Аниме и манга 3-15К;количество слов: 4086
автор: Riru
бета: greenmusik

И прокушенное сердце оказалось к счастью дверцей

саммари: Ло просит Дрейка помочь ему что-то найти.
примечания: пре-канон, отклонения от канона. Написано для fandom One Piece 2021. Вторая часть серии: https://archiveofourown.org/series/2511022.
предупреждения: ксеноебля (частичная зверо-трансформация), грубый секс, нежный секс, упоминание гуро
Трафальгар Ло просит помочь ему «кое с чем», и Дрейк может лишь глупо уставиться на него в ответ. Они годами видятся то тут, то там — уже сложно высчитать, когда именно начали, — часто заговаривают на, как кажется, нейтральные темы… Но предложить влезть в свои дела, которые обычно они и не обсуждают, — совсем не в стиле Трафальгара.

Дрейк мысленно поправляется: «не в стиле Ло», и это обращение звучит так же странно и непривычно, как и те десятки раз, что пробовал за последнюю пару недель: неестественно перекатывается на языке за зубами.

Но ведь именно «Ло», получается, его избегает, с того… порыва, когда поднялся посреди разговора, взял Дрейка за руку, отвёл в пустующий трактир неподалёку и очень доходчиво, чётко и неоднократно донёс, чего именно от Дрейка хочет. Или, по крайней мере, чего захотелось в тот конкретный момент.

Дрейк мог бы поволноваться о ранах, но Ло, как только закончили, быстро и эффективно использовал на обоих свой фрукт, после чего от ран и следов почти не осталось. Пространство щекотало кожу, заставляло вздыбиться волосы на загривке, входило в лёгкие с тяжелым дыханием, которое Дрейк как раз пытался успокоить, и он успел даже подумать, насколько Пространство — именно Трафальгара: не на вкус или запах, а ощущением; тем, как покалывает присущим только тому напряжением, словно проходит электрическим разрядом через всё тело, но абсолютно не неприятно.

Но, даже реши Дрейк всё это озвучить, то не успел бы — Ло просто исчез: на его место упал камушек из начинающегося сразу за зданием леса. Звонко ударился неровным ребром, покатился по доскам. Дрейк проследил за ним взглядом до самой кровати и лишь тяжело вздохнул, когда тот замер у ножки. Тогда Дрейк решил, что при случае просто спросит, и отправился по своим делам. Разве что иногда пробуя на вкус имя Ло.

Своих дел у Дрейка пока не особо много: без мантии Дозора всё ещё непривычно, и он никак не может решить, с чего начать сбор команды. Обращение «капитан» — и то слышал пока что только от Ло. По этому поводу в последний раз и встречались. У Дрейка пробегает даже мысль, что Ло волнуется. Конечно, Дрейк её отметает — кажется слишком нереалистичным.

После исчезновения Ло всего парой часов позже он уже не знает, что думать.

Дрейку интересно, как Ло сейчас его выследил.

Дрейку почти интересно, где Ло пропадал всё это время.

Но он так и молчит, а нехарактерно воодушевлённое выражение на лице Ло, с которым тот — буквально — появляется перед ним из ниоткуда, застающее врасплох больше всего остального, успевает смениться сомневающимся. Почти успевает стать злым — привычной маской со сведёнными бровями и дымкой во взгляде. Эта маска Дрейку совсем не нравится.

— А твоя команда? — в итоге уточняет он.

— У них важное дело. — Ло поджимает губы, но всё-таки обрывает внутренний монолог, переставая хмуриться, снова поднимает на Дрейка глаза. Впрочем, сразу отводит взгляд и добавляет: — И я не хочу в этом им доверять.

Вопрос: «Но хочешь довериться мне?» так и остаётся висеть неозвученным.

Дрейк соглашается.

Руки в полуформе грубее, но чувствительнее за счёт обострившихся для охоты инстинктов: Дрейк чувствует, как бешено бьётся у Ло в груди сердце — гоняет внутри тела кровь, ускоренную резко вдыхаемым воздухом, — будто держит его в своей ладони, и одно это легко разгоняет кровь в нём самом. Сохранять самообладание практически невыносимо.

Дрейк держит выгнутую вперёд грудь Ло звериной рукой, закрывая почти весь рисунок татуировки; второй — обычной — неспешно водит по члену, помогая расслабиться, но пытаясь Ло не торопить. В таком положении Дрейк не видит его лица, но чувствует под языком пульс, слышит стоны, которые Ло — тщетно — пытается удержать. Ло насаживается на член Дрейка сам: невозможно медленно, уперевшись согнутыми в коленях ногами в кровать, уперевшись грудью в неестественно выросшие, нечеловечески жёсткие пальцы. Почти прорезает татуированную кожу об острые когти, и зверь внутри Дрейка то замирает, как на охоте, пуская волны возбуждения будто через самые кости, то настойчиво, неспокойно требует больше: рябит чешуёй по пальцам руки, которой нужно быть нежной. Растягивает челюсть звериной пастью. Дрейк царапает Ло за ухом, зацепившись отросшим клыком за серёжки, сразу проходится изменившимся — слишком большим — языком, извиняясь. Рычит звериным низким, на грани восприятия, звуком, и весь замирает от тихого, едва слышного стона, который Ло издаёт в ответ.

Удивление, удовольствие и то, как Ло охрип ещё с прошлого раза: всё отзывается в Дрейке, всё-таки становится невыносимым. Дрейк чувствует, как теряет контроль, как трансформируется внутри Ло его член, как Ло весь напрягается — потому что это, должно быть, ужасно, до жути больно… Но запаниковать Дрейк не успевает: Ло вдруг кончает, подаваясь членом в начавшие вытягиваться жёсткие пальцы; дёргается вверх, и Дрейк чувствует, как плоть на его плече расходится, рвётся под острыми, слишком большими клыками, как брызжет в рот горячая кровь Ло. Собственный оргазм удивляет ещё сильнее, и Дрейк пропадает: в ощущениях, запахах, во вкусе и в протяжном стоне — вое — Ло, бьющегося у него в руках.

Дрейк проваливается в сытую темноту.

— Мне нравится, что ты не усложняешь, — шепчет Ло, устроившийся рядом спиной к изголовью кровати. Он сидит, вытянув вперёд длинные ноги и довольно косится вниз, на только открывшего глаза Дрейка.

Ло зашивает бедро в небольшом Пространстве, и Дрейк ёжится — то ли из-за того, насколько измотанным Ло сейчас выглядит, то ли от сквозняка в продуваемом всеми ветрами домишке. И совсем не хочет думать о том, что не помнит, как оставил ему этот порез на бедре.

— А что, если бы я всерьёз тебе навредил? — всё-таки не сдержавшись, спрашивает он, когда Ло заканчивает с заживлением.

Ло вдруг смеётся, словно совсем не ожидает вопроса, или, если и ждёт, то вопроса совсем о другом. Он снова переводит на Дрейка взгляд: отчего-то тёплый, полный привычного любопытства с примесью чего-то, что Дрейк никак не может назвать, появившегося там недавно.

— Правда думаешь, что получилось бы? — задаёт Ло ответный вопрос. Но Дрейк лишь недовольно хмыкает, так что Ло поднимает руки, сдаваясь. — Ладно, ладно. Тогда… — Он задумывается. Сползает по кровати и подпирает голову рукой, оказываясь на одном уровне с Дрейком. — Что, если на это я и рассчитываю?

— Тогда я буду разочарован, — не моргнув, серьёзно говорит он.

Ответ застаёт Ло врасплох, и Дрейк вдруг понимает, что видит всю уязвимость, видит, насколько действительно задел сейчас Ло. Совсем не может понять, когда научился читать того так легко, и тоже широко — глупо — раскрывает глаза.

Дрейк хочет потянуться вперёд, к его мягким губам, дотронуться своими так нежно, как только сможет.

Хочет тихо сказать что-нибудь абсолютно другое, что-нибудь правильное — разгладить, смягчить обратно выражение у Ло на лице.

Ло отводит глаза и приподнимается на локтях, глядя вперёд, на лес за окном — потерянно и как-то грустно. Будто тоже хочет что-то сказать.

— Спи, — после долгой паузы шепчет Ло вместо этого. Вздыхает, укладываясь обратно.

И Дрейк вырубается — от усталости, но успевая улыбнуться мелькнувшей в голове картинке ручного, склоняющегося по команде хозяина монстра.

На мысли о монстрах наводит само поселение: заброшенное, отвоёванное обратно природой. Проросшие через некогда крепкие стены ветки; крыши, сползшие и лежащие рядом с домами под странным углом. Картина, которую не так часто встретишь, и этим пожалуй, она нравится Дрейку: ночью сочетание ровно застывших и движущихся от ветра частей и правда выглядело чем-то большим и зловещим. Но днём это всего лишь лес неестественно яркого синего цвета, через который нужно пройти.

— Выискиваешь в чаще собратьев? — ухмыляется Ло, закончив прикидывать направление и цепко глядя на Дрейка.

— Это так не работает, — качает он головой, но чувствует, как губы против воли тянет улыбкой.

«Я привык быть один», — добавляет Дрейк про себя.

Мысль оседает в голове и лениво скребётся: расходится внутри от шума листьев после каждого порыва ветра. Чуть ли не впервые приносит Дрейку удовлетворение, словно воспоминанием о чём-то важном.

Ло хмыкает, кивает на восток и уже шагает вперёд, не оставляя времени на раздумья: остров маленький, большую часть они обыскивают накануне, так что либо искомое ждёт их за лесом, либо на следующий придётся отправляться ни с чем. Пока что, по подсчётам Дрейка, полезных и бесполезных островов выходит примерно поровну.

Дрейк плетётся следом, разглядывая по пути необычные синие ветки.

Ло набрасывается на него в первый же вечер, едва они находят убежище для ночлега. Тот остров встречает их сплошным снегом — что днём, что ночью ярко горящим и розовым, словно отражает гигантскую вывеску какого-то клуба. Дрейк думает, что Ло подходит вплотную, потому что просто замёрз, но уже через мгновение теряется и совсем не знает, куда деть руки. Не знает, как реагировать на порыв Ло повалить его поверх пыльной кровати и оседлать его бёдра. Ло запрещает ему двигаться — решая вопрос с руками, — стонет и вздрагивает, пока насаживается на член Дрейка: медленно, почти пыткой, сладко растягиваясь внутри от непонятной смазанности, отдающей Пространством.

Дрейк находит себя в схожей ситуации и на следующем острове, довольно быстро начинает всё-таки отвечать, несмотря на все — довольно слабые — протесты Ло. Позволяет себе всё больше: прикосновений, стонов в ответ, поцелуев, во время которых долго, неспешно, как бы Ло ни подгонял, изучает языком его рот.

С тем, насколько Ло скрытен о своём плане, с тем, как часто сменяет на лице бессчётность сложных эмоций, постоянно споря с самим собой о чём-то — Дрейк совсем не уверен, что хочет знать, о чём именно, — он на удивление прямолинеен в своём желании физической близости. Даёт Дрейку делать всё, что вздумается. Даже всё, на что Дрейк способен, когда теряет контроль.

Но Дрейк о плане не особо и спрашивает: быстро понимает, что путешествие по заброшенным, никому не нужным местам — то, что ему самому давно было нужно. У Ло есть какая-то цель, Дрейку же — хватает самих впечатлений.

Но он не может списать влечение на инстинкты или обвинить живущего внутри зверя — он давно не обвиняет зверя ни в чём. Порой Дрейк просто подолгу смотрит: как Ло спит, или читает очередную найденную обветшалую книгу в никому не нужном хранилище, или, недовольно прикусив губу, пытается промолчать, когда хочет о чём-то его спросить. Дрейк разглядывает его руки: длинные пальцы в татуировках, перелистывающие страницы неосознанно бережно. Разглядывает его стёртую на согнутых коленях кожу, когда Ло сворачивается во сне, странно поджав длинные ноги. Разглядывает его непослушные волосы, по утрам торчащие во всех направлениях. Разглядывает скулы, и локти, и ступни, и, конечно, глаза, отражающие все яркие краски встречающих островов. Дрейк ищет внутри ответ, что в Ло его так влечёт, — при каждом удобном случае, игнорируя все едкие шутки, которые получает о том, что пялится, — но находит только ворох новых вопросов, волнение от которых волнами расходится по всему телу.

Дрейк подмечает всё больше мельчайших деталей и жестов. Интонаций в голосе, отблесков не только предметов, но и эмоций у Ло в глазах: то почти жёлтых, то как под гущей воды. Дрейка словно гипнотизирует сам взгляд, с которым Ло изучает, считывает, оценивает мир вокруг. И отдельной категорией, куда-то совсем глубоко, Дрейк складывает взгляды от Ло, когда тот перестаёт себя контролировать, что в постели, что в боях, когда они забредают куда-нибудь не туда и приходится драться.

Порой Ло отводит взгляд — и злится, что это не помогает. Злится, когда оказывается перед ним уязвимым.

В постели Ло просит ещё и ещё: поначалу вызывая у Дрейка бесконтрольный страх, что быстро тому надоест. Но он не спрашивает, а зверь внутри отзывается неизменно — зверю тоже нравится Ло.

Но, насытившись и заживив раны после, Ло просто ложится рядом, расслабленно вытягивается всем телом вдоль Дрейка. Даёт прижать к себе, провести рукой по спине, погладить голову, уложить поудобнее. Легко засыпает, но со временем хмурится, поджимает во сне к себе ноги.

Может, то, что Ло сам позвал на край света, не даёт сбежать хотя бы на другую половину кровати. Может, он правда хочет всего лишь согреться. А может, причиной служит что-то совсем другое, но Дрейк так и не спрашивает. Не из-за страха: просто совсем не знает, что чувствует сам.

Со временем Ло начинает оставлять на своём теле следы — белые полосы на белой же коже, порой проходящие через пигментные пятна, которые не похожи ни на раны, ни на что-то с рождения. Дрейк засматривается на свежие шрамы от своих же когтей: неровности, борозды, меняющие рисунки татуировок, не подчёркивающие, а нарушающие рельеф тела Ло. Но порой они Ло быстро надоедают, и на следующий день их уже не найти.

— Чего-то стесняешься? — спрашивает Ло невинно, глядя на него снизу вверх, проходится мягко губами от основания члена до самой головки и отдаляется, не сдерживая широкой ухмылки.

Дрейк совсем не хочет ему отвечать. Он резко вдыхает через нос, слабо подаётся к Ло бёдрами, но тот лишь отводит голову чуть дальше, дожидаясь ответа.

В его глазах почти не осталось радужки: чёрный, полный возбуждения взгляд, с тонкой полоской отсвечивающего сотней оттенков, едва различимого золота. И если в бою Дрейку было, в отличие от наблюдавшего — и явно оценившего зрелище по достоинству — Ло, совсем не до подобных мыслей, то теперь одного вида того, как Ло опустился перед ним на колени, более чем достаточно, чтобы тело отозвалось, как тот ожидает. Но и приступать Ло совсем не спешит.

— Возможно, — уклончиво говорит Дрейк, пытаясь не позволить голосу дрогнуть, но Ло цепко ловит что-то неестественное в интонации, мечтательно прикрывает глаза.

В Ло есть что-то хищное, дикое и жестокое, просто абсолютно другого толка. Если Дрейк может, хоть и… с помощью посторонних, увидеть своего зверя в натуре, может заглянуть внутрь и считать его ощущения — за годы привык, научился с ним жить, — то в Ло живёт скорее стихия: тягучая, холодная ярость, раскаты злобы — искрящие, легко считываемые Дрейком в создаваемых им Пространствах. Порой — разряды чего-то теплее, но всё равно вызывающие трение, действующие отчаянно, словно вопреки всему, чего могут коснуться.

Дрейку уже привычно, приятно обо всём этом думать — об уникальности, необычности Ло.

Но прижатым к широкому дереву, едва отойдя от теперь укрытого слоем кровавых кусков места, где на них напала стая диких зверей; против воли возбуждаясь под напором Ло… Дрейк хочет чувствовать раздражение, хочет хотя бы дойти до убежища — подальше от запаха крови и странных остаточных звуков, которые приносит со стороны поля ветер.

— Так что, капитан? — спрашивает Ло наигранно терпеливо; дразнит его, обхватив рукой основание члена, и давит второй на живот, прижимая к дереву, вдавливая в кору ещё сильнее.

— Можем сделать это и в доме, что видели по пути, — нехотя, едва слышно выдыхает Дрейк, но послушно сползает чуть ниже, прислонившись спиной поплотнее.

— Ах вот оно что, — снова ухмыляется Ло. Делает вид, что задумался. — Но ты сам хотел получше понять природные явления, я решил сделать остановку и тебе показать.

С этими словами он всё-таки возвращается лицом к члену Дрейка, снова проходится губами по всей длине снизу вверх; повторяет, слегка их разомкнув, повернув голову, чтобы задевать и языком, и зубами. Дрейк уже знает — выучил за их насыщенное приключение, — что это своего рода игра, когда Ло так возбуждён. Тот будет или дразнить этой медленной пыткой, довольный тем, как Дрейк послушно смиренно стоит, пока самому не надоест. Или Ло получит своё — руки, больно сжимающие его волосы, жёстко толкающийся в глотку член, если надоест всё-таки Дрейку.

Ло заводится от вида крови, любит, когда Дрейк делает ему больно, и Дрейку, конечно, не хочется в этом ему потакать, но и отказаться — где-то в половине случаев — не получается. То, что Ло заживляет — хоть и с трудом, — самые серьёзные раны, то, как не может скрыть удовольствия от происходящего и как доволен после… То, что Дрейк впервые может позволить себе терять над зверем контроль… Всё складывается неравномерным, но правильным напряжением, словно Пространство, появившееся само собой у Дрейка внутри.

Дрейк не сдерживается и немного подаётся вперёд, когда Ло, вопросительно выгнув бровь на то, что он отвлёкся, прихватывает головку члена губами. Проталкивает коротким движением член ему в рот: неглубоко, но слишком резко, попадает на зубы и тихо шипит. Ло, извиняясь, мягко проводит языком по головке, потом — с чуть большим нажимом. А потом прямо так замирает, глядя вверх, прямо на Дрейка: с вызовом, с весельем в глазах.

Очередной порыв ветра приносит запах падали, и Дрейк решает, что вариантов, что делать с Ло, у него куда больше. Перехватывает запястья Ло и заваливает того на землю, сводит обе руки вместе и держит одной своей над его головой. Мокро целует его, несмотря на слабые стоны протеста, упивается — как всегда — его вкусом, его наигранно недовольным горящим взглядом, тем, как Ло вскидывает бёдра, помогая Дрейку стащить узкие джинсы.

Дрейк продолжает целовать его, устраиваясь между разведённых широко ног, ведёт рукой через спину, прижимая ближе к себе, оставляет ладонь у него на заднице.

Он тоже научился дразнить: проводит пальцами посередине, чувствует, как Ло нетерпеливо, настойчиво пытается на них насадиться. Ло всегда контролирует, насколько растянут и смазан — хоть и глупо, но даже с длинным списком травмоопасных вещей, которые они делают; со всеми многочисленными применениями фрукта, которые они обсуждают, про это Дрейк спросить не решается. Зато легко считывает, если Ло больно, особенно когда — как сейчас — смотрит прямо в глаза.

Но и Ло уже знает — выучил за их насыщенное приключение, — что Дрейк, пока себя контролирует, делает всё максимально бережно. Так что поддаётся, и Дрейк вдоволь растягивает его пальцами, не слушая жалобы Ло, мягко прикусывая его шею и прижимая к себе сильнее, если тот пытается как-то повлиять на процесс.

В качестве награды за терпение Дрейк всё-таки выпускает его запястья, хоть и не даёт особо ими воспользоваться: встаёт и поднимает бёдра Ло от земли — тому остаётся только упереться в неё плечами, вытянув по сторонам руки для лучшей опоры.

Дрейк вбивается в него, сразу задав быстрый темп, трансформирует согнутые в коленях ноги, чтобы устойчивее упереться в землю, наваливается на Ло, ещё сильнее прогибая в спине. Трансформирует и член внутри, раз Ло так послушно растянут, и не знает, что заводит сильнее: вид Ло, потерявшего себя в удовольствии, отдающего всё, чего Дрейк захочет, его протяжные, громкие стоны, или горящий желанием взгляд. Или как его тело подстраивается, принимает Дрейка даже таким как сейчас. Возбуждение становится невыносимым, расходится жаром по венам, заставляет Дрейка, обхватив бёдра Ло, развести его ноги ещё шире, спустить одну руку ниже и обхватить его член.

Он трансформирует и кисти рук — не чтобы порезать, только для жёсткости, — и Ло кончает с протяжным криком, изливаясь себе на грудь и живот, попадая даже на лицо. Теряет концентрацию, сжимается будто всем телом вокруг члена Дрейка, заставляя с рыком кончить внутри.

Рык удивляет Дрейка, как и хрипы в дыхании, которое он сейчас пытается успокоить — он точно не трансформировал рот. Наверное, наложилась усталость от прошедшего боя, но, даже когда он возвращает всё остальное в норму, пасть отказывается обращаться назад.

Ло смотрит на его рот снизу вверх с нескрываемым интересом, тоже пытается отдышаться. Не жалуется, что Дрейк так и не опускает его ноги, хотя спина и плечи точно уже затекли.

Во взгляде Ло нет — и не бывает — ни страха, ни отвращения, и Дрейк, оставив попытки привести тело в норму, аккуратно кладёт Ло на землю.

А потом, ухмыльнувшись мысли, которая точно Ло не понравится, просто склоняется и облизывает неестественно большим языком его лицо. Продолжает, пока Ло не отмирает и не требует прекратить. Только хмыкает на все жалобы, пользуясь слабостью Ло. Спускается вниз.

Не спеша вылизывает его грудь и живот, ноги, начиная каждую от ступней. И когда широко проводит языком по второму бедру, вызывая крупную дрожь и очередной громкий стон, член Ло уже опять возбуждён.

Дрейк проходится языком от основания по всей длине: слизывает остатки спермы, надавливает на головку, собирая вытекающую каплями смазку. Повторяет движение снова, полностью сосредотачиваясь на реакциях Ло, его стонах, но не отрывая глаз от процесса, чтобы не задеть острыми сейчас зубами. Дрейк лижет его в одном темпе, с одним нажимом, снова и снова, пока Ло не умоляет ускориться, «сделать уже хоть что-то».

Но Дрейк в который раз пропускает его жалобы мимо ушей и продолжает, лишь в самом конце надавливает языком заметно сильнее, и Ло — выгибая вспотевшее тело, с силой вырывая кусками землю, за которую намертво держится, — наконец-то кончает.

Дрейк не особо может ему ответить: пасть вытянулась ещё сильнее и абсолютно не слушается, всё тело ломит, — и, видимо, только поэтому Ло решает даже не ворчать. Дотаскивает до кровати в примеченном доме перемещениями в небольшом Пространстве.

Дрейк просыпается в обычном теле, на пробу двигает челюстью.

— Интересный… побочный эффект, — тянет Ло, устроив голову на согнутой руке и сонно глядя на него сверху вниз.

— Да уж, — закатывает глаза Дрейк. Он давно не трансформировался настолько непроизвольно — ещё и частично, — но отчего-то совсем не получается волноваться. Так что Дрейк только с вызовом ухмыляется. — А что? Думал, так и останется?

— О, это избавило бы меня от стольких глупых вопросов, — ответно ухмыляется Ло, но выходит слишком уж мягко. Сам Ло тоже это понимает, вздыхает и ложится, закрывая глаза. Дрейк смотрит на расслабленное выражение его лица. — Но мне больше нравится так, — тихо добавляет Ло.

Дрейк близок к тому, чтобы потерять счёт времени, островам, диковинным местам и пейзажам. Всё сливается в череду ярких событий, хотя самым ярким, конечно, остаётся именно Ло.

Они в пути не так долго, но двигаются эффективно: Ло смотрит только вперёд, даже не причаливая без острой нужды к населённым, обжитым людьми островам, выискивает только те, где никого нет. Заброшенные храмы, библиотеки, обвалившиеся хранилища — и даже на месте Ло действует на удивление чётко, сразу идёт к определённым полкам, исследуя по какой-то своей, непонятной Дрейку системе; в итоге хмуро пробегает глазами всего по паре книг.

В долгие пути от острова к острову они разговаривают: будто бы ни о чём, но Дрейк в итоге привыкает к мысли, что причиной служит не только скука. В самом начале Ло спрашивает с интересом — на глупые вопросы о тех или иных погодных явлениях, — неужели Дрейк никогда просто вот так не плавал по родному морю. Сразу отстаёт, когда Дрейк не в настроении делиться прошлым, просто сидя молча с тенью от мрачных мыслей на напряжённом лице. А потом расспрашивает о чём-то ещё, не сдержав любопытства о Дозоре, или его фрукте, или сам охотно рассказывает о свойствах Пространства, иногда даже делится глупыми ситуациями, в которые попадает его команда.

И так, хоть и в беседах на исключительно безопасные темы, Дрейк узнаёт о Ло ещё больше, разглядывать его — тоже не перестаёт. И как-то ловит себя на мысли, что это новое ощущение, поселившееся внутри, стало ему привычным. Даже когда они разойдутся своими дорогами, он останется уверен, что всегда сможет Ло найти.

Взгляд Ло становится мягче, Дрейк начинает часто ловить его на себе безо всякого повода. Смущается, сбивается с мысли, или — где-то в половине случаев — с вызовом смотрит в ответ, улыбаясь, что тоже может его смутить.

Дрейк так и не понимает, с чем ему требовалось помочь, не знает, насколько получилось, но сам путь через забытые, брошенные и дикие уголки моря помогли ему в некотором смысле обрести покой.

В итоге Ло нехотя делится, что составил этот маршрут давно — ещё ребёнком, — но не был уверен, что справится в одиночку. И что им осталось всего несколько островов.

— Я думал, что получится найти больше, — едва сдерживая раздражение и досаду, говорит Ло, хоть и не собирается объяснять, чего именно.

— Место, которое ты ищешь, действительно существует? — не сдержавшись, удивляется Дрейк.

Ло долго смотрит прямо ему в глаза, а потом, вдруг весь расслабляясь, громко смеётся. Но так не отвечает: лишь довольно качает головой и устраивается спиной к палубе, вытянув ноги.

Ло улыбается.

И Дрейку нравится эта улыбка.

Он смотрит на Ло какое-то время. Подмечает, что и тот изменился: напряжения меньше не только в лице, но и во всей позе, даже в татуированных пальцах. Дрейк вспоминает последние разы, когда задевало Пространством — покалывало кожу по-новому, по-другому, словно медленно изменился исходный разряд: трение совсем другого толка, как в удовольствие, когда касается Дрейка. Будто не стало скрытого желания от себя оттолкнуть.

Дрейк тянется и касается мягких губ Ло своими — нежно, как только может.

Кажется, абсолютно сбивая этим с толку: Ло хватает его за края куртки, замирает, не зная, куда дальше деть руки. Хмурится, сжимая губы под губами Дрейка, — явно недовольный, что Дрейк не хочет поторопиться.

Ло понимает, что плыть ещё долго, что торопиться Дрейку с ним совсем, абсолютно некуда, и понимание почти паникой мелькает в его глазах. Дрейк улыбается в поцелуй, легко подхватывает Ло под бёдра и переворачивает их: усаживает Ло к себе на колени, теперь сам прислоняясь спиной.

— Чего-то стесняешься? — шепчет он Ло в самые губы, и тот тихо смеётся.

— Возможно, — отвечает он, и смеётся ещё громче. Свободнее, легче, расслабляясь всем телом в его руках.

Он немного отклоняется и смотрит прямо Дрейку в глаза со смесью интереса, любопытства, какого-то нового, только его тепла, и Дрейк засматривается, абсолютно забывая про всё остальное на свете.

А потом Дрейк тянется и игривым, нелепым движением облизывает его губы, заставляя Ло отклониться ещё сильнее и возмущённо уставиться. Но что-то в улыбке Дрейка снова смягчает его взгляд, и теперь для поцелуя Ло склоняется сам.

Дрейк водит по его телу руками медленно, нежно, будто заново изучая, раз даётся такая возможность. Мягко целует. То и дело обхватывает ладонями лицо Ло и просто смотрит в глаза.

Ло расслабляется всё сильнее, позволяет себе слабые, тихие стоны, совсем его не торопит — может, осознание, что скоро придётся возвращаться к другим проблемам, действует и на него. Но и позже, когда Дрейк, медленно его растянув и не встретив на это привычных жалоб, толкается слишком уж нежно, Ло только улыбается, слегка выгибаясь, чтобы было удобнее. Позволяет Дрейку быть настолько бережным, насколько тот только захочет.

И Дрейка пропитывает через эту нежность чем-то абсолютно новым. Как добавленным в кровь новым током.

Может, и Дрейк помогает Ло. Найти что-то совсем другое.

Дрейк ни с чем не спутает это пространство.
цитировать