметно оживились и крепче сжали волшебные палочки. Когда сова подлетела ещё ближе к замку, они хором заорали:

Империо!

Сова дёрнулась в воздухе и начала выписывать кульбиты. Наперебой выкрикивались команды, и Северус заметил, что некоторые из них сова выполняет, а некоторые — нет. Ах да, ей же управляет только один из них, видимо, они как раз и выясняют, кто именно…

— Вправо! — воскликнул Лэнс одновременно с возгласом своего однокурсника «Влево!».

Сова полетела вправо, и однокурсник Лэнса в раздражении стукнул палочкой о подоконник.

— Это всё-таки Мартин её зацепил!

— Давай, гони её сюда! — потребовал другой. — Посмотрим, что там за письмецо!

Северус заинтересованно посмотрел на свиток в лапах подлетающей совы, но тут картина померкла и рассеялась. Профессор Лэнс сидел в кресле, опустив глаза. После непродолжительного молчания он сказал:

— Ну, это мы в одной книге из Запретной секции вычитали о непростительных заклятьях… вот и взбрело в голову попрактиковаться… Но мы потом поумнели.

— А остальные заклятия вы пробовали? — спросил Северус.

Лэнс замкнулся ещё больше и что-то пробормотал, обращаясь, видимо, к чернильнице.

— А я пробовал, — сказал Северус, словно и не заметив такого несвойственного Лэнсу поведения. — На мухах. В них ещё очень трудно попасть заклинанием.

— Да, самое трудное — это не промахнуться, особенно издалека, — подтвердил Лэнс. — Но ещё ведь и сосредоточиться надо, и… Так, что-то я разговорился: всё-таки я преподаю не тёмные искусства, а защиту от них!

— Но ведь вы и не на уроке, — возразил Северус, которого эта тема очень заинтересовала. Он непроизвольно подался ближе, не сводя с профессора глаз.

Лэнс кашлянул, по-прежнему избегая его взгляда. Он взял со стола перо, повертел его в руках и сказал:

— Я не специалист по тёмным искусствам. Конечно, я понимаю, в школьные годы это может вызывать интерес… Но в любом случае желательно, чтобы он был как можно более теоретическим.

Северус подумал, что лучше отложить этот разговор до более поздних времён. Может, Лэнс и расскажет что-нибудь интересное.

— Сэр, что вы можете сказать по поводу моих результатов? А то мы отвлеклись…

— Результатов? — переспросил Лэнс. — Ах да… Разреши поздравить тебя с первым опытом в легилименции.

— Нет, я имел в виду какие-то советы: может, я что-то не так делаю, а по-другому было бы эффективнее, — развил свою мысль Северус. — Давайте ещё попробуем!

Лэнс наконец прекратил теребить перо и убрал его обратно на стол.

— В следующий раз, — сказал он.

По его тону — не сердитому, но твёрдому — Северус понял, что занятие подходит к концу. А до следующего ещё целая неделя… И вдруг неожиданно для самого себя он выпалил:

— А завтра? Может быть, я и по субботам приходил бы?

Лэнс даже вздрогнул.

— По субботам? Ну… в общем… я… — Он замолчал, словно пытаясь подобрать слова.

— Или вам неудобно? — с огорчением спросил Северус. С чего бы иначе это поставило профессора в такой тупик? — Я просто подумал, выходной…

— Поверь, Северус, мне доставляет огромное удовольствие заниматься с тобой, но… видишь ли, нагрузка довольно большая, а мне ещё надо готовиться к занятиям… — смущённо сказал Лэнс.

— Извините, сэр, я об этом не подумал, — вздохнул Северус. Он всё время забывал, что, собственно говоря, Лэнс вообще не должен с ним заниматься… Пока он думал, стоит ли хотя бы из вежливости попробовать отказаться и от этих занятий или нет (а вдруг Лэнс поймает его на слове?), профессор добавил:

— Но это по поводу занятий. Если же тебе захочется о чём-нибудь спросить или… словом, ты можешь зайти в любое время. Ты мне ничуть не помешаешь.

— Хорошо, сэр, если мне понадобится консультация, я зайду, — сказал Северус и поднялся со стула. — Что мне надо отрабатывать до следующего раза?

— Впервые вижу ученика, который сам напоминает о домашнем задании, — усмехнулся Лэнс. — А ты подумай. Как можно практиковать легилименцию?

— Мне нужно будет попробовать прочитать мысли у… однокурсников, например? — с интересом спросил Северус. — Это будет моё домашнее задание?

Лэнс тоже встал и посмотрел ему в глаза.

— Разумеется, нет. Задавать такое домашнее задание непедагогично.

— Понял, — хмыкнул Северус. — Будем считать, что вы мне ничего не задали. Я пойду?

— Конечно, — кивнул Лэнс. — Токородэ¹

— Да?

— Многие волшебники — особенно те, что посильнее — могут почувствовать, что их мысли читают, если это делать грубо, — как бы между прочим сообщил профессор.

— Спасибо за информацию, сэр, — наклонил голову Северус.

***

Волчьи зубы! — сообщил Северус влажной стене, и та медленно отъехала в сторону, обнажая невиданное зрелище. Прямо посередине гостиной разливалось небольшое озеро. Почти как настоящее. С камышами и утками. Посреди этого безобразия напряжённо застыли слизеринцы, которых сегодня не было на ужине. Затем Долиш махнул рукой:

— А, это ты, Снейп… Миранду не видел?

Северус покачал головой и глазами поискал, куда бы сесть. Тщетно. Всё, что можно было трансфигурировать, уже трансфигурировали.

Утки оглушительно крякали, на что Аннабелла, стоящая на маленьком островке посреди озера, недовольно восклицала:

— Бертрам! Когда я просила птиц, я имела в виду что-то более изящное! Нет, признайся, ты специально?!

— А чем эти плохи? — удивлённо откликнулся Обри.

— Заткни их!!!

Обри пожал плечами и махнул палочкой. Воцарилась тишина. Не удовлетворившись этим, Аннабелла превратила серых крякв в мандаринок, пробормотав:

— Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам…

Долиш, изогнувшись на табуретке с ниткой в зубах, придерживал край зелёной шёлковой портьеры:

— Миранда… тьфу, Аннабелла… вкажи, я убефително ижображаю домафнего элфа, которому в кашештве накажания жапретили ишполжовать магию?

Аннабелла усмехнулась.

— Никто не виноват, Долиш, что ты до сих пор не освоил простейшие штопальные чары, не говоря уже о трансфигурации.

— Фу, фтопальные фары, — поморщился Долиш.

— Трансфигурация, Аннабелла, не его конёк. Его конёк — защита… — глубокомысленно заявил Стеббинс и тут же получил подзатыльник от Долиша.

— Нашли время!!! — взорвалась Аннабелла. — Она вот-вот придёт с ужина! Гилдерой, хватит рассматривать себя в зеркало! А ну быстро сюда! Стеббинс, ты мне тоже нужен: на остров должны вести два хрустальных мостика…

— Иллюзию навести? Прикольно…

Северус закатил глаза. Почему эти девчонки так трепетно относятся к обыкновенной годовщине появления на свет?

— Да нет же, на-сто-я-щи-е! Какой-то кошмар. Кошмар!!! Это я уже тебе, Гилдерой, почему цветы розовые??? Миранда этот цвет не выносит… Хотя ладно, оставь… Дерн, милые фонарики… Ой, почему ты не сказал, что они кусаются? Дерн, а сливочное пиво где? — без умолку тараторила Аннабелла, всё так же стоя на островке.

— Уже в желудке… ой, ты что, я пошутил! Поставь меня обратно!!! И уши мне верни человеческие… Сейчас принесу, оно у меня под кроватью…

Дерн развернулся, обошёл озеро, чуть не задев Северуса, и немного неуклюже затопал к себе.

— Так, так, — продолжала Аннабелла. — Феи с флейтами… Фейерверк…

— Фиолетовые фонарики, фруктовый фонтанчик… — в тон ей продолжил Долиш, вынув нитку изо рта.

— Долиш!

— Я бы на твоём месте так не топал ногой, Аннабелла, островок развалится…

— Что?!

— Я имел в виду, мы не накладывали на островок заклятия прочности…

Аннабелла взглянула на часы и ужаснулась:

— Не успеваем! Северус, а ты не мог бы… — Она растерянно замолчала.

— Что? — поднял бровь Северус. Она что, хочет и его заставить участвовать в этом сумасшествии?

— Задержать Миранду… Понимаешь, у неё сегодня день рождения… — Аннабелла скривила губы, словно подумала о чём-то неприятном. Он посмотрел ей в глаза.

— Это я уже понял, — язвительно перебил Северус, сложив руки на груди и одарив однокурсницу пренебрежительным взглядом.

Аннабелла поморщилась, но продолжила:

— …И мы так хотели сделать ей сюрприз… Но я не могу никого отрядить, они все нужны мне здесь…

— Просчёты начинающего стратега, — хмыкнул Долиш. Северус посмотрел на него и вдруг заметил, что тот… улыбнулся и подмигнул. Ему. Северус быстро обернулся к Аннабелле.

— Что мне делать?

— Отвлекай её как можно дольше!!!

В следующую секунду он обнаружил, что стоит уже за дверью своей гостиной, не имея понятия, как долго и, самое главное, каким образом ему нужно будет отвлекать эту Сильверстоун, и чувствуя себя при этом донельзя глупо.

Тут из-за поворота появились слизеринцы, возвращающиеся с ужина. Среди них, опустив голову, шла Миранда. Северус сглотнул. Потом, собравшись с духом, крикнул:

— Эй, Сильверстоун!

Все посмотрели на него, некоторые даже остановились. Миранда подняла голову.

— Чего тебе, Снейп?

Северус про себя обругал последними словами и Монтегю, и эту дурацкую затею, и себя — за то, что согласился в этом участвовать.

— Мне нужно с тобой поговорить… э-э… не при всех.

Миранда удивлённо на него уставилась. Кое-кто в толпе хихикнул, кто-то присвистнул. Северус сгорал от стыда. Краешком глаза он заметил, как вытянулось лицо у Нарциссы Блэк. «Ей, наверное, было интересно, что же я собираюсь сказать Сильверстоун, вот она и расстроилась, что не услышит», — решил Северус, пообещав себе при этом силой накормить Долиша антрацитными муравьями. Правда, он не мог объяснить, почему именно его.

— Ну? — нетерпеливо спросила Миранда, когда они отошли на несколько шагов.

— Э-э… скажи, почему у тебя такая фамилия? — выпалил Северус первый вопрос, который пришёл ему в голову.

— ЧТО?!

— Ну, почему у тебя такая фамилия? — вновь спросил он с уже отчётливо различимыми капельками яда в голосе.

— Какая «такая»? — непонимающе переспросила Миранда, хлопая глазами.

«Во что я ввязался!»

— Ну, такая…

— В моей семье все чистокровные волшебники, если ты об этом, — вспыхнула Миранда, встряхнув волосами и с упоением закрыв глаза. Северус стиснул зубы, но слушал дальше. — Мы ведём свою родословную с десятого века, у нас не было ни одного сквиба. Среди наших предков была сама Лорелея, и вообще… — она вдруг нахмурилась, — ты что, хочешь меня оскорбить?

— Да нет, я не об этом… — Северус с трудом сдерживался, чтобы не перейти на шипение. Что за манера при каждом удобном случае сворачивать разговор на родословные, идиотка чистокровная! — Скажи: как камень может быть серебряным?

— Чего? — окончательно запуталась Миранда, нерешительно оглядываясь по сторонам.

— Ну, твоя фамилия значит «серебряный камень», — пояснил Северус. — А серебро, или аргентум, — это металл. Благородный. Так что он очень редко образует соединения с другими элементами. — Северус обнаружил, что к нему неожиданно пришло вдохновение. — Камни же имеют различное строение, но в основном это силикаты, которые…

— Снейп, тебя что, Гремучая Ива стукнула? — вытаращила глаза Миранда. Северус только сейчас обнаружил, что из-за угла высунулись любопытные головы. Кажется, он заметил среди них и старосту школы.

— Нет, ну объясни мне, как такое может быть? Это же абсурд! Бессмыслица! — горячился Северус, уже входя во вкус перепалки.

— А «Снейп» — более осмысленная фамилия? Что она значит? — перешла в наступление Миранда.

— Мы сейчас говорили о твоей! — возразил Северус, сощурив глаза.

Кто-то из слушателей покрутил пальцем у виска. Миранда это заметила и резко сменила тон:

— А может, тебе к Помфри сходить?

— Сама сходи, — огрызнулся Северус.

— Ещё чего! — фыркнула Миранда.

— Ну пожалуйста… — Северус себя ненавидел, но нужно же было задержать её как можно дольше!

— Ну ладно, — неожиданно согласилась она. — Пошли…

«Вместе?! Ладно, хотя бы присмотрю, чтобы она не вернулась раньше времени…» — обречённо подумал Северус.

Булстроуд нарисовал в воздухе сердечко, и они с Мистом переглянулись. Северус показал им кулак. Все засмеялись, кроме Нарциссы.

Они развернулись и пошли в больничное крыло. При этом Миранда причитала: «Интересно, я попаду сегодня к себе или нет?» — особенно когда Северус по три минуты завязывал шнурки или вдруг останавливался перед картиной с вопросом: «А что, разве она здесь висела?»

Наконец в больничном крыле они нашли Помфри. Северус слышал, как Миранда шёпотом сообщила ей:

— Мадам Помфри, у Снейпа горячка, ему мерещатся какие-то силикаты…

Помфри изумлённо подняла брови, потом взглянула на Северуса.

— Скорее всего, это переутомление. — Медсестра подошла к нему, рукой пробуя лоб. — Плохо спите по ночам?

Северус отшатнулся и гордо вскинул голову, но потом опустил плечи, вдруг почувствовав себя очень усталым:

— Да.

— Много занимаетесь?

— Да, мадам Помфри, он почти не вылезает из библиотеки, — вставила Миранда. Северус обжёг её гневным взглядом.

— Нет, так не годится. Постарайтесь побольше отдыхать, бывать на свежем воздухе и не перегружайте себя занятиями. Что-то мне подсказывает, что вы С.О.В. и так сдадите.

— Хорошо, — кивнул Северус. При упоминании о С.О.В. Миранда вздохнула.

— А вот это принимайте перед сном. — Помфри протянула ему флакончик с изумрудно-зелёной жидкостью. Северус откупорил его и понюхал:

— Листья мелиссы, но почему-то собранные не в новолуние, а на треть луны… — Он искоса глянул на мадам Помфри. — Лепестки фиалок, реган, омела… Снотворное средней крепости по шкале Фробениуса?

— Вот видите, Снейп, я не зря была уверена в ваших способностях, — назидательно сказала медсестра. — А в новолуние дождь шёл, — лукаво улыбнулась она.

— А-а… — понимающе протянул Северус, опуская флакон в карман мантии.

— Ну, мы пойдём? — нетерпеливо спросила Миранда.

— Да-да, — сказала мадам Помфри, и они выскользнули из больничного крыла.

***

Когда стена гостиной отъехала в сторону, Северусу показалось, что он ослепнет от света. Прямо в руки ему упал огромный розовый букет, и он сразу же отшвырнул его в сторону.

— Локхарт, всё-таки промахнулся! — раздалось ржание Долиша.

— Ну что вы, мне совсем не трудно повторить! — тошнотворно-сладким голоском пропел Локхарт, выпустив целую гирлянду. Блестящий круг меж тем сузился и оставил Северуса в одиночестве — все поздравляли Миранду с днём рождения, желая ей цвести как роза и прочую чушь в том же роде. Она же пребывала в состоянии шока с минуту, скользя взглядом по озеру, птицам, мостам, внушительным складкам драпировок, потом заулыбалась… а потом вдруг расплакалась.

— Ты что? — удивился Стеббинс среди наступившего молчания.

— Я думала, вы все… за… за… были… — всхлипывала Миранда, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Ну что ты! — наперебой бросились утешать её Долиш и Аннабелла.

— Мы все старались, все прилагали к этому руку. — Аннабелла гладила её по спине.

— Ага, даже Снейп! — воскликнул Долиш. — Он согласился отвлечь тебя, пока мы тут заканчивали, — пояснил он.

Все обернулись к Северусу, и он уже приготовился защищаться от неизбежных, проклятых насмешек, но… Стеббинс вдруг поднял бокал:

— Браво, Снейп!

А Долиш подмигнул:

— Это было великолепно, — и, подойдя к нему, дружески хлопнул его по плечу. Северус потёр ушибленное место и прошипел:

— А это было не обязательно.

Долиш снова засмеялся:

— Присоединяйся к нам, у нас тут не какое-нибудь сливочное пиво, а лучшее эльфийское вино с юга Франции!

Северус огляделся по сторонам: виновница торжества выползала из-под кучи подарков, Булстроуд и Мист затеяли дуэль (у Булстроуда в носу красовалось огромное бычье кольцо, а Мист парил под потолком и немало этим наслаждался). В общем, все веселились, и даже Нарцисса хохотала, причём неестественно громко. На щеках у неё горели два розовых пятна. В дальнем тёмном углу гостиной Розье притянул к себе Аннабеллу. Поодаль Уилкс с компанией тем временем надували бумажные «язычки», из которых каждый раз вылетала струя фиолетового дыма, рёв дракона и столп искр.

Северус сначала решил отказаться, но потом подумал, что для логического завершения такого идиотского дня, пожалуй, следует принять приглашение. А может быть, и мысли удастся почитать — кто знает? Поэтому он быстро прошёл к креслу и, небрежно откинувшись на спинку, пробурчал:

— Ну, где там ваше знаменитое вино?

— Ур-ра!! — завопили Стеббинс и Долиш, заскакав по комнате. — Снейп с нами!!!

***

Снимая мантию перед сном, Северус обнаружил в кармане флакон со снотворным зельем, о котором он уже совсем забыл. Он открыл его, произнёс: «Экскуро!», закрыл вновь и, удостоверившись, что пробка очень хорошо притёрта, отлевитировал уже пустой флакон к маленькому столу с приборами и ингредиентами. Ещё пригодится.

__________________

¹Кстати (яп.)


Глава 11. Что-то не так


На следующий день Северус получил приглашение от Слагхорна. Судя по всему, вечеринка устраивалась в честь наступающего Хэллоуина, и кого из высокопоставленных гостей декан пригласил на этот раз, Северус мог только догадываться. Хотя по лукавому виду Слагхорна можно было заключить, что будет нечто заманчивое, Северус вежливо отказался.

— Простите, сэр, мне в последнее время нездоровится. Я только вчера был в больничном крыле.

— Жаль, жаль, — покачал головой Слагхорн. — Лили вот придёт. Ах, какая всё-таки жалость, что она учится не на Слизерине!

Северус даже вздрогнул от такой перспективы.

— Ей бы здесь житья не дали, — вырвалось у него.

— Это Лили бы вам всем житья не дала! — ухмыльнулся в усы Слагхорн, всё ещё сжимая в руке свиток. — Что, испугался? Шучу я, шучу…

Северус подумал, что в этот раз к Слагхорну вообще мало кто попадёт. Дело в том, что Стеббинс и Прюэтт наконец-то договорились о предстоящем шахматном поединке, и он должен был состояться как раз сегодня в трофейном зале. Сам Северус шахматами не особенно увлекался, никаких мотивов болеть за Стеббинса, кроме того, что тот слизеринец, у него не было, поэтому он и не видел никакого смысла туда идти. Долиш вот наверняка пойдёт, да и Миранда, если к вечеру у неё пройдёт голова…

В общем, Северус вернулся в спальню и до обеда думал над тем, о чём же можно спросить Лэнса. Он, Северус, ведь обещал прийти и в субботу, если ему понадобится консультация, вот только вопросы ему в голову приходили какие-то глупые: где именно Лэнс научился окклюменции, как звали тех парней из его воспоминания и пользовался ли он легилименцией на экзаменах…

***

— А, это ты, Северус! Проходи…

— Извините, что я вас беспокою даже по выходным… — Северус застыл на пороге, не спеша его переступить.

— Ничего страшного, я сейчас не занят, — ответил Лэнс. — Наверное, у тебя какой-то вопрос?

— Ну, в общем, да, — сказал Северус, наконец входя внутрь. — Меня интересует роль зрительного контакта при легилименции… и ещё роль палочки.

— Присаживайся, — сказал Лэнс и сам сел в своё кресло. — Зрительный контакт при легилименции практически необходим…

— Я просто подумал, — не удержался Северус, — отчего бы тогда тому человеку, у которого читают мысли, не отвернуться или не зажмуриться?

Лэнс улыбнулся.

— Отчего же ты ни разу не попробовал так сделать?

— Ну… — выдавил Северус. — Не знаю…

— Дело в том, — пояснил профессор, — что если правильно пробить защиту, то человеку и в голову не придёт отвернуться или зажмуриться. Это с одной стороны. С другой стороны, иногда — правда, очень редко — возможно использовать легилименцию и без зрительного контакта. Но для этого всё равно эти люди должны быть рядом, потому что с расстоянием сила ментальной связи быстро ослабевает…

— Наверное, она обратно пропорциональна квадрату расстояния, — пробормотал Северус.

— C’est possible¹, — не стал спорить Лэнс.

— А волшебные палочки? — напомнил Северус.

— Палочки? — переспросил Лэнс. — Хм… Ну, если ты стремишься защитить своё сознание, то на палочку тебе лучше не полагаться. Я ведь тебе уже говорил, что главное — это контролировать эмоции. А при вторжении в чужое сознание палочка может помочь, с её помощью это делать гораздо легче, хотя и результат получается гораздо более грубый. Жаль, у меня совсем нет литературы на эту тему, было бы что-нибудь тебе вместо учебника…

— А кстати, почему у нас нет учебника по защите от тёмных искусств? — спросил Северус. — Это на всех курсах так? В прошлом году мы тоже… хм, изучали, если это можно так назвать, этот предмет без учебника…

Лэнс откинулся на спинку кресла.

— С этими учебниками вообще странная история, — сказал он. — Сейчас уже днём с огнём не сыщешь те книги, по которым занимались мы. Насколько мне известно, любой учебник по защите, что выпускался за последние лет тридцать, то ли не удовлетворял требованиям Министерства, то ли ещё что, во всяком случае, по нему учились от силы года два. Например, у нас на шестом курсе в учебнике постоянно перевирались факты, и его вскоре отменили.

— А как же программа? — удивился Северус.

— Открыть тебе страшный министерский секрет? — хмыкнул Лэнс. — Никакой программы преподавания защиты от тёмных искусств попросту не существует!

Он опёрся локтем о стол, окунул перо в чернильницу и принялся рисовать аккуратные круги на обороте чьей-то работы.

— Как же так? — не понял Северус. — Это ведь один из самых важных предметов! Вот, нам в этом году даже нагрузку увеличили!

Лэнс оторвался от очередного круга и посмотрел на Северуса.

— В Министерстве мне немного смогли сказать по этому поводу. Говорят, очень высокая текучесть кадров и прочее… Я спросил, как же связана текучесть кадров с разработкой школьной программы, но так и не добился ничего вразумительного в ответ. Скорее всего, новые программы, если они вообще разрабатываются, не выдерживают нашей бюрократии. Раньше, когда в Хогвартсе преподавала Галатея Вилкост, с этим вроде бы всё было в порядке. Но она ушла в отставку очень давно, ещё до падения Гриндельвальда, я тогда только родился. Говорят, её методы давно устарели, да и темы нужно изучать более современные… Так вот и вышло, что ту программу отменили, а взамен так ничего и не придумали.

«Маразм какой-то в этом Министерстве», — подумал Северус и недоверчиво спросил:

— И что, вот так её и преподают тридцать лет?

— Ну, в общем, да. Директор Дамблдор сказал мне, что планирование занятий отводится всецело на усмотрение преподавателя, — ответил Лэнс и начал заштриховывать круги.

— Так значит, именно вы подбираете все темы?

Лэнс кивнул.

Северус давно отметил некоторую нелогичность в изложении материала, но особенно не заострял на этом внимание, потому что, в отличие от прошлых курсов, он даже иногда узнавал для себя что-то новое. Значит, профессор Лэнс имеет ещё более богатый опыт в защите, чем он думал!

— Здорово, что вы согласились у нас преподавать! — воскликнул Северус. — Профессор Лавгуд вообще ни в чём не разбирался! Он, наверное, даже с каким-нибудь завалящим оборотнем ни разу не встречался, не говоря уже о более опасных существах, о которых рассказывали вы…

— Ну, я бы не стал так категорично утверждать насчёт оборотней, — улыбнулся Лэнс, откладывая пергамент в сторону. — А по поводу остального… Ты что, думаешь, что я видел всех тех существ, о которых вам говорил?

— Что?

Лэнс вздохнул.

— Северус! Я больше десяти лет работал в Министерстве на должности, которая, в общем-то, не предполагает тесного контакта с опасными созданиями. И отпуск я всегда проводил в довольно спокойных местах… Конечно, я никогда не боролся с келпи и уж тем более с мантикорами! Хотя после встречи с мантикорой вряд ли вообще можно остаться в живых… — Губы профессора тронула улыбка, словно эта мысль его позабавила. Он повертел в руках перо, заложил его за ухо и добавил: — А к занятиям я готовлюсь по книгам! Даже иностранную литературу выписал…

Северус промолчал. Он и сам не мог понять, был ли он разочарован тем, что Лэнс не имеет практического навыка защиты, или же впечатлён тем, что на его уроках это не бросалось в глаза.

— А можно посмотреть на ваши книги? — спросил Северус.

— Конечно! — откликнулся Лэнс. Он встал, подошёл к низенькой двери и распахнул её перед Северусом. — Заходи.

Комната была большая и светлая. Над кроватью был зелёный полог, а перед ней — маленький пушистый ковёр. Вдоль стен протянулись полки с книгами в кожаных и шёлковых переплётах, самых разных размеров. Рука Северуса сама потянулась к ним, точнее, к ближайшей, тёмно-синей с серебряным тиснением.

— Осторожнее! — воскликнул Лэнс. — К ней нельзя прикасаться, не прочитав специального заклинания!

Северус отдёрнул руку. В библиотеке даже в Запретной секции ему такого не попадалось. Хотя после одного экземплярчика по особо вредоносным зельям он две недели сводил с лица зелёную сыпь. Хорошо, что это случилось на каникулах и Поттер не смог воспользоваться таким шансом…

Лэнс между тем стал перечислять названия и тематику книг.

— Вот наиболее полное собрание о троллях — три тома, автор Франк Шварцвальд. А вот — «Всё о вампирах» Энрико Тортиоллы… Так, здесь у нас кое-что про оборотней… А, вот редкая книга — монгольское издание о каппах.

— Вы знаете и монгольский? — удивился Северус.

— Нет… — смутился Лэнс. — Но мне так советовали эту книгу в одной лавчонке, что я не смог устоять… Зато здесь очень хорошие иллюстрации. А вот есть книги на латыни. Может, хочешь взять почитать что-нибудь?

— Откуда вы знаете, что я знаю… ну, немного знаю латынь? — недоверчиво спросил Северус.

— Просто ты первым делом обратил внимание на книги, корешки которых надписаны по-латыни. И твой взгляд задержался на томике «Наиболее опасные из тёмных заклинаний», пятнадцатый век… В общем, каждый волшебник обязан её знать, но на самом деле ситуация удручающая. Кстати, где ты её изучал?

— Дома, — нахмурился Северус.

— Дома? А, твоя мама… — начал Лэнс, понимающе кивнув.

— Нет, — перебил Северус, резко задвинув на полку маленькую подрагивающую книжицу. — Я… Мне попалась одна из книг отца.

— А разве в маггловских школах изучают латынь? — удивился Лэнс.

— Да. Ну, не во всех, конечно… — Северусу эта тема не нравилась, и Лэнс, очевидно заметив это, быстро перевёл разговор на другое:

— Ну, так как насчёт книги?

— Э… можно мне вот эту? — Северус показал на толстенный том в коричневом переплёте, на котором было написано: «Magi Asiatici»². — И… вон ту, про шотландскую фауну. И, конечно, вон ту, об ирландских целительных напевах.

— Конечно! — улыбнулся Лэнс, и, призвав книги, оставил их висеть в воздухе.

— Ну, я пойду? — Северус вытащил палочку, чтобы отправить книги к себе.

— А чай? — спросил Лэнс.

— Нет, — отрезал Северус. Потом, спохватившись, добавил: — У меня большое домашнее задание.

— Ну, как знаешь, — кивнул Лэнс.

***

Наступал Хэллоуин. О том, что он приближается, можно было понять по блестящим глазам и взволнованным лицам учеников, а также по особой деловитости, с которой по коридорам сновали привидения — по старой доброй хогвартской традиции, они готовили что-то новенькое к вечернему пиру. Северуса эта суета утомляла и даже немного раздражала. В отличие от всех остальных.

— Ура! Ура! Праздник!

Миранда и Аннабелла носились по гостиной, отплясывая танец ирландских банши. Кошмар — и это взрослые люди! Что уж говорить о младшекурсниках… Барти Крауч и Ричард Дартмур уже взорвали несколько хлопушек. И где они их достают? Ведь этой мелюзге ещё нельзя выходить в Хогсмид… Локхарт вот уже четверть часа надоедал Кайре Мор просьбами помочь ему с причёской. Даже серьёзный Регулус Блэк что-то слишком быстро перелистывал страницы маленькой книжки в потёртом переплёте (из Запретной секции, не иначе).

— Эй, малышня, нельзя потише, а? — раздражённо заметил Стеббинс с угла дивана.

— Да, прекратите, — прибавил Долиш из другого угла.

— Мы мешаем вам сосредоточиться? — почтительно спросила Маргарет Эджкомб.

— Нет, просто Стеббинс не в себе из-за проигрыша, — пояснил Долиш — и тут же оказался на полу. А Стеббинс уже сидел на нём сверху и бил его книжкой по уху.

— А ну-ка прекратить! — гаркнул Розье, высовываясь из своей спальни. — Это ещё что за балаган? Кто из вас не хочет в Хогсмид?

— Я… — пробурчал Северус.

— Да ты и так никогда не ходишь, — заржал Розье. — Что с тебя возьмёшь? А вот с вас…

— А с нас что? — спросил Долиш. Они со Стеббинсом, отряхиваясь, поднимались с пола. Вид у обоих был явно удручённый.

— По десять сиклей с каждого.

— А почему по десять? — запротестовал Стеббинс. — В прошлый раз было пять!

— Так то было в прошлый раз, — отрезал Розье.

Долиш и Стеббинс молча подошли к нему, вывернули карманы и отдали по горсти серебряных монет — никому не хотелось остаться в Хогвартсе за строчками. Розье ушёл восвояси.

— Аннабелла, и ты встречаешься с таким гнусным типом? — негромко поинтересовался Стеббинс.

— Уже нет, — с кислой миной ответила Аннабелла. — Он теперь с Медеей Полкисс.

Тут её глаза сверкнули, и она добавила:

— Не завидую я ему…

Миранда прерывисто вздохнула. Никто ни о чём не спросил.

Через миг веселье возобновилось, но на сниженных тонах. Долиш и Стеббинс предусмотрительно отсели подальше друг от друга.

Северус вышел из гостиной. Мимо проплыл Кровавый Барон, о чём-то беседующий с Почти Безголовым Ником и привидением Серой Дамы, которая сейчас казалась даже бледнее обычного. Из-за угла вынырнула стайка девочек, оживлённо щебетавших — опять же о завтрашнем празднике.

— Не плачь, — уговаривала Глэдис Найт свою маленькую золотоволосую сестрёнку. — Я куплю тебе новую дудочку.

— А мне нравилась эта! — воскликнула девочка и дёрнула Глэдис за волосы.

— Ай!.. Новая будет ещё лучше! — пообещала Глэдис. — Из слоновой кости!

Северус хмыкнул, покачал головой и прошёл мимо.

До ужина оставалось ещё сорок пять минут, когда в его голову вдруг пришла великолепная, как ему показалось, идея.

Он быстрым шагом направился вверх по лестнице к гриффиндорской башне. В темноте и сутолоке коридоров на него не обращали внимания. Дойдя до башни, Северус не стал огибать её, а прислонился к стене. Затем достал из кармана маленький пузырёк с зельем, на которое вчера потратил пять с половиной часов, и выпил его одним глотком.

Шум шагов, шелест, шёпот, шорохи внезапно вспыхнули и смешались, но потом каждый обрёл своё отдельное звучание, причём довольно громкое. Голова Северуса загудела от десятков голосов. Он вздрогнул: казалось, совсем рядом разбилось что-то стеклянное, но, оглядевшись, ничего подобного он не обнаружил. Потом до него донеслось:

— Берри! Опять?!

— Пусть Старший Холми простит глупую Берри… — пропищал голосок в ответ.

— Зачем Берри здесь держат? Убрать и быстро! Куда понесла?.. Холми имел в виду — починить! Неумёха, беда с тобой…

А, домашние эльфы… «Наверное, этажом ниже», — подумалось Северусу, но тут же он услышал до боли знакомый голос:

— Лунатик, ты чего там копаешься?

— Да вот, значок потерял…

— Это Хвост стырил, — ага, это уже Блэк.

— Я?! — пискнул Петтигрю. — Почему я?!

В это же время девичий голос откуда-то с другой стороны воскликнул: «С ума сойти!»

— А кто же ещё? — спросил Блэк.

На столь железный аргумент Петтигрю не нашёл что ответить. Кто-то отчаянно хрустел чипсами.

Тут же раздался новый всплеск звуков, и Северус зажал уши. Что-то явно пошло не так.

«И чего они так орут!» — мелькнула мысль. Так ведь и оглохнуть можно!

— Шеклболт!!! Съешь наконец свою лягушку! Она мне всё сочинение шоколадом измазала! И ещё примеривается!

— И тебе не жалко… — Голоса со всех сторон, усиливаясь, начали наслаиваться друг на друга. — Так вот, я и говорю… Похоже, у него серьёзные… Фрэнк, передай мне, пожалуйста… вы не видели значка… ХА-ХА!.. смотрите, опять наш староста что-то… В ЧЁМ ДЕЛО?!.. с такими вот розовыми ленточками… ладья на H5… Лили, это не про тебя… через две недели опять полнолуние… О, эндшпиль Найтли!.. Кто-нибудь, добавьте огня… МАРИОН!!!

Сила звука всё увеличивалась, и вот уже барабанные перепонки едва не лопались от этого. Не в силах больше это вытерпеть, Северус бросился вниз, не отнимая ладоней от ушей, чтобы не оглохнуть от грохота собственных шагов. Он от души надеялся, что действие зелья не продлится дольше, чем положенные пятнадцать минут — иначе он даже представить не мог, что будет делать на ужине, когда все отчаянно примутся стучать ложками по тарелкам.

Переступая порог Большого зала, Северус с облегчением заметил, что окружающий мир вернулся в привычное русло. Правда, сперва ему показалось, что он глохнет…

Северус со вздохом опустился за стол и принялся есть дымящуюся жареную картошку. В голове его почему-то царил полный сумбур, и в то же время было до странности пусто. Побочные эффекты? Нет, зелье определённо надо было дорабатывать. И проверять на подопытных кроликах. Вон их сколько сидит.

Он глянул в сторону учительского стола — почему-то украдкой, словно это было запрещено. Лэнс, конечно, был уже там — сидел между Вектор и Кеттлберном и о чём-то оживлённо беседовал с Декстрой через весь стол.

Северус снова уставился в тарелку. А рядом кипели разговоры.

— Праздники, праздники!.. А завтра в Хогсмид, в Хогсмид!

О нет! Ну что за наказание! Может, этой Миранде рот магическим скотчем залепить?

— Дождь будет, — мстительно пообещал Северус.

— И ничего не дождь! — возразила Миранда и ткнула пальцем в потолок. — Посмотри, какое небо! Звёзды такие яркие!

— И на прорицаниях сказали, что не будет, — вставила Аннабелла.

— А тебе-то что, Аннабелла? — спросил Стеббинс, подливая себе тыквенный сок. — Ты ведь уже не встречаешься с Розье!

— С Розье — не встречаюсь, — ухмыльнулась Аннабелла.

— Вы, девчонки, вечно морочите головы мальчишкам! — заметил Дерн.

— А вы, мальчишки, вечно пялитесь на девчонок! — откликнулась Глэдис, которая и в самом деле страдала от не в меру навязчивых ухаживаний Грэма — самого грубого и глупого из всех семикурсников Слизерина.

— Не только на девчонок! — заметил Стеббинс. — Ещё и на профессоров!

Северус поперхнулся соком и закашлялся.

— Что с тобой? — удивился Долиш. — Ты не знал, что наш бедный Бертрам уже два года сохнет по профессору Септиме Вектор?

Обри вспыхнул до ушей.

— Заткнись, Долиш! Что ты несёшь?!

— Что и требовалось доказать, — подытожил Стеббинс, намазывая тост мармеладом.

***

Ужин заканчивался, но Северус почему-то не спешил уходить. Наконец столы опустели, и он поплёлся из зала, разглядывая вечернее небо. Звёзды и в самом деле горели ярко. Северус вспоминал их названия. Альтаир, Полярная, Вега… Сегодня она необычайно яркая, почти как…

— Сириус! — За его спиной раздался голос Регулуса Блэка.

— Чего тебе? — Верзила в конце коридора остановился и обернулся.

— Сириус, подожди… Мне надо с тобой поговорить… — Регулус задыхался, словно слова давались ему с большим трудом, он страшно побледнел.

— И что ты хочешь мне сказать, маленький змеёныш? — оскалился Блэк, стиснув кулаки.

— Я… я не хочу, чтобы ты думал… Я им ничего не…

Блэк посмотрел поверх головы брата и прищурился.

— Нюниус! Ты чего тут застрял? А ну проваливай!

— И давно тебя назначили директором, или хотя бы старостой… или, например, капитаном команды? — приподнял бровь Северус. Выясняют отношения в коридоре, да ещё и предъявляют претензии!

Блэк побагровел.

— Мистер Снейп, задержитесь, пожалуйста, — услышал Северус за спиной голос Лэнса и сразу же обернулся. Профессор остановился посреди коридора.

— Молодые люди, — обратился он к братьям. — Что-то не так? Между прочим, ужин уже закончился и вам пора расходиться по вашим гостиным.

Блэк посмотрел на профессора свысока — в буквальном смысле, так как Лэнс был на полголовы его ниже, — хмыкнул, резко развернулся и быстрым шагом направился прочь. Регулус пошёл следом, едва успевая за братом. «Сириус!» — донеслось из глубины коридоров.

— Северус… — Профессор на секунду сдвинул брови и почесал переносицу. — Как успехи в окклюменции?

— Ну, вам лучше знать… — ответил Северус.

Лэнс рассмеялся.

— Я хотел узнать: не слишком ли много сил у тебя всё это отнимает? Может, тебе стоит иногда отдыхать? Ты, кстати, идёшь завтра в Хогсмид?

Северус покачал головой. Лэнс заметно удивился.

— Почему?

— Я вообще туда редко хожу. И последний визит убедил меня в правильности такого подхода.

— Ах, вот как… — Лэнс улыбнулся и посмотрел на Северуса мягко заискрившимися глазами. — А что ты скажешь… если мы пойдём туда вместе?

— Это вы… серьёзно? — осторожно спросил Северус.

— Ну, раз ты ничего не имеешь против, я жду тебя у выхода после завтрака.

Лэнс развернулся, его светлая мантия взметнулась, и он скрылся за поворотом прежде, чем Северус успел вообще что-либо понять.

________________________________

¹Может быть (фр.)

²Волшебники из Азии (лат.)


Глава 12. Хэллоуин


Северус проснулся в шесть часов. Заправив постель, он достал книгу и собрался почитать её до завтрака, но, к своему удивлению, обнаружил, что не понимает ни строчки из прочитанного. Он отшвырнул учебник и задумался, что же ему мешает сосредоточиться. Очень скоро он понял что: вчерашняя сцена представилась ему неожиданно живо, и он не мог отделаться от ощущения, что всё происшедшее было немного странно. Его беспокоило, как однокурсники воспримут его неожиданный визит в Хогсмид, да ещё и за компанию с преподавателем. Тем более что в Хогсмид ему не хотелось…

— Не хочу я туда идти! — упрямо сказал Северус зеркалу и поправил застёжку мантии. К счастью, зеркало в его комнате было не говорящим, а то бы они давно свели друг друга с ума.

Он вышел в гостиную. Из соседней спальни, почёсываясь, вышел Долиш.

— Снейп, а ты ранняя пташка! — зевая, заметил он.

— Да ты тоже, как я погляжу, — буркнул Северус.

Долиш кивнул и зевнул ещё раз. Потом повернулся к камину, воскликнув: «Инсендио!» — и яркие язычки пламени заплясали за каминной решёткой. Из тёмного угла с писком вылетел припозднившийся домашний эльф с пригоршней скомканных пергаментных листков и двумя сломанными перьями: вчера весь вечер некоторые слизеринцы сочиняли своим симпатиям послания с просьбами о встрече в волшебной деревушке.

— Идёшь сегодня в Хогсмид? — спросил Северус, чувствуя себя при этом очень неловко.

— Да, — кивнул Долиш. — Что я, зря отдал Розье десять сиклей?

— А что там делать? — пожал плечами Северус.

— Не скажи… Всё-таки «Зонко» — штука неплохая… — задумчиво протянул Долиш. — И в «Трёх метлах» неплохо посидеть. Хотя все наши, конечно, предпочитают «Кабанью голову»… Да и вообще, погулять… побродить.

— И это стоит десяти сиклей? — недоверчиво поинтересовался Северус.

— Знаешь, полдня за строчками — это тоже не подарок, особенно когда все веселятся! — хмыкнул Долиш. — Может, всё-таки пойдёшь с нами?

— Э-э… — начал Северус.

— Долиш, куда ты подевал мой шарф? — спросил Стеббинс, выходя из своей комнаты.

— Стеббинс, я его вообще не видел! Никогда!!!

— Да ну тебя, — раздражённо махнул рукой Стеббинс и снова скрылся в спальне.

— Пойду письмо домой отправлю, — сказал Долиш. — Не пойдёшь со мной?

Северус покачал головой.

— А… ну ладно, — кивнул Долиш.

Минут пятнадцать Северус просто неподвижно сидел в кресле, потом вернулся в свою комнату, взял учебник по зельеварению за шестой курс и принялся на полях высчитывать новую формулу зелья, обостряющего слух.

Ещё через три минуты в гостиной показался заспанный Обри. Из спальни вновь вышел Стеббинс, заглядывая под столы, диваны и кресла.

— Обри, ты не видел мой шарф?

— Тсс… Сейчас… — прошептал Обри.

Через полминуты со стороны девичьих спален раздался громкий визг, и из своей комнаты вылетела Миранда в пижаме в горошек. Её глаза были расширены от ужаса.

— В моей спальне… змея! — прошептала она. — Зелёная! В полосочку!!!

Обри и Стеббинс ударили по рукам. Северус вздохнул и перевернул страницу.

***

После завтрака Северус встал в общую очередь к Принглу, который делал вид, что он вполне беспристрастно проверяет выходящих на предмет наличия тёмных артефактов, хотя явно с подозрением косился в сторону слизеринцев. Северус прошёл процедуру досмотра и оказался снаружи. Воздух был холодным, но погода была ясная. У стен замка в нескольких шагах от выхода стоял профессор Лэнс, закрыв глаза и подставив лицо неярким лучам осеннего солнца. Северус замер, не зная, стоит ли ему беспокоить профессора, но тот открыл глаза и улыбнулся.

— А, вот и ты! Ну, пойдём?

— Куда?

— Ну, сначала в Хогсмид, а там уже посмотрим!

Северус отчего-то потупился, но пошёл рядом с Лэнсом, отставая на полшага. Ему было немного неудобно, хотя он и не мог объяснить почему, но уже через пару минут Лэнс втянул его в очень интересную беседу, и он перестал обращать внимание и на то, что уже не соблюдает почтительную дистанцию, и на немного удивлённые взгляды, которыми их сопровождали студенты.

Северус оглядывал дома деревушки, блестящие ветви деревьев, лужи, покрытые тонким льдом, и думал, что день начинается очень даже неплохо.

— Знаешь, — сказал профессор Лэнс, дыша на озябшие руки, — сегодня не больше тридцати градусов. Это притом, что вчера было по крайней мере шестьдесят. За ночь стало в два раза холоднее!

Северус возразил:

— Нет, что вы! По шкале, которой стали пользоваться магглы, это отношение и вовсе получается отрицательным. Так сравнивать температуру имеет смысл только в том случае, если измерять её по абсолютной шкале Кельвина, не по Фаренгейту же!

Последовало долгое молчание, и когда Северус поднял взгляд на профессора, то увидел, что тот на него внимательно смотрит. Смешинки в его глазах мешались с удивлением.

— Хм, интересно, — сказал Лэнс, поглядев вперёд. — А пойдём-ка в «Три метлы»?

Профессор искоса бросил взгляд на Северуса и слегка улыбнулся. Северус кивнул. Лэнс немного ускорил шаг, и Северус поспешил за ним, прыгая через лужи.

Дверь, скрипнув, отворилась, и они оказались внутри. Уютно полыхал камин, и в зале было совсем ещё мало народу. Лэнс пошёл к стойке, а Северус занял место недалеко за столиком у окна.

За стойкой на фоне огромных деревянных бочек суетилась полная женщина в кружевном переднике.

— Розмерта! Розмерта!!! — крикнула она.

Из-за низенькой двери выглянуло миловидное личико официантки, обрамлённое светлыми кудрями.

— Да, мам?

— Чего ты там копаешься? Прими заказ!

— Сию минуту! Слушаю? — обратилась она к Лэнсу, улыбаясь и накручивая на палец прядь волос.

— Два сливочных пива, фрёкен, — улыбнулся Лэнс в ответ.

Розмерта кивнула, а Лэнс направился к Северусу. Тот поспешил отвернуться, но краем глаза он видел, как Лэнс подходит к столику и садится на стул с резной спинкой, а затем ставит локти на столешницу, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок. Он внимательно смотрел на него, Северуса, и Северус тоже повернулся. Он хотел заметить, что здесь гораздо теплее, чем снаружи, но тут подошла Розмерта с подносом, на котором стояли пенные кружки. Она грациозно поставила их на стол и ещё раз улыбнулась Лэнсу.

— Ваше пиво, — сказала она. — Только что сварено! Самый лучший мёд, уж вы поверьте! Вы правильно сделали, что выбрали этот столик в такую холодную погоду — он довольно близко к камину и далеко от двери. К тому же здесь не так шумно.

— Вы что, про все столики так говорите? — не удержался от язвительного комментария Северус.

Розмерта на миг смутилась, но потом улыбнулась снова:

— Они действительно все хороши… В своём роде.

Она развернулась на каблучках и скрылась в подсобке.

— Милая девушка, — заметил Лэнс.

— Да? — насупился Северус. — Не заметил.

Лэнс почему-то рассмеялся. Северус нахмурился ещё больше, но тут Лэнс поднял кружку и ударил ей о кружку Северуса.

— За твои успехи, — сказал он. — Ну, так на чём мы остановились?

— На…

— Ой, нет, только не про Фаренгейта, прошу тебя! — замотал головой профессор. — Лучше расскажи мне, какое новое заклинание ты придумал?

— А откуда вы… Ах да, легилименция.

— Нет. — Лэнс на секунду замолчал и вновь продолжил: — Я просто подумал, что ты уже должен был придумать столько нового — ведь с твоими необычайными способностями не может быть иначе.

— Некоторые не обладают подобными способностями, и тем не менее все в восторге от их улыбок от уха до уха и кружевных передничков… — Северус ещё не окончил фразу, но уже пожалел о том, что сказал. Он потупился и почувствовал, что краснеет, но в этот момент дверь распахнулась, и в трактир ворвалась шумная и многочисленная компания: Фрэнк Лонгботтом со своей подружкой Алисой, Прюэтты и ещё добрая половина Гриффиндора. К счастью, среди них не было ни Поттера, ни его приятелей.

— Эй, Розмерта, милашка! — крикнул через весь зал Фабиан Прюэтт. — Пива на всех!

Его поддержали дружными одобрительными возгласами. Под шумок Лонгботтом схватил прядь волос Алисы, нежно поцеловал и тут же покраснел.

— Хорошо ещё, что сливочное пиво не крепкое, — заметил Лэнс. — А то у нас возникли бы определённые проблемы…

Северус кивнул, а про себя подумал, что дисциплина в Хогвартсе и правда хромает.

— Послушай…

Северус поднял глаза. От выпитого пива и пламени камина ему стало жарко.

— Так ты мне не открыл свой секрет. — Глаза Лэнса сверкнули в полутьме.

— Какой? — осторожно спросил Северус. «Так, не думать о том, кто отрастил Блэку ослиные уши, о том, кто подсунул Бранящееся перо Поттеру на контрольную, и о том…»

— Я про новости в твоей жизни! Ну, не хочешь — не рассказывай… — Лэнс откинулся назад, небрежно положив локоть на спинку стула.

— Нет, я… Я придумал новое заклинание, — оживился Северус. — Принцип его действия в том, что оно помогает разговаривать, не опасаясь быть услышанными.

— Очень кстати, — заметил Лэнс.

Северус смутился, но тут же продолжил:

— Нужно произнести «Оглохни», и у всех будет ощущение, что в ушах шумит.

— А как же разговаривать? — удивился Лэнс, придвинувшись поближе. Ножки стула скрипнули.

— Ну, тот, кто произносит, должен подумать о том, с кем он хочет поговорить, — объяснил Северус. Неожиданно он почувствовал себя очень уютно: в очаге гудело пламя, по жилам струилось тепло, и…

— Вот как? Интересно… — На щеках Лэнса появился румянец, вызванный, видимо, этим жаром и напитком. — Но тебе не кажется, что это несколько… негуманно?

— Что? — удивился Северус.

— Ну… Неприятные ощущения… — Лэнс слегка нахмурился.

— Да какие неприятные ощущения! — отмахнулся Северус. — В ушах пожужжит, и всё! Они и не заметят. Хотите, попробуем?

— Ну, я сильно сомневаюсь, что это будет педагогично…

Северус прикусил губу. Лэнс чуть наклонился вперёд и негромко добавил:

— А вообще идея интересная.

Северус зарделся.

— Послушайте, профессор, — начал он, водя пальцем по кромке столика. — Может, нам пора уже приступить к изучению легилименции?

— D’accord¹, Северус, и мы обязательно попробуем. Но не сейчас. Тебе стоит ещё немного потренироваться в окклюменции. Хотя, знаешь, я очень доволен твоими успехами.

Северус недовольно скривился. На лице Лэнса мелькнула тревога.

— Что-то не так? — спросил он. Хлопнула входная дверь. Порыв ветра, вопреки заверениям Розмерты, всё-таки достиг их столика, и Северус поёжился от холода.

— Мне кажется, — начал он, сосредоточенно изучая кружку, — нет, я уверен, у меня бы получилось, — закончил он, поднимая глаза на профессора.

— Ну что ты! — возразил Лэнс. — То есть, конечно, но поверь, хотя твои успехи в окклюменции невероятны — многим годами не удавалось добиться того, что ты умеешь уже сейчас, — я всё же думаю, что тебе стоит ещё немного потренироваться, и ты достигнешь исключительных высот в этой области. Впрочем, я полагаю, и в других областях ты…

Северус почувствовал внезапную злость на слова профессора.

— Вы что, пригласили меня, чтобы делать мне комплименты? — не выдержал он. У Лэнса вытянулось лицо.

— Простите, — поспешно добавил Северус. — Не люблю, когда меня хвалят люди, не компетентные в…

— Северус!

— Сэр!

Внезапно Лэнс сосредоточился, резко развернулся и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс:

— Немедленно прекратите, или вы об этом пожалеете! Ваши действия столь же очевидны для меня, как и ваше присутствие. Снимите заклятие ярости. Немедленно!

Толпа гриффиндорцев за соседним столом с удивлением уставилась на него. Семикурсники переглянулись.

— Да, и двадцать баллов с Гриффиндора, — добавил Лэнс уже спокойнее.

— За что? — удивился Гидеон Прюэтт.

— За попытку причинить ущерб преподавателю и остаться при этом невиди… незамеченным! — вскипел Лэнс, потом повернулся и несколько раз глубоко вздохнул.

Фабиан покрутил пальцем у виска. Его брат кивнул с видом знатока из персонала Мунго. Сквозняк вновь хлопнул дверью.

— Профессор, что…

— Просто забудь об этом, хорошо? — улыбнулся Лэнс. — Я хочу, чтобы сегодня ты выкинул из головы все неприятные мысли. Только неприятные, — уточнил профессор.

Северус кивнул, забыв возмутиться. Ему было немного не по себе.

— Знаешь, пойдём-ка отсюда, — предложил Лэнс, и Северус согласился, даже не уточнив, куда именно.

Они вышли на улицу. Немного потеплело.

— К Дэрвишу? — спросил Лэнс.

Северус уже успел привыкнуть, что большинство вопросов, которые в последнее время задаёт ему Лэнс, риторические. Поэтому он просто промолчал, последовав за Лэнсом по присыпанной снежной крупой тропинке к аккуратному деревянному домику.

Дверь захлопнулась за ними с мелодичным звоном колокольчиков. У Дэрвиша было не так много народа, как обычно бывало в Зонко. Это был магазин волшебных принадлежностей. Товар громоздился на витринах немыслимыми кучами, но здесь наверняка можно было выбрать что-нибудь полезное, в отличие от Зонко, — вот почему он и не пользовался такой популярностью у обитателей замка Хогвартс.

Северус приблизился к витрине, испытывая странное желание прижаться к ней носом, как в детстве. Внизу за сверкающим стеклом виднелась карта звёздного неба. Искристый купол кружился, Млечный путь вился мелкой алмазной россыпью… Северус заметил в стекле витрины отражение Лэнса. Тот внимательно смотрел на него и улыбался.

«Я и вправду выгляжу как ребёнок, которого родители впервые взяли в Косой переулок», — подумал Северус и выпрямился.

Лэнс тут же присел на корточки перед витриной и присвистнул.

— Ты погляди, они сверкают ярче бриллиантов!

— Вам нравятся бриллианты? — К ним подлетел хозяин магазина, Бэнгс. — Могу предложить парочку, защищают от ядов и обмана! О! Вы заинтересовались Картой? Уникальный экземпляр! Перпетуя Фанкурт потратила три года на её изготовление… А приложения!

— Представляю себе, сколько она стоит, — негромко пробормотал Лэнс и вновь обратился к Бэнгсу: — А что у вас есть ещё, достойное внимания?

— У меня все вещи ис-клю-чи-тель-ны-е, — обиделся Бэнгс.

— Utan tvivel...² — Лэнс сложил руки на груди. — А что-нибудь особенно исключительное?

Бэнгс на минуту задумался.

— Родосское вино? Кто его выпьет, проспит сто лет. А может, уздечки для мантикор?

— Вы ещё скажите, хомуты для кентавров! — хохотнул Лэнс, уперев руки в бока. — Вы представляете себе мантикору в уздечке?

— Вы бы поосторожнее с кентаврами, — понизил голос Бэнгс и покосился на дверь. — Мантикоры далеко, а они, знаете ли, близко!

Профессор расхохотался. Северус тоже не удержался и прыснул, а Бэнгс снова обиделся и тоже стал подбоченившись. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но тут дверь отворилась вновь, и под мелодичный звон колокольчиков в зал вплыла высокая, очень худая девушка, явно не ученица Хогвартса. Больше всего привлекали внимание её глаза, казавшиеся просто огромными за стёклами очков невероятного размера. Следом за ней вошла другая, маленькая и пухленькая, в шляпке, напоминающей перевёрнутую корзинку.

— Сивилла, Сивилла, подожди, я совсем не это имела в виду! — частила она.

— Значит, ты считаешь, что я ни на что не гожусь! — Сивилла резко развернулась к ней, возмущённо взмахнув краем просторной тёмно-красной шали. С её тонкой руки слетело полдюжины браслетов, и они со звяканьем рассыпались по полу, но Сивилла, казалось, даже не обратила на это внимания. Она была поглощена спором с приятельницей.

— Я докажу тебе, Мэг, что у меня есть дар моей прабабки!

— Ну ладно, ладно, если тебе так хочется… — отвела глаза Мэг.

— Нет! — воскликнула Сивилла, снова взмахнув руками. — Ты… ты…

Вдруг она развернулась и в мгновение ока оказалась рядом с Северусом. Тот не успел среагировать — она схватила его за рукав и приблизила своё лицо. Северус почувствовал слабый запах вина и попытался отодвинуться. Но Сивилла и не думала его отпускать.

— Послушайте, мисс… — сделал попытку вмешаться Лэнс, но она отмахнулась и произнесла призрачным голосом:

— Твоё сердце пронзит копьё!

Северус хотел провалиться сквозь землю — а ещё лучше, отправить туда назойливую нетрезвую барышню. Вдруг послышалось ржание — на пороге стояли мародёры и хохотали. Северус выхватил палочку… но в этот момент Сивилла, отпустив его, метнулась к его неприятелям.

— Что здесь смешного?! — крикнула она. Потом схватила Поттера за руку и, несмотря на его протесты, развернула её ладонью вверх.

— Никогда не видела такой короткой линии жизни, — трагичным голосом прошептала она, медленно разжимая ладонь. Поттер сразу побледнел, а Северус неожиданно ощутил к этой девушке некоторую симпатию.

— Эй, ты!.. — возмущённо начал Блэк.

— Станешь знаменитым, — перебила, обернувшись к нему, Сивилла. — Все маги и магглы Британии будут знать тебя в лицо!

Блэк округлил глаза и отступил на шаг.

— Сивилла… — Покрасневшая Мэг попыталась образумить приятельницу, теребя её за рукав, но тщетно.

— А я? — пискнул Петтигрю.

Сивилла плюнула на пол, не удостоив его ответом.

— Эй, мисс… — возмущённо начал Бэнгс.

— Тиш-ше, — не поворачиваясь, подняла она ладонь. — Я ещё не закончила!..

— Да она просто пьяна! — заметил Люпин, быстро глянув на Поттера.

— А ты… — прошептала странная девушка, ткнув пальцем в его сторону, — будешь свидетелем гибели лучшего друга!

Люпин опешил, со всех сторон послышалось аханье.

В этот момент дверь распахнулась вновь, и на пороге возникла высокая фигура, закутанная в синее.

— Сивилла, — прозвучал негромкий женский голос. Тем не менее все сразу застыли и замолчали. — Вот ты где.

Сивилла вздрогнула, её плечи поникли, голова опустилась.

— Сивилла, пойдём.

Голос был звонким, но что-то в нём убеждало, что его обладательнице уже очень много лет.

Сивилла медленно, словно во сне, пошла к выходу, тяжело ступая и глядя в пол. За ней поспешила Мэг, растерянная и смущённая, бормоча неловкие оправдания.

Когда девушки скрылись, волшебница, медленно обведя взглядом собравшихся, обратилась ко всем:

— Извините за беспокойство. Не обращайте внимания.

Проговорив это, она отступила и затворила за собой дверь. В лавке повисло напряжённое молчание.

— Знаете, кто это был? — вдруг раздался шёпот девушки в углу. — Кассандра Ваблатски!

— Да ну?! Да что ты!.. Быть не может! — затараторили наперебой посетители лавки. Царившее минуту назад молчание сменил гул десятка голосов, живо обсуждавших происходящее. Мародёры втихомолку покинули лавку. Северус заметил, что Поттер хмурился и глядел в пол, а Люпин его горячо в чём-то убеждал.

— Да уж… Только правнучке, по-моему, её дар не передался, — проворчал Бэнгс, устало смахнув пот со лба. — Ну и денёк сегодня!

— Это точно, — спокойно заметил Лэнс, но Северус так и не понял, с чем именно он соглашается: с первой фразой Бэнгса или же со второй.

***

Вечер обещал быть знаменательным. И он был таким. Столы ломились от еды, и Северус никогда бы не подумал, что можно приготовить столько всего из тыквы. Ему есть совсем не хотелось, но он с тайным, стыдливым удовольствием вдыхал запах тыквенного пирога и даже съел целый ломоть, зацепив его вилкой с золотого блюда. Горячий шоколад тоже был отменно вкусным. Потом выступал директор, в речи которого Северус, как обычно, обнаружил весьма немного смысла. Впрочем, кажется, сегодня он мог ему это простить. Потом выступали привидения: они начали с краткой пантомимы, изображающей примирение волшебников с гоблинами (роль всех гоблинов исполнял Пивз), а закончили исполнением песен собственного сочинения. Северус готов был поклясться, что ему даже понравилось! Решительно мотнув головой, он попытался отогнать от себя эти мысли, неподобающие взрослому волшебнику. Ощущение сохранялось. Он даже немного испугался — но не того, что привычное здравое мироощущение покинуло его, а того, что ему где-то в глубине души очень не хотелось расставаться с этим уютным, тёплым и ярким миром, который на миг воцарился в нём и вокруг него…

Вечером, засыпая, он понял, что завтра проснётся прежним Северусом Снейпом, и даже немного пожалел об этом. Очевидно, дело было в том, что на границе сна и яви людей посещают странные мысли, имеющие очень мало общего с реальностью. Очевидно, так.


_____________________________

¹Ты прав (фр.)

²Не сомневаюсь (швед.)


Глава 13. Замужество — дело нелёгкое


Наступил ноябрь, и заморозки, ударившие в Хэллоуин, не прошли, а только усилились. Теперь уже было ясно, что зима не за горами, хотя до неё по календарю оставался ещё целый месяц.

В начале следующей недели после похода в Хогсмид Лэнс сообщил Северусу, что он не сможет провести занятие в пятницу, так как у него накопилось много дел, поэтому им придётся перенести встречу на другой день. Северус, разумеется, согласился, и они договорились на среду.

Вечером, гораздо позже обычного, Северус постучал в кабинет.

— Здравствуйте, профессор! Может быть, сегодня мы всё-таки приступим к легилименции? — с порога начал он.

— Ещё рано, — с нажимом сказал Лэнс. — Мы ведь это уже обсуждали. Имей терпение.

Он бросил взгляд на тёмное небо, резко взмахнул палочкой, и на письменном столе с треском загорелись дополнительные свечи.

— Почему рано? — возразил Северус, подходя ближе. — У меня наверняка получится. Один раз ведь уже получилось.

Лэнс пристально посмотрел на него.

— Действительно, — медленно сказал он. — Садись.

Северус не ожидал, что ему удастся уговорить Лэнса так быстро, и покосился на профессора даже с некоторым испугом. Тот уже обогнул стол и уселся в кресло.

— Чего же ты ждёшь? — спросил он, сцепив пальцы. — Нет, Северус, не тянись за палочкой. Сейчас она тебе не понадобится.

— Вы уверены, что нам действительно следует сразу переходить к беспалочковой магии?

— А где же все твои самоуверенные заявления? — хмыкнул Лэнс. — Кроме того, ты же не собираешься, если тебе понадобится прочитать чьи-то мысли, направлять на него палочку и говорить «Легилименс»?

— Заклинание может быть невербальным, — возразил Северус, хотя не мог не согласиться с тем, что всё равно это будет выглядеть подозрительно.

Оставив его реплику без внимания, Лэнс принялся объяснять:

— Волшебная палочка является мощным усилителем для заклинаний. Одновременно она позволяет их концентрировать на каком-то определённом объекте. Без палочки этого добиться гораздо труднее, поэтому главное, что ты должен сделать — это изо всех сил сосредоточиться на объекте при наложении заклинания.

Северус хотел уже было попросить, чтобы для начала он всё-таки попробовал с палочкой, но в последний момент прикусил губу. Нет уж, он ему покажет. Вы, профессор, ещё не знаете, на что способен Северус Снейп…

— По-вашему, беспалочковая магия проявляется одинаково вне зависимости от характера и объекта заклинания? — вместо этого спросил он.

Лэнс надолго задумался.

— Вряд ли… Скорее всего, это верно лишь в отношении заклинаний, влияющих на разум. Я не слышал о том, чтобы без палочки можно было как-то материально воздействовать на окружающий мир. Разумеется, речь не идёт о детях с их стихийными выбросами магии в огромных количествах. Хотя возможно, что особенно могущественным волшебникам и это под силу. — Каминное пламя вспыхнуло ярче. Профессор Лэнс, облокотившись одной рукой на край стола, повернулся к Северусу, откинув назад прядь русых волос. Северусу показалось, что профессор то ли что-то недоговаривает, то ли слегка его высмеивает.

— Посмотрим, как у тебя получится, — продолжал между тем профессор. — И кстати, учти, что я практически не буду использовать окклюменцию.

Северус кивнул, глубоко вдохнул и посмотрел в глаза Лэнсу. Без палочки он вдруг почувствовал себя не очень уверенно.

Интересно, как можно прочесть хоть какие-нибудь образы — особенно без волшебной палочки? Северус в который раз мысленно повторил «Легилименс», не отрывая взгляда от Лэнса, но так ничего и не смог увидеть — разумеется, за исключением этих серо-зелёных глаз, и тени, которая придавала взгляду какую-то особенную глубину, подчёркивая мягкий блеск в глазах, и пляшущих огоньков свечей, и… и своего собственного отражения с растрёпанными волосами.

Северус сердито встряхнул головой и провёл пальцами по волосам, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Во взгляде Лэнса засквозила нескрываемая ирония.

Нет, он просто не может отступиться. Северус сжал зубы, сосредоточился и пошёл в мысленную атаку с новыми силами. Он дрожал от напряжения, мышцы едва не сводило судорогой. Опять ничего. Да что же это такое! Может, он и впрямь зря это затеял?

Но как раз в тот момент, когда он это подумал, вихрь образов закружился вокруг него. В этот раз внимание удержать оказалось куда труднее. Попытавшись рассмотреть их, он словно бы налетел на стенку: ничего вроде бы не случилось, но эти ускользающие образы стремительно разлетелись от него, дав место новым. Странно — непохоже, чтобы это было из-за его недостаточной сосредоточенности… Ещё попытка — и она наконец-то увенчалась успехом. Северус, правда, смог увидеть лишь отрывок: МакГонагалл, совсем ещё молодая, без очков, но с неизменным пучком волос на затылке, сердито что-то выговаривает Лэнсу, которому на вид лет шестнадцать. Судя по выражению её лица, провинность его была довольно серьёзной. Северус так и не понял, в чём дело, потому что внезапно почувствовал страшную усталость. Воспоминание растаяло, и Северус в изнеможении перевёл дух.

Лэнс тоже выглядел немного утомлённым. Он встал со своего места и, вновь обогнув стол, присел на самый краешек, опёршись руками о столешницу.

— Скажите, профессор, — спросил вдруг Северус, немного наклоняясь вперёд, — а почему МакГонагалл на вас так разозлилась?

— Ну, я как-то крупно повздорил с однокурсником… — Профессор вдруг заинтересовался песочными часами на своём столе.

— Гриффиндорцем? — понимающе спросил Северус.

— Alldeles riktigt¹, — улыбнулся Лэнс. — Его звали Барти Крауч. Это его сын учится сейчас на первом курсе. Хм… Я очень жалею, что не видел лицо Крауча, когда тот узнал, что Шляпа отправила его единственного сына в Слизерин! Так вот, на шестом курсе я превратил Крауча в поросёнка и имел неосторожность сделать это недалеко от учительской…

Северус тоже улыбнулся, не сводя глаз с профессора.

— Я рад, что эта история тебя позабавила, — сказал Лэнс, — но, как твой учитель, вынужден предупредить тебя, чтобы ты не пытался выкинуть что-нибудь подобное. Неприятности с МакГонагалл — это была ещё ерунда! Как ты легко можешь себе представить, после этого случая наша взаимная неприязнь с Краучем обострилась ещё больше. А после окончания Хогвартса мы оба попали в Министерство магии, причём в один и тот же отдел. И тут оказалось, что я, мнящий себя полиглотом со своими пятью языками, по сравнению с Краучем в глазах руководства…

— Вы знаете пять языков?! — воскликнул Северус.

— Теперь восемь, я ещё выучил болгарский, испанский и португальский, — поправил Лэнс, отвернувшись в сторону. — Сейчас пытаюсь осилить японскую грамматику. Но этот… поросёнок, оказывается, знал языки десятками и постоянно учил новые! Кто бы мог подумать… Впрочем, — Лэнс сверкнул глазами, — я об этом не слишком жалею: то время, что Крауч потратил за грамматическими словарями, я тратил если не с большей пользой, то с большим интересом для себя — по крайней мере, так мне тогда казалось…

Северус задумался вдруг — а что видел профессор в своей жизни? Раньше ему казалось, что он не выходит за пределы своей комнаты и книжных страниц — а ну как он ошибается? Может, у Лэнса была более насыщенная жизнь… Вот научился он где-то, например, окклюменции… Воображение услужливо подсовывало Северусу разные картинки — одну ярче другой. Он с трудом заставил себя вслушаться в то, что говорил профессор:

— …в результате его карьера была просто головокружительной, а я годами оставался на одном и том же месте, о чём он при случае мне всегда напоминал. Думаю — нет, уверен, — что он и начальству не уставал напоминать, что моя благонадёжность вызывает серьёзные сомнения, потому что из всяких проверок я не вылезал. Естественно, о повышении не было и речи. А Крауч… не удивлюсь, если лет через пять он станет министром магии вместо Миллисенты Багнолд.

В голосе Лэнса слышалась горечь. Северус почему-то почувствовал себя неуютно.

— Поэтому вы и решили сменить род деятельности, сэр? — спросил Северус и попытался представить, как бы чувствовал себя он, если бы Поттер стал министром магии. Его замутило при одной только мысли об этом.

— И поэтому тоже. — Лэнс вдруг усмехнулся, словно ему на ум пришло что-то забавное. — Представляю, как теперь Крауч бесится, зная, кто ведёт защиту от тёмных искусств у его сына! Но это я заранее не планировал, разумеется. Впрочем, сейчас он не может меня здесь… как-либо навредить мне. Только Дамблдор — или совет попечителей… хм… — вправе уволить меня, а Министерство не может вмешиваться в дела Хогвартса… — Лэнс взял в руки песочные часы и перевернул их несколько раз. — Кстати, есть ещё какие-нибудь вопросы по легилименции?

— Да, сэр. Когда я пытался проникнуть в ваши воспоминания, у меня это получилось не сразу. Вы говорили, что не используете окклюменцию, но мне показалось, что это было очень похоже на то…

— Я практически не использовал окклюменцию, — поправил его Лэнс. Он поставил часы обратно на стол и подошёл к окну. — Но тем не менее некоторые свои мысли и воспоминания мне хотелось бы оставить… в неприкосновенности. А некоторые я тебе показать просто не могу.

— Почему? — нахмурился Северус, подумав, что Лэнс-то мог читать все его мысли, когда вторгался в его сознание.

— По морально-этическим соображениям, — хладнокровно ответил Лэнс, всё так же глядя на хмурый осенний пейзаж.

Сообразив, что это может означать, Северус смутился настолько, что так и не смог придумать, как на это отреагировать.

— Ещё вопросы есть? — спросил Лэнс, резко повернувшись в профиль.

Северус покачал головой, сцепив руки на коленях. Он вновь отвёл глаза от профессора, фигура которого чётко вырисовывалась на фоне тёмного неба.

— Я, наверно, пойду, — сказал он, не придумав ничего лучше.

— Vas², — хмыкнул Лэнс.

Северус встал, развернулся на каблуках и стремительно вышел из кабинета. Потом так же быстро вернулся обратно.

— Оревуар, профессор, — язвительно бросил он.

Когда Северус спускался в свою гостиную, он чувствовал, что его просто колотит от злости и… обиды.


***

Ужин прошёл как обычно — под мерцание свечей и звон вилок. Да ещё Кровавый Барон решил поделиться воспоминаниями, и Северус (впрочем, не он один) слушал его прохладный, неторопливый и слегка жутковатый рассказ об одном очень давнем инциденте с применением какого-то редкостного яда. Северус поначалу заинтересовался, но потом понял, что Барон явно фантазирует.

— Как дела? — поинтересовался он вдруг у Северуса. Северус сглотнул внезапно появившийся комок в горле.

— Как всегда, — сухо ответил он, удивившись такому вниманию со стороны привидения.

— Вы в этом уверены?

— Я вас не понимаю… — холодно сказал Северус, а затем на всякий случай добавил: — …сэр.

— Ах, молодой человек, не стоит портить отношения с коллегами и начальством, вы уж мне поверьте. Иначе закончите, как я, — заметил Барон и выплыл из-за стола.

Однокурсники недоумённо переглянулись. Северус покосился на Лэнса. Вот кому бы не помешал урок вежливости, обиженно подумал он. Но Лэнс как ни в чём не бывало резал бекон, пересмеиваясь с Вектор.

К себе Северус пошёл в отвратительном настроении. Бросившись на кровать, он пару раз хорошенько врезал подушке, но даже это не помогло понять, из-за чего они, собственно, поссорились с профессором и, главное, при чём тут он, Северус. Он же ничего такого не сделал! Может, это Вектор ему что-то напле… наговорила? А может, они… О нет! Да нет, ерунда… Проворочавшись без толку часа полтора, Северус наконец уснул. Ему снилось, что он вновь проходит распределение и Шляпа ласковым, но настойчивым, как у мадам Помфри, голосом убеждает его отправиться в Хаффлпафф.


***

Утром Северус столкнулся в дверях Большого зала с Вектор. Поздоровавшись и поймав взгляд её тёмных глаз, он уловил любопытство, смешанное с недоумением.

— Доброе утро, мистер Снейп, — важно кивнув, сказала она.

Северус отвёл глаза и поспешил за стол. А там уже вовсю горела перепалка — Миранда волком смотрела на Стеббинса, очевидно подыскивая подходящую реплику, и наконец выпалила:

— Локти со стола убери!

— Миранда, мне кажется, или ты вмешиваешься в мою личную жизнь? — холодно поинтересовался Стеббинс.

— Да ладно вам! — быстро перебила их Аннабелла, пытаясь остановить ссору. — Вот лучше послушайте, что позволяют себе эти грязнокровки: Эванс, например, сейчас столкнулась со мной в дверях и даже не извинилась! Вы представляете?

— Совсем распоясались, — вздохнул Долиш, взбалтывая стакан с соком.

— И не говори, — откликнулся Стеббинс. Они молниеносно переглянулись.

Северус едва подавил усмешку, а Аннабелла нахмурилась и уже собиралась что-то сказать, но её отвлёк шум: Миранда громко зевнула, смежила веки и ни с того ни с сего вдруг упала под стол. Северус с интересом наблюдал, как все тут же подскочили и засуетились. Аннабелла бросилась к подруге.

— Всё в порядке, в порядке, — поднял руки Стеббинс, — я просто проверил на ней своё домашнее задание по Слагхорну. Скоро проснётся…

Северус покосился на него с нескрываемым восхищением.

— Ну ты, Стеббинс, даёшь… Лучше бы ты его на Дерне испытал, — хмуро заметил Долиш. — Он мне вчера на тренировке так заехал квоффлом…

— Эй, я нечаянно!

— Что за шум? — вмешалась Нарцисса со своего места. — Вы опять за своё? Самый беспокойный курс, честное слово…

— О нет, — закатил глаза Дерн. — Опять сейчас начнёт мораль читать.

— Вы и десяти минут за столом просидеть спокойно не можете? — свысока сказала Нарцисса, подходя к ним. — Вот, берите пример с Обри.

Обри и в самом деле сидел, никого не трогая, и лишь выводил в тарелке с кашей какие-то крючочки и галочки.

— А где Монтегю? — оглядевшись, удивилась Нарцисса. — Я вроде бы слышала её голос.

— Я здесь, — сказала Аннабелла, высовывая голову из-под стола и поправляя взлохмаченную причёску.

— А Сильверстоун? — Нарцисса подняла брови.

— Тоже там.

Стеббинс прыснул. Нарцисса закатила глаза:

— Вы меня с ума сведёте. Что она там делает?

— Спит, — с самым серьёзным видом сообщила Аннабелла.

Тут уже засмеялись все — кроме Обри, который, ничего не замечая, продолжал выводить узоры по овсянке.

— Что-о-о? — воскликнула Нарцисса. Глаза её по размеру и форме напоминали чайные блюдца.

— Нарси, Нарси, успокойся! — Экрид замахала на неё платком. — Хочешь, я ещё раз расскажу тебе, какой милый особняк у моего жениха?

Северус поднялся из-за стола, ощущая, что на сегодня с него хватит.


***

Субботнее утро было морозным, и стёкла огромных окон Большого зала покрылись инеем, который переливался и горел холодным огнём. Ближе к концу завтрака появились совы, и вместе с ними в зал влетели потоки стылого воздуха. Северус поёжился.

Сов было немного, и одна из них уронила письмо перед Нарциссой Блэк. Письмо было достаточно большим, и Северус отметил, что оно было надписано золотыми чернилами и запечатано не красным, а голубым воском. Нарцисса вскрыла его неуверенным движением, пробежала глазами и резко побледнела.

— Что у тебя, Нарси? — поинтересовалась сидящая рядом с ней Сабрина Экрид.

— Так, ничего. — Судя по виду Нарциссы, она уже пришла в себя. Быстро убрав письмо в карман мантии, она поднесла к губам стакан с тыквенным соком, но потом передумала и, поставив его на место, вышла из-за стола. Это словно послужило сигналом к концу завтрака, и слизеринцы начали покидать свои места, попутно договариваясь о планах на сегодня. Было слышно, как команда по квиддичу тихо возмущается тем, что Дерн заставляет их тренироваться «в такую холодину». В ответ (но уже довольно громко) раздавались реплики Дерна, вроде «я насильно в команде никого не держу» и «вам не надоело тащиться в хвосте у этих выскочек?», которыми обычно и гасились все подобные споры.

Большая часть слизеринцев спустилась в свою гостиную, где вовсю ревел камин. Здесь было заметно теплее, чем в коридорах, поэтому никто не спешил в библиотеку — не говоря уже о прогулках в окрестностях замка — и почти никто не сожалел о том, что на сегодня не запланирован поход в Хогсмид. Компании разбрелись по углам, кое-кто, придвинув стулья к столам, принялся за уроки. Перед камином собралась кучка младшекурсников, в которой Северус опознал сборную факультета по игре в плюй-камни. Компания расставляла на коврике шарики с вонючей жидкостью и, судя по всему, готовилась заняться обычной бессмысленной тратой времени.

Северус мысленно произнёс пароль своей комнаты и призвал книгу Лливелина Ландрефа, в которой содержались интересные сведения об изменениях свойств различных зелий при прохождении сквозь них прямых солнечных лучей и имелась весьма неплохая таблица взаимозаменяемости ингредиентов в зависимости от фаз луны. Потрёпанный старый том проплыл сквозь серебристые струйки пара — некоторые студенты расставили между креслами котлы, которые уже потихоньку начинали закипать. Северус поморщился — вообще-то варить зелья вне класса было запрещено, что на деле означало практику зельеварения в спальнях, за закрытыми дверями, но сегодня — может быть, из-за холодной погоды — младшекурсникам никто не делал замечания. Возможно, старосты не упустили бы случая покомандовать, но Розье и Дерн были на тренировке, Монтегю нигде не было видно, а Нарцисса Блэк… Северус оглянулся — Нарцисса сидела в кресле, уставившись куда-то в пространство. В её руке, безвольно свисавшей с подлокотника, было полученное утром письмо, которое она, кажется, только что перечитывала.

— Эй, Нарси, — махнула ей Глэдис Найт из кружка старшекурсниц, — так ты не поделишься с нами своими новостями? Сабрина-то нам уже все уши прожужжала…

Нарцисса вздрогнула.

— Что?.. А, нет, право же, ничего интересного, — сказала она.

— Да ну, неужели? — кокетливо пожала плечами Сабрина Экрид. — Письмо с золотыми чернилами, запечатанное гербовой печатью Малфоев, — и в нём ничего интересного?

— Да, да, Нарси, ну же, не скромничай, — вздёрнула подбородок семикурсница Маргарет Мокридж. — Нам очень любопытно, не каждый день кто-то из нас получает любовные письма. Неужто тебе не хочется похвастаться?

Нарцисса слегка нахмурилась и встала, словно порываясь уйти, но Мокридж выхватила палочку, и письмо, вырвавшись из пальцев Нарциссы, спланировало прямо в группу девушек. Мокридж схватила его, развернула и тут же принялась читать вслух, заставив Нарциссу побледнеть от ярости. Северус удивился, как Нарцисса не догадалась заткнуть её Силенцио — по крайней мере, он сам бы сделал именно так, — но, ничего не сказав, он лишь вслушался повнимательнее.

«Благородной Нарциссе Блэк.

Моя прекрасная госпожа, рад сообщить Вам, что приготовления к нашей свадьбе идут успешно. Нотариус составил брачный контракт. Копия контракта приложена к письму, чтобы Вы могли с ним ознакомиться. Я был весьма польщён тем, что Вы интересуетесь моим здоровьем. Благодарю, всё прекрасно, чего и Вам желаю. К сожалению, дела мешают мне навестить Вас, но я с нетерпением жду нашей встречи. Не сомневаюсь, что Вы понимаете, насколько это высокая честь — вступить в благородную семью Малфой. Со своей стороны я так же бесконечно горд тем, что смогу породниться с представительницей столь высокого рода, обладающей к тому же столь безупречной репутацией, что, по нашим временам, немаловажно.

Тот, кого вы сделали счастливейшим из смертных — Люциус Малфой».

На несколько секунд воцарилось молчание. Потом Нарцисса, закрыв лицо руками, выбежала из гостиной.

— Ну знаете, девочки, если это любовное письмо… — протянула Экрид, глядя ей вслед, но свою фразу так и не закончила.

— А я не понимаю, почему Нарси выглядит как в воду опущенная. Я бы на её месте прыгала до потолка, — хмыкнула Мокридж. — Подумать только, Малфои… — Она мечтательно закатила глаза.

— Во-первых, ты не на её месте, Марго, — сказала Глэдис Найт, дав щелчка листу пергамента в руке Мокридж. — А во-вторых… Этот Мистер-само-совершенство мог бы быть и поучтивее…

Она поморщилась.

— Люциус всегда был дерзок! — заметила Мокридж и улыбнулась чему-то.

Северус пожал плечами. Он, конечно, помнил Люциуса Малфоя — когда Северус учился на первом курсе, Люциус был старостой школы; держался он всегда неприступно, слыл непревзойдённым мастером интриг и пользовался большой популярностью, что Северус относил главным образом на счёт его богатства и общественного положения. Разумеется, Люциус Малфой поддерживал Тёмного Лорда и почти не скрывал этого. Впрочем, Северуса мало волновали дела Малфоя, ибо тот его, Северуса, во время учёбы в школе попросту не замечал, считая слишком маленькой и незначительной персоной, да и зная к тому же о его нечистокровности.

Беседа между тем продолжалась.

— Так, Нарцисса у нас уже пристроена… — протянула четверокурсница Агата Тиммс, известная своим неуёмным любопытством и азартом. — Я, как вы знаете, после школы выхожу за кузена Майлза… А что же ты, Глэдис? Смотри, как на тебя поглядывает Грэм. Я думаю, его родители не стали бы возражать…

— О нет, — закатила глаза Глэдис. — Не напоминай мне. Как говорят в Гриффиндоре, лучше уж гигантский кальмар…

— Гриффиндорки всегда отличались дурным вкусом, — поморщилась Мокридж. — А ты, Глэдис, зря нос воротишь. Личико у тебя хорошенькое, но выбор у нас небогат, сама знаешь.

— Да, женихов с хорошей родословной днём с огнём не сыщешь, — вздохнула Тиммс. — Вот разве что Винсент Яксли…

— Агата, что ты, ему ведь уже за пятьдесят! — ужаснулась Глэдис.

— …ну или Рабастан Лестрейндж, — загнула палец Агата.

— Агата, скажи честно, ты хотела бы породниться с сестрой Нарциссы? — невинно поинтересовалась Сабрина.

Северус хмыкнул — он бы точно не хотел. Ни с одной, ни с другой, раз уж на то пошло, хотя о существовании Андромеды в благовоспитанном обществе уже год не упоминали. В «Пророке» недавно писали, что у Андромеды и её магглорождённого мужа родился ребёнок, и эта кроха уже была исключена из мира чистокровных, как и он, Северус. Его даже не рассматривали в качестве «кандидата» — чему он, впрочем, не удивлялся.

— Я бы тоже не хотела. Тем более что у Лестрейнджей майорат, — продолжала между тем Мокридж. — Значит, его будущей невесте придётся жить с Беллой под одной крышей…

— Уж больно вы все умные, — вспыхнула Тиммс. — Замуж не хотите? Вот ты, например, Марго, — твоя мама ещё год назад развила бурную деятельность, а каковы результаты?

— Ну… — покраснела Мокридж.

— Вот-вот, — кивнула Тиммс. — Так что надо обсудить то, что мы имеем в наличии. Кстати… Насколько я знаю, наш преподаватель защиты до сих пор не женат… И не стар, и… хм… симпатичный…

Северус нахмурился. Опять этот Лэнс…

— А не рано тебе ещё об этом думать? — спросила Глэдис, но Сабрина её перебила:

— А как у Лэнсов с родословной, кто-нибудь знает?

— Всё в порядке, — откликнулась Мокридж. — По крайней мере то, что касается английской линии.

— Английской? — удивилась Глэдис. Северусу тоже стало любопытно, что бы это значило, и он, поначалу случайный свидетель их разговора, заинтересовался по-настоящему.

— Да, он же наполовину швед, — кивнула Мокридж. — Я-то знаю, меня мама все родословные прошлым летом заставила учить. Его отец женился на шведке, кажется, Сигрид Эренстраль, если ничего не путаю… Так что наш профессор — наследник древнего и богатого рода… — продолжала она. — Хотя нет! Подождите-ка…

— Что такое? — спросила внимательно её слушавшая Тиммс.

— В Большой родословной книге вроде указано, что наследником является его младший брат, не помню, как его зовут — Рэндольф, что ли… Нет, Роберт. Но он, к сожалению, недавно женился. На этой рэйвенкловке Элинор Фосетт, ну помните, смазливая такая, горностая ещё на плече носила, она четыре года назад школу закончила…

Найт кивнула — она, кажется, Фосетт помнила.

— Интере-е-есно, — протянула Тиммс. — Младший брат, говоришь? Что-то я не слышала о случаях минората в нашей среде за последние триста лет.

— Хоть кто-то Бинса слушает, — улыбнулась Глэдис.

— Всё та же Родословная книга! — Агата явно обиделась на подозрения Найт. — Только не говори, что тебе её в детстве на ночь не читали!

Северус хмыкнул.

— А знаете что! — крикнул Регулус, врываясь в гостиную. — Обри увеличили голову! Она теперь во-от такая!!! Мародёры…

Он не договорил, как все уже повскакивали со своих мест и бросились из гостиной.

Северус, захлопнув книгу, последовал общему примеру, стараясь держаться подальше от Тиммс, которая расталкивала всех с криком: «Я должна это увидеть!»

Зрелище и в самом деле обещало быть интересным.


_______________________________

¹Совершенно верно (швед.)

²Иди (фр.)


Глава 14. Хулиганство чистой воды


На лестнице слизеринцы столкнулись с множеством гриффиндорцев, возглавляемым их деканом — разъярённой настолько, насколько Северус вообще мог её представить. Кое-как протиснувшись в коридоре, который вдруг словно сузили, чёрная толпа устремилась к библиотеке. А рядом с ней, около статуи Урика Странного сидел… Мерлинова борода! Даже Обри этого не заслуживал… Его голова увеличилась раза в два, не меньше; глаза его тоже стали больше, да к тому же были странно выпучены — скорее всего, от шока. Уши, нос, губы — всё было карикатурно большим. Обри держал потяжелевшую голову обеими руками, хрипя и задыхаясь; зрелище было просто ужасным. Девчонки за его спиной охнули. Агата, протискиваясь сквозь толпу, вылезла вперёд, и её коса скользнула по плечу Северуса. Он поморщился и перевёл взгляд на МакГонагалл.

Она заметно побелела и, сжав губы, резко вздохнула.

— Мисс Эванс, отведите его к мадам Помфри. И… — её взгляд метнулся по многочисленным зрителям, — …мисс Найт.

Девушки обречённо вздохнули, подошли к Обри, стараясь не смотреть друг на друга, взяли его с обеих сторон за руки и повели к лестнице. Похоже, теперь с ним будет всё в порядке. Впрочем, Северуса куда больше радовало, что Поттер получит взбучку от МакГонагалл. А та уже повернулась к Поттеру и Блэку, и если Северус до этого думал, что она была разъярённой, то теперь он понял, что это всё были только цветочки…

А Поттер и Блэк стояли там же — красные, смущённые, но, похоже, ничуть не раскаивающиеся в содеянном. И если Блэк опустил глаза под взглядом декана, поймавшей их с поличным, то Поттер гордо вскинул голову и сощурил глаза.

— Поттер! — едва не прошипела МакГонагалл. — Это… это… у меня слов нет!

— Чего от них ещё ждать, профессор, — подал голос Регулус. — Вы же их знаете.

— Между прочим, мистер Блэк, Сириус ваш брат, — обернулась к нему декан Гриффиндора.

На мгновение воцарилась тишина, а Северус заметил, что Поттер с облегчением вздохнул — разговор выворачивал из опасного русла.

— Нет, — вдруг отрывисто бросил Регулус. — Мы однофамильцы.

Сириус ошарашенно открыл рот, но ничего не сказал, только поморщился — видимо, оттого, что Поттер ткнул его локтем в бок.

Регулус же развернулся и удалился быстрым шагом, сопровождаемый недоумевающими взглядами, и самым удивлённым из них был взгляд МакГонагалл.

— Гадина, — прошептал то ли Блэк, то ли Поттер.

МакГонагалл резко обернулась к ним.

— На вашем месте я бы побеспокоилась о себе, мистер Блэк! А вы, Поттер, — как вы могли! Что вообще толкнуло вас на такой отвратительный поступок? Это же хулиганство чистой воды!

Вот теперь уже Поттер опустил глаза, а Блэк, наоборот, попытался что-то сказать, но вновь был остановлен толчком локтя.

— Это, наверное, из-за Эванс… Точно, из-за Эванс… Да ну, Эванс — и Обри? — зашептались вокруг слизеринцы во главе с неугомонной Агатой. — Ну, мало ли, может, он обозначил её… происхождение… Обри — герой, нарваться на Поттера… Да не смешите мой котёл, Обри и мухи не обидит, разве только… Точно! Точно… Ой, девочки, хи-хи-хи…

— Этот Обри первый начал! — наконец выпалил Блэк, на всякий случай отодвинувшись от приятеля. — Он запустил в Джеймса Фурункулюсом!

— Вот как? — скептически сказала МакГонагалл. — Отчего же тогда не видно следов этого заклинания?

— Промазал, — объяснил Блэк. Профессор поморщилась.

— Поттер и Блэк, вечером зайдёте в кабинет к Принглу, получите взыскание. Я его предупрежу. И надеюсь, что впредь вы заречётесь от таких поступков, иначе, помимо личного наказания, это будет стоить факультету сотни баллов. А сегодня вы лишаетесь пятидесяти.

Она сухо кивнула и, развернувшись, ушла. Вслед за ней потянулись и студенты. Но Северус почему-то не мог сдвинуться с места.

— Вот слизняк этот Обри, — донеслось до него из-за мелькающих чёрных мантий.

— Да, ещё и влетело за него, — отозвался Блэк. — Но меня сейчас больше заботит другое…

— Да ладно, Бродяга, с твоими родичами и так всё ясно, а этот тип — гнилая кровь. — Поттер положил руку ему на плечо.

— Э-э… ну ты поосторожней насчёт крови… хотя… ну их всех, просто зло берёт.

Блэк стиснул кулаки — теперь Северус хорошо это видел, потому что между ним и мародёрами уже никого не было: последняя группка удалилась в сторону библиотеки. И в этот момент взгляд Блэка упал на него.

— Сохатый, — прошептал он.

— А я всё ждал, пока ты заметишь, — сказал Поттер, и его губы сложились в нехорошую улыбку. Он по-прежнему не убирал руки с плеча приятеля, но обернулся к Северусу, и тот вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Северусу казалось, что он видит сон. Так медленно, нарочито медленно Поттер и Блэк доставали свои палочки, заходя с обеих сторон. Но Северус стряхнул с себя оцепенение: он так просто не сдастся.

— Блэк, не скажу, что рад тебя видеть, ты омерзителен, как всегда… Но меня позабавило, как вы трясётесь перед своим деканом, словно осиновые листья…

— Осиновые листья! — в бешенстве выпалил Поттер. — Сейчас ты сам задрожишь как осиновый лист, Нюниус!

— Как бы не так! — усмехнулся Северус. — Жалеешь, что здесь нет зрителей, да? Я бы на твоём месте радовался: никто не увидит, как я размажу вас по стенке!

— Бродяга, ты слышал? — Поттер поднял палочку, рукав его мантии упал до локтя. Блэк повторил его жест.

Экспеллиармус! — выкрикнул Северус.

Эта игра была сыграна множество раз, выверена годами и отточена до шага. Были нюансы — мародёры были изобретательны, — но нечто оставалось неизменным: позы, взгляды, поединок воль и обязательная прелюдия. Северус вдруг вспомнил первый раз: они напали на него в коридоре, хотя он только и сказал на уроке у Слагхорна, что Поттер в зельях — полное ничтожество. Но ведь это была констатация факта! Однако мародёры, кажется, считали по-другому. Они приближались — медленно, вот так же жестоко ухмыляясь, закатывая рукава. Тогда они ещё ничего не умели, и Северус без труда смог их обезоружить и навести простейший сглаз — что стоило Слизерину пятнадцати баллов. Какими же они были маленькими тогда!

Одновременно прозвучали два Экспеллиармуса, но Северус оказался быстрее — палочка Джеймса Поттера уже была у него в руке, когда Блэк пробормотал какое-то заклинание, почему-то целясь ему под ноги. Северус поспешил отпрыгнуть в сторону и тут же грохнулся на пол, проехав по нему не меньше фута. Палочки выпали у него из ладони и со стуком покатились к лестнице. Заклинание склеивающихся шнурков… как просто…

Акцио палочки, — послышался откуда-то сверху голос Блэка. — Держи, Джеймс.

Северус попытался встать, закусив губу и не обращая внимания на боль в содранных коленях, но не смог удержать равновесие — мешали шнурки — и остался сидеть, испепеляя мародёров взглядом из-за растрепавшихся волос.

— Наши доблестные герои, — прошипел он, — думают, что одержали победу в схватке вдвоём против одного, к тому же безоружного, противника?

— Да вас, слизеринцев, гнать из школы надо! — выкрикнул Блэк.

Северус поморщился.

— Если у тебя проблемы с… однофамильцем, то это совершенно не касается меня.

Он напрягся, увидев, как Поттер заносит руку, но в следующую же секунду рядом с ним со стуком упала его палочка.

— Получай, Нюниус. А тебе, Бродяга, нужно успокоиться. Пойдём отсюда, а то ещё кто-нибудь придёт, и сидеть нам до конца года на отработках.

Аргумент подействовал, и оба приятеля, бросив напоследок на Северуса презрительные взгляды, удалились.

***

Разобраться со шнурками было делом одной секунды, но вот колени и локоть саднили, а за зельем, заживляющим раны, нужно было идти или к себе (у него всегда хранился небольшой запас на всякий случай), или к мадам Помфри. И хотя Северусу было любопытно, что же они успели сделать с головой Обри, лишний раз идти в больничное крыло он не хотел и, прихрамывая, отправился обратно в подземелья, строя планы страшной мести мародёрам.

В холле он наткнулся на Долиша, запыхавшегося после тренировки и раскрасневшегося от долгого пребывания на холоде.

— Снейп! — воскликнул тот. — Что там у вас стряслось? Говорят, мародёры опять за своё? Мне пока так никто и не объяснил толком…

— Они увеличили голову Обри, — сухо ответил Северус. — А из-за чего, не имею понятия.

Долиш, слегка нахмурившись, отодвинул рукав мантии и взглянул на часы.

— Я потом у Бертрама спрошу…

— Что, торопишься куда-то? — не без ехидства спросил Северус, повысив голос из-за стайки галдящих первокурсников, как раз проходящих мимо. — День расписан поминутно, да?

— Да ладно тебе, — отмахнулся Долиш. — Просто мне скоро на отработку к Лэнсу, но ещё время есть. Как раз отдышусь после тренировки, нас Дерн загонял, как всегда…

— К Лэнсу, значит? — медленно переспросил Северус, чувствуя, как злость, ещё не схлынувшая после встречи с мародёрами, начинает переполнять его до краёв. — Если хочешь, я помогу тебе пропустить отработку… хм, безнаказанно.

— А как? — удивлённо поднял брови Долиш.

— А вот как, — сказал Северус и взмахнул палочкой, предварительно убедившись, что сейчас на них не смотрит никто из старост.

Долиш уставился на свои руки с изумлением и испугом: они позеленели, кожа стала бугристой, между пальцами появились перепонки, а ногти заменили тёмные когти.

— Ты чего?

— Спокойно, — хмыкнул Северус. — Это временное заклинание. Часа через два само пройдёт. А вот строчки писать ты с такими пальцами не сможешь, так что отработка твоя накроется.

Долиш некоторое время молча рассматривал ладони, явно не зная, как на это отреагировать, а потом наконец поднял голову:

— Круто! Интересно, что Лэнс на это скажет… Ладно, сейчас отпрошусь и пойду пугать первокурсников!

И он, явно ничуть не расстроенный, зашагал прочь. Северус несколько обескураженно посмотрел ему вслед.

***

Придя в спальню, Северус снял мантию и обработал ссадины своим зельем. В гостиной всё ещё бурно обсуждали происшествие с Обри, но Северус хотел побыть в одиночестве. Он не мог не чувствовать, что настроение у него сегодня необычайно воинственное. Ну кто его заставлял нарваться на стычку с мародёрами? А Долиш?

Уже не удивляясь внезапно вспыхнувшей кровожадности, Северус продолжил размышлять. Ладно, Мерлин с ним, с Долишем. А вот Лэнс… Северус всё ещё был обижен на профессора. Отменил вчерашнее занятие с ним (ну ладно, не отменил, а перенёс, но какая разница!) — в пятницу, видите ли, у него будет много дел. Да какие вообще у него могут быть дела? Отработки?! Так вот же, профессор, сегодня никакой отработки у вас не будет!

Хотя что ему, Северусу, до его дел, отработок и морально-этических соображений?!

В дверь постучали. Северус встрепенулся.

— Снейп, открой, это я!

Долиш. Замечательно. Может, будет на ком испытать своё новое заклинание.

Северус спешно натянул мантию и открыл дверь.

— Что тебе нужно?

— Не прокатило, — вздохнул Долиш, почесав затылок когтистой лапой. — Лэнс перенёс отработку на понедельник… И знаешь что, у меня такое впечатление, что он кое о чём догадался. Он велел мне позвать тебя.

— Меня? — переспросил Северус.

— Я ему не говорил, что это ты, — торопливо сказал Долиш. — Может быть, это совсем по другому поводу.

Как же, по другому… Сто шансов против одного, что Лэнс заглянул ему в мысли. Вот этот Долиш идиот! Северус скрипнул зубами. Жаль, что сейчас, когда Долиш с такими руками, испытывать заклинания на нём не имеет смысла. Это плохо скажется на чистоте эксперимента.

— Что ж, — холодно сказал он, — тогда я пошёл.

— Постой!

— Ну что ещё? — обернулся Северус, закрывая за собой дверь.

— А это… — Долиш помахал лапами, — оно точно скоро пройдёт?

— Точно, точно, — отмахнулся Северус, с трудом подавив желание сказать: «Нет, это навсегда».

***

Лэнс распахнул дверь перед Северусом, не вставая с кресла, и пристально на него глянул.

— Очевидно, в Слизерине творится что-то неладное, n’est ce pas?¹ — спросил он и потянулся за пером. — Только что услышал, что Обри подрался с мародёрами и оказался в больничном крыле, теперь, как выясняется, ты напал на Долиша… И за что же ты его так?

— Experimentum in anima vili², — буркнул Северус. Пусть Лэнс не думает, что он один может говорить на иностранном языке!

Услышав его слова, Лэнс моментально отвёл взгляд от пера, которое он держал в руках, и снова посмотрел на Северуса. Выражение его лица было очень странным, словно… словно он изо всех сил пытался сдержать улыбку. Северусу пришлось напомнить себе, что он обижен на него, и он с трудом удержался от того, чтобы не улыбнуться в ответ.

Некоторое время они оба молчали. Северус рассеянно смотрел на то, как профессор вертит в руках перо.

— Десять баллов со Слизерина — и предлагаю считать инцидент исчерпанным, — наконец сказал Лэнс и явно собрался что-то добавить, но в последний момент передумал.

И Северус кивнул, пожалев только, что легилименция даётся ему куда труднее, чем окклюменция.

Лэнс улыбнулся.

— Вот и прекрасно. Тогда следующее занятие — в пятницу, как всегда. И вот ещё что: я вынужден тебе напомнить, что все ученики являются одинаково ценными.

Северус почувствовал, как напряжение, охватывавшее его вот уже три дня, внезапно куда-то исчезло, и вздохнул с облегчением.

— Хорошо, сэр, — ответил он.

***

На следующий день голова Обри была уже полностью в норме. Он выписался из больничного крыла и тут же подвергся тщательному допросу в гостиной. Всех особенно интересовали две вещи: во-первых, каково это — быть с такой громадной головой, и во-вторых, конечно же, из-за чего они с мародёрами вступили в конфликт. По поводу головы Обри, проявив редкую для него неразговорчивость, отделался одним словом: «Ужасно», а по поводу причины дуэли и вовсе из него удалось вытянуть только то, что они не поладили из-за различного отношения к преподавателям.

— Зуб даю — они обругали Вектор! — жизнерадостно воскликнул Дерн.

Обри нахмурился и ничего не ответил.

— Ну конечно же! — обрадовался Локхарт, всё время вертевшийся неподалёку. — Сражение за честь прекрасной дамы!

— Умолкни, сопляк, — оборвал его кто-то из шестикурсников.

Локхарт вздохнул. Невооружённым глазом было видно, что он отчаянно завидует Обри, так неожиданно очутившемуся в центре внимания. Судя по всему, его не испугала бы даже перспектива временно увеличившейся головы, лишь бы приобрести такую популярность.

Северуса же все эти разговоры откровенно злили. Да, происшествие действительно необычное. Да, студента с такой головой не каждый день встретишь. Но в конце концов, это же мародёры! Они всегда могут выкинуть что-нибудь этакое! За всеми этими расспросами Северус не мог не заметить, что Обри сочувствуют, пусть и немного подтрунивают над ним. И когда Стеббинс задумчиво протянул, что мародёрам неплохо бы отомстить за это, Северус не смог сдержать злости и громко фыркнул.

— В чём дело, Снейп? — удивился Стеббинс. — Мне казалось, у тебя тоже к ним счёт накопился…

— Совершенно верно, — холодно сказал Северус. — Счёт побольше, чем у некоторых. Вот только мне, в отличие от некоторых, никто ни разу не предлагал помочь отомстить. Так что разбирайтесь теперь без моей помощи.

Он поднялся с кресла, чувствуя на себе удивлённые взгляды присутствующих, и скрылся в спальне.

Никто никогда не относился к нему хорошо, с горечью подумал Северус. Никто, за исключением мамы и, пожалуй, его друга Энтони. Но тот был ещё несмышлёнышем, и… Нет, хватит думать об этом. Ему уже почти удалось об этом забыть…

Внутренний голос тихо шепнул ему, что наверняка есть и другие люди, которым он небезразличен, но Северус, предпочитая продолжать злиться на весь свет вообще и свой факультет в частности, его проигнорировал.

***

Нарцисса Блэк, похоже, совершенно оправилась после того письма. Во всяком случае, вид у неё был такой же высокомерный, как всегда. Ходили слухи, что они долго говорили по этому поводу с Лэнсом и тот её успокоил, но Северусу в это как-то слабо верилось. Говорить с девчонкой о замужестве — что может быть скучнее? Сама Нарцисса, во всяком случае, на слухи никакого внимания не обращала. И уже давно не пыталась заговорить с Северусом.

Учебная неделя не была ознаменована ничем особенным. У Флитвика они начали проходить заклинание Агуаменти, выстреливающее из палочки струю воды, и Северус ломал голову, как же в этом случае действует закон сохранения энергии. Слагхорн устроил контрольную, а МакГонагалл задала огромное домашнее задание, к счастью, практическое. Единственное достойное упоминания событие произошло в четверг, в начале первого урока защиты от тёмных искусств.

— Что касается домашнего задания, — заметил Лэнс, — то нескольким из вас я его не засчитываю. Это Сильверстоун, Петтигрю и Поттер. Пожалуйста, потрудитесь выполнить его заново.

— Почему? — возмущённо воскликнул Поттер. — Если у меня не хватает пары дюймов, то это не повод…

— Мистер Поттер, — перебил его Лэнс, взмахнув стопкой листов. — Недостающую длину сочинения я ещё могу простить — при условии, что работа безупречна. Но ваша, увы, к таковым не относится. В ней слишком много домыслов, не подкреплённых фактами. Я уже не говорю о самых банальных орфографических ошибках.

— А вы не должны обращать внимания на мои орфографические ошибки, — возразил Поттер. — Это защита от тёмных искусств или правописание?

Лэнс нахмурился.

— Прекращаем дискуссию, мистер Поттер. Сдайте исправленный вариант во вторник.

— Нет, — процедил сквозь зубы Поттер. — Ничего я исправлять не буду. Вы не имеете права снижать мне оценку из-за ошибок, если они не относятся к вашему предмету.

Все в кабинете затаили дыхание и уставились на Лэнса — как он отреагирует на такую дерзость? Северус не мог не признать, что какая-то логика в словах Поттера была, но он скорее согласился бы съесть своё домашнее задание, чем высказать это вслух.

— Может, они и не относятся к моему предмету, — холодно сказал Лэнс, — но всё равно умение писать грамотно показывает уровень общей культуры волшебника, и…

— Профессор, — так же холодно перебил его Поттер. — С этими речами обращайтесь в Министерство, чтобы оно добавило нам новый предмет. Нас никто никогда этому не учил, и вы не можете от нас этого требовать. Покажите мне хотя бы одного волшебника, который пишет абсолютно грамотно!

Петтигрю посмотрел на него с нескрываемым уважением.

— Если говорить о тех, кто учится на вашем курсе, мистер Поттер, — сузил глаза Лэнс, — то я ещё ни разу не встречал орфографических ошибок в работах Лили Эванс и Северуса Снейпа.

— Простите, профессор, — вмешалась Эванс. — Я ведь проходила это в школе, ещё до Хогвартса.

Миранда и Аннабелла покосились на неё с презрением. На их лицах ясно читалось, что лучше уж писать с ошибками через слово, чем учиться в маггловской школе. Северусу тут же захотелось сказать, что он ни в какой школе этому не учился, просто книг нужно больше читать, но он пересилил себя, решив не лезть в спор. Не могла эта Эванс помолчать?

Лэнс сложил руки на груди.

— Я правильно понимаю, Поттер, что вы отказываетесь выполнять требования преподавателя?

— Можете назначить мне отработку, но переделывать это домашнее задание я не буду! — упрямо сказал Поттер.

— Поверьте, — усмехнулся Лэнс, — я бы с радостью назначил вам небольшой диктант, чтобы вы наконец-то запомнили, как пишутся слова «вследствие» и «почувствовать», но, к сожалению, я в последнее время немного занят. Поэтому за проявленное неуважение к преподавателю я снимаю с Гриффиндора десять… нет, пятнадцать баллов. Мистер Петтигрю, я знаю, что вы стараетесь во всём брать пример с вашего приятеля, но в этот раз делать этого я вам не советую. Жду вашу работу и работу мисс Сильверстоун во вторник. А теперь приступим, наконец, к занятию, и если мы чего-нибудь не успеем, то это будут исключительно ваши проблемы.

Люпин покосился на преподавателя с явным неодобрением, но ничего не сказал. Блэк повернулся к Петтигрю и что-то ему прошептал. Северус не сомневался, что это было связано с Лэнсом, и вновь принялся обдумывать планы долгожданной мести.


_________________________________________

¹Не так ли? (фр.)

²Опыт на малоценном организме (лат.)


Глава 15. Человек-невидимка


Ноябрь подходил к концу, приближалась зима и вместе с ней матч Рэйвенкло против Хаффлпаффа. Весь Хогвартс вновь был охвачен квиддичной лихорадкой. Многие слизеринцы болели за Рэйвенкло, Глэдис Найт даже приготовила огромное синее знамя с изображённым на нём орлом, но Северусу было совершенно всё равно, кто одержит победу. Он жалел, что матч не с Гриффиндором: тогда возможностей для мести было бы куда больше, а так ему пришлось ограничиться тем, что он взорвал котёл Блэка на зельеварении. Это, конечно, было банально, зато даже сам Блэк не заподозрил, что дело в чём-то ином, а не в его невнимательности.

В легилименции Северус пока не продвинулся. Он мог проникнуть в мысли Лэнса лишь в том случае, когда профессор убирал все свои барьеры. Разумеется, он пробовал читать мысли у однокурсников, но прежде чем он успевал наладить необходимый зрительный контакт, те или отворачивались, видимо не выдерживая его пристального взгляда, или же смотрели на него как-то странно, что ужасно его сбивало. Лэнс говорил, что ничего страшного в этом нет, всё придёт со временем и с опытом, главное, что ставить барьер у него уже получается очень хорошо.

Однажды после занятия они пили чай, когда Лэнс вдруг поинтересовался:

— Так как ты думаешь, Северус, кто в этом году выиграет Кубок?

Северус страдальчески закатил глаза. Видимо, волнения в Хогвартсе не обошли стороной и профессора.

— Пожалуйста, не надо про квиддич! Вы не представляете, как мне это уже надоело! Откуда же я знаю, кто выиграет?

— Интересно, — задумчиво произнёс Лэнс, болтая ложечкой в полупустой чашке, — а можно ли заранее узнать результат соревнования с помощью… прорицаний, например?

— Разумеется, нет, — ответил Северус. — Во-первых, это сгубило бы на корню всю систему ставок, во-вторых, прорицания — это вообще полная чушь. Я перестал ходить на них ещё на третьем курсе, когда мне предсказали, что я убью директора школы! Только вы Дамблдору об этом не говорите, ладно?

Лэнс едва подавил смешок и отставил чашку в сторону.

— Извини, что я опять возвращаюсь к этой теме, но чем же тебе не угодил квиддич?

Северус принялся загибать пальцы.

— Потому что все с ним так носятся, потому что мы всё время проигрываем, потому что меня всё равно не взяли бы в команду, потому что в квиддич играет Поттер…

— Ладно-ладно, я понял, — засмеялся Лэнс. — А во что-нибудь другое ты играешь, в плюй-камни, например?

— Плюй-камни — это ерунда, в них вообще играть не стоит, — буркнул Северус и в очередной раз поднёс к губам чашку.

— А я вот, когда учился в Хогвартсе, просто обожал играть в плюй-камни! — признался Лэнс. — Особенно на младших курсах, когда у нас была капитаном Эйлин Принц. Потом было уже не то… А ты, кстати, чем-то на неё похож! Наверное, поэтому я подумал…

— Это моя мать, — выдавил совершенно выбитый из колеи Северус. Он не знал, как на это реагировать — хотя что такого произошло? В том, что его мать и профессор Лэнс вместе учились в Хогвартсе, не было совершенно ничего удивительного, но всякий разговор о происхождении и семейных узах действовал на Северуса удручающе.

— Правда? — воскликнул профессор. — Ну надо же! Какое неожиданное совпадение! И как она поживает?

— Нормально… — поёжился Северус.

— А ты у неё единственный ребёнок? — спросил Лэнс.

Северус вздрогнул и поставил чашку на белоснежную салфетку, да так резко, что немного чая выплеснулось на полированную столешницу. Вот эту тему ему обсуждать совсем не хотелось.

— Да.

— Что с тобой, Северус? — внезапно спросил Лэнс. — Почему тебе неприятно говорить об этом? Она же не…

— Нет, с ней всё в порядке, — тихо сказал Северус, сжавшись в комок на стуле. — Но я не могу понять, почему она так сделала… Она испортила жизнь и себе, и мне…

— Ты говоришь про то, что она вышла замуж за твоего отца? — спросил Лэнс, голос его тоже был тихим.

Северус кивнул.

— Да, многие сочли бы этот поступок достойным осуждения… — задумчиво произнёс профессор. И, помолчав, добавил: — Но знаешь, Северус, я в последнее время думаю, что любовь может оправдать… многое. Наверное, она решилась выйти замуж за маггла, потому что действительно любила его…

Северус вздохнул, вспомнив бесконечные ссоры и скандалы, из-за которых он не испытывал ни малейшего желания возвращаться домой.

— Кроме того, — продолжил Лэнс, — если бы не это, то ты никогда не появился бы на свет! Неужели ты об этом не подумал?

Северус неожиданно для себя вдруг почувствовал, что прежней тяжести на душе уже нет. Это было связано даже не со смыслом слов Лэнса, а скорее с общим его тоном. Он поднял голову и нерешительно улыбнулся.

— Знаете что, сэр? Я даже иногда называю себя Принцем-полукровкой, ведь фамилия моей матери была Принц, вот мне и показалось, что красиво звучит…

— Принц-полукровка? — переспросил Лэнс. — Действительно, звучит красиво… Хотя, на мой взгляд, «Северус» ничуть не хуже…

Он взмахнул палочкой и убрал со стола чашки и чайник.

— Спасибо, профессор, — сказал Северус, хотя имел довольно смутное представление, за что же именно он его благодарит. — Мне уже пора.

Они попрощались, и Северус пошёл к себе доделывать домашнее задание на понедельник.

***

В среду после занятий Северус, отбившись от дежурных насмешек мародёров — на сей раз не в полном составе, Люпина с ними не было, — пошёл в гостиную. Интересно, а что же случилось с этим Люпином? На занятиях его тоже не было, и если подумать, то это не в первый раз. Наоборот, он отсутствовал довольно часто, хотя и не больше пары дней.

Немного поразмышляв над этим, Северус вскоре выкинул Люпина из головы. Надо будет потом к нему присмотреться, может, он и узнает что-нибудь определённое. Северус уселся в жёсткое кресло, достал из сумки учебник зельеварения и принялся перечитывать. Ему был больше интересен «Расширенный курс зельеварения», по которому они должны были заниматься в следующем году, но в последнее время он без конца проводил над ним опыты, и читать приходилось что-нибудь другое.

В гостиной было довольно шумно. Регулус о чём-то беседовал с Глэдис Найт (очевидно, о квиддиче), Нейл с Булстроудом играли во взрывного дурака, несколько девчонок сообща делали домашнее задание, а Барти Крауч им мешал, испытывая чары левитации на их письменных принадлежностях.

Вингардиум Левиоса! — в очередной раз проорал он, и перо, выскользнув из руки одной девчонки, взмыло к потолку.

— Барти, ну достал уже! — возмутилась другая. — Перед Флитвиком выпендривайся! Кто-нибудь, уймите его…

— Тяжела жизнь первокурсника, — притворно вздохнул Стеббинс.

— Даже Силенцио не наложишь, не говоря уже о чём-нибудь покруче, — подхватил Долиш. — А обороняться так вообще не умеешь. И мало ли кому вдруг придёт в голову его проклясть…

Крауч посмотрел на них с некоторой опаской и отошёл подальше, оставив однокурсниц в покое.

— И почему на нашем курсе только две девочки? — вздохнула Миранда, сидевшая рядом с Аннабеллой в углу гостиной недалеко от Северуса. — И поговорить не с кем. Те, что младше, совсем ещё глупые, а старшекурсницы всё время смотрят свысока…

Аннабелла покосилась на неё.

— Дурочка, радоваться надо, представляешь, сколько парней за тобой будет бегать!

— А мне не нужно, чтобы столько бегало, — возразила Миранда, оглядевшись по сторонам. — Одного вполне достаточно. А вот подруг хорошо бы побольше… Сама знаешь, я только с тобой могу поговорить, ну ещё иногда с Глэдис. Она ничего.

Северус хмыкнул, внезапно вспомнив сетования Рауга Дерна по тому же поводу: «Это как называется, Обри, что на курс всего две девчонки, и то одна дура, а вторая — стерва?!»

— Ты ведь часто с Долишем и Стеббинсом ходишь, — заметила Аннабелла.

— Это совсем не то, — покачала головой Миранда, собирая пушинки с рукава мантии.

— А что это ты весь день куксишься? — подняла брови Аннабелла. — Уже смотреть тошно, честное слово…

Миранда опять вздохнула и забралась с ногами в кресло. К туфлям, оставленным на полу, тут же подошёл чей-то кот, заинтересованно обнюхал и удалился.

— Не обращай внимания, — махнула рукой она. — Настроение такое…

Северус перевернул страницу, но читал он уже совсем невнимательно. В гостиную вошли Медея Полкисс и Розье, не задерживаясь, пересекли её и скрылись в комнате старосты.

— А всё-таки, в чём дело? — вновь спросила Аннабелла, отследив парочку взглядом.

Миранда уткнулась лицом в колени и довольно неразборчиво пробормотала (Северусу пришлось вслушаться внимательно, и он уже забыл про книгу):

— Да всё сразу. Наши мальчики меня, по-моему, всерьёз не воспринимают, — вздохнула она. — Ты в последнее время вечно занята, всё-таки староста, всё время с Грэмом что-то обсуждаете… Да ещё и эта Белби…

— Марион Белби? — переспросила Аннабелла, слегка поморщившись. — От гриффиндорцев ничего хорошего не дождешься… А что именно она сделала?

Миранда даже выпрямилась в кресле и развернулась к Аннабелле, широко распахнув глаза.

— Как? А ты разве не видела сегодня на защите, какая у неё ленточка?

— В смысле, в волосах? — уточнила Аннабелла. — Не помню точно… А что?

— Я тоже такую хочу… — призналась Миранда. Её плечи дрогнули.

— Что? — Аннабелла явно не верила своим ушам. — Тебе пятнадцать… нет, уже шестнадцать лет, а ты переживаешь из-за какой-то несчастной ленточки?!

— Но она красивая, — протянула Миранда.

— Трансфигурируй себе такую же, в чём проблема? — хмыкнула Аннабелла, стащив с подушки мирно дремавшую там кошку. Та с громким шипением вырвалась из её рук и, миновав Миранду, большими прыжками бросилась к дверям.

— Ты же знаешь, у меня с трансфигурацией не очень, а там ещё так красиво цвета меняются — у меня точно не получится! — огорчённо сказала Миранда, поправляя край мантии.

Разумеется, подумал Северус. Конечно, он не обратил внимания, какая у этой Белби была ленточка, но, судя по описанию, достаточно на самую обычную наложить заклинание смешивания цветов — а вовсе не трансфигурировать.

Аннабелла поморщилась.

— Ладно, я завтра посмотрю, какая именно у Белби ленточка, и попробую сделать такую же. Только ныть прекрати…


***

Тем вечером Северус наконец придумал контрзаклинание для своего заклинания Невидимости. Это оказалось не таким уж и простым делом. Он давно уже заметил, что некоторые заклинания даются ему практически сразу, а над некоторыми приходится изрядно поломать голову. Иногда, если придумать заклинание не получалось особенно долго, он мог и отступиться от него — но только не в этом случае.

После опыта на предварительно оглушённом Пивзе, показавшего, что заклинание действует и на одушевлённых существ, Северус загорелся мыслью испробовать заклинание на себе. Подумать только, сколько при этом можно будет увидеть того, что вовсе не предназначалось для его глаз! Эта затея обещала быть очень интересной. Но для этого просто необходимо было придумать контрзаклинание. Полтергейст (теоретически, конечно) может болтаться невидимым по Хогвартсу несколько дней — все только обрадуются, но он, Северус, такого позволить себе не может. Поэтому он и не бросал попытки, несмотря на то, что само заклинание он придумал давно, ещё в сентябре. И его упорство наконец было вознаграждено, когда он уже почти потерял надежду — при очередном взмахе палочки многострадальный учебник Либациуса Бораго медленно появился перед ним, словно бы выплыл из воздуха.

Теперь уже можно было приступить к более детальному планированию операции. Куда пойти? Сразу же ему в голову пришла гриффиндорская башня, но, поразмыслив немного, он от этой идеи отказался. Во-первых, неудача с зельем, обостряющим слух, оставила немного неприятный осадок на душе у Северуса. Во-вторых, эта их толстушка вряд ли пропустит невидимку, пусть и подслушавшего пароль, а втискиваться в проём вслед за каким-нибудь гриффиндорцем было довольно рискованно. Лучше для начала подобрать другое место. Северус задумался, где ещё можно услышать что-нибудь интересное, и в конце концов остановился на учительской.

Время проведения операции… Это можно сделать в конце обеденного перерыва, а можно и после уроков. Лучше, наверное, после уроков — больше времени будет. Завтра же.

Северус удовлетворённо показал своему отражению большой палец и начал готовиться ко сну, весь поглощённый мыслями о завтрашнем дне.

***

Занятия тянулись долго. Почти все они в четверг были сдвоенными, исключая трансфигурацию и руны после обеда. Лишь на защите от тёмных искусств Северус не заметил, как пролетело время.

И вот подошло к концу занятие по древним рунам. Слизеринцы высыпали в коридор, облегчённо вздыхая: переводы сегодня выдались не из лёгких. Северус незаметно отделился от своих однокурсников, когда они завернули за очередной угол, и зашагал по направлению к учительской.

Так. Теперь надо дождаться, когда в учительской никого не будет: не становиться же невидимым на глазах у вот этого портрета! Северус открыл дверь и заглянул внутрь. Неподалёку от двери за столом сидели и пили чай с печеньем Декстра и Вектор. Обе как по команде обернулись на Северуса.

— Э-э-э… а профессора Лэнса нет? — спросил он.

Вектор отрицательно покачала головой. Декстра сказала:

— Он, наверное, зайдёт позже, мистер Снейп. У него очень загруженное расписание.

— Спасибо, профессор Декстра, — кивнул Северус, прекрасно знавший, что Лэнс редко когда освобождается раньше шести. Он закрыл за собой дверь и прошёл по коридору до угла. Вообще у Вектор сейчас должен быть урок, и если повезёт — Декстра тоже уйдёт…

Менее чем через пять минут обе они прошли мимо Северуса, так его и не заметив. Есть! Он быстро вернулся к опустевшей учительской, скользнул внутрь и плотно закрыл за собой дверь. Где бы пристроиться, чтобы не столкнуться с профессорами? Пожалуй, вон в том углу… Северус прошёл в угол и придирчиво оценил вид. Вроде бы отсюда видно неплохо. Сердце ёкнуло. Всё, дальше тянуть с заклинанием не получится, наоборот, надо как можно скорее становиться невидимым… Он направил палочку на себя, на всякий случай зажмурился и подумал: «Дивентаре инвизибилэ!»

Крошечная доля света, пробивавшегося сквозь его веки, и та вдруг померкла. В остальном вроде бы ничего не произошло. Северус осторожно открыл глаза — и по-прежнему остался в таком кромешном мраке, с которым не могла сравниться ни одна безлунная ночь. Ночью хотя бы звёзды светили с неба, сейчас же не было видно ничего. Абсолютно ничего. Сердце Северуса в испуге затрепетало. Неужели он ослеп? Это какой-то побочный эффект заклинания? А вдруг это… навсегда?! Почему вообще так получилось?!

И тут вдруг до Северуса дошло. Облегчение было таким, что он едва не рассмеялся — и лишь тогда осознал, что до сих пор зажимает ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Какой же он идиот, в самом деле! Магия магией, но ведь физику ещё никто не отменял!

Дверь в учительской отворилась, послышались чьи-то шаги. Северус навострил уши, убрал волшебную палочку, которая, разумеется, осталась видимой, за стол — что ему ещё оставалось делать? — а сам продолжал размышлять о причине случившегося. И почему же он раньше об этом не подумал? Сам же объяснял профессору Лэнсу: оптические свойства предмета меняются… Правильно. Показатель преломления предмета становится на время таким же, как у воздуха. Лучи света не отражаются от него и не преломляются, поэтому-то предмет и не видно! И с ним, Северусом, происходит то же самое. Свет проходит сквозь него, не фокусируясь на сетчатке глаза. Его никто не видит — но и сам он тоже ничего видеть не может! Похоже, это заклинание вовсе не такое полезное, как ему казалось, а он ещё убил на него столько времени!

Но сейчас уже поздно об этом сожалеть. Делать нечего, придётся слушать, раз уж смотреть не получается… И Северус вновь сосредоточил внимание на вошедшем.

Скорее всего, это профессор Флитвик. Слишком уж шаги лёгкие и частые. Знал бы преподаватель заклинаний, что он, Северус, придумал! Тут же дверь снова скрипнула. Так. Теперь шаги определённо женские. Кто бы это мог быть?

— Что, у вас тоже окно, Минерва? — пропищал Флитвик.

— Вынужденное, — раздался озабоченный голос МакГонагалл. — Только что у шестого курса Хаффлпаффа, как выяснилось, было занятие по уходу за магическими существами. Теперь они в полном составе в больничном крыле.

Ничего себе, восхитился Северус. Интересно, кого они проходили?

— А рэйвенкловцы? — с беспокойством спросил Флитвик.

— Похоже, Филиус, ваши подопечные оказались умнее и не совались к докси с голыми руками, — вздохнула МакГонагалл.

Послышалось шуршание бумаг. Северус неслышно заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Всё-таки интересно, видят они его волшебную палочку или нет? В любом случае перепрятывать уже поздно, остаётся только надеяться, что они её не заметят.

Где-то через минуту Флитвик спросил:

— Может быть, чаю?

— Благодарю вас.

Бульканье льющейся воды. Звон чашек.

— Разве можно подбирать такие темы? — после некоторого молчания вновь вернулась к предмету разговора МакГонагалл. — Это же всё-таки дети! Даже Мартин в основном излагает теорию! Хотя, когда Альбус его назначил, у меня были серьёзные опасения…

— Альбусу виднее, — звякнул ложечкой о чашку Флитвик. — Но я вас понимаю: как вспомню, что эти слизеринцы тогда в школе вытворяли…

— Не при Горации будет сказано, со слизеринцами всегда проблемы, — сказала МакГонагалл. Северус про себя усмехнулся: ну конечно, деканы двух соперничающих факультетов нашли крайнего!

Меж тем МакГонагалл продолжила:

— Вы на Розье посмотрите! Или на Уилкса, например!

«А вы посмотрите на Поттера! Или на Блэка!» — подумал Северус.

— Что вы, Минерва, Мартина нельзя сравнивать с этими… — Флитвик понизил голос так, что Северус едва разобрал окончание фразы: — Говорят, что они поддерживают Сами-Знаете-Кого…

— Да, вы правы, — несколько смущённо признала МакГонагалл. — Просто я тогда только начинала работать в Хогвартсе, и мне пришлось довольно нелегко…

— Конечно, конечно, — согласился Флитвик. — Тогда вам повезло, дорогая Минерва, что вас не было, когда Мартин учился на втором курсе. Они тогда так подрались с… как же его звали? Забыл… Ну, однокурсник его, тоже на Слизерине учился. Такой скандал был!

— А что случилось?

— Хотите конфетку, вишнёвую? Ой, кто-то съел всё наше печенье… По-моему, тот как-то обозвал мисс Принц, или что-то в этом роде… — протянул Флитвик. Северус весь обратился в слух. — А Мартин этого не стерпел. Сэр Ланселот Озерный… — хихикнул профессор.

— Она что, ему нравилась? — удивилась МакГонагалл. — Он ведь младше на три или четыре года!

— Всё-то вы пропустили, Минерва! Мартин тоже входил в команду плюй-камней, думаю, там они и общались, — сказал Флитвик, но тут же, словно спохватившись, добавил: — Но я не думаю, что она нравилась ему именно в том смысле. Не в том возрасте он был, да и вообще время было другое… Это сейчас все студенты словно с ума посходили.

МакГонагалл неодобрительно хмыкнула.

— Кстати, Минерва, — продолжил Флитвик, — вы ведь наверняка заметили, что он выделяет Снейпа из других студентов!

— Что? А… Так вот оно в чём дело! — сказала МакГонагалл и, судя по звуку, поставила чашку на блюдце.

Северус задумался. Судя по реакции Лэнса, профессор узнал о том, кто его мать, совсем недавно…

— Да-а… — протянула МакГонагалл. — Декстра мне как-то говорила, что Септима Вектор ей сказала, что Лэнс расспрашивал её о Снейпе, его интересах, успеваемости и так далее.

Северус мысленно охнул.

— Да-да, дорогая Минерва, не удивляюсь, что среди наших очаровательных дам подобные сведения распространяются очень быстро! — заметил Флитвик.

— Бросьте, Филиус! — МакГонагалл с раздражением вернула чашку на блюдце. — У нас не сплошь завзятые сплетницы.

— Ну, не нервничайте, Минерва. Возьмите лучше конфетку.

— Вы ещё мне лимонную дольку предложите! — съехидничала МакГонагалл.

— Не могу, — вздохнул Флитвик. — Это прерогатива Альбуса.

***

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем МакГонагалл и Флитвик убрались из учительской. Деканы пили чай неторопливо и говорили ещё о многих вещах, которые не представляли ничего интересного: проблемы расписания, поурочное планирование, некоторые кадровые изменения в Министерстве… За это время Северус совсем извёлся в своём углу. Разумеется, кое-что всё-таки он узнал, но очень уж с большим количеством неудобств это было сопряжено.

Когда Северус наконец остался один, то первым же делом пробормотал контрзаклинание, и, хотя он предусмотрительно зажмурился (похоже, лимит глупостей на сегодня был исчерпан), совершенно отвыкшие от света глаза тут же заслезились. Он просидел так ещё минут пять, ежесекундно опасаясь, что кто-нибудь зайдёт, и только после этого решился открыть глаза и выйти. По пути к себе ему вдруг пришёл в голову вопрос, возможно ли так модифицировать это заклинание, чтобы предмет был полупрозрачным, но он тут же с раздражением отмахнулся от этой мысли. Хватит уже.

Уже в подземельях, у самого входа в гостиную, Северуса опередила Аннабелла. Отпихнув его с дороги, она вихрем ворвалась внутрь. Там почти никого не было, но сидящая в кресле Миранда тут же вскочила при виде подруги.

— Ну как? — взволнованно выдохнула она.

Северус улучил момент и наслал на Аннабеллу небольшой сглаз. Так, ничего особенного, вот только волосы перед сном она сегодня замучается расчёсывать. В следующий раз пусть смотрит, куда идёт.

Девчонки, как и следовало ожидать, ничего не заметили.

— Тебе начать с плохой или хорошей новости? — немного отдышавшись, спросила Аннабелла.

— Ну, давай с плохой, — настороженно сказала Миранда.

Северус заинтересовался: что же там у них случилось?

— Я всё перепробовала, что только можно, но ленточку с переливающимися цветами у меня так и не получилось трансфигурировать. Я даже в библиотеке искала…

А, опять это… Она что, в самом деле думала, что в библиотеке будет про их девчоночьи глупости? Северус обошёл их и сел в кресло. Ну до чего же его однокурсницы тупые… Так и не догадались про заклинание.

— А какая тогда хорошая новость? — спросила Миранда.

— Ну, ты знаешь, Исчезающие чары у меня всегда неплохо получались, — самодовольно хмыкнула Аннабелла, — так что я подкараулила Белби в библиотеке…

— И?..

— И теперь у неё тоже нет такой ленточки! — широко улыбнулась она.

— А… — протянула Миранда в некотором замешательстве, но потом тоже улыбнулась: — Спасибо! Ты настоящая подруга!

Северус покачал головой, достал из сумки Либациуса Бораго и погрузился в чтение. Для себя он решил, что невидимым становиться больше не будет. Ну разве что в самом крайнем случае.


Глава 16. Левикорпус


Северус даже не пошёл на квиддичный матч, состоявшийся в начале декабря. Победил Рэйвенкло, правда, с небольшим перевесом, и это ещё долго обсуждали в гостиной. «А вы видели, как Нортон увернулся от бладжера? Ловко летает, надо будет учесть в предстоящем матче…» — «Да ты что, мы с Уилксом так ему врежем, не чета этим дохлым хаффлпаффцам!» — «Ну смотри, Розье, покажи им высший класс!» Один Эребус Нейл мрачнел при упоминании о квиддиче и Рэйвенкло. Хотя номинально он был ловцом, но не играл ещё ни разу и, естественно, был от этого не в восторге. Кроме того, Нейл так и не помирился со своей сестрой Элизабет. Глэдис как-то предложила ему наладить отношения при помощи Кэндис, которая тоже училась в Рэйвенкло, но мальчик лишь упрямо замотал головой.

Казалось, до конца триместра оставался ещё почти целый месяц, но время почему-то летело очень быстро. Преподаватели только и успевали загружать их огромными домашними заданиями и контрольными работами. А Северус к тому же прикладывал довольно много сил, чтобы преуспеть ещё и в легилименции. Окклюменция ему давалась всё лучше и лучше. На одном из последних занятий они по очереди пытались прочесть в мыслях друг у друга задуманное слово. У Северуса получилось с третьей попытки (правда, он подозревал, что профессор всё-таки чуть-чуть ему поддался), а вот Лэнс, как ни старался, так и не смог отгадать слово Северуса — изопропилметилфлуорофосфат.

Впрочем, в легилименции тоже наметился некоторый прогресс. Иногда (правда, редко, лишь при должной сосредоточенности) он мог отчётливо видеть образы и мысли в глазах студентов. Они с Лэнсом при желании уже могли общаться невербально, хотя это и требовало от Северуса некоторого напряжения — особенно поначалу. Однако в последнее время Северус стал замечать, что профессор отчего-то не слишком радуется его успехам в легилименции. Он затруднялся определить, что же было тому причиной, в разговорах, естественно, эту тему не затрагивал, а временами ему даже казалось, что он всё это выдумал и ничего подобного вовсе не было. Возможно, иногда у Лэнса просто было плохое настроение, а может, у него возникли какие-нибудь проблемы и он не желал показывать это Северусу. Так или иначе, бывало, что Лэнс избегал его взгляда, но длилось это всегда недолго.

Слагхорн устроил вечеринку по случаю своего дня рождения. Отказаться от приглашения было бы совсем уж невежливо, и Северус просидел там целый вечер, стараясь не смотреть на откровенно подлизывающегося Крессвелла. Впрочем, многие от него не отставали. Одна Эванс вела себя более-менее разумно, и под конец вечера он даже немного поговорил с ней о зельях, сваренных на недавней контрольной. Конечно, свои секреты он ей раскрывать не собирался. А возможно, что она и сама использовала кое-какие особые приёмы — она достаточно умна для этого…

Словом, время текло мирно и незаметно, пока однажды Северус не засиделся в библиотеке позже обычного, когда вроде бы все уже разошлись и даже мадам Пинс прикорнула на своём месте. Нельзя сказать, что история магии была самым любимым предметом Северуса, но и против он ничего не имел (если не считать занудного преподавателя). Кроме того, по ней, как и по всем остальным предметам, предстояло сдавать С.О.В. — и, увы, не Бинсу. Поэтому сегодня он с особой тщательностью готовил реферат по истории эволюции волшебных палочек, немного злясь на то, что в библиотеке не слишком-то много подходящего материала, а тот, что есть, рассчитан на слишком детский уровень. Ну вот, например, это: «В давние времена все волшебники, для того чтобы направлять свою силу, использовали жезлы. Жезлы изготавливались из нескольких пород дерева (тис, бук, ясень), из бронзы с добавлением драгоценных металлов или из слоновой кости. Но это было не очень удобно, и постепенно жезлы уменьшались в размерах. С другой стороны, проводимость потоков магической энергии увеличивалась…» Третий курс. Максимум. Северус вздохнул и принялся посасывать кончик пера, пытаясь придать этому рассказу более или менее солидную форму, а если не выйдет — обогатить своими собственными умозаключениями по этому поводу. Внезапно его спокойствие было нарушено чьим-то свистящим шёпотом из-за стеллажа. Оказалось, он всё-таки был в библиотеке не один. Они, наверное, разговаривали и раньше, но Северус был настолько сосредоточен на своей работе, что отвлёкся только сейчас.

— Розье, — неуверенно шептал чей-то голос. — Тебе отлично известно, что малолеток в это втягивать запрещается.

— Интересно, как же мы ещё докажем свою лояльность, если не будем вербовать новых сторонников? — отозвался Розье с явным раздражением.

— Слагхорн узнает, и нам не поздоровится, — с тревогой в голосе ответил другой. — Он не станет закрывать глаза на нашу деятельность! Вечно выслуживается перед директором, слизняк…

Чей же это всё-таки голос? Северус плохо знал некоторых старшекурсников. Точно не Грэм, его бас ни с чем не перепутаешь… Может, Уилкс?

— Заткнись! — резко оборвал его Розье. — Здесь повсюду уши.

— А мне плевать! Как же меня всё достало…

— Эй, а ты, случайно, не жалеешь, что пошёл на службу к Лорду? — медленно и как-то пакостно-слащаво произнёс Розье.

— А ты что, донести на меня хочешь, предатель? — взвизгнул его собеседник.

Повисло молчание.

— Нет, — сказал Розье после некоторой паузы. — Пока — нет. Да не хватайся ты за палочку. Я, рискуя своей жизнью и честью, смолчу, но вот другие… Кое-кому и повод не нужен, ты знаешь. Пересмотри свою позицию, это в твоих же интересах.

— Да ладно, я же ничего такого не имел в виду…

— Всё равно… — Розье замолк, а потом, вздохнув, продолжил: — Эх, скука, даже над грязнокровками особо не поиздеваешься, а всё из-за того же декана. Держу пари, у него куча стукачей и своя сеть шпионов из его же любимчиков… Так что лишнего слова и не скажешь.

— Ты ему много приписываешь. Его ненаглядная принципиальная грязнокровка в роли шпионки? Хотя этот проныра Крессвелл или этот грязный мерзавец Снейп вполне подходят на эту роль.

Северус почувствовал нарастающее возмущение: он — стукач?! Да ни за какие коврижки! Как эти два зарвавшихся мерзавца могли такое о нём подумать!

— Снейп… — задумчиво произнёс Розье. — А ведь в самом деле, надо бы его проверить на лояльность. Тем более и родословная у него не в порядке… Я сам этим займусь.

— Ладно, хватит, пошли отсюда. А то принесёт ещё кого-нибудь…

— Да мы тут два часа уже занимаемся, и ни звука не было…

Северус понял, что они сейчас пройдут мимо него. Он едва успел нырнуть под стол, прихватив пергамент, книгу и чернильницу, которая опрокинулась и залила половину страницы старого издания. Хорошо хоть книга попалась не говорящая — она только покраснела от возмущения, как, наверное, покраснела бы мадам Пинс, если бы увидела, как обращаются с вверенным ей сокровищем.

Две тени скользнули мимо, вслед за ними — полы двух мантий. Северус спокойно перевёл дух, очистил пол заклинанием и уже собрался было вылезать, как вновь раздались быстрые шаги, и в библиотеку один за другим ворвались двое. Нет, не слух и не обоняние — какое-то иное чутьё подсказало Северусу, что один из них — Поттер. Он усмехнулся иронии судьбы. Сколько было трудностей, когда он планировал подслушивание в последний раз, а сейчас всё происходит само собой! Лишь бы они не заглянули под стол…

— Джеймс… ну Джеймс, прости меня… я совсем не это имел в виду! — жалобно протянул высокий голос. Петтигрю.

— Отстань, Хвост. И не попадайся мне на глаза до следующего вечера!

— Ну Джеймс, ну пожалуйста…

Раздались спокойные и уверенные шаги, и в дверях библиотеки застыл ещё один силуэт.

— А я согласен с Хвостом, — произнёс самоуверенный голос Блэка. — Эта Сомервиль ничуть не хуже Эванс. По правде говоря, я даже не вижу между ними особого различия…

Блэк подошёл к столу, под которым сидел Северус, и, судя по звуку, перевернул водяные часы, стоявшие на нём. Северус отчего-то очень хорошо представил себе этот жест и даже выражение лица Блэка, когда он это делал.

— Да вы что, рехнулись! — выпалил вконец возмущённый Поттер. — По-вашему, мне совсем всё равно, с кем?.. Эта дура совсем не похожа на Эванс, у меня на неё…

— Джеральдина вовсе не дура, — произнёс мягкий голос у дверей. Ага, ну вот и староста. Всё, теперь полный комплект. Интересно, они не могли выяснять отношения в своей гостиной? Или Поттер от них сбежать пытался?

А Люпин тем временем продолжал:

— Она неглупая и симпатичная девушка, и, главное, ты ей действительно нравишься.

— Ну и встречайся с ней сам, Лунатик. А мне плевать! — взревел Поттер.

— Слушай, Сохатый, ты сейчас точь-в-точь молодой самец оленя ранней весной! — воскликнул Блэк.

— Сейчас зима, — невесело усмехнулся Люпин.

— Эй, слушайте… — казалось, Поттеру пришла в голову какая-то мысль, начисто вытеснившая предыдущие разногласия, — а что, если… уже?..

— Ты считаешь… — начал Блэк.

— Именно!

Ого. Раньше Северус думал, что понимать друг друга с полуслова — просто фигура речи.

— Сколько у нас времени, Лунатик? — быстро спросил Поттер. Похоже, они совсем уже переключились на другую тему.

— Две недели, — помолчав, с заметным усилием выдавил Люпин.

— Успеем, — заключил Поттер.

— Нет! — взвизгнул Петтигрю. — Я — нет!

— Отлично, значит, в этот раз обойдёмся без тебя, — отозвался Блэк. — Лично мне нужно немного поработать только над… обратным процессом. А тебе, Сохатый?

— Бродяга, разреши тебе заметить, что здесь не место обсуждать подобные дела. Мало ли что…

— Как скажешь, Сохатый, — тут же согласился Блэк. — Ну, пошли. Эй, Лунатик, ты что так уставился на эти стеллажи, тебе что, днём их не хватает?

— А… да, Бродяга, пошли, — вздохнул Люпин.

Шум удаляющихся шагов возвестил о том, что территория свободна от неприятеля. Северус вылез из-под стола, отряхивая мантию, и вновь приступил к реферату.

***

Проверка, обещанная Розье, не заставила себя долго ждать. Когда Северус готовился к трансфигурации в библиотеке на следующий же день, к нему за стол с обеих сторон подсели Розье и Уилкс. Что ж, praemonitus praemunitus¹, как сказал бы Лэнс.

— Ты у нас вроде самый умный? — без предисловий осведомился Уилкс.

Велико было искушение ответить «да», но Северус сдержался. Не тот случай.

— Вам что-то нужно?

Он посмотрел на Уилкса, затем, повернув голову, на Розье, пытаясь считать у них хоть какие-то мысли. И кое-что ему всё-таки удалось: «Задать задачку… посложнее, пусть старается…»

— Понимаешь, Снейп, — сказал Розье, барабаня пальцами по крышке стола, — нам необходимо узнать одно заклинание…

— А как оно действует? — спросил Северус.

— Оно поднимает человека в воздух! — выпалил Уилкс явно первое, что пришло в голову. Северус незаметно усмехнулся.

— Мобиликорпус не подойдёт?

Розье метнул убийственный взгляд на Уилкса и сделал попытку усложнить задачу:

— Оно не просто должно поднимать, а… вверх ногами. Вот. И не плавно, а рывком…

— А зачем? — удивился Северус, поспешив перебить его, пока Розье не добавил уточнение, что заклинание ещё должно вызывать у поднимаемого синие пятна на лице или что-нибудь в этом роде.

— Ну, мало ли где может пригодиться… — туманно сказал Розье. На этот раз Уилкс пришёл ему на помощь:

— Его можно будет испытывать на магглах! Каникулы не за горами… — протянул он.

— Вот именно, — с вызовом подтвердил Розье, пристально вглядываясь в глаза Северусу. Северус спокойно выдержал взгляд. После уроков окклюменции это было таким пустяком!

— Мне нигде не попадалось такое заклинание, — наконец сказал он. — Думаю, в книгах его нет, и я, к сожалению, ничем не могу вам помочь.

— Возможно, в книгах его и нет, — согласился Розье, переглядываясь с Уилксом. — Именно поэтому мы просим тебя.

Северус заколебался. Они что, догадываются о его способностях придумывать заклинания? Он их определённо недооценивал. Да, тут есть над чем задуматься, это становится довольно опасно… Он невольно оглянулся по сторонам. Практически никого. Только Сириус Блэк идёт мимо к выходу и с подозрением косится на их компанию.

— С одним условием: не используйте это заклинание против меня, — потребовал Северус. Что же, он правдоподобно сыграет свою роль, тем более вроде бы отделался достаточно легко…

Уилкс хмыкнул.

— Мы же с Ивэном не дураки, понимаем, чем ты нас можешь угостить в таком случае…

— Отлично, — сказал Северус. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Семикурсники вновь переглянулись, поднялись и наконец оставили Северуса в покое.


***

Сказать это было легче, чем сделать. Чтобы они отвязались, Северус честно пытался найти требуемое заклинание в течение пары вечеров, но все его попытки разбивались тем, что не на ком было всё это испытать. Он уже исписал несколько страниц учебника черновыми вариантами, но дело всё не продвигалось, а Розье в гостиной смотрел на него уже с откровенным нетерпением. Северус даже не ожидал, что задачка его захватит; во всяком случае, теперь ему тоже было важно получить результат. Поэтому он однажды подошёл к Розье и сказал, что некоторые сдвиги есть, но без ассистента ничего у него не получится.

Розье наморщил лоб и потёр переносицу.

— Хм… Вот что, пусть тебе помогает Нейл. Можешь на нём испытывать всё что хочешь…

— А он согласится? — усомнился Северус.

— Ещё бы, — хмыкнул Розье. — Он мне должен двенадцать галлеонов… Я с ним поговорю.

Что ж, делать нечего, подумал Северус. Придётся понадеяться на то, что тринадцатилетний мальчишка ничего не разболтает.

Когда тем же вечером Эребус Нейл впервые переступил порог комнаты Северуса, он выглядел ещё более нервным и мрачным, чем обычно. Северус вздохнул: ну и что теперь с ним делать? Всё вдохновение под взглядом этих колючих глаз мгновенно улетучилось.

— Может, тебя оглушить предварительно? — без особой надежды на согласие спросил он. Как и следовало ожидать, Нейл отказался.

Северус взмахнул палочкой, и Нейл инстинктивно отшатнулся, хотя он всего лишь трансфигурировал коврик у кровати в мягкий матрас. Вдохновение, похоже, покинуло его напрочь, и Северус, злясь на самого себя за свою скованность, подозвал к себе свой учебник и рявкнул:

— Что стоишь? Приготовься!

Нейл сжал кулаки. Северус начал один за другим проверять свои варианты, иногда сверяясь с записями. Ничего не происходило. Да что с ним такое, в конце концов? Это Нейл должен нервничать, а он, Северус, на своей территории… Ещё не хватало — опозориться перед этим сопляком!

Северус ощутил вдруг настолько жгучее желание, чтобы в этот раз всё получилось, что выкрикнул заклинание, которое внезапно, без всяких предварительных обдумываний, пришло ему в голову:

Левикорпус!

Получилось! Нейл вскрикнул от неожиданности, когда его словно ухватил за лодыжку невидимый великан и резко дёрнул вверх. Он завис невысоко над матрасом, испуганно глядя на Северуса. Северус быстро записал заклинание, чтобы не забыть, и сказал Нейлу:

— Да не трепыхайся ты, не упадёшь. Подожди, сейчас я придумаю, как спустить тебя обратно…


***

Наконец Северус с триумфом вручил листок с обоими заклинаниями Розье (несмотря на громкие вопли и ругательства Нейла, ему довольно скоро удалось подобрать контрзаклятие — «Либеракорпус»), не забыв ненавязчиво подчеркнуть, до чего же больших усилий ему это стоило. По лицу старосты он сразу понял, что его на время оставят в покое, и поздравил себя с удачно пройденной проверкой.

Однако история на этом ещё не закончилась. Лэнс неведомо как (впрочем, наверняка из мыслей Нейла или самого Розье) узнал об этом и на последнем перед каникулами занятии с нескрываемой тревогой в голосе предупредил Северуса, что лучше бы ему поменьше общаться с той компанией.

— А я с ними и не общаюсь, — ответил Северус. — Это так, можно сказать, случайно получилось. Но я думаю, что если бы я упёрся, они бы это так просто не оставили.

— Может быть, ты и прав…

Они сегодня уже отзанимались, и Северус чувствовал странное нежелание уходить. Ведь впереди каникулы, и следующее занятие будет так нескоро.

— Уже скоро начнутся каникулы, — заметил Лэнс, подходя к окну и глядя на заснеженное пространство перед замком, где студенты играли в снежки. (Интересно, подумал Северус, про каникулы он просто так сказал или в его мыслях прочёл?) — Наверное, в школе так пусто будет…

— А мне нравится, когда все уезжают, — сказал Северус, откинувшись на стуле и поставив на стол свою опустевшую чашку. — Становится действительно пусто, но это совсем не мешает. И в Большом зале, и в гостиной, и в библиотеке — практически никого…

— Так значит, ты на каникулах всегда остаёшься в Хогвартсе? — поинтересовался Лэнс, возвращаясь к своему креслу.

Северус кивнул.

Лэнс взял со стола чашку с дымящимся шоколадом и протянул:

— Вроде бы уже начали составлять списки тех, кто остаётся…

— Да? Я ещё не слышал, — заметил Северус. Он подумал, что ему следует записаться как можно скорее.

— Я не только слышал, но и видел, — улыбнулся Лэнс. — Желающих, разумеется, немного — да и в моё время было то же самое. Но, кстати, Поттер остаётся. И Блэк тоже.

— Что? — Северус не мог скрыть разочарования. — Они ведь всегда уезжали домой!

— И тем не менее в этом году они решили остаться, — пожал плечами Лэнс. — Странно, я-то думал, ты у них постоянно мысли читаешь…

— Только иногда, — в тон ему ответил Северус. Что поделать, если он ещё не настолько это умеет? Ну вот, теперь он и в рождественские каникулы не будет избавлен от присутствия мародёров… Сначала Розье с компанией, теперь эти.

— Вижу, я испортил тебе настроение своей новостью, — заметил профессор. — Но, возможно, они не будут особенно досаждать тебе на каникулах?

— Не будут, как же… — проворчал Северус.

— Это возможно при условии… — Лэнс поставил чашку на накрахмаленную салфетку и после небольшой паузы продолжил: — …если ты на каникулах будешь находиться в другом месте.

— Дома? Я не хочу домой! — Северус вскинул голову.

— Северус, — профессор снова на мгновение запнулся, словно сам ещё не знал, как закончит свою фразу, — oder vielleicht²… Может, ты согласился бы отправиться со мной…

— С вами? — удивлённо перебил его Северус.

— Ну, если ты предпочитаешь компанию Поттера, я не настаиваю, — немного резко ответил профессор.

Северус нахмурился.

— Вы же сами прекрасно знаете, что нет! — сердито бросил он.

— Тогда, может быть, ты отправишься вместе со мной на Салазаров холм? — спросил Лэнс, изучая поверхность письменного стола. Взяв с листа пергамента перо, он начал вертеть его в руках. — Там живёт мой младший брат.

Северус поднял бровь.

— Видишь ли, Северус, — вздохнул Лэнс, — с некоторых пор особняк моего брата и его жены — это единственное место, где я могу проживать… не считая Хогвартса, разумеется. Но вернёмся к моему предложению. Что ты на это скажешь?

— А так можно? — спросил Северус.

— Почему нет? — удивился Лэнс, не отрываясь от несчастного пера. — В правилах ничего об этом не говорится. Надо только написать твоим родителям…

— Можно и не писать, — сказал Северус. — Они всё равно думают, что я на Рождество останусь в Хогвартсе, как всегда.

Он посмотрел за окно. Смеркалось. Редкие снежинки падали с серого неба.

Раздался треск, и Северус быстро обернулся. Лэнс с озадаченным видом смотрел на две половинки пера у себя в руках.

— Чёрт, это уже третье… Так ты согласен? — Лэнс вопросительно глянул на Северуса.

— Да, — сказал Северус. Сначала он был ошарашен этой идеей, но чем дальше, тем больше она начинала ему нравиться. Смена обстановки, никакого Поттера… и профессор Лэнс. Нет, в самом деле, отличная идея!

Вдруг он помрачнел.

— Но что, если ваш брат будет против моего приезда?

— Не будет, — улыбнулся Лэнс. — Я уже отправил ему сову, и как раз сегодня пришёл ответ.

Северус вскинул бровь.

— Вот как? — ехидно спросил он. — Так значит, вы уже обо всём без меня договорились? А в следующий раз что вы за меня решите?

На щеках Лэнса появилась пара розовых пятен.

— Не говори глупостей. Никто за тебя не решает. Ты можешь провести каникулы где хочешь, я просто подумал, что…

— Извините, — поспешно сказал Северус. — Я не хотел… Это как-то само вырвалось.

— Конечно, мне стоило бы упомянуть об этом раньше, просто это ведь не только от меня зависит. — Лэнс водил пальцем по золотистому ободку чашки. — Но Роберт не возражает, и решение за тобой. Ты едешь?

— Я ведь уже сказал, — пробурчал Северус, положив ногу на ногу и сцепив руки на коленях.

— Все разъезжаются во вторник с утра, — сказал Лэнс, вынув новое перо и сделав на листе какую-то заметку. — Подходи сюда после завтрака.

Северус кивнул.

— Только не забудь взять с собой вещи, — добавил профессор.

_________________________________________

¹Кто предупрежден, тот вооружен (лат.)

²А может быть (нем.)


Глава 17. Рождество


Во вторник после завтрака Северус вернулся в подземелья (в которых царила невообразимая суета) и быстро собрал свой чемодан. Но, в отличие от остальных, он отправился не к выходу из замка, куда спешили все студенты, собиравшиеся уехать на Хогвартс-экспрессе, а поднялся на третий этаж — в кабинет профессора Лэнса. Тот как раз заканчивал что-то писать на небольшом листке пергамента. Затем, свернув его в трубочку, привязал к лапке большой коричневой совы и выпустил её в окно.

— Ну как, ты готов? — весело спросил он у Северуса.

Северус кивнул. Лэнс сделал приглашающий жест, и Северус подошёл к камину, замерев в ожидании, что Лэнс назовёт точный адрес. Северус ни разу не пользовался таким способом передвижения, в этом не было необходимости (хотя теорию он, разумеется, знал) — и потому немного нервничал. Что-то было не так. Через секунду Северус понял, что именно: на полке не было кувшина с летучим порохом. Он стоял на столе у Лэнса. Северус уже собрался сделать шаг за ним, но Лэнс сам подошёл к кувшину и, зачерпнув ладонью горсть, приблизился к Северусу и осторожно пересыпал часть ему в руки. Северус поднял глаза, не решаясь высказать вслух свои опасения — в надежде, что профессор и так поймёт. Тот улыбнулся:

— Ах, вот оно что… Не переживай — просто брось порошок в огонь, шагни следом и произнеси: «Салазаров холм». Самое главное — не волнуйся. — И Лэнс ободряюще кивнул.

— Я не волнуюсь, — обиженно возразил Северус, но тут же добавил: — Благодарю вас, профессор.

Он сделал всё так, как и следовало. Огненный вихрь взметнулся перед его глазами, а в следующее мгновение какая-то сила вытолкнула его из этого невообразимого коридора. Он понял, что стоит в полутёмном помещении перед двумя людьми — мужчиной и женщиной, а позади него из камина, стряхивая пепел, уже выходит профессор Лэнс. Между тем зрение сфокусировалось, и Северус увидел, что женщина (она стояла к ним ближе) молода и очень красива. Её каштановые волосы были рассыпаны по плечам, а большие глаза округлились от удивления, отчего казались ещё больше. Вдруг она подошла к Северусу и порывисто обняла его. Он возмущённо дёрнулся, и она тут же отступила, а в глазах у неё мелькнуло: «Какой худой! Надо будет обязательно…» Вслух же она сказала:

— Добро пожаловать, Северус! Мартин написал нам о тебе! Меня зовут Элинор Лэнс, но ты можешь называть меня по имени. Мартин, рада тебя видеть! — И с этими словами она кинулась на шею профессору. Лэнс улыбнулся немного снисходительно, но нежно и сказал:

— И я рад тебя видеть, наша милая хозяюшка. А почему хозяин дома стоит в стороне и не спешит приветствовать своих гостей?

— Уверен, мне не избежать этой счастливой возможности. — Из темноты выступил мужчина, чем-то неуловимо напоминавший профессора Лэнса, но только более мрачный на вид — его густые брови срослись над переносицей, а волосы были темнее, чем у профессора. — Меня зовут мистер Лэнс, — произнёс он и посмотрел на Северуса. — Но ты можешь называть меня Роберт.

«Только попробуй!» — прочитал Северус в его глазах.

— Северус Снейп, — кивнул он.

— Очень приятно, — сухо сказал Роберт.

— А брата ты не поприветствуешь? — тут же вставил профессор Лэнс.

— Ну, раз от тебя всё равно не избавиться… — протянул Роберт, но искорки веселья в его глазах убедили Северуса, что он рад встрече.

— Даже не мечтай, — спокойно ответил Лэнс.

Роберт шагнул к нему, и они пожали друг другу руки.

— Прошу к столу. — Элинор указала на дверной проём, за которым виднелась часть комнаты с сервированным столом и стульями с высокой спинкой и даже кусочек огромной люстры.

— Благодарю, Нора, но мы не голодны, — сказал Лэнс. — Мы только что позавтракали.

— Овсянкой? — улыбнулась Элинор. — Это не считается!

— Ну ладно, уговорила, — кивнул Лэнс. — Пойдём, Северус?


***

Северус сел за стол, но даже не притронулся к еде. В хрустальных стаканах отражалось красноватое пламя камина, и каждый звук, казалось, эхом разносился в просторной зале, обшитой морёным дубом. В воздухе плавали свечи — правда, их было не так много, как в Хогвартсе. Портреты на стенах изумлённо поглядывали на неизвестного гостя и перешёптывались друг с другом, и Северусу от этого было немного не по себе. Поэтому он прислушивался к тому, о чём говорили за столом, усиленно делая вид, что изучает белоснежную скатерть. Впрочем, в разговоре для него было мало интересного. Лэнс рассказывал, как дела в Хогвартсе, что Северус и так знал, а Роберт и Элинор наперебой сообщали ему о своих последних новостях. Северус обратил внимание, что братья то и дело переходят на шведский, и сначала насторожился, решив, что какую-то часть информации от него скрывают, но потом понял, что им просто всё равно, на каком языке говорить. Все трое были настолько обрадованы встречей, что Северус вдруг остро почувствовал себя лишним.

— А я помню твоё распределение, — вдруг улыбнулась Элинор, обращаясь к Северусу. — Я тогда как раз на седьмой курс перешла. Тогда ещё три человека подряд были зачислены на Слизерин.

— Сильверстоун, Снейп и Стеббинс, — подтвердил Лэнс.

Роберт втянул профессора в долгую беседу, которая практически вся была на шведском, и лишь по обрывкам фраз Северус мог догадаться, что речь идёт о каких-то банковских делах, что-то там о гоблинах, процентах и трансфертах. Элинор сидела молча, время от времени бросая нежные взгляды на своего мужа. Северус с тоской представил себе ставшую вдруг такой родной библиотеку.

— А на Рождество вы кого-нибудь пригласили? — спросил Лэнс, выискивая глазами что-то на столе. — Роберт, var god och räck mig saltet¹.

Роберт протянул ему солонку.

— Нет, — ответил он. — Мы с Норой всегда считали, что Рождество — это семейный праздник.

— Ой! — сказала Элинор. — Прости, Роберт, но я уже наприглашала кучу гостей!

В извиняющемся взгляде хозяйки проскользнули лёгкие смешинки — или Северусу показалось?

Роберт же, наоборот, помрачнел. Он закусил губу, но, взглянув на жену, смягчился.

— Ну ладно, — обречённо кивнул он. — Раз уж пригласила — не выгонять же их теперь.

Элинор счастливо улыбнулась.

— А кто хотя бы придёт? — спросил Роберт.

— Ну… — Элинор зарделась, разглаживая пальцами складки на скатерти. — Во-первых, Паркинсоны…

— Только не это, — чуть слышно вздохнул Роберт.

— Не бойся, я предупредила Дейзи, что у тебя аллергия на её духи.

— Это у меня на саму Дейзи аллергия, — проворчал Роберт. — Ну ладно. Но если её муж в пятый раз примется рассказывать мне ту историю — я за себя не ручаюсь!

— Да брось, они милые, — улыбнулась Элинор. — Во-вторых… ну, Берта.

— О нет! — Роберт закатил глаза. — Дорогая, ты же знаешь, любой вечер с её участием превращается в сущий кошмар!

— Но, дорогой, я не могла её не пригласить, она моя двоюродная тётя, и потом, мы вместе учились в Хогвартсе!

Тут Лэнс встал со своего места и сказал, обращаясь к хозяевам:

— Tack så mycket!² Элинор, Роберт, мы ведь поместим Северуса во вторую комнату для гостей?

— Куда же ещё, — кивнул Роберт и улыбнулся Северусу. Улыбка, правда, получилась не очень любезной.

— Я уже отдала распоряжения эльфам, там всё готово, — кивнула Элинор.

Лэнс наклонился к Северусу и, слегка дотронувшись до его плеча, сказал:

— Пойдём, Северус, я тебе покажу твою комнату.

Северус послушно встал из-за стола, кажется забыв поблагодарить хозяев, и пошёл вслед за Лэнсом, услышав краем уха:

— Ну, и кого нам ещё ждать, золотце моё?

— Хм, ну, надеюсь, ты не будешь очень возражать, если…

Против чего Роберт не должен возражать, Северус так и не узнал, поскольку в этот момент они уже повернули за угол коридора.


***

Комната оказалась небольшой (хотя и больше, чем его спальня в Хогвартсе), но довольно уютной. Эльфы уже принесли сюда его чемодан. Первым же делом Северус плотно задёрнул тяжёлые шторы на окне, а потом взмахом палочки зажёг факелы.

— Ну как, нравится? — спросил Лэнс.

Северус не понял, к чему конкретно относится этот вопрос: к комнате, к дому или к обстановке в целом. Он пробормотал что-то неопределённое.

— Мне почему-то показалось, что тебе уже не хватает книг, — улыбнулся Лэнс. — На первом этаже здесь есть небольшая библиотека, но сразу предупреждаю: в ней много любовных романов! Элинор от них без ума!

Он оглянулся и уселся в кресло. Северус осторожно присел на кровать. Он вдруг вспомнил, вернее — отчётливо ощутил, что Лэнс всё-таки его преподаватель. Пусть они нашли общий язык, расстояние между ними всё равно слишком велико. Стоило ли вообще приезжать сюда? Роберт, например, явно не рад этому…

— Северус, — осторожно сказал Лэнс. — Что-то не так? Тебе что-то в комнате не понравилось? Можно сказать эльфам…

— Нет, сэр, всё в порядке, — быстро ответил Северус. — Просто я уже привык к Хогвартсу…

— На Роберта не обращай внимания, — решительно сказал Лэнс. — Он против тебя ничего не имеет, это у него характер такой. Мы в детстве постоянно ссорились, он был тогда ужасно вредный, — профессор на миг замолчал и улыбнулся чему-то, — но сейчас наши отношения наладились. Они с Элинор так уговаривали меня не съезжать, поискать себе какую-нибудь другую работу, но я всё же решил…

— Скажите, профессор Лэнс, — не смог удержаться от вопроса Северус, — а что произошло с вашим собственным домом?

Выражение лица Лэнса сразу изменилось — стало более отчуждённым. Он помолчал некоторое время, пристально глядя на факел слева от Северуса, а потом проговорил — медленно, словно он тщательно обдумывал свои слова:

— Этот дом с самого начала был унаследован Робертом. (Северус вспомнил, что девчонки в гостиной что-то говорили об этом, но что именно, он уже забыл.) Мне оставили деньги, и немало — я тогда снимал жильё, — но в прошлом году я потерял довольно значительную часть состояния из-за своей некомпетентности, как в финансовых вопросах, так и в отношениях с… с другими людьми.

Вот оно что, подумал Северус. Но кое-что всё ещё оставалось для него непонятным.

— Я правильно понял, сэр, что кто-то обманул ваше доверие?

— Можно и так сказать, — ответил Лэнс, сцепив пальцы в замок и немного напрягшись.

— Получается, этот человек разбирался в окклюменции и легилименции ещё лучше вас? — заинтересованно спросил Северус, невольно подаваясь вперёд. — Иначе вы бы сразу определили, в чём дело!

Лэнс вздохнул.

— Северус, я с самого начала говорил тебе, что легилименция — это не ключ ко всем проблемам. Даже если ты и хорошо ей владеешь, ты можешь просто не захотеть её использовать.

— Почему? — удивился Северус.

— По разным причинам, — довольно туманно ответил Лэнс. — Когда ты можешь узнать всё, что человек о тебе думает, ты не всегда хочешь это узнать. Да-да, я знаю, что ты сейчас скажешь, — он махнул рукой, — и ты совершенно прав. Моя ошибка была в том, что я боялся смотреть правде в глаза. Если бы только тогда… — Он вдруг прервался, словно осознал, что излишне разоткровенничался, и совсем другим голосом сказал: — Ладно, что-то я тебя совсем заговорил. Тебе ведь надо ещё вещи разложить, осмотреться, прогуляться… В общем, весь дом — в твоём распоряжении.

Он встал с кресла, явно намереваясь уходить.

— Профессор, — рывком поднялся Северус, вдруг остро ощутивший, что Лэнс — единственная ниточка, связывающая его сейчас с Хогвартсом. — Если вы не возражаете… может, составите мне компанию, когда я буду осматриваться?

Лэнс улыбнулся. В его глазах снова промелькнуло что-то мальчишеское, как тогда, когда Северус впервые его увидел. Только сейчас это его почему-то ничуть не раздражало.

— Что ж, с удовольствием, — кивнул профессор.


***

На следующий день небо полностью прояснилось, и свежевыпавший снег за окном засиял ослепительной белизной. Поднявшись с постели, Северус минут пять смотрел в окно. Над рощицей вдалеке кружили птицы, деревья отбрасывали длинные тени на северо-запад. Северус пытался сориентироваться, в каком районе Англии он находится и в какой же стороне Хогвартс; так ничего и не определив, он спустился в столовую.

— Ну что, — лучезарно улыбнулась Элинор за завтраком, — вот и наступил Сочельник!

— Отмечать-то будем только завтра, — сказал Роберт.

— Всё равно! Мартин, тебе подать бутерброды?

— Что? А… нет, спасибо, Нора. Я и сам могу их достать, — ответил Лэнс. Северус не мог не заметить, что его голос звучит очень сонно, да и вообще он то и дело клевал носом.

— Только не забывай, что манящими чарами за столом пользоваться некультурно, — хмыкнул Роберт.

— Он и не собирался! — вступилась за него Элинор, хотя Лэнс, кажется, вообще пропустил реплику брата мимо ушей. — Мартин, ты не выспался, да? А тебе как спалось на новом месте, Северус?

— Отлично, — ответил Северус. — Честно говоря, давно я не спал так хорошо.

Роберт посмотрел на него как-то странно. «Вот нахал!» — мелькнуло в его глазах, однако он ничего не сказал. Северус нахмурился.

— Ой, Северус, а тебе ведь надо что-то подарить на Рождество! — вдруг воскликнула Элинор. Глаза её тут же загорелись. — Как насчёт галстука, серо-зелёного? Или перчаток из кожи двурога? В общем, что-нибудь модное и красивое!

Северус чуть не лишился дара речи от возмущения. Как она смеет подчёркивать, что его одежда уже совсем не новая?!

— Благодарю вас, миссис Лэнс, — наконец прошипел он, — но мне не нужны вообще никакие подарки на Рождество. Тем более что самое лучшее, что я мог бы подарить вам в ответ, — это мой учебник Либациуса Бораго, но я сильно сомневаюсь, что он вас вообще заинтересует.

— Северус! — в один голос воскликнули Лэнс и Элинор. Роберт уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Элинор быстро добавила: — Прости, пожалуйста, я совсем не хотела тебя обидеть!

По её глазам было видно, что она говорила правду. Северус немного смутился.

— Извините, — буркнул Северус, и на этом инцидент был исчерпан.

Сразу после завтрака Лэнс сказал:

— Пойду-ка я, пожалуй…

— Спать, — ехидно вставил Роберт.

— Нет, — отмахнулся от него профессор. — В Лондон по делам. Я быстро. Через полчаса, думаю, уже вернусь. Или через час…

И он с хлопком аппарировал.


***

Через полчаса вернулся профессор Лэнс или же через час, Северус так и не смог бы сказать. Всё это время он лежал на кровати в отведённой ему комнате и пялился в потолок. Он ни о чём не думал, словно впал в какое-то оцепенение, и очнулся только при стуке в дверь.

— Войдите, — сказал Северус, садясь на кровати.

— У тебя тут так мрачно, — заметил Лэнс, окидывая взглядом задёрнутые занавеси на окнах. — Я что хотел сказать: ты ведь ещё не был в нашей библиотеке! Хочешь, я покажу тебе её?

— Конечно! — с нескрываемой радостью в голосе откликнулся Северус.

Библиотека была на первом этаже. Сказать по правде, она была вовсе не такой большой, как Северус надеялся. Они с профессором подошли к полкам, и Северус стал рассматривать книги.

Так, это те самые любовные романы Элинор. А это финансовая литература, наверняка её читает Роберт. На этой полке книги все на шведском… Неужели не будет совсем ничего интересного?

И не успела эта неутешительная мысль до конца оформиться в голове у Северуса, как на следующей же полке он увидел такую книгу, что целых десять секунд после этого он провёл, зачарованно уставившись на неё и затаив дыхание, словно она могла куда-то убежать. Это был толстенный фолиант с обложкой из чёрной кожи. На торце серебряными буквами было вытиснено заглавие: «Самая полная энциклопедия зелий». Среди остальных книг она смотрелась на удивление неуместно.

— А, я так и думал, что ты заинтересуешься этой книгой, — сказал Лэнс, и Северус вздрогнул, вспомнив о его присутствии. — Она стоит тут уже целую вечность, и никто её не читает. Мы ведь, по правде говоря, не интересуемся зельями.

— А можно, я возьму её почитать? — спросил Северус. — До конца каникул я вряд ли успею, но я постараюсь…

— Ещё чего не хватало — все каникулы просидеть над книгой! — воскликнул Лэнс, слегка нахмурившись. — Лучше просто бери её насовсем. Я ведь уже сказал, мы ей совсем не пользуемся, а тебе это интересно.

— Но ваш брат наверняка будет против…

— Не будет, — хмыкнул Лэнс. А потом, с трудом подавив зевок, добавил: — Он и не заметит её отсутствия.



***

Сочельник прошёл тихо и очень мирно (гостей Элинор пригласила на завтра). Домовые эльфы на этот раз постарались, и Северус вышел из-за стола непривычно потяжелевшим.

Поднявшись в свою комнату, Северус переоделся ко сну, устроился на кровати поудобнее и наконец-то раскрыл «Самую полную энциклопедию зелий». Какая это была книга! Северус пока даже не вчитывался в то, что там было написано, он просто перелистывал страницы, наслаждаясь уже тем, что эта замечательная книга, которой нет даже в школьной библиотеке, теперь принадлежит ему. А какие в ней иллюстрации — очень качественно выполненные гравюры с множеством деталей! А какая бумага — плотная, без единого дефекта, на ощупь чем-то неуловимо напоминающая пергамент! Северус раскрыл энциклопедию наугад где-то на середине, где подробно описывался способ приготовления Кровевосстанавливающего зелья, и чуть ли не уткнулся в страницу носом, пытаясь получше рассмотреть картинку. На него сразу же повеяло восхитительным запахом бумаги и типографской краски. Как редко он держал в руках такие новые книги!

Новые?

Северус резко закрыл книгу и вновь открыл её на титульном листе. Пробежав его сверху донизу глазами, он наконец нашёл то, что искал: год издания. И это был этот, уже почти закончившийся год.

«Значит, эта книга у вас стояла целую вечность, профессор? Всё-таки не удалось мне остаться без подарка на Рождество…»

Северус скользнул под одеяло, обнял книгу, стараясь не наткнуться на острые углы, закрыл глаза и быстро заснул с улыбкой на лице.


***

На следующий день Северус проснулся позже обычного. День обещал быть ясным, но холодным. Северус весь день читал энциклопедию, прервавшись только на завтрак, благо Лэнсам из-за подготовки к приёму было не до него.

Ближе к вечеру он, уже чувствуя резь в глазах, спустился в столовую, где царила обычная предпраздничная суматоха. Домовые эльфы наспех наряжали ёлку и прикалывали венки из омелы и остролиста с ярко-красными лентами. На накрытом столе уже блестели хрусталь и серебро. Элинор, внимательно оглядев стол, удовлетворённо кивнула. Потом подошла к зеркалу, расправляя складки блестящего серебристого одеяния. К ней подошли профессор Лэнс и Роберт — на профессоре была тёмно-зелёная шёлковая мантия, а на Роберте — синяя.

— Потрясающе выглядишь, милая, — тихим голосом произнёс Роберт, наматывая на палец прядь волос Элинор.

— Ты мне причёску испортишь, — почти прошептала она, слегка покраснев.

— Ты прекрасна, — так же тихо добавил Роберт.

— Только зачем ты надела эти каблуки? — поинтересовался Лэнс, оглядывая себя в зеркало рядом с Элинор. — Теперь ты выше меня…

Все трое засмеялись. Внезапно Элинор обернулась, видимо почувствовав на себе взгляд Северуса.

— А ты ещё не переоделся? Поторопись, через час уже прибудут гости.

Северус хотел сказать, что ему не во что — у него ведь нет парадной мантии, но вместо этого только отвернулся и пошёл к себе.


***

Северус в сотый раз придирчиво оглядел себя в зеркале, снял мантию и, чтобы придать ей более праздничный вид, украсил её серебряным кантом.

Он открыл дверь — так как дальше тянуть уже просто было нельзя — и вышел в коридор. Его сразу же захватила праздничная суета — внизу, в гостиной и столовой, был шум, смех, звучала музыка. Там было гораздо светлее и веселее, чем вчера, а ещё очень вкусно пахло — видимо, из кухни. Глубоко вздохнув и внутренне сожалея, что не может остаться здесь и полюбоваться на праздник со стороны, он начал спускаться по лестнице, украшенной гирляндами из омелы.

— А вот и Северус! — воскликнула Элинор. Все уставились на него, и Северус сжал зубы и вскинул подбородок. — Познакомься, это…

Дальше последовал ряд имён, титулов и степеней родства, которые Северус не счёл нужным запомнить. Но что он ощутил явственно, так это то, как неуместно смотрится его чёрная мантия на фоне ярких и переливающихся одежд гостей. Кивая всем без разбора, он инстинктивно проследовал в дальний угол комнаты, где он заметил Лэнса и Роберта в компании какого-то незнакомца с жёлтыми усами.

Лэнс улыбнулся ему, Роберт кивнул.

— Так вы полагаете, Багнолд пойдёт на это? Сомневаюсь, — ухмыльнулся желтоусый. — Даже если Крауч в лепёшку разобьётся…

— Только не надо о Крауче, — поморщился Лэнс. — Прошу тебя, Джеральд, давай о чём-нибудь более приятном.

— А, старые служебные дрязги, — засмеялся Джеральд. — Во всём департаменте о вас просто анекдоты ходят!

— Да уж, я знаю, — вновь поморщился Лэнс.

— Кстати об анекдотах, — вдруг вставил слово Роберт. — Я вчера рассказывал Мартину, вы не слышали: идёт заседание Визенгамота…

Лэнс кашлянул. Роберт бросил взгляд на Северуса и тут же добавил:

— Впрочем, он не слишком интересен.

Джеральд хрипло рассмеялся, поставив пустой бокал на поднос на голове проходящего мимо домашнего эльфа. Северус разозлился. Ему внезапно захотелось сказать или сделать что-нибудь вызывающее. Он уже открыл рот, но тут же закрыл его, так как в этот момент посмотрел на Лэнса. Взгляд профессора, направленный куда-то в сторону толпы гостей, остекленел, и в нём появилось что-то такое, отчего у Северуса мурашки пробежали по коже. Он глянул туда же, но ничего особенного не заметил.

— Роберт, — прошептал Лэнс. — Посмотри…

Роберт резко обернулся, и в его глазах мелькнуло неожиданно растерянное выражение. Однако в следующий момент его брови сдвинулись, а глаза сощурились.

— О нет! — негромко, но с напряжением проговорил он. — Неужели она пригласила и его?! Она не могла… Она мне ничего не сказала…

— В чём дело? — удивлённо поднял брови Джеральд, глядя в ту же сторону.

«Да что же там такое?!» — подумал Северус.

— А она знает? — спросил Лэнс неестественно спокойным голосом.

Роберт на мгновение задумался — его брови совсем сошлись на переносице — и покачал головой:

— Разумеется, нет! По крайней мере, я ей ничего не говорил. Сам подумай: иначе она бы никогда… Ну, ты понимаешь.

Лэнс кивнул и прикусил побелевшую губу. Роберт положил руку на плечо брату.

— Мартин, уходи! Немедленно, — тихо произнёс он. Лэнс же по-прежнему не сводил глаз с чего-то или кого-то в дальнем конце комнаты, словно не слышал. — А я позабочусь, чтобы эта гадина надолго тут не осталась.

— Это вы о ком? — вновь спросил Джеральд.

Роберт резко развернулся, подыскивая слова, но в этот момент Элинор помахала им из центра гостиной.

— Роберт, Мартин! Смотрите, кто пришёл! Это мой однокурсник Люциус Малфой, а по совместительству — мой троюродный брат.

Северус встрепенулся.


_____________________________________

¹Передай, пожалуйста, соль (швед.)

²Большое спасибо (швед.)


Глава 18. Рождество (продолжение)


Толпа расступилась, давая проход Элинор и её спутнику — безупречно одетому высокому блондину. Северус, конечно, узнал Люциуса Малфоя, бывшего школьного старосту и, кажется, пресловутого жениха Нарциссы Блэк. Элинор тем временем подтащила Люциуса к камину. На миг при виде братьев на его лице промелькнуло что-то среднее между удивлением и испугом, но тут же оно вновь стало невозмутимым.

— Люциус, познакомься, — оживлённо сказала Элинор, — это мой муж Роберт, а это его брат…

— Мы знакомы! — вдруг резко бросил Роберт, выступая на шаг вперёд. — Даже слишком хорошо. Настолько хорошо…

Элинор несколько раз моргнула, с недоумением глядя то на Роберта, то на Люциуса.

— Настолько хорошо, — перехватил Люциус, — что, полагаю, мне нет смысла дольше оставаться под вашим гостеприимным кровом. Рад был тебя увидеть, Мартин. Кстати, тебе не очень идёт зелёный.

Он крайне неприятно улыбнулся, сверху вниз глядя на Лэнса. Глаза профессора расширились, а рука Роберта сжалась в кулак. Но Люциус повернулся к ошарашенной хозяйке дома, галантно поцеловал ей руку и резким шагом направился к дверям.

Все затихли на несколько секунд. Потом из угла раздался высокий голос — кажется, миссис Паркинсон:

— Так вот, я и говорю, милочка…

Постепенно в зале восстанавливалась прежняя атмосфера: очагами вспыхивали разговоры, кое-где уже слышался смех. Словом, все, как отметил про себя Северус, старательно делали вид, что не произошло ничего особенного. Только Элинор по-прежнему стояла на своём месте, глядя в пространство и потирая лоб рукой. Внезапно она подняла глаза на Роберта, а затем перевела вопросительный взгляд на профессора. Роберт негромко сказал жене:

— Дорогая, не переживай, я тебе потом всё объясню. Лучше поторопи домашних эльфов, а то я боюсь, жаркое подгорит.

Элинор, рассеянно кивнув, удалилась из комнаты, а Роберт вернулся к компании у камина.

— Джеральд, Северус, вы извините нас… — Роберт взял брата за плечо, легко подтолкнув его к выходу из гостиной, и начал, понизив голос, что-то говорить ему по-шведски.

— Конечно, — понимающе кивнул Джеральд.

Взгляд Лэнса на мгновение задержался на Северусе, а тот вдруг, к своему удивлению, произнёс, копируя манеру Джеральда:

— Да, профессор, конечно.

Он отвернулся к Джеральду, всем своим видом показывая, что готов продолжить разговор.

И он не станет, нет, не станет прислушиваться к удаляющимся шагам за спиной. Вместо этого он попытается сосредоточиться на только что пришедшей в голову мысли: наверное, Люциус Малфой и есть тот самый человек, из-за которого Лэнс лишился своего состояния. Иначе с чего бы они так себя вели?

***

После праздничного приёма никто из Лэнсов так ни словом и не упомянул о Люциусе Малфое. Профессор и его брат старательно делали вид, будто этого эпизода вообще не было. Элинор, правда, подобной сдержанностью не обладала, и Северус иногда замечал на её лице озабоченное выражение, в общем-то, для неё нетипичное. Впрочем, её можно было понять. Северусу было очень любопытно, что же всё-таки произошло и о чём Лэнс разговаривал с Робертом после ухода Люциуса, но он понимал, что профессор ему ничего не скажет. Уж очень непроницаемое у него было выражение лица. Северус знал, конечно, что не его это дело, но не мог не чувствовать досаду из-за этого. Поэтому он старался поменьше общаться с Лэнсом — хотя тот обращался с ним вежливо, как всегда, — и побольше читать свою новую энциклопедию. При одном взгляде на эту книгу Северусу вспоминались слова профессора: «Она стоит тут уже целую вечность, и никто её не читает. Мы ведь, по правде говоря, не интересуемся зельями», — и практически вся досада на Лэнса у него сразу же улетучивалась.

Северус так и не подал виду, что догадался об этом подарке Лэнса — наверное, в первую очередь потому, что тогда это подразумевало бы ответный подарок. По крайней мере, так ему казалось. Нет, конечно, Северус был бы не против тоже подарить Лэнсу что-нибудь, вот только что именно? Что вообще ему было нужно? Набор для письменных принадлежностей? Тоже какая-нибудь книга? Но пусть профессор и потерял большую часть состояния, он не выглядел нуждающимся в деньгах, и всё самое необходимое у него было. При желании он и сам мог бы купить себе всё что угодно. Так что же мог ему предложить Северус?

Впрочем, дня через два инцидент, похоже, действительно забылся, и Лэнс стал вести себя вроде бы совершенно как всегда. В общем, всё обернулось как нельзя лучше, особенно если учесть, что за время этого вынужденного ограничения в общении Северус успел сделать всё домашнее задание на каникулы.


***

Северус лежал на застеленной кровати, отложив в сторону энциклопедию. Хотя до вечера было ещё далеко, факелы уже зажгли, ведь зимой темнело рано. Неяркое солнце низко стояло у горизонта, но в комнате Северуса с зашторенными окнами этого видно не было, и освещалась она лишь живым огнём. Северус давно перестал жалеть, что волшебники не пользуются электричеством: да, свет от него гораздо ярче, но… просто иногда ему казалось, что некоторые тонкости мира волшебников можно заметить только при свете огня. Конечно, это было глупо.

Негромкий стук в дверь прервал его размышления.

— Да? — откликнулся он, садясь на кровати.

Лэнс заглянул внутрь.

— Ты не очень занят?

— Я вообще не занят, — ответил Северус. — Домашнее задание уже давно готово… А что?

На секунду ему показалось, что при упоминании домашнего задания по лицу Лэнса пробежала тень, но профессор тут же улыбнулся и сказал:

— Можно было бы прогуляться! Погода прекрасная!

— Да, можно, — согласился Северус, хотя к красотам природы он, в общем-то, был совершенно равнодушен. Он встал и подошёл к шкафу за зимней мантией.

Через пять минут они уже шагали по утоптанной тропинке. Солнце уже практически коснулось нижним краем горизонта. Белое полотно снега было исчерчено длинными тенями деревьев.

— Мне всегда нравилось это место, — сказал Лэнс. — А летом здесь ещё красивее…

— А если бы вы выбирали, то где бы вы хотели жить? — поинтересовался Северус.

Лэнс задумался.

— Если в Великобритании, то как раз где-нибудь здесь. Хотя не могу же я вечно торчать у Роберта… Им и вдвоём хорошо, — улыбнулся он. — Скорее всего, потом опять сниму какое-нибудь жильё, может быть, даже в Швеции. На два месяца — это не проблема…

— А почему именно в Швеции? — спросил Северус с некоторой ноткой недовольства в голосе. — Что там такого особенного?

Выражение лица Лэнса неуловимо изменилось. Северус не мог бы точно сказать, что именно в нём появилось нового, но он был уверен, что никогда раньше не видел его таким… счастливым?

— Я там родился и жил у самого берега моря несколько лет, ещё до Хогвартса. Видишь ли, в Великобритании тогда шла война с Гриндельвальдом, в Швеции было гораздо спокойнее… И потом я тоже часто туда наведывался. Я вообще люблю путешествовать, побывал в самых разных странах, но Швеция всегда была для меня особенной. Это даже не выразишь словами. — Лэнс чуть слышно вздохнул, запустил пальцы в волосы, а потом продолжил: — Недалеко от замка, где выросла моя мать, — сейчас он принадлежит дальним родственникам с её стороны — есть одно место… Именно там я проводил больше всего времени. Каменистый берег, несколько фьордов и вечно неспокойное море. Это место никто не назвал бы милым или уютным, но оно по-своему красиво какой-то особенной, суровой красотой… — Глаза Лэнса светились, он смотрел в какую-то далёкую точку на горизонте, и Северусу вдруг захотелось взять его за воротник и хорошенько встряхнуть.

— Интересно было бы посмотреть, — вместо этого сказал он.

— Так в чём проблема? — улыбнулся Лэнс, словно только и ждал этих слов. — Можно хоть сейчас туда аппарировать!

Северус сжал зубы, ужасно разозлившись на самого себя. Он совершенно забыл о возможности аппарировать. Теперь не отвертишься, придётся… Ладно, он хотя бы узнает, что же это такое — аппарация.

Лэнс взял его за руку.

— Держись крепче, — предупредил он.

Северус сжал его пальцы и затаил дыхание. Тут же у него потемнело в глазах, всё тело сдавило — атмосфер десять, не меньше, подумал Северус. Давление вскоре прекратилось, но Северусу показалось, будто что-то пошло не так: темнота перед глазами упорно не хотела рассеиваться даже после того, как пространство вокруг него перестало сжиматься, а в ушах почему-то зашумело.

— Что случилось? — Он изо всех сил старался, чтобы в его голосе не прозвучал испуг. Впрочем, Северус и вполовину так не встревожился, как мог бы, учитывая обстоятельства. — Мы где-то застряли?

— Что? — Лэнс явно был удивлён. — Ах, нет! — Он рассмеялся необычно даже для него звонким смехом. — Здесь всегда темно в это время года. Солнце всходит ненадолго — тут намного севернее, чем в Англии. Хотя обычно здесь не настолько холодно…

— Тогда зачем мы вообще сюда перенеслись? — Северус не мог скрыть раздражения и резко выдернул руку, запоздало сообразив, что пальцы профессора всё ещё сжимают его ладонь. Вообще Северус терпеть не мог, когда к нему прикасались, но почему-то в этот раз перед аппарацией отнёсся к этому совершенно нормально… хотя разумеется, иначе аппарировать ему было бы просто невозможно.

Между тем глаза привыкали к темноте, и через несколько секунд Северус увидел высокие суровые скалы, покрытые снегом. И понял, что шум — это не последствия аппарации, а звуки волн, бьющихся о каменистые утёсы. Было действительно холодно, и он в минуту продрог до костей. Зубы стучали, и его злость на Лэнса смешивалась с горечью разочарования.

— Что вы вообще находите в этом красивого? — Это было очень грубо, но он решил, что ему уже всё равно.

Лэнс молчал. Северус обернулся, и вдруг ему… глупо, конечно, но ему вдруг стало страшно, что Лэнс его здесь оставит, а сам аппарирует обратно. И ещё ему очень захотелось, чтобы разрушилось это тягостное безмолвие.

— Ну? — Северус поднял бровь, хотя в темноте этого, скорее всего, и не было видно.

Молчание.

— Почему вы молчите?! Скажите хоть что-нибудь!! — Северус сорвался на крик, чувствуя, как его душат слёзы. Холодный воздух обжигал лёгкие, и при каждом выдохе Северуса в воздухе вырисовывалось лёгкое, быстро тающее облачко пара.

Лэнс шагнул к нему и порывисто обнял, закутав в свой плащ.

— Ты, наверное, замёрз? — вздохнул он. — Пойдём домой.

Северус кивнул и прижался к плечу Лэнса, глотая слёзы. У него и на этот раз не возникло желания отстраниться: так всё же было теплее. Вдруг отчего-то стало немного светлее — или это ему показалось?

— Ш-ш-ш… — прошептал Лэнс. — Смотри!

Северус поднял голову и увидел в небе разгорающиеся голубые сполохи. Он зачарованно смотрел на них, дрожа всем телом, но чувствуя на себе тёплую мантию Лэнса. И он видел, как снег тоже стал голубым, и море приобрело особую глубину, и луна, выйдя из-за облака, осветила холмы и дальний лес, заискрившийся инеем, и их обоих, застывших на краю снежной равнины над морем. Северусу показалось, что время исчезло, остановилось, и мир, расширившись до невероятных пределов, включает, тем не менее, только видимую ему картину.

— Красиво, — ответил он на безмолвный вопрос Лэнса.

Тот улыбнулся, отводя глаза, а потом заметил:

— Ну что ж, пожалуй, нам пора.

— Сейчас? — переспросил Северус.

— Иначе мы превратимся в ледяные статуи и останемся тут стоять навсегда, — ответил он.

Северус кивнул, но про себя подумал, что он, в принципе, даже и не против.

— Тут очень красиво, — всё-таки попытался возразить он.

— Да, Северус. Ты тысячу раз прав. И однако же, нам действительно пора. — Лэнс всё ещё не смотрел в глаза Северусу. Наверное, ему самому не хотелось покидать это место.

Он крепче прижал Северуса к себе, и они с хлопком аппарировали к дому Роберта.


***

Дни летели незаметно, и совсем скоро до возвращения в Хогвартс осталось всего три дня. Северус уже немного освоился в этом доме. Неожиданно для себя он смог найти общий язык с Элинор: как оказалось, она любила собирать травы и делать из них разные настойки, причём многие рецепты она так и не смогла ему рассказать. В школе она недолюбливала зельеварение, и подход к таким занятиям у неё был принципиально иной: она предпочитала действовать интуитивно. Северус пытался убедить Элинор, что точный рецепт всегда очень важен, но она только улыбалась, словно он не понимал чего-то очевидного.

Роберт говорил с Северусом крайне редко, но не мешал его общению с Элинор. Он часто уходил по делам в «Гринготтс» или ещё куда, и каждый раз, когда он возвращался, Элинор светилась такой радостью, что Северус только качал головой. Он испытывал какое-то странное смятение: до этого единственной супружеской парой, которую он знал, были его отец и мать, и Северус неосознанно полагал, что и все остальные такие же — но Роберт и Элинор вели себя совершенно по-другому. А однажды он заметил, что даже профессор смотрел на них с завистью; впрочем, возможно, это ему только показалось, потому что в следующий же миг ничего подобного на лице Лэнса уже не было. Северус всегда относился к любви и прочей романтике довольно скептически, видя, как часто расстаются парочки в Хогвартсе, но здесь, в этом доме, ему даже иногда начинало казаться, что может быть, может быть… В такие моменты Северус, пугаясь собственных мыслей, заставлял себя спускаться на землю: это же всё-таки молодожёны, а через пятнадцать лет, возможно, и у них всё будет точно так же, как у его родителей.

Рождество уже прошло, но впереди был Новый год, и предвкушение праздника захватило даже Северуса. Он помог Элинор по-новому украсить комнаты — колдовать она умела не очень хорошо (Северус даже удивлялся, что она делала в Рэйвенкло), но вот стремления то и дело что-нибудь трансфигурировать или перекрасить у неё было хоть отбавляй.

Лэнс уже третий вечер рассказывал ему интересные истории из жизни и иногда даже показывал воспоминания. Они засиживались в комнате часами, и однажды, как раз когда Лэнс подошёл к кульминации в рассказе о своей командировке в Чили, в дверь постучали.

— …А у магглов там, оказывается, как раз накануне случился переворот! — закончил он фразу и махнул палочкой, открывая дверь. За порогом стояла улыбающаяся Элинор в своей любимой тёмно-синей шёлковой мантии.

— Чай пить будете?

— А дальше? — заинтересованно спросил у профессора Северус.

— Потом расскажу. — Лэнс встал с места и потянулся. — Спасибо, Нора, я лично буду…

— И я буду, — быстро поднялся Северус.

— Отлично, — снова улыбнулась Элинор, пропуская их в коридор, — а то он уже полчаса как налит. Это Роберт мне совсем голову заморочил: только я собираюсь за вами пойти, как он меня будто нарочно отвлекает!

— Так чай, наверное, давно остыл, — немного разочарованно сказал Северус, когда они уже спускались по лестнице.

— А вот и нет! — воскликнула Элинор. Высокие деревянные двери распахнулись по мановению её руки, и Северус с Лэнсом прошли вслед за хозяйкой в освещённую свечами столовую. — Этот сервиз заколдован таким образом, что чай в чашках не остывает.

Роберт уже сидел за столом; при их появлении он отложил в сторону газету. Над чашками действительно поднимался лёгкий пар.

— Полезное приобретение, Роберт, — кивнул Лэнс на сервиз и уселся рядом с братом.

— И недешёвое, — вздохнул тот.

— Интересно, как это всё согласуется с законами термодинамики? — не удержался от вопроса Северус, отпивая горячий чай.

— А что такое термодинамика? — с любопытством спросила Элинор.

— Очевидно, что-то, связанное с силой тепла, — пожал плечами Роберт. — Попробуй это печенье, Нора, оно очень вкусное…

— Это такая маггловская наука, раздел физики, — объяснил Северус, хотя у него было мало надежды, что они его поймут. — По её законам сервиза, который вечно поддерживал бы чай в горячем состоянии, быть не может.

Роберт поморщился.

— Магглы постоянно выдумывают всякую ерунду и отрицают очевидное. Этим даже голову забивать не стоит.

Лэнс послал Северусу предостерегающий взгляд, но Северус не унялся. В принципе, он и сам был невысокого мнения о магглах и даже мог бы согласиться с этой фразой… если бы её сказал не Роберт и если бы речь шла не о термодинамике.

— И тем не менее, — холодно сказал он, — используя данные маггловских наук, можно получить более полную картину мира.

— Магглы просто не могут придумать что-то стоящее, потому что они неполноценные создания, — возразил Роберт. — Что толку в науке, которая отрицает существование вот этого сервиза?

— Позволь мне возразить тебе, Роберт, — вмешался в разговор профессор Лэнс. — Безусловно, магглы неполноценны по сравнению с волшебниками, как и слепые по сравнению со зрячими. Однако у слепых необычайно сильно развиты другие чувства: слух, осязание или обоняние. То же самое может быть и у магглов. Колдовать они не в силах, вот и пытаются постичь мир другими методами.

— Но какой смысл чистокровному волшебнику унижаться до их методов? — спросил Роберт, со стуком поставив пустую чашку на блюдце. — Если продолжать твою аналогию, Мартин, то люди должны ходить на ощупь? Зачем тебе, — повернулся он к Северусу, — все эти науки?

— А я не чистокровный волшебник, — сказал Северус внешне спокойно, хотя внутри у него всё звенело от напряжения. — Мой отец — маггл. Термодинамика же никогда не ошибается, и сервиз ваш рано или поздно выдохнется — когда запас энергии подойдёт к концу.

Тишина после этой фразы буквально ударила по ушам. Роберт застыл с окаменевшим лицом, профессор бессильно опустил голову, а Элинор удивлённо распахнула глаза.

— Мартин, — с расстановкой произнёс Роберт, — нам надо поговорить.

Северус кинул на Роберта неприязненный взгляд. Он не сомневался, что говорить они будут о нём. Профессор Лэнс поднялся из-за стола и пошёл к двери, не сказав ни слова. Роберт последовал за ним.

— Хочешь ещё печенья? — обратилась к Северусу Элинор и улыбнулась, словно пытаясь загладить резкость мужа.

— Спасибо, я наелся, — сказал Северус и встал из-за стола. — Я, наверное, пойду к себе…

— Но ты практически ничего не съел! — воскликнула Элинор. — В твоём возрасте недоедать вредно, ты и так худой! А ты правда полукровка? Я была уверена, что на ваш факультет берут только чистокровных!

— Я. Уже. Наелся, — выделяя каждое слово, повторил Северус. Он ощутил невольную досаду, чуть ли не неприязнь по отношению к хозяйке дома. Своё происхождение он с ней обсуждать не собирался: он и так уже начал жалеть о своей выходке. Тут он испугался, что Элинор может обидеться, и добавил: — Было очень вкусно, спасибо.

Оставив её сидеть за столом в одиночестве, Северус покинул столовую и, стараясь двигаться как можно тише, направился в сторону комнаты Лэнса. Скорее всего, разговор состоится именно там, и ему не терпелось узнать, что именно они будут обсуждать.


Глава 19. Игрушечный мирок


Северус не ошибся — раздражённый голос Роберта был слышен за несколько ярдов от двери.

— …Мартин, ты меня идиотом считаешь, что ли?

— Вообще-то никогда не считал, — значительно тише ответил Лэнс. — Наоборот, сейчас мне кажется, что я значительно уступаю тебе в плане мыслительных способностей, так как напрочь не понимаю, о чём ты. Впрочем, по твоим намёкам я сделал вывод, что ты считаешь, будто между мной и Северусом что-то есть. Но я ведь тебе уже говорил, что Северус — мой ученик и ничего больше.

«Что значит — что-то есть?! О чём это он?!» — Северус почувствовал, как похолодели кончики пальцев.

— Мартин, ты мне и в детстве сказки не читал, и сейчас не надо! — В голосе Роберта появились металлические нотки. — Во-первых, можно подумать, это не бросается в глаза — как ты на него смотришь, когда думаешь, что никто не видит. А я тебя хорошо знаю…

— Роберт, это просто твои фантазии, — отрезал профессор.

Фантазии? Да этот Роберт бредит!

Лэнс продолжал:

— Я, согласно твоей логике, вправе ожидать, что ты имеешь виды на каждую встречную девушку?

— Что ты несёшь! — возмутился Роберт.

— Знаешь, Роберт, мне всегда казалось, что хотя бы ты не считаешь меня окончательно падшим — даже после общения с Люциусом. — В голосе Лэнса мелькнула горечь.

«Мерлин…»

— Мартин, это всё, конечно, очень красиво звучит, но дело в том, что я своими глазами видел, как ты выходишь из его комнаты глубокой ночью. — Роберт на миг замолчал. Северус почувствовал, что ему трудно дышать. — Ага, конечно, сейчас ты скажешь, что вы там к началу триместра готовились…

Из его комнаты? Нет, они просто спятили. Оба! Или же это он, Северус, сходит с ума? Его уже начинало лихорадочно колотить. Ну почему профессор молчит, почему не опровергает Роберта?

— Ты что, шпионил за мной? — наконец спросил Лэнс.

— Нет, я вышел в туалет и на обратном пути случайно увидел тебя.

Почему профессор не отрицает того, что он ночью был в его комнате?! Северус не смог слушать дальше. В его сознании ещё не уместилась информация, которую он только что узнал, она обрушилась на него, как ушат холодной воды. Он вошёл в свою комнату, сел на кровать и невидящими глазами уставился в угол.

Только сейчас Северус понял до конца, что имел в виду профессор, когда говорил о бесполезных и неприятных знаниях. И пусть он не использовал сейчас легилименцию, всё равно эффект был один. Он проклинал своё неуёмное любопытство. Останься он с Элинор за столом, всё шло бы как раньше… С другой стороны, Северус понимал, что и во второй раз он поступил бы так же — всё равно извёлся бы от любопытства. Хорошо бы просто забыть об услышанном… но нет, теперь ему придётся жить с этим знанием, не доверяя больше Лэнсу, не доверяя вообще никому…

Северус почувствовал, что уже понемногу начал выходить из остолбенения, вызванного неожиданной новостью. По опыту он знал, что скоро к горлу подступит комок, а на глаза навернутся непрошеные слёзы. Хорошо, что он сейчас один… Северус вздохнул, откинул одеяло с кровати и бросился на неё, зарывшись лицом в подушку, хотя и сомневался, что ему удастся скоро заснуть.

Без толку проворочавшись около получаса, он наконец провалился в тревожный и неглубокий сон. Что ему снилось, он так и не смог вспомнить — это была цепь каких-то кошмаров, и, кажется, с участием Поттера, который смеялся над ним.


***

Он проснулся поздно — бледные лучи солнца проникали в комнату. Северус недовольно поморщился: оказывается, вчера он забыл задёрнуть шторы. Он встал и подошёл к окну. Зимнее солнце освещало заснеженный двор, каменные стены, коричневые узловатые ветви каштанов и стройную фигуру Элинор в окружении стайки красногрудых пичужек. Почувствовав, что на неё смотрят, Элинор обернулась и помахала Северусу рукой. Тот передёрнул плечами, но потом всё-таки вышел во двор. Утро было очень холодным — Северус поплотнее закутался в мантию, но не смог сдержать дрожи.

— Доброе утро! — приветливо кивнула Элинор. На ней был белый плащ с капюшоном, отороченным серебристым мехом. Капюшон был откинут, и каштановые волосы Элинор, блестящие в свете зимнего утра, рассыпались по плечам.

Северус холодно поклонился в ответ.

— Если бы ты не спал до полудня, то застал бы Мартина и Роберта — они уже ушли и вернутся только к вечеру, — улыбнулась Элинор. — Ты переживаешь из-за вчерашнего?

Северус покачал головой и подумал, что без драки там не обойдётся — вчера дело шло именно к тому. Почему-то при этой мысли Северусу даже стало немного весело. Он не стал ни о чём расспрашивать Элинор; объяснение оттягивалось по крайней мере до вечера, и Северус испытал невольное облегчение.

— У тебя мрачноватый вид, — заметила Элинор. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я всегда так выгляжу, — буркнул Северус.

Элинор немного изменилась в лице.

— Я поздно лёг и долго не мог уснуть, — поспешил добавить Северус, вспоминая о хороших манерах.

— Ну что же ты сразу не сказал! — сказала Элинор, взмахом палочки подзывая к себе ситечко с кормом для птиц. — Перед ужином я дам тебе немного Eau d'Ore.

— Что это такое? — не понял Северус.

— Это цветы ландыша, собранные до восхода солнца и настоянные на мальвазии, — пустилась в объяснения Элинор. — Она излечивает бессонницу и головную боль и прогоняет мрачные мысли…

— А, «Золотая вода», — протянул Северус. Он принципиально не употреблял снотворного, эйфорических зелий и прочей ерунды в том же роде. — Нет, спасибо.

— Почему? — удивилась Элинор.

— Подобные зелья околдовывают разум, а я предпочитаю иметь возможность мыслить чётко, — с раздражением ответил Северус.

Элинор засмеялась:

— А ты молодец, мне бы и в голову не пришло… Но знаешь, если ты долго не сможешь уснуть, то ты в любом случае не сможешь чётко мыслить — тебе не позволит нервное истощение.

Северус промолчал. Хотя частая бессонница порой действительно ставила его на грань нервного срыва, он вовсе не собирался признаваться ей в этом.

Элинор тем временем подняла волшебную палочку.

Акцио фонарики!

Из окна дома вылетела цепочка фонариков и приземлилась у её ног.

— Для чего это? — спросил Северус.

— Я развешу их на деревьях. Вечером, когда будем отмечать Новый год, мы их зажжём — представь, как будет красиво!

Северус поморщился.

Элинор взмахнула палочкой, и жёлтый шарик повис на нижней ветке ближайшего дерева. Широкий рукав её мантии в это время немного соскользнул, и Северус увидел серебряный витой браслет чуть повыше запястья.

— Красивый у вас браслет, — заметил он.

Элинор взглянула на него.

— Да… и это не просто украшение — ты, наверное, не заметил, что у Роберта точно такой же браслет на правой руке?

Северус отрицательно покачал головой. Ему, по правде говоря, было абсолютно всё равно, но раз хозяйка так хочет об этом поведать…

Элинор опустила глаза, и её щёки покрылись румянцем:

— Ты слышал когда-нибудь о парных предметах?

Конечно, Северус слышал.

— Да. Их главная особенность в том, что они являются как бы единым целым — каждый существует не сам по себе, но вместе с другим. В сущности, они являются одним артефактом.

— Ты прав. Эти браслеты связывает своего рода незримая, но очень крепкая нить — их свойство состоит в том, что если один из владельцев захочет, он может в любой момент перенестись к тому, у кого находится второй браслет.

Несколько мгновений Северус молчал, осмысливая сказанное.

— Скажите, а это… не ограничивает вашу свободу? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Элинор, — на самом деле мы никогда этим не пользуемся. Когда мы с Робертом поженились, то надели друг другу на руки эти браслеты — это был знак того, что мы вручаем друг другу наши жизни, полностью и без остатка. И Роберт, и я прибегнем к этому средству только в самом крайнем случае.

Северус кивнул, но остался в лёгком замешательстве. Он не мог понять, в чём дело, но чувствовал, что столкнулся с чем-то, чего прежде никогда не встречал. Впечатление было слегка болезненным и горьковатым.

За обедом (Элинор, похоже, наконец поняла, что он не в настроении общаться, и трапеза проходила в полном молчании) Северус принялся напряжённо раздумывать над сложившимся положением, которое после вчерашнего представилось ему совершенно по-иному. Если поначалу Северус ещё хватался за зыбкую надежду, что всё произошедшее вечером было частью его ночных сновидений, то теперь, поразмыслив, он пришёл к неутешительным выводам.

Во-первых, Северус Снейп, лучший студент на всём курсе, которому превосходно удаются все предметы и дисциплины в Хогвартсе, на самом деле идиот, каких мало. А точнее — совершенно не разбирается в жизни. Северус с тоской подумал, что Миранда или Аннабелла, например, хотя и путают безоар с аконитом, никогда бы не оказались захваченными врасплох в такой ситуации. Как он мог ничего не заметить? Он каждый день видел профессора Лэнса, трижды в неделю сидел у него на уроках, даже занимался с ним индивидуально — и теперь сидит, как дурак, и пытается хоть как-то связать концы с концами.

Во-вторых, профессор Лэнс… Да, он никогда не мог понять Лэнса полностью. Иногда нарочитая несерьёзность профессора просто его бесила, часто до него не доходили его шутки. Лэнс не переставал удивлять его по самым разным поводам, и он уже более или менее привык к этому. Но, несмотря на всё это, Северус думал, что хорошо знает Лэнса, и доверял ему, как никому другому. Он открывался ему навстречу, зная, что Лэнс его поймёт и поддержит в любом случае, и был уверен, что у Лэнса тоже нет причин скрывать от него что-либо. А теперь оказалось, что он заблуждался, и заблуждался довольно серьёзно. Предательство… да, пожалуй, это слово подходило лучше всего.

«Что же делать?» — думал он, взбегая по лестнице в свою комнату. Он опустился на кровать, но затем подскочил так резко, словно она была раскалённой, и подошёл к окну. Сжав зубы и прислонившись лбом к холодному стеклу, Северус смотрел на белое заснеженное пространство, ощущая, как холод проникает в самые потаённые уголки его души. Наконец он принял решение, но… А почему, собственно, «но»? Однако же что-то смущало Северуса. Может быть, дело было в тоске и беспокойстве, в чувстве одиночества, внезапно навалившемся всей своей тяжестью…

Он и сам не заметил, как оказался в столовой — на одном месте ему не сиделось. Холодный свет лился сквозь высокие окна залы, казавшейся в этот час странно пустой и огромной. Чтобы чем-нибудь заняться и заодно отвлечься от неприятных мыслей, Северус начал разглядывать портреты на стенах. Их было немного, но один особенно привлёк его внимание — самый большой, в пышной золотой раме, он висел на дальней стене, сразу за хозяйским креслом. На портрете был изображён человек, стоящий на каменных плитах террасы какого-то замка. «Наверняка средневековый волшебник», — подумалось Северусу: на том были зелёные облегающие шоссы, бархатный камзол, поверх которого лежала золотая цепь, и шапка с отворотами. Продолговатое лицо незнакомца украшала острая бородка клинышком. Когда Северус подошёл, волшебник обернулся и смерил его пристальным взглядом близко посаженных тёмно-карих глаз, а потом почему-то нахмурился и отвернулся, принявшись разглядывать изображённые на картине шпалеры, увитые клематисами.

— Не обращай внимания! — шепнула Элинор, и Северус вздрогнул — он и не заметил, как она подошла. — Пойдём, помоги мне.

Северус, с трудом оторвавшись от картины, нехотя последовал за Элинор.

— Это Король-Дроздовик, наш с Робертом далёкий предок, — сказала она, не поворачиваясь к Северусу. — Впрочем, в большей степени Роберта, чем мой, хотя наши родословные линии с тех пор пересекались двенадцать раз. Он был сильным волшебником и к тому же довольно мудрым правителем. Строгим, но справедливым. Знаешь, он был несколько замкнут — все считали его неуживчивым и с большим самомнением, но мне кажется, он просто редко мог найти того, с кем ему было бы действительно интересно поговорить… — Она обернулась и подмигнула. — Вообще-то у него неплохой характер.

Северус кивнул, сделав вид, что пропустил намёк Элинор насчёт характера мимо ушей. Хотя на самом деле он почувствовал себя немного лучше. Совсем немного.

— Вы просили меня помочь, — напомнил Северус.

— Я хотела спросить твоего совета — хочу немножко поколдовать над интерьером.

— Опять?! Зачем?

— Ну, Мартин сегодня сказал, что здесь не так уютно, как он надеялся. Вот я и подумала: может, занавесочки сменить?

Северус сжал зубы.

— Мне нужно… То есть, вы не против, если я вас оставлю? — сказал он, вскинув голову.

— Ко… конечно… — Лицо Элинор вытянулось, она явно растерялась. — Тебе не плохо? Может, мятной воды или перечного зелья — вдруг ты простудился сегодня утром?

— Всё в порядке… — Северус старался не смотреть на неё. — Просто… мне надо побыть одному.

— Ну конечно, конечно… — вздохнула Элинор. — Приходи когда захочешь.

Северус прошёл сквозь высокие двери, чувствуя на себе расстроенный взгляд милой хозяйки. Он поднялся по дубовой лестнице в свою спальню и бросился на кровать. На глаза опять наворачивались слёзы. Ему было очень тяжело.

День подошёл к вечеру. Он слышал, как хлопнула входная дверь, слышал голоса в гостиной, но только крепче вцепился в подушку. В голове было до странности пусто, на сердце — тяжесть и дурнота. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, который ещё ничего не умеет и даже не имеет своей волшебной палочки, но которого угораздило оказаться лицом к лицу с боггартом или чем-то похуже.

В дверь постучали — мгновение спустя в комнату осторожно заглянула Элинор в фиолетовой мантии, в поднятой руке она держала светящуюся палочку, хотя сумерки ещё только начинались, и её глаза, расширившиеся от волнения, сверкали в ровном свете.

— Северус, с тобой всё в порядке? Спустишься к ужину?

— Да, конечно. Сейчас.

Он с трудом поднялся с кровати и побрёл в гостиную, преодолевая огромное желание остаться в комнатке наверху… а ещё лучше сбежать и забиться в какую-нибудь щель, где его бы никто не нашёл.

Встряхнув головой и отбросив эти малодушные мысли, Северус вошёл в столовую, не глядя по сторонам. Впрочем, он бы и не смог ничего увидеть — перед глазами плыл какой-то туман, мерцание свечей расплывалось лучистыми кругами.

Он остановился у дальнего конца праздничного стола и сел на высокий стул с резной спинкой.

— Добрый вечер, Северус! С наступающим Новым годом, — сказал профессор Лэнс как ни в чём не бывало. Роберт заговорил с Элинор, нежно спросив её о том, как прошёл день, и мимоходом кивнул Северусу.

Северус буркнул нечто среднее между приветствием и поздравлением. Не отрывая глаз от тарелки (и, самое главное, не глядя в тот конец, где велась беседа между семейством Лэнсов), он с трудом затолкал в себя несколько кусочков чего-то приготовленного домашними эльфами Элинор, отложил нож и вилку и быстро поднялся из-за стола с намерением выскользнуть из столовой так, чтобы этого никто не заметил.

Глупая мысль была, конечно. Едва он встал, как Лэнс тут же оторвался от разговора с братом и довольно громко сказал:

— Северус, подожди минутку…

Сердце ухнуло куда-то в пятки, и Северус, потеряв самообладание, выскочил из столовой и побежал вверх по лестнице.

«И зачем я только согласился сюда ехать! Сидел бы себе сейчас в Хогвартсе!»

А со стороны столовой донёсся шум торопливых шагов и шорох одежды. Неужели Лэнс пошёл за ним? Так и есть — профессор шёл сюда. Северус заторопился и споткнулся о верхнюю ступеньку лестницы, но тут же вскочил и бросился в коридор. Однако за это время Лэнс его догнал и быстрым движением преградил ему путь, опершись на стену рукой.

— Что происходит, Северус? — спросил он.

На долгие мгновения повисло молчание, а потом Северус, стараясь не смотреть Лэнсу в глаза, произнёс сдавленным голосом:

— Профессор, вы не могли бы сегодня же отправить меня в Хогвартс?

Пальцы профессора взяли Северуса за подбородок и подняли его голову так, что Северус не смог избежать его взгляда. Несколько секунд Лэнс всматривался ему в глаза — Северус чувствовал, как профессор проникает в его мысли, но у него не было сил сопротивляться. Наконец пальцы Лэнса дрогнули, он отпустил Северуса и прислонился спиной к стене, потрясённо глядя куда-то перед собой. Потом он прикрыл глаза ладонью и рассмеялся, но смех звучал жутковато.

Северус вздрогнул и попытался проскользнуть мимо, но Лэнс схватил его за край мантии.

— Северус, а тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? — каким-то надломленным голосом спросил он.

Северус попробовал вырваться, но Лэнс неожиданно тихо проговорил:

— Подожди… пожалуйста.

Северус замер.

— Я могу тебя доставить в школу сегодня же, если… если ты так решил. Я… я не знаю, что сказать. Надо же, — Лэнс горько усмехнулся, ударил ладонью по лбу, невидяще глядя перед собой, — впервые в жизни я не знаю, что сказать.

Он подошёл к окну, сложив руки на груди и глядя на разгорающийся закат.

— Только, пожалуйста, у меня есть к тебе одна просьба… — Он обернулся, опустив подбородок на грудь, но его глаза лихорадочно сверкнули, когда Северус непроизвольно дёрнулся. — Просто… просто выслушай меня.

Северус судорожно кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Может, лучше будет говорить на улице? — Лэнс явно пытался скрыть волнение. — Я подожду, пока ты оденешься.

Северус кивнул вновь и скрылся в своей комнате. Он схватил тёплую зимнюю мантию со стула, набросил её на плечи поверх своей обычной, кое-как застегнул и на негнущихся ногах вышел в коридор. Лэнс сразу стал спускаться по лестнице, Северус проследовал за ним.

Они молча вышли из дома. Над ними простиралось бескрайнее небо, затянутое синими тучами, которые слегка золотились на западе. Северус вдохнул морозный воздух. Внезапно раздались печальные крики. Задрав голову, Северус увидел вереницу чаек. Заходящее солнце, проглянувшее из-за туч, окрасило их крылья в тёмно-красный цвет. Северус с тоской посмотрел им вслед.

— Северус, я хочу, чтобы ты знал одну вещь, — начал Лэнс, видимо проследив за его взглядом. — Я никогда не позволил бы кому-нибудь — и в первую очередь себе — причинить тебе хоть какой-нибудь вред… или обидеть тебя.

Северус поёжился: теперь он почувствовал холод, которого почему-то не ощущал раньше.

— Вы… вы обманывали меня, — выдавил он, изо всех сил пытаясь не разреветься.

— Нет, — возразил Лэнс.

Северус заставил себя посмотреть в глаза Лэнсу и встретил взгляд, полный грусти и… он не знал, как это можно было назвать. Участие, доверие, дружеское расположение? Сердце Северуса дрогнуло, но он стиснул зубы и запретил ему дрожать.

— Вы не сказали мне… Вы скрыли от меня…

— Северус, как ты себе это представляешь? — нахмурился Лэнс. — Когда я поступил на эту работу, директор напомнил мне, как и всем, что я должен придерживаться определённых правил, нарушая которые жить в Хогвартсе невозможно. Он надеялся, что я оправдаю его доверие. И я думал, что это будет легко. Я ошибся — появился ты.

Северус сжал зубы и дёрнулся, намереваясь уйти — у него не было сил продолжать этот разговор.

— Нет, подожди, дослушай. — Лэнс тяжело вздохнул и посмотрел перед собой. Раздался вороний грай, и на ближайшее дерево с шумом крыльев уселась чёрная стая. — Ты ни в чём не походил на остальных студентов. Вообще ни на кого из тех, кого я знал — а я повидал немало людей… Умный, одарённый, талантливый… По-своему очень привлекательный… Ты оказался невосприимчив к легилименции — и я предложил тебе развить этот талант. Наверное, я жестоко ошибся. — Лэнс закусил губу, но всё же продолжил. — Потому что потом появились эти мысли. О тебе. Долгое время эти мысли были моим игрушечным мирком, в котором я прятался от действительности. Я не рассчитал своих сил, и мне становилось всё труднее скрывать это от тебя. Дамблдор, когда я сообщил ему, что каникулы ты проведёшь у меня… Что ты так смотришь? Разумеется, я должен был это сделать — и по его глазам я понял, что он обо всём догадался… Но он, видимо, доверяет мне, раз всё-таки не стал препятствовать. Хотя лично мне кажется, что права была МакГонагалл — мне не стоило идти в преподаватели. Но… Северус, не суди меня строго.

Они остановились у изгороди. Лэнс положил руки на перекладину, глядя вдаль.

— Понимаешь, каждый человек имеет право на личную жизнь. И я имею право мечтать. Это часть моего внутреннего мира. Может, он и не так богат, как мне бы хотелось.

— Но…

Лэнс посмотрел Северусу в глаза и улыбнулся. Тепло. Нежно. Совсем как раньше… Северус быстро отвёл взгляд.

— А-а, понимаю, что тебя смущает. — Лэнс снова закусил губу — очевидно, ему этот разговор тоже давался нелегко. — Видишь ли, Северус, не все мечты и мысли претворяются в жизнь, большинство так навсегда и остаются… мечтами и мыслями. К счастью для нас.

— Но, сэр, — Северус отчаянно краснел, — вчера Роб… мистер Лэнс сказал, что вы выходили из моей комнаты…

— Я же ещё вчера всё объяснил, — устало сказал Лэнс.

— Извините, профессор, я не дослушал, — проворчал Северус.

Лэнс усмехнулся, но тут же помрачнел и сказал:

— Что ж, повторю: я действительно приходил к тебе в комнату. Один раз. Но… Я просто смотрел, как ты спишь.

— Зачем? — содрогнулся Северус.

«Неужели ты не понимаешь, глупый?»

Северус потупился.

— Больше этого не повторится, — твёрдо сказал Лэнс. — Я тогда же дал себе слово, что это был первый и последний раз. И кстати, неужели ты думаешь, что я смог бы смотреть в глаза директору, если бы позволил себе…

Лэнс не договорил, но Северус его, кажется, понял.

Но профессор вдруг продолжил:

— И ещё… Если ты отдалишься от меня… Я хочу сказать, мне будет очень больно потерять тебя. — Он снова тяжело вздохнул. — Я взвалил на себя груз, к которому оказался не готов.

Северус вновь взглянул на Лэнса.

— Я не знаю…

«Я обещаю, что не позволю себе ничего лишнего, я ни словом, ни вздохом не выдам себя, не причиню тебе боли, обиды, даже простого неудобства. Ради тебя, ради себя… Я не хочу быть до такой степени бесчестным и льщу себя надеждой, что, может быть, когда-нибудь всё происшедшее покажется тебе дурным сном, и ты забудешь об этом».

— Может, лучше воспользоваться заклинанием Забвения? — мрачно усмехнулся Северус.

Лэнс укоризненно покачал головой.

— Нет. Конечно, нет. Я не стану дважды входить в одну и ту же реку. Тем более не стану вмешиваться в твою память. Это было бы преступлением.

Северус и сам желал бы, чтобы всё происшедшее осталось не более чем дурным сном, но…

— Я понимаю, — быстро добавил профессор, — прежние отношения между нами утрачены навсегда, но, может быть, мы сумеем сохранить… хоть что-то?

Северус отвернулся, глядя на фиолетовое небо, холмистую равнину и безлистые кусты боярышника рядом с изгородью.

— Я не знаю. — Он уткнулся носом в шарф. — Но… можно попробовать.


Глава 20. Возвращение в Хогвартс


На следующий же день Северус с Лэнсом вернулись в Хогвартс, хотя занятия начинались только через три дня, в понедельник. И Элинор, и даже Роберт уговаривали их остаться ещё ненадолго, но Лэнс настоял на своём, и Северус был ему за это благодарен. Он был бы рад покинуть их дом ещё в тот день, но календарю не было никакого дела до того, что он чувствовал. Январь сменил декабрь точно в положенный срок, и им пришлось задержаться хотя бы для того, чтобы не огорчить Элинор. Северус скрепя сердце высидел целый вечер за праздничным столом, хотя и не видел в этом никакого смысла. За весь вечер он не произнёс ни слова, а Лэнс отвечал односложными предложениями, лишь когда к нему кто-то обращался, так что за столом было весьма неуютно.

Когда он утром собирал свои вещи, к нему зашёл Роберт и, сконфуженно глядя в угол, принёс извинения за случившееся. Северус холодно кивнул, хотя на самом деле разозлился ещё больше. Да, Роберту действительно было неловко перед ним, но в то же время он чувствовал и радость — что его опасения по поводу связи брата с полукровкой не подтвердились и, скорее всего, и не подтвердятся. По крайней мере, так это воспринял Северус.

Хогвартс встретил их гулкой пустотой: большинство студентов были ещё на каникулах.

— Скажите, как же теперь?.. — в отчаянии вырвалось у Северуса. Вопрос получился несколько невразумительным, но Лэнс его понял и тяжело вздохнул.

— Нам обоим нужно постараться вести себя точно так же, как раньше, — ответил он. — Пойми, Северус, на самом деле всё изменилось меньше, чем ты думаешь. Я чувствовал то же самое и в ноябре, но это не мешало нам общаться, ведь так? Изменилось только твоё представление обо мне…

Северус скованно попрощался и, взяв чемодан, пошёл к себе. В гостиной никого не было; на доске объявлений белел новый листок. Что там такое? А, объявление для шестикурсников о курсах аппарации… Северус вздохнул с некоторой завистью. Если бы он учился на шестом курсе, а не на пятом, то совсем скоро он уже стал бы совершеннолетним, и… и тоже мог бы пойти на эти курсы.

В комнате, разумеется, тоже было пусто. На Северуса вдруг накатила такая тоска, словно он остался один в целом мире, и, чтобы хоть как-то развеять это ощущение, он подошёл к зеркалу. Отражение обречённо посмотрело на него.

— Вот объясни мне, что в тебе вообще можно найти? — обратился к нему Северус. — Что?

Отражение, конечно, не ответило, и они с Северусом лишь презрительно посмотрели друг на друга.

***

На выходных уже начали съезжаться однокурсники. Миранда прибыла одной из первых, в субботу утром. Когда она вошла в гостиную, её щёки всё ещё горели от мороза, а на зимней мантии медленно таяли снежинки.

— Ты что, один здесь, Снейп? — удивилась она. — А Долиш ещё не приехал? А Аннабелла?

Северус отрицательно покачал головой и вновь уткнулся в «Энциклопедию зелий».

— А ты что, не ездил домой на каникулы?

— Сильверстоун, я никогда не езжу домой на каникулы, — отрезал Северус.

— Представляю, какая у тебя была скукотища, — фыркнула Миранда. — А вот я…

— Ну что ты, — возразил Северус, переворачивая страницу. — Уверяю тебя, что определение «скучные» подходит для описания моих каникул менее всего.

— Ах, разумеется, как же я могла забыть про библиотеку! — насмешливо воскликнула Миранда. — Дни напролёт там сидел, да? Вижу, ты и сейчас что-то читаешь…

— Я очень рад, что ты наконец-то это заметила, Сильверстоун, — язвительно сказал Северус. — А теперь не будешь ли ты столь любезной, что займёшься своими делами?

Миранда обиженно надула губы и наконец-то оставила его в покое.

Розье и Уилкс заявились почти одновременно, всего с получасовой разницей.

— В жизни больше не буду ездить на «Ночном рыцаре»! — пылко заявил Уилкс ещё с порога. Лицо его было изысканно-зелёного цвета.

Розье расхохотался.

— А ведь я говорил тебе! Ну что, как отметил восемнадцатилетие? Что предки подарили? Как вообще, весело было?

— Пошли ко мне, всё расскажу!

Однако большинство студентов, и в том числе Долиш со Стеббинсом, прибыли в воскресенье Хогвартс-экспрессом. Теперь Северусу уже трудно было представить, что всего два дня назад в школе было так пусто. Напротив, жизнь кипела — как же, последний день каникул, последний день, когда ещё можно заниматься ерундой! Впрочем, самые благоразумные уже начали задумываться о наступающем триместре: небольшие группки сидели то тут, то там, обменявшись заданными на дом сочинениями; иногда кто-то выхватывал своё и наспех вносил туда исправления или дописывал очередной абзац. Северус, правда, сомневался в целесообразности такого подхода: теперь все работы станут практически одинаковыми.

***

Северус до последнего момента надеялся, как это ни было абсурдно, что всё случившееся с ним на каникулах словно бы отойдёт на задний план, а может быть, и вообще покажется неактуальным, когда начнётся обычная школьная жизнь, с уроками, библиотекой, домашними заданиями и… пусть даже мародёрами.

Наконец наступил понедельник, но он не оправдал ожиданий Северуса: разумеется, ничего не изменилось. Да и что могло измениться? Конечно, непременные атрибуты школьной жизни никуда не делись, но одно понимание того, что под этой самой крышей находится Лэнс, перевешивало всё. За это время он виделся с профессором исключительно в Большом зале, и они ни разу ещё не разговаривали, но само его присутствие мешало Северусу вернуться в привычную колею.

Все преподаватели в понедельник (кроме Бинса, разумеется), будто сговорившись, напоминали студентам, что до С.О.В. осталось не так уж и много времени. Изрядно нервничающий Обри донимал на первом занятии Флитвика расспросами по этому поводу больше десяти минут, и в конце концов общими усилиями его кое-как убедили в том, что, может быть, он и сдаст экзамены нормально. Впрочем, по его лицу было видно, что ему всё равно с трудом в это верится. Хотя нельзя было исключать возможность, что Обри просто волновался перед первой в этом триместре нумерологией…

Уход за магическими существами — совместное занятие с гриффиндорцами — не был отмечен сколько-нибудь серьёзными стычками. Северус боялся, как бы мародёры не прошлись ненароком по поводу того, что на каникулах его не было в замке (он совершенно не хотел это афишировать), но, видимо, его отсутствие не взволновало их настолько, чтобы они сочли нужным это прокомментировать. Вид у них был довольно-таки подозрительный — к тому же, как вспомнилось Северусу, они и перед каникулами что-то замышляли, — и на слизеринцев они не обращали внимания, всё больше переговариваясь между собой (странно, но это его даже слегка задело). А под конец занятия один особенно проворный лукотрус изловчился и ткнул Эванс острым пальцем в ладонь, да так, что потекла кровь. Кеттлберн предложил ей пойти в больничное крыло, но она отказалась, пробормотала заклинание, остановившее кровь, и осталась на уроке до конца. Поттер, разумеется, сразу же забыл обо всех своих планах и бросал на неё участливо-заботливые взгляды, что явно раздражало Сириуса Блэка — да и саму Эванс тоже.

Профессор Бинс, казалось, вовсе не заметил, что начался новый триместр. Его лекции всегда прерывались со звонком, даже если это была середина фразы, и, явившись из доски перед студентами в этот раз, Бинс начал очередную лекцию со слов «…именно по этой причине», заставив всех лихорадочно вспоминать, что же имелось в виду. Но Северуса этот урок даже порадовал. Он настолько тщательно пытался сосредоточиться на словах Бинса (а без этого лекции понять было невозможно), что у него уже не оставалось ни времени, ни сил думать о посторонних вещах, а именно это сейчас ему и было нужно.

Когда они с Обри, изрядно замотанные двухчасовой историей магии, шли на нумерологию (они были единственными слизеринцами, кто посещал этот предмет), Северус не выдержал и поинтересовался:

— Скажи, Обри… Это правда, что тебе нравится Вектор?

Обри даже сбился с шага.

— А тебе какое дело?

— Я просто хочу понять, — сказал Северус. — Она старше тебя лет на десять, к тому же профессор… Что ты вообще в ней нашёл? Или это из-за того, что у нас мало девчонок?

— При чём тут девчонки, это совсем другое! — вспыхнул Обри. — А, что толку тебе говорить, ты всё равно ничего не поймёшь… Ты только об уроках и думаешь и ни за что не сможешь осознать всю трагедию неразделённой любви!

Северус едва не фыркнул над его пафосным тоном, но сдержался. Они с Обри поднялись по лестнице и завернули за угол, и до кабинета нумерологии было уже недалеко.

— А что бы ты стал делать, если бы… если бы она всё-таки обратила на тебя внимание? — вдруг спросил Северус.

— Снейп, ты что, совсем офонарел?

— Вовсе нет, — возразил Северус. — Мне стало интересно, вот я и спросил. Но по твоему ответу я понял, что ты об этом даже не задумывался.

— Да потому что этого быть не может! И отцепись ты от меня, наконец! — не выдержал Обри.

— Пожалуйста, как скажешь, — хмыкнул Северус. Он был разочарован — хотя чего он ожидал от этого разговора?

У самых дверей они встретились с Лили Эванс, подошедшей с другой стороны (её ладонь была перебинтована), и одновременно вошли в кабинет.

***

Северус сжался в комочек под одеялом. Глаза сонно смыкались, но голова гудела от переполнявших её мыслей и эмоций.

Первый учебный день показался Северусу очень длинным, и он невероятно устал. Но это ещё были сущие пустяки. Ведь завтра… завтра будет защита от тёмных искусств, урок у Лэнса…

Он так переживает из-за обычного урока. А что же ему делать в пятницу? У них с Лэнсом, по идее, должно состояться очередное занятие — его ведь никто не отменял. И если он действительно хочет восстановить отношения, то разумно было бы пойти. Но с другой стороны, после всего, что Северус узнал… Да ещё и занятие не по чему-нибудь, а по легилименции… Теперь держать мысленный барьер перед Лэнсом казалось невероятно сложно, куда сложнее, чем раньше. Очистить сознание? Задайте что-нибудь полегче! Северус раздражённо принялся грызть ноготь, пытаясь хоть как-нибудь отвлечься. В самом деле, вдруг Лэнс узнает всё, что он про него думает?..

Северус вздрогнул, но тут же у него возникла другая мысль: а что, собственно говоря, он думает про Лэнса?

Северус даже открыл глаза, поражённый тем, что не может дать ответа сразу на такой логичный и простой вопрос. Что он думает про Лэнса? Что он… чувствует к нему?

«Да не знаю я! Что тут вообще можно чувствовать?!»

Он вновь закрыл глаза и попытался расслабиться.

— Уходишь от ответа, Северус? — услышал он совсем рядом знакомый голос, но почему-то лишь слегка удивился.

«Люмос», — подумал он, присев на кровати, и комната озарилась слабым светом, хотя палочка по-прежнему лежала у него под подушкой. Северус вздрогнул: на него внимательно смотрел Лэнс, который сидел на полу, прислонившись боком к кровати Северуса и положив на неё руку ладонью вниз. У Северуса ёкнуло сердце.

— У вас что, вошло в привычку сидеть по ночам в моей комнате? — поинтересовался он.

Лэнс улыбнулся, затем перевернул ладонь, и на ней засветился маленький туманный шарик, который в ту же секунду замерцал золотистыми точками.

«Можно и так сказать, Северус».

Шарик оторвался, поднялся над кроватью и рассыпался на множество искр. Северус в замешательстве уставился на Лэнса.

«А что вы вообще здесь делаете, профессор?!»

Лэнс придвинулся ближе и положил ладонь на руку Северуса.

— Странно всё-таки, что ты до сих пор не знаешь, как ко мне относишься, — мягко сказал он. Его зеленоватые глаза сияли в полумраке, и в них разливалось какое-то сверхъестественное спокойствие. Но в то же время… — Учитывая твой аналитический склад ума, Северус, — продолжил он, — я был уверен, что ты задашься этим вопросом сразу же, как узнаешь о моих чувствах к тебе. За эти дни ты уже наверняка получил бы ответ. Тем не менее я вижу, что ответа у тебя нет — может быть, потому, что ты боишься его узнать?

Глаза Лэнса сверкнули, и он совсем по-мальчишески улыбнулся — как тогда, когда вошёл в класс защиты в первый раз.

«Да, боюсь».

Северус почувствовал, как вспыхнули его щёки при этом молчаливом признании, и отвёл глаза, но потом вновь перевёл взгляд на Лэнса, чувствуя, что не может продолжать вслух.

«Вы правы, профессор. Я не могу себе представить, что из этого получится. Я ведь совсем не разбираюсь во всех этих чувствах, я даже не думал, что кто-то может в меня…»

Мысль Северуса ещё не успела оформиться до конца, как Лэнс неожиданно грубо схватил его за плечо и притянул к себе. Северус едва не свалился с кровати и был вынужден обеими руками вцепиться в мантию Лэнса, чтобы не потерять равновесие. А Лэнс, положив ладонь на затылок Северуса, приник к его губам. У Северуса закружилась голова, и он ощутил жаркое, пьянящее дыхание профессора. В голове Северуса пронёсся вихрь несвязных видений и образов.

«А ведь я понятия не имею, как всё это происходит между мужчинами, — мелькнула у Северуса мысль, в то время как он, не прерывая поцелуя, сполз к Лэнсу на колени. — В той книге по анатомии про это ничего не было написано… И что же делать?»

Северус погрузил пальцы в густые шелковистые волосы Лэнса. Сердце колотилось так, будто вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Вдруг его ушей достиг слабый, но настойчивый звон. С каждой секундой он становился всё громче. Неужели звонок на урок? В такое-то время? Нет, его же вообще не слышно в помещениях слизеринцев!

Ещё через секунду Северус приоткрыл заспанные глаза и понял, что это надрывается его будильник.

***

На завтрак Северус решил не идти. Его до сих пор колотило от нервного напряжения, и он стремился побыть в одиночестве настолько долго, насколько вообще это было возможно. Он бы с радостью не пошёл и на первый урок, который был не чем иным, как защитой от тёмных искусств, но всё же какой-то идиотский сон не был уважительной причиной для пропуска занятия.

Северус застелил кровать и растянулся на покрывале.

А всё-таки ему приснился полный бред! Наяву он никогда бы не вёл себя так! При первых же попытках Лэнса он бы выхватил палочку и…

«Наяву и Лэнс не вёл бы себя так».

Да. Пожалуй, это было верно. Этот сон — исключительно плод его воображения, и ничего более. Лэнс был здесь ни при чём, но тем не менее…

Тем не менее он сегодня же сообщит профессору, что на занятие по легилименции не пойдёт.

***

— Итак, у нас начинается очередной триместр, и я надеюсь, что вы на каникулах отдохнули достаточно, чтобы теперь приступить к работе с новыми силами, — сказал Лэнс без всякого выражения в голосе. — Положите на стол ваши домашние задания, я их сейчас соберу…

Свитки Северуса уже лежали на краю стола. Он сосредоточенно изучал их взглядом, не в силах смотреть на профессора. Нет, это никуда не годится, что он, зря изучал окклюменцию? Уж про него-то не скажешь, что по его лицу можно читать как по раскрытой книге! Надо просто выстроить барьер…

— Сегодня мы приступаем к новой теме, — продолжил Лэнс. — Вампиры. Запишите, что… Ну что опять такое, мисс Эванс?

Северус всё-таки собрался и взглянул ему в лицо. Теперь нужно, чтобы и профессор посмотрел на него. «Я не приду в пятницу на занятие, — твердил он про себя. — Я не приду…»

— Простите, что я перебиваю вас, сэр, но у меня небольшой вопрос по домашнему заданию, — сказала Эванс.

— И какой же? — с видом человека, покорившегося неизбежности, осведомился Лэнс.

— Мантикоры, как известно, очень опасны…

«Я не приду в пятницу на занятие».

— Почему? — изумлённо воскликнул Лэнс.

— Сами не понимаете? — с раздражением откликнулся Северус, и лишь после того, как эти слова слетели с его языка, до него дошло, что эти фразы они произнесли вслух. Он закусил губу.

— Да, профессор, — растерянно начала Эванс, переводя взгляд то на Лэнса, то на Северуса. — Это же очевидно…

— Мисс Эванс, давайте вопросы с вашим домашним заданием разберём позже, — решительно перебил её Лэнс. — Останьтесь после урока, и мы всё обсудим. Мистер Снейп, я вынужден снять пять баллов со Слизерина за ваше поведение. А сейчас давайте всё-таки вернёмся к теме урока. Записывайте: «Классификация вампиров»…

Он бросил на Северуса быстрый взгляд.

«Не обижайся, Северус, я понимаю, что сам виноват, и при первом же случае начислю тебе эти пять баллов».

Северус хмыкнул и обмакнул перо в чернильницу.

***

Следующий день прошёл спокойно, если не считать того, что Северус изо всех сил пытался изгнать воспоминания о своём сне из памяти. Впрочем, о полном спокойствии сказать было всё же нельзя: вечером в гостиной Розье похвалялся, что он подвесил «этого обнаглевшего Лонгботтома» вверх ногами, и Северус подозревал, что без Левикорпуса тут не обошлось. А в четверг в конце второго урока защиты от тёмных искусств Лэнс взглядом дал понять Северусу, чтобы тот задержался.

«А я не опоздаю на Флитвика?»

«Это ненадолго».

Нарочно замешкавшись при укладывании вещей в сумку, Северус дождался, пока все студенты покинут кабинет, и исподлобья глянул на профессора.

— Это насчёт завтрашнего дня, — сказал Лэнс и замолчал. Окончание фразы повисло в воздухе, но Северус не мог себя заставить посмотреть профессору в глаза и понять, что же конкретно тот имеет в виду. Завтра пятница… Неужели занятия легилименцией?

— Я уже дал понять вам, сэр, что не могу посещать наши занятия, — выдавил Северус, немного раздосадованный из-за необходимости объяснять ещё раз такие, в общем-то, очевидные вещи.

— При чём тут занятия? — удивился Лэнс. — Я вовсе не об этом. Завтра у тебя день рождения.

Северус прикинул в уме, какое сегодня число. И верно. Завтра ему исполнится шестнадцать лет.

— А вы откуда знаете, сэр? — не выдержав, спросил он.

Лэнс стоял за преподавательским столом, держа обе руки на своём портфеле, и в неярком свете зимнего утра казался немного старше, чем обычно. В ответ на взгляд Северуса он улыбнулся краешком рта и сказал:

— Я же всё-таки имею доступ к личным делам учеников.

Северусу отчего-то представилась картина, как профессор Лэнс вечерами заходит в учительскую, достаёт из шкафа тонкую папку, раскрывает и вчитывается в одни и те же сухие казённые фразы. Он кашлянул.

— Так что насчёт моего дня рождения?

Лэнс убрал руки с портфеля и немного нерешительно посмотрел на Северуса.

— Если хочешь, — начал он, осторожно подбирая слова, — после уроков можешь зайти. Просто посидим, чай попьём…

— Зачем? — спросил Северус, подняв бровь. — Я вообще не собирался отмечать свой день рождения, профессор. Если бы вы не напомнили, может, я и забыл бы об этой дате.

— Может быть, — согласился Лэнс. — Но тем не менее имей в виду моё приглашение. Если захочешь, приходи, Северус. Я ни в коем случае не хочу навязываться…

«…но мне очень хотелось бы восстановить те отношения, что между нами были».

Северусу очень трудно было сейчас говорить с профессором, но восстановить отношения он и сам хотел. Он понимал, что если будет избегать Лэнса, то ничего этим не добьётся. Тем не менее принять решение для него было задачей почти непосильной. Его мучили сомнения: возможно ли вообще то, к чему они стремятся? Может быть, это утрачено навсегда?

— Я подумаю, профессор, — наконец сказал Северус. — Ладно, я пойду, а то у меня ещё заклинания впереди.

— Конечно.

В класс уже начали подтягиваться второкурсники Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Лэнс поставил портфель на пол и сел на своё место. Северус выскользнул за дверь и пошёл на заклинания. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, но беспокоило его не это. Флитвик за опоздание вряд ли рассердится, а вот как правильно вести себя с Лэнсом, он так и не мог понять.

***

Оставшаяся часть учебного дня пролетела быстро. Даже слишком быстро — Северус так ничего и не смог решить. По правде говоря, ему не хотелось об этом думать, уж слишком сложной была проблема. Он с тревогой отметил это про себя, так как раньше с ним такого не случалось — сколь бы трудной ни была задача, он всегда без колебаний приступал к ней, чтобы разложить на составные части, рассмотреть в разных ракурсах и затем, взвесив все pro и contra, прийти к искомому решению. Теперь… Нет, уж лучше пусть всё как-нибудь образуется без его участия. В конце концов, у него есть ещё время, чтобы всё обдумать. В крайнем случае решение можно будет принять в последний момент. Впрочем, идея была не самая лучшая: Северус знал по себе, что в критических ситуациях, в условиях эмоционального всплеска и недостатка времени ему куда труднее принять верное решение.

Тем не менее, закончив делать домашнее задание, он вернулся к себе и лёг спать, не забыв перед этим очистить свой разум, что он проделывал уже автоматически.


Глава 21. Неожиданная новость


Утром поднялся холодный, резкий ветер. Ещё по дороге в теплицы Северус почувствовал, как у него немеют руки. К концу сдвоенной травологии его пальцы совсем одеревенели от холода, а лицо, наверное, приобрело какой-нибудь оттенок фиолетового.

— Не могу больше! — хныкала Миранда, а Аннабелла дышала на пальцы, зябко кутаясь в мантию.

— Да прекрати ты, и без тебя тошно, — бросил, поёживаясь, Стеббинс. Миранда замолчала, но губы у неё задрожали.

На соседнем ряду Фредерик Трувер, рассыпая драконий навоз на грядки с нарциссами-гуделками, развлекал Ариадну Эйр неуклюжими шуточками. Уилфред Нортон достал из кармана мантии плоскую бутылочку и протянул её однокурсникам, сопроводив словами:

— Перцовое зелье.

Рэйвенкловцы, поблагодарив его, по очереди отхлебнули из горлышка и через минуту выглядели уже значительно веселее, несмотря на дым, валивший из ушей (а может, и благодаря ему).

Слизеринцы мрачно переглянулись.

— Смотрите, — прошипел Дерн. — У них же на лбу написано: «Ну и кто здесь теперь самый умный?»

— Угу, — проворчал Стеббинс, утративший своё обычное расположение духа.

В этот момент от группы рэйвенкловцев отошёл О’Брайан и направился к слизеринцам.

— Возьмите, — сказал он, протянув эту самую бутылочку.

— Спасибо, не надо, — просипел Дерн. — Нам совсем не холодно.

Все, кроме Миранды, которая вдруг схватилась за горло, дружно закивали.

О’Брайан пожал плечами и отошёл.

— Ну вот, почему нельзя было… — сердито зашептала Миранда.

— Помолчи, Сильверстоун, я тебе два галлона сварю, когда мы вернёмся, обещаю, — устало сказал Стеббинс.

— Да хоть десять! — топнула ногой она. — Какое вы имели право накладывать на меня заклятие немоты?

— А тебе оно идёт, — парировал Стеббинс. Его реплика не осталась неотомщённой, он тоже не собирался сдаваться, и вскоре на месте слизеринской грядки завязалась небольшая потасовка с участием старост, которые поначалу собрались разнять дерущихся. Когда Спраут подбежала к ним и потребовала объяснений, О’Брайан вполголоса заметил:

— Не обращайте внимания. Это они так греются.

Рэйвенкловцы дружно ухмыльнулись; впрочем, смешки многим удалось подавить, за что Северус был им почти благодарен.

***

Уроки закончились, и все студенты поплелись на обед. Северус украдкой глянул на стол преподавателей. Лэнс сидел за столом как ни в чём не бывало, изредка перебрасываясь словами с соседями. У Северуса болезненно сжался желудок, и даже аромат супа из шампиньонов не убедил его проглотить более пары ложек.

— Не нравится? — поинтересовался Обри.

— Я ещё и сам не решил, — вздохнул Северус.

Перед самым концом обеда он ощутил на себе взгляд Лэнса. Подняв голову, Северус увидел, что профессор смотрит на него с каким-то непонятным выражением в глазах, однако при этом он совершенно спокоен. Лэнс, впрочем, не вступил в контакт, тут же отведя глаза. Северус тоже потупился. Он вышел из зала, глядя себе под ноги.

— Эй, Нюниус, смотри, запутаешься в шнурках и разобьёшь свой сопливый носик… — услышал он издевательский голос Поттера.

Северус резко остановился. О нет. Ну почему именно сегодня?

— Скорее носище, — поправил его Блэк.

— То-то посмеёмся, — сказал Петтигрю.

— Правда, Нюниус, давно мы не развлекались как следует… — начал Поттер.

Северус глянул на них. Поттер, слегка выставив ногу вперёд, нарочито медленно доставал из кармана палочку. Блэк стоял рядом, положив руку на его плечо. Из-за его широкой спины выглядывал Петтигрю. Люпин стоял, прислонившись к колонне и сложив руки на груди. Выходящие из Большого зала студенты не обращали на них никакого внимания.

— Сожалею, Поттер, у меня другие планы, — пожал плечами Северус.

— Нет, вы посмотрите, у него другие планы, — злобно сверкнул очками Поттер.

— Знаешь, Поттер, — устало выдохнул Северус, сжимая в кармане палочку. — Шёл бы ты знаешь куда…

— Что?.. Петрифи…

— Мистер Поттер! — Резкий голос МакГонагалл, о которой говорили, что у неё нюх на всевозможные неприятности, заставил мародёров вздрогнуть. — Двадцать баллов с Гриффиндора и недельная отработка с Принглом.

— Как скажете, профессор МакГонагалл, — ответил Поттер, опуская палочку. — А жаль, что вы не дали мне наказать этого сальноволосого ублюд…

МакГонагалл поджала губы.

— Ещё пять баллов с Гриффиндора, и если вы не прекратите немедленно, то даже ваши успехи в квиддиче не помогут нам наверстать упущенное. Вы этого хотите, Поттер?

— Это же вы снимаете баллы, профессор, — пожал плечами Поттер, не обращая внимания на предостерегающие жесты Люпина. — Я бы на вашем месте…

— Поттер, судя по тому, как вы относитесь к школьным правилам, вы никогда не будете на моём месте, — сухо ответила МакГонагалл. — Я с вами потом ещё поговорю. Идите и скажите спасибо, что я не снимаю баллы за наглость.

Поттер кивнул и, развернувшись, отправился прочь. Вслед за ним поспешили Блэк и Петтигрю, а также Люпин. От Северуса не ускользнуло, что тот был явно чем-то доволен.

***

Через пару мгновений Северус обнаружил, что он идёт знакомой дорогой на третий этаж, в кабинет защиты от тёмных искусств, и буквально заставил себя повернуть к подземельям. Он не пойдёт к Лэнсу. Нет. Во всяком случае, не сегодня. Мрачнее тучи, он пересёк гостиную и закрылся в спальне.

Ну зачем Лэнс напомнил о его дне рождения? Одно дело, когда обычный день проходит паршиво, к этому он уже привык, но когда…

«Брось. Ты же знаешь, что день рождения и есть самый обычный день, вокруг которого устроили нездоровый ажиотаж. Торты, свечки, подарки…»

При мысли о подарках Северус вздрогнул. Взгляд сам устремился к полке, где на почётном месте стояла «Самая полная энциклопедия зелий». Северус смотрел на неё с минуту, не меньше, утверждаясь в решении, которое только что принял.

Он пойдёт к Лэнсу. Придётся пойти — ведь он должен вернуть профессору эту книгу. И день рождения тут ни при чём. Конечно, расставаться с энциклопедией Северусу ужасно не хотелось, но оставить её у себя он не мог.

Северус вздохнул, взял перо и пергамент, раскрыл книгу на оглавлении и принялся искать самые интересные рецепты, чтобы переписать их для себя. Конечно, это капля в море, но всё же…

Через час Северус уже стучал в кабинет Лэнса.

— Профессор, это я, Северус Снейп…

— Северус, я ждал тебя, — сказал Лэнс, распахивая дверь. Северус отметил про себя, что если раньше профессор открывал дверь заклинанием, не выходя из-за стола, то сегодня он встретил его у дверей. На столе уже стояли чайник с двумя чашками, а поодаль виднелась вазочка с печеньем.

— Проходи, Северус, — повторил Лэнс, чуть наклонив голову. — Очень рад, что ты решил зайти.

Северус сухо кивнул, прошёл к столу и положил на свободную его часть увесистую книгу. Чашки тихонько звякнули. Лэнс удивлённо посмотрел на энциклопедию, а потом нахмурился.

— Северус, зачем… То есть я хотел сказать, я же тебе её насовсем отдал.

— Профессор, мне она больше не нужна, — ответил Северус.

Лэнс на миг замолчал.

— Ах вот как… — медленно протянул он. На мгновение его взгляд стал очень жёстким.

Северус кивнул, развернулся… и вдруг с удивлением почувствовал, что ему совсем не хочется уходить отсюда. Ну да. Та самая привычка, от которой ему надо избавляться.

— Что же ты стоишь, Северус? — раздался у него за спиной голос Лэнса. — Собрался уходить — уходи.

— И уйду, — буркнул Северус, мельком подумав, что он, кажется, сходит с ума. И ещё — что это самый отвратительный день рождения в его жизни. А если он сейчас закроет за собой дверь, то неизвестно, когда он сможет открыть её в следующий раз… Обернувшись к Лэнсу, Северус спросил: — Я вам больше ничего не должен?

— Твоя совесть может быть совершенно спокойна, — ответил Лэнс. — Занятия с тобой принесли мне моральное удовлетворение.

— Превосходно.

— Превосходно, сэр.

У Северуса вдруг перехватило дыхание — но выражение лица осталось прежним. По крайней мере, он хотел на это надеяться. Всё-таки Лэнс хорошо обучил его окклюменции.

— Жаль, что вы не напоминали мне о субординации раньше, сэр, — сказал он после нескольких секунд молчания. — По крайней мере, я рад, что мы наконец-то вспомнили о том, что я всё-таки ваш ученик, а не лю… не Люциус.

Лэнс рывком поднялся с кресла и, не глядя на Северуса, указал рукой на дверь.

— Убирайся, — сказал он.

Северус застыл, не веря своим ушам.

Когда Лэнс поднял глаза, Северус почти ожидал увидеть в них вспышку гнева, но… нет, в этих глазах было напускное раздражение и глубокая внутренняя боль. И в этот миг Северус с отчётливой ясностью понял, что профессор прав. Как бы они оба ни хотели этого, прежних отношений уже не вернуть. Впрочем, внезапно подумал Северус, действительно ли Лэнс хотел именно этого? А он сам?..

— Профессор, — начал Северус — он и представления не имел, что собирается сказать, но молчать не мог, — я…

Его слова прервал негромкий стук. Северус и Лэнс переглянулись и одновременно повернули головы к двери.

— Войдите, — после некоторого молчания сказал Лэнс.

Дверь распахнулась. За ней стоял директор.

— Северус, я так и думал, что застану тебя здесь, — произнёс он. Его взгляд, пробежавшись по кабинету, остановился на столе с чашками, и Дамблдор улыбнулся: — О, я вижу, вы уже празднуете? С днём рождения, кстати. Надеюсь, этот день оставит о себе приятные впечатления.

— Я вам нужен, директор? — спросил Лэнс.

— Нет, что ты, Мартин, можешь заниматься своими делами, — ответил Дамблдор. — Я пришёл за Северусом. Мне нужно сказать ему кое-что важное. Но если вы хотите ещё поговорить, то Северус может зайти попозже. Я буду у себя в кабинете. Пароль — «сахарные перья».

Северус перевёл взгляд с директора на Лэнса и обратно.

— Я пойду с вами, сэр, — сказал он Дамблдору. Тот кивнул и проследовал к двери, задержавшись на пороге, чтобы пропустить Северуса, идущего следом.

Дверь за ними захлопнулась. Северус с опозданием заметил, что забыл попрощаться с Лэнсом, но Дамблдор шёл впереди, и ему пришлось поторопиться, чтобы не отстать. По дороге Северус мучительно соображал, зачем же он мог понадобиться директору. Из-за мародёров, чтоб им провалиться? Нет, в этих случаях обычно разбирались деканы факультетов — кстати, именно это было причиной некоторой напряжённости отношений между Слагхорном и МакГонагалл. Неужели — мелькнула вдруг мысль — из-за этого? Нет, если бы это касалось их с Лэнсом отношений, Дамблдор наверняка предпочёл бы разобраться на месте или хотя бы намекнул Лэнсу, что намерен поговорить и с ним. Значит, что-то другое…

Они довольно скоро добрались до башни, в которой располагался кабинет директора, и Дамблдор, назвав горгулье пароль, вновь пропустил Северуса вперёд.

Они стали подниматься вместе с вращающейся лестницей. Северус был здесь впервые, и его сердце учащённо билось. Наконец, когда лестница остановилась, они вошли в кабинет. Северус потрясённо огляделся. Да, это было удивительно. Большинство приборов, расположенных на столиках, тумбочках и в шкафах, он считал уже несуществующими, недоступными ввиду их дороговизны или вовсе мифическими. Некоторые он не видел даже на картинках и ничего о них не слышал раньше. Первым его побуждением было подойти поближе и рассмотреть их как следует, но потом он подумал, что это будет неприлично. Вряд ли директор позвал его сюда за этим.

Когда Северус это осознал, он перевёл взгляд на Дамблдора, надеясь, что тот заметит его немой вопрос, и вздрогнул: оказывается, яркие голубые глаза очень внимательно следили за ним. Наконец Дамблдор протянул руку, жестом предлагая ему сесть. Северус предпочёл бы остаться на ногах, но перечить директору не осмелился. Он покосился на портреты спящих волшебников, в изобилии висевшие на стенах, и присел. Директор тоже занял своё кресло. На столе неведомо как появилась вазочка с марципанами.

— Угощайся, Северус.

— Я не… Спасибо, сэр. — Почему-то он не смог отказаться, хотя про себя подумал, что следующие полгода он не сможет даже смотреть на сладкое.

Запихнув в рот сладкий кусочек, он еле проглотил его и, замерев на краешке сиденья, всем своим видом показал, что готов слушать.

Директор соединил подушечки пальцев. Он помолчал некоторое время, явно не торопясь начинать разговор.

— Итак, Северус, — наконец сказал он, — разреши ещё раз поздравить тебя с днём рождения.

Северус кивнул в знак благодарности.

— Сегодня тебе исполняется шестнадцать лет, — продолжил Дамблдор. — Ты ещё не совершеннолетний волшебник, однако, по моему мнению, уже достаточно взрослый, чтобы принимать некоторые вещи такими, какие они есть. Даже если это не так, я всё же верю в твоё благоразумие и твёрдость.

Северус кивнул, ощутив странное покалывание где-то глубоко внутри. Ему было приятно, что директор такого мнения о нём, но что-то в его словах настораживало.

— Я слушаю вас, сэр, — на всякий случай сказал он.

Дамблдор кивнул и продолжил вновь.

— Несколько лет назад твоя мать просила меня в день твоего совершеннолетия сообщить тебе нечто важное, но я вижу, что необходимость сделать это назрела уже сейчас.

Северус подвинулся на самый краешек стула. Ему стало невероятно интересно: что же его мать скрывала от него столько лет?

— Итак, ты знаешь, что среди некоторых волшебников не приветствуются браки с магглами.

Северус опять кивнул. О да, он знал это. Но к чему директор поднял эту тему?

— Однако ты родился именно от такого союза.

Северус дёрнулся. Конечно, сейчас его далеко не так волновало своё происхождение, но всё же…

— Так вот, когда твоя мать вышла замуж за твоего отца, её родители очень плохо это восприняли, — сказал Дамблдор. Северус не мог не отметить, что его голос с каждым словом словно становится мягче. — Они посчитали, что это наносит непоправимый ущерб их фамильной чести.

Северус сдвинул брови. Он знал от своих родителей, что его дедушка и бабушка давно умерли, и догадывался по обмолвкам отца, что «плохо восприняли» — это ещё очень мягкое определение.

— Значит, они очень рассердились на маму?

— Я бы сказал, что рассердились — это не совсем подходящее слово, Северус, — произнёс Дамблдор. — Они её прокляли.

Северус в который раз кивнул. Этого следовало ожидать. В среде волшебников, помешанных на чистокровности, такой поступок, как союз с магглом, не мог остаться безнаказанным. Интересно, что же они сделали с его матерью и как она с этим справилась?

— Северус, — очень мягко сказал Дамблдор. — Это проклятие было чрезвычайно изощрённым, и боюсь, даже ты никогда не встречался с его описанием в своих научных поисках.

Где-то на дальнем краешке сознания у Северуса мелькнула мысль — неужели директор так хорошо осведомлён о его интересе к содержимому Запретной секции? Но то, о чём сейчас шла речь, было намного важнее, и он постарался целиком сосредоточиться на теме разговора.

— Главной особенностью этого проклятия, помимо его необратимости, — при этих словах директора Северус вздрогнул, — является то, что оно было направлено не на твою мать, а на тех, в ком будет течь её кровь — её и её мужа-маггла.

— То есть вы хотите сказать…

— Да, Северус, — подтвердил Дамблдор. — Именно ты находишься под его действием.

— Простите, сэр, а вы не могли бы… — начал Северус, так как директор внезапно замолчал.

— Конечно, мог бы. Я понимаю, что тебе не терпится узнать, в чём оно проявляется, но… — директор снова умолк на мгновение и тяжело вздохнул, — …мне слишком тяжело говорить об этом.

Северус почувствовал, как по его спине побежал холодок. Он не хотел, нет, не хотел знать то, что ему сейчас скажет Дамблдор.

— Действие этого проклятия таково, что всякий, кого ты полюбишь… погибнет.

Смысл слов не сразу дошёл до Северуса, но когда он понял, что именно сказал директор, ему показалось, что на него свалился огромный камень и он вот-вот умрёт, раздавленный его тяжестью.

— По крайней мере, так было задумано, но проклятие сработало немного не так, как рассчитывали Принцы…

Северус замер в невозможной надежде.

— Человек, который дорог тебе, погибнет, только если он тебя любит, — тихо сказал Дамблдор и поправил свои очки-половинки.

— Да что вы говорите? — жёлчно сказал Северус, который внезапно совершенно перестал верить словам директора. Ему захотелось высказать Дамблдору всё, что он по этому поводу думает, и это желание пересилило его обычную осторожность. — И как же это проклятье определяет критерии любви? Насколько мне известно из моих научных поисков, проклятья, направленные на что-то конкретное, прежде всего основаны на точном и не оставляющем иных толкований определении этого предмета. А определения любви, насколько мне известно, размыты и противоречивы. Я не верю в существование этого вашего проклятья, — решительно закончил он.

Дамблдор лишь вздохнул.

— Зачем мне было бы тебе лгать, Северус?

— А потому что вы знаете, — выдохнул Северус, уже успевший об этом подумать. — Знаете про профессора Лэнса. Вы запугиваете меня, чтобы я перестал с ним общаться. Вы думаете, что я… — он на миг запнулся, — …разделяю его чувства. Но между нами ничего не было. Абсолютно ничего.

— Я и не упрекаю тебя в этом, — заверил его Дамблдор, который, казалось, вовсе не сердился на него за эти обвинения во лжи. — Но видишь ли, Северус, для проклятья это совершенно безразлично. Любовь — понятие куда более широкое… Скажи, ведь у тебя наверняка были друзья?

Северус оцепенел, не в силах вымолвить ни слова.

Энтони. Не прошло и двух месяцев с тех пор, как они сдружились, — и он погиб. Нет, это наверняка случайность!

А если нет?

— Но… — выдавил Северус, когда к нему вернулась хоть какая-то способность соображать, — но… моя мама…

— Проклятье действует на всех — за исключением твоей матери, — сказал Дамблдор. — Возможно, Принцы надеялись на то, что она одумается, бросит твоего отца и выйдет замуж за чистокровного волшебника.

— А мой отец должен был умереть?

— Если бы ты любил его — да, — ответил Дамблдор.

Вот оно что… Северус против своего желания ощутил, что начинает верить во всё, что сказал ему директор. Но тогда…

— Почему вы не сказали этого раньше?! — выпалил он.

Дамблдор вздохнул снова.

— Эйлин настаивала, чтобы ты как можно дольше оставался в неведении… Это, конечно, безответственно, но я согласился на это, видя, что ты сам ведёшь себя так, чтобы ни с кем не сближаться. Я вообще должен был сказать тебе об этом только через год. Никто не мог ожидать, что возникнет такая… непредвиденная ситуация.

— А ему вы скажете? — недовольно спросил Северус, всё-таки не до конца удовлетворённый этим объяснением.

— Думаю, это лучше будет сделать тебе, — сказал Дамблдор.

Северус сжал зубы. Он просто не в силах был представить себе этот разговор. Дамблдор с сочувствием посмотрел на него и спросил:

— Есть ещё что-то, что тебе хотелось бы знать?

— Ничего из этого мне знать не хотелось, — процедил сквозь зубы Северус, но тут же вспомнил один очень важный вопрос. — А сколько времени?..

— Около шести, — с некоторым удивлением ответил Дамблдор.

— СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПРОЙДЁТ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПОДЕЙСТВУЕТ ПРОКЛЯТЬЕ?! — заорал Северус и тут же испугался собственной вспышки. Портреты на стенах проснулись от его крика, а некоторые даже зажали уши руками. Темноволосый волшебник с заострённой бородкой с ехидцей сказал:

— Это плоды вашего воспитания, Дамблдор!

— Давай поговорим об этом позже, Финеас, — спокойно произнёс Дамблдор. Вновь повернувшись к Северусу, он как ни в чём не бывало сказал: — Извини, Северус. На твой вопрос ответить довольно трудно, так как проклятье очень редкое, однако по некоторым данным можно заключить, что это срок около одного-двух месяцев. Тем не менее, — повысил он голос, так как Северус уже открыл рот, чтобы его перебить, — ты должен понимать, что всё это очень приблизительно. Во-первых, чем могущественнее волшебник, тем больше времени он может противостоять проклятью, пусть и неосознанно. Во-вторых… Ты, наверное, слышал, что Хогвартс защищён особыми чарами?

Северус кивнул.

— Это очень древняя и сильная магия, — продолжил Дамблдор. — Она тоже может на некоторое время отсрочить действие проклятья. В стенах Хогвартса любой будет в большей безопасности, чем за их пределами. За последние тридцать лет здесь не умер ни один человек.

Внезапно Северус почувствовал, что его сознание затуманивается, на сердце ложится какая-то непонятная тяжесть, однако он не смог бы выразить свои ощущения точнее — что-то мешало ему, не давая сосредоточиться.

— Разрешите мне идти, сэр, — попросил он.

— Конечно, Северус, — кивнул Дамблдор.

Северус откланялся и уже собрался развернуться и уйти, когда директор произнёс:

— Только обещай мне, пожалуйста, две вещи.

Северус вопросительно поднял бровь.

— Какие именно, сэр?

— Во-первых, — Дамблдор глянул на него поверх очков, — я, конечно, знаю, что ты человек рассудительный и к легкомыслию не склонный, но обещай, что теперь ты будешь вдвое тщательнее обдумывать каждый свой шаг.

Северус кивнул, хотя и не до конца понял, что директор имеет в виду.

— А во-вторых, — глаза директора сверкнули, — помни: в жизни есть смысл, пока ты живёшь.

Вот тут Северус запутался окончательно; однако он опять кивнул, пообещав себе обдумать это как следует. Потом. Когда будет в состоянии что-либо обдумывать.


Глава 22. Осознание


На завтрак Северус не пошёл.

Он просто не в силах был покинуть пределы своей комнаты. Пусть она была маленькой и неуютной, но, заперев дверь понадёжнее, Северус чувствовал себя здесь хоть и в относительной, но безопасности. О том, что будет, когда ему всё же придётся выйти — и встретиться с профессором Лэнсом, — он пока не задумывался. Было бы хорошо, если бы он просидел здесь все выходные…

Северус с досадой треснул кулаком по зеркалу. Ну почему именно он оказался в таком положении?! Будь проклят тот день, когда повстречались его родители! Оказывается, он обязан своему отцу не только крючковатым носом и испорченной родословной, но ещё и…

Будь оно всё проклято!!!

***

Стук в дверь. Сначала слабый, но потом всё более и более настойчивый.

— Снейп, да сколько можно, открывай! Достал уже!.. — Голос… Аннабеллы?

Северус подошёл к двери, взмахнул палочкой, и она отворилась настолько резко, что Аннабелла, уже занёсшая руку для очередного стука, отшатнулась и чуть не упала.

— Чего тебе, Монтегю?

Аннабелла прожгла его испепеляющим взглядом.

— Мне-то, собственно говоря, ничего, — свысока произнесла она. — Но вот Дамблдор просил тебе передать, чтобы ты обязательно явился на обед, раз уж завтрак пропустил. И я, как староста, должна за этим проследить.

— Я не голоден, — соврал Северус.

— А мне плевать, голоден ты или нет, — решительно заявила Аннабелла, сложив руки на груди, — можешь хоть вообще ничего не есть, но чтобы на обед пошёл! Вдруг ещё мне влетит, чего доброго…

— Он что, хотел мне что-то сказать? — воскликнул Северус. У него мелькнула безумная надежда: а вдруг всё вчерашнее было идиотским розыгрышем?

— С чего бы это? — удивилась Аннабелла. — Даже то, что директор персонально зовёт тебя на обед, ещё не делает тебя настолько важной шишкой!

— Ну, во-первых, не персонально… — начал было Северус, но Аннабелла, топнув ногой, его перебила.

— Да замолчи уже, зануда несчастный! Сейчас же говори, ты идёшь или нет?

Ухмыльнувшись про себя противоречию в её требованиях, Северус сказал:

— Иду, но с одним условием: не заговаривай со мной. Было бы неплохо отдохнуть от тебя хотя бы на выходных.

Аннабелла фыркнула и, не сказав ни слова, развернулась и пошла прочь.

За обедом Северус усиленно делал вид, что не замечает ничего вокруг, кроме своей тарелки. Несколько раз он кожей чувствовал, что Лэнс на него смотрит, и замыкался в себе ещё сильнее. Северус так и не решил, как следует поступить. Просто избегать его? Да, пока есть возможность, лучше поступать именно так. Пусть Лэнс пока остаётся в неведении, какая опасность нависла над ним, а он, Северус, постарается…

А что тут можно сделать? Разве есть какие-нибудь способы повлиять на чувства?

***

Лэнс, к облегчению (и некоторому удивлению) Северуса, так и не предпринял в тот день никакой попытки поговорить с ним. Зато когда в воскресенье за завтраком от стаи сов, нагруженных в основном еженедельными приложениями к разным газетам, отделилась одна и сбросила туго закрученный свиток прямо ему в руки, у Северуса ни на секунду не возникло сомнения в том, кто это ему написал.

Северус сорвал красную восковую печать с изображением куницы, несущей в зубах куропатку, и попытался развязать тесьму, что ему удалось не сразу. Как не сразу ему удалось вникнуть в его содержание, хотя письмо было донельзя коротким — красивым почерком Лэнса там было написано:

«Мистер Снейп,

Вы были совершенно правы в пятницу.

Мартин Лэнс».

Северус рывком поднял голову, пытаясь разглядеть учительский стол в том тумане, который в этот миг застлал его глаза. Ему показалось, что Пивз уронил на него по меньшей мере статую Григория Льстивого. Всё поплыло перед глазами.

— Тебе плохо? — раздался рядом взволнованный голос Обри. — Что-то дома случилось?

— Нет, — нашёл в себе силы ответить Северус. Усилием воли он вернул «картинку» на место. Большие глаза Обри, в которых сквозит испуг, однокурсники, как ни в чём не бывало продолжающие просматривать почту, заканчивать завтрак и ужасающе медленно поднимать и ставить стаканы на стол, и за всем этим — Лэнс. Лэнс, который совсем на него не смотрит.

Нет, это было больше, чем Северус мог выдержать сейчас. Он резко встал из-за стола, задев Обри, и почти вылетел из Большого зала, не разбирая дороги.

«Вот бешеный», — донеслось до него. А может, это были чьи-то мысли… Северусу было всё равно. Разве что-то имело значение теперь? Он хотел только одного: добраться до своей комнаты, уткнуться в подушку и разреветься. А что будет потом, он не думал.

Он пролежал в кровати до вечера. А вечером к нему вломился Рауг Дерн и принёс с собой какой-то пакет. Староста остановился в дверях, скрестив руки на груди, и сказал, что не уйдёт, пока Северус его не распечатает.

В пакете оказался прозрачный кулёчек с лимонными дольками — Северус помнил их по детству, однажды мама покупала такие — и записка. В ней косым почерком Альбуса Дамблдора было написано:

«Северус, если ты не хочешь спускаться… то есть подниматься к ужину, попробуй эти конфеты. Поверь мне, они очень вкусные».

— Конфеты от директора? — приподнял бровь Дерн, заглянув ему через плечо. — Ты, Северус, всем слизеринцам слизеринец. Втираешься в доверие только так! Ну ладно Лэнс, он наверняка всего один год преподавать будет, но это… — Дерн закатил глаза. — Учесть ещё, что Дамблдор нас не жалует… Чего доброго, ещё директорским любимчиком станешь. Не забудь меня тогда, хорошо?

Дерн подмигнул и вышел из комнаты. И очень вовремя, так как Северус уже нашаривал палочку, чтобы запустить в старосту чем-нибудь поощутимее.

Северус всё ещё сжимал в руках кулёчек с жёлтым мармеладом. Посмотрев на него, он почувствовал предательское щипание в носу. Он разорвал пакет и сунул в рот одну дольку.

Северус вспомнил, что он не любит сладкое, только когда конфеты кончились. Он скомкал кулёчек и вдруг почувствовал страшную злость — на родителей, на Лэнса, на однокурсников, но больше всего почему-то на директора. Это поднялось откуда-то из глубины души и росло, ширилось, так что Северусу уже стало трудно дышать.

— Ненавижу вас всех! — закричал он и швырнул подушкой о стену, а потом, бессильно упав на кровать, подумал, что самого себя он ненавидит едва ли слабее.

Вдруг Северуса пронзила мысль, заставившая его вновь подскочить.

«А ведь это идея!»

Если он сможет заставить себя ненавидеть Лэнса… если он сможет продолжать портить отношения и вызвать ответную ненависть профессора… ну, хотя бы своим поведением… Может, это даст Лэнсу возможность избежать действия проклятия?

Это вроде бы выглядело логично. С этой минуты Северус решил делать всё возможное, чтобы отдалиться от Лэнса ещё больше и выстроить между ними сплошную колючую стену.

***

Весь понедельник Лэнс старательно, можно даже сказать — демонстративно, игнорировал взгляды Северуса, а Северус начал думать, что Хогвартс — слишком маленький замок, потому что они постоянно случайно встречались в коридорах и на лестницах, не говоря уже о завтраке, обеде и ужине.

Во вторник на занятии они писали самостоятельную работу по вампирам. Северус раньше всех написал свою работу, встал, подошёл к Лэнсу и вручил ему листок. Лэнс посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, словно Северус был пустым местом. Северус развернулся и собрался выйти из класса, стараясь справиться с болью где-то с левой стороны груди.

— Мистер Снейп! — раздался голос за его спиной. Но… каким он был холодным!

Северус обернулся.

— Мистер Снейп, я не разрешал вам уходить до звонка, — спокойно сказал профессор.

— Я не нуждаюсь в вашем разрешении! — бросил Северус, вскинув голову.

Лэнс сжал губы и сощурился.

— Да что вы, мистер Снейп?

Кто-то присвистнул. Северус инстинктивно обернулся и тут же заметил, как карие глаза Джеймса Поттера сверкают за стёклами очков. Да что там Поттер, весь класс уставился на них. Ну и пусть — так даже лучше.

— Я уже написал самостоятельную, — негромко, но твёрдо начал Северус, — и теперь могу распоряжаться своим временем как хочу — ну, скажем, пойти в библиотеку и подтянуть свои знания по защите от тёмных искусств, ведь уровень преподавания этого предмета у нас в школе оставляет желать лучшего!

Северус поверить не мог, что он это сказал. Потом мелькнула мысль: «Как же отреагирует Лэнс?» — а потом Северус вдруг с ужасом осознал, что высказал своё искреннее отношение к его преподаванию.

— Вы слишком умны, как я погляжу… — прищурился Лэнс. — Точнее, так о себе возомнили. Что ж, разрешите вам заметить: умный человек, например, никогда не покажет, что считает окружающих глупцами, какого бы мнения он о них ни был в действительности. На это способен лишь… хм, как это будет по-английски… незрелый амбициозный юнец. — Последнюю фразу Лэнс произнёс не спеша, выделяя каждое слово. Северус задохнулся от возмущения, но профессор продолжал: — И потом, кто дал вам право рассуждать о моей компетентности? Ваша наглость будет стоить Слизерину десяти баллов.

— Так держать, Нюниус! — прокомментировал Поттер. Северус сжал кулаки.

— Гм… Мистер Снейп, раз уж вам так настоятельно необходимо нас покинуть — вы можете идти, — предложил Лэнс. — Но знайте, в этом случае Слизерин лишится ещё пятнадцати баллов.

Северус бросил взгляд на слизеринцев. Судя по их лицам, потеря пятнадцати баллов даром ему не пройдёт: Дерн показал ему кулак, Аннабелла чиркнула ребром ладони по горлу. Северус не очень-то их боялся, так как прекрасно знал их способности и так как всегда мог им напомнить, что большинство баллов для Слизерина зарабатывал именно он, но… вот только бойкота ему сейчас как раз и не хватало.

— Что ж, профессор, раз моё общество вам всем так необходимо… — Северус попытался вложить в эти слова как можно больше сарказма.

— Не заблуждайтесь, мистер Снейп, — устало произнёс Лэнс. — Я просто пытаюсь вернуть вас в рамки дисциплины. Не думал, что мне придётся объяснять вам такие элементарные вещи. И не мешайте остальным.

Северус прошёл на своё место, с размаху бросив сумку на стол. Кипя от стыда и раздражения, он не знал, куда деть глаза. А тут ещё Миранда с Аннабеллой принялись перешёптываться о том, какая муха его укусила, причём слышно это было на полкласса. Наконец этот непомерно длинный урок закончился. Но не успел Северус выйти, как его остановил голос профессора.

— Мистер Снейп! Подойдите ко мне.

Северус подошёл — профессор наспех проглядывал работы, последние ученики уже покинули класс.

— В чём дело? — спросил Лэнс, обернувшись к нему.

Северус сжал зубы, приготовившись к защите, но, кажется, Лэнс и не собирался проникать в его сознание. Он просто внимательно посмотрел на него, слегка наклонив голову, и добавил:

— Молчите? Ну что ж… Ваше право. Запомните, однако, следующее: я не потерплю нарушения дисциплины на моих уроках. Вы меня поняли?

Северус ничего не ответил, просто развернулся и вышел, невольно подумав: куда же подевались те золотые искорки в глазах?

***

— Снейп, ты что, голодовку объявил? — спросил Стеббинс через день после этого, усаживаясь на диван с номером «Квиддичного обозрения». — Не был вчера на ужине, не был сегодня на завтраке, да и на обеде… Если ты и впрямь голодаешь, то скажи хоть, по какому поводу — может, мы с Долишем тоже присоединимся, а, Долиш?

Он подмигнул приятелю, который сел в соседнее кресло.

— Не смешно, — процедил Северус.

— Конечно, не смешно, — кивнул Стеббинс. — Между прочим, если это по политическим мотивам, то знай, что старушка Милли издала декрет, согласно которому в случае вспышки политического экстремизма виновные подлежат…

— Стеббинс, ты что, с гиппогрифа рухнул? — не вытерпел Северус. — Какой ещё политический экстремизм?

— А, ну ладно, — кивнул Стеббинс. — Если это не политический экстремизм… А то я подумал, мало ли, может, ты не хочешь учиться в одной школе с грязнокровками…

— Или блондинами, — вставил Долиш.

— Или протестуешь против непринятия обществом свободных взглядов на мытьё головы…

— Порошок семи камней нюхали, что ли? — прищурился Северус.

— А что это такое? — поинтересовался Долиш.

— Забудьте, — буркнул Северус. Эти идиоты даже о Порошке семи камней не слышали.

— Слушай, Снейп… — начал Стеббинс.

— Нет, это ты послушай, — вскочил со своего места Северус. — Вас обоих не касается, что я делаю и почему!

— Нас касаются возможные следствия твоих поступков, — проворчал Долиш.

— Что? — Северус выгнул бровь.

— Долиш, — вдруг вмешался Стеббинс. — Мне кажется, Снейп сейчас к конструктивному диалогу не готов, а потому…

— Считайте, что я не хожу обедать из-за того, что с вами невозможно находиться в одном помещении, — потеряв терпение окончательно, прошипел Северус, резко развернулся и направился в сторону выхода.

— Какой тут, на фиг, конструктивный диалог? — услышал он за собой недоумённый голос Долиша.

Северус ощущал вполне понятное раздражение — все как с цепи сорвались… И Лэнс тоже хорош — как он может вести себя так! Тот самый Лэнс, который всего две недели назад говорил ему… говорил ему… Северус остановился и прислонился к стене посреди коридора, вспомнив, как всё было: фиолетовые сумерки, морозный зимний вечер и Лэнс — Лэнс, казавшийся таким… хрупким, и нежным, и страдающим… Тогда ему хотелось убежать подальше, всё забыть и не видеть профессора. Когда же он узнал про дедов «подарок», ситуация изменилась: он снова хотел отдалиться от Лэнса, правда, уже совсем по другой причине. Но теперь, когда Лэнс сам отстранился от него, Северус чувствовал странную неудовлетворённость. Ему очень хотелось знать, когда Лэнс был искренним, тогда или сейчас. У него даже мелькнула шальная мысль — пойти и спросить об этом самого профессора, — но потом Северус её отбросил: уж слишком нелепо она выглядела. Что ему, остаться после урока с вопросом: «Скажите, профессор Лэнс, если вы так просили меня не прерывать наши отношения, то почему же теперь смотрите на меня как на пустое место?»

Мимо Северуса время от времени проходили студенты, не обращая на него внимания. Он не двигался с места, потому что уже забыл, куда собирался идти, и напряжённо размышлял.

Такое поведение со стороны Лэнса было бы логичным, знай профессор про проклятье, но он этого знать не мог, если только… Если только директор ему об этом не сказал. Ну конечно! Вот в чём причина. Северус судорожно сглотнул. Нет, конечно, Лэнс имеет полное право так поступать. В конце концов, кто в здравом уме продолжал бы общаться с ним, рискуя собственной жизнью? Но… он мог бы хотя бы поговорить с ним об этом! Ведь не свалился бы ему от этого камень на голову. Впрочем, кто их знает, эти древние проклятия…

«Ты идиот, — вдруг промелькнула мысль. — Это всё началось ещё до того, как ты сам узнал о проклятье. А в то, что Дамблдор сначала сообщил ему, а не тебе, я никогда не поверю».

В расстроенных чувствах Северус поплёлся в библиотеку. Ему вдруг пришло в голову посмотреть что-нибудь в Запретной секции. Может, там найдётся что-то, что подскажет ему, как действовать в этой ситуации? А ведь Лэнс, кажется, был прав насчёт художественной литературы… Но потом, уже почти дойдя до дверей, он вспомнил, что у него нет пропуска, прошипел сквозь зубы что-то нелестное в свой адрес и отправился к декану.

Слагхорн, к счастью, оказался у себя в кабинете. Впустив Северуса, он даже не показал, что удивлён.

— Сэр, мне нужен пропуск в Запретную секцию, — прямо с порога начал Северус.

— Гм… — Слагхорн прошёл к своему креслу, придвинул к себе пергамент и уже приготовился писать. — Ну, и какая же книга тебе нужна?

— Э-э… — Северус только тут понял, что не знает. — Ну, как бы это сформулировать, сэр…

Перо Слагхорна застыло над пергаментом. Взглянув декану в глаза, Северус заметил там лёгкий след удивления.

— Северус, хотя бы из какой области? — задал наводящий вопрос Слагхорн. — Для какого предмета тебе это надо? Может, я что-нибудь посоветую…

— Ну… — Северус почувствовал, что заливается краской. Не скажешь же Слагхорну, человеку, который его раз в восемь старше, что ему нужно поискать что-нибудь об отношениях, да ещё таких… специфических. — Забудьте, сэр.

Вот теперь во взгляде Слагхорна появилось не только удивление, но и беспокойство, смешанное с… интересом?

— Северус… ты хорошо себя чувствуешь? — чуть помедлив, спросил он. — Может, тебе немного ослабить нагрузку? Я знаю, ты всегда много занимаешься…

Отлично. Вот теперь декан считает, что он конченый псих. Северус горько усмехнулся.

— Я не… со мной всё в порядке, сэр. Я пойду?

— Подожди. — Слагхорн медленно поднялся с кресла, подошёл к одному из шкафов, извлёк оттуда склянку с золотистым составом и протянул её Северусу. — На вот, продегустируй, а потом выскажи своё мнение.

Северус недоверчиво посмотрел на декана, но потом подумал, что Слагхорну вряд ли есть смысл травить студентов. А даже если и есть — не всё ли ему, Северусу, равно?

Он принюхался, потом отпил, слегка нахмурился и вынес свой вердикт:

— Медуница, полынь, немного пыльцы с крыльев бабочки, вид не определю, простите… И ещё нектар ириса. Да, точно. Это… это что, транквилизатор?

— Именно, — кивнул Слагхорн. — Неплохой, между прочим.

— Но зачем… — Северус возмутился и не смог закончить фразу, тем более что это грозило бы непременным нарушением субординации. К тому же транквилизатор, видимо, понемногу уже начал действовать: на Северуса накатила приятная расслабленность.

— Иначе ты бы всё равно пить не стал, — отмахнулся Слагхорн. — Мне Поппи уже доложила о твоём отношении к подобным зельям. Ладно, вопрос закрыт. Что касается книг… Может, ты у меня посмотришь и выберешь что-нибудь, раз ты пока сам не знаешь?

Северус с подозрением посмотрел на декана — тот никогда ещё не предлагал ему собственных книг, — и заметил в его круглых глазах намёк на иронию. Неожиданно для себя он подумал, что Слагхорн не зря столько времени прослужил под началом у директора: кое-какие свойства характера главы Хогвартса оставили на нём свой отпечаток. Как бы то ни было, упускать такой шанс он не собирался. Он кивнул, и Слагхорн щёлкнул пальцами.

У дальней стены возникли стеллажи от пола до потолка с рядом полок и книгами.

— Я их аннигилирую, когда не нужны, — пояснил Слагхорн в ответ на изумлённый взгляд Северуса, — чтоб место не занимали.

Северус приподнял бровь, но от комментариев воздержался и молча направился к полкам.

Ожидания его не обманули. Всё, что можно было найти по зельям, написанное за последнюю тысячу лет, кажется, было здесь. Ну может, за исключением последних десятилетий — Северус давно уже понял, что в этом вопросе его декан был консерватором. Глаза Северуса просто разбежались от увиденного, а рука замерла перед полками, не зная, за что схватиться. Но он удержал себя — он ведь здесь не за этим. К тому же наверняка «Самая полная энциклопедия зелий» лучше.

Нет, вот об этом лучше не думать.

— А… у вас есть что-нибудь… ну… по мерам ликвидации последствий крайне тяжёлых форм проклятий? — запинаясь, проговорил Северус.

Слагхорн усмехнулся:

— Сразу видно, что много общаешься с Мартином — нахватался у него канцелярских выражений.

Северус вздрогнул, но тут же сжал губы и придал лицу совершенно невозмутимое выражение.

— Ладно, ладно, шучу, — улыбнулся Слагхорн. — Вон, посмотри, во втором шкафу слева. Третья полка сверху.

Северус подошёл к указанному шкафу. На полке стояли книги сплошь в чёрных переплётах, окованных железом, и без надписей на корешках. Он в задумчивости протянул руку, не зная, какую взять.

— Ты не выбирай, — посоветовал Слагхорн. — Это всё одна и та же. Всегда, когда восстанавливаю, что-то не так выходит…

Северус чуть слышно хмыкнул, надеясь, что Слагхорн не обратит внимания, и взял с полки первый попавшийся тяжёлый том.

— Спасибо, профессор.

— Да, кстати, — вдруг сказал Слагхорн. — Хочу предупредить: чтение гнетущее, даже для тебя. Поэтому рекомендую, для того чтобы отвлечься…

Он махнул палочкой, и с соседней секции вспорхнуло несколько небольших книжек в цветных шёлковых обложках.

— Что это? — удивился Северус.

— Хм, романы. Почитай, может, тебе понравится, — пожал плечами Слагхорн.

— Я не… — Северус уже собирался сказать, что не имеет ни малейшей склонности читать подобную литературу, но тут неожиданно для себя выдавил: — Спасибо, сэр.

— Не за что, — ухмыльнулся Слагхорн.

Северус поспешил испариться прежде, чем в очередной раз за сегодня скажет или сделает какую-нибудь глупость. Однако на пороге он обернулся:

— Сэр, я хотел бы попросить вас…

— Не беспокойся, Северус, — перебил его Слагхорн, успокаивающе махнув рукой. — Здесь нет карточно-каталожной системы, и никто не узнает, что ты их у меня брал. Только верни их, пожалуйста, в том же состоянии.

***

Было, наверное, уже далеко за полночь. Как и следовало ожидать, в чёрном томе не оказалось ничего подходящего к его случаю. Северус сначала быстро проглядел, потом более внимательно прочитал некоторые разделы: попадалось кое-что интересное, но опять же для него сейчас бесполезное. Часа через полтора он её захлопнул без особого удовлетворения. Тут его взгляд упал на стопку разноцветных книжек, которые ему всучил Слагхорн. Он инстинктивно поморщился, но тут с удивлением обнаружил, что его рука тянется к ближайшей в нежно-абрикосовом переплёте.

«А, ладно, какая разница», — сказал он себе.

Северус с опаской открыл книгу. «Словно какой-нибудь том из Запретной секции», — мимолётом ухмыльнувшись, отметил он. Золотообрезные страницы пахли чем-то вроде маминых духов. Буквица была выведена киноварью. Взгляд Северуса скользнул по названию. «Заколдованный замок». Хм. Может, и впрямь интересно?

Книга рассказывала про волшебника, который помогал маггловскому рыцарю найти возлюбленную, похищенную его недругом и спрятанную в замке. Определить местонахождение замка было почти невозможно, потому что на него наложили какое-то заклинание. Но в конце концов замок всё-таки нашли и девушку освободили. Захлопнув книгу, Северус хмыкнул. Ну и дурак же был этот тёмный чародей — стоило наложить заклинание Доверия, и этот замок могли искать хоть до сих пор. А вообще ощущение было настолько странное… Ведь наверняка там написана одна неправда. Стоит ли об этом думать?

Впрочем, чтение его увлекло — Северус и не заметил, как наступило утро. Ну вот. Теперь весь день он будет представлять собой то ещё зрелище мародёрам на радость. А первой парой — защита…

«Ну и пусть. Кому какое дело?»

Спать ложиться уже смысла не было, и Северус, протирая глаза, стал собираться на занятия.


Глава 23. Сциоглиерус


— Северус…

Северус запрокинул голову и прикусил губу, чтобы не застонать. Лэнс покрывал поцелуями его шею, постепенно спускаясь к ямке между ключицами, прерываясь лишь для того, чтобы шептать его имя.

— Да… да, профессор… — наконец отозвался Северус. — Что мне делать?..

— Что хочешь.

Пальцы Лэнса поочерёдно расстегнули пуговицы — одну за другой. Северус вцепился ему в плечо, пытаясь стянуть мантию, и выгнулся всем телом, когда рука Лэнса скользнула ему под рубашку и он провёл ладонью по его рёбрам.

— Скорее, — вырвалось у Северуса.

— Мы разве куда-то торопимся? — удивился Лэнс и чуть прикусил мочку его уха. Северусу не удалось сдержать стон. Тёплая, жаркая волна разлилась по телу, он ощутил непривычное возбуждение. Ему стало так хорошо… но в то же время его не покидало странное ощущение, что времени совсем мало, хотя он и не знал, как это объяснить.

— Да… то есть нет… то есть… — бессвязно отвечал он, вдыхая запах волос Лэнса.

— Скажи мне… — шептал Лэнс, прижимая его к себе.

— Я… я не знаю, — почти так же тихо ответил Северус и уткнулся лбом в плечо профессора.

— Десять баллов со Слизерина, — внезапно отстранившись, сообщил Лэнс.

— За что? — удивился Северус, прежде чем осознал, что его щека прижата к чему-то твёрдому, поза крайне неудобна и… и что он, собственно говоря, после бессонной ночи заснул на уроке защиты от тёмных искусств.

Северус резко сел, расширившимися от ужаса глазами глядя на Лэнса. Это… это был сон… Только вот десяти баллов Слизерин лишился, кажется, наяву.

— Guten Morgen, мистер Снейп! — широко улыбаясь, сказал Лэнс. Студенты, до этого момента, очевидно, затаившие дыхание в предчувствии чего-нибудь интересного, расхохотались. Петтигрю, покосившись на Северуса, сделал вид, что клюёт носом.

Северус, чьё сердце до сих пор колотилось как бешеное, вскочил, дёрнул сумку и в мгновение ока вылетел из класса, не заботясь о том, сколько ещё баллов потеряет Слизерин. Остановился он только тогда, когда оказался в противоположном конце коридора. Сон с него как рукой сняло. Тяжело дыша, Северус опёрся о стену недалеко от каменной химеры, а потом присел на корточки.

Отрицать очевидное дальше не было смысла. Ему… небезразличен профессор Лэнс. Более того, он его… он хочет с ним близости — и даже сейчас, думая об этом, Северус вновь почувствовал нарастающее возбуждение. Стоп. Северус встряхнул головой, пытаясь выбросить из головы непристойные мысли.

«О чём ты вообще думаешь?! Теперь же совершенно ясно, что Лэнс вешал лапшу тебе на уши, когда… — Северус даже мысленно не смог повторить слова Лэнса, сказанные ему в канун Нового года. — И вспомни про проклятье!»

Северус прикусил губу. Если Лэнс действительно врал, то проклятье на него не подействует. А если всё же нет? Он умрёт… Сердце Северуса пропустило один удар. И в том, и в другом случае его внезапно возникшие желания… мягко говоря, излишни. Но как, как избавиться от этих мыслей?! А эти сны уже ни в какие ворота не лезут!

И тут вдруг перед его внутренним взором проплыло оглавление энциклопедии, в котором среди множества прочих был раздел «Приворотные и отворотные зелья». Ну конечно же! Как он сразу не подумал про отворотное зелье? Ну зачем он вернул книгу Лэнсу?..

Северус поднялся, чувствуя, как на душе… не то чтобы полегчало, но стало как-то проясняться. Надо как можно скорее взять в библиотеке книгу с рецептом, желательно уже сегодня, и сварить хорошую порцию отворотного зелья. И вдруг тогда можно будет надеяться, что все проблемы останутся позади?

«Это не малодушие, — убеждал он сам себя, идя к своему декану за очередным разрешением. — Это просто наиболее рациональное решение проблем».

***

Слагхорна, разумеется, в такое время в кабинете не оказалось. Северус обругал себя за недогадливость: придётся дожидаться обеденного перерыва. Вот только на уроки он сейчас идти не в силах. Снова видеть однокурсников? Только не это…

Он решил переждать в библиотеке, которая практически пустовала. От нечего делать Северус листал книги в надежде найти что-нибудь полезное, хотя прекрасно понимал, что нужная ему литература окажется только в Запретной секции. Мадам Пинс косилась на него весьма неодобрительно, не без оснований полагая, что он прогуливает уроки. В обед библиотекарша выгнала его и двух шестикурсников с Рэйвенкло, заперла дверь и удалилась в Большой зал. Рэйвенкловцы, оживлённо переговариваясь, последовали за ней. Северус спустился к кабинету Слагхорна, решив ждать его там.

Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Слагхорн появился из-за угла коридора.

— Северус? — удивился он. — Что такое? Почему тебя не было на уроке?

— Прошу извинить меня, сэр, — негромко сказал Северус. — Мне стало плохо на защите от тёмных искусств, и я не пошёл на остальные уроки.

Слагхорн открыл дверь кабинета.

— Наверняка начитался на сон грядущий? Молчи, молчи, можешь не отвечать… А я говорил тебе, что чтение гнетущее… — Он вошёл, Северус последовал за ним. — К счастью, почти все описанные там проклятья очень трудно реализовать на практике. Иначе, впрочем, я бы тебе её и не дал. Кстати, что же привело тебя ко мне? Это из-за твоего недомогания? Может, тебе нужно какое-нибудь зелье?

«Нужно. Отворотное».

— Понимаете, сэр, — начал Северус, — вчера я пришёл просить у вас пропуск в Запретную секцию, но… но у меня совершенно вылетело из головы, что мне нужно. Вы, наверное, были очень удивлены…

— Я очень удивлён сейчас, если верно понимаю, к чему ты клонишь, — прервал его Слагхорн. — Ты что, уже прочитал все те книги, которые взял у меня вчера?

— Не все. Но мне нужна конкретная книга, сэр, — сказал Северус. — Пожалуйста, выпишите мне пропуск.

Слагхорн неторопливо опустился в кресло.

— Что на этот раз?

— Что угодно о приворотных и отворотных зельях, — выдавил Северус, изо всех сил пытаясь показать, что эта тема его интересует только с научной точки зрения.

Глаза Слагхорна, и без того круглые, округлились ещё больше.

— Вот оно что… — медленно проговорил он, вертя в руках перо. — Северус, присядь, пожалуйста.

Северус посмотрел на декана с некоторой опаской и сел на краешек стула.

— Я не буду тебя долго задерживать, — пообещал Слагхорн, — потому что перерыв уже скоро закончится. Но ты, пожалуйста, послушай меня. Когда я был молодым, вот примерно как ты сейчас, у меня уже был… м-м-м… некоторый излишний вес. И я очень переживал по этому поводу. Дело в том, что мне безумно нравилась одна девушка… ах, Урсула, Урсула… — Слагхорн на миг прикрыл глаза, но потом вновь испытующе глянул на Северуса. — Я был уверен, что она на меня и не взглянет из-за моей внешности, и готов был на любое безумие. Но вот что я тебе скажу, Северус. Применение приворотного зелья, как ты должен знать, незаконно. И в этом есть глубокий смысл, потому что любовь сымитировать нельзя. К счастью, я вовремя это понял, и знаешь, что сработало лучше любого зелья? Я просто набрался смелости и пригласил Урсулу в Хогсмид. И оказалось, что все мои переживания были надуманными.

— И что? — не удержался от вопроса Северус.

— Что было дальше, не так уж важно для этой истории. Мы встречались два года, потом тихо и мирно расстались, она вышла замуж, и сейчас в Хогвартсе учатся один её правнук и пятеро праправнуков, — улыбнулся Слагхорн.

— И вы решили, что я собираюсь варить приворотное зелье? — Северус изобразил возмущение, которое, впрочем, отчасти было искренним.

— Северус, — немного укоризненно сказал Слагхорн. — Тебе почти исполнилось шестнадцать…

— Уже исполнилось, — перебил Северус.

— Тем более. Тебе шестнадцать лет, ты очень странно себя ведёшь в последнее время, постоянно рассеян… Не нужно быть великим мудрецом, чтобы понять, что с тобой происходит. — Слагхорн улыбнулся и одновременно поднял руку, предупреждая протест Северуса. — И ничего страшного в этом нет, со всеми бывает. Вот только пропуск я тебе не подпишу, уж извини. Попробуй хотя бы за ней поухаживать, наверняка ей понравится…

— Вы ошибаетесь! — почти выкрикнул Северус, стиснув кулаки до того крепко, что ногти вонзились в ладони. — Я ни в кого не влюблён! Мне просто… просто интересно, какой рецепт у приворотного зелья! Я даже варить его не собираюсь!

Слагхорн покачал головой.

— Это слишком опасно, Северус. Извини, но скоро уже звонок… Тебе, кстати, полегчало? Ты пойдёшь на занятия?

— Наверное, — процедил Северус и встал. — Простите, сэр, что побеспокоил вас.

— И не обижайся, — наставительно сказал Слагхорн. — Скорее всего, ты сам всё поймёшь в недалёком будущем. Я очень надеюсь, что ты всё же прислушаешься к моим советам.

Северус пошёл на трансфигурацию, ужасно досадуя, что он так и не раздобыл рецепт. Хорош этот Слагхорн со своими историями столетней давности! Впрочем, было бы гораздо хуже, если бы он действительно догадался…

***

Ни у МакГонагалл, ни тем более у Лэнса, да и вообще ни у кого из остальных преподавателей Северус так и не решился попросить пропуск. Однако книга на эту тему нужна была ему позарез, и он подумал, что нет другого выхода, кроме как отправиться в библиотеку ночью.

Это оказалось на удивление просто. Замок открывался элементарной Алохоморой, а Запретная секция и вовсе была отделена от основного помещения библиотеки только перегородкой. Северус, держа перед собой ярко светящуюся палочку, без труда перелез на территорию Запретной секции и стал изучать заголовки книг. Многие из них были ему знакомы: некоторые он уже читал, некоторые упоминались в других исследованиях. Но сейчас он искал именно книги об отворотных зельях, чем раньше никогда не интересовался.

После десяти минут поисков Северус наконец наткнулся на нужную полку, уселся на корточки и принялся пролистывать книги. В большинстве из них, как с разочарованием отметил он, не приводилось никаких рецептов — лишь довольно расплывчатое перечисление свойств и противопоказаний. Стопка книг рядом с ним росла, и Северуса всё больше и больше клонило в сон. К тому же он и прошлой ночью практически не спал…

Ещё через полчаса он всё же кое-что нашёл. В основательно потрёпанной книжице приводилось несколько рецептов самых распространённых приворотных и отворотных зелий. Удобнее всего, конечно, было бы просто прихватить книгу с собой и разобраться на досуге, но неизвестно, когда бы при таком раскладе у него получилось её вернуть. А прикарманивать библиотечную книгу ему всё же не хотелось. Поэтому он, скрипнув зубами, достал предусмотрительно захваченный с собой пергамент. Причём чтобы выбрать наиболее подходящий для него рецепт, приходилось учитывать и то, какими ингредиентами он мог располагать. Конечно, Северус основательно пополнил свои запасы перед началом учебного года, но вот ни драконьей крови (он перевернул страницу, с сожалением вздохнув), ни толчёного рога двурога у него не было: уж очень они дорогие…

Наконец Северус увидел рецепт отворотного зелья под названием Сциоглиерус с более-менее обычными, легкодоступными компонентами: когти летучих мышей достать не проблема, яд болотной гадюки можно заменить соком сумаха, немного слюны каракурта у него хранится про запас… Труднее всего, пожалуй, было достать волос нужного человека, но и это в конечном счете разрешимо… Он вздохнул с облегчением. Впрочем, у зелья имелся и серьёзный недостаток: его действие проходило уже через двадцать четыре часа. Но с этим можно было смириться. Он сварит большую порцию, её надолго хватит. Главное, что составители книги обещали «полную потерю симпатии и влечения, а также всех положительных чувств, к выбранному волшебнику или волшебнице».

Северус быстро переписал рецепт, поставил книги на место и, отчаянно зевая, пошёл обратно.

***

За обедом Северус, незаметно достав волшебную палочку, подумал: «Акцио волос Лэнса!» Кинув быстрый взгляд на профессора, он заметил, что тот чуть вздрогнул и в недоумении почесал затылок. Сам волос легко коснулся его палочки секунды через две. Северус осторожно снял его и спрятал подальше, чтобы не потерять.

Вроде бы всё шло удачно, но Северуса почему-то терзало смутное беспокойство. Впрочем, он вскоре разобрался в его причине: ведь была пятница, и если бы всё шло как раньше, он бы как раз сейчас собирался на занятие окклюменцией… Северус сжал зубы, напомнив себе, что совсем скоро Лэнс будет ему безразличен. И впервые за долгое время в пятницу после обеда он пошёл к себе в подземелья, а не на третий этаж.

Через час Сциоглиерус был готов. Северус перелил его из котла в склянку побольше, отмерил чайную ложку и глотнул. Вкуса практически не чувствовалось, что, в принципе, было логично: ведь обычно отворотные зелья должны подмешивать кому-то другому. Теперь осталось подождать немного, пока оно усвоится организмом, а следующую порцию принимать можно только через сутки.

***

За следующие три дня раздражительность Лэнса ничуть не уменьшилась, однако Северуса он теперь игнорировал, словно его и вовсе не существовало. Конечно, два из этих трёх дней пришлись на выходные, и ещё неизвестно, как Лэнс поведёт себя на уроке во вторник, так что судить было ещё рано, но из разговоров в гостиной Северус понял, что профессор уже в понедельник успел не угодить многим. С Барти Крауча он снял десять баллов (как заверял возмущённый первокурсник, совершенно незаслуженно), Агата Тиммс во всех подробностях пересказывала Сабрине подслушанную в коридоре перепалку Лэнса с МакГонагалл… А если ещё учесть, что в последнее время дисциплина в Хогвартсе и так страдала: придуманное лично Северусом заклинание Левикорпус неведомым образом оказалось известно всей школе, и на переменах его применяли вовсю, — не стоило удивляться, что доставалось многим. Северус только недоумевал: неужели профессор не в силах скрывать свои эмоции? Ведь он превосходно владеет окклюменцией…

Впрочем, после принятия зелья Северус стал думать о Лэнсе гораздо реже, чем раньше. У Северуса пропало всякое желание провоцировать его на конфликт и вообще разговаривать с ним. Ему теперь вообще ни с кем не хотелось разговаривать. Определённо, без навязчивых мыслей о профессоре жить стало гораздо легче, но что-то всё же было не так. Хотя… жил ведь он точно так же до встречи с Лэнсом, и всё было нормально. Другой жизни он себе и не представлял. Сейчас, вспоминая свои недавние метания, Северус даже думал, что это просто смешно. Вот разве что проклятье смешным не назовёшь… Но опять же, в чём проблема? Всегда при необходимости можно приготовить это замечательное отворотное зелье.

Северус недвижно сидел в кресле в гостиной. Был вторник, и прошёл первый урок по защите от тёмных искусств, когда Северус смотрел на Лэнса совершенно равнодушно, даже с некоторой неприязнью. В течение учебного дня всё было нормально, но сейчас он начал чувствовать себя очень странно: ему ничего не хотелось, навалилась какая-то апатия, голову словно сдавило тисками, даже пошевелиться он не мог, будто постепенно все силы его покидали. Он воспринимал происходящее, но всё: звуки, образы, реплики девчонок-первокурсниц — казалось чем-то отдалённым, странным и чужим. На миг ему показалось, что гостиную заполняет холодная вязкая масса. Он решительно затряс головой, пытаясь отогнать это ощущение. «Резкость» вернулась, но на это, казалось, ушли все оставшиеся силы. К тому же голова заболела ещё сильнее. «Да что это со мной?» — безжизненно подумал он.

— Да что это с ним! — На диван в нескольких шагах от него упала сумка, а потом рядом плюхнулся Долиш. — Не понимаю! Что я опять сделал не так? Ну, ты, Стеббинс, ну вот скажи!

— Ну… — Стеббинс покосился на Северуса, опустился в кресло рядом с диваном, приложил ладонь ко лбу и изобразил глубокую задумчивость. — Долиш, ты не находишь, что он в последнее время какой-то странный? Нет, то есть он вообще интересный субъект, но в последнее время я решительно отказываюсь его понимать… А что на этот раз случилось?

— Ты же помнишь, как он на меня сегодня наорал, как Этельред Всегда Готовый, так знаешь, что он сказал, когда я пришёл на отработку?

— И что же? — удивился Стеббинс, а Северус чуть не выкрикнул то же самое. Стоп. Речь идёт о Лэнсе. Его это вообще не должно интересовать, зелье ведь действует… но тем не менее всё же интересовало.

— «Долиш, какого хрена вы явились!»

Обычно равнодушные глаза Стеббинса широко распахнулись:

— Он что, так и сказал: «какого хрена»?

— Да нет, — раздражённо отмахнулся Долиш, — он заменил это слово на «тролля», но смысл-то остался…

— Он, значит, не вспомнил, что оставлял тебя сегодня на отработку за ту записку, — кивнул Стеббинс.

— Да нет, потом он вспомнил, прочитал целую лекцию, а потом погнал к Слагхорну мыть котлы. Знаешь ведь, я это терпеть не могу…

— А Слагхорн…

— А Слагхорн меня отпустил, похлопал по плечу и сказал, что все котлы уже чистые, а преподавателей доводить не надо, у них работа и так нервная… Да кто его доводит?

— Может, ты, Снейп… — начал Стеббинс.

Ну вот, только этого не хватало! И почему это некоторым так нравится совать нос в чужие дела?

— С чего бы мне его доводить? — подозрительно прищурился Северус.

Долиш и Стеббинс переглянулись.

— Я хотел сказать, может, ты, Снейп, знаешь, — спокойно пояснил Стеббинс. — Вы же вроде раньше друг с другом ладили?

— Вот ещё, — хмыкнул Северус. — Он просто… ну… уважал мои способности.

— Ты, Снейп, когда-нибудь сдохнешь от скромности, — пообещал Долиш.

Северус состроил самую презрительную свою гримасу, хотя по-настоящему злиться на Долиша у него не было сил.

— Итак, вот что мы имеем на данный момент, — объявил Стеббинс, подняв вверх указательный палец. — Преподаватель, который слетает с катушек — одна штука; студенты, которым достаётся — целый факультет…

— Другим тоже влетает, — проворчал Долиш.

Северус подумал, что не мешало бы поискать рецепт зелья от головной боли, но остался сидеть на месте. Он приложил руку ко лбу. Ладонь показалась ему по-настоящему ледяной, и голова от этого прикосновения немного унялась.

— А не всё ли тебе равно? — пожал плечами Стеббинс. — Не отвлекай меня… Любимчики, которым достаётся ещё больше — две шт… Долиш, ну что ты на меня так смотришь, хорлампу ясно, что вы со Снейпом у него любимчики!

Долиш хмыкнул, но ничего не сказал. Северус ощутил укол ревности. Ерунда, конечно, а всё-таки… Да нет, бред. Да в чём вообще дело?! Он ведь не должен, не должен ничего чувствовать к Лэнсу! Превозмогая головную боль, Северус представил себе Лэнса и действительно ничего не ощутил, кроме глухого раздражения. Странное зелье какое-то…

— Задача, — сказал Стеббинс, вставая с кресла и начиная прохаживаться перед диваном, — разобраться в причине происходящего.

Лучше бы не надо, подумал Северус.

— Да он просто псих ненормальный, — проворчал он вслух.

— Принимается как один из ответов, — кивнул Стеббинс.

— Может, у него что-то случилось? — предположил Долиш, глянув сначала на Северуса, потом на Стеббинса.

— А вам-то до этого что за дело? — спросил Северус.

— Любопытно, — ответил Долиш. — К тому же я пострадавшая сторона.

«Ты ещё не знаешь, кто тут пострадавшая сторона!»

Некоторое время Долиш и Стеббинс молчали, обдумывая ситуацию. Северусу это совсем не нравилось, но отвлечь их от чего-то, что их заинтересовало, как он убедился за почти пять лет учёбы, было практически невозможно. Наконец Долиш высказал очередную догадку:

— Возможно, кто-то или что-то так на него повлияло, что он и стал на всех отыгрываться…

— Это очевидно, друг мой, — заметил Стеббинс. — Не думаешь же ты, что это был сглаз?

— Да ну, — фыркнул Долиш, — сглазить преподавателя по защите от тёмных искусств!

— А что, травма на производстве… — развёл руками Стеббинс.

— Флитвик заметил бы. Или МакГонагалл… Дамблдор, наконец… Нет, твоя версия определённо безосновательна.

Дамблдор… Неожиданно Северус вспомнил об их с директором разговоре. А что, если… Вдруг так начинает действовать его проклятье? Северус знал, что по этому принципу построены некоторые жуткие проклятия: человек под их действием сходит с ума, а потом умирает. Но нет. Лэнс всё-таки не походил на сумасшедшего.

— А может, — словно из ниоткуда появился Обри, — у него личная проблема… ну, вы понимаете…

Он отвернулся, опустив глаза.

— Да уж, понимаем, — хохотнул Долиш. — Не переживай. Это не имеет отношения к делу. Кстати, твоей ненаглядной Септиме…

— Профессору Вектор! — возмутился Обри.

— Ну, ладно, пусть профессору — ей тоже непонятно, что происходит. Я случайно услышал, как она вчера говорила Декстре: «Мартин будто с луны свалился. Я ему про поурочные планы, а он мне про последние издания энциклопедий по зельям!» Да и вряд ли между Лэнсом и Вектор что-то есть.

— Правда?! Откуда ты знаешь? — с надеждой спросил Обри.

— Мне так кажется, — пожал плечами Долиш, и Обри немного поник.

— Он прав, — заметил молчавший пару минут Стеббинс. — Иначе было бы заметно — слишком запросто они друг с другом разговаривают, и никаких влюблённых взглядов за обедом.

— Осторожничают, — не унимался Обри.

— Да нет же, говорю тебе…

— Обри, раз уж ты очень хочешь, чтобы тебя убедили, лучше не будь таким настырным, — заметил Северус. Лицо Обри сразу стало очень-очень грустным. Долиш нахмурился, Стеббинс покачал головой — эта парочка явно не одобряла того, что он говорил, но Северус продолжил: — По-моему, у них прекрасные отношения. Я был бы рад, если бы они…

«Нет, мантикора тебя сожри, ты вовсе не был бы рад. О нет…» — Северус так и не смог закончить фразу. Кажется, он понял недостаток Сциоглиеруса: он в самом деле избавлял от всех положительных эмоций, но оставлял без внимания отрицательные. Например, ревность.

— Не обращай внимания на Снейпа, — сказал Стеббинс Обри. — Ты же знаешь, какая он заноза.

— Идиоты, — буркнул Северус, рывком поднялся из кресла и пошёл к себе в комнату.

— Эй, Снейп, ты куда?

— Отстаньте.

— Слушай, Долиш, а может, это эпидемия? — донеслось до него. — Вот и Снейп туда же…

— Да нет, Стеббинс, вот Снейп-то как раз теперь нормальный…

Они продолжали ещё о чём-то спорить, но Северус их уже не слышал.


Глава 24. Самое оригинальное признание


Эти дни — ужасные, невыносимые, нескончаемые — надолго остались в памяти Северуса. Он по-прежнему принимал отворотное зелье, потому что это был хоть какой-то способ облегчить ситуацию, и оно помогало, но ему от этого, как ни странно, было не легче. Вдобавок голова у него теперь болела довольно часто. Зелья мадам Помфри помогали мало. Северус не сомневался, что всему причиной нервы и бессонница — такое бывало у него и раньше, правда, проявлялось не так сильно. Хуже всего было то, что ни защищать свои мысли, ни читать чужие при головной боли он практически не мог.

Второй триместр был в разгаре — январь подходил к концу. Профессорам, можно подумать, заняться было нечем, кроме как загружать все курсы большими по объему, но совершенно бестолковыми домашними заданиями, идиоты из квиддичной команды усиленно готовились к матчу с Рэйвенкло, а те, у которых осталась хоть капля мозгов, усердно учили материал в библиотеке. Там обычно проводил время и Северус. Лэнс даже как-то пытался вызвать его на разговор — в последнее время он отчасти успокоился и больше стал походить на себя, — но Северус, разумеется, разговаривать с ним не пожелал. Одна только манера Лэнса вставлять в свою речь иностранные слова выводила его из себя.

Северус чувствовал нарастающее раздражение по отношению ко всем окружающим. Как он раньше не замечал, что вокруг него одни уроды и придурки? Он без конца огрызался в гостиной и библиотеке, грубил всем подряд, так что однажды довёл Миранду до слёз. Что же касается мародёров, то самый вид Джеймса Поттера раздражал его до такой степени, что как-то раз на зельеварении, с ненавистью глядя на его взъерошенный затылок, Северус… нет, не придумал, это слово не отражало сути в должной степени… скорее ему само пришло в голову одно заклинание. Северус даже не знал, как оно действует, но не сомневался, что ничего хорошего в нём нет. Улучив момент, когда за зельем можно было не следить, он достал из сумки учебник и записал его туда на всякий случай с пометкой «от врагов». Испытывать его он пока не собирался.

В понедельник Северус сидел, как обычно, за «столом зубрил» — как уже успели прозвать в школе их укромное месторасположение в библиотеке. Люпина сегодня не было, Регулус сразу, как пришёл в библиотеку, скользнул к стеллажам и не выходил оттуда уже довольно долго, видимо что-то разыскивая. Эванс сидела над раскрытой книгой, наморщив лоб и закусив губу. Северусу стало даже интересно, что же она такое читает, особенно учитывая, что последний раз она перевернула страницу минут пять назад. Он встал, прошёл к соседней полке за какой-то якобы нужной ему книгой и на обратном пути исподтишка глянул ей через плечо. Его удивлению не было предела: уход за магическими существами, третий курс, да ещё и вверх ногами.

— Эванс, ты что, читать разучилась? — прошипел он, но тут же пожалел об этом. Однако он продолжил, словно что-то подталкивало его к разговору… если только поток взаимных оскорблений можно было так назвать. — Или, может, ты учишься читать вверх ногами?

— А тебя, Снейп, никто не просил совать свой длинный нос не в своё дело, — поморщившись, ответила она и перевернула книгу. — И вообще, для меня просто загадка…

Тут она закусила губу и замолчала. Северус пожал плечами.

— В этой жизни много загадок, — бросил он, в очередной раз удивляясь сам себе.

Эванс, отложив столь непривлекательную книгу, уже собиралась уходить, но замерла.

— Да, — ответила она, посмотрев прямо в глаза Северусу. — И одна из них — как человек, который одержим желанием доказать всем свою исключительную одарённость, не замечает того, что творится у него под носом!

— Я не понимаю, о чём ты, — равнодушно пожал плечами Северус, хотя на самом деле его заинтересовало, что же она имеет в виду.

Вместо ответа Эванс достала из сумки книгу под заглавием «Любовные ловушки: редкие рецепты» и положила перед ним. А ведь этой книги не было в библиотеке, когда он искал рецепт отворотного зелья! Она что, всё это время была у неё? Северус почувствовал, как у него сжимается сердце: неужели Эванс знает… знает… Что она знает?

— Зачем мне это? — решил прояснить ситуацию он и понизил голос, чтобы не привлечь внимание мадам Пинс. — Меня не интересуют ваши девчоночьи глупости!

Северус попытался возмутиться как можно более натурально, и, видимо, презрительная гримаса удалась: Эванс снова поморщилась.

— Меня тоже! — вспыхнула она, а потом спохватилась и перешла на шёпот. — Мне Слагхорн дал задание для курсовой, и я…

— Ты считаешь, мне это интересно? — перебил её Северус, приподняв бровь. — Зачем ты мне это подсовываешь?

— Да потому, идиот ты этакий, — громким шёпотом выпалила Эванс, — что у тебя уже кожа на ушах шелушится, а если ты ничего не предпримешь в ближайшие дни, то начнёт болеть голова, а потом…

— Что ты несёшь? — При упоминании о голове Северус немного испугался, но попытался скрыть это под маской раздражения и недоверчивости.

Эванс уже лихорадочно что-то искала в книге. Но, видимо, нужная страница никак не отыскивалась.

— Объясни, наконец… — начал Северус, но Эванс устало подняла на него глаза, очевидно сетуя на его непроходимую тупость.

— Неужели ты не замечаешь? Кто-то постоянно даёт тебе Сциоглиерус! Это очень сильное отворотное зелье!

Северус хмыкнул. Ему полегчало — Эванс ничего не знает.

— Кому это надо? — почти весело спросил он.

— Послушай, как бы странно это ни звучало, но… — запинаясь, начала она, — может, в тебя кто-нибудь… влюбился, и… нет, не перебивай — и даёт тебе отворотное зелье потому, что думает, что ты влюбился в кого-то другого?

— Что за чушь! — снова фыркнул Северус. На самом деле ему было вовсе не смешно, но он хотел проследить ход мыслей Эванс. Голову сдавило словно обручем, и он никак не мог сосредоточиться. — И кто бы это, по-твоему, мог быть?

Она ведь не знает про Лэнса. Она не может знать…

— Ну-у… — Эванс опустила глаза, но тут же снова упрямо вздёрнула подбородок. — Ну, я не знаю наверняка, но… я думаю, что это Блэк.

— Ты с ума сошла! — ошарашенно воскликнул Северус. — Сириус или Регулус?

Ещё ни разу в жизни Северус не видел такого удивления на чьём-либо лице, не говоря уже о старосте Гриффиндора. Глаза Эванс широко распахнулись, как если бы она увидела Пивза, раскланивающегося со школьным завхозом, или Слагхорна, совершающего утреннюю пробежку вокруг Хогвартса.

— Вообще-то я имела в виду Нарциссу… — медленно сказала она.

— Вы меня звали? — спросил Регулус, высовываясь из-за стеллажа. — Или мне показалось?

— Показалось, — бросил Северус. Эванс внимательно посмотрела на Регулуса, а затем перевела взгляд на Северуса и обратно.

Северус закусил губу, а потом выпалил:

— Знаешь, Эванс, когда придумаешь ещё что-нибудь интересное, можешь написать об этом книгу и издать её под своим именем. Хватит с меня этих глупостей!

Он не глядя бросил свои вещи в сумку и, круто развернувшись, вышел из библиотеки. Он страшно злился на Эванс, которая так не к месту и не вовремя влезла со своей наблюдательностью, на Слагхорна, который даёт студентам такие нелепые темы, и на себя — за то, что такая блестящая идея провалилась. Он и не знал, что у этого зелья такие побочные эффекты… А тут ещё эта Нарцисса! С чего это Эванс решила, будто она… Стоп. Северусу разом припомнились тысячи мелких фактов, коротких разговоров, случайно оброненных взглядов. Всё сложилось в единую картину. Так вот оно что… Но, однако же, в последнее время она совсем не пыталась общаться с ним…

Да, от этих влюблённостей и в самом деле одни проблемы.

***

Теперь, когда Северус узнал о побочных эффектах Сциоглиеруса, он был вынужден прекратить его принимать. Это решение далось ему нелегко. Он ненавидел самого себя за то, что продолжает думать о Лэнсе, хотя тот не обращает на него никакого внимания. А самое худшее — к нему вернулись эти сны… Северус даже начал прогуливать уроки защиты от тёмных искусств, но Лэнс и на это не реагировал никак. Да чтоб он провалился!

За завтраком в четверг Северус не испытывал никакого желания есть. Он вяло поковырялся ложкой в десерте, но даже нежное шоколадное мороженое его совсем не привлекло. Он с некоторой завистью посмотрел на Стеббинса, который, можно было подумать, не ел целую неделю.

В Большой зал влетели совы с обычной утренней почтой. Как обычно, это повлекло за собой шум, гвалт и оживлённые переговоры. Краем глаза Северус заметил явное волнение на зардевшемся лице Нарциссы Блэк, торопливо распечатывающей своё письмо. Нет, всё-таки, наверное, она уже и думать забыла, что интересовалась им, Северусом… И тут только он заметил, что письмо принесли и ему. Несколько взъерошенная, явно не школьная сова нетерпеливо ждала, когда от её лапы отвяжут свиток пергамента.

У Северуса ёкнуло сердце. Неужели… нет, не может быть. Она не стала бы… хотя…

Северус сжал свиток в руке и поспешно выбежал из Большого зала, оставив на столе нетронутый завтрак. Он не испытывал ни малейшего желания читать письмо при посторонних и никогда не понимал остальных, обсуждающих полученные новости за завтраком, а зачастую и на первых занятиях. Впрочем, совы, наверное, приносят им хорошие новости…

С тех пор как он поступил в Хогвартс, Северус Снейп не получал хороших новостей никогда.

Устроившись в абсолютно пустой библиотеке подальше от бдительного ока мадам Пинс, Северус распечатал письмо и убедился, что предчувствия его не обманули.

«Дорогой Северус, — писала его мать своим несколько причудливым почерком. — Ты, наверное, не ожидал получить от меня письмо. Прости за долгое молчание. Прости также за проблемы, которые тебе это причинит. Дело в том, что мне опять понадобился омицидиум. Ты знаешь, что больше мне обратиться не к кому. Пришли его, пожалуйста, так скоро, как только сможешь. У тебя непревзойденный талант по части зелий, я это всегда знала. Напиши мне хоть что-нибудь — в прошлый раз я и двух слов не дождалась. И, разумеется, никому об этом не говори. Твоя любящая мать Эйлин».

Северуса вдруг охватило непреодолимое отвращение — к матери, к отцу, ко всему свету, к самому себе. Впрочем, к последнему он уже привык. Теперь, значит, придётся готовить омицидиум… Нет, он не тревожился о технической стороне дела. Зелье было довольно сложным в приготовлении, но два года назад он вполне справился. И неплохо справился: по крайней мере, никаких побочных эффектов не наблюдалось.

Вот только кому-кому, а студентам уж точно готовить подобные зелья было строжайше запрещено.

***

Северус снова не пошёл на защиту от тёмных искусств. Он не мог себя заставить смотреть в глаза профессору Лэнсу — тем более что тот превосходно владеет легилименцией. У него не было сил вести себя отвратительно. Кроме того, Лэнс всё равно должен был рассердиться за прогул.

Он знал, что у профессора Слагхорна первой пары не было, а это значило, что он задержится за завтраком… и неплохо задержится. О любви Горация Слагхорна к вкусной и изысканной еде сочинял байки весь Хогвартс. Таким образом, Северус получал время, необходимое на то, чтобы позаимствовать нужные ему ингредиенты из профессорского шкафа.

В этот раз всё прошло неожиданно просто. Он поёжился, вспомнив, как в прошлый раз его застукал Пивз и едва не растрезвонил об этом на всю школу. Северус тогда в последний момент успел оглушить полтергейста, а потом засунул его в ближайшие доспехи, так что у Пивза, пришедшего в себя, своих проблем хватило. А сегодня он сумел добыть всё, что нужно, без проблем. Рецепт он сохранил ещё с прошлого раза.

«И как может Слагхорн так безответственно к этому относиться? — думал Северус. — В Хогвартсе кто угодно может варить что угодно! Я бы на его месте ни за что бы этого не допустил. Хотя скорее будет доказано существование морщерогих кизляков, чем я окажусь на его месте».

Северус вошёл в свою спальню, запечатал за собой дверь паролем, развёл под котлом магический огонь и приступил к изготовлению омицидиума.

Зелья, которое должно убить его нерождённого братика или сестрёнку.

***

На остальные занятия Северус тоже не пошёл. Отчасти из-за зелья, которое нельзя было оставлять без присмотра, отчасти из-за того, что он не хотел никого видеть. Однокурсники к тому же вряд ли будут страдать от его отсутствия. По крайней мере, никто не хватился его за обедом, никто не стучал в дверь, хотя до него доносились оживлённые голоса из гостиной. «Наверное, обсуждают эту Блэк и её письмо, — устало подумал Северус. — Повезло ей с женихом, конечно… И как им не надоело? Своих дел, что ли, нет?» Но в глубине души мелькнула мысль, что лучше уж не иметь никаких дел и перемывать косточки всем подряд, чем оказаться в его ситуации. От этого настроение Северуса окончательно испортилось, потому что он терпеть не мог завидовать тем, кого презирает.

После обеда, часа в четыре пополудни, омицидиум был готов. А у Северуса вдруг прорезался зверский голод. Он вспомнил, что ничего ещё сегодня не ел, и пожалел о пропущенном обеде. Но делать было нечего. Стараясь не отвлекаться на неожиданно навязчивые мысли о еде, он осторожно перелил буро-зелёное зелье в пузырёк, тщательно запечатал его и пошёл в совятню.

Зимнее солнце, клонившееся к закату, заливало тёплым оранжевым светом пустынные коридоры Хогвартса. Но Северус не мог перестать дрожать. Он осторожно продвигался вперёд, следя за тем, чтобы не наткнуться на Прингла. Спутанные волосы чуть ли не полностью закрывали его лицо. Почему-то за такой импровизированной завесой Северус чувствовал себя увереннее. Добравшись до совятни, он перевёл дыхание, вытащил пузырёк с омицидиумом и осторожно принялся его запаковывать. Получился довольно-таки внушительный мягкий свёрток. Северус уже выбрал сову и собрался было отправить её к матери, но внезапно вспомнил, что она просила написать хоть что-нибудь.

Со вздохом он подошёл к полке, взял с неё лист пергамента и перо с чернильницей, разложил всё на низеньком столике у стены и задумался.

О чём ему вообще писать матери? «Здравствуй, мама, у меня всё нормально. Правда, эти идиоты мародёры надо мной постоянно издеваются, но это ведь ещё с первого курса, поэтому я привык. Ещё я никак не могу выбросить из головы своего нового преподавателя — профессора Лэнса. Ты его знаешь, вы ещё вместе играли в плюй-камни. Правда, я тут узнал о проклятье, которым меня наградили твои родители, так что он, получается, должен умереть. Это не считая того, что он преподаёт защиту от тёмных искусств, то есть больше года ему здесь не протянуть в любом случае». Северус саркастически усмехнулся, представив себе свою мать, получающую такое письмо. Он окунул перо в чернильницу и стал писать.

«Здравствуй, мама, посылаю тебе зелье, которое ты просила. Надеюсь, всё пройдёт нормально. У меня, в общем-то, всё хорошо. Жалею только об одном: что тебе не к кому было обратиться за омицидиумом шестнадцать лет назад. Северус».

Он запечатал письмо, привязал объёмистый, но лёгкий свёрток к лапе совы и отпустил её в воздух. А потом развернулся к выходу и пошёл обратно, едва сдерживая слёзы.

***

Чем больше проходило времени, тем сильнее Северус сомневался в правильности своего решения ничего не говорить Лэнсу. Иногда, особенно бессонными ночами, на него накатывало непреодолимое желание рассказать ему всё, чтобы было с кем поговорить об этом, чтобы он был не один… Но остатки здравомыслия подсказывали, что он просто хочет переложить свои проблемы на плечи других.

«Но это и его проблемы тоже, — возражал он себе. — Это ведь из-за него всё началось. Если бы он не предложил мне заниматься окклюменцией, то ничего бы и не было».

Никогда ещё Северуса не раздирали такие противоречия.

Благоразумная часть его сознания, к которой он привык прислушиваться, во весь голос заявляла ему, что выбранная им тактика поведения всё же правильная. Но даже когда ему удавалось выбросить из головы картины гибели Лэнса, мысли, мучившие его, не уходили. Северус понимал, что единственный выход в этом положении — вести себя так, чтобы профессор Лэнс в нём разочаровался. Тогда проклятье перестанет ему угрожать, и с ним будет всё в порядке. «И ты должен этому радоваться, Северус», — в очередной раз напомнил о себе рассудок. И Северус горячо с этим согласился.

Проблема была в том, что всё его существо отчаянно восставало против этого. В этом году он, пожалуй, впервые в жизни был счастлив. Северус даже не мог себе представить, как он жаждал, чтобы его любили, ведь он постоянно твердил себе, что недостоин этого. Почему, ну почему Дамблдор не рассказал ему о проклятии раньше? Тогда он смог бы настроиться, подготовиться, да и вообще… ему ведь нечего было терять. А теперь есть!

Сознание Северуса разделилось на две части, которые вступили в жестокую схватку. Одна из них, казалось, испытывала наслаждение от беспрестанных унижений и напоминаний, что он — ничтожество и трус. Другая же хотела свернуться в комочек, забиться в укромное местечко и спрятаться от безжалостного пикирования, от невыносимой боли. Раньше Северус и не подозревал, насколько страшным оружием может быть слово. Он тщательно искал свои самые слабые, самые уязвимые места и беспощадно наносил по ним удары. Однажды, вымотавшись в бесконечной борьбе с самим собой, Северус подумал, что иные слова могут причинить боль не меньше, чем Круциатус. «Надо только знать, что именно ск