Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 10643
автор: Lebkuchenhaus
бета: Shamanka_Ingrid, The_other_Abe

Флейта, струны и тайные привязанности

саммари: Модерн-ау, в котором семья Лань занимается изготовлением музыкальных инструментов. Вэй Ин решил заказать у них флейту, хотя поначалу даже играть на ней не собирался. Но что-то пошло не так...
примечания: Модерн-ау, в котором все живы, и немного юста.

Вэй Усянь отпил из чашки и вернул ее на блюдце. Петелька ручки была крошечной, и держать чашку, пока чай не остывал достаточно, чтобы, не обжигаясь, обхватить ее ладонью, было очень неудобно. Да еще часть чая расплескалась и теперь так и норовила капнуть на Вэй Усяня при каждом глотке, стекая с донышка.

— Можно салфеток? — попросил он у пробегавшего мимо официанта.

Чайная была так себе, но Вэй Усянь все равно регулярно делал ей кассу. А все из-за их удачного расположения: с уличных столиков прекрасно просматривалась мастерская Ланей. Те каждое утро широко распахивали окна, и любой прохожий мог, не заходя в мастерскую, наблюдать за работой мастеров. Пипы, цимбалы, жуани, флейты… Лани могли изготовить, наверное, любой музыкальный инструмент, хотя больше всего славились гуцинями. За ними в мастерскую и принадлежащий ей магазин приезжали заклинатели со всех концов света.

Вэй Усянь не планировал ничего покупать у Ланей, музыка не была его спецификой. Но он любил смотреть, как те работают. Как из грубого куска древесины рождается великолепный инструмент, с которым не сравнится ни один другой: слой за слоем сходит стружка, повинуясь умелым пальцам, слой за слоем ложится лак… Как Лань Ванцзи уверенно держит кисть или инструменты для тонкой резьбы. Как наклоняется, откидывая длинные волосы за плечо. Всегда сосредоточенное и бесстрастное выражение лица. Вэй Усянь не помнил, чтобы Лань Ванцзи хоть когда-то показывал свои эмоции — ни сейчас, ни когда они учились. 

Конечно, Вэй Усянь не мог целыми днями наблюдать за Лань Ванцзи, ни тогда, ни сейчас. Но он был убежден в том, что тот верен своему прозвищу до конца: «Лед и иней», так Лань Ванцзи звали на курсе, да и, пожалуй, во всем университете. Впервые Вэй Усянь увидел его, поднимающегося по лестнице, в самый первый учебный день. Казалось, он был отрешен от всего мира; студентки замирали с восторженными лицами, когда Лань Ванцзи проходил мимо, холодный и невозмутимый, действительно как лед и иней.

«Чего застыл? Идем», — Цзян Чэн подтолкнул его в сторону аудитории, и только тогда Вэй Усянь понял, что не дышал все это время.

«Знаешь, кто это?»

«Разумеется, — кажется, Цзян Чэн готов был закатить глаза. — Это Лань Ванцзи».

«Опоздаем, — напомнила о себе Цзян Яньли, — А-Сянь, потом познакомишься». 

Вэй Усяню пришлось послушаться шицзе, но он еще несколько раз умудрился обернуться, ловя взглядом высокую стройную фигуру в белоснежных одеждах.

Вот только потом ни познакомиться, ни даже заговорить не получилось. Лань Ванцзи обладал удивительным умением отпугивать собеседников одним только своим неприступным видом. Вэй Усянь честно попытался пригласить того на дружескую попойку, но получил в ответ только холодный взгляд и короткое: «Чушь».

С тех пор он предпочитал смотреть на Лань Ванцзи издалека. Удавалось не часто — они были на разных факультетах, но Вэй Усянь никогда не упускал возможности полюбоваться на идеальный разрез глаз, нежные лепестки губ, четкий профиль, светлую, как нефрит, кожу. В столовой он выбирал такое место, чтобы безнаказанно пялиться на Лань Ванцзи, смотрел на него, отдыхающего на газоне кампуса... А теперь вот — через окна мастерской.

Относительно себя он надежд не питал: наверняка Лань Ванцзи даже не узнает его, если вдруг встретит на улице, не то что не поздоровается. Так что, оставшись после выпуска в Шанхае, Вэй Усянь стал беззастенчиво ходить в чайную напротив мастерской Ланей, чтобы продолжать любоваться им. 

Чай немного остыл, и Вэй Усянь обхватил чашку ладонями. Лань Ванцзи в мастерской склонился над заготовкой так низко, что лица было совсем не разглядеть. 

— Может быть, сегодня ты все-таки решишься зайти к нам? — раздался чей-то мягкий голос прямо у него над ухом. 

От неожиданности Вэй Усянь едва чашку не выронил. Это было бы ужасно, потому что он только закончил рисовать формулы на сегодняшней партии талисманов и ждал, пока чернила высохнут, чтобы убрать их в конверт. Ему самому, в отличие от Ланей, не требовалось много места и инструментов: только бумага, тушь и кисть.

Вэй Усянь осторожно поставил чашку на блюдце и обернулся к Лань Сичэню, который умудрился незаметно подойти и теперь смотрел на него, мягко улыбаясь. Улыбка была из разряда «понимающих». Вэй Усяню вдруг стало неловко. Это же только Лань Ванцзи не обращал внимания на то, что происходит вокруг, а остальные Лани наверняка уже давно заметили его интерес. Поди, на третий или четвертый раз, как он пришел в чайную и стал откровенно пялиться в их окна. 

— Да я так, просто смотрю, — выдавил Вэй Усянь, откашлявшись.

— А мог бы и выбрать что-нибудь.

— Я больше по талисманам. — Вэй Усянь указал на подсыхающие листки. — Может быть, присоединитесь ко мне? — он кивнул на чайник, все еще заполненный до половины.

Улыбнувшись шире, Лань Сичэнь выдвинул соседний стул, а Вэй Усянь сдвинул талисманы, чтобы освободить место. 

— Еще одну чашку, — попросил Вэй Усянь у официанта. — Хорошо ли идут дела в мастерской?

— Все прекрасно, благодарю. — Лань Сичэнь потянулся к чашке. — Ты же из Уханя приехал, господин Вэй, верно?

— Вы знаете, как меня зовут? Откуда? —  удивился Вэй Усянь, но, чтобы не оставлять вопрос без ответа, тут же добавил, — Да, из Уханя.

— Конечно. Ванцзи рассказывал о тебе. Еще когда вы учились.

— Лань Ванцзи? 

Это повергло Вэй Усяня в состояние, близкое к шоку: Лань Ванцзи не только заметил его, но запомнил имя и даже поделился с братом. Звучало как небылица, но вот он, Лань Сичэнь, глава клана, перед ним и говорит, что Лань Ванцзи рассказывал о нем. Наверное, ограничивался словами вроде «вздор» или «чушь», но на душе все равно потеплело.

— Не думал, что Лань Ванцзи запомнил меня, мы были на разных факультетах и редко сталкивались.

— Правда, он чаще ругал, чем хвалил тебя, — хмыкнул Лань Сичэнь, но не обидно.

— В это уже больше верится.

— Говорил, что ты главная заноза всего потока, и преподавательский состав готов на стену лезть от одного только твоего имени.

— Это неправда, — Вэй Усянь отвел взгляд в сторону, было немного стыдно, хотя сам он не считал себя таким ужасным учеником.

— Я тоже думаю, что Ванцзи преувеличил, — кивнул, соглашаясь Лань Сичэнь. — Почему ты не вернулся в Ухань?

— Хотел самостоятельности, — немного замявшись, ответил Вэй Усянь, стараясь не смотреть при этом в окна мастерской. Не рассказывать же, что из Уханя не виден точеный профиль Лань Ванцзи. — Делами клана все равно будет заниматься Цзян Чэн.

— Понятно, — Лань Сичэнь спрятал понимающую улыбку в чашке, делая очередной глоток. — Господин Вэй, позволь все-таки пригласить тебя в мастерскую. Не обязательно что-то покупать, просто походи, посмотри на все не издалека, а с близкого расстояния.

Это был второй раз за сегодняшний день, когда Вэй Усянь с трудом проглотил чай. Лань Сичэнь хоть понимает, что предлагает ему? Это же фактически разрешение приходить каждый день и путаться у всех под ногами. Ладно, не каждый. Но точно разрешение. Попав однажды внутрь, Вэй Усянь уже не позволит вытолкать себя наружу.

— Если только я не буду мешать, — сдержанно ответил он, собрав всю волю в кулак.

— Ну какое мешать? Идем.

Подходя, Вэй Усянь взглянул на вывеску, больше напоминавшую резные таблички над входом в дворцы и храмы. «Облачные глубины». Вывеска была очень старой, но за ней тщательно следили, регулярно подновляли краску и заделывали мелкие трещины в дереве.

Крошечный колокольчик издал тихий и мелодичный звон, когда Лань Сичэнь толкнул дверь. Вэй Усянь улыбнулся: из чайной его не было слышно, но теперь он узнал еще одну деталь о мастерской. Стены, там, где они были не заставлены стеллажами с инструментами и материалами, кто-то расписал единым мотивом. Когда Вэй Усянь зашёл внутрь, ему показалось, что он попал на верхушку горы: его окружали сплошь вершины, укрытые туманами и облаками. Роспись была до того искусной, что иллюзия никак не хотела покидать Вэй Усяня. Он даже моргнул пару раз, и тут же встретился взглядом с Лань Ванцзи. 

— Вэй Усянь, — и едва заметный кивок.

— Ванцзи-сюн! — в отличие от Лань Ванцзи, Вэй Усянь радостно помахал ладонью. Он, конечно, не рассчитывал на ответный жест, но сам сдержаться не мог.

— А-Яо, позаботься о госте, — распорядился Лань Сичэнь. — Мне надо вернуться к делам, так что А-Яо покажет вам мастерскую. Надеюсь, вы не будете скучать.

Попрощавшись, он скрылся за неприметной дверью, а к Вэй Усяню, выйдя из-за прилавка, подошел молодой заклинатель. Внешность у него была располагающая, но что-то настораживало. Оглянувшись на Лань Ванцзи, он понял: отсутствие налобной ленты.

— Добрый день, господин. Меня зовут Мэн Яо.

Верно подметил, похвалил себя Вэй Усянь, это был приглашенный заклинатель. Ему понравился Мэн Яо: ясные глаза и светлая улыбка. Вэй Усянь чувствовал, что легко может сойтись с ним.

— Сюда, пожалуйста, — Мэн Яо указал рукой, куда идти.

Эту часть мастерской Вэй Усянь не видел со своего наблюдательного пункта, поэтому рассматривал с искренним любопытством. У многих мастеров было принято прятать от глаз покупателей всю закулисную работу, выставляя напоказ только готовые изделия. Но клан Лань пошел по другому пути и не прогадал. Только пройдя по ароматным стружкам, обогнув мотки шелка и банки с лаками и клеями, можно было добраться до рядов с готовыми инструментами, уходящих вглубь дома. Выбор поражал: тут было все, от окарины [1] до гучжэна [2], но каждый инструмент — всего в одном или двух экземплярах.

— В основном все делается на заказ, — пояснил Мэн Яо, заметив его взгляд. — Тут мы всего лишь показываем возможности, хотя купить что-то готовое тоже можно. 

Вэй Усянь тронул темный бок гучжэна: дерево было гладкое и теплое, как будто еще хранило тепло рук мастера. Удивительно. Он помнил свое нежелание что-то покупать: это было дорого, да и ни к чему. Талисманы — вот его рабочий инструмент. Но, когда Вэй Усянь прикоснулся к гучжэну, что-то изменилось. Может быть, выбрать что-то не такое громоздкое? Не обязательно же играть, можно просто хранить на подставке и любоваться, представляя, как чуткие пальцы работали над инструментом. 

— Если я закажу что-то, кто будет делать инструмент? — спросил Вэй Усянь.

— Смотря что вы хотите. Янцини делает учитель Лань Цижэнь, гучжэны в основном Лань Сичэнь. Ему помогает Лань Ванцзи. Еще он изготавливает гуцини, флейты и...

— Флейту. Я хочу флейту, — Вэй Усянь остановил Мэн Яо. Флейта была хорошим вариантом: небольшая, наверное, не очень дорогая, и делать ее будет Лань Ванцзи.

— Хорошо, — снова улыбнулся Мэн Яо и повел его назад. — Господин хочет флейту, — сказал он, подведя Вэй Усяня к Лань Ванцзи.

— Какую?

Вопрос застал его врасплох.

— Поперечную? — неуверенно предположил Вэй Усянь.

— Из бамбука и тростника? Из камня мы, к сожалению, не делаем, — пришел на помощь Мэн Яо, видя, что обсуждение буксует.

— Бамбуковая будет в самый раз.

— Хорошо. Я начну на следующей неделе, — сказал Лань Ванцзи.

— А можно я приду посмотреть? — спросил Вэй Усянь и опустил взгляд на руки Лань Ванцзи. К пальцам прилипли мелкие деревянные крошки, но на коже не было заметно ни одного пореза или мозоли, как у бывалых мастеров — и все же Лань Ванцзи считался одним из лучших в своем деле. 

— Не стоит мешать мастеру, — попробовал мягко возразить Мэн Яо, косясь на Лань Ванцзи, который уже успел вернуться к работе и со всем тщанием прокрашивал лаком корпус будущего гуциня.

Вот только Вэй Усянь решил, что отказ вышел неубедительным и поэтому он все равно придет. 

В понедельник утром он договорился с хозяином чайной, чтобы тот позволил ему передвинуть один из столиков и кресло на другую сторону улицы, прямо под окна мастерской Ланей. Район был старый, с низкими кирпичными домами в пару этажей, огромными деревьями, что поднимали своими корнями тротуарную плитку, и совсем несовременными фонарями: никаких светодиодов и спрятанных под асфальт проводов. Высотки обступали старые кварталы, напоминая своим видом, что снаружи ждет современный город, но внутри жизнь текла размеренно, как будто в большой деревне. Никто не боялся проверяющих, поэтому за небольшую доплату Вэй Усянь получил возможность устроиться буквально в паре метров от Лань Ванцзи, но при этом формально находиться снаружи.

Весьма довольный собой, он достал блокнот и от нечего делать принялся за набросок под названием «господин, блистающий талантами, за работой». 

Звякнул колокольчик — теперь Вэй Усянь его слышал, — и в мастерскую вошел почтенного возраста заклинатель с массивным свертком за спиной. Вэй Усянь слышал, как к заклинателю подошел Мэн Яо, потом позвал Лань Сичэня и все вместе они начали обсуждать реставрацию древнейшей цитры.

— Самое начало эпохи Тан, — услышал Вэй Усянь скрипучий голос, вырисовывая угол глаза Лань Ванцзи.

— Не может быть! Это же такая редкость!

— Может, А-Яо, смотри, всего пять струн. В то время так и делали.

— Все верно, вижу, вы разбираетесь в таких вещах, не зря меня направили в «Облачные глубины», — в голосе заклинателя послышалось довольство человека, чью вещь оценили по достоинству.

Вэй Усянь штриховкой обозначил тень от носа.

— Вы хотите подновить ее? — спросил Лань Сичэнь, а Вэй Усянь вырисовывал узор налобной ленты, то и дело посматривая на лоб Лань Ванцзи.

— Да, она износилась, но я все еще беру ее на ночную охоту. Однако левая ложка начала пошатываться.

— Это поправимо, — заверил Мэн Яо.

— Славно, но вы же знаете, молодой господин, что ножки не менее важны, чем все остальное?

— Будьте спокойны, мы строго соблюдаем традиции изготовления и реставрации.

Лань Сичэнь еще что-то говорил, но Вэй Усянь уже не слушал, сверяя свою работу с оригиналом. Он не собирался превращать набросок в полноценный портрет, и более того, когда убедился, что получилось достичь приличного сходства, решил отдать его Лань Ванцзи.

— Ванцзи-сюн! — позвал Вэй Усянь через окно, но не смог привлечь его внимание.

Лань Ванцзи шлифовал отрезок бамбукового ствола и делал вид, что не слышит, хотя Вэй Усянь позвал достаточно громко. 

— Лань Ванцзи!

Тот же эффект.

— Лань Чжань! — решился он и наконец получил хоть какую-то реакцию. Лань Ванцзи вскинул голову и гневно уставился на Вэй Усяня, но того это ничуть не смутило. — Вот, держи! — он вырвал листок с наброском из блокнота и протянул его через окно.

Ответ Вэй Усянь расслышал плохо. Ему показалось, что Лань Ванцзи прошептал что-то вроде: «Чушь», — но этого не могло быть, рисовал он вполне прилично. Через час или около того, когда Вэй Усяню было пора уходить, набросок спрятался под слоем опилок, но, по крайней мере, не перекочевал в мусорное ведро. Вэй Усянь попрощался до завтра, махнул рукой Лань Сичэню, который стоял в глубине мастерской, облокотившись на прилавок, и о чем-то переговаривался с Мэн Яо, и, вернув мебель в чайную, отправился в сторону центра. 

На следующий день прийти не удалось, но в среду Вэй Усянь застал то, как Лань Ванцзи украшал флейту резьбой. Он заворожено смотрел на четкие движения пальцев, на то, как из-под резца постепенно проявляется узор и, кажется, даже дышал через раз. Вот бы Лань Ванцзи своими умелыми руками… Нет! Вэй Усянь оборвал себя. Всем было ясно как день, что Лань Ванцзи никогда не посмотрит на него как на достойного хотя бы дружбы. 

Еще через неделю флейта стала темной, почти черной, от лака. Сегодня Лань Ванцзи занимался какими-то мелкими деталями, то и дело примеряя их к телу флейты. Ближе к вечеру он подозвал брата и протянул почти готовую работу. Оставалось только подобрать украшение.

— Попробуй.

Лань Сичэнь набрал воздух в грудь и поднес ее к губам. Звук был чистый и ровный. Пробежавшись по всем нотам, он осмотрел резьбу, кромки отверстий, провел рукой, проверяя качество шлифовки и покрытия и, убедившись, что все идеально, вернул флейту.

— Прекрасно, ни одного изъяна, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Осталось провести ритуал, и можно будет отдавать ее твоему другу.

Вэй Усянь едва не рассмеялся. Как же, другу. Ему прекрасно было видно, как дернулись желваки на лице Лань Ванцзи при этом слове. 

— Какое имя вы хотите дать флейте? — спросил Лань Сичэнь, разворачиваясь к окну.

— Да какая разница?

— Разница огромна, имя — очень важная составляющая хорошего орудия. Подумайте и назовите его завтра.

Вэй Усянь хотел сказать: «Да какого орудия? Я не собираюсь заклинать при помощи флейты. Даже просто играть на ней не буду», — но сдержался.

— Выражающая чувства, — вдруг ляпнул Вэй Усянь.

— «Чэньцин»? Красивое имя, — улыбнулся Лань Сичэнь.

Вэй Усянь покосился на Лань Ванцзи, не дрогнет ли хоть одна мышца, но тот продолжал хранить отстраненное выражение лица.

— Через три дня можно будет забирать.

* * * * * 


Призыв души всегда проводил Лань Цижэнь, и делал это без свидетелей. Он был крепок телом и духом, и никто в клане не помышлял о том, что пора бы передать знания следующему поколению, хотя часть подготовительных работ он уже переложил на плечи самых младших.

Лань Цзинъи и Лань Сычжуй до того просто рисовали флаги призыва для ночной охоты. Теперь же к ним добавились флаги для церемонии призыва души. Технология и материалы одинаковые, только символы разные. И хотя они всегда справлялись с работой хорошо, Линь Ванцзи или Лань Сичэнь каждый раз тщательно проверяли флаги перед тем, как отдать их дяде. В их деле осечек быть не должно.

Неделю назад Мэн Яо отдал Вэй Усяню его флейту. Лань Ванцзи не стал подниматься из-за стола и отвлекаться от работы. Все эти взгляды, улыбочки… У него есть дела поважнее. Надо приниматься за следующий заказ, и ещё напомнить брату, чтобы тот проверил остатки шелка для кистей. Красный заканчивается, и хорошо бы заказать его заранее.

Обычно подвесками для украшения занимался Лань Сычжуй, но для этой флейты Лань Ванцзи все сделал сам: подобрал одинаковые нефритовые бусины и маленький резной лотос, как память о родной провинции Вэй Усяня. Хубэй славился своими озерами, и  тому, наверное, не хватает их. 

Подвеска получилась очень красивая. Лань Ванцзи в поисках недочетов крутил флейту так и эдак в руках. Он еще раз проверил резьбу, качество лака, покружил пальцами вокруг дульца, убеждаясь, что поверхность идеально гладкая — ведь Вэй Усянь будет касаться ее губами. И только когда понял, что уделяет флейте столько времени, сколько не доставалась ни одному другому заказу, осторожно положил ее в футляр, обитый изнутри шелком, закрыл крышку и отдал Мэн Яо.

За последние дни Вэй Усянь только один раз приходил в чайную напротив. Теперь он сидел как положено, на другой стороне улицы, и не так сильно отвлекал Лань Ванцзи от работы, как все предыдущие дни.

— Ханьгуан-цзюнь! — в мастерскую залетел Лань Сычжуй. — Новое послание!

— Я проверю, — Лань Ванцзи отряхнул руки, поднялся. От долгого сидения затекла спина, но он заставил себя выпрямиться и вышел на улицу.

Если кто-нибудь захотел бы обойти мастерскую сбоку, то он попал бы в переулок, куда выходили глухие стены соседних домов. Переулок был настолько узким, что тут не держали даже баки для отходов, только семейство кошек облюбовало это место, да кто-то из соседей когда-то оставил несколько горшков с растрескавшейся эмалью, из которых традесканции раскидывали свои длинные плети. Неприхотливые растения изо всех сил старались прижиться на крохах бедного грунта, затесавшегося между гравием, мхи и небольшие, размером с ладонь, папоротники цеплялись за кирпичную стену, изъеденную временем. Ничего примечательного, но, как ни странно, сюда частенько приходили люди, чтобы оставить послание. 

Лань Ванцзи зашел в переулок и сразу увидел сложенный в несколько раз листок бумаги, торчащий из трещины. Иногда их было несколько за раз, иногда — ни одного за неделю. Он достал лист и развернул его.

«Ваньпин, дом сорок четыре. Помогите!»

Лань Ванцзи знал адрес: это было в районе Сюйхуэй, недалеко от Мемориального парка мучеников революции Лунхуа. Большая часть записок приводила их в дома, стоящие неподалеку от кладбищ или мемориальных захоронений. Как бы они ни старались, регулярно какой-нибудь неуспокоенный дух находил в себе силы прорваться в мир живых. Если такое происходило, то каждый знал: найди старую музыкальную мастерскую Ланей и оставь записку в переулке. Еще можно было покормить семью белоснежных кошек в том же переулке. 

Он сжал в кулаке бумагу и обернулся: Лань Сычжуй сидел на корточках и чесал за ухом кошку. 

— Скажи Цзэу-цзюню, что сегодня мы пойдем в Сюйхуэй и подготовь все необходимое. Твоя версия, c чем ты столкнешься в том районе?

— Хуанпу далековато, но рядом Лунхуаган и есть кладбище. Если выбирать между суйко [3] и неупокоенным духом, я выберу второе. Но возьму с собой мешочек с зерном [4], на случай если это суйко, — ответил Лань Сычжуй.

— Собирайся, — велел Лань Ванцзи и посмотрел на небо. Оно темнело со стороны моря, кажется, будет дождь.

Илинский компас быстро привел их от станции метро к нужному дому и даже квартире. Капли воды стекали с волос и одежды, но гуцини, как всегда, были надежно упакованы, так что не должны пострадать от непогоды.

 Дверь открыла взволнованная девушка лет восемнадцати, из-за ее спины выглядывал подросток, судя по сходству — родной брат.

— Я нашел записку, — сказал Лань Ванцзи вместо приветствия и долгих объяснений кто он такой. 

— Я думала, это все городские легенды, — она немного расслабилась, но все же поколебалась какое-то время перед тем, как посторониться, чтобы пропустить гостей в дом. То, что незнакомцы не пытались силой вломиться в квартиру, а молча ждали разрешения войти, видимо, успокоило ее. — Меня зовут Сюэин, это мой брат. Хун-ди, иди на кухню. 

— Цзэцзэ… — брат девушки не скрывал свое нежелание оставлять сестру наедине с незнакомыми людьми. Он вскинулся, но Сюэин замахала руками, отсылая его. Так что Хун-ди сделал вид, что послушался, а сам выглядывал из-за угла, сверкая внимательными глазами. Лань Ванцзи это не мешало и он не стал говорить Сюэин, что ее брат продолжает наблюдать.

— Рассказывайте.

— Наша мать нездорова, — осторожно подбирая слова начала она. — Сначала это было похоже на простуду или грипп, но постепенно ей становилось все хуже. Нам пришлось даже связать ее, — на глазах Сюэин выступили слезы, и она отвернулась, чтобы незаметно вытереть их. — Идемте, я покажу.

Сюэин отвела их в одну из комнат. Женщина, привязанная к кровати обрывками простыней, уже мало была похожа на человека: волосы свалялись и местами поседели, кожа пошла язвами, губы покрылись коростами, а глаза побелели, как бывает со слепцами. Затхлый воздух склепа никак не желал выветриваться, несмотря на распахнутое окно.

— Вам следовало раньше написать записку, — мягко укорил Лань Ванцзи, отпуская запястье женщины. — Сычжуй, твоя очередь.

Лань Сычжуй бесстрашно подошел к кровати и прикоснулся к руке женщины, нащупывая пульс. 

— Одержимость, — уверенно сказал он, и Лань Ванцзи едва заметно кивнул. — Нам понадобятся флаги для призыва и талисманы для удержания на первом этапе.

— А на втором? — спросила Сюэин. — Раз есть первый этап, то должен быть и второй, верно? — спросила она, когда все разом обернулись к ней.

— Все будет в порядке, но вам стоит присоединиться к брату на кухне, — успокоил ее Лань Ванцзи. — Что бы вы ни услышали, оставайтесь там.

Конечно, Сюэин и не думала успокаиваться, кто бы на ее месте смог? Но из комнаты она вышла, то и дело оглядываясь на гостей, которые разворачивали свертки с флагами, испещренными загадочными знаками.

— Цзинъи, этот не подходит, это же для Лань Цижэня было, — сказал Лань Сычжуй, перебирая полотнища, и протянул одно. — Убери. Эх, дождем промочило.

— Не страшно, — сказал Лань Ванцзи. 

Лань Сычжуй и Лань Цзинъи принялись снимать со стен фотографии и развешивать на их места флаги призыва, и тогда демон решился проявить себя. Он завыл сначала тихо, но постепенно его голос становился все громче, и когда все было готово для церемонии, Ланям приходилось едва ли не кричать, чтобы услышать друг друга.

Юные адепты устроились по обе стороны от кровати, а Лань Ванцзи встал в углу комнаты, чтобы при необходимости быстро вступить в дело. Крик не смолкал. Лань Сычжуй напоследок проверил стопку талисманов, меч и положил на колени гуцинь.  Сегодня была его тренировка, Лань Цзинъи только помогал.

Каждый в клане Лань, кто выбирал гуцинь в качестве оружия, мечтал освоить техники не хуже, чем Ханьгуан-цзюнь. Лучше, разумеется, было вряд ли возможно. Лань Сычжуй сосредоточился, направил ци в кисти рук и коснулся струн. «Расспрос» давался ему на удивление легко, а над «призывом» приходилось усердно трудиться. Ноты он запомнил быстро, но результатом всегда был недоволен, поэтому, не рассчитывая выманить духа из тела исключительно силой мелодии, все еще пользовался флагами. В этом не было ничего стыдного, но хотелось поскорее приблизиться к уровню мастерства Ханьгуан-цзюня.

От первых аккордов женщина забилась в своих путах, дух, засевший внутри нее, заставлял несчастную выкручивать руки и ноги в попытках освободиться, но Лань Сычжуй перед началом проверил надежность узлов и не отвлекался. А потом она снова закричала, как не кричат живые люди. Крик множился эхом, взлетал до такого тонкого писка, что лопались стекла в рамках с фотографиями, затем опускался и резонировал с чем-то внутри Лань Сычжуя, однако он не переставал играть ни на секунду. Женщина мотала головой из стороны в сторону, разбрызгивая слюну и кровь, но Лань Сычжуй продолжал играть. Он должен выгнать дух, призвать его наружу, запереть между флагами, ограничить талисманами, а после уничтожить ударом меча.

Только что-то пошло не так. Пальцы Лань Сычжуя дрогнули, когда к крикам и грохоту примешался звук флейты. Краем глаза он заметил, как в воздухе перед Лань Ванцзи появился его гуцинь, и машинально отклонился назад. 

Лань Ванцзи хватило ровно одного удара по струнам, чтобы изгнать духа и развоплотить его, и теперь он медленно осматривал комнату, в поисках того, что могло нарушить привычный ритуал, но не находил ничего подозрительного. 

— Ханьгуан-цзюнь, — едва ли громче вздоха прошептал Лань Цзинъи, глядя ему за спину, и Лань Ванцзи медленно обернулся.

Прямо на его глазах, на чуть влажноватом полотнище, медленно проявлялись знаки, легко складывающиеся в «Чэньцин». Проклятый дождь сыграл с ними злую шутку, добавив на флаг призыва демонической души имя флейты Вэй Усяня.

Сердце Лань Ванцзи пропустило удар.

Сюэин все же не выдержала долгого ожидания, и как только шум стих, рванула в комнату. Стекло похрустывало под ее ногами, но она все равно подбежала к матери.

— Мама! Мама!

Женщина медленно открыла глаза. Самые обычные, темно-карие.

— Сюэин? — она потянулась к дочери, и только когда не смогла пошевелиться, перевела удивленный взгляд на путы. — Что происходит?

— Господин, она теперь в порядке? — Сюэин обернулась к Лань Ванцзи.

— Да, теперь в порядке, вы можете освободить ее, — сказал Лань Сычжуй, заметив, что Ханьгуан-цзюнь все еще пристально смотрит на флаг призыва. — Цзинъи, собирай все.

Разумеется, следом за Сюэин появился Хун-ди, и в четыре руки они быстро развязали узлы.

— Спасибо вам! Спасибо! — Сюэин, не сдерживая слез, склонилась в глубоком поклоне, пока брат успокаивал перепуганную и ничего не понимающую мать. Она бы, наверное, и на колени встала, если бы повсюду не лежали стекла.

Лань Ванцзи кивнул и снял со стены злополучный флаг, сложил в несколько раз и убрал за пазуху. Возвращался он мрачнее, чем тучи, продолжавшие поливать город дождем.

— Брат, это моя вина, — Лань Ванцзи сидел перед Лань Сичэнем, держа спину идеально прямой, а голову опущенной. Внутри кипело негодование и непонимание, как он мог допустить такую промашку.

— Нет, Ванцзи, это случайность. Плохая, но случайность.

— Я должен был все проверить.

— Невозможно предусмотреть все.

— Я должен был…

— Ванцзи, это уже не исправишь, но ты можешь предупредить Вэй Усяня.

— У меня нет его номера, — казалось, спина Лань Ванцзи стала еще прямее, — и адреса тоже нет.

— Это как раз решаемо. Завтра утром я напишу главе клана Цзян и спрошу адрес. Тогда ты сможешь лично убедиться, что все в порядке, и предупредить насчет флейты. Мне показалось, что господин Вэй и не собирался играть на ней, так что, возможно, все еще обойдется, — Лань Ванцзи поднял голову и посмотрел брату в глаза. — Уверен, твой друг в порядке, и ты зря волнуешься.

Он не стал поправлять Лань Сичэня и напоминать, что не дружит с Вэй Усянем. Не было сил спорить. Слишком сильно было потрясение от случившегося во время призыва. 

— Иди спать, Ванцзи, завтра я узнаю адрес.

Он встал и, поклонившись, вышел из комнаты.

Когда Вэй Усянь, единожды увидев его в университете, почему-то избрал объектом своего пристального внимания, Лань Ванцзи думал, что ничего хуже быть не может. Он старался не обращать внимания, не цепляться взглядом за аппетитные губы, ясный взгляд, улыбку, которая, казалось не сходила с его лица. 

Потом Вэй Усянь пригласил его на пьянку, но отказ ничуть не смутил его: он продолжал таскаться хвостиком за Лань Ванцзи, но делал вид, что они сами по себе. Даже после выпуска Вэй Усянь не отстал от него, придумав приходить под окна мастерской и отвлекать своим неунывающим видом. 

Вся эта история с флейтой в очередной раз доказывала Лань Ванцзи, что привязанность к кому-либо ничего хорошего не несет. Если бы Вэй Усянь не был так одержим идеей подружиться с ним, то не заказал бы флейту, и ничего этого не произошло. Одержим... О, Небеса, пусть только Вэй Усянь не поддастся призванному духу и не станет одержимым по-настоящему!

Лань Ванцзи полночи ворочался, представляя, как седеют волосы Вэй Усяня, как глаза выцветают и разум уходит из них. Зажмуривался, гнал мысли, запрещал думать о таком, прятал лицо в одеяле. Пока никто не видел, Лань Ванцзи позволил слететь своей идеальной маске. Жаль только, что он не мог повелевать временем и приблизить рассвет. А еще лучше — вернуться в прошлое и все исправить.

* * * * * 


Вэй Усянь повсюду носил за собой флейту.

Он принял футляр из рук Мэн Яо, откинул крышку и, увидев Чэньцин, обернулся к Лань Ванцзи, чтобы поблагодарить за прекрасную работу, но тот даже головы не поднял. И не попрощался, когда Вэй Усянь уходил. Он успокаивал себя тем, что не ждал иного. В конце концов, он сам навязался с заказом, а Лань Ванцзи всего лишь остался верен себе. Но флейта была так хороша, что Вэй Усянь просто не мог выпустить ее из рук: постоянно крутил в пальцах, рассматривал нефритовую подвеску, трогал резьбу. Только что в кровать с собой не брал.

Через пару дней он решил: а почему бы и нет? И сыграл простенькую мелодию. Флейта звучала превосходно, и Вэй Усянь решил, что заклинать ею, конечно, не будет, но и отказывать себе в удовольствии просто поиграть — глупо. Так что он разучил несколько мелодий и теперь с полным правом позабыл про подставку, на которой по первоначальному замыслу должна была храниться флейта.

Примерно через неделю случилось странное.

За окном сплошным потоком лил дождь, и Вэй Усянь устроился с флейтой на подоконнике, не боясь брызг — ветра не было. Сырой воздух холодил щеки, пальцы сами нашли отверстия, и печальная мелодия полилась в дождливую ночь.

Неожиданно что-то холодное скользнуло в горло, как-будто Вэй Усянь глотнул ледяного воздуха. Только на улице стояло лето, пусть и сезон дождей, и никакого холодного воздуха и в помине не было. 

Морозный комок прокатился куда-то вниз, к желудку, попутно задевая меридианы, да там и застрял. Вэй Усянь опустил флейту и прислушался к себе. Что-то произошло, но он не понял, что именно: слишком погрузился в мечты, пока играл. Через пару часов он подумал, что умудрился простыть, хотя сроду не болел, но теперь его знобило. Холод, обосновавшийся внутри, тянул свои щупальца вдоль меридианов и, выпив теплой воды, Вэй Усянь забрался под одеяло, чтобы согреться.

Оказаться по другую сторону мира заклинателей было столь неожиданно, что Вэй Усянь только к утру следующего дня понял, что это за болезнь. Она отступала, прячась глубоко внутри, когда он принимался за медитацию, но стоило ему ослабить контроль над потоками энергии — снова расползалась ледяным туманом.

Мысль о том, что в его тело подселился какой-то темный дух, не укладывалась в голове. Вэй Усянь и представить не мог, что такое когда-нибудь произойдет с ним. Он неизменно был бдительным на ночной охоте, но этого оказалось недостаточно и, однажды прицепившись, дух дождался удобного момента и захватил его меридианы.

Вэй Усянь постоянно мерз, пальцы плохо слушались. Он попробовал рисовать  защитные талисманы, но штрихи выходили кривыми, и для работы эти каракули не годились. Думать становилось все тяжелее. Он боялся представить, что скажет дядя Цзян. Вот придет к нему сейчас за помощью земляк, и на что он будет способен, когда руки дрожат и в голове туман? А ведь дядя Цзян не особенно возражал, когда Вэй Усянь заявил, что не вернётся в Ухань именно потому, что старый заклинатель давно просил найти кого-то ему на замену. Уханьцы, осевшие в Шанхае, предпочитали идти со своими делами к выходцам из родной провинции. 

Цзян Чэн тогда закатывал глаза и требовал вернуться вместе со всеми, но дядя Цзян всегда видел, что ему тесно в Ухане. И хотя Вэй Усянь искренне любил эту землю, полную озер, рек и лотосов, но домом своим никак не мог назвать.

«Накликал», — подумал Вэй Усянь, когда раздался стук. Чтобы подняться на ноги, пришлось напрячься, а короткая дорога к двери отняла последние силы. И все же на то, чтобы открыть дверь, увидеть за ней Лань Ванцзи и захлопнуть ее назад, ушло не больше секунды. 

Только не Лань Ванцзи!

Вэй Усянь готов был ступить на мост Беспомощности [5], но не встречаться с ним в таком состоянии. Позор. Он так хвалился своими талантами и так глупо не смог защититься.

Ноги перестали держать Вэй Усяня, и он сполз спиной по стене.

— Прости, — послышался приглушенный голос из-за двери.

Прекрасно, теперь ещё и слуховые галлюцинации. Не вязался в одно образ Лань Ванцзи и извинения.

Снова раздался стук, только уже не такой настойчивый, как раньше.

— Я знаю, что ты меня слышишь. Вэй Усянь, открой.

Вэй Усянь тяжело сглотнул. Конечно, он не откроет.

— Вэй Усянь.

— Уходи, — он не был уверен, что Лань Ванцзи расслышит.

— Вэй Усянь! Если ты не откроешь, я выломаю дверь.

Вэй Усянь показалось, что таких ноток в голосе Лань Ванцзи он ещё не слышал.

— Почему бы тебе не уйти?

— Вэй Ин, открой.

Не уйдет же, подумал Вэй Усянь, пропустив то, как назвал его Лань Ванцзи.

Встать второй раз за пять минут было почти невыполнимым делом, но сидя на полу, он не дотягивался до замка. Лань Ванцзи молчал, наверное, слышал его возню и смиренно ждал, но стоило только щелкнуть механизму, как он распахнул дверь и в один шаг оказался совсем рядом. Так быстро, что у Вэй Усянь и моргнуть не успел, а Лань Ванцзи уже сжимал его запястье своими сильными пальцами.

— Идем, — Лань Ванцзи осторожно подтолкнул его к кровати, — садись.

Зрительные галлюцинации тоже? Лань Ванцзи выглядел обеспокоенным, чего Вэй Усянь никогда не замечал за ним раньше, а ведь следил всегда очень внимательно.

Лань Ванцзи помог ему забраться на кровать и сесть в позу для медитации. Вэй Усянь заметил, что за спиной Лань Ванцзи все это время был большой сверток с гуцинем, только когда тот показался из под слоев ткани.

— Ты пришел, чтобы развлечь меня игрой? — Вэй Усянь надеялся, что у него получилась улыбка, а не гримаса.

— Нет.

— Тогда зачем гуцинь?

— Помолчи. Не трать силы.

С первых нот он узнал мелодию. Лани играли ее когда требовалось укрепить дух, усилить концентрацию.

— Зачем? Это только простуда, очень скоро я поправлюсь и снова начну донимать тебя, — соврал Вэй Усянь, не желая озвучивать правду. — Или ты именно этого хочешь?

— Вэй Ин, не отвлекайся. Я знаю, что произошло.

— Ладно, — нехотя сдался Вэй Усянь и прикрыл глаза. Сил спорить и правда не было.

Лань Ванцзи неотрывно следил за Вэй Усянем, за пролегшей между бровей морщиной, за подрагивающими мышцами на осунувшемся лице. Пульс Вэй Усяня без утайки рассказал, что дело плохо, но все еще можно исправить. И Лань Ванцзи не собирался терять ни минуты. Жаль только, что у него не было третьей руки, чтобы положить ее на запястье Вэй Усяня и следить за тем, как идет борьба. 

Он не мог просто ударить по струнам и направленной волной выбить темную сущность из тела Вэй Усяня: слишком глубоко она проникла в меридианы. Способ, который безоговорочно сработал бы для простого человека, не подходил для заклинателя, грозя разрушением каналов. Вэй Усянь должен был справиться сам, но Лань Ванцзи в силах помочь ему.

Он играл мелодию раз за разом, не скупясь, вкладывая в нее духовную энергию, пока Вэй Усянь не повалился без чувств.

Всего лишь сон, успокоил себя Лань Ванцзи, снова считывая пульс: слабый, но чистый. Нужно просто отдохнуть хорошенько. Он уложил Вэй Усяня на подушку, укрыл одеялом и распахнул окно, чтобы пустить в комнату свежий ночной воздух. Включил ночник и погасил лампу, чтобы яркий свет не мешал Вэй Усяню.

Достав мобильник, Лань Ванцзи написал брату короткое сообщение о том, что адрес верный и все разрешилось. И подумав, отправил еще одно: чтобы его не ждали сегодня, он останется на ночь около Вэй Усяня.

Отвернувшись от окна, Лань Ванцзи посмотрел на умиротворенное выражение лица, расслабленные руки, лежащие поверх одеяла. Он воскресил в памяти, как буквально полчаса назад стягивал с Вэй Усяня несуразную кофту, в которую тот кутался, вспомнил, какая гладкая кожа у него на руках, какая теплая шея, тяжелая голова. Румянец окрасил щеки Лань Ванцзи. А когда он представил, как бы эта тяжелая голова лежала на его плече, то на лице и вовсе разгорелся пожар. Хорошо, что никто его не видел в этот момент. Куда делось все знаменитое спокойствие и безразличие?

Лань Ванцзи подставил лицо прохладному ветру, но то и дело оборачивался, чтобы взглянуть на спящего Вэй Усяня. Ведь если он еще раз проверит пульс, это же будет в интересах Вэй Усяня, ведь так? 

Прикоснувшись к запястью, Лань Ванцзи вслушался: пульс все еще был слабым. Разумеется, за полчаса не стоило ждать каких-то серьезных изменений, одно хорошо: по-прежнему никаких следов чужого присутствия. Можно было уже отпустить его руку, но Лань Ванцзи медлил. Когда еще он сможет так же безнаказанно касаться Вэй Усяня? А на случай, если тот неожиданно проснется, у Лань Ванцзи была отговорка: он всего лишь следил за его состоянием.

Ток энергии приходил в норму, но, по мнению Лань Ванцзи, слишком медленно. Он знал, как помочь, хотя для этого придется отпустить запястье и пересесть. Впрочем, можно же передавать духовную энергию через прикосновение. Лань Ванцзи сосредоточился, направил энергию в руки, а из них дальше — в тело Вэй Усяня. Оно, как губка, жадно впитывало потоки энергии, восполняя резервы, украденные темной сущностью и истраченные самим Вэй Усянем на борьбу с ней. Лань Ванцзи делился щедро, отчасти потому, что все еще чувствовал свою вину за случившееся, отчасти потому, что помощь требовалась Вэй Усяню, а не кому-то другому. 

Почувствовав, что близок тот предел, после которого ему самому потребуется чья-то помощь, Лань Ванцзи остановился. Вэй Усянь больше не напоминал восставшего мертвеца: на лицо вернулись краски, губы больше не синели в уголках, исчезли тени под глазами.

Усталость навалилась на Лань Ванцзи. До утра было еще далеко, но он не посмел бы прилечь рядом с Вэй Усянем, так что просто тихонько подвинул кресло ближе к кровати, поднял с сидения плед и с удивлением обнаружил под ним небольшую игрушку в виде белоснежного кролика, почти как живого. Лань Ванцзи покрутил кролика в руках, рассматривая его со всех сторон, даже почесал за ухом и положил на стол. Устроившись в кресле под пледом, он взялся за запястье Вэй Усяня, чтобы даже во сне следить за его состоянием. 

С рациональной точки зрения последнее было лишним: любому заклинателю было бы видно, что Вэй Усяню достаточно отдохнуть день-другой, чтобы полностью восстановиться. Но для Лань Ванцзи это прикосновение было гораздо большим, чем простое считывание пульса. Он нарушал собственное же правило не привязываться ни к кому. Он уже знал, сколькими часами медитаций это обернется, и все же не мог пересилить себя и отпустить руку Вэй Усяня. Лань Ванцзи заснул, «слушая» пальцами размеренный ритм его сердца.

* * * * * 


Вэй Усянь проснулся на рассвете, когда первые солнечные лучи пробрались в комнату. Обычно он задергивал шторы на ночь, чтобы нахальное солнце не будило его, а в этот раз почему-то забыл. Вэй Усянь хотел повернуться на бок, чтобы спрятаться от яркого света, но что-то держало его за руку. Пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть на помеху.

Из кресла на него смотрел Лань Ванцзи.

— Вэй Ин, ты проснулся, — сказал Лань Ванцзи, и это не было вопросом.

— Да… — Вэй Усянь потянул на себя руку, и Лань Ванцзи пришлось разжать пальцы. — Ты не ушел? 

— Было уже слишком поздно, — ответил Лань Ванцзи, хотя для него самого это было так себе оправдание: он не боялся ночной темноты, а общественный транспорт мало его волновал. 

— Да, конечно. Ты правильно сделал, что остался, Лань Чжань, ночью на улицах небезопасно, — согласился Вэй Усянь, стараясь не встречаться взглядом с Лань Ванцзи. Почему-то именно сейчас это смущало. — Может быть, хочешь чаю?

Вэй Усянь откинул одеяло и заметил, что он в футболке: полинявшей, с тайцзи [6] и надписью «Не ищи богатства и славы»[7]. Давно следовало выбросить ее, но это была его любимая футболка, и он не мог предположить, что Лань Ванцзи когда-нибудь увидит ее. Может, тот и не обратил внимания? Это же просто одно из даосских выражений. Вэй Усянь постарался сделать вид, что в надписи нет ничего особенного, а потом вспомнил, что был одет теплее, когда пришел Лань Ванцзи. Значит, это Лань Ванцзи раздевал его. Вэй Усянь медленно потянул одеяло дальше, чтобы убедиться, что хотя бы домашние брюки на месте, и с некоторым облегчением встал.

— Мне пора, — к Лань Ванцзи вернулась его обычная холодность. Он привычными движениями завернул гуцинь, забросил его за плечо и направился к двери.

— Подожди! — Вэй Усянь шагнул вперед, но не решился схватить за рукав, чтобы остановить.

— Тебе надо отдыхать и набираться сил, а я буду только мешать.

— Что за ерунду ты говоришь? Это тебе нужен отдых. Посмотри на себя: синяки под глазами, выглядишь так, будто свалишься через пять минут. Как ты до дома доберешься в таком состоянии? Лань Чжань, — Вэй Усянь все же решился и прикоснулся к локтю, — позволь мне позаботиться о тебе.

Предложение было таким заманчивым, что Лань Ванцзи стиснул крепче зубы и, ни слова не говоря, вышел. Вэй Усянь, конечно, был прав: он едва на ногах стоял. Спустился на один пролет, а потом перед глазами заплясали цветные точки. Все-таки он очень много духовных сил влил в Вэй Усяня. Не жалел об этом ни секунды, но тот был прав: дорога домой будет веселой.

Лань Ванцзи уже собирался открыть глаза, отлепиться от стены и спускаться дальше, как кто-то дернул его за руку вверх. Вэй Усянь подлез под его плечо, обхватил поперек талии и потащил назад, ворча под нос:

— Вот упрямый. Я же предлагал. Таскай его теперь…

Захлопнув ногой входную дверь, Вэй Усянь подвел уже не сопротивляющегося Лань Ванцзи к кровати и усадил на нее.

— Отдохнешь и потом пойдешь домой, — пообещал Вэй Усянь, стаскивая голубую ветровку, расшитую узором из облаков. Вчера он был не в состоянии заметить, в чем явился Лань Ванцзи, а сегодня оценил изящную отсылку к клановой символике. Кеды полетели к двери, ветровку Вэй Усянь аккуратно повесил на плечики. Он оценивающе взглянул на Лань Ванцзи. Хорошо бы снять брюки и рубашку: сон в одежде не самый лучший. Но побоялся, что за такое предложение Лань Ванци влепит ему синяк. 

— Ладно, давай так.

Он мягко надавил на плечи плохо соображающего Лань Ванцзи, опрокидывая его на подушку, переложил ноги и укрыл одеялом.

— Лань Чжань, Лань Чжань… Ничего бы со мной не случилось. Отдыхай.

Лань Ванцзи уже не слышал этих слов, провалившись в сон.

Вэй Усянь задернул шторы, и отправился на кухню: есть хотелось зверски. Холодильник пустовал: продукты были, но нужно было готовить, а значит — шуметь. Вскипятив воду и заварив чай, Вэй Усянь отыскал мобильник и открыл приложение доставочной фирмы. Выбрав по паре баоцзы со свининой и с семенами лотоса на завтрак, он сразу добавил к заказу и обед: суп из свиных ребрышек с корнем лотоса. Разумеется, на двоих. И конечно, упаковку маньтоу, креветочных чипсов и еще всякого по мелочи. Отметил двойной перец, подтвердил адрес и написал в комментарии просьбу не стучать, дверь будет открыта.

Дожидаясь курьера, Вэй Усянь прошелся по квартире и немного прибрался. Полы не скрипели, а сам он умел ходить очень тихо — первейший навык для ночной охоты. Он  сложил плед, спрятал подальше в шкаф игрушечного кролика, нашел Чэньцин и, повертев ее в руках, убрал в футляр. Собрал из второго кресла одежду, валяющуюся там уже неделю, и тоже убрал в шкаф к кролику.

После завтрака Вэй Усянь вернулся в комнату и забрался с ногами в кресло рядом с кроватью. Он откровенно любовался Лань Ванцзи, потом достал книгу и немного почитал, но света было мало из-за плотных штор, а уходить на кухню казалось кощунством, пока в его постели спит Лань Ванцзи. 

Вэй Усянь попытался еще немного почитать, а потом на него навалилась дремота. Что ни говори, а он еще не успел восстановиться. В квартире не было дивана, только кровать и пара кресел, поэтому выбором Вэй Усянь не мучался, а просто прилег рядом с Лань Ванцзи, стараясь не задеть его, и закрыл глаза.

* * * * *


Лань Ванцзи проснулся на закате. Его окружали непривычные звуки, запахи и обстановка. И что-то давило.

Повернув голову, он едва не зарылся лицом в волосы Вэй Усяня. Тот лежал на его плече точь-в-точь, как Лань Ванцзи представлял. Он заставил себя замереть, чтобы потом осторожно, не разбудив Вэй Усяня, выбраться из постели и сбежать домой. И больше никогда не встречаться с ним. 

Лань Ванцзи тяжело сглотнул и замер, выжидая удобный момент.

Может быть, уехать в Харбин. Пароходом или по железной дороге.

Лань Ванцзи лежал, не шевелясь, и обдумывал план. Он был хороший, а главное, осуществимый.

Или Внутренняя Монголия. Сначала на самолете, а потом купить лошадь, припасов и уехать в совсем глухую степь.

Лань Ванцзи пытался вспомнить, как в степи добывают воду, когда в дверь постучали.

— Ну кто там… — Вэй Усянь опалил горячим дыханием его шею. — Лежи, я открою.

Он приподнялся, опираясь ладонью на грудь Лань Ванцзи, щекотно мазнул прядями волос, и Лань Ванцзи понял, что все его планы бессмысленны. Никуда он не уедет, пока Вэй Усянь будет жить в Шанхае. Тот сонно, на ходу собирал волосы в растрепанный хвост, чтобы перевязать лентой. 

Послышался щелчок замка и тихий голос Лань Сычжуя, подействовавший на Лань Ванцзи как ледяной дождь. Подскочив, он схватился за лобную ленту — она была на месте и даже не съехала, — проверил заколки, но сложное плетение тоже не пострадало. А вот брюки и рубашка помялись. 

— Да, он здесь, просто отдыхает. Слишком много сил потратил.

— Цзэу-цзюнь волновался и отправил меня проверить, все ли в порядке, но раз вы говорите, что беспокоиться не о чем, я вернусь в клан и передам все Цзэу-цзюню.

— Сычжуй, — поздоровался Лань Ванцзи, подходя ближе. Он делал вид, что измятая одежда ровным счетом ничего не значит. — Отправляемся домой. Вэй Ин, на минуту, — он утянул Вэй Усяня назад в комнату и продолжил. — Позволь мне забрать флейту. Обещаю, я проведу изгнание и верну, как только мы и убедимся, что она снова безопасна.

— Это все действительно произошло из-за Чэньцин?

Лань Ванцзи кивнул.

— Один из младших адептов случайно взял с собой на ночную охоту вместе с флагами призыва темных сущностей флаг Чэньцин. Разумеется, его не использовали, но мы шли под дождем и флаги намокли, иероглифы имени флейты перенеслись на один из флагов призыва, мы заметили слишком поздно. Это моя вина. Я готов принять от тебя любое наказание, какое только сочтешь достаточным.

Закончив с объяснениями, Лань Ванцзи смиренно склонил голову.

— Ну и нравы у вас, — фыркнул Вэй Усянь и подошел к полке, на которой стоял футляр. — Вот. Верни, как обещал, она мне очень нравится.

В последний момент, когда Лань Ванцзи и Лань Сычжуй стояли уже практически в дверях, Вэй Усянь вспомнил еще кое-что.

— Лань Чжань, подожди!

Тот остановился, готовый к любому повороту, но Вэй Усянь снова удивил его: принес из кухни шуршащий пакет с контейнерами.

— Я заказывал на двоих, так что возьми свою порцию.

— Вэй Ин…

— Не спорь, пожалуйста. Мне одному много столько супа, придется выбрасывать. Возьми.

— Это часть наказания? — спросил Лань Ванцзи, едва заметно косясь на Лань Сычжуя.

— Эм… Да, точно! Часть, — охотно согласился Вэй Усянь. Видимо, Лань Ванцзи было проще принять наказание, чем заботу.

Вэй Усяню было все равно, как это назвать, он только хотел поделиться супом, но слова о наказании оказались настолько волшебными, что в его голове тут же родилась одна идея. 

Сам Лань Ванцзи радовался только тому, что Лань Сычжуй достаточно воспитан, чтобы не задавать лишних вопросов. Но брату придется рассказать. Конечно, сокращенную версию. Никто не должен узнать, что он спал в обнимку с Вэй Усянем, иначе их следующая встреча в присутствии других будет крайне неловкой. А Лань Ванцзи не сомневался, что как только Вэй Усянь восстановится, то первым делом придет в чайную, напротив их мастерской.

Так и произошло.

Вэй Усянь появился спустя несколько дней, снова выпросил у хозяина чайной стол на время и устроился около окна мастерской. Мэн Яо из глубины зала поприветствовал его молча, чтобы не повышать голос, но с уважением, и Вэй Усянь помахал рукой в ответ.

— Вэй Ин.

— Лань Чжань, рад тебя видеть! Чем занимаешься? — начал разговор Вэй Усянь, стараясь выдержать беззаботный тон. Он всесторонне обдумал мысль, принял решение, но хотел подождать подходящего момента, чтобы озвучить его.

— Работаю.

Конечно, Вэй Усянь и так это видел. Но почему не послушать спокойный красивый голос Лань Ванцзи? Ведь он говорит так редко и мало. Вот и сейчас отделался одним словом.

— Ладно, тогда не буду тебе мешать, — сказал Вэй Усянь и занялся своим делом.

Прежде всего он взглянул на небо, убедился, что в поле видимости нет ни одного облачка, и достал набор из тушечницы и пары кистей. Погода обещала быть ясной, именно такой, которая необходима, когда рисуешь на открытом воздухе. 

Растерев тушь, Вэй Усянь достал из сумки сверток тончайшей, почти прозрачной, рисовой бумаги, развернул ее, закрепил углы чайником, чашкой и тушечницей.

— Понравился ли тебе суп? — спросил Вэй Усянь, окуная кисть в тушь.

— Да.

— Я рад. Такой суп готовит моя шицзе, но только вкуснее, конечно, чем в забегаловках.

Лань Ванцзи хмыкнул, давая понять, что услышал, и они снова погрузились в тишину.

Поскрипывал резец по дереву, стружка сыпалась на стол, Вэй Усянь старательно, штрих за штрихом, выводил рисунок.

Когда все было готово, он всмотрелся в детали.

— Ты любишь кроликов? — спросил Вэй Усянь и, дождавшись едва заметного кивка, продолжил. — Я подумал о том, что ты сказал тогда, — Вэй Усянь понизил голос, чтобы никто, кроме Лань Ванцзи, не слышал, — о наказании.

— Говори.

Лань Ванцзи знал людей. Мало кто упустил бы шанс расплатиться за то, что нечаянно устроили Лани. Он отдавал себе отчет в том, что сам вручил свою судьбу по сути чужому человеку. Он только надеялся, что наказание будет приемлемым, что он сможет выдержать его. От Вэй Усяня Лань Ванцзи не ждал подлости, но ему все равно пришлось сдерживать внутреннее волнение.

— Так вот, — Вэй Усянь наклонился ближе, — свидание.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты сводил меня на свидание.

Вэй Усянь получал непередаваемое удовольствие от того, как изменилось лицо Лань Ванцзи, когда до того дошел смысл фразы.

— Ладно, — медленно ответил Лань Ванцзи. Зная Вэй Усяня, он ждал какой-нибудь выходки, но такого предположить не мог. — А это что у тебя?

— О, это бумага для фонарика на праздник середины лета. Нравится? Если да, то можем сделать общий фонарик.

— Ты хочешь свидание на фестивале? — уточнил Лань Ванцзи, потому что в таком случае, до него было больше месяца, а Вэй Усянь не казался ему человеком, который стал бы откладывать наказание на столь долгий срок.

— Нет, что ты. Свидание на выходных, — Вэй Усянь расплылся в улыбке.

— Фестиваль тоже часть наказания?

Это беспокоило Лань Ванцзи. Он хорошо понимал концепцию единого наказания за провинность, но Вэй Усянь сначала заставил его взять суп, теперь требует свидания, и, очевидно, не собирается на этом останавливаться. Лань Ванцзи хотел понимать, как долго тот намеревается распоряжаться им, пользуясь его покорностью. И как далеко готов зайти.

— О, конечно нет. Я надеюсь, что на фестиваль ты пойдешь со мной, потому что сам захочешь, — Вэй Усянь немного смутился и протянул рисунок. 

От этих слов на душе Лань Ванцзи потеплело.

Он все еще помнил историю своих родителей: как все началось и чем закончилось. И все еще считал, что привязанности ничего хорошего не несут. Но было одно «но». Пусть далеко не сразу, но Лань Ванцзи смог смириться с тем, что его мать была привязана к отцу гораздо меньше, чем тот к ней. Не принять сердцем, но согласиться с фактом. В детстве, разумеется, он не видел разницы, но повзрослев, уже не мог этого отрицать.

И теперь он задумался: быть может, если привязанность обоюдная... Если Вэй Усянь привязан к нему так же сильно, как он сам к Вэй Усяню? Быть может, они не разобьют сердца друг другу?

— Я сохраню его до фестиваля, — Лань Ванцзи улыбнулся и взял рисунок. 

Хотя со стороны могло показаться, что он едва двинул уголками губ, но Вэй Усянь видел, как смягчилось его лицо и исчезло напряжение, и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя увереннее.

— Господин Вэй, — к Лань Ванцзи подошел Лань Сичэнь и встал у него за спиной.

— Цзэу-цзюнь, — поприветствовал его Вэй Усянь.

— К чему эти формальности, ты можешь звать меня по имени, — отмахнулся Лань Сичэнь. — Господин Вэй, не хочешь зайти? 

Вэй Усянь легко согласился. Он вернул стол в чайную и, перебежав через дорогу, толкнул входную дверь, прислушиваясь к звону колокольчика. Лань Сичэнь встретил его на пороге и повел к Лань Ванцзи.

— Мы подумали, что раз уж вы так часто приходите к нашей мастерской, чтобы поработать, — он покосился на свертки бумаги и тубус для кистей, торчащие из сумки, — то почему бы не организовать специально для вас рабочий стол прямо тут? Места у нас достаточно, и Цзян Фэнмянь не стал возражать, когда я предложил это ему. И вам не придется зависеть от своенравной погоды, сможете приходить в «Облачные глубины» в любое время.

Стол стоял не совсем на виду, но рядом с Лань Ванцзи. Вэй Усянь хмыкнул про себя — ему было очень интересно, кто входил в «мы», — но пока не решился задать этот вопрос. Может быть, позже. Небольшая столешница, подставка для кистей, набор для туши, но ему этого было достаточно. 

— Вы разговаривали с дядей Цзяном? — удивился Вэй Усянь. — Спасибо! — он склонился в поклоне.

— Как иначе Ванцзи нашел бы тебя?

— Да, верно, — согласился Вэй Усянь, а потом развернувшись к Лань Ванцзи, одними губами прошептал: 

— Это не отменяет свидания.

Лань Ванцзи промолчал, но Вэй Усяню ответ и не требовался.

* * * * *


Лань Ванцзи плохо представлял себе, как проходят свидания. Куда положено ходить, и что делать? Он мог опираться только на некоторые фильмы, но как разумный человек понимал, что кинематограф частенько беспардонно врет. Так что все, что в таком случае делают персонажи, следует делить на два, а то и на три.

К брату за советом он не пошел по вполне понятным причинам. Свидание, то есть наказание, было делом исключительно их двоих, его и Вэй Усяня. 

Потратив сутки на раздумья, Лань Ванцзи забронировал столик в ресторане. Он не знал, требуется ли ему позвонить Вэй Усяню и пригласить по всем правилам, или достаточно скинуть sms с адресом и временем. Полчаса он старался подобрать слова, но потом решил, что это не совсем настоящее свидание, Вэй Усянь фактически вынудил его, так что можно ограничиться sms. В ответ пришло короткое «отлично», и Лань Ванцзи успокоился, посчитав, что он сделал все, что требуется, и до вечера субботы не увидит Вэй Усяня. 

Но это же Вэй Усянь! Он заявился в мастерскую около полудня, заговорщически подмигнул Лань Ванцзи, который планировал еще как минимум часа три-четыре поработать и только потом пойти собираться, и, высмотрев Лань Сичэня, отправился прямиком к нему.

Лань Ванцзи не мог услышать о чем они говорили, хотя старался. Малодушно хотелось обернуться и посмотреть в упор, но он сдерживался.

— Ванцзи, завтра доделаешь, — услышал он голос брата. 

— Но еще же рано…

— Иди, иди. Повеселитесь.

Лань Ванцзи вздохнул. Он посмотрел на свои руки в мелких стружках и сказал Вэй Усяню:

— Тебе придется подождать.

— Только недолго, — согласился тот, давая Лань Ванцзи возможность переодеться. 

Открыв створки шкафа, Лань Ванцзи замер. Вэй Усянь выглядел как обычно: джинсы и толстовка. Не похоже, что он вообще посмотрел, куда его пригласил Лань Ванцзи. Ладно, если свидание пойдет не по плану, он просто отменит бронь в ресторане. Убедившись, что в волосах не осталось стружек, он оделся так же просто и прихватил мешочек цянькунь[8], в который спрятал футляр с Чэньцин.

— Вэй Ин…

Лань Ванцзи вышел в мастерскую и обнаружил, что пока его не было, Вэй Усянь, Лань Сичэнь и Мэн Яо успели разговориться. Они смеялись над какой-то шуткой, и наверняка не заметили его приближения.

— Да, — Вэй Усянь обернулся и тепло улыбнулся ему, — идем скорее!

— Куда? — спросил Лань Ванцзи.

— Потом узнаешь.

И ему пришлось повиноваться.

Вэй Усянь привел Лань Ванцзи в парк аттракционов. Кажется, идея ресторана показалась ему слишком скучной, и он решил взять планирование в свои руки. Лань Ванцзи купил входные билеты, потом мороженое в вафельном рожке. Оно оказалось неожиданно вкусным, Лань Ванцзи с удовольствием ел сам и с не меньшим удовольствием наблюдал, как ест Вэй Усянь, слизывая подтаявшие капли и будто не замечая внимательного взгляда Лань Ванцзи.

— Лань Чжань, идем туда! — он потянул Лань Ванцзи за рукав в сторону комнаты страха. Вывеска обещала, что посетители встретятся с самыми ужасными монстрами, каких только можно вообразить. Лань Ванцзи хмыкнул, но не стал возражать.

Их усадили в открытый вагончик небольшого поезда, и через пять минут они въехали в темное пространство. Поначалу ничего не происходило, Лань Ванцзи чувствовал медленное движение вагончика, слышал настороженные и предвкушающе шепотки детворы. Но вдруг сбоку короткая вспышка осветила жуткую маску, и из динамиков раздался демонических хохот пополам с криком. 

Для заклинателя в этом не было ничего особенного, но ребятня завизжала от страха и неожиданности, а Вэй Усянь схватил его за руку. Следующая вспышка осветила ощерившуюся драконью морду. Тоже ничего особенного, но Вэй Усянь ухватился за него и второй рукой. Неужели испугался? Как же он тогда на ночную охоту ходит, если такие детские страшилки пугают его? 

Устрашающие фигуры стали появляться чаще, вспышки мелькали то тут, то там, жуткие твари тянули к ним лапы, разевали пасти, но Лань Ванцзи заметил кое-что, чего не видел в начале. Вэй Усянь не смотрел на монстров. Он смотрел только на него и улыбался. Тогда Лань Ванцзи сделал следующее: он накрыл рукой ладони Вэй Усяня, обхватывающие его предплечье, разжал их хватку, отвел в сторону одну из них, а вторую забрал в свою, крепко сжав пальцы.

Они так и доехали до выхода, смотря друг на друга.

— Тебе понравилось? — прочистив горло, спросил Вэй Усянь, когда они вылезали из вагончика. Лань Ванцзи не ответил, вместо этого он снова взялся за ладонь Вэй Усяня и переплел пальцы. — Я рад.

Они прокатились на совершенно диких каруселях, все так же держась за руки; еще какой-то аттракцион, названия которого Лань Ванцзи не запомнил, поднимал их высоко к небу. Вэй Усянь кричал от восторга, а на Лань Ванцзи, привычному к полету на мечах, он не произвел впечатления. Его сердце билось от того, что их с Вэй Усянем пальцы все еще были переплетены.

Они накатались, накричались до хрипоты, потом, вернувшись к центру, почти час гуляли по улицам, пока на город не начали опускаться сумерки.

— Идем, — Вэй Усянь потянул его к вагончику с уличной едой, и только теперь Лань Ванцзи заметил, как проголодался. Они купили шашлычки и устроились на набережной. Вэй Усянь запрыгнул на парапет, спиной к воде, и беззаботно болтал одной ногой. Мясо оказалось нежным, а овощи сочными, и они на какое-то время замолчали, отдавая должное хорошей еде. Вернее, замолчал Вэй Усянь.

Выбросив шпажки и вытерев салфеткой руки, Лань Ванцзи вспомнил о забронированном столике.

— Вэй Ин, — он посмотрел на часы, — мне кажется, мы не успеем.

— Куда?

— В ресторан.

— Да и пусть. Или ты хочешь обязательно пойти?

— Не обязательно, — ответил он, потому что ему было все равно где и что есть, лишь бы Вэй Усянь был рядом.

— Тогда забудь про него. Мы уже поели, какой смысл нестись в ресторан? Приличный, небось?

Лань Ванцзи кивнул, а Вэй Усянь указал на их одежду. Лань Ванцзи скривился: конечно в таком виде их не пустят. Со стороны снова казалось, что он только лишь дернул уголком рта, но Вэй Усянь слишком хорошо его знал.

— Лань Чжань, Лань Чжань... Не переживай. Отмени бронь, и все дела. А я покажу тебе кое-что. Не скажу, сам увидишь, — рассмеялся Вэй Усянь, заметив вопросительный взгляд. — Идем!

Они подошли к парку «Хуанпу», но Вэй Усянь не замедлился, а повел его дальше, к «Восточной жемчужине». 

— Если ты хочешь на обзорную площадку, то она, должно быть, уже закрыта.

— Еще нет, — не согласился Вэй Усянь, хотя время близилось к ночи, и продолжил идти вперед.

Разумеется, Лань Ванцзи не остановился и последовал за ним. Мысленно он уже делал себе отметку вернуться сюда завтра, только пораньше, и пропустил момент, когда охранник открыл перед ними дверь.

— Господин Вэй!

— Как поживает госпожа Бо? — Вэй Усянь ответил поклоном на поклон.

— Прекрасно! Прекрасно! Только благодаря вам, господин Вэй!

— Замечательно! Передавайте ей от меня пожелание здоровья.

— Спасибо, обязательно передам. Она будет рада, что вы не забываете про нее, — пожилой охранник хитро прищурился. — Вы, наверное, хотите попасть наверх, а?

— Вы очень проницательны, господин Бо, — Вэй Усянь потупился в притворном смущении.

— Ну так пойдемте, не будем стоять у всех на виду, — охранник замахал рукой, поторапливая их.

Он передал Вэй Усяню связку ключей: обычных металлических и ключ-карт, достал из кармана бейджик и нацепил его на толстовку, напомнил про безопасность и проводил к служебному лифту.

— Он нарушает правила, — сказал Лань Ванцзи, когда двери лифта закрылись и они остались одни.

— Да, — Вэй Усянь потер шею. — Но мы не будем делать ничего плохого. 

Лань Ванцзи поджал губы.

— Послушай, Лань Чжань. Нет ничего ужасного в том, чтобы иногда капельку нарушить правила. Никто не пострадает от того, что мы посидим там. Я понимаю, это претит тебе, тебя по-другому воспитывали. Наверное, ты прав, и нам стоит уйти, — голос Вэй Усяня становился все тише. — Уже почти приехали. Сейчас сразу спустимся и... 

— Вэй Ин, — оборвал его Лань Ванцзи и перехватил руку, потянувшуюся к панели с кнопками. — Нет. Покажи мне, что хотел.

Вэй Усянь поднял глаза: Лань Ванцзи улыбался. Почему-то в голову лезла чепуха, вроде того, что сейчас заметно: он немного ниже Лань Ванцзи, хотя какое это имело значение?

Двери распахнулись, и они вышли в слабо освещенный коридор.

— Нам туда, — Вэй Усянь махнул рукой. Лань Ванцзи не запоминал дорогу. Они прошли по коридору, потом поднялись по лестнице, потом еще по одному коридору, затем на небольшом лифте. Лань Ванцзи чувствовал высоту, то, как едва заметно покачивается башня. Последняя лестница была уже из перекладин, а не ступеней.

— Пришли.

Вэй Усянь привел его на самый верх телебашни, над ними поднимался только тонкий шпиль и слышался очень тихий гул от многочисленных антенн.

— Тут не вредно находиться? 

— Мы не надолго.

Вэй Усянь опустился на площадку и огляделся, Лань Ванцзи последовал его примеру. Под ними в сотнях метров внизу простирался Шанхай, переливаясь огнями фар, фонарей и рекламы, а вокруг вздымался лес небоскребов. С моря наползали низкие редкие облака, и небоскребы казались горными пиками, укрытыми медленно плывущими туманами. Разноцветная подсветка изнутри окрашивала облака разными цветами, добавляя сюрреализма. А подходя ближе, они оседали на лице и волосах прохладной влагой. Городской шум едва долетал до такой высоты, и казалось, что они одни в целом мире.

— Спасибо, что показал, — поблагодарил он Вэй Усяня, и достал мешочек цянькунь. — Я принес тебе флейту.

Вэй Усянь взял протянутый футляр двумя руками и откинул крышку. Он так долго смотрел на Чэньцин, что Лань Ванцзи заволновался.

— С ней все в порядке, она безопасна и не может никому причинить вреда.

— Нет, что ты, я и не думал об этом. 

— Вот смотри, — Лань Ванцзи достал флейту и поднес ее к губам, чтобы сыграть несколько нот и доказать свои слова.

Вэй Усянь смотрел на него, не моргая. Он медленно протянул руку, взял флейту и, все также смотря Лань Ванцзи прямо в глаза, поднес ее ко рту и коснулся губами того места, где только что он касался своими. 

Вэй Усянь, казалось, и не думал играть, в его взгляде мерещился вызов. Они сидели так близко, что задевали друг друга коленями. Все вокруг замерло, только огни подсвечивали лицо Вэй Усяня, делая его немного похожим на демона. Лань Ванцзи этот миг показался растянутым на минуты или часы, но по правде, прошла всего пара секунд, пока Вэй Усянь не вдохнул, чтобы начать мелодию. 

Звук флейты вырвал Лань Ванцзи из оцепенения. Не думая, что делает, он взял Вэй Усяня за запястье и потянул руку вниз, чтобы в следующее мгновение коснуться его губ.

— То, что ты собираешься сделать — небезопасно, — тихонько рассмеялся Вэй Усянь. — За это старик Бо будет браниться неделю.

— Ты прав, — согласился Лань Ванцзи и вытащил руки из под толстовки Вэй Усяня. Отпускать не хотелось, но тот был прав.

— Можем поехать ко мне.

На это предложение Лань Ванцзи с готовностью достал Бичэнь. На мече было быстрее, чем на любом другом транспорте.

— О, нет-нет, Лань Чжань, убери! Надо вернуть ключи старику Бо. 

Лань Ванцзи не удержал разочарованного вздоха, но меч убрал. Вэй Усянь был прав, незачем пугать простых людей.

— Лучше подумай о том, что будет, когда мы приедем домой, — поддразнил Вэй Усянь, и Лань Ванцзи едва не промахнулся мимо перекладины. — Нет, знаешь, подожди с этим, пока не спустимся.

Когда они спустились на первую закрытую площадку, с которой им не грозило упасть, Лань Ванцзи остановил Вэй Усяня и прижал его к стене, зарываясь пальцами в волосы и сминая губы в поцелуе. Сердце колотилось где-то в горле, Вэй Усянь обнимал его, не выпуская из рук флейту, и он чувствовал, как та упирается в спину. 

— Идем, — прошептал он прямо в губы, выскользнул из хватки Лань Ванцзи, взял за руку и потянул дальше.

Господин Бо только головой покачал, взглянув на них.

— Неужели такой ветер наверху? 

— Ага, — кивнул Вэй Усянь, возвращая бейдж и ключи.

— Вы бы поосторожнее с этим, господин Вэй. Там все-таки напряжение. Смотрите, друга вашего совсем облучило, — господин Бо кивнул на Лань Ванцзи, который повторял про себя четыре тысячи правил клана Лань.

— Ничего, сейчас пройдемся по свежему воздуху, и все выветрится.

— Выветрится? — спросил Лань Ванцзи, когда они отошли от здания.

— Ну а что еще старику скажешь?

Лань Ванцзи остановился, и Вэй Усяню тоже пришлось.

— Больше никаких стариков Бо, — сказал он тихо. — Захочешь куда-нибудь на высоту, скажешь мне: когда захотим, поднимемся, когда захотим, спустимся.

Вэй Усянь улыбнулся и, не обращая внимания на редких прохожих, привстал на цыпочки и легко поцеловал Лань Ванцзи.

— Правило пятьдесят восемь: не связываться с дурными людьми…

— Лань Чжань, что ты там бормочешь? — Вэй Усянь не скрывал своих эмоций. Улыбался счастливо и открыто, глаза светились предвкушением, губы все еще алели. И Лань Ванцзи при взгляде на него тоже готов был улыбаться и, может быть, делать какие-нибудь глупости. А внутри поселилось чувство, что все у них будет хорошо.

— Ничего. Идем, — он протянул ладонь, и Вэй Усянь тут же переплел свои пальцы с его и крепко сжал.

_____________________

[1] Окарина — глиняная свистулька.
[2] Гучжэн — традиционный китайский инструмент. Принадлежит к семейству цитры, родственен кото и цисяньцинь. От последнего отличается количеством струн и конструкцией струнодержателя.
[3] Суйко — опасная разновидность каппы, пьющая человеческую кровь.
[4] Зерно — это надежное средство против некоторой нежити.
[5] Мост Беспомощности — первый этап, с которого начинается путь в загробный мир.
[6] Тайцзи — символ инь и ян.
[7] «Не ищи богатства и славы» — даосская фраза, записывается как Ванцзи: имя гуциня Лань Ванцзи и самого Лань Ванцзи.
[8] Цянькунь — бездонный мешочек для всяких вещей.

цитировать