Олдскул 15К+;количество слов: 50759

Записки на салфетках

саммари: Вся бухгалтерия, весь финансовый отдел "Старк индастриз" рыдал, периодически получая от Тони Старка салфеточки с указаниями, перепачканные непонятной хуйней.
"Это машинное масло", - утешала их Пеппер. - "А это кетчуп, а не кровь. А это... А это майонез. Да, остановимся на майонезе. Салфетку только не выкидывайте, эта скотина наш обожаемый шеф с другой стороны опять приписал для меня постскриптум". (с) Leona
примечания: написано по идее и с разрешения Leona с неоценимой помощью соавтора, mila007, Алатау и покойной l-m. Все примечания находятся после соответствующих отрывков
предупреждения: содержит кинки (порка, кружева и др.)
Роуди позвонил ей в неприличные три утра, и Роуди был в бешенстве.

– Этот сукин сын! – рявкнул он. – Извиняюсь, Вирджиния, но этот… не берёт трубку. Ты не могла бы?

Пеппер села, зажав телефон между плечом и ухом, и отыскала приличную блузку.

– Что сделал Тони?

– Прислал нам свои новые Марк-Премо*, – взорвался Роуди. – Ты бы их видела, чёрт возьми, Грант чуть не сожрал собственный спецотряд, и начал с меня! Я не нанимался быть между этими двумя чёртовой прокладкой!

Год работы на Тони Старка засчитывался в послужной список за три, как в горячей точке. Всегда быть наготове, всегда помнить о долге, уметь одеться за тридцать секунд.

– Что с ними?

Роуди на мгновение задохнулся.

– Этот су… – он перевёл дух. – Он их исписал лозунгами, прямо поверх краски.

Пеппер пошла быстрее, стуча каблуками.

– Какими лозунгами? – она с ходу могла представить себе как минимум восемь вариантов, от «долой бомбардировки» и «занимайтесь любовью, а не войной» до «террористы любят Аллаха, пусть увидят его поскорей» и «за Америку!»

Роуди негодующе фыркнул.

– «Я был в аду, и он изотермичен». Это самый приличный. И формулы. Половину я вижу впервые в жизни, а в часть костюмов парни не смогли даже попасть. Передай ему, Грант в полушаге от того, чтобы отозвать контракт. Ему достался тот, на котором написано «Ветерану броуновского движения».

– Тони! – она грохнула дверью, открыв доступ в святая святых. – Мистер Старк, я к вам…

Тони не было. Только стол, заваленный деталями, и поверх этой кучи – салфетка из МакДональдса, пришпиленная к вершине крошечной копией американского флага. Пеппер промаршировала к инсталляции, двумя пальцами сняла с неё салфетку и прочла:

– Скорость, высота и мозги. Два из трех всегда требуются для успешного завершения полёта. Марк-Премо – слишком сложная штука для парней с IQ уборщика, и если Грант хочет непобедимый отряд – пусть позаботится о том, чтобы в нём не было идиотов, не способных решить элементарную задачу и к тому же лишённых чувства юмора.

П.С. Это есть в контракте, так что пусть подписывает бумаги или готовится платить неустойку.

П.П.С. Так и передай ему. Слово в слово, Пеп, или ты уволена.

– Блядь, – сказал Роуди, дослушав. Спохватился и добавил. – Извини.

– Соедини меня с генералом Грантом, – попросила Пеппер. – И приготовь ему нашатырь.



* Praemonitus praemunitus – «предупреждён – значит, вооружён» (лат.)


***


Чистая бумага в Старк Тауэр была в дефиците. Ничего удивительного, если учесть количество взрывающегося, мажущегося, потенциально смертоносного и сверхтехнологичного оборудования, рядом с которым у старомодной бумаги не было шансов. Да и область её применения уменьшалась с каждым годом: мистер Старк предпочитал электронику.

Пеппер шла по следу. Тут коробка из-под тайской еды, там ещё дымящиеся останки чего-то, похожего на тостер и часть прибора автоматического наведения, дальше – скомканная футболка, чёрная от масляной отработки.

В Башне всегда работала минимум дюжина автоматических уборщиков. Сейчас все они, беспомощно задрав клешни, выстроились вдоль стены, и Пеппер едва не ободрала каблук о брошенную между столиком и креслом сварочную установку.

– Тони, что… – она остановилась. – Лучше выходи сам, пока я не вытащила тебя из норы.

Кто-то не то запел, не то заворчал неподалёку; это мог быть отвлекающий манёвр, но запах пайки тоже шёл оттуда, и по всему выходило, что Тони решил на время отвлечься от мальчишеской игры в ковбои-и-индейцы и заняться делом.

Но почему тут, в гостиной?

Она действительно собиралась спросить именно об этом, но все благие намерения вышибло напрочь, стоило увидеть шефа. По пояс голый, он сгорбился над…

Боже.

– Тони, – очень тихо сказала она. – Я вижу то, что я вижу?

Невнятное хмыканье было ей ответом. Тони подцепил ещё каплю припоя и полез жалом паяльника в угрожающее хитросплетение проводов.

– Но это боеголовка, – так же тихо констатировала она, примеряясь, как бы половчее объявить полную эвакуацию Башни и прилегающих… тридцати километров. Да. Как минимум тридцати. И не поднять паники при этом. – И ты паяешь её, положив на крышку рояля.

– Удобно, – отозвался Тони, добираясь до особенно небезопасного на вид скопления микросхем и в задумчивости качая жалом между двумя проводками. – Красный или синий, как думаешь? Ты что-то хотела?

– Чтобы ты положил паяльник и повернулся ко мне.

Тони со стоном отложил своё оружие и повернулся. Очки, надвинутые на его глаза, не скрывали побагровевших белков.

– Я уезжала всего на два дня, – сказала Пеппер. – Что здесь случилось и почему…

– Мамочка, – жалобно и нагло сказал Тони. – Можно ты будешь лишать меня сладкого потом?

– Почему ты сидишь тут в обнимку с ракетой? Что с уборщиками? Ты помнишь, сколько стоил этот рояль и этот ремонт? Ты вправду хочешь поднять панику на весь штат и половину побережья?

Тони закатил глаза и сделался похожим на заросшую копию Декарта. В круглых очках.

– Ты что, к ней ревнуешь? – вопросил он голосом обиженного мальчишки. – Уборщиков я отключил. Мне обязательно полагается отвечать по порядку на все смехотворные вопросы или можно пропустить половину?

– Можно, – разрешила Пеппер. – Начни с главного. Почему здесь боеголовка? Перестал действовать мораторий на ядерные испытания?

Тони пренебрежительно свистнул.

– Если бы я действительно хотел что-нибудь взорвать – поехал бы в Неваду, – он потыкал паяльником в ближайшую микросхему. – Это копия. Смотри, очень просто: берёшь стенд, берёшь настоящую ракету и копию, пропускаешь сигнал по…

– Тони.

– По копии, – упрямо закончил Тони. – Смертная скучища. Если сигналы одинаковы…

-Тони, – ласково спросила Пеппер. – Что с уборщиками?

– Один из этих сволочей прибрал у меня внизу, – гневно пояснил Тони. – Уничтожил записи! Чёрт, я даже войти туда не могу теперь!

Пеппер попыталась представить себе, каким образом элементарная машина по уборке мусора могла справиться с системой допуска Башни, и не преуспела.

– Он что, перепрограммировал входы? – она с подозрением уставилась на ряд уборщиков. Восстание машин было последним, чего бы ей хотелось. – А куда смотрели ты и Джарвис?

Тони затряс головой.

– Да нет же. Кстати, тебе пора лечить паранойю. Просто он стёр пыль, пойди посмотри сама. Уничтожил всю рабочую обстановку, пришлось переехать сюда.

– И так будет до тех пор, пока?.. – поинтересовалась Пеппер.

– Пока там всё не вернут как было, – не разочаровал её Тони. – Кстати, я тут набросал кое-что… минутку, куда я его… а, вот. Держи.

Пеппер автоматически взяла лист тонкого металла, взглянула на него и онемела во второй раз за четверть часа. Вся поверхность была испещрена следами пайки; впечатление было такое, словно безумный ребёнок-механофил учился грамоте, используя паяльник, олово и первый попавшийся кусок железа.

– Заказ на новую обстановку, – подтвердил Тони. – Подожди, я забыл поставить подпись.

***


– Вот здесь мы храним архивные материалы, – пояснила Пеппер, указывая на ровные полки, сплошь заполненные однотипными папками. – Рассортировано по годам. Есть электронный каталог, и все эти бумаги сдублированы на цифровые носители.

Аудитор Комитета поставил галочку в блокноте.

– А где у вас хранятся личные дела сотрудников? – поинтересовался он, шагая между шкафами. – Хотелось бы взглянуть.

Пеппер повела его направо, в аккуратный отсек, отделённый вытянувшимися до потолка стеллажами.

– Здесь технический персонал, – сказала она. – Тут – бухгалтерия, финансовый отдел и сотрудники, ушедшие на пенсию по выслуге лет.

– Меня больше интересуют сотрудники, уволенные по приобретённым болезням и пострадавшие в результате несчастных случаев, – сказал аудитор. Золочёная оправа на его носу тонко блестела, перо ручки – тоже. – Если вас не затруднит.

– Ну что вы, – Пеппер выдвинула нужную полку. – Прошу.

Аудитор зарылся в документацию с готовностью фокстерьера, роющего нору под ближайшим кустом. Белые холёные пальцы, никогда не державшие ничего опаснее ручки, так и мелькали над папками. Пеппер ждала.

– Здесь всё в порядке, – сухо сообщил аудитор, задвинул ящик и вытащил следующий. – Что это?

– Мёртвые головы, – сказала она прежде, чем сообразила, что шутка, пожалуй, не к месту. Чёртов фокстерьер из Антимонопольного Комитета таскал её по всему офису, совал нос во все щели и довёл Пеппер почти до обморока. – То есть, хм, я имею в виду – сотрудники, уволенные за должностное несоответствие.

– Ага, – сказал аудитор с видом старателя, напавшего на золотую жилу. – Позволите взглянуть?

Пеппер с большим удовольствием прихлопнула бы ему пальцы ящиком, но это было бы чревато многомиллионным иском. Проверка – даже в том случае, если парень действительно найдёт в личных делах нечто, что оформлено не по правилам, – стоила дешевле.

Листы снова зашелестели, и Пеппер позволила себе маленькую передышку. Потом раздался странный звук, как будто аудитор поперхнулся. Он тут же выпрямился, держа на вытянутой руке…

О боже. Иногда ей казалось, что она действительно собирается убить Тони Старка, убить с особенной жестокостью. Останавливало только неизбежное заключение в Спрингфилдской женской тюрьме строгого режима.

– В Старк Индастриз всегда так оформляют приказы об увольнении? – спросил аудитор, и мысль о Спрингфилде перестала так сильно пугать.

В пальцах аудитор сжимал тонкие кружевные трусики. Женские, большого размера.

– «Попытка сойти за гея, чтобы спастись от увольнения, так же бесполезна, как попытка сойти за безногого негра», – щурясь сквозь очки, прочёл аудитор. – Мисс Поттс, вы ничего не хотите мне объяснить?

Пеппер тяжело вздохнула.

– Видите ли, – сказала она как можно нейтральней. – Наши юристы настаивают на том, чтобы улики недобросовестного отношения к работе находились рядом с приказом об увольнении. Кроме того, компания беспокоится о сохранности природных ресурсов и часто использует вместо бумажных носителей менее традиционные.

Аудитор побагровел и сбросил трусы обратно в папку.

– Боюсь даже предположить, в каких обстоятельствах мистер Старк принял решение уволить этого конкретного сотрудника, – выговорил он.

Пеппер с улыбкой посмотрела на пылающие пятна на его скулах.

– Если хотите, я покажу вам видеозапись, – светски сказала она.

***

– Мистер Старк, у вас такая чистая совесть!

Девушка была ничего. В его вкусе. Грудь без силикона, длинные ровные ноги, искренняя злость на грани восхищения – всё, как он любил.

– Сейчас вы скажете, что я редко ею пользуюсь, – отозвался он, – и предполагается, что это должно заставить меня устыдиться, начать доказывать вам, что вовсе нет, я социально ответственный бизнесмен из хорошей семьи, и минуты через три вы уже примете моё приглашение на ужин. Простите, Кэрол.

– Кэтрин!

– Да хоть папа римский, – отозвался он. – Послушайте, вы очень милая особа, у вас деловой костюм от Гуччи, природный третий размер и вполне пристойные мозги. Вам самой не скучно задавать мне вопросы из вашего списка?

– Это моя работа, мистер Старк.

– Ваша работа – забрасывать меня банановой кожурой, к тому же давно прогнившей? – удивился он. – Бросьте. Вы способны на большее.

Удар Кэрол-Кэтрин держала хорошо. И покупалась на провокации не сразу, а после пары секунд размышления о том, выгодно это или нет. Незаменимое качество для профессионала.

– Хотите сами задавать вопросы, – предположила она, – на которые сами же и будете отвечать. Я бы сказала, что это особая форма нарциссизма.

– О, вы прошли курс прикладной психологии, – восхитился Тони. – Как это предусмотрительно, иметь две бесполезных профессии вместо одной! Ручаюсь: будь у вас на пару десятков тысяч баксов больше, и вы добавили бы к своим дипломам ещё и социологию.

Несколько секунд она жгла его взглядом, потом рассмеялась – почти искренне.

– Вы себя в обиду не даёте, да?

– Эй, – возмутился Тони, – я делаю оружие! Хорош бы я был, если бы не мог за себя постоять. Моими ракетами за себя стоит Америка, – он напел гимн и взял под виртуальный козырёк. – Вопрос в другом: вы-то сами, дорогая, хотите, чтобы в один прекрасный день вашу подругу или приятеля захватили террористы? Можете не отвечать, это риторически. Я вот тоже больше не хотел бы. У террористов плохо кормят и то и дело приставляют к голове пистолет, мне не понравилось, и кстати, я понятия не имею, почему ваш журнал устроил мне такую спорную рекламу. Мне она не по душе, моему совету директоров – тоже, а Пеппер так и вовсе сунула вашу писанину в шредер и потребовала, чтобы я непременно добился опровержения. Поэтому я здесь.

– Мы ни в чём не отступили от фактов, – упрямо сказала Кэрол-Кэтрин. Нет, она была положительно хороша – и, разумеется, именно поэтому прислали её, а не какую-нибудь толстую феминистку из отдела претензий и связей с общественностью.

– Ну да, – согласился он. – Особенно в той части, где ваш наёмный психиатр рассуждает о том, каким именно расстройством я страдаю: нарциссизмом, мазохизмом, раздвоением личности, посттравматическим синдромом или всем сразу. Я, конечно, гений, но не до такой степени.

– Но вас видели выходящим из кабинета психоаналитика, – парировала Кэтрин. – Неоднократно.

– Трижды, – кивнул Тони. – А если я выйду не из кабинета мисс Картер, а из сиротского приюта, вы тут же сделаете вывод, что я собрался усыновить десяток разномастных детишек, или дадите себе труд на минутку включить мозги?

– Значит, ваши встречи с мисс Картер носили сугубо личный характер?

– Если я скажу, что да, мисс Картер вкатит мне иск за диффамацию, – ухмыляясь, ответил Тони. – Если скажу, что нет – оскорбится. Я не знаю, что хуже. Послушайте, а наша с вами встреча, она как – деловая или личная? Я, заметьте, не ёрничаю, а спрашиваю совершенно серьёзно.

– Деловая, – предсказуемо ответила Кэтрин, но особенной уверенности в её словах не было. – Если не считать ваших постоянных попыток меня спровоцировать.

– Но это как раз то, что в наше время принято называть деловым подходом и здоровыми амбициями, – возразил Тони, – обычное стресс-интервью, вы должны были проходить такое при приёме на работу. Или у вас заведено иначе?

– У нас заведено уважать сотрудников, – отбила Кэтрин. Тони не дал ей договорить.

– Это возвращает нас ко второй части вашей смехотворной статьи, где я выставлен не просто психом, но ещё и рабовладельцем. Вы правда думаете, что в центральном офисе Старк Индастриз стоит позорный столб и колодки? Если так, вынужден вас разочаровать. Не желаете экскурсию, кстати?

– Хотите доказать мне, что в вашей компании принято уважать наёмный персонал? – отозвалась Кэтрин. – И что работа на Тони Старка – лучшее, что может случиться с человеком?

– Ну, на самом деле так и есть, – ухмыляясь, сказал Тони. – Я вот работаю на Тони Старка, и не променял бы эту работу ни на какую другую. И даже на миллиард зеленью.

– Ничего удивительного, ваша империя стоит больше.

– Вот и подумайте – почему, – дожал Тони. – Рабовладельчество неэффективно, если вы вдруг не знали.

Кэрол-Кэтрин опустила блокнот.

– Мистер Старк, – сказала она крайне серьёзно. – Вы очень хорошо играете словами. Я бы поверила кому угодно на вашем месте, но только не вам. И наши читатели…

– А вот это уже очень интересно, – заметил Тони. – Несколько ушлых журналюг – извините, но это самое приличное из того, как я мог бы их назвать, – задают тон, выставляют меня чёрт знает кем, и в результате привлекательная девушка с блокнотом не верит ни единому моему слову просто потому, что я – это я. Знаете, а ведь это классический случай предубеждения. Для профессионала это смерть на взлёте, иногда и буквально. Физика, и особенно физика полёта, предубеждений не признаёт.

– Я не лётчик, – отозвалась Кэтрин. – И в статье не было ни слова о полётах. Мы обошлись с вами мягко и не стали упоминать о ваших тренировочных рейсах над Манхэттеном.

– О господи, – Тони рассмеялся. – Да вся ваша редакция вообще видела живьём хоть один беспилотник? Чтоб вы знали, я был предельно осторожен. И костюм – моя неотъемлемая часть, считайте его чем-то вроде инвалидной коляски, и вы будете на одной стороне с решением Министерства Обороны и Верховного Суда. Одно слово на этот счёт – и я поимел бы ваш журнал в любой известной мне позе, ни на шаг не выходя за пределы, обозначенные законом и судебной практикой. Нет, вы не обошлись со мной мягко. Вы с вашим главным редактором выбрали всю грязь обо мне, какую только могли найти, и размазали её по страницам достаточно умело, чтобы не придрались юристы. Почему? Точнее, почему я? Не из-за рейтинга же. Чем я вам наступил на хвост?

– Я думаю, я не имею полномочий… – начала Кэтрин, и Тони быстро кивнул.

– Не сомневаюсь. Вот что, моё время – на вес золота, и я уже и так потратил на вас больше, чем собирался. Эти затраты нужно как-то оправдать, как считаете?

– Предлагаете мне окупить ваши траты? – прищурилась Кэтрин, и Тони фыркнул.

– Милая, у вас превратное представление о том, как я обращаюсь с дамами. Вы что же думаете, ваша мисс Эверхарт зря имеет на меня такой зуб? Передайте ей… – он принялся рыться по карманам, раздражённо фыркнул и выудил, наконец, нечто чрезвычайно измятое. – Передайте ей от меня, – он принялся быстро писать, морща лоб и насвистывая, – вот это. Она оценит. Если после этого я не увижу опровержения, я буду очень удивлён. Первые секунд тридцать.

– А потом? – поинтересовалась Кэтрин, размышляя о том, что может связывать Кристин Эверхарт, главную ледяную задницу редакции, с этим невозможным типом.

– Потом я очень рассержусь и к чёртовой матери закрою ваш журнал, – ухмыльнулся Тони, отдал ей комок… ну, это можно было считать бумагой. При некоторой доле фантазии. – Было приятно познакомиться, спасибо вам за беседу, я скучал не больше, чем обычно скучаю во время этих дурацких «как вы посмели выдумать обо мне такую феерическую фигню» и «посмотрите в зеркало, мистер Старк, да нам и придумывать ничего не пришлось!»

Кэтрин рассмеялась раньше, чем успела сообразить, что делать этого не следует, и сунула добычу между страницами блокнота.

– Не подсматривайте, – весело предупредил Старк, – а то ваш мир никогда не станет прежним.

Она, конечно, подсмотрела. Сразу же, как только вышла из слишком дорого отделанного конференц-зала и зашла в единственное место, где можно было не бояться камер слежения – хотя и здесь, в женском туалете, сложно было ручаться.

«Крис!» – гласила записка. – «Оценил твою манеру назначать свидания, но можно было обойтись без невинных агнцев на заклание. Позвони Пеп, она назначит тебе время.

P.S. Передаю тебе образец нового композита. Пока не слишком презентабельный, но можешь попробовать его на зубок, и ты поймёшь, что такое настоящая сенсация.»

***


Тони никогда не отказывал себе в удовольствии попробовать окружающих на прочность. Работа на Щ.И.Т. ничего не изменила.

– Вы позвонили мисс Вирджинии Пеппер Поттс, – ласково произнёс автоответчик. – Сейчас я занята, но…

Что-то захрустело, зашипело, и густой недовольный голос пробился сквозь автоматику.

– Пеппер, я прошу прощения, но дело безотлагательное. Вы на линии?

Застонав, она поглубже зарылась в душистую пену.

– Не включайте видеоканал, это чревато иском. И я совершенно серьёзна. Отзовите свои чёртовы спутники и скомандуйте парням отвернуться. Что случилось?

Она и так знала – что. Кто. Как Тони так угадывал момент, оставалось за рамками понимания.

– Ваш подопечный гений устроил побег, – судя по голосу Фьюри, его вытащили не из ванны, а из постели. – Мне казалось, вы вполне определённо заявляли, что до вечера пятницы он не покинет периметр?

Пеппер принялась яростно смывать с себя розовую пену.

– Он и не должен был. Я заказала ему пиццу, а Брюс прислал головоломку поинтересней. Почему вы сами его не перехватили, раз я… хм, облажалась – подходящее слово?

– Не учли всех факторов, – корректно предложил Фьюри. – Это со всеми случается, не вините себя. Проблема в том, что мы тоже его потеряли.

Пеппер заморгала, выбралась из ванны и набросила халат.

– Ваши парни, не поднимаясь со стула, могут сосчитать родинки у меня на спине, а вы потеряли Тони? – уточнила она.

– Именно. Он что-то сделал с бронёй, – недовольно признал Фьюри. – Радары его просто не видят, для внешней системы наблюдения он слишком быстр, а у меня на руках перспектива следующего похищения.

Пеппер выругалась сквозь зубы. Чёртов Тони. Чёртовы Зелёные, в жизни не читавшие ничего сложнее собственных прокламаций и твёрдо вознамерившиеся обзавестись одним пленным миллиардером, по совместительству – главным столпом технического прогресса современности.

– Я привлёк к делу Капитана, – Фьюри произнёс это именно так, с большой буквы. – У него вроде бы есть пара идей, но с вашей точки зрения – куда могло понести Тони?

Пеппер на ходу прикинула варианты.

– Гонки отпадают, – решила она, вызвала последние запросы к Джарвису и принялась просматривать их, прыгая взглядом через строчку. – Никаких особенно интересных испытаний, запусков шаттлов и прочего вроде бы… о боже! Боже, чёрт меня подери!

Зелёные строчки голограммы сложились умопомрачительными эльфийскими узорами.

– Что? – Фьюри сделал стойку. Чувствовалось даже по телефону. – Пеппер, вы на связи?

– « Чтобы всех отыскать, воедино созвать, и единою черною волей сковать», – прочитала она, кашлянула и добавила. – «В Мордоре, где вековечная тьма». Тони в Новой Зеландии. Но что, что он там делает?!

Капитан прибыл на место как раз вовремя. Золотая жгучая искра носилась над ледником Франца-Иосифа*, выписывая странные вензеля и взрёвывая дюзами.

– Вижу объект, – отчитался он. – Угрозы не наблюдаю, разве что попытается спустить на себя лавину.

– Не получится, – тут же ответил Бартон. Искра замерла на мгновение, развернулась и понеслась на их вертолёт, увеличиваясь на глазах. – У этого парня точно нет суицидальных наклонностей?

– Если не считать привычки таскать в груди ядерный реактор, пить, как лошадь, и вручную запихивать боеголовки в другое измерение – нет, – отозвался капитан. – Сделай звук погромче.

Бартон вывернул громкоговорители и отдал капитану микрофон.

– Мистер Старк, – разнеслось над утёсами. – Ещё десяток метров – и я буду вынужден вас пристрелить в целях самозащиты.

Тони затормозил и завис прямо перед кабиной; теперь он двигался с той же скоростью, что и вертолёт. Винт резал воздух в полуметре от его шлема, но Тони это нисколько не смущало.

– Кэ-э-эп, – сказал он задумчиво. – И Сокол. Дан приказ ему на Запад, а, Клинт?

Капитан недоумённо глянул на Бартона; тот явно услышал что-то сверх того, что было сказано.

– Вот сучий сын, – проговорил он, взял микрофон и озвучил погромче: – Старк, Наташа тебя прикончит!

– Ей в другую сторону-у-у-у, – разнеслось над горами. – Ладно, уже не смешно, согласен. Вы должны доставить меня до Нью-Йорка, верно? А если я не захочу… вон та штука под брюхом – это же сеть, правильно?

– Правильно, – подтвердил Бартон. – Приятно видеть такую готовность к сотрудничеству.

– Эй, я ещё не сказал, что готов сотрудничать, – развеселился Тони. – И это Я разрабатывал чёртову штуку, так что не надейся протащить меня до самой Башни, как индейку в… как это слово, Сокол, я забыл?

– Авоська, – сказал Бартон, косясь на капитана.

– Авоська, – повторил Тони с явным удовольствием. – Наташа точно спустит с меня шкуру. Испытания можно считать успешными.

Капитан тяжело вздохнул и перехватил у Бартона связь.

– Тони, – увещевающе предложил он. – Раз ты уже проверил свою новую штуку, поднял по тревоге спецподразделение Щ.И.Т.а и обеспечил полковнику, мне и Клинту весёленькую ночку, может, притормозишь, и хватит на этом?

– Какой смысл, – задумчиво ответил Старк, – какой смысл становиться Мистером Динамит и возглавлять список Форбс, если даже ради простой прогулки приходится идти чёрт знает на какие ухищрения? Это несправедливо.

– Несправедливо, – согласился капитан. – Стыкуйся и поднимайся на борт, обсудим это за стаканом чего покрепче.

– Рюмкой чая, – пробормотал Клинт себе под нос, перехватил недоумённый взгляд капитана и пояснил: – Наташа устроила мне спецкурс. Русские идиомы, чтоб их, ужасно привязчивая штука. Давай, Старк, не заставляй нас ждать, а то решу, что потерял навыки пилота.

– Две минуты, – отозвался Тони. – Серьёзно, мне нужно закончить, ладно?

– Ладно, – разрешил капитан. Старк заложил невероятный вираж и метнулся обратно к леднику, несколько секунд производил над ним загадочные эволюции, завис на долгие десять секунд, оценивая результаты своих трудов, и, уже не торопясь, вернулся к вертолёту.

– Две с половиной, – поддразнил Сокол, когда – после невнятного грохота, толчка, свиста уходящего воздуха и десятка гремящих шагов – Тони появился в кабине. – Говорю же – теряешь навыки, Старк.

– Не все, – возразил капитан. – Почему тебя не засекает радар, спрашивать бесполезно?

– Патентное право, кэп, извини, – Тони обрушился в кресло запасного пилота и огляделся по сторонам. – А где обещанная выпивка?

Роджерс молча отстегнул с бедра флягу и отдал ему.

– Выше на сто двадцать футов, – скомандовал он, вглядываясь вниз. – А то, что ты там делал, тоже под патентом?

– Вовсе нет, – любезно отозвался Тони, успевший скрутить у фляги крышку и как следует приложиться к содержимому. – Клинт, вруби прожектор, пусть кэп полюбуется.

В дрожащем световом пятне внизу угадывалось монументальное «Фродо, ты сможешь!»

– Можете рассматривать это как официальное заявление, – подытожил Тони, откидываясь на спинку кресла. – Я думал, кстати, изобразить нашу компанию в соответствующем виде. Ты, Сокол, понятное дело, Леголас, Фьюри с бородой сошёл бы за Гэндальфа, Халк…

– Боже, – пробормотал капитан. – Хорошо, что тебе не хватило времени.

Тони горестно вздохнул.

– А тебя, – мстительно сказал он, – я собирался нарисовать в героической ипостаси мелкого мохноногого балбеса, способного спасти всю родину разом.


* ледник Франца Иосифа находится возле горы Ганн, где снималась сцена из «ВК», где на Эред Нимраис загораются дымовые сигналы, неся вести из Гондора в Рохан.

***


– Вот таким образом мы и собираемся превратить гражданскую авиацию в нечто совершенно новое, – сказал Майк, потирая переносицу и явно страдая от гробовой тишины в зале. Он огляделся, развёл руками. – Извините, господа, вопросы вам придётся задавать в письменной форме. И не мне.

– Спасибо, Майк, – вмешалась Пеппер. Она была не лишена милосердия и ненавидела ощущение отчаянной всеобщей неловкости после неудачных публичных выступлений. – Я уверена, эта идея, какой бы спорной на первый взгляд она ни казалась, при определённой доработке…

– Когда свиньи полетят, – рявкнул толстяк из первого ряда. Генерал Грант не смог приехать, сославшись на приступ аллергии, и Пеппер была уверена, что знает, на что именно у него аллергия. Но генерал Грант прислал достойную замену. – Когда свиньи полетят, не раньше! Невидимые самолёты, негорючие танки! А нетонущую подлодку вы тоже предусмотрели?

В зале засмеялись. Майк стоял как оплеванный и смотрел на Пеппер с невыносимой тоской человека, которого выдернули из обожаемой лаборатории, отмыли, переодели из прожжённого халата в костюм, причесали, вручили текст и указку и выставили на съедение жирным пираньям из Национального Комитета Обороны.

– Досон, чуть потише, – одёрнул его сосед. Джарвис тут же выдал в проекцию его профайл: генерал Фриман, сорок девять лет, маньяк авиации, пятьдесят два процента кожи – четырёхлетней давности ожог, полученный на секретных испытаниях. – Если Старк Индастриз способны выдать нам композитный материал с такими свойствами…

– Невидимый самолёт, – похрапывая, как бульдог, сказал Досон, – это полный бред. Полный. И вы хотите, чтобы я выдал своих ребят на такие…

– Испытания, – ледяным тоном произнесла Пеппер, – будут производиться только на добровольцах. Если их –добровольцев – не удастся найти среди всех военных пилотов, Старк Индастриз запросит помощи у гражданских. Должна также сообщить, что в этом случае приоритет в закупках нового материала также будет принадлежать гражданской авиации.

Зал зашумел, а Майк, пользуясь тем, что фокус общего внимания переместился с него на Пеппер, быстро сошёл со сцены.

– Гражданские, – с презрением в голосе сообщил Досон, – дай им бог хотя бы научиться как следует летать из Нью-Йорка в Чикаго! Вы в Старк Индастриз роете могилу не только им, но и себе, вы это понимаете?

Пеппер пожала плечами.

– Вы не оставляете нам выбора, – она подпустила в голос льда и стали. – До сих пор, как мне помнится, практически каждое новое изобретение Старк Индастриз наталкивалось на отторжение со стороны военных – до того момента, как наблюдатели видели, что оно работает. И как работает. После этого мы подписывали контракт. Хотите продолжить эту спорную традицию – не мне вам мешать.

– Старк, – вдруг сказал Фриман. Он всё-таки был очень умён, даром что вояка. – Послушайте, мисс, почему мы слушали этого странного парня, – он указал на Майка, съёжившегося в стороне у стены, – и вас, а не мистера Гениальную Задницу? Может, он бы рассказал о своей идее получше?

В зале одобрительно захохотали, и Пеппер понимающе усмехнулась самым краешком губ.

– Мистер Фриман, – сказала она, намеренно опуская звание, – основной недостаток мистера Старка заключается в том, что изобретения для него представляют больший интерес, чем их последующая разработка. Он дал вам кость с кусочком мяса; как именно вы собираетесь делить её с гражданской авиацией и между собой – не его проблема и даже не моя.

Фриман побагровел, но держался стойко.

– И он выставил нам вас и вот его, – обвиняюще проговорил он, – чтобы не отвлекаться на такие мелочи, как Комитет Министерства Обороны? Да кем он себя возомнил?

Пеппер набрала воздуха для достойного ответа, но опоздала.

– Гением, – уверенно сказал голос Тони Старка. Нет, Железного Человека. Низкий рокот разнёсся по залу и заставил всех завертеть головами; даже Пеппер, привыкшая, казалось, уже ко всему, уставилась в пространство, пытаясь определить источник звука. – Гениальной задницей, точно как вы сказали.

Момент был поистине бесценный. Пеппер, безусловно, насладилась бы им сполна, если бы понимала, чёрт возьми, что происходит. На запись это не походило, на голограмму тоже, и только привычка держать себя в руках спасала её от того, чтобы начать вертеть головой и разевать рот вслед за остальными.

– Какого чёрта, – выразил общее мнение Досон, озираясь по сторонам и явно жалея о том, что согласился заменить Гранта. – Что это за шуточки?

– В моём стиле, – безмятежно ответил голос Тони. Вслед за этим фуражка, которую Досон держал в руках, задёргалась, проплыла по воздуху и оказалась у владельца на голове. – Или в стиле Уэллса, как вам больше нравится. Читали Уэллса, генерал?

– Тони! – воскликнула Пеппер. Она уже начала догадываться, что происходит. – То есть… мистер Старк!

В пустоте негромко щёлкнуло – и в воздухе появилось ухмыляющееся лицо Тони. Он был счастлив, как ребёнок, в этом не могло быть никаких сомнений. И кроме лица – совершенно нормального, привычного и знакомого до последней морщинки у глаз, – в воздухе не было ничего. Пеппер ясно видела стулья, проход между рядами и ковёр там, где предполагалось быть…

– Надеюсь, никто не собирается падать в обморок, – светски заметил Тони. – Кстати, Пеп, пометь себе: первая фаза испытаний прошла успешно.

Фриман опомнился первым. Выставил руку, нащупал нечто твёрдое и воскликнул:

– Костюм! Костюм, будь я проклят!

– Полегче, – рассмеялся Тони и проявился весь. – Честно говоря, на максимуме мощности эта штука берёт уйму энергии, долго в ней не походишь, но я над этим работаю. Представьте, каких пистонов вставят ваши ребята, проявившись вот так прямо перед вражескими позициями?

– Так их, – пробормотал Майк. Пеппер от души с ним согласилась.

После того, как пыль улеглась и последние отголоски боя за приоритетный контракт утихли, улыбающийся Майк спасся в своём подземелье, а Тони потребовал виски, чтобы отметить победу, Пеппер прижала его к стенке.

– Ты вот за этим летал в Новую Зеландию?

Тони попытался снова перейти в режим невидимости, но мощности ему не хватило. Тогда он сделал просящие щенячьи глаза и уставился на Пеппер, как невинный младенец на волка.

– Пеп, ну разве можно было упустить такой случай? – он ухмыльнулся. – Через половину земного шара, и ни одна сволочь меня не засекла, радары были как слепые котята, не бей меня. Ты бы тоже не удержалась.

– Фьюри вытащил меня из ванной, – сурово напомнила Пеппер. – А зная тебя, ты болтался у него за спиной большую часть времени и только потом понёсся рисовать дурацкие надписи.

– Зато я видел своё досье, – нахально ухмыльнулся Старк. – И как Фьюри бесится, и кстати, кэп, когда думает, что его никто не видит, рисует в блокноте всякую хрень, можешь себе представить?

Пеппер закатила глаза.

– Технологию засекретят, – вслух понадеялась она. – Может быть, даже запретят. И я не буду подозревать, что ты каждую секунду стоишь у меня за спиной.

– Ну да, и будешь целоваться с Хэппи в своё удовольствие, – выпалил Тони и скривился, как от горького. – Ужасный выбор, просто ужасный.

– Мой выбор, мистер Старк, – жёстко сказала она.

– Вот и я о том – ужасный, – согласился Тони. – Кстати, технологию не засекретят. Уже поздно. Я сдал её в прессу. Болванам из министерства мы будем продавать не композит, а способ его видеть. Всю ночь собирал образец, и вполне успешно. Скажи, что я гений?

– Ты гений, – послушно повторила Пеппер. – Но предупредить-то было можно? Я полдня выковыривала Майка из его берлоги!

– Я предупредил, – возмутился Тони. – Написал записку и оставил у тебя на столе вместе с образцом.

Пеппер вспомнила свой стол – средоточие порядка и чистоты, – попыталась представить, каким образом могла не заметить на нём записки с начальственными указаниями, и расхохоталась.

– В следующий раз клади её поверх своего драгоценного плаща-невидимки, – потребовала она. – И учти, я первая в очереди на этот твой образец.

Тони обречённо вздохнул и смирился.

***


Капитан, как и положено джентльмену старой закалки, явился с цветами. Принёс бережно обёрнутую в шелестящую бумагу дюжину роз классического оттенка и вручил Пеппер с видом человека, твёрдо знающего все положенные ходы и всё-таки самую малость неуверенного в благополучном исходе партии.

– Понимаете, Пеппер, – начал он, едва она оттанцевала все полагающиеся ответные реверансы. – Я не стал бы вас тревожить, но меня беспокоит Тони.

Пеппер вздохнула. За блестящим хрусталём и серебром столиком они были в полной безопасности, ресторан действительно оказался на уровне, думать о работе не хотелось. Хотелось почувствовать себя дамой из сороковых, может быть, даже потанцевать что-нибудь приличное, старомодное и романтическое…

– Меня тоже беспокоит Тони, – сказала она. – Двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и я не одинока. Совет директоров беспокоится полным составом, не говоря уж о бухгалтерии и финансовом отделе, но если Тони вытворил что-то ещё более безумное, чем обычно – я вся внимание.

– Не то чтобы особенно безумное, – сказал капитан, – но я действительно забеспокоился. Вот, – он вынул из внутреннего кармана пиджака тугой конверт и положил на стол перед Пеппер. – Я не стал нести сюда щит. Сделал фотографии.

Пеппер рванула плотную коричневую бумагу, уставилась на пачку фотографий, быстро перебрала их одну за другой и пробормотала себе под нос:

– Я его убью.

– Не нужно, – совершенно серьёзно ответил капитан. – Я всё оттёр, это был просто маркер. Но мне не хотелось бы, чтобы Тони пострадал, когда решит так же подшутить над Наташей или Брюсом. Сокол бережёт свой лук и даже спит с ним, так что на его счёт я почти спокоен, но Наташа и Брюс…

Пеппер залпом опрокинула свой аперитив. Вечер переставал быть томным; на месте капитана она бы в сжатые сроки организовала для виновника кровавую римскую арену.

– Вы очень взбесились? – отчего-то спросила она. Уж конечно, капитан был вне себя. – Я понимаю. Тони любого доведёт до ручки, то есть я имею в виду – любого, у кого есть хотя бы минимальные зачатки совести.

К её изумлению, капитан покачал головой.

– Я не взбесился, – сказал он, и ясно было, что это не вежливый экивок и не попытка сохранить лицо, а чистая правда. – Тони – это Тони. Как ураган или землетрясение. Но мне бы вправду хотелось понять.

Пеппер бросила взгляд на разложенные веером фото. У Тони, должно быть, было достаточно свободного времени. Даже слишком много, учитывая объём работы.

– Когда чека выдернута, Мистер Граната нам более не друг, – прочитала она. – Это что-то знакомое.

– Старайтесь не выглядеть важной фигурой – они могут экономить патроны, – согласно кивнул капитан. – Это из журнала для пехоты. Я его выписывал. Давно. Я просто не понимаю, что это: сарказм, слишком тонкий, чтобы я мог понять, в чём шутка, или Тони вправду считает, что я не знаю элементарных вещей.

– Думаю, – пробормотала Пеппер, сражаясь с листиком салата на своей тарелке, – он был слишком впечатлён той записью, где вы бросаетесь животом на учебную гранату.

Капитан сморгнул и отпил из своего бокала; пальцы, на которые Пеппер невольно обратила внимание, были сплошь в следах подживающих царапин. Учитывая особые физические качества и ускоренный метаболизм капитана, это наводило на определённые мысли.

– Велась запись? У Тони она есть?

– Не сомневайтесь, – подтвердила Пеппер. – Целая видеотека. Качество ужасное, но Тони это никогда не смущало.

– Зато мне не по себе, – признался капитан. – Стоило бы спросить у самого Тони, но, боюсь, у него слишком оригинальный способ отвечать на вопросы. Слова вроде бы все понятны, но от этого не легче.

Пеппер отсалютовала ему бокалом.

– Добро пожаловать в клуб.

Вечером она добралась до Тони; тот был, разумеется, уже в курсе. На выходе из ресторана они с капитаном нарвались на любителей жареного, и, к сожалению, не мяса.

– Ну как? – с ходу осведомился он. В бутылке на столике неподалёку было едва на два пальца, зато в стакане Тони можно было смело утопить кошку. – Давай, Пеп, не стесняйся, как тебе показался наш бравый орёл? Милая старомодная галантность, разрешите, я придвину вам стул, мэм, позвольте предложить вам ужасное непотребство – тур вальса?

– Примерно так, – согласилась она, прошла внутрь и протянула руку. – Дай мне это, или наутро никакой алказельцер тебя не спасёт. А мы должны лететь в Токио.

– Я им послал сообщение, – отмахнулся Тони. – Все эти тупые школьницы в коротких юбках и гейши меня только бесят, суши я поем и здесь, а больше там делать нечего. Филиал закрывается. Слушать оправдания и любоваться массовым харакири я не стану.

– Всё равно, – Пеппер отобрала у него стакан. – Тебе хватит. Сообщение, я надеюсь, было не на боеголовке?

– Хорошая идея, – восхитился Тони, – в следующий раз обязательно так и сделаю. Выжгу на чёртовой штуке приказ об увольнении и вывинчу взрыватель. Нет, в этот раз я собрал им большого боевого робота, японцы их любят. Он вот-вот должен приземлиться, кстати.

Пеппер застонала и потянулась за телефоном; Тони перехватил её руку.

– Массовой паники не будет, – пояснил он. – Пеп, серьёзно. Джарвис покрасил чёртову штуку в розовый, как Хелло Китти. Так что ты хотела, когда пришла? Не отчитаться же о том, как удачно прошло свидание в стиле сороковых?

– Это было деловое свидание в стиле сороковых, – отбила Пеппер. – И я намерена серьёзно…

Тони застонал и попытался уползти под стол.

– Серьёзно поговорить насчёт твоей привычки писать всякую ерунду на…

– Кэп нажаловался, – сказал он почти разочарованно. – И что, мамочка, ты меня накажешь? А где ремень и…

– Тони!

– Это было не про секс, – возмутился Тони. – Почему все воспринимают каждое моё слово превратно?

– Хорошо, – Пеппер постаралась взять себя в руки. – Что ты имел в виду, когда писал этот свой перечень о том, чего не должен делать пехотинец в бою?

– Не только в бою, в мирное время тоже, – огрызнулся Тони. – Может, я решил проявить заботу?

Пеппер молчала. Иногда наглость Тони лишала дара речи даже её.

– Ну а почему нет? – склочно поинтересовался Старк, когда понял, что молчанкой её не проймёшь. – Что, этого не может быть, потому что не может быть никогда? И кстати, я писал с внутренней стороны, даже не покушался на его героический имидж! Почему никто никогда не ценит того, что я делаю?

– Потому что капитан прекрасно знает, что… – Пеппер припомнила особенно удачный пассаж. – Что если противник в зоне досягаемости – вы также в ней. Что тебя разобрало, Тони Старк?

– Мне этот парень обошёлся в полтора миллиарда! – рявкнул Тони. – Долгосрочное вложение капитала, и ты погляди, он лезет во все горячие точки, как будто ему жизнь не дорога! Возьми, попробуй как-нибудь бросить в него гранатой, увидишь пример полной необучаемости! Он на неё тут же ляжет, хотя любой нормальный человек сначала прикрыл бы щитом, а уж потом… – он замолчал, глядя на Пеппер подозрительно. – Что?

– Тони, – потрясённо сказала Пеппер. – Тони, ты…

– Подумал, что если у него будет перед глазами перечень прописных армейских истин, этот сукин сын станет меньше нарываться, – устало сказал Тони и отобрал у неё стакан. – Не смотри на меня так, я тебя боюсь.

– Тони, – почти прошептала Пеппер. – Ты серьёзно? Боже. Боже, вот это номер, это худшая из твоих выходок, ты вообще…

– Понеслось, – обречённо пробормотал Тони, отхлебнул виски и уставился в стакан так, словно тот был виноват во всех бедах мира. – Думаешь, я сам в восторге? Или я себе сам не говорил, что это плохая идея?

– Господи, – прошептала Пеппер. – Нет, но как?! Тебе всегда нравились мозги и четвёртый номер!

– Хочешь сказать, – прищурился Старк, – у кэпа ни того, ни другого?

– Хочу сказать, – упрямо повторила Пеппер, – что это самая паршивая из твоих затей. Остановись, Тони Старк, на этот раз может быть по-настоящему больно.

Тони обречённо махнул рукой и допил виски.

– Займусь работой, – решил он, и Пеппер втихомолку перевела дух. Кажется, Тони действительно понимал, что перегнул палку. И если выбирать между Стивом Роджерсом и двумя десятками моделей «Максим», Пеппер без колебаний выбрала бы моделей.

***


– Мечтай, мечтай, МЕЧТА-А-А-А-АЙ! – надрывался Стивен Тайлер. – Пока твои мечты-ы-ы…

– Даже не думай, – сквозь провода, зажатые в зубах, предупредил Тони. – Убери руки, нет, я не оглохну, мне нравится, и…

– …СТАНУТ Я-Я-ЯВЬЮ-У-У-У!

– Вот-вот, – согласился Тони, вытаскивая нужный проводок и ловко пристраивая его на положенное место. – Золотые слова. Что у тебя там?

– Бумаги на подпись, – холодно ответила Пеппер.

– Отдай Дубине, – отозвался Тони, припаял следующий проводок и откинулся назад, моргая воспалёнными глазами. – Что ещё?

– Трое суток, – напомнила Пеппер. – Джарвис уже дважды пытался поднять тревогу и…

– Да, поэтому я его временно ограничил в правах, – Тони заморгал чаще и, кажется, отключился на пару секунд. – Это ты прислала мне пиццу?

Пеппер не стала отпираться.

– Спасибо, – неожиданно мирно проговорил Тони. – Я скоро закончу и тогда уже отосплюсь.

Дубина подъехал к ней и ткнулся манипуляторами в руку, как собака – носом. Пеппер с сомнением поместила в подставленные захваты папку, и он отъехал, жужжа и скрежеща гусеницами.

– А что это?

– Наш следующий миллиард, – отозвался Тони, вслепую порылся в горе деталей и выудил нужную. – Система контроля и защиты для машин. Никаких больше угонов, никаких «я случайно превысил скорость на сорок миль», забудь о загрязнении атмосферы. Грёбаные Зелёные будут счастливы, я полагаю. Брошу им жирный кусок и куплю себе свободу.

Пеппер промолчала. Она очень сомневалась в том, что даже самая замечательная система контроля выхлопов сможет примирить Зелёных с существованием Тони Старка. Не после того, как он прошёлся по их имиджу, зацепив заодно и веганов, не после того, как предложил и тем, и другим значительно улучшить ситуацию на планете, добровольно превратившись в экологически чистый компост и избавив Землю от главного загрязнения: загрязнения глупостью.

– Думаешь, не сработает, – констатировал Тони, скручивая очередной блок. – Я и сам знаю. Но лишних денег не бывает, это раз, мне нужно отвлечься на что-то сугубо мирное – два, и… – он замолчал.

Пеппер ждала.

– Не хочу больше быть Мистером Динамит, – прояснил ситуацию Тони. – Железный человек ещё куда ни шло, но второй Альфред Нобель – нет, благодарю покорно. Совсем не улыбается стать основателем очередной идиотской премии.

– Ты уже стал, – напомнила Пеппер.

– Тем более, – послышалось в ответ. Тони душераздирающе зевнул. – А что там в бумагах?

– Налоги, – перечислила Пеппер, – новые пожертвования для университетов, бюджет на исследования, дополнение к контракту с НАСА, немного по мелочи и график твоих поездок на следующий месяц.

Тони уставился на неё сквозь белый дымок, поднимавшийся от свежесобранного блока.

– Опять? А больше там никаких графиков? – зло спросил он. – Частоты посещения сортира, например? Или…

– Тони.

– …с какой частотой я повязываю галстук и меняю носки? Нет? Надо же, как это Фьюри живёт без такого…

– Тони.

Молчание можно было резать ножом. Потом Тони отпихнул от себя всё ещё дымящийся блок и встал.

– Я отправляюсь спать, – подытожил он. – Эту штуку… – он посмотрел на разгром, царящий вокруг. – Может доделать кто угодно. Отдай Майку, он толковый парень, да и потом, я тут всё уже практически собрал.

Такой Тони был ещё страшнее, чем пьяный до полусмерти или избитый и почерневший от синяков и солнца. Тогда было страшно, да, но безнадёжности в нём не чувствовалось, а сейчас в Тони словно заглох его личный вечный двигатель.

– Я могу помочь? – неловко спросила Пеппер. Она знала, что нет, не может. И никто не может. Если уж Тони увлекался чем-то – неважно, чем или кем именно, – то увлекался на полную. – Хотя бы чем-то?

– У тебя есть Хэппи, – невпопад ответил он. – У меня есть Щ.И.Т., бизнес, чистая энергия и пара идей, куда её применить. И Джарвис. По-моему, не так уж мало, – он глянул на стол, ухмыляясь самой невыносимой из своих ухмылочек. – Всё будет в порядке, Пеп. И это лучше, чем террористы. Эй, Дубина! Давай эту ерунду сюда.

– Договора, – обречённо сказала Пеппер. – Прошу тебя, Тони. Нет, почти умоляю. Не подписывай их как в прошлый раз, кровью поверх файлов. Бухгалтерия чуть с ума не сошла.

Сейчас, впрочем, тогдашняя шуточка с пентаграммами, свечными подтёками и копотью на многомиллионных договорах, казалась почти милой. Невинной. И к тому же на сами бумаги почти ничего не протекло.

– Не буду, – пообещал Тони, растирая онемевшую шею и на пробу делая пару шагов. – Что-то я устал от этих шуток, Пеп. Как максимум, напишу пару комментариев к особенно дурацким пунктам.

К утру в её комнату поскрёбся Дубина. Он гордо нёс перед собой папку с готовыми документами. Зевая, Пеппер принялась их перебирать, убедилась в том, что крови невинных младенцев и чёрных козлов поверх договора о пожертвованиях нет, и велела Дубине отвезти добычу в офис.

– Не понимаю, – пробормотала она, ещё не окончательно проснувшись, – почему папочка так тебя щучит. Всё довёз, ничего не потерял, какой же ты Дубина?

Робот невнятно заурчал и повернулся к ней спиной. Или тем, что у него было вместо спины. Видимо, от похвалы в нём что-то разладилось, потому что папка выскользнула, и добрая половина документов с шелестом разлетелась по полу.

Пеппер обречённо застонала. Иногда детища Тони были ужасно на него похожи. Похвали – и тут же получишь всё то, чего предпочёл бы не видеть.

– Я подберу, – она принялась собирать бумаги с пола. Дубина покаянно урчал сервоприводами и моргал красным огоньком. – Ничего не помялось, всё в поряд…

Очередной лист – с тем самым графиком, который сама Пеппер воспринимала исключительно как условие адекватного внешнего сопровождения, а Тони сквозь зубы называл тюремным распорядком, – оказался исписан зелёным маркером.

«Посещение выставки Старк-Экспо» – гласила достойная отпечатанная надпись.

«Буду выпендриваться в своём духе», – откомментировал Тони. – «Позаботьтесь дать парням беруши, алкосорб и презервативы, пригодятся».

«Поездка в Бостон», – шло следующим пунктом.

«Ненавижу Бостон! Фьюри, запретите мне туда лететь, я заплачу наличными».

«Посещение спа-салона на Пятой авеню, после процедур – ужин в ресторане».

«Господи, как мне осточертели эти камни на спине. Фьюри, запретите это тоже. См. выше по поводу наличных. Может, мне купить абонемент?»

Последним в списке шла невинная на первый взгляд поездка в Монте-Карло. Тони обожал играть, ему везло как новичку, и он не боялся проигрыша. Наверное, именно поэтому фортуна его любила.

«Я против», – чётко и решительно написал Тони. – «Вместо Монте-Карло хочу поехать в бойскаутский лагерь для особенно одарённых молодых американцев. Если такого нет, Пеппер, самое время его основать. Хочу подать пример молодёжи. Нет, это не обсуждается. Нет, я не возьму туда цистерну виски и толпу моделей, хотя мальчишки, уверен, были бы в восторге. Обеспечьте мне присмотр, это же дети, они разберут меня на запчасти!»

Пеппер облегчённо вздохнула, подумала, что минута слабости у Тони миновала.

И позвонила в отдел стратегического развития, чтобы поставить новую задачу.

***


Звёздно-полосатое знамя поползло вверх, развернулось по ветру и нежно затрепетало.

– Чёрт бы побрал всё на свете, – очень тихо и очень отчётливо сказали у самого его уха. – Почему поднимать грёбаный флаг нужно в такую сучью рань?

Момент был испорчен. Только что Стив думал о том, что жизнь прекрасна, мальчишки – всегда мальчишки, даже если их айкью в среднем переваливает за двести, что нет ничего лучше занятий по плаванию ранним пятничным утром, когда над рекой стоит туман и нет никаких суперзлодеев рядом, что день будет жарким, зелёным и солнечным, а вечером все непременно соберутся у костра…

Это даже не было мыслями как таковыми. Просто у Стива никогда не было возможности провести кусочек лета так, как другие мальчишки, и до сегодняшнего дня он понятия не имел, как сильно этого хочет.

Достаточно было бросить взгляд на Тони, добрых десять минут умиравшего рядом, и особенно послушать его сдавленные проклятия, чтобы всё благодушие исчезло без следа.

Старк был сам виноват, конечно. Накануне лёг как привык ложиться, хотя Стив его и предупреждал, и теперь щеголял щетиной, кругами вокруг глаз, как у енота, нервными зевками с интервалом в полминуты и бранью себе под нос.

– Тише, – прошипел Стив. Знамя плыло по ветру, гимн звучал, ровный строй бойскаутов смотрел не столько на флаг, сколько на них, и можно было не сомневаться: хоть один из юных гениев умеет читать по губам.

– Какое на хер…

– Старк!

Это уже было громче, чем следовало, и стриженые головы стали поворачиваться к ним, привлечённые звуками, пробивавшимися сквозь гимн. Меньше всего Стиву хотелось потом объясняться с Фьюри на предмет нового газетного скандала с именем Старка в заголовке. Поэтому он незаметно ухватил Тони за локоть и сжал так, как в своё время учил Баки: не слишком сильно, но чувствительно.

– Тихо, – одними губами приказал он. Мечты о долгом купании, соревнованиях по плаванию и песнях у костра блёкли и размывались; теперь снова была работа. Просто работа по прикрытию, задание, которое Фьюри сформулировал предельно чётко: не дать Старку облажаться. По крайней мере, не позволить облажаться прилюдно.

К удивлению Стива, Старк замолчал почти мгновенно. Сморщился от боли, прострелившей руку, и заткнулся. Стив подержал его ещё секунды три, чтобы закрепить эффект, и отпустил.

До самого обеда Старк был тише воды. В речку он не полез, а сидел на берегу и вёл необязательный разговор с мальчишкой из Айовы, которого не пустила в воду медсестра. Стив время от времени поглядывал на него и убеждался в том, что всё идёт как нельзя более мирно: песок вокруг этих двоих заполнялся формулами, Тони то и дело стирал их носком кроссовка, писал заново; мальчишка, сначала страдавший из-за невозможности купаться со всеми, увлёкся и писал тоже, решая какую-то неизвестную Стиву задачу.

Это было даже больше, чем можно было ожидать от Тони. Стив занялся своими бойцами – сорок два юрких мальчишки, брызгавшихся, отнимавших друг у друга плавучий вымпел, хохотавших и взбивавших реку ногами, не оставляли ему возможности постоянно следить ещё и за Тони, – а когда с соревнованием было покончено и над лагерем поплыл сигнал к обеду, берег уже опустел.

Тони обнаружился только после часа напряжённых поисков. Сидел, свесив ноги с обомшелого бревна в полутора милях от лагеря, и задумчиво курил, пуская клубы дыма, кажется, даже из ушей.

Стив издал нечленораздельный звук возмущения и хлопнул себя по бёдрам; вымокшая от пота футболка неприятно липла к телу, он пропустил обед, разыскивая Старка, изодрался о разросшуюся ежевику, оставил сорванцов под чужим присмотром и считал, что имеет право быть не в духе.

– Всю жизнь хотел попробовать, как это – удрать, чтобы покурить втихомолку, – сказал Тони, не оборачиваясь. – Не особенно приятно, но могу поставить галочку в списке.

Стив прошёл по хрустящему папоротнику и остановился над Старком, как каменный командор над Дон Жуаном.

– Какой пример… – начал он и тут же понял, что зря. – Тони, какого чёрта?

Более корректно сформулировать дюжину вопросов от «зачем тебе понадобился бойскаутский лагерь, если не можешь вести себя как положено» до «ты представляешь, что будет, если кто-нибудь из твоих гениальных мальчишек застанет тебя с сигаретой» он не мог.

– Такого, – равнодушно ответил Старк, по-прежнему не поворачиваясь, – что это мечта моего роскошного детства. Сбежать из-под присмотра и сделать, что хочу.

Сквозь полыхавшее в Стиве раздражение пробились угрызения совести, хотя он понятия не имел, почему должен чувствовать себя пристыженным из-за чужого роскошного детства. Его собственное прошло в Бруклине, в конце концов, и он бы многое дал за возможность ужинать каждый вечер.

– Ну, ты сделал, – сказал он, садясь рядом с Тони на скрипнувшее бревно. – Понравилось? Надеюсь, что нет – тогда есть шансы, что ты вспомнишь о детях, которые могут увидеть Железного Человека с отравой во рту.

– Ради бога, – презрительно заметил Старк, бросил окурок на землю и растёр ногой, – думаешь, парни не читали «Форбс»? Или «Ванити Фейр», или…

– Это не повод делать вещи ещё хуже, – возразил Стив, понимая, что для Старка это не аргумент. – Ты не просто Тони Старк, которого поймали папарацци, ты… ну, символ. На тебя равняются мальчишки. Хочешь, чтобы все они пошли вразнос?

– Хочешь, чтобы я выставил себя святошей, – Тони наконец-то развернулся к нему, и Стива окатило непонятным жаром. Солнце было ни при чём, они сидели под нависшими ветками, так что приходилось признать: дело во взгляде, которым Старк пытался просверлить его насквозь. – Чтобы я изображал из себя чёртова грёбаного ханжу, а потом опять засветился с сигарой и парой моделей под боком? Это, по-твоему, будет лучше для воспитания настоящих молодых американцев?

Стив постарался сдержаться. Снова. В последнее время это простое действие почему-то вызывало массу сложностей; стоило Старку завестись, и что-то в Стиве заводилось следом. Требовало как следует вправить Тони мозги, раз и навсегда выяснить, кто главный, принудить слушаться, заставить вести себя прилично!

Заставить Тони Старка вести себя прилично могла только третья мировая война. И то у Стива были сомнения.

– Старк, ты порешь ерунду, – раздражённо сказал он и снова почувствовал – мимо. – Ну как до тебя достучаться, скажи мне?

Тони полез в карман, вынул пачку дешёвеньких сигарет, выщелкнул одну прямо в рот, обхватил губами.

– Если тебе не открывают парадную дверь, попробуй зайти с тыла, – невнятно сказал он. – Может, там больше повезёт?

Стив так и не понял, что это было – вежливое пожелание пойти в задницу или настоящий совет. Не понял… и, если честно, не собирался понимать.

– Дай сюда, – он выхватил у Тони пачку, смял в руке. Сквозь пальцы посыпалась табачная пыль. – Кстати, за наш флаг воевало много хороших парней, настоящих патриотов и героев, и он, чтоб тебя, не грёбаный!

– Пошло-поехало, – процедил Старк и поднялся. – Зря я думал, что что-нибудь может получиться. Всё только хуже, – он скривился, как от горького. – Не то чтобы я удивлён. Я уезжаю. Дать денег и убраться подальше – лучшее, что я могу тут сделать.

– Мы уезжаем, – тут же сказал Стив. Ему стало отчаянно жалко несостоявшегося вечера у костра, с летящими в воздух искрами, и так же отчаянно стыдно за эту детскую прихоть. – Я здесь только потому, что Фьюри…

– Плевать на Фьюри, – отозвался Старк, выбросил окурок и ожесточённо вмял его во влажную землю. – Ты здесь потому, что мне хотелось вживую посмотреть пропагандистский фильм «Капитан Америка и дети». Оказывается, это скучно.

– Вот как, – сказал Стив, потому что всё остальное, что он мог бы сказать, было гораздо, гораздо хуже и вело к эскалации конфликта, а он, конфликт, и так уже был на грани взрыва.

– Вот так, – отозвался Старк, перешагнул через бревно и пошёл прочь. Стив постоял ещё с минуту, стараясь продышаться от внезапной горечи, и пошёл следом.

– Мы возвращаемся, – отчитался он, взглядом следя за футболкой, мелькающей между деревьями. – Из Старка отвратительный бойскаут.

– Следовало ожидать, – прогудел Фьюри. – Странно, что хоть сколько-нибудь продержался.

Известие о срочных и ужасно важных делах, внезапно обрушившихся на мистера Старка и капитана Америку, произвело в лагере предсказуемый эффект. Их взяли в кольцо.

– То есть что же, – сказал тот самый парень, с которым Тони всё утро сидел на берегу, – мы что, не досчитаем колебания поля? В модели, которая уже почти совсем готова?

– Джек, это тебе и самому по зубам, – серьёзно ответил Старк. – Пришлёшь мне потом результаты. Кстати, я не шутил про колледж.

Стив вопросительно уставился на мальчишку, но тот был всецело занят предстоящей разлукой с кумиром.

– И вы не научите меня стрелять?! – хором возмутились близнецы из Техаса, оба выгоревшие добела и в невероятной россыпи веснушек. Стив подозревал, что их фамилия должна быть Уизли. – Стоило тогда приезжать сюда!

– Я бы в любом случае не стал… – начал Стив. Парням было не больше тринадцати; явно неподходящий возраст, чтобы брать в руки что-то серьёзней игрушечного автомата.

– Нечестно, – вслух решил самый младший. Его звали Алекс, и он, разнервничавшись, поправлял на носу очки. – Просто нечестно. Я перестану покупать комиксы про вас и начну – про Человека-Паука.

Стив беспомощно глянул на Тони; тот обернулся, услышав угрозу, и оглядел ощетинившийся круг мальчиков.

– Парни, – сказал он, и Стива обожгло дурным предчувствием. Старк явно был вне себя, и явно собирался сказать что-нибудь такое, после чего мальчишки не просто перестанут покупать комиксы, а вовсе отобьются от рук. Стив сделал шаг вперёд, намереваясь вмешаться, но Тони не дал ему шанса.

– Парни, – повторил он. – Вы думаете, мне легче? Думаете, я прямо-таки горю желанием возвращаться в Нью-Йорк? Да там сейчас даже бетон плавится, и меня ждёт совет директоров, чёртова уйма бумаг и кризис в японском филиале. У капитана тоже куча дел, и я вам ручаюсь – он любое из них без колебаний променял бы на возможность половить рыбу, развести костёр до самого неба и устроить конкурс на самую страшную историю, чтоб у всех поджилки затряслись.

– Это правда? – прервал его один из рыжих техасцев. Стив кивнул – это и вправду была сущая правда. Просто удивительно, как это Старк его понимал.

– Но так уж устроена жизнь, – хмуро сказал Тони, – что мы не всегда получаем то, что хотим. Глупые взрослые люди вроде меня и капитана построили её, жизнь, именно так, а не иначе, да и нехватка ресурсов сказывается. Когда вы, парни, вырастете, у вас будет шанс это поправить. Никаких «ложись спать в восемь вечера», никаких «сначала суп» и «что, думаешь, ты самый умный?», ничего в этом духе.

– Хорошо бы, – задумчиво подтвердил Алекс. – Я бы начал с семейных вечеров у тётушки.

Тони кивнул.

– Ну а до тех пор, пока вы, ребята, не исправили этот мир, нам приходится помнить, что есть такая вещь – долг, – закончил он. – Сейчас мне нужно лететь в Нью-Йорк, и, кстати, Алекс, если ты перестанешь покупать комиксы обо мне, я переживу, но если выбросишь комиксы про капитана – подскажи адрес помойки. Я их с удовольствием подберу.

Воцарилось долгое молчание. Потом Алекс снял очки, пробормотал:

– Ненавижу, когда взрослые так делают, – и, против всякой логики, обнял Тони. Тот потрепал его по макушке.

– А это ненавижу ещё больше!

– Зато теперь тебе не грустно, – последовал ответ. – А чтобы вам было чем заняться вечером… – он порылся в кармане, вытащил нечто округлое, блеснувшее металлом, подбросил в воздухе и поймал. – Оно не взрывается.

Это, кажется, было обращено к Стиву. Неясная штука перекочевала в руки близнецов, и те шумно столкнулись над ней лбами.

– Не открывается! – пропыхтел один из них секунд сорок спустя.

– Открывается, – возразил Тони. – Кто сумеет разобраться, как именно – добро пожаловать в Старк Индастриз. Я бы вам советовал работать в команде – мне нужны гении, которые умеют решать сложные задачки сообща. Сам я в этом не силён.

– Что там? – спросил Стив, едва присланный за ними вертолёт поднялся в воздух. – В коробке.

– Резонансный код и ещё два десятка слов, из которых ты поймёшь только окончания, – отозвался Старк. Он уже успел вытащить планшет, расположиться с возмутительным удобством и приняться за неизвестную Стиву таблицу самого угрожающего вида. – Лучшее средство от тоски, печали и прочей экзистенциальной херни – работа, жаль, не всегда помогает, но мальчишкам об этом знать ещё рано.

– Но что там внутри? – настаивал Стив, которому рисовались ужасы вроде голографической модели мисс Июль неглиже или, в лучшем случае, фейерверк на полнеба. – Они ведь точно его вскроют.

– К концу каникул, – отозвался Тони, прокрутил таблицу донизу, хмыкнул и вбил новую порцию данных. Брал он их, похоже, из головы. – Там ничего ужасного, кэп, клянусь. Кусок из твоего выступления перед…

– ЧТО?!

Тони потёр пострадавшее ухо и помотал головой.

– Орать не обязательно.

– Тебе стоило спросить меня, – сказал Стив, пытаясь взять себя в руки. – Не буду ли я против.

– Ты был бы против, – отозвался Старк, – зачем спрашивать?

И, прежде чем Стив успел отреагировать, добавил:

– Я выбрал выступление, где в тебя не бросали огрызками. И, для самых умных и упёртых – координаты того бревна. Я под ним запрятал пару новых старкфонов.

Стив заморгал. Старкфон был модным гаджетом, сверхпопулярной игрушкой, и стоил столько, что Стив мгновенно исключил его из списка вещей, которыми стоило бы обзаводиться, но молодёжь – та была в восторге.

– Зачем? – спросил он. Тони неопределённо хмыкнул.

– Я туда забил свой номер. Если кто-нибудь из парней допрёт, где его искать – стану ему кем-то вроде феи-крёстной.

***


– А это что ещё такое?!

О туфлях пришлось позабыть. На модных трёхдюймовых каблуках от Стюарта Вейтцмана она не пробежала бы и трёх ступенек, а их было две дюжины, и внизу уже клубилась толпа гостей, падать к ногам которых Пеппер вовсе не собиралась.

– Если вы имеете в виду изменения в оформлении зала, – прошелестел умница Джарвис.

– Именно их и имею, – прошипела Пеппер, оглядывая душераздирающую смесь алого, белого и синего. Между импровизированными цветочными колоннами были протянуты бумажные гирлянды, и можно было не сомневаться: будет и торт, раскрашенный под флаг, и фейерверки – всё, что положено иметь в арсенале классической вечеринки вечером Четвёртого Июля.

– Мистер Старк распорядился исполнить всё в точности, – с практически полной имитацией вздоха сообщил Джарвис. – Предполагалось, что вы увидите обновлённый дизайн в последний момент.

– Я и увидела, спасибо, – Пеппер представила себе будущие заголовки в «Мой Стиль» и «Лучшие Вечеринки Штата» и содрогнулась. В прошлый раз репортёры долго проходились по представлениям Тони о роскоши. Досталось и шоколадному фондю в виде фонтана, и приглашённому мастеру боди-арта, и десятку моделей в нарисованных шоколадом платьях. – Ради бога, скажи мне, что мы не ждём первую леди.

– Нет, мисс Поттс, – добросовестно успокоил Джарвис. – Первая леди поблагодарила за приглашение, но…

– Хоть что-то, – пробормотала Пеппер.

– Но в списке приглашённых капитан Роджерс, – закончил Джарвис, и Пеппер застонала. После инцидента с бойскаутским лагерем капитан появлялся только дважды: в первый раз – когда антитеррористическое подразделение Щ.И.Т.а получило данные о том, что Башня Старка может быть заминирована, и во второй – когда Тони разогнал отряд сопровождения, нарядившись в костюм и стреляя холостыми.

Пеппер до сих пор делалось дурно, стоило вспомнить, как капитан пронёсся по дому, отыскал Тони в одной из его захламлённых деталями нор и, рыча, взял за глотку. Тони скалился в ответ, даже не пытаясь активировать броню, и шипел не хуже эфы; итогом разговора стала отмена наружного сопровождения.

– Хочешь подохнуть – не мне тебе мешать, – выплюнул Роджерс, уходя, и Тони проорал ему в спину что-то о неотъемлемом и священном праве каждого совершеннолетнего американца делать со своей жизнью что заблагорассудится.

– Надеюсь, он попал в список по ошибке, – пробормотала она, в последний раз припудрила нос и стала спускаться.

В наушнике опять раздался скорбный синтезированный вздох.

– Боюсь, мисс Поттс, капитан только что прошёл контрольный пункт на внешнем периметре.

– Чёрт побери тестостерон, – прошептала Пеппер, потому что никакого другого объяснения внезапно разыгравшейся у капитана страсти к вечеринкам найти не получалось. – Давай постараемся не доводить до скандала. Где Тони?

– Беседует с мисс Декабрь две тысячи двенадцатого года на террасе, – отчитался Джарвис, и Пеппер перевела дух. Мисс Декабрь продержалась дольше прочих, и у неё были мозги и четвёртый номер. Не так уж плохо для девушки из Бронкса.

Нужно было перехватить капитана до того, как они с Тони сцепятся снова. Если этого не сделать, о последней вечеринке Старка будет писать не «Ванити Фейр», а «Катастрофы и происшествия».

– Капитан, – сказала она, солнечно улыбаясь. К её немалому облегчению, Роджерс явился не в форме сороковых и не в костюме Капитана Америки, а во вполне пристойном виде. – На пару слов, хорошо?

– Я прошу прощения за тогдашний инцидент, – мгновенно отреагировал Роджерс. – Это был недопустимый срыв, и больше такого не повторится.

– Надеюсь, – кивнула Пеппер. – Потому что Тони сделает всё, чтобы вы сорвались снова. Он очень к вам неравнодушен, капитан, вы ведь поняли.

– Что я его бешу до потери сознания? Сложно было не понять, – отозвался Стив, и Пеппер ясно представила, насколько это безнадёжно – пытаться вернуть ситуацию если не в норму, то хотя бы в рамки приличий.

– Нет, я имею в виду… – она замолчала. Безнадёжно. И она уже и так сказала больше, чем было допустимо. – Тони в этот раз решил показаться ура-патриотом.

Капитан, к его чести, возмутился.

– Он и есть патриот. Он сын Говарда Старка.

– Боже вас упаси сказать такое ему в лицо, – предупредила Пеппер. – Мне придётся потратить неделю, чтобы вытащить его из запоя, и полмиллиона, чтобы затушить медиа-скандал.

– Но он всё равно патриот, – упрямо сказал капитан. – То, что мы не ладим, и то, что он невыносим, этого не отменяют.

– Я имею в виду, что в этот раз он решил проявить настоящий американский дух в дизайне, – пояснила Пеппер. – Хорошо, что вы пришли в штатском. Официантам не придётся предлагать шампанское каждой стене, у которой вы решите постоять.

– Звёзды и полосы? – догадливо предположил Роджерс. Пеппер кивнула.

– Я не удивлён, – капитан вынул из внутреннего кармана пиджака конверт, сплошь изрисованный в стиле задумавшегося Тони Старка. Пара кофейных кругов и пятно от машинного масла соседствовали с оборванными строчками формул, перечёркнутыми суммами и каракулями, в которых мог разобраться только сам Тони, и только по свежим следам, а не спустя сутки. – Я бы и вовсе не приехал, но Тони не оставил мне выбра. Я должен это вернуть.

Пеппер взяла конверт кончиками пальцев. Внутри оказались: тонкая шестерёнка, обрывок чертежа и записка, набросанная на оборотной стороне чека. Сумма была более чем внушительная, и подпись стояла на положенном месте.

– Я уверена, Тони просто взял что под руку попалось, – начала Пеппер, перевернула записку и закончила совсем другим тоном. – По крайней мере, не имел в виду ничего…

– Я не нищенствую, – твёрдо сказал капитан. – И если это его обычный способ делать подарки, то я вам искренне сочувствую, Пеппер.

– Спасибо, не стоит, – отозвалась она, пробежала глазами по строчкам и просто-таки наяву услышала хрипловатый голос Тони, предлагавший кэпу не стесняться и купить себе к дню рождения что-нибудь особенное. Под конец Тони явно сорвался и уж совсем неразборчиво перечислил с пяток вариантов от «Харлей» до девушки-профессионалки. – Я очень сожалею, капитан. Это не тот подарок, который…

– Ничего, – прервал её Роджерс. – Просто отдайте ему это и всё. Следующий чек я отправлю в пользу благотворительного общества престарелых леди, и не постесняюсь указать имя Старка на конверте. И обратный адрес.

– Боже, – пробормотала Пеппер. – Капитан, Тони не настолько плох, вы это понимаете? Он тот ещё тип, я понимаю, но…

– Он чуть не пристрелил моих людей, – напомнил Роджерс. – Я не считаю его воплощением зла, но Тони действительно стоит разобраться в том, что происходит у него в голове. Это уже слишком.

– Уже не детские шутки, а издевательства? – предположила Пеппер. В общем и целом она была согласна с капитаном, Тони хватил через край. Вот только она понимала, какая муха его укусила, а капитан понятия не имел. И слава богу.

– Именно. И не напоминайте мне о детях, – по внушительной нижней челюсти Роджерса прокатились желваки. – Вы в курсе, кстати, что один из этих мальчиков уже работает на Старк Индастриз?

– Я в курсе, – подтвердила Пеппер. – Мне пришлось лично проводить его контракт через омбудсмена, налоговый комитет и инспекцию по защите прав несовершеннолетних.

– Могу себе представить, чего он нахватается годам к шестнадцати, – пробормотал капитан, омрачаясь лицом. – Нет, даже представить не могу!

– Капитан, вы в курсе, сколько кандидатов подают свои резюме на каждую вакансию Старк Индастриз? В последний раз перевалило за три сотни, – не выдержала Пеппер. – Тони не ангел, я это признаю, но вы нисколько ему не помогаете, вы даже не стараетесь понять!

– Понять что? – мгновенно вцепился Роджерс, и Пеппер, проклиная собственный длинный язык и чрезмерную преданность корпоративному знамени, успела заметить мелькнувшее по его лицу искреннее беспокойство. – Тони вляпался? Он поэтому так пошёл вразнос?

– До сих пор обычно эти две вещи шли в связке, – сказала Пеппер, ни словом не греша против истины. – Дело не в Зелёных, конечно, и даже не в том, что полковник решил держать Тони под колпаком…

– Под защитой, – упрямо возразил Роджерс, но Пеппер чувствовала, что пробилась и только молилась о том, чтобы мисс Декабрь заняла Тони ещё хотя бы на четверть часа.

– Когда Щ.И.Т. будил вас и пытался сымитировать сороковые, это тоже была защита, – сказала она. – Вам понравилось?

Чего у капитана было не отнять, так это стремления к справедливости.

– Нет, – признал он. – Но Тони – другое дело.

– Почему это? – пошла в атаку Пеппер. – Потому что он взрослый совершеннолетний американец, потому что у него в груди реактор или потому что Щ.И.Т.у нужны его деньги и голова?

– Потому что он – ходячая катастрофа! – капитан повысил голос, и Пеппер поздравила себя с первой тактической победой. – В жизни не видел парня, способного назло врагам или ради веселья так себе навредить!

– Отчего же, – ядовито сказала Пеппер. – Вы знакомы с одним таким. Он приписывал себе баллы в медицинскую карточку и диссимулировал астму, чтобы его поскорее убили на фронте. Кажется, я ни в чём не ошиблась?

Капитан хватанул воздуха – и замолчал. Кулаки у него по-прежнему были стёсаны, кожа всё так же не успевала зажить окончательно, и Пеппер, сочувствуя Стиву Роджерсу всей душой, добавила:

– С Тони очень тяжело. Особенно когда он начинает свои игры разума и забывает обо всём. Но с ним можно договориться, он не подлый, не озлобленный на весь мир недоносок с гениальной головой, каким его считают, не психопат, не… много ещё чего не. Вы знаете Шэрон Картер?

– Психолог? – чуть неуверенно уточнил Стив. – Видел, кажется, однажды какие-то бумаги с её подписью.

– Какие-то бумаги, – повторила Пеппер, усмехаясь. – Тони к ней ходил. Шэрон – специалист по посттравматическому синдрому. Можете вы себе представить адреналинового наркомана, который честно пытается бросить? Вот, это Тони Старк. Приятно познакомиться.

– Боже, – пробормотал капитан. Было очень странно видеть, как такому внушительному парню настолько очевидно неловко. – Я не знал.

– Ну, вот теперь вы знаете, – Пеппер сбавила обороты. – И ради бога, не слушайте, что он говорит! Если бы я воспринимала все его слова всерьёз, я бы и недели не продержалась.

– Но как с ним общаться, чёрт возьми?! – не выдержал капитан, спохватился и покаянно посмотрел на Пеппер. – Простите. Я знаю, что он не такой сукин сын, каким зачем-то хочет казаться, но я об этом забываю, стоит ему открыть рот. Словно перещёлкивает что-то в голове, и, боже, я-то ведь не психолог, я не умею обращаться с адреналиновыми наркоманами!

– Вам и не нужно, – успокоила его Пеппер. – У вас не тот характер. И научиться бодро отлаиваться в ответ вам тоже вряд ли удастся. По крайней мере, не сразу.

Она вынула из конверта обрывок чертежа и протянула капитану.

– Напишите ему что-нибудь. Что угодно. Что первым придёт в голову. А я передам.

Карандаш пришлось одолжить у пробегавшего мимо официанта, и Пеппер терпеливо ждала, пока капитан вдоволь намучается выбором подходящих выражений. Наконец, он написал несколько слов, свернул из обрывка вполне достойный конверт и отдал Пеппер.

– Я передам, – повторила она, улыбаясь. – С Четвёртым Июля вас, капитан.

***


– Что ещё такое с самого утра. Какого… Дубина, твою же металлическую мать! Я тебя разберу на запчасти! Нет, я тебя…

– Когда закончишь с проклятиями, обрати на меня внимание, – попросила Пеппер. – Вчера к тебе было не подступиться.

– Ещё бы, – Тони вслепую вытащил из кофеварки кружку с парой умильных котят, ополовинил её одним глотком и только тогда понял, из чего пьёт. – Откуда эта штука?

Пеппер развела руками.

– Выбрось её, – Тони оперся на край стола и, болезненно морщась, стал растирать лоб. – И запрети котят во всём здании. Категорически.

– Как вам угодно, мистер Старк, – отозвалась Пеппер, делая пометку в блокноте.

Тони застонал.

– Ну хорошо, хорошо, в чём дело?! – он повысил голос и скривился ещё сильнее. – Вчера я и сам бы к себе не подступился, но сейчас явно не время… – он замолчал. – Ни для чего не время. И мне нужен алказельцер и часа четыре сна. После этого я, может быть, стану нормальным человеком.

– Вряд ли, – скептически отозвалась Пеппер.

– Хотя бы буду похож, – Тони протянул руку за следующей кружкой и подозрительно её осмотрел, прежде чем отпить. – Щенков тоже запрети, просто на всякий случай.

– Обязательно, – пообещала Пеппер. – Теперь, когда с самыми актуальными проблемами современности покончено…

– Эй, котята и собачки на кружках – это даже почище загрязнения глупостью!

– …можно мне вручить тебе подарок на Четвёртое Июля?

Тони открыл покрасневшие глаза и уставился на Пеппер так же подозрительно, как минуту тому назад – на кружку.

– А то, что ты меня не распяла за звёздно-полосатые обои – не в счёт? – поинтересовался он. – Я думал, это и есть мой подарок.

– Правильно думал, – подтвердила Пеппер, вынула конверт из блокнота и протянула Тони. – Подарок не от меня. И прежде чем ты начнёшь рвать его в клочья и топтать ногами, загляни внутрь.

Тони обжёг её взглядом, далёким от благодушия.

– Наш орёл брезгует брать подношения, – бормотал он, вытаскивая чек и осматривая его со всех сторон. Пеппер терпеливо ждала. Ей было любопытно, нет, она умирала от любопытства, но вовсе не желала показывать этого Тони. – Бессребреник. Чёртов святоша. Кстати, он протестант, ты знала?

– Этого нет в досье, – отозвалась Пеппер, мысленно поражаясь тому, как это Тони так накрыло. О своих прочих увлечениях он знал как максимум название любимого коктейля и размер груди.

– Да на кой чёрт тебе досье, хватит посмотреть на эту физиономию, – Тони, наконец, добрался до миниатюрного конверта, развернул и застыл, на полуслове забыв о том, что говорил. – Твою мать!

Это не было ругательством. Просто знаком чистейшего потрясения. Тони даже не сопротивлялся, когда Пеппер вынула из его пальцев мятую кальку.

– С Четвёртым Июля, Старк, – прочитала она вслух. Капитан писал, как человек, привыкший ставить размашистые стрелки на карте и волей обстоятельств вынужденный умещать схему всей боевой операции на клочке чертежа. – Спасибо за чек, но я предпочёл бы спарринг.

– Твою мать, – повторил Тони. – Хорошее же у вас обоих представление о подарках.


***


Брюс гостил в Башне вторую неделю, и этого было, наверное, более чем достаточно. Пеппер замучилась растаскивать стихийное братство умников, Джарвис вежливо угрожал программными ошибками, Роуди спасся бегством в одну из горячих точек.

Пеппер не могла его осуждать. Будь возможность, и она сама тоже удрала бы хоть к террористам, хоть на далёкие безлюдные берега – просто чтобы не оказываться перед необходимостью каждый день разыскивать новую бригаду ремонтников. Почему-то, невзирая на солидные чеки, каждый раз приходилось искать других людей, а система автоматического восстановления здания сдалась в первый же день.

И ведь не то чтобы эти двое по-настоящему занимались ядерной физикой! К взрывам, лопнувшим охладителям, трещинам в полу от взбесившейся центрифуги и прочим атрибутам по-настоящему напряжённой работы Пеппер давно привыкла и рефлекторно вносила нужную сумму в статью текущих расходов.

Сороковой этаж и вертолётная площадка, провалившиеся в тридцать девятый и тридцать восьмой этажи соответственно, выходили за рамки текущих расходов примерно так же, как кризис на Ближнем Востоке – за рамки обыденной и мирной соседской грызни.

– Тони, не будь ребёнком. Просто позвони ему и назначь время.

Тони попытался скрыться сквозь свежую дырку в стене, но Пеппер была наготове и загородила ему путь. У неё был хороший опыт удержания Тони, желающего удрать, и всякий раз это было всё равно что хранить в пальцах ртуть: того гляди ускользнёт, соберётся воедино в каком-нибудь труднодоступном месте и примется втихомолку отравлять атмосферу.

– Я позвоню, – пообещал Тони, глядя в сторону. – Позвоню и назначу, какого чёрта, Пеп, мне не нужен контроль ещё и над этим! У меня была уйма романов, я плейбой, чёрт возьми, нет никакой необходимости…

– Тони.

– …заставлять меня кому-то там звонить, и…

– Тони.

– И я даже и не думал тянуть резину, просто именно сейчас я чертовски занят! – Тони уставился на неё зло и испуганно. – Что ещё?

– Вы развалили чуть не всю Башню, – мягко напомнила Пеппер. – Ты и Халк. Или, вернее, Халк – тобой. Не лучший способ всё-таки пойти на свидание, ты не согласен?

– Это не свидание, это спецоперация «выбей всё дерьмо из Тони Старка», – угрюмо отозвался Тони, – и я твёрдо намерен продержаться не меньше двух минут.

– Я понимаю, – подтвердила Пеппер. Она действительно понимала. Если кто-то достаточно крепок, чтобы продержаться против Халка, есть шанс, что продержится и против капитана. – Я только не понимаю, с чего ты взял, что капитан спит и видит, как бы половчее выбить тебе мозги.

– Эй, мы говорим об одном и том же парне? – опасно сощурился Тони. – А чего ещё, по-твоему, он может хотеть – подарить мне букет котят и пригласить на ужин? За котят я его первый растерзаю, имей в виду.

– Ты безнадёжен, – констатировала Пеппер. – От гормонов и вправду глупеют, других объяснений я не вижу.

– Да, и ты можешь сказать спасибо Хэппи! – взорвался Тони, который ненавидел, когда кто бы то ни было ставил под сомнение его гений. – Будь ты в здравом уме – не носилась бы с мыслями о том, что кэп хочет слиться со мной в экстазе взаимопонимания!

– Продолжай в том же духе, – любезно предложила Пеппер, – и вскоре переубедишь всех тех, кто до сих пор всё ещё не считает тебя заносчивым недоноском.

Тони оскалился, явно собираясь высказать ей всё, что накипело, но его глаза расширились, что-то с силой толкнуло Пеппер в плечо, она упала на бок, а Тони свалился сверху, больно придавив её и изо всех сил стараясь оказаться как можно дальше от окна. Что-то рвануло снаружи, грохнуло, в воздух взметнулась пыль, Тони дёрнул её за плечо, толкнул вперёд, в узкое пространство между вывернутыми декоративными панелями, втиснулся следом, прижал Пеппер к полу и замер. Она слышала, как он дышит – быстро, отчаянно, прямо ей в лицо.

Они с Тони давно были не вместе, но сейчас ей отчаянно захотелось его поцеловать.

Выстрелы стихли, откуда-то снизу донёсся рёв Халка, и Тони ухмыльнулся.

– Тихо, – прошептал он. Пеппер слышала теперь, как стучат об пол ботинки, как стрекочет вертолётный винт и как нападающие переговариваются – рваными, злыми фразами на непонятном языке. Они были так близко, так чертовски близко, а Брюсу – Халку – нужно было время, чтобы добраться наверх. – Ш-ш-ш.

Шаги приблизились, остановились. В пятне света на полу видна была покачивающаяся тень; тот, кто стоял в метре от неё и Тони, водил автоматом из стороны в сторону.

Рука Тони была у самой её щеки, и Тони очень, очень осторожно потянул её, глазами показал Пеппер на датчик активности Джарвиса. Тот не светился. Они были заперты тут, в Башне, и даже если бы Тони каким-то образом умудрился обзавестись костюмом – толку с этого не было бы никакого.

– Он где-то здесь, – сказали неподалёку. Голос был женский, очень английский и очень холодный. – Не мог уйти далеко. Ищите.

Халк заревел снова, и Пеппер с отчаянием поняла, что рёв не приближается. Кажется…

– Заблокировали все лестницы, – хрипло сказал кто-то. Тони, не дыша, сунул руку в карман джинсов, завозился пальцами в этом узком пространстве. Пеппер хотелось его стукнуть, но момент был явно неподходящий. – Прочёсываем этаж.

– Он где-то здесь, – повторила женщина, и жидкий лёд потёк у Пеппер по спине. Тони вынул руку из кармана, положил пальцы ей на губы и глазами велел молчать. Опрокинувшаяся дурацкая панель спасала их так же, как и близость к нападавшим – пока что. Темнее всего под светильником, и ещё несколько минут они, должно быть, могли продержаться незамеченными – до тех пор, конечно, пока целенаправленные поиски не дадут результата. После этого их пристрелят или возьмут в заложники, и не хватятся сразу, потому что от отряда Щ.И.Т.а и постоянного контроля Тони отказался.

Внизу загрохотало. Кажется, Халк пробивался силой. Если им повезёт, он догадается пробиваться не внутри здания, а лезть снаружи – больше шансов, что горожане перестанут считать зависший вплотную к Башне вертолёт и взрывы естественным порядком вещей, нормальным для Манхэттена, и кто-нибудь догадается позвонить девять-один-один.

Снова шаги, всё ближе и ближе. Потом панель, прикрывавшую их, отбросили в сторону, бородатое лицо бандита расплылось в ухмылке, он издал торжествующий вопль и ткнул в спину Тони автоматом.

– Вылезай! – он отступил на полшага, не убирая пальца с курка. – Давай наружу, и ты, дамочка, тоже! Эй, я их нашёл!

Тони с достоинством выбрался из убежища и помог Пеппер вылезти тоже.

– Я… – начал он, и бандит замотал головой.

– Ни слова. Знаем мы твои штучки. Коды, шмоды… – он сплюнул на пол. – Я только что заработал кучу денег, не хочу, чтобы ты что-нибудь испортил.

Тони развёл руками – и охнул, схватившись за грудь. Запястьем он прижался к краю реактора, пальцами, казалось, пытался прорыться сквозь футболку и сам реактор, и сжать то, что болит.

– Тони, что?.. – она дёрнулась и тут же получила предупреждающий возглас и автомат, направленный чуть не в самое лицо. – Ему плохо, вы что, не видите?!

– Ему и должно быть плохо, – сказал всё тот же медленный ледяной голос. – Ну как, Старк, теперь жалеешь о том, что тогда мне отказал?

Тони тяжело дышал, согнувшись пополам, и хватал воздух посеревшими губами, Пеппер оттолкнули в сторону, а высокая худая брюнетка оказалась прямо перед Тони и улыбнулась, когда он захрипел.

Тут до Пеппер дошло.

– Локи, – выдохнула она, и зелёный взгляд на мгновение приморозил её язык к нёбу.

– Не сомневайся, это я, – подтвердила женщина, по-прежнему улыбаясь очень мелко и острозубо. Пеппер чуяла в этой усмешке всю бездну боли, какую может обеспечить уязвлённое до глубины души божество, и отчаянную потребность выговориться сродни той же, какая регулярно терзала самого Тони. – Полагаю, ты и твоя женщина, которую зовут так странно, не слишком рады меня видеть.

– Почему же, – прохрипел Тони, тщетно пытаясь разогнуться. – В прошлый раз я не слил ролик на ютуб.

Локи посмотрел на него со смесью гнева и недоумения. Личина на нём не шла волнами, не трескалась, но Пеппер совершенно отчётливо видела сквозь лицо снежной королевы его настоящую физиономию – раздражённую, по-недоброму задумчивую физиономию бога, задумавшего пакость.

Делающего её.

– Халк, – выдохнул Тони, готовый даже на грани смерти оставить за собой последнее слово. Пеппер не понимала, что с ним творится, Локи не бил его, не было причин задыхаться, разве что… – Ты ведь с ним… ах-хахх… знаком.

– Ах, это, – притворно-равнодушно отозвался Локи. – Прислушайся как следует. Я спустил на него пчёл, так всегда поступают с медведя…

Сияющий свежей краской диск свистнул в воздухе, оглушительная короткая очередь ушла в потолок и захлебнулась, Локи метнулся в сторону, что-то треснуло, покатилось, бородатый бандит рухнул Пеппер под ноги. Следом повалился ещё один, тяжёлые шаги прогремели по полу, истерически взвыла сирена, знакомый голос рявкнул:

– Старк, ложись!

– Всю жизнь мечтал услышать, – ухитрился проворчать Тони.

И послушался.

– Никаких зелёных, – поражённо сказала Пеппер. Колено у неё всё ещё болело, и она прикладывала к синяку холодный пакет. Тони перестал разыгрывать из себя умирающего и сидел с видом короля, по чистой случайности оказавшегося наедине с особенно упрямой кошкой.

– Ну, какие-то зелёные, безусловно, есть, – возразил капитан. На Тони он по-прежнему не смотрел, и это было так откровенно, что у Пеппер горели уши. – Но Локи довольно удачно списывал на них свою активность.

– Активность, – презрительно повторил Тони. – Пара штучек из другого мира, чтобы отключить мои системы, купленный из-под полы вертолёт и наёмники с промытыми мозгами. Вряд ли это можно считать активностью.

– Попытка похищения ему почти удалась, – напомнил капитан. – Хотя я не сомневаюсь – даже если бы ты не сумел послать мне сообщение и даже если бы я был занят…

– Чем это ещё ты мог быть занят, – возмутился Тони. – Я послал тебе сообщение, после которого любой рванул бы ко мне со всех ног!

– Аырбы, – процитировал Стив. – И ещё пара каких-то закорючек. Ты делаешь старкфоны и сверхсложные системы контроля погоды для авиалайнеров, и у тебя нет кнопки срочного вызова?!

– Он прогрессирует, – игнорируя праведное возмущение, признал Тони. – Больше не боишься банкоматов и тостеров, кэп?

Пеппер напряглась, ожидая нового витка тестостеронового конфликта, но капитан явно отмотал разговор назад до последней точки без упрёков и провокаций.

– Даже если бы я был занят, а ты попал в плен, – спокойно повторил он, и Пеппер мысленно зааплодировала способности так быстро учиться, – Локи очень скоро понял бы, как себя чувствует человек с горячей картофелиной в руках.

– Я – не картошка, – заявил Тони. – Не батат, не ямс, не фри и не ломтиками по-французски. Кстати, вот чего я хочу! Джарвис!

– Да, сэр.

– Заканчивай страдать, это была магия, ты не виноват, я с нею разберусь со временем, – протараторил Тони. – Хочу большую картошку по-французски и соус с горчицей. И большую колу. Пеппер, ты как, присоединишься?

Пеппер помотала головой – она старалась придерживаться здоровой диеты, и Тони выжидающе глянул на капитана.

– Я присоединюсь, – кивнул Роджерс. – Мне ещё предстоит объяснять Тору, что ему стоило бы получше присматривать за братом. И отчитываться перед полковником, и…

– Две картошки, раз так, – Тони критически глянул на капитана, в звёздно-полосатом комбинезоне выглядевшего как большой рекламный щит общества культуристов, и поправился. – Три, Джарвис. И большой молочный коктейль, престарелой молодёжи нужен кальций.

Пеппер на пробу подвигала ногой и осторожно поднялась. Нет ничего хуже, чем оказаться третьей лишней на импровизированном свидании, а это, без сомнений, было именно оно. Выпады Тони больше не казались злобным рычанием существа, готового, чуть что, вцепиться в самооценку ближнего своего и трепать до полного исчезновения. Они походили на флирт. Это и был флирт, чёрт возьми, и Пеппер была последним человеком, кто стал бы мешаться под ногами в подобной неловкой ситуации.

– Куча дел, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд капитана. – Нужно утешить Брюса, он очень переживает, что не успел вовремя, вывезти мусор, найти ещё одну бригаду рабочих и свыкнуться с мыслью, что вся эта катавасия завертелась из-за одного очень обиженного асгардского бога.

– Пхе, – презрительно отозвался Тони. – Просто у Локи никакого чувства юмора и нет привычки думать хотя бы на три шага вперёд. Да и визуализация подкачала. Не люблю брюнеток.

– Надо же, хоть кого-то ты не любишь, – пробормотал капитан – и не затеял долгого, обречённого на провал монолога о семейных ценностях, достойных настоящего потомка отцов-основателей. – В чём-то я согласен, план был не особенно продуман. Висел на волоске.

– С гениями это случается, – подтвердила Пеппер, уловила одобрительный блеск в глазах капитана и поощрительно ему улыбнулась. До сих пор Роджерс держался стойко и ни слова не сказал о том, что Тони не пришлось бы ухищряться с нечленораздельными сообщениями, если бы Башня по-прежнему была под присмотром, и это было правильной стратегией. Единственно верной. – Зачем ты разыгрывал сердечный приступ, кстати?

– Я же не знал, явится ли кто на помощь, – удивился Тони. – У кэпа мог быть включён автоответчик модели «пошёл ты на хрен, ублюдок Тони». А чтобы перезапустить Джарвиса в таких условиях, нужно было до черта энергии, и…

– Понятно, – сказала Пеппер.

– Нет, – тут же сказал капитан. Тони уставился на него, и капитан пояснил, – я хочу сказать – у меня нет такого автоответчика. На твоих сообщениях стоит высший приоритет.

Тони, кажется, на пару секунд потерял способность моргать. Просто смотрел на Роджерса и молча переваривал сногсшибательную новость.

– Разумно, – вслух решила Пеппер. – На месте Тони я постаралась бы вас нанять, капитан.

– Он бы не согласился, – возразил Тони. Капитан задумчиво кивнул и с некоторым подозрением потянул к себе материализовавшуюся на столе провизию.

– Я бы постарался работать сверхурочно, – проговорил капитан. – Чтобы больше не получать «аырбы».

– Сразу видно, в кодах ты ничего не смыслишь, – сказал Тони, увлечённо раздирая бумажный пакет с картофелем. – А то бы…

Пеппер, прихрамывая, пошла к двери. Нужно было сделать ещё очень много. Успокоить сотрудников, проследить за прессой, уговорить Джарвиса не слишком переживать из-за почти удачного похищения. Заказать соль для ванны, новую обстановку на пострадавших этажах, новую систему безопасности и пару брюк для Брюса.

И кстати – не забыть проследить за тем, чтобы этих двоих никто не беспокоил хотя бы в течение часа.

***


Тони не было видно. Это было окей, нормально. Но Тони не было ещё и слышно – нигде не орала, надсаживаясь, музыка, ничего не лязгало, не шипело, не грохотало и не падало.

Одним словом, было отчего встревожиться. Оставался ещё небольшой шанс, что Тони, как следует уработавшись, упал где был и спит сейчас в обнимку с последней моделью брони, но Пеппер обошла обычные места залеганий и ничего не обнаружила.

– Джарвис, где папочка?

Ну, вообще-то это было неспортивно. Но Пеппер устала и хотела только одного: убедиться, что с Тони всё в порядке, шантажом и лаской заставить подписать документы к завтрашнему брифингу и залечь в постель. Десяток перелётов за неделю подарил её ногам неприятную неустойчивость, а в ушах всё ещё отрывисто рявкали немецкие словеса, тяжёлые и неприятно резкие.

– Мистер Старк на восьмом этаже, – послушно отозвался Джарвис. – В малом конференц-зале.

Пеппер честно попыталась вспомнить, как выглядит малый конференц-зал на восьмом этаже, и не преуспела. Попытка на расстоянии понять, что Тони забыл в одном из офисных помещений, также не увенчалась успехом; офисные помещения он ненавидел и терпел только потому, что невозможно поддерживать нормальный документооборот, занимаясь им на бегу. Кроме того, она, Пеппер, настаивала на том, чтобы каждый белый воротничок в Старк Индастриз имел стол, стул и органайзер.

Из-за двери не доносилось ни звука. Пеппер коротко постучала – Тони мог быть не одет, вспомнить хоть случай с мисс Январь две тысячи десятого, предпочитавшей нестандартные помещения и уделавшей массажным маслом большой стол для переговоров, – и вошла.

Тони сидел в кресле, подперев щёку кулаком, и внимательно изучал ростовой портрет Говарда Старка при всех регалиях, с медалью Почёта у шеи и с хрустальным кубком «За Заслуги» в руке.

О бумагах Пеппер не то чтобы забыла, но отложила их на потом. Она, в конце концов, могла подписать их и сама, просто не хотела давать повода к лишним разговорам на всегда актуальную тему безответственности Тони, его наплевательского отношения к документам и особенно – привычки перекидывать всю грязную работу на чужие плечи.

Тони бросил на неё короткий взгляд, полный раздумья, и снова вернулся к созерцанию. Говард улыбался с портрета – победительной, наглой, весёлой улыбкой.

– Как думаешь, – спросил Тони, когда Пеппер встала между ним и торжествующим оскалом старшего Старка, – то, что мне гораздо реже хочется запустить в него стаканом, это хороший прогностический признак?

– Ты нахватался от Шэрон лишнего, – решила Пеппер, изумляясь тому, что Тони трезв. Раньше простого упоминания Говарда в определённом контексте хватало, чтобы погрузить его в его личную бездонную бочку мальвазии. – Тебе больше идёт ругаться техническими терминами, чем медицинскими.

– Шэрон посоветовала смотреть в глаза проблеме, – объяснил Тони. – Я и смотрю. Знаешь, не так всё страшно. Это просто портрет. Я могу его выбросить, если захочется.

Было очень странно видеть, как один Старк смотрит в глаза другому. И наоборот.

– Тебе ведь не захочется, – предположила Пеппер, очень остро ощущая, на какую неверную почву ступает.

Тони неопределённо хмыкнул и вывернул шею, чтобы снова поймать нужный ракурс.

– И ведь не то чтобы я не понимал, как это глупо – до сих пор прыгать за его похвалой, – по-прежнему неторопливо доверился он. – Я понимаю. Кэп совершенно зря так старается обойти эту тему деликатным молчанием. Деликатным, ха. Умиляет меня его представление о вежливости, Пеп, всё равно что динозавр, пытающийся деликатно отодвинуть с дороги какое-нибудь мелкое, только что появившееся млекопитающее. Твой был совет?

– Мой, – не стала отпираться Пеппер, подтянула стул и села. – Спарринг прошёл удачно?

– А это смотря что ты имеешь в виду, – чуть оживился Тони. – Если то, что я по-прежнему жив и даже не страдаю ушибом всего себя, то да. Очень даже удачно. А если думаешь, что всё на мази и я вот-вот начну разбрасывать вокруг себя розовые лепестки и радуги…

Пеппер против воли рассмеялась. Слишком уж комичное было зрелище, пусть даже и воображаемое.

– Короче говоря, он изрядно меня повалял, – Тони помолчал. – Было увлекательно во всех отношениях. Не такой уж он твердолобый, каким я его привык считать. Разбирается в живописи, можешь себе представить?

– Могу, – подтвердила Пеппер. – А почему нет, собственно? Ты вот разбираешься в женском белье, гидропонике и биржевых играх.

– И это только сотая часть моих достоинств, – рефлекторно ответил Тони. В нём не чувствовалось ни прежнего воодушевления, ни прежней безнадёжности, только какая-то исключительно серьёзная задумчивость, и было неясно, как к ней относиться. – Как думаешь, Говард за ним ухлёстывал?

Пеппер покачала головой.

– Ты совсем не о том думаешь, – она в который раз попыталась представить загадочные пути, которыми бродили мысли Тони, и в который раз решила, что его внутренняя карта должна быть чем-то вроде сложнейшей десятимерной паутины, где каждая ниточка может потянуть за собой непредсказуемую комбинацию из сотен других. – Вряд ли. У капитана слишком честное лицо, чтобы прятать такой скелет и одновременно улыбаться.

– Ну, если он сравнил меня и Говарда, – предположил Тони, упирая на это безжалостное если. – И если он решил, что я недостаточно…

– Тони, – Пеппер накрыла его руку своей. – Просто скажи ему. Понимаю, это очень тяжело, но этими «а если» и «а вдруг» ты себя изведёшь и ничего при этом не добьёшься.

– Говард, – послышалось в ответ, – уж точно не стал бы дожидаться у моря погоды. Попёр бы напролом и плевать бы хотел на всякие там «нельзя» и «можно», и ведь ему бы всё удалось, вот что самое паскудное. Хочешь, чтобы я был как он?

– Хочу, чтобы ты был как ты, – твёрдо сказала Пеппер, отдала ему бумаги и встала. – Я ужасно устала. Терпеть не могу немецкие вина, немецкий романтизм и решения Бундестага. Ты долго ещё будешь общаться с папой?

– Часа два, наверное, – отозвался Тони, забрал у неё бумаги и принялся расписываться – вслепую, поперёк страниц. Менеджеры давно были привычны к скачущим вкривь и вкось резолюциям, так что Пеппер и не думала возражать. – На дольше меня вряд ли хватит. Кроме того… – он завис снова, держа ручку над программой брифинга и глядя куда-то в пространство. – Кроме того…

– Кроме того – что? – не выдержала Пеппер. Тони блеснул глазами, и решительно втиснул над «банкет и общение по интересам» короткое «речь».

– Отправь Роджерсу копию, – потребовал он. – И обойдёмся без спичрайтеров, ладно? Не в этот раз.

– Если ты решил устроить признание перед партнёрами и топ-менеджерами… – предупредила Пеппер, – то это отвратная идея. Хуже не придумаешь.

– Я не идиот, – коротко ответил Тони. Всю задумчивость с него смыло, это снова был знакомый ей Старк – резкий, собранный, решительный. – Запаси побольше шампанского, будет что отметить. И пришли мне грузчика, я не собираюсь доверять Говарда Дубине.

***


Шампанское хлопнуло и полилось десятком пенных струй; улыбающиеся лица были повсюду, и тень удивления с них уже сошла.

– Прекрасная речь, – сказала Романофф. Она была одета в длинное, исключительно откровенное платье и на минутку перестала барражировать пространство, задержавшись у столика с сияющей пирамидой бокалов. – Ты писала?

– Нет, это Тони, – открестилась Пеппер, взяв бокал и зорко высматривая поверх блестящего края фланирующего Клинта. Локи мог появиться в любой момент, праздники и торжества были его пунктиком, излюбленной мишенью, так что Пеппер совершенно искренне радовалась тому, что у Тони хватило ума и выдержки попросить у Фьюри пару агентов понадёжней.

У Фьюри, в свою очередь, хватило благородства не упоминать инцидента с холостыми патронами. Пеппер подозревала, что без капитана тут не обошлось, но не стала делиться своими подозрениями с Тони. У того и так было полно поводов для волнений.

– Ну вот, – лениво сказала Романофф. – Виновник торжества закончил принимать поздравления и идёт, чёрт побери, прямо к нам. Хана моей конспирации.

– Что-что ей? – против воли заинтересовалась Пеппер, и следующие полминуты Наташа объясняла ей, что такое хана, каюк и кранты.

– Дорогая, в тебе погибает филолог, – восхитился Тони, успевший стряхнуть с хвоста управляющего китайским филиалом. – Пеп, это тебе. Можешь выбросить, если хочешь.

В руках у Пеппер оказался маленький, душераздирающе алый дракон, держащий во рту некое подобие миниатюрного реактора. По спине и лапам фигурки шла сложная лента иероглифов.

– Интересно меня видят подчинённые на местах, – подытожил Тони. – Романофф, да не напрягайся. Здесь нет журналистов, это частная вечеринка, никто не пропечатает тебя со мной в обнимку на первых полосах, хотя зрелище, должен признать, было бы фантастическое.

– Сейчас придёт Клинт, – невозмутимо ответила Наташа, – он с тобой пообнимается. А у меня платье.

– Да это не платье, а целая инсталляция «Плоть и похоть», – Тони отсалютовал кому-то бокалом. – Я почти хочу, чтобы этот асгардский сучонок появился. С удовольствием посмотрю, как ты будешь его вразумлять.

– Я и тебя вразумлю, если хорошо попросишь, – так же спокойно ответила Романофф. – Хотя нет. Вон идёт кэп, он старший, ему и заниматься этим неблагодарным делом.

Тони сделал страшные глаза.

– Не говори мне, что у него декольте ещё похлеще, – он обернулся, солнечно скалясь. – Привет, Стив. Понравилась моя речь?

Щита при капитане не было, но пиджак многозначительно выпирал под мышкой.

– Понравилась, – подтвердил он. – Особенно в той части, где ты очень убедительно говорил о патриархальных ценностях и наследии отцов. Можно тебя на минутку?

– Ого, – вполголоса заметила Романофф, когда Тони, прихлёбывая шампанское, пошёл в местечко потише. – А капитан-то не в духе. На месте Локи я бы перенесла бенефис на другую дату.

– Чёрт, – пробормотала Пеппер, устроила китайское чудовище между горками хрусталя и пошла следом.

– Ничего я не имел в виду, – угрюмо отлаивался Тони. Он занял стратегически выгодную позицию в нише между двумя окнами и хмурился на Роджерса из этого укрытия. – Что, тебе не понравилось приглашение? Да ты капризный тип, капитан, тебе не угодишь. Предпочитаешь портретному реализму что-нибудь посовременней?

– Предпочитаю не получать подарков, которых не понимаю, – сообщил капитан, нависая над загнанным в угол Старком. – Что это за намёки, чёрт тебя подери?

– Значит, угадал? – послышалось в ответ. – Ты мне поэтому в прошлый раз столько времени ездил по ушам на тему семейных ценностей? Сказал бы прямо, я бы…

– Стар-р-р-рк!

Теперь капитан действительно рычал. На Тони это не произвело впечатления; может быть, шампанское слишком интенсивно щекоталось в его крови, а может быть, он попросту устал ходить по грани. Пеппер даже представить не могла, что когда-нибудь этот момент наступит, так что предпочла первую версию.

– Ну а если я НЕ угадал, – рассудительно сказал Тони, – то тем более не понимаю, какого чёрта. Простая дихотомическая логика, капитан. Теперь я тебя слушаю.

У Пеппер пальцы в туфлях поджимались от воцарившейся тишины.

– Я не… – сказал капитан, наконец. – Никогда о тебе не думал, как о Старке-версия два ноль. Не особенно вы и похожи, чтоб ты знал.

Тони издал странный звук. Словно заклекотал горлом.

– Нет, – тут же объяснил Роджерс, – я не о том, что он был гений, а ты – так, примазался к отцовской славе. Господи, Старк, тебе тридцать, может, хватит уже жевать детские обиды?

– Тебе девяносто, – отбрил Тони. – Кто мотал мне нервы, рассказывая, что он тут вовсе ни при чём, а это всё сыворотка?

Снова воцарилась тишина. Потом капитан прокашлялся.

– Но это действительно сыворотка, – он замолчал. – Я не могу сказать, что этого не было.

– То же самое, – гораздо менее воинственно проговорил Тони. – Мой отец – Говард Старк, этого не изменишь, но жить с головой, завёрнутой назад к отцовской могиле я, ты знаешь, тоже не планирую. Надоело, чёрт побери всё на свете. Если есть на свете кто-нибудь, кто считает, что Говард во всём был лучше – пусть займётся некромантией.

Пеппер медленно попятилась назад. Она услышала что хотела, не знала только, что в точности Тони написал на отцовском портрете, прежде чем отослать его капитану.

– Ничего особенного, кстати, – просветил её Клинт. – Я случайно увидел, когда капитан среди ночи помчался по тревоге спасать каких-то очередных гражданских. Честно, я не знаю, кто теперь живёт в комнате кэпа – сам кэп или Говард.

Пеппер хмыкнула, силясь представить, во что превратилась простая комната Роджерса, когда в ней поселился Портрет.

– Ну и как положено, рука мастера, – продолжал Клинт, оглядывая веселящийся зал. Больше всего это походило на работу радара: тишина – быстрый всеохватывающий проход сигнала – опять тишина. – «Наши версии лучше с каждым годом. Гарантия Старк Индастриз».

Пеппер залпом осушила шампанское.

– Вот-вот, – подтвердила Романофф. – Даже я бы не сразу поняла, а уж капитан…

– Без шансов, – согласился Клинт. – То есть совершенно.

***


Может быть, на сообщения Тони у Роджерса и был установлен высший приоритет, но Пеппер не могла ему дозвониться уже добрые четверть часа.

– Зачем заводить мобильный, если… – шёпотом выругалась она, и тут звонок прошёл, что-то затрещало, и капитан, хрипя и задыхаясь, выдохнул:

– Алло.

Судя по звукам, капитан был весь в поту. Может быть, даже в крови многочисленных поверженных врагов. Или просто занимался в спортзале, но тогда Пеппер не хотела бы видеть то, что осталось от этого спортзала.

– Извините, – быстро сказала она. – Тони пропал. Я не могу…

Что-то снова зафыркало и захрустело, шорохом ударило по ушам.

– Пропал? – механически повторил капитан. – Тони?

В груди у Пеппер мгновенно поселилась многолапая кошка с чрезвычайно острыми когтями. Если Локи каким-то образом добрался до Тони, и если на его пути встал Роджерс, если…

В трубке что-то шелестело, хрустело и фыркало. Кажется, капитан даже уронил мобильный, чертыхнулся сквозь зубы.

– Стив, вы в порядке?

Очень умно, Пеппер Поттс. Если Локи промыл капитану мозги, он обязательно тут же тебе об этом скажет и попросит позвать Романофф для срочной рекалибровки.

– Да, – послышалось в ответ. – Да, я… в порядке. Полном. И Тони тоже. Он, собственно, здесь.

Что-то снова завозилось, зашелестело, послышалось сдавленное «дай сюда», и совершенно нормальный, разве что изрядно нетрезвый голос Тони произнёс:

– Пеп, ты нарочно, да? Твоя фамилия точно Поттс, а не Мэрфи?

Облегчение было так велико, что поначалу Пеппер даже не обозлилась, но быстро компенсировала это упущение. Локи мог напасть в любую секунду, она обыскалась Тони и действительно здорово перепугалась, дела с композитом шли не так уж гладко, и после всего этого он, надравшись, читал ей мораль!

– Простите, мистер Старк, – сказала она. – Я всего лишь беспокоилась о том, где вас носит, приношу свои извинения, больше это не…

– Пеп. Ну Пеппер же!

Она повесила трубку. Тони тут же позвонил снова. Пеппер накрыла жужжащий телефон чем пришлось и посидела, стараясь отдышаться и успокоиться. Тони подшофе – это было в порядке вещей, но капитан обычно разговаривал совершенно иначе, и…

Телефон взорвался истерическим звоном. Пеппер с ненавистью поглядела на него и поклялась, что не будет отвечать. По крайней мере, не сейчас. Не когда она настолько вне себя.

– Пеппер. Мисс Поттс! Пеп, не дури, я всё равно!..

Что именно всё равно, Пеппер слушать не стала. Поднялась и ушла в другую комнату. Умение Тони на расстоянии управлять любым предметом, содержавшим в себе больше одной микросхемы, было на уровне суперспособности, и ясно было, что совсем скоро он изобретёт способ высказать всё, что накипело, но ближайшие пару минут Пеппер собиралась провести без его общества. Перевести дух. Понять, какой она была дурой. И заново переоценить ситуацию, в которой капитану пришлось так попотеть.

Желательно – в цензурных образах. Это оказалось сложнее всего.

Панель-голограмма включилась спустя три минуты. Видимо, Тони всё-таки был здорово вне себя; раньше он справился бы быстрее.

– Пеп, ну прости, – торопливо сказал он, даже не пробуя изображать святую невинность. – Просто это было действительно не вовремя.

– Где капитан? – поинтересовалась Пеппер, силясь заглянуть Тони за плечо. На заднем плане угадывалась стандартная армейская комната, узкий пенал с флагом над койкой.

– Как ты думаешь? – ухмыльнулся Тони. – Удрал спасать остатки картины мира. Ты позвонила как раз когда мы… – он невольно облизал губы и даже зажмурился на секунду, вспоминая момент. – Господи, Пеп, я просто не знаю, ржать или плакать, но в одном уверен точно: я от него не отстану. И кстати, не такое уж он эскимо.

– Без подробностей, – предупреждающе попросила Пеппер, хотя подробностей, чёрт возьми, хотелось. – Хочу иметь возможность смотреть ему в глаза.

– Да чёрт возьми, и было-то всего ничего, – доверился Тони. Глаза у него сверкали таким несомненным вдохновением, что Пеппер очень усомнилась в том, что капитану удастся бегать достаточно долго. Или стёсывать себе кулаки о грушу. Или что он там ещё предпринимал для укрощения плоти. Когда на Тони находило по-настоящему, устоять было невозможно, а в этот раз его накрыло как никогда прежде. – Я только принял пару глотков из его фляжки, сделал вид, что меня развезло и… ну, словом, неважно. То есть ещё как важно, но я не хочу об этом вслух.

Пеппер уважительно кивнула.

– В следующий раз, пожалуйста, – она надавила на это «пожалуйста» так, что самой стало совестно, – предупреждай меня, что ты с капитаном. Сэкономлю на краске для волос.

Тони горестно вздохнул.

– Вышло-то спонтанно, – он помолчал секунду и признался, – знаешь, когда он позвонил, у меня из головы всё вышибло.

Пеппер снова кивнула. Она знала, как это бывает, когда летишь сломя голову и на ходу теряя сердце просто потому, что позвал именно тот, о ком всю жизнь мечталось. И знала, как это бывает, когда этот именно тот оказывается несовместим с твоим представлением о нормальной жизни.

– В любом случае, – начала она как можно вежливей – и не выдержала, сдалась. – Постарайся ничего не испортить, Тони. Ждать тебя сегодня?

– Оставлю кэпу записку и поеду, – Тони принялся оглядываться по сторонам, вытащил из кармана маркер и нацелился на флаг.

– Даже не думай! – взвыла Пеппер. – Что у тебя там, ничего другого нет?

– У него тут, – ядовито ответил Тони, – стол, стул, койка и атлас анатомии для художников. Выбор ограничен. А Говарда он убрал с глаз долой, понятия не имею, какая муха его…

– Ты, – сказала Пеппер. – Высокотехнологичный шмель. Не пиши на стенке, придумай что-нибудь.

– Угу, – проворчал Тони, сдёрнул с себя футболку, написал на ней несколько слов и показал Пеппер, прежде чем примостить в изголовье койки.

«Хорошо посидели», – значилось на белой ткани. – «Я бы повторил. Можно даже не напиваться. И выключить телефоны. Что скажешь? Тони».

– Скажу, – ответила Пеппер, хоть вопрос адресовался и не ей, – что я бы на твоём месте активировала костюм. Если пойдёшь как сейчас, полуголым, поклонницы разорвут на сувениры.

***


– Халк заходит с фланга. Наташа и Клинт заканчивают с часовыми и готовят подходы.

Жирная зелёная стрелка обозначила предполагаемую зону появления Халка. Капитан подумал, заключил стрелку во внушительный овал и мелко его заштриховал.

– Постарайтесь не оказаться слишком близко, – он перевёл взгляд на Тони. – Огонь придётся вести очень точно и корректировать атаку на бегу. Справишься?

Тони ухмыльнулся, блеснув зубами.

– Хорошо, – решил Стив, сочтя это достаточным ответом. – Полковник просит свести потери к минимуму. Всех, кого только можно взять живыми, нужно взять живыми. Локи хочет партизанской войны и террора – мы хотим знать его планы. Каждый парень с промытыми мозгами может дать нам кусочек нужной информации. Забудьте о работе на уничтожение, в этот раз мы спасаем тех, кому не повезло попасть под влияние.

– Дурное влияние, – с явным удовольствием сказал Тони. – С ума сойти. Всегда мечтал спасать невинные души.

– Невинных там нет, – сказала Романофф. – Те, чьи личности удалось установить, все сплошь головорезы.

– Даже они не заслуживают такого, – решительно сказал Стив. – Если они виновны – их будут судить по закону, но они люди, а не куклы на верёвочках.

– Если эти куклы примутся палить в меня из моих же стволов – не обещаю обращаться с ними, как с хрустальным яйцом, – предупредил Старк. – Это уже просто вопрос чести. Какая-то сука…

– Тони!

– Ну крыса, – пожал плечами Старк. – Это термин из учебника биологии. И если бы ты вдруг выяснил, что один из твоих закрытых заводов не такой уж и закрытый, на нём штампуют «Иерихоны» и продают, как горячие пирожки, ты бы вряд ли ограничился учебником.

– Всё равно это не повод, – твёрдо возразил капитан. – И я бы позаботился о том, чтобы проверить все остальные заводы.

– Пеппер проверяет, – кивнул Тони. – Я вручил ей особые полномочия, большую банку анальной смазки и двадцатидюймовый страпон.

На Роджерса жалко было смотреть. Он несколько раз открывал и закрывал рот и смог заговорить только через минуту.

– Я бы попросил, – сдавленно выговорил он, усиленно не глядя на Старка, – не отвлекаться от планирования.

– Я и не отвлекаюсь, – проворчал Тони, подпёр щёку рукой и мечтательно уставился в пространство. – Я размышляю, как раз над планированием. Почему мы обязательно должны штурмовать эти крысиные норы, а? Почему не спровоцируем Локи атаковать открыто?

– Он не купится, – возразила Романофф. – Он дилетант, но не идиот.

– Да что ты? – ехидно изумился Тони. – После того, как Халк им пробил пару перекрытий, он должен пускать слюни и постоянно улыбаться.

– Тони, серьёзнее, – выговорил капитан. – Мы тут не прошлые подвиги вспоминаем.

– Если серьёзно – не вижу, почему бы нам не выманить этого рогоносца, – последовал ответ. – Он же псих, хотя и хитрый, мы знаем, где у него спусковой крючок. Нет?

На лицах присутствующих читалось несогласие разных степеней – от лёгкого скепсиса в исполнении Романофф до категорического «НЕТ!» на отвердевшем лице капитана.

– Ну почему? – пожаловался Тони всем и сразу. – Почему всё обязательно должно быть так скучно? Я бы его выманил с одной фразы.

– Нет, – твёрдо сказал капитан.

– Выманил бы! – Тони хлопнул ладонью по столу. – Какого чёрта, кэп, если я говорю, что смог бы, то…

– Не сомневаюсь, ты бы смог, – прояснил позицию Роджерс. – Но мы не станем выманивать Локи, используя как приманку кого-либо из нас. Ни тебя, ни кого бы то ни было другого.

– Почему это? – сощурившись, поинтересовался Старк. – Потому что ты так решил?

– Нет, – весомо уронил капитан. – Потому что это слишком опасно и вдобавок бессмысленно. Нам нужно не просто обезвредить Локи, но и исправить всё, что он натворил – и на твоём заводе, и с наёмниками, везде. Вряд ли это удастся, если просто выманить его и скрутить понадёжней.

– Знаю я это понадёжней, – отозвался Тони с глубочайшим презрением. – Асгард упустил ублюдка уже дважды, упустит снова, – он тяжело вздохнул. – И этот рогатый психопат опять примется за своё.

– Поэтому мы должны уничтожить всю его затею, – решительно заявил капитан. – Как следует накормить его неудачами. Локи не особенно упорный тип, если только его не задело за живое, так что со временем он переключится на что-нибудь повеселей, чем раз за разом садиться в лужу.

– Разумно, – пробормотал Бартон; Тони глянул на него и развёл руками.

– Сдаюсь. Уговорил, капитан. В сороковых что, читали курс божественной психологии?

– В сороковых, – хладнокровно ответил Стив, – в каждом батальоне обязательно находился парень со сложностями. Ты или мог с ним справиться, или нет. План ясен? Ещё вопросы?

– У меня есть вопрос, – лениво промурлыкала Романофф. – Если у Локи такая манера ухаживать за Старком…

Тони издал нечеловеческий звук, нечто среднее между задушенным воплем, кашлем и проклятием.

– Что? – хладнокровно поинтересовалась Романофф. Тони всё ещё не мог произнести ни слова и только хватал ртом воздух, а капитан с недоброй задумчивостью смотрел то на него, то на карту будущей операции. – У кого-нибудь есть сомнения в том, что Локи неровно дышит к нашему гению и плейбою?

– И филантропу, – напомнил Бартон.

– И филантропу, – подтвердила Романофф. – Старк уел его за самое нежное, он это умеет…

Взгляд Роджерса на мгновение потерял нехорошую, почти питбультерьерскую сосредоточенность и выразил согласие.

– …конечно, Локи на него запал, – подытожила Романофф. – Так вот, вопрос. Если у Локи такая сногсшибательная манера добиваться реванша, мы действительно можем…

– Нет! – взвыл Тони, обретя дар речи. – Представь, что напишут в газетах!

– …использовать это для общего блага, – невозмутимо продолжала Романофф. – Я не говорю, что мы должны выставить Старка неглиже в качестве приманки, конечно же. Но если хотя бы намекнуть кое-кому в Асгарде, что его дорогой братишка бегает на землю не только ради возможности хорошенько повоевать…

– Романофф, – угрожающе сказал Старк. – У тебя ведь есть мобильник. Хочешь, чтобы он задушил тебя во сне?

Испуганной Наташа не казалась. Встревоженной – тоже.

– Я ведь не предлагаю устраивать торжественный брачный союз между двумя мировыми занозами в заднице, – примирительно объяснила она. – Одной местной и одной…

– Р-р-р-романофф! Я не кэп, я женщин бью, не доводи до греха!

– …асгардской. Я только предлагаю подумать…

– Нечего и думать! Я отказываюсь быть связанным – даже в чьей-либо больной фантазии, – с этим ходячим сборищем подростковых комплексов и детских травм!

– Тихо, – сказал капитан. Стало действительно тихо, только у Тони в горле ещё клокотало бешенство. – Наташа в чём-то права – мы не можем убить Локи, это приведёт к войне с Асгардом, долгой и кровопролитной. Но мне очень не нравится сама идея таких слухов, у Старка есть реноме и право на личные… – Стив замолчал, явно силясь подобрать нужное слово.

– Задвиги, – предложила Романофф. – Уверена, Тони их отодвинет в сторонку ради общего дела.

– Иди ты ко всем…

– Тони! – рявкнул капитан. Старк замолчал и только жёг глазами то его, то Романофф. Потом что-то исключительно зловредное мелькнуло у него в глазах, и вместо протеста Тони сказал почти спокойно:

– Извини, Романофф. Знаешь ведь, я ненавижу думать об общем деле и всей этой бойскаутской ерунде. Да и совет директоров будет, мягко скажем, не в восторге, если папарацци застанут меня на горячем не с десятком топ-моделей, а с этим фриком.

На капитана Тони усиленно не смотрел. Обходил его взглядом так же упрямо, как солнечный свет обходит гигантскую массу чёрной дыры. В этом упрямстве читался и неизбежный будущий взрыв, и, если очень повезёт, рождение новой, яростной, прекрасной и фантастической вселенной.

– Нет – так нет, забыли, – легко согласилась Романофф. – Всё остальное мне ясно. Клинт?

Бартон покачал головой, и Романофф поднялась, потягиваясь в своей чёрной кожаной амуниции.

– Мог бы сказать мне спасибо, умник, – шепнула она, проходя мимо Тони.

– Жди, – ответил он так же тихо. – Когда свиньи полетят.

– Кто бы сомневался, – проворчала Романофф, плотно закрыла за собой и Клинтом дверь, вытащила из кармана мобильник и уставилась на экран. – Только посмей устроить тут бунт машин, я тебе обеспечу такую рекалибровку... идём отсюда, Клинт.

– Ну и? – поинтересовался Тони, как только за Соколом и Вдовой закрылась дверь. – Ничего не хочешь мне сказать, кэп?

С капитана вмиг сошло всё его вымученное спокойствие, и Тони очень скоро обнаружил себя в привычной диспозиции: спиной в стену, с нависшим сверху Стивом и с острым желанием дорого продать свою жизнь.

– Никакого Локи, – выдохнул Роджерс. Одна большая ладонь сжалась у Тони на плече, слегка тряхнула. – Никакого, чёрт подери, Локи!

– Да! – ощерился Тони. – Да, мать твою, я с того и начал!

– Нет! – выдохнул Роджерс. – Начал ты с того, что боишься заголовков в газетах!

– Конечно, – полным яда голосом согласился Старк. – Мне нужно было выдать под запись – так, мол, и так, времена безудержного блядства позади, на кой хрен мне…

– Тони…

– …этот шкет с комплексом Эдипа и посохом такой длины, что я вообще не уверен, что он не девка, и…

Капитан зарычал.

– То есть ты не прочь проверить, так, что ли? – он впечатал кулак в стену у самого уха Тони, и тот рефлекторно дёрнулся, замер снова, ощетинившись и с явным трудом удерживаясь от того, чтобы активировать броню. – Всякое в твоей жизни было, но женщину, которая на самом деле мужчина, пока не пробовал?

– На самом деле пробовал, – со спокойствием обречённого сказал Тони. – Это называется шимейл. Мне не понравилось, но вопрос не в этом. Вопрос в том, что ты этак спокойно согласился!

– Я сказал, что против, – напомнил Стив. Он тяжело дышал и сдерживался с явным трудом. – Романофф хороший боец и понимает слово «нет».

– Ну да, в отличие от меня, – Тони оттолкнулся от стены и с некоторым удивлением обнаружил, что капитан по-прежнему его держит. – Что ещё? Внезапно осенила ценная идея, что раз я сплю и вижу завести амуры с Локи, то меня нужно изолировать, просто так, на всякий случай?

Несколько секунд Роджерс молча смотрел на него.

– Считаешь, я о тебе настолько плохого мнения?

– А о чём мы тогда собачимся, если нет? – Тони снова попытался выскользнуть из крепкой хватки. И капитан снова его не пустил, только теперь пальцы не оставляли на плече Старка синяков, а разглаживали следы нежными, почти извиняющимися движениями.

– Я прошу прощения, – пробормотал капитан. – Я просто… не знаю, что на меня нашло.

– Так-таки и не знаешь? – Тони бросил попытки выдираться. То, что капитан не мог взять силой, теперь доставалось ему практически без труда. Стоило перестать провоцировать Старка атаковать в ответ, ощупью найти равновесие между твёрдой решимостью не позволить ему сбежать и нежеланием причинять боль – и в результате Тони тяжело и жарко дышал рядом, не пытаясь выдраться. – Серьёзно? Не знаешь или не хочешь знать?

– Тони, – прошептал капитан. – Я с тобой того гляди с ума сойду. Правда. Совершенно не понимаю, когда ты говоришь серьёзно, а когда…

– А это легко, – отозвался Тони, мягко подаваясь вперёд. – Сразу после поцелуя я целую минуту не могу говорить ничего, кроме правды.

– И в тот раз… – Роджерс невольно прикусил губу. – Тоже?

Тони решительно кивнул.

– Даже когда… – капитан побагровел и закончил еле слышно, – ты напился в моей компании и у тебя развязался язык?

– И я спросил, есть ли у меня шансы, потому что нет больше сил притворяться, что мне в высшей степени наплевать на такое раритетное чудо, как некий бравый капитан, – подтвердил Тони. – Да, Стив. Заканчивай трусить, тебе не идёт.

В следующую секунду его уже целовали. Глубоко, нежно и так самозабвенно, как только может целоваться человек, которому в жизни досталось критично мало поцелуев и который намерен исправить положение немедленно.

– Никакого Локи, – сказал капитан, тяжело дыша и облизывая потемневшие губы. – Ясно?

– Как божий день, – хмыкнул Тони. – Нужно было раньше…

Он замолчал.

– Что? – несколько нервно поинтересовался Роджерс. – Что нужно было раньше?

– Обсудить операцию, – объяснил Тони. – Я почти готов пересмотреть своё мнение насчёт собраний и заседаний. Некоторые из них заканчиваются очень даже позитивно.

Часа полтора спустя мобильный Романофф вякнул сигналом и высветил короткое «СПАСИБО» в обрамлении маленьких крылатых поросят.

– Дошло, наконец, – удовлетворённо пробормотала Романофф. – Чёрт, Клинт, мы тоже так чудили?

Сокол ухмыльнулся и кивнул.

– Только мне приходилось ревновать тебя не к парням из другого мира, а к заказчикам, – проговорил он. – А так всё то же самое.

– Не всё, – возразила Романофф, разминая затёкшие ноги. – Рядом с нами не было никого, кто постоял бы на стрёме.

– На чём?

– На шухере, – пояснила Романофф. – Ещё пару недель смотреть, как капитан бледнеет и чахнет, мне бы не позволила совесть.

– Ну да, – согласился Бартон. – А смотреть на то, как Старк изводится и топится в бутылке – Пеппер.


***


Основная часть операции была позади; наступило время зачистки, тщательной, методичной и скучной. Испепеляющая жара пустыни отступила, сменившись быстрыми сумерками, но ни о каком сне не было и речи. Возбуждение победы напрочь стёрло усталость, и Тони, закончив разбирать по кусочку исключительно запутанную систему автоликвидации базы, с хрустом потянулся и сказал:

– Готово. Чур, я первый!

Клинт жестом предложил ему двигаться вперёд и пошёл следом, цепко оглядывая обстановку. В основном дело было сделано, но шансы нарваться на засевшего в тёмном углу парня с промытыми мозгами и АКМ наизготовку всё ещё оставались.

– Всё в норме, – вполголоса отчитался он в рацию. – На воздух уже не взлетим, разве что Старк что-нибудь напутал с проводами.

Тони, не оборачиваясь, показал ему забранный в броню кулак.

– Говорит, что не напутал, – перевёл Клинт. – Тут целый лабиринт, пара уровней уходит вниз. А что у вас?

– Допрос, – коротко ответил Роджерс. – Мало что удаётся вытрясти. До рекалибровки они слишком фанатики, после – забывают всё, что знали.

– А Локи на лаврах не почивает, – удовлетворённо сказал Тони. – Учёл ошибки. Вправду, что ли, обратить внимание? Всё-таки бог.

Рация поперхнулась и недобро замолчала.

– Старк, ты своей смертью точно не умрёшь, – весело предсказал Клинт. – В прошлый раз чинили чуть не всю мебель в зале, а в этот раз и чинить не придётся, база-то чужая.

– Ну да, – согласился Тони. – Я о том же. Спортзала тут нет, а капитану нужны регулярные нагрузки. Верно, кэп?

– Потом поговорим, – после короткой насыщенной паузы ответил Роджерс. – О нагрузках тоже.

– Звучит неплохо, – хмыкнул Тони. – Если как в прошлый раз…

– Потом, – твёрдо повторил капитан. – Сейчас мы работаем, и я бы тебя попросил не отвлекаться самому и не мешать работать другим.

Тони состроил рации невообразимую гримасу, но промолчал. Вместе с Клинтом они прошли ещё километра два по серым, ребристым изнутри, словно гигантский шланг от пылесоса, переходам, и Тони вдруг остановился, поднял руку, требуя тишины. Клинт остановился тоже и стал вслушиваться, беззвучно шевеля губами от напряжения и держа наготове лук.

Что-то двигалось рядом с ними, и Тони, бесшумно взлетев, двинулся за едва слышным шорохом. Обходной путь скоро должен был закончиться, и даже если причиной тревоги была заплутавшая в коридорах песчаная ящерица, Тони хотел её видеть.

Что-то мелькнуло у самого пола, крошечное, тёмное и стремительное, Тони рванул следом, игнорируя предупреждающий возглас Клинта – и случилось то, что случилось.

– …твою же мать! – Клинт рванул рацию с пояса. – Кэп, быстро сюда, квадрат восемнадцать-четыре! Старк, чтоб тебя, замри! В глазах рябит!

Старк замер. Нет, ВСЕ Старки замерли. Их было не меньше дюжины, как две капли воды похожих друг на друга. Опомнившись от первого впечатления, Клинт пересчитал ещё раз.

– Что у вас? – потребовал капитан. Судя по звукам, доносившимся из рации, он бежал со всей возможной скоростью. – Локи?

– Не сомневайся, именно он, – отозвался Клинт, переводя взгляд с одного Старка на другого и пытаясь вспомнить, где находился оригинал в момент, когда сработало… ну, то, что сработало. Магия, заклятие, неизвестная технология – какая, к чёртовой матери, разница, важен был результат. – Больше никто на такое не…

– Боже, – потрясённо сказал капитан, вывернув из-за угла и остановившись с почти слышимым визгом несуществующих тормозов. – Господи милосердный.

Все Тони Старки разом развернулись к нему и с леденящей душу синхронностью ухмыльнулись.

– Кэп, – сказал тот, что стоял ближе всех. – Это я. Остальные – подделки. Копии. Локи просто хочет, чтобы ты…

– Иди ты на хер, это я настоящий! – решительно сказал ещё один из Старков, и дальше все они зашумели разом. До рукопашной не дошло только потому, что все были слишком увлечены перепалкой на словах.

– Нам нужен Халк, – пробормотал капитан. Ближайший к нему Старк на время отвлёкся от вырисовывания в воздухе сложной формулы, доказывающей принципиальную невозможность абсолютно точного копирования живых объектов повышенной сложности, и хмыкнул:

– Что, думаешь, Брюс разберётся? – он покачал головой.

– Не хотел бы тебя разочаровывать, кэп, – согласился ещё один Тони. Дописал к невидимо повисшей в воздухе формуле ещё значок и скептически прищурился на результат. – Полностью идентичного меня сделать невозможно, но физику мы все знаем одинаково. Определяющий признак. Чёрта с два я знаю, который я – настоящий.

– Все, – тут же сказали ещё двое Старков. Эти держались чуть на отшибе от основной компании; один подобрал где-то острый камешек и чертил по стене длинную извилистую змею формулы с кучей неясных значков. – Все мы – один настоящий Тони Старк. Проблема.

– Проблема? – весело переспросил ещё один Тони. – Вот не сказал бы. Вы представьте, сколько всего мы сможем вместе!

– И никогда не скучно, всегда есть с кем поговорить, – поддержал его сосед. – Деньги и прочее уж как-нибудь поделим, и… нет, не получается. Чёрт.

– Да, – погрустнел Тони. Капитан молча метался взглядом от одного к другому и не находил того, что искал. – Не выкатит. Придётся определять, кто из нас…

– Все, – снова повторили двое. – Мы не части одного целого, не копии и оригинал, не близнецы или клоны. Этот выблядок Локи как-то ухитрился…

– Я – настоящий, – твёрдо сказал один из Тони, до сих пор молчавший. – Кто спросит, почему я так в этом уверен, получит в нос. Я – настоящий. Что будет со всеми вами, меня интересует только…

– Теоретически, – подхватил ещё один Старк. – Без обид, парни, но единственный Тони Старк тут – я.

– Да уж, конечно, без обид, – стоявший рядом с ним Тони поднял руки и тряхнул ими. Глянул на них с подозрением и тряхнул снова. И снова. И ещё раз.

– Ага, – проворчал его сосед. – У меня тоже. Сукин сын сейчас умирает со смеху, готов поспорить. Кстати, на месте кэпа я бы крепко призадумался. Даже встревожился.

– Просто охуел бы, – кивнул Старк-с-камешком, дописал последнюю часть в уравнении и принялся теребить себя за волосы. – Может, и хорошо, что я без костюма, – он нехорошо поглядел на своих альтер-эго. – Вот уж кому я бы с превеликим удовольствием навалял, так это собственному отражению.

– Стоп, – сказал капитан. Он немного опомнился и теперь смотрел на череду Тони с ясно читаемой решимостью всё исправить. – У меня есть идея.

– Идея, – повторил один из Старков. – Надо же. Делись, кэп, я весь внимание. Что, у тебя есть волшебные очки, наденешь – и тут же выяснишь, который из нас…

– Помолчи, – оборвал его капитан, обернулся к Бартону и попросил. – Отвернись.

– Оо-о-о, – восхитился кто-то из Старков. – Идея-то, похоже, горячая!

Бартон, пожав плечами, отвернулся. Слышно было, как капитан идёт вдоль стихийно организовавшегося строя. Потом шаги замерли. Потом капитан сказал:

– Всё это ужасно глупо. Правда, Локи.

В следующую секунду Бартон уже держал на прицеле то существо, которое капитан схватил за глотку – ощетинившуюся, шипастую, исходящую ядом и бешеным шипением тварь. Старки пропали, как не было, чешуйчатые кольца скребли по полу, свивались, сжимали руку капитана почти до плеча.

– Кэп, – ошеломлённо выдохнул Бартон. – Оно ядовитое?

– Не сомневаюсь, – ответил Роджерс. Пальцы в алой перчатке крепко сжимали глотку невиданной рептилии. – Я даже думаю, оно чертовски опасное – правда, Локи?

Теперь змея – если можно представить себе змею десяти футов длиной и всю усаженную острыми гребнями, бляшками и шипами, – билась отчаянно, так что даже у капитана уходило немало сил, чтобы устоять на месте. Бартон прицелился в один из круглых, угольно-чёрных глаз, но капитан мотнул головой.

– Я его держу, – он говорил хриплым от напряжения голосом. – Думаю, если я его отпущу, всё станет очень плохо, а для Тони – вообще смертельно. Где он? Где Тони?

Змея извернулась особенно напряжённым узлом, задрожала и превратилась в бьющуюся крылатую женщину. Обнажённую, с высокой грудью и напряжённым животом. Бартон в голос застонал и рявкнул:

– Кэп, осторожно!

К его удивлению, хватка Роджерса не ослабла ни на йоту. Женщина закидывала голову и хрипела, впиваясь в руку капитана ногтями, пыталась прижиматься к нему, но ожидаемого смятения от столь тесного контакта Роджерс, как видно, не испытывал.

– Хорошая попытка, – проговорил он напряжённым голосом. – Следующим будет что – вода или огонь? Прекрати это. Верни мне Тони, и тебе – обещаю – не будет грозить ничего…

Женщина исчезла.

– Отпусти меня, – неприязненно глядя на капитана, потребовал Локи. – Иначе никакого тебе Старка.

Роджерс сжал пальцы ещё крепче. Задохнуться Локи не мог, асгардцы были исключительно крепкими ребятами, крепкими, но не неуязвимыми, и ситуация явно зашла в тупик.

– У меня есть предложение, – сказал капитан, чуть хмурясь. – Ты возвращаешь сюда Тони. Настоящего, единственного… моего. Не куклу из твоих иллюзий.

– И взаме-е-ен?

Это должно было прозвучать издевательски, но было изрядно подпорчено петухом, которого Локи пустил в конце слова.

– Взамен я отдам тебя Тору, – спокойно сообщил Стив. – Это лучшее, что с тобой может случиться. Гораздо интереснее, чем быть лабораторной крысой и до скончания века смотреть в белый скучный потолок, поверь мне, я знаю.

Локи скривился, как ребёнок, твёрдо уверенный: горькая микстура неизбежна.

– Но ты отдашь меня Тору и никому другому, – потребовал он. Стив пожал плечами.

– Ты меня слышал. Что с Тони?

– А что со мной? – послышалось сзади, и только предупреждающий вопль Бартона не дал капитану разжать пальцев. – Я ведь не бился головой – ну, не больше обычного, верно?

– Тони, – выдохнул капитан. Организовавшуюся дилемму он решил просто: развернулся к новообретённому Старку с Локи в руках. – Активируй костюм.

Старк сощурился, глядя на Локи, изображавшего надменное безразличие, и демонстративно тряхнул руками.

– Всё в порядке, – облегчённо констатировал Стив. – Я так и знал, что твой костюм – слишком сложная и техническая штука, чтобы её сымитировать.

– Вовсе нет, – уязвлённо сказал Локи.

– Вовсе да, – передразнил его Старк.

– Вот что, достаточно на сегодня впечатлений, – быстро решил капитан. – Сокол, вызывай центр, нам нужен сеанс связи с Асгардом. Тони, в порядке личной просьбы – придержи язык на время. С тобой у меня ещё будет разговор о ловушках и как в них не попадать. Локи…

– Да-да? – ядовито прошипел Локи; превращаться в змею ради этого ему не пришлось. – Мне наконец-то дадут вздохнуть?

– Если найдёшь в себе силы вести себя как взрослый – да, – капитан скептически оглядел пленника и с сожалением констатировал. – Нет. Ради твоего же блага придётся тебя придержать.

– Знакомые слова, – пробурчал Тони, бросил взгляд на исписанную стену и замер. – Боже. Боже, чёрт меня подери!

Капитан скорбно вздохнул и повёл Локи прочь, оставив Тони наедине с формулой. Сказал только напоследок:

– Закончишь здесь – я буду в штабе. Приходи.

– Угу, – отозвался Старк. – Чёрт, я бы и сам лучше не сделал!

***


– Тони. Это была моя любимая рубашка.

– Это она и есть, – послышалось в ответ. – В чём проблема?

Стив поднял рубашку за рукава и встряхнул.

– В том, что вы с Брюсом играли на ней в крестики-нолики? – предположил он, рассматривая вписанные в клетки значки. – Или решали кроссворд.

– На самом деле это последняя модель искривления пространства, – зевая, сказал Тони. – Дай сюда. Джарвис сфотографирует и отстирает, правда, старина?

Рубашка оказалась на подушке рядом с всклокоченной головой, и Стив, вздохнув, постарался свыкнуться с потерей. Чтобы отстирать то, чем Тони писал, нужно было средство не слабее царской водки.

– Как она вообще у тебя оказалась? – полюбопытствовал он. Привычки расшвыривать свои вещи где ни попадя у Стива не было.

– Я послал Дубину за чем-нибудь, на чём можно писать, он и приволок, – исчерпывающе ответил Тони. – Не говори, что тебе жаль для меня рубашки. Куплю тебе дюжину новых, и вообще это компенсация за мои футболки. Последняя, которую ты порвал…

Стив издал протестующий звук.

– Которую ТЫ порвал, – упрямо повторил Тони, – была от Шанель.

– Шанель – это духи, – недоверчиво сказал Стив. Тони заворчал и подгрёб исписанную рубашку ближе.

– Они уже давно расширили производство, – он отчаянно зевнул. – Футболка была от Шанель, а ты её прикончил.

– Потому что ты попросил… – Стив замялся и бросил короткий взгляд в потолок. – Джарвис, не повторяй, Тони и так помнит.

– Ну да, я попросил сорвать с меня одежду и выебать хорошенько, – не упустил случая Тони. – Но рвал-то ты.


***


– Стив, уйми его, не то дело кончится трёпкой.

Романофф была настроена серьёзно. Более чем серьёзно. Это очень странно сочеталось с её нарядом: рваные тесные джинсы, разрисованные краской из баллончика, белая майка на голую грудь и сотня-другая звенящих браслетов, ожерелий и цепочек на запястьях, шее и щиколотках.

– Тони, уймись, – повторил Стив. – Ничего смешного, просто маскировка.

– Ну да, – жизнерадостно подтвердил Старк, – а я разве что-то сказал?

– Ты пел, – сквозь зубы процедила Романофф. Тони ухмыльнулся и снова замурлыкал «Хей, Джуд».

– Создаю настроение, – пояснил он, – мир и покой вам, братья, всё, что вам нужно – это любовь…

Наташа сделала движение, напомнившее Стиву об атакующей пуме. Очень злой и очень голодной пуме, защищающей котят.

Тони отскочил, примирительно подняв руки.

– Молчу, молчу! – он охлопал себя по карманам и вынул, что искал. – Ты же не пойдёшь вливаться в толпу хиппи в чистой белой футболке, Романофф. Это никакая не маскировка, это всё равно что написать на груди «я видела мыло и привыкла спать на кровати», тебя в два счёта раскусят!

– Кто-нибудь, уберите его, – попросила Романофф, быстро подводя глаза и размазывая жирный чёрный карандаш чуть не до самых бровей. – Ты знаешь, умник, что половина этих детишек – из приличных семей?

– Я сам из приличной семьи, – возразил Тони, распаковывая маркеры. Ядовито-розовый он открыл и держал наготове. – Подставляй фронт работ, я буду нежен. Кэп, ты отвернись, но прислушивайся. Как только меня возьмут за глотку, я начну очень убедительно хрипеть, тут-то ты, наконец, и пригодишься.

– Вот пусть кэп и рисует, он художник, – заявила Романофф, блестя глазами и взбивая на голове рыжее воронье гнездо. – И ему я доверяю.

– Вот уж нет, – отрезал Старк. – Он живых сисек не видел лет девяносто. Или даже дольше, если мамочка не кормила его грудью. Больше-то шансов не… эй, поставь меня!

– Давно бы так, – прокомментировал молчавший до того Клинт. В кожаной куртке и вытертых штанах он выглядел чем-то средним между подвыпившей рок-звездой и проигравшимся до последнего байкером. – Так его, капитан.

– Остынь, – пробормотал Стив, унеся Тони в соседнюю комнату и поставив на пол. Старк воинственно сверкал глазами и щерился, а на руках у него уже нарастала броня. – Правда, Тони, сейчас не время.

– Херня, – отозвался Старк, – если так рассуждать – никогда не время. И не вздумай на ней рисовать, кэп, я серьёзно.

Стив приподнял бровь.

– Ревнуешь?

– Ночами не сплю! – ощетинился Тони. – Слушай, не лишай меня шанса. Ты видел эти формы? Такой случай раз в жизни бывает!

Дверь открылась, и Клинт заглянул внутрь.

– Собственно, мы закончили, – он критически оглядел диспозицию. – Надеюсь, вы тоже.

– Да, – сказал Стив.

– Нет, – сказал Тони. – Нет, не может быть, ты не мог успеть, – он оттолкнул Клинта в сторону и пошёл рассматривать Наташу. Почти сразу же послышался душераздирающий вопль и хрип.

Стив рефлекторно дёрнулся на помощь.

– Только слегка придушит, – заверил его Клинт, посмотрел вслед Старку и вздохнул. – Сочувствую, кэп. Искренне сочувствую.

Из распахнутой двери вылетели маркеры, послышался новый возмущённый возглас, и Тони появился, встрёпанный и потный, с малиновым росчерком через щёку.

– Я же знал, что вы что-нибудь упустите, – довольно сказал он.

Разъярённая Романофф появилась следом, держа в руке ядовито-зелёный маркер.

– Клинт, подержи его, – скомандовала она, рисуя в воздухе угрожающие круги. – Твои зелёные покажутся тебе роднее мамочки, Старк, обещаю.

Тони расхохотался и пошёл ей навстречу.

– Дуэль на маркерах, – сказал он. – И я напишу «одобрено Старком» у тебя и на левой тоже.

***


Идею с фондю Стив забраковал на взлёте. Без объяснений.

– Чтоб ты знал, это не противоречит Конституции, – уверял его Старк, но капитан был непоколебим.

– Ладно, – сдался Тони. – Хорошо. Насильно в рай не тянут, не хочешь – не будем, это не тот вопрос, в котором я не могу уступить из уважения к чужому старческому маразму. Ну а что насчёт тёплого шоколада?

Капитан подозрительно прищурился.

– Я надеюсь, в нём не будет ничего этакого? Десятка обнажённых девиц, ЛСД, золотой пыли?

– Нравится мне твоё представление о современности, кэп, – отозвался Тони. – Нет. Просто шоколад, кисточка и мой талант художника. Вот только посмей сейчас ухмыльнуться!

Несколько секунд Стив явственно боролся с собой, потом кивнул.

– Кисточку я тебе одолжу, – он хищно оглядел Тони. – А мне порисовать дашь?

– Чтобы ты изобразил мне орла во всю спину? – парировал Старк. – Да ни за что.

Минут пять Роджерс обещал, что обойдётся без орлов, звёздно-полосатых полотен, портретов отцов-основателей и полного текста четвёртой поправки на отдельно взятой спине.

– Ладно, – кося на него хитрым глазом, согласился Тони. – Но я буду бдить. Бдеть. Блядь, проявлять бдительность!

– Сколько угодно, – пошёл навстречу капитан. – Я даже не буду против, если Джарвис вернёт то зеркало.

– С ума сойти, – восхитился Тони. – Да ты небезнадёжен, капитан. Со временем дойдёшь до идей свободной любви, тантрического секса и эпиляции.

– Ещё слово, – спокойно предупредил Роджерс, – и первым извращением, которое я попробую с тобой в постели, будет кляп.

Тони уставился на него, моргнул и расплылся в улыбке.

– Я его сгрызу, – пообещал он самым мечтательным тоном. – Запью хорошим виски и сделаю тебе внеочередной минет, – он мелко пощёлкал всеми сорока тысячью долларов в зубном эквиваленте, которые носил во рту. – Страшно?

– Тони, – укоризненно сказал капитан. – Не такой уж я ханжа.

– Ну да, ты ещё хуже, – парировал Старк. – Кто потребовал убрать шёлковые чёрные простыни?

– Они скользят, – лаконично ответил Стив.

– …зеркало на потолке?

– Может быть, тебе и нравится смотреть на собственный зад, но мне – нет.

– …зарезал идею со стриптиз-шоу?

– Господи, Тони, мне её и в теории хватило с головой! Тебе вроде бы тоже, помнится?

– Конечно, мне очень нравится, когда меня хватают за шкирку и втрахивают в постель, – согласился Тони, – но чёрт меня подери, если я привык ограничиваться чем-то одним. Чем-то, ты понимаешь… полностью нормальным.

– Полностью нормальным, – повторил Стив, точно пробуя это на вкус. – Мы спим вместе, мы оба мужчины, нам дважды звонили из «Всегда Розовые»* – и это ты называешь полностью нормальным?

Старк тяжело вздохнул.

– У тебя это пройдёт когда-нибудь, – пообещал он. – Вместе с привычкой мэмкать направо и налево, не ездить быстрее шестидесяти миль в час, пытаться поговорить с роботом-телефонисткой и слушать бейсбол по радио. По радио, господи, ну кто в наше время слушает бейсбол, когда его можно смотреть в три-Д?

– Я так привык, – хмурясь, отрезал Стив. – Должно быть в мире хоть что-нибудь стабильное.

– Да, – подтвердил Тони. – Да, и одна из этих нерушимых штук – что никому, никакой сволочи не должно быть дела до того, что происходит в чужой постели, если только оно происходит по взаимному согласию!

Несколько секунд оба молчали.

– Туше, – решил Стив. – Умеешь ты убеждать, Тони.

– Шоколад, – напомнил Старк. – Шоколад, зеркало и… ладно, без шёлка я обойдусь, это была неудачная дань романтизму. Хреновый из меня романтик.

– Вот тут соглашусь, – Стив притянул его к себе и поцеловал в уголок губ. – Женщинам, говорят, это нравится, но мы с тобой, слава богу, не женщины.

– А вот за это, – наставительно сказал Тони, – за это сексистское высказывание…

Стив застонал и поцеловал его снова. Хороший был метод. Старк, конечно, не умолкал полностью, но откладывал малозначимые процессы вроде болтовни на потом. А то, как он постанывал, Стиву нравилось.

До безумия.

Если не считать того, что кисточка оказалась очень щекотной штукой, а Тони не мог лежать спокойно, всё было более чем хорошо. Стив как раз закончил расписывать тёплыми оттенками его лопатки и наклонился, чтобы поцеловать между ними, когда Тони извернулся и выхватил из его рук кисточку.

– Я сейчас с ума сойду, – предупредил он хрипловато. Бросил короткий взгляд на движущиеся вверху отражения и облизнулся. – Ложись. На тебе есть где разгуляться.

Стив лёг и постарался расслабиться. Тони не стал рисовать кистью, как предполагалось, а просто вылил ему на спину всё, что оставалось в хитроумной чашке с подогревом.

– Эй, – осторожно возмутился Стив. Тёплая вязкая масса собралась на нём ленивой лужицей и растекалась, щекоча и благоухая ванилью и какао.

– Лежи смирно, – посоветовал Тони, ладонью подхватывая грозившую сбежать струйку и парой широких движений размазывая шоколад по всей капитанской спине. – Лежи смирно, кэп, можешь быть уверен, тебе понравится.

Рисовал – или, вернее, писал, – Тони и пальцами, и ручкой кисти, и это было чертовски, почти до невыносимого приятно. Стив быстро бросил попытки угадать, что именно Старк пытается изобразить на его спине – там могло быть что угодно, от нового чертежа до какой-нибудь примитивной абстракции, – и сосредоточился на ощущениях.

Исключительно приятных.

Приятных до того, что даже лежать сделалось неудобно. Старк это понял, хмыкнул, скомандовал:

– Перевернись.

– Простыни, – напомнил Стив. В доме Старка стирали роботы, но Стив не любил разводить вокруг себя свинство.

– Да плевать, – отозвался Тони. – Давай, ну?

Что было особенно хорошо в Тони Старке, так это его умение убеждать и безграничная широта идей. Стиву до такой было ещё лет восемь современной жизни, и это в лучшем из раскладов; когда Тони пальцами выгреб остатки шоколада со стенок и размазал тягучую влажную массу по члену Стива, он тихо выдохнул и напрягся.

– Ты не обязан, – выговорил он. До сих пор Тони, дорвавшись до него этим способом, вынужден был преодолевать естественное, по мнению Стива, препятствие из остатков стыда и банального неумения получать удовольствие, ничего не давая взамен.

В этот раз что-то переменилось. Может быть, дело было в шоколаде, склеившем Стива и простыню под ним, может быть – в ясной убеждённости Тони, которой он щедро делился. А может быть, Стив просто привык.

Он не знал и знать не хотел, в чём именно дело. Не сейчас. Не когда Тони вылизывал его с сосредоточенным упоением, не когда быстрый нежный язык рисовал по коже…

– То-ни, – выговорил он. В ответ послышалось ворчание, и Тони прихватил его за бёдра, смыкая губы тесней и надеваясь ртом глубже. – То-о-о-ни!

Конечно же, он не устоял. Просто не смог удержаться и спустил в рот Старку с хриплым протяжным стоном, даром что мужчине, насколько он знал, подобали выдержка и молчание.

Тони уселся ему на бёдра, облизываясь и усмехаясь, с самым довольным видом.

– Постепенно, – сказал он. – Понемногу, Стив. И всё получится.

Стив спросил бы, о чём Тони сейчас, чёрт возьми, говорит, но воздуха всё ещё не хватало.

Кроме того, он знал.

Надпись со спины почти стёрлась, и в этом Стив убедился, когда сумел отлепить себя от постели и пойти в душ. Несколько невнятных полос цвета шоколада шли от плеч к пояснице, а с лопаток всё уже сошло и осталось на простыне.

– Мистер Роджерс, сэр.

Он упёрся лбом в прозрачный голубоватый пластик кабинки и пустил воду.

– Да, Джарвис.

Тони, разумеется, не стеснялся Джарвиса. Господи, да Стив не мог себе представить, что могло бы смутить Тони Старка. И в этом заключалось одно из существенных различий, делавших их совместную жизнь прекрасной, непредсказуемой, иногда почти невыносимой и почти всегда – исключительно сложной.

– Желаете дополнительный напор? – осведомился Джарвис. Иногда – почти всегда, на самом деле, – Стив забывал о том, что говорит с машиной. С очень сложной, чертовски умной и осведомлённой машиной, с компьютером, с искусственно созданным разумом, гнездившимся в миллионах микросхем и проводков. Если у Джарвиса были проводки.

– Да, пожалуйста, – Стив заставил себя не задать вопроса, так и вертевшегося на языке. А потом всё-таки задал. – Я очень из прошлого, как на твой взгляд?

– Вы говорите о различии в привычках, опыте и жизненной философии? – уточнил Джарвис. Стив кивнул. В спину ему били мощные щекочущие струи, это было чертовски приятно, но и близко не так хорошо, как обнимать Тони. Даже если тот весь перемазан в шоколаде Кэдбери.

– Я бы сказал, что эти различия постепенно нивелируются, сэр, – Джарвис добавил прохлады в воду. Шоколад уже уплыл в сток, теперь водоворот, крутившийся между ступней Стива, пах Олд Спайсом. – Вы, если можно так выразиться, перепрыгнули через большой промежуток времени, но вы молоды, сэр. Это помогает адаптироваться.

«Господи благослови», – подумал Стив. Он до сих пор ещё не мог поверить до конца: конечно, не в то, что очнулся в другой Америке, в Америке, знающей слова «террор», и «загрязнение», и «энергетический кризис», и «11.09», и даже не в то, что сможет привыкнуть и приспособиться к этому новому миру. Конечно, он сможет. Со временем.

Но в то, что он сам по себе, обычный парень из Бруклина, разве что хороший командир с телом повышенной прочности, может быть действительно интересен Тони Старку, может быть нужен ему – в это верилось с трудом. А иногда не верилось вовсе.

– Со временем, – повторил он вслух. – Постепенно и понемногу, так?

– Именно так, сэр, – подтвердил Джарвис и выключил воду. – Мистер Старк, если вам интересно, уже соскучился и в настоящий момент разыскивает в спальне что-то, на чём можно писать. Вероятность того, что в ближайшие пять минут он уйдёт в работу, если его не отвлечь – семьдесят три процента.

Стив выбрался из кабинки и обмотал бёдра полотенцем.

– А если я его отвлеку?

– Двенадцать процентов, сэр. Плюс-минус стандартная поправка на импульсивность действий.

Стив усмехнулся и пошёл обратно в спальню. У Тони была странная зависимость между сексом и идеями: одно напрямую шло из другого, словно где-то внутри его тела пряталась пара странных сообщающихся сосудов.

– Стой, – сказал Стив, глядя на то, как Старк занёс найденный где-то маркер над туалетным столиком. – Эта вещь стоит денег.

– Угу, – отозвался Тони. – А идея в моей голове стоит раза в четыре больше, чем даже самый дорогой дизайнерский комод.

Стив подошёл к нему ещё ближе, наклонился и поцеловал. Просто не мог удержаться. Шоколад с пальцев Тони уже слизал, но на губах привкус ещё оставался.

– Чёрт, – выдохнул он, когда Стив отодвинулся. – Кэп. Это называется саботаж чужих начинаний, в курсе?

Стив молча снял колпачок с его маркера и подставил руку.

– Пиши, – сказал он. – Это не особенно романтично, но я переживу.

Тони просиял глазами так, словно только что доделал очередную из своих увлекательных игрушек. Преимущественно таких, которыми вы при желании можете разнести пару сотен квадратных километров территории за десять секунд. Или, учитывая последние тенденции развития Старк Индастриз, за пару лет превратить эти же километры из напичканной минами, террористами и нищими деревнями выжженной земли в цветущий райский сад.

– Мне руки не хватит, – пробормотал Тони, быстро чёркая маркером по коже. Почему-то это было гораздо увлекательней, чем роспись шоколадом. Видеть, как новая идея обретает себя в знаках, цифрах и зависимостях, непонятных, но гармоничных.

– Хорошо, но никакого «собственность Тони Старка» во всю спину, – предупредил Стив, подставляя ему вторую руку.

Тони дописал формулу и рассмеялся.

– Хорошая идея, кэп. Действительно хорошая.


*Организация Semper Pink («Всегда розовые») специализируется на защите прав морских пехотинцев-геев в армии США.

***


Стакан молока. Он всего лишь хотел стакан молока. Холодного, из только что вскрытой бутылки. И не перебудить весь дом. Иногда усовершенствованное тело требовало своего, и требовало так настойчиво, что дешевле было дать, чем отказать.

Стив даже одеваться не стал. В четыре утра все в Башне спали, а в комнаты, которые он делил с Тони, вообще редко кто заходил без предупреждения. Боялись нарваться.

Он прошлёпал босыми ногами по прохладному полу, открыл дверцу холодильника и потянулся за бутылкой.

– Могу я предложить вам что-нибудь особенное?

Голос был женский и молодой. И раздался совершенно неожиданно; учитывая тот факт, что из всей одежды на Стиве была только футболка, не было ничего удивительного в том, что он подскочил, едва не снёс открытую дверцу и уронил с неё ту самую бутылку. Грохот, звон и плеск раздались одновременно с мелодичным:

– Для вас у меня есть замечательный…

– Господи ты боже мой! – Стив, наконец, понял, что с ним говорит не живая женщина, – слава богу! – а то, над чем Тони работал последнюю неделю. Трёхмерная объёмная модель чуть подалась назад, качнулась и стабилизировалась.

– Простите, – промурлыкала она синтезированным голосом, чертовски похожим на настоящий. Мягкий, без электронной хрипотцы. – Я лишь хотела предложить вам французские тосты для раннего завтрака, или тёплый салат с куриной печёнкой, или…

– Стакан молока, – хрипло сказал Стив. Ноги у него были мокрые от брызг, белая лужа расплывалась по полу и щетинилась осколками. Смотреть на проекцию он не то чтобы не мог, но испытывал острое желание убраться подальше и как можно скорей. Нужно было надеть хотя бы шорты.

– О, разумеется, – просияла улыбкой проекция. – Конечно же, молоко, в нём так много протеинов, если желаете, могу прибавить к нему ломтик кекса или…

– Только молоко, спасибо, – Стив решил держаться до последнего.

В холодильнике звякнуло, на выдвижной подставке выплыл стакан. Стив автоматически взял его, попробовал и скривился. Пакетированное. Он терпеть не мог пакетированное молоко, оно на вкус было каким-то химическим, словно кондиционированным. Может, и вправду так. Легко было представить искусственную корову, которая ест пластмассовую траву. Или – ещё более вероятно – огромную линию по производству молока, где и не слыхивали о коровах.

– Вам не понравилось, – в голосе проекции слышалось искреннее огорчение. – Может быть, апельсиновый сок?

– Лучше я тут приберусь, – решил Стив. – Как вас погасить?

Секунды полторы проекция обрабатывала запрос.

– Я автоматически появляюсь при открытой дверце, – сказала она, наконец, голосом, далёким от уверенности.

Прекрасно. Стив захлопнул холодильник, осторожно переступил через осколки стекла и выдохнул с облегчением. Гораздо лучше живётся на белом свете, когда на тебя, полуголого, не смотрит посторонняя женщина. Даже если в ней нет ни единой живой жилочки и клетки.

Нечто округлое бесшумно проскользнуло по полу, направляясь из-под стола к луже молока; Стив, как раз пытавшийся найти тряпку и совок, замер на месте.

– А это ещё что такое, – пробормотал он, заранее зная ответ. Очередной робот-уборщик, новая модель. Их раскупали быстрее, чем сандвичи с индейкой в День Благодарения. А Тони ещё быстрее выдавал новые версии; судя по всему, придумывал он их во время чистки зубов.

Робот, словно желая подбодрить Стива, поморгал лампочками. Или что в нём там моргало. Лужу он ликвидировал и теперь занимался стёклами: они исчезали с едва слышным хрустом.

По дороге в спальню Стив чуть не наступил на ещё одного робота. Или на того же самого. Он деловито тёрся в углу, вычищая нечто невидимое.

Он был тут на своём месте. Делал свою работу. Был, чёрт возьми, предназначен существовать именно в это время и в этом доме.

В своём праве быть именно здесь и сейчас Стив до сих пор сомневался.

Тони, как обычно, воспользовался временным отсутствием конкуренции и разметался по всей постели. Оставалось неясным, как ему это удаётся, учитывая размеры кровати, но факт был налицо.

Что же, решил Стив. Он просто отправится на пробежку раньше обычного, вот и всё. Он отыскал шорты, обулся, стараясь не шуметь, наклонился над Старком, чтобы поцеловать – почему-то это казалось совершенно необходимым, – но только и смог, что мазнуть его губами по волосам.

Тони заворочался, забормотал что-то сквозь сон, мелькнули спутанные «…водство» и «константа» и, кажется, пара имён.

Стив называл такие сны стандартно-бытовыми кошмарами. И тоже их видел, только в его снах вместо членов совета директоров, журналистов, новых технологических линий, деталей и биржевых индексов были выстрелы, планы боевых операций, плачущие гражданские и скучнейшие длинные заседания Комитета Стабилизации Ближнего Востока.

Бегать Стив предпочитал в парке, даром что воздух там даже в предрассветный час был изрядно попорчен выхлопами. Времена, когда вокруг него, стоило лишь выйти на улицу, собиралась толпа, миновали примерно полгода назад, но благодарность за это в Стиве ещё не утихла. Он бежал, с наслаждением слыша, как подошвы кроссовок впечатываются в покрытие аллей, дышал полной грудью и думал о том, что сегодня Тони должен улететь в Токио, и это, к сожалению, как минимум, на четыре дня, а когда вернётся – его самого уже не будет в Нью-Йорке, потому что террористы не дремлют. И о том, что нужно проследить, чтобы Тони не натворил дел в Японии, выведенный из себя тамошней манерой вести дела, и что Пеппер, конечно, справилась бы с этим гораздо лучше, чем Романофф, но Пеппер сейчас есть чем заняться помимо Тони Старка и его завихрений, так что придётся обойтись тем, что есть, и…

– Капитан! Эй, мистер Роджерс!

Он остановился так резко, что несколько камешков вылетели из-под подошв, и развернулся к внезапному спутнику. Тот был молод, с рюкзачком за плечами, в джинсах и е-очках, сдвинутых на лоб.

В душе Стив застонал. День, начавшийся неудачно, обязательно идёт наперекосяк и дальше, это закон вроде того, который открыл Архимед, и сейчас, без сомнений, должен был начаться сеанс непосредственной прямой связи с одним из поклонников Тони.

– Да? – спросил он, не улыбаясь, но стараясь не выглядеть слишком грубым. – Вы что-то хотели?

Он знал, что будет дальше. Фанаты Тони подкарауливали его самого и всё, что с ним было связано, с маниакальным упорством, и никогда не стеснялись применять в своей спорной деятельности всю мощь технического прогресса. Часть из них носилась с идеями разной степени безумия, часть лелеяла мечту устроиться на работу в Старк Индастриз, но Стив был уверен: в основном их притягивали не идеи и даже не деньги, а та аура, сияющий флёр успеха, который Тони безо всяких усилий распространял вокруг себя.

– Не автограф, если вы об этом, – сказал незнакомец. К облегчению Стива, этот казался вполне вменяемым. Не начинал тарахтеть, извергая краткое изложение очередного гениального изобретения и не бросался в ноги, умоляя познакомить с Тони. – Я даже в твиттер не напишу, если хотите.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Стив. – Так что вы хотели?

– Чтобы вы оглянулись на Башню, – был ответ. – По-моему, там кое-что написано для вас.

Стив бросил взгляд через плечо и выругался.

– Угу, – подтвердил парень. – Хорошо ещё, что так рано. Я бы на вашем месте поторопился, пока не проснулась толпа журналистов, вы их вроде бы не любите.

Стив уже набирал скорость. Успел только на ходу сказать благодетелю спасибо.

И пообещать себе, что в этот раз уж точно донесёт до Тони простую мысль: есть границы приличий. Без них невозможно. Писать на всю Башню «F1» и «никакая тренировка не заменит утреннего секса» было явно за этими границами.

Мягко говоря.


***


– Ну вот что, – сказала Романофф. – Никаких походов в весёлый квартал. Никаких гейш. Это достаточно ясно?

Старк кивнул и поправил узел галстука.

– Саке можно, – продолжала инструктировать Романофф. – Умеренно. И никакой сырой рыбы, если не хочешь потом полгода выводить глистов.

Тони передёрнуло.

– Не говори при мне о еде, – он с отвращением отпил содовой. Ссора с капитаном не удалась: примерно за четверть часа до того, как они доругались бы до чего-нибудь толкового, позвонил Фьюри, и Роджерс, всё ещё пылая гневом, унёсся защищать интересы Америки в очередную паршивую задницу мира.

Тони предсказуемо напился и теперь страдал от головной боли, мизантропии и ненависти к клану Таданори, всё это разом.

– Не стану, – нежно оскалилась Романофф. – Но если выкинешь одну из своих штучек, я лично приготовлю тебе фугу.

Тони посмотрел на неё взглядом умирающего лебедя.

– А есть вообще что-нибудь, что мне можно? – он не стал дослушивать ответа. Опрокинул в себя остатки разведённого алказельцера и пошёл в машину.

Лучше всего сейчас помогло бы не лекарство, а как следует поработать. Но кое-что в жизни Тони переменилось ощутимее, чем он ожидал.

Не то чтобы он не мог работать, когда на капитана находило его чёртово пуританство. Он мог. Но драйв терялся безвозвратно, и жизнь казалась бесцветной и безвкусной штукой, постылой необходимостью.

Уже в машине он закрыл глаза, заставил себя обозлиться и прокрутить в голове несколько вариантов развития событий. Основная беда заключалась в том, что Таданори были традиционалистами самого зверского пошиба, разговаривать с ними было всё равно что задавать входные данные в крайне замороченный чёрный ящик, и при этом иметь в виду, что на выходе вполне можешь получить взрыв.

Не то чтобы у него не было обходных вариантов – разумеется, были. Но он терпеть не мог вежливых неуловимых улыбочек и подковёрных игр. А без них ему не светил новый рынок сбыта. Местные воротилы готовы были потерять в деньгах, лишь бы не впустить в долю чужака, гайдзина, и Тони хмуро думал о том, что со времён командора Перри мало что переменилось.

В итоге он сумел взять себя в руки, насколько это было возможно, и позвонил Пеппер. Пять минут разговора с нею, даже несмотря на то, что она то и дело начинала ворковать с младенцем, дорогого стоили.

– …поссорились, – констатировала Пеппер. – Не хочешь повести себя, как взрослый человек, и позвонить первым?

– Не хочу, – отрезал Тони. Он стремительно приходил в боевое расположение духа, и это было куда лучше, чем гнилая тоска. – Я ничего такого не сделал.

– Ну да, – согласилась Пеппер. – Конечно же, ничего такого. Только довёл капитана до того, что он рванул зачищать Вазиристан, да так, что даже парни с орбиты жалуются на дымовую завесу.

– Я знаю, – кисло ответил Тони. – Это у него получается куда лучше всего остального. Воевать вообще проще, чем жить мирной жизнью, заметила?

– Когда это тебя сбивали с курса трудные задачи? – парировала Пеппер. – Тони, ссориться – не страшно, поверь мне. Страшно, если тебе наплевать на того, кто рядом.

– Ну, он не рядом, – огрызнулся Тони. – И мне не наплевать.

– Так позвони ему. Донеси эту простую мысль без разночтений.

Раздражения в голосе Пеппер не было. Только искреннее беспокойство и такая же искренняя нежность. Раньше Тони это только раззадорило бы, раньше, но не сейчас.

– Меня раскатают, как Вазиристан, – подытожил он. – И это опять ваш преступный сговор.

Пеппер рассмеялась. А Тони загадал.

Он совершенно перестал нервничать из-за будущей встречи и только смотрел по сторонам, ожидая знака судьбы.

– Ваша философия, мистер Старк, удивительна для меня.

Голос Таданори был чётким, ясным, но Тони всё равно слышал его как из-под слоя воды. Смотреть на престарелого японца, затянутого в строгий костюм, он не хотел и потому рассеянно пялился через его плечо вдаль, на тёмные верхушки сосен над заливом.

– В первую очередь тем, – продолжал Таданори с некоторым удивлением в голосе, – что то, что о вас говорят, очень отличается от того, что я вижу собственными глазами.

Маленькая лодочка отошла от причала, скользнула по стеклянной зелёной воде. Тони вздохнул.

– И чему вы предпочитаете верить? – поинтересовался он исключительно мирно. – Тому, что видите сейчас, или тому, что привыкли думать?

Старик напротив усмехнулся. Не той раздражающе ускользающей улыбочкой, какие здесь были в ходу, а почти нормальной, почти искренней.

– Идёмте, – сказал он и взял со стола маленький бамбуковый колокольчик. – Я покажу вам своих карпов.


Одна из толстых рыбин была так похожа на кэпа, что у Тони дух захватило. Высунув голову из воды, взирала на чужой мир с негодованием, раздувала жабры и пучила глаза точь-в-точь как Роджерс, если его разозлить.

Тони присел на корточки, презрев этикет, и ухитрился погладить рыбину по мокрому рылу. Таданори стоял в двух шагах и с непонятным удовлетворением наблюдал.

Конечно же, кэп, даже в виде рыбы, не мог не устроить Тони пакость. И устроил, ударив хвостом и уйдя в глубину.

– Вы понравились, – решил Таданори. Тони выпрямился, вытряхивая воду из рукавов и надеясь на то, что ни один из гаджетов, рассованных по карманам, не промок. Атака была тоже в стиле кэпа – неожиданная, хотя и предсказуемая, и исключительной силы.

– Да? – он проводил уходящую рыбину взглядом. По обеим сторонам головы у этой зверюги были два симметричных пятна. Крылья, конечно же. Тони всегда было интересно посмотреть в глаза дизайнеру, придумавшему эту ерунду.

– Да, – подтвердил Таданори. – Ему почти сто лет, и он не любит чужаков, а к вам выплыл.

– Какое совпадение, – восхитился Старк. – Если бы я мог в своё время позвонить в колокольчик и ждать, когда ко мне выплывет то, что мне нужно, – избавился бы от массы проблем.

Таданори весело хмыкнул.

– Терпение, – сказал он наставительно, – величайшая из добродетелей. Таданори поддержат вас, мистер Старк.

Тони уставился на него, практически уверенный в том, что плохой японский английский сыграл с ним дурную шутку.

– Вы можете быть уверены, – кивнул старик. – Я не беру назад своих слов.

– Потому что ко мне выплыла рыба? – ошарашенно уточнил Тони. Он был настроен на долгую мучительную торговлю, а вместо этого будущий рынок сбыта сам шёл ему в руки. Плыл, если уж совсем точно. – У меня в руках вроде бы нет колокольчика для вас, Таданори?

Старик снова усмехнулся.

– Нет, разумеется, нет, – он рассеянно бросил в воду горсть зёрен из висевшего над водой деревянного ящичка. – Но кое у кого есть колокольчик для вас, Старк.


На обратном пути Тони, плюнув на всё, набрал капитана. Разница во времени практически гарантировала возможность поговорить без свидетелей и канонады, если только у Роджерса хватит ума не идти сегодня на ночную зачистку отутюженных гор.

– Что стряслось? – без прелюдий спросил капитан. Между бровей у него мгновенно залегла сосредоточенная складка, и Тони поклясться был готов, что за пределами обзора Роджерс ощупью отыскивает щит. – Тони?

– Ничего не случилось, почему что-то обязательно должно было случиться? – парировал Тони, прикидывая, как скоро капитан пришлёт на помощь санитаров, услышав о том, что в пруду Таданори плавает его рыбья ипостась. – Соскучился. Имею, кажется, право.

К складке между бровей прибавилось ясно читаемое подозрение. Словно кэп пытался заглянуть Тони за плечо, осмотреть окрестности и обнаружить там как минимум гулянку с кокаином в шампанском, а то и что похлеще.

– Серьёзно, – сказал Тони. Отвёл трубку от уха и дал капитану возможность оглядеть салон. – Успокоился? Просто соскучился. Естественным образом. Почему у тебя такой вид, словно ты меня застукал за буйной вечеринкой?

– Где Романофф? – хмуро спросил капитан, не торопясь отвечать на вопрос. – Что у вас там происходит?

– Ведёт машину, – отозвался Тони. – И ничего не происходит. То есть ничего ужасного не происходит, Стив, сделай лицо попроще. Понимаю, расстались мы не лучшим образом, но это не повод…

Что-то ужасно грохнуло. Там, в Вазиристане, что-то шарахнуло так, что у Тони заложило уши. Телефон выпрыгнул у капитана из руки, пару секунд Тони видел мечущиеся пятна, а потом связь оборвалась, продержавшись, впрочем, достаточно долго, чтобы по звуку, пусть и искажённому, Тони успел понять: «Иерихоны». Чёрт побери.

– Романофф! – завопил он, колотя кулаком в бронированную перегородку. – Стой, чёрт бы тебя подрал! Стой!

Вонь и чад были невыносимые. Даже сквозь фильтры продирало; впрочем, плакать хотелось не от дыма, а от идиотизма ситуации. За кем тут ещё нужен был глаз да глаз, спрашивается?

Обошлось. В этот раз тоже. Но когда капитан придёт в себя, у Тони с ним будет серьёзный разговор. Очень серьёзный.

Романофф, похожая на современную кинематографическую версию ведьмы – встрёпанные рыжие волосы, копоть на лице, острые белые зубы и пистолет наизготовку, – мотнула головой в сторону вертолёта.

– Давай внутрь! Улетай!

– Шутишь! – Тони поудобнее перехватил капитана. Тот казался тяжёлым, куда тяжелее своих штатных двухсот семидесяти фунтов.

Так оно всегда бывает с теми, кто без сознания или мёртв.

– Старк, ещё одно слово, и я тебя пристрелю первого! – Романофф ткнула в его сторону пистолетом. – Я обещала капитану за тобой присмотреть, и я, мать твою, за тобой присматриваю, тащи свою задницу в вертолёт!

– Иди ты… – отозвался Старк. Дилемма, что и говорить, была не из лёгких. Устроить здешним сукиным сынам образцовую операцию «Не Злите Тони Старка» или в первую голову позаботиться о том, чтобы Стив пришёл в себя не посреди изодранных в клочья скал, а в месте поприличнее.

На самом деле не было никакой дилеммы, а только вовремя обострившаяся интуиция. Это он понял сразу же, как только на месте вертолёта оказался пылающий шар, а от грохота и ударившей во все стороны гулкой волны заложило уши.

– М-мать… – по-русски выдохнула Романофф. И Тони с ней был вполне согласен. Он сгрузил капитана ей под ноги, прикрыл щитом, с которого пузырями сходила краска.

– Вызывай подмогу, – проорал он. – Я прикрою!

Она что-то кричала ему вслед, но Тони не слышал. Не было времени. Тут были не только «Иерихоны», даже не только какие-то чудовищные адаптации его собственных идей, тут был горящий ревущий ад, прилететь могло в любую секунду и по чистой случайности, а тогда на руках у Романофф окажется не только чудом выживший капитан, но и горячее мясное пюре в элитной консервной банке.

– Если вытащу их, – решил он, – обязательно скажу кэпу. Обязательно.

Что именно он скажет, Тони не знал. Но был уверен, что за этим дело не станет. Он носился над полем брани, как грёбаная асгардская валькирия, и ценой немалых усилий довёл счёт до почти равного.

И почти в ноль выработал адреналин, которого в крови было сверх всякой нормы с того самого момента, как прервалась связь.

Когда, завывая всеми моторами и рассыпая снаряды направо и налево, явилась подмога, Тони уже мог считать себя победителем. Практически полностью израсходованный боезапас, пара попаданий вскользь и ободранная о налобник голова в счёт не шли.

– То…

– Молчи.

Это должно было быть рычанием. На худой конец – приказом. Кэп провинился, так подставившись, о чём он только думал, хренов идиот, и Тони считал себя вправе рычать. Вот только получалось из рук вон плохо.

– Тони.

– Сказал же – заткнись! – заорал он, презрев наличие свидетелей. В парнях Фьюри он был уверен, но была ещё и медицинская служба, а там нравы были посвободнее, у кого-нибудь мог оказаться старкфон и пара долларов на счету. В этом случае ровно через пять минут вся сеть будет в курсе того, что Тони Старк имеет привычку орать на полумёртвых соратников. – Займись дыханием и только посмей мне сдохнуть, я тебя…

Невероятно, но кэп ещё мог шевелиться. Даже улыбаться! Учитывая повреждения, это казалось чудом на грани некромантии.

– Я знал, – еле слышно выговорил он, притянул Тони за наплечник вплотную к обугленному шлему. – Знал…

– Только посмей сказать, что я хороший парень и настоящий патриот, – шёпотом предупредил Старк, – и я тебя сам прикончу, удар милосердия, слышал о таком?

В страшных, багровых и голубых глазах капитана мелькнула улыбка.

И он, слава богу, промолчал. Не то чтобы это очень помогло. Если у кого-то из парней окажется старкфон с парой долларов на счету…

Тони будет плевать. Пусть даже весь фейсбук удавится от зависти, а Пеппер сожрёт его без соли за демонстрацию неуставных отношений.

Когда тебя целуют так, на грани смерти, становится наплевать на последствия.

Уже на борту, после исключительно бурной беседы с Фьюри – Тони шипел и орал, полковник отлаивался, но неубедительно, – Джарвис, которому тоже досталось, вышел из режима ограниченной функциональности и сообщил:

– Мистер Старк, я заблокировал четыреста два ресурса, на которых появилась информация…

Тони застонал.

– Фото?

– Именно, сэр. Число сайтов, разместивших этот шедевр, продолжает расти в геометрической прогрессии.

Тони представил себе, что скажет капитан, когда медики зашьют его, вколют всё, что положено, превратив из американского орла в американского ежа, убедятся в том, что Эрскин сделал свою работу на совесть и разрешат включить радио. Или – боже сохрани – отдадут ему коммуникатор.

– Утечку локализовал? – хрипло уточнил он.

– Да, мистер Старк. Он уже уволен без выходного пособия. В конце концов, это нарушение врачебной тайны, и…

– Брось ему пару тысяч откупных на счёт, – пробормотал Тони. – И добавь на каждую фотографию надпись.

Пару секунд – предельный срок, до сих пор таких проколов не бывало, – Джарвис обрабатывал информацию.

– Надпись какого содержания, мистер Старк?

– «Собственность Старка», разумеется, – отозвался Тони, размышляя о том, как скоро капитан оборвёт ему всё, что висит, за такую демонстрацию, если уж простой электронный экран на Башне так его взбесил. – Не самый плохой способ сделать предложение, как думаешь?

***


Вторым, что Тони собрал на коленке, спрятавшись от жаждущих его крови гиен, была система, глушившая сигнал и напрочь отшибающая любые, включая самые изощрённые, способы дозвониться, достучаться, пробиться, добраться и проломиться в его святая святых.

Первым Тони собрал новую версию костюма. Примерно с той же целью. Он подозревал, что первые пару недель капитану будет не до него, но потом-то он придёт в себя окончательно, а чёртова сыворотка вернёт ему все потерянные силы. С лихвой. И тогда Тони пригодится всё, абсолютно всё, что только можно поставить между собой и взбешённым символом. Свободы, мать её, и Независимости!

– Ну вот и что мне делать, – бормотал он, вскрывая банку паштета первым, что под руку попалось. Виски он прикончил в первую пару дней, а заказывать его было слишком рискованно. Будь он на месте Стива и желай выяснить, куда подевался один конкретный миллиардер, непременно начал бы со слежки за поставками Макаллан*.

– Хорошо, это трусость, – сообщил он, намазывая паштет на галетное печенье. Залежи галет нашлись на одном из складов, их происхождение Тони занимало минут десять, но он так и не нашёл вразумительного ответа на вопрос, кто именно из работников Старк Индастриз в шестидесятые оказался таким впечатлительным, чтобы всерьёз запасаться на случай ядерного апокалипсиса. – Я в курсе. Но, чёрт побери, пусть он хоть остынет, что ли. Как думаешь, сойдёт за гуманизм? Я, можно сказать, о нём забочусь. Собрали на живую нитку, нельзя в таком состоянии молотить кулаками… – он замолчал.

Джарвиса не хватало ужасно, собственный голос в пустом ангаре множился, отражался эхом, превращался в прямое доказательство одиночества. Сколько Тони себя помнил, Джарвис всегда был рядом, живой или электронный, с ним всегда можно было переброситься парой слов, но отследить его по активности искусственного интеллекта было ещё проще, чем по виски, и сейчас Джарвис был в стазисе, все ресурсы бросая на защиту периметра.

– Стоило бы выйти, – хмуро сказал Тони. Больше, чем выпивки и старого приятеля, даже больше, чем возможности проехаться до ближайшего казино и проверить, вправду ли приговорённым везёт, ему не хватало свободы. Может, это и была «американская мечта», к которой Роджерс относился с таким смехотворным пиететом и которую Тони привычно презирал.

Примерно до той минуты, как его впервые скрутили и ткнули мордой в полную ржавой воды бочку. Эта сволочь до сих пор иногда являлась ему в ночных кошмарах, и с этим Шэрон не помогла.

После этого презирать свободу как-то не получалось.

В логах входящих, которые он с мазохистским удовольствием просматривал пару раз в сутки, номер доктора Картер тоже присутствовал. Между «номер скрыт под грифом совершенно секретно» Фьюри и фантастически настойчивым автодозвоном, который наладила Пеппер.

Капитан не звонил ни разу. В целом Тони его понимал. Слишком занят, должно быть, объясняя полыхнувший на всю сеть компромат травматическим синдромом, гипоксией, кознями вазиристанских наёмников и бог знает чем ещё. Или просто ушёл в глухую несознанку и успокаивает нервы где-нибудь в подземельях Щ.И.Т.а, разнося вдребезги очередную партию особо прочных спортивных снарядов. Тони с равной вероятностью мог представить себе оба варианта.

Был ещё третий. Неуютный. Вполне вероятный – и от этого ещё более пугающий; у Тони мороз шёл по спине, стоило задуматься над тем, что капитан может прийти за ним. Прийти. За ним.

Вот уж кого нельзя было обмануть слухами о срочной поездке к чёрту на рога, десятком исключительно запутанных ложных следов, парой двойников, появлявшихся то тут, то там. У кэпа, чтоб его, было чутьё. Охотничий инстинкт высочайшей точности. Может, он и не соображал ни черта в новых методах морочить ближнего своего, но охотиться умел, это без сомнений.

Иногда Тони почти хотел, чтобы уже, наконец, явился. Сорвал взрывом дверь с петель, а то и голыми руками проломал высокопрочный сплав. Ворвался бы, как уже было однажды, прижал бы Тони за глотку к стене…

Дальше размышления расходились вилкой между порнографической мечтой и жизненным опытом.

Что-то загремело в отдалении, и Тони поморщился. Дубина делил с ним его заключение и от скуки иногда начинал беситься, а у Тони всё руки не доходили припаять покрепче отходящий контакт.

Вот и занятие нашлось. Он выбрался из-за захламлённого стола, сжимая в руке паяльник, и пошёл на звук.

– Йё-о-о… – сказал он, увидев капитана. Бежать было бессмысленно и некуда, оставался блеф. Успеха он иметь не мог, это было ясно с первого взгляда на сведённые брови и выпяченную вперёд челюсть, но пару секунд Тони надеялся выиграть. – Как это тебя отпустили так скоро? Стал щипать за попки медсестёр и тебя выгнали за нарушение больничного режима?

– Не смешно, – отозвался Стив и сделал ещё пару шагов. За его спиной открылся дымящийся провал и шахта лифта, которую Тони до сих пор считал заблокированной намертво. – Ты что здесь устроил? Ты себя видел вообще, ты…

– Эй, кэп, слишком много вопросов, а я ещё даже не позвонил своему адвокату, – отбил подачу Тони, втихомолку набивая нужный код на браслете. За две цифры до благополучного исхода его скрутили, как цыплёнка, и прижали к стене. Всё как в мечтах. Всё как в мечтах, которым не было суждено совместиться с реальностью. Капитан весь дышал жаром, и некстати вспомнилось, каким он был горячим тогда, в их блядский первый раз.

Надеяться на повторение Тони себе запрещал. Во второй раз не будет Романофф с её подколками, и Стив уж точно не приревнует, и…

– Тони, – тихо сказал капитан. Он был так близко, что видна была крошечная щербинка на одном из идеальных – от природы, чёрт! – зубов. И золотистые искорки в глазах, с которых уже сошла кровавая пелена. Или просто перестала быть заметна. – Тони, я ведь не гений. Понятия не имею, что на тебя нашло, но слово «нет» понимаю, будь уверен.

– Сочувствую, – буркнул Тони. Капитан, очевидно, собирался не просто размолоть его в труху, но и сделать это со всеми положенными прелюдиями, включая долгий идейно выдержанный монолог. Будь у Тони свободны руки, он попытался бы воспользоваться шансом, но они не были. – И кстати, имей в виду на будущее: когда собираешься кого-нибудь пришибить, лучше сначала бей, а потом уже произноси речь над телом.

Стив сморгнул и посмотрел на Тони недоверчиво.

– Будем последовательны, – предложил он с таким видом, словно планировал военную кампанию. – Прежде всего: я не собираюсь тебя убивать. Калечить, избивать и так далее тоже, ты за кого меня вообще принимаешь?

Тони молча ткнул пальцем в руины стены у него за спиной.

– Потому что ты забаррикадировался тут, – пояснил Роджерс, покосившись на дымок, поднимающийся из пролома, – а мне нужно было с тобой поговорить.

– Да ну, – ядовито сказал Тони. – Так позвонил бы. За прошлую неделю мне не звонил разве что Обама, и то только потому, что…

– Тони, – перебил его капитан. – Я хотел увидеться лично.

– Поясни-ка, что такого ты можешь сделать при личной встрече, чего не можешь по телефону? – завёлся Старк. Какого чёрта, его нормальная жизнь подходила к концу, если не в чисто физическом аспекте, то уж в моральном – точно. Попробовав самый краешек жизни с Роджерсом, он вряд ли сможет приспособиться жить как прежде, бояться нечего. Сукин сын Стив, принесло же его Гольфстримом. – Рассказать мне, какая я сволочь, взял и воспользовался твоей, чтоб её, минутной слабостью, опозорил тебя на все Штаты, пропечатал в таблоидах, и это после того, как ты закатил мне скандал из-за…

– Тони…

Он выставил вперёд ладонь, преграждая путь всему, что могло прийти на язык Роджерсу, и выдохнул:

– Идея была твоя. Идея, чёрт тебя побери, была…

Практически невозможно предъявлять претензии кому-то, кто тебя целует. Особенно вот так самозабвенно. Жарко и крепко, и глубоко, и…

– Ты смеёшься, – констатировал Тони, когда капитан отодвинулся и дал ему вздохнуть.

– Над тем, какие мы идиоты, – объяснил Стив. Погладил Тони по щеке и вздохнул. – У тебя в руках паяльник, ты в курсе?

– Говори за себя, – хрипло отозвался Тони. – Паяльником много чего можно сделать, а влезть в костюм ты мне не дал.

– И как я этому рад, ты не представляешь, – капитан снова наклонился к нему, губами коснулся губ и выпрямился. – Это твоё фото. Наше фото. Это… хм, можно рассматривать как официальное заявление?

Щурясь, Тони пытался найти путь к спасению. И его, пути, не было – как и желания сбегать. Просто было очень страшно, до визга страшно, и никакой паяльник не спас бы.

– Я передумал, – быстро сказал он. – Я в жизни не собирался жениться. Дурацкая идея.

К его удивлению, капитан кивнул так, словно понимал.

– Я тоже, – он всё гладил Тони по щеке. И щетина его, кажется, не смущала. – С тобой очень тяжело ужиться, Тони, я понимаю, но если не попытаюсь – в жизни себе не прощу.

– У меня сейчас будет гипервентиляция, – сообщил Тони, бросил паяльник на пол и демонстративно подышал в собранные чашкой ладони. – Уже началась, кажется. Да какое там «кажется», я…

– Тони, – упрямо сказал Стив. Отвёл его пальцы от лица и заглянул в глаза, не позволяя удрать. – Я ведь не отстану, ты понимаешь?

– Да уж, ты та ещё заноза в заднице, – рефлекторно отлаялся Тони. – Страшно представить, какая семейная жизнь меня ждёт. То есть если бы я решился на такое безумие, конечно.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такое, – улыбнулся Стив. – Голос здравого смысла, да? А где он прятался раньше, когда ты в одиночку дрался с целой армией?

– Я был не один, со мной была Романофф!

– Слушай, Старк, на тебя это непохоже, – то ли упрекнул, то ли похвалил Стив. – С каких это пор ты начал отступать с полдороги?

– С тех самых, – сипло сказал Тони, – как у меня появилась чёртова новая зависимость, чёртова зависимость от ТЕБЯ, чтоб ты провалился, и ты хоть представляешь, каково это, а? Нет, я ещё могу работать, только…

Он задохнулся, пытаясь выразиться почётче. Объяснить капитану, как это ощущается изнутри, как это выглядит изнутри – выцветшая жизнь, жизнь по инерции, жизнь, из которой разом исчезли соль, перец и драйв.

– Вполсилы, – тихо сказал Роджерс, и Тони кивнул прежде, чем понял, что…

– У тебя тоже, – ошалело констатировал он. – Ах же мать твою, ты потому и пропустил ту атаку, хренов ты идиот, ты мог мне хоть позвонить!

– Ты бы меня послал, – пробормотал Стив. – Прости меня, Тони. И выбирайся из своей башни. На прекрасную принцессу ты, уж прости, не похож совершенно, а я замучился в одиночку отбиваться от своры журналистов.

– Вот ещё, стану я выбираться, – Тони ухмыльнулся. – За тобой не прискачет отряд спецназа, если не выйдешь к определённому сроку? Если кто зайдёт в следующие пару часов – схлопочет шок, предупреждаю.

– Не прискачет, – заверил капитан, притянул Тони к себе и поцеловал снова.

Некоторое время они обходились без слов, если не считать восклицаний. Потом Тони снова смог вспомнить о реальности.

– В белом будешь ты, – безапелляционно сказал он, гладя Стива по широчайшей потной спине. – Хоть там что – но в белом будешь ты. Я, так и быть, не стану настаивать на фате, но…

Стив проворчал что-то неодобрительное, но всерьёз протестовать не стал. Было слишком хорошо снова быть вместе после того, как почти поверилось, что всё, конец.

– И брифинг, – мечтательно продолжал Старк. – Ух, как я оторвусь, чёрт меня дери! Вот только пусть кто-нибудь спросит, что именно меня в тебе привлекло, или как наши отношения повлияют на проект «Мстители», или…

Он перегнулся через Стива, дотянулся до джинсов, распластавшихся на полу, и вытащил мобильник.

– Пеп, – сказал он пару секунд спустя, игнорируя торжествующий вопль ярости и облегчения, донёсшийся из трубки. – Будешь заниматься моей свадьбой или мне поручить это дело кому другому?

Пеппер поклялась, что лично выдаст Тони замуж и таким образом сдаст с рук на руки капитану, если у того не хватит смекалки вовремя удрать.

– Не хватит, – вмешался Стив, улыбаясь и хмурясь разом. – Ни единого шанса.

– Договорились, раз так, – резюмировал Тони, по-прежнему не особенно вслушиваясь в то, что говорила Пеппер. – Я скину емэйл в мэрию.

– Не примут, – отрезала Пеппер. – По процедуре им нужна твоя подпись, ручкой по бумаге, ясно?

– Прошлый век, – проворчал Тони, снова принялся рыться в джинсах, торжествующе выволок из кармашка стодолларовую купюру и, к ужасу Стива, черкнул на ней несколько строк. – Ладно, получат подпись вместе с оплатой лицензии.


*Макаллан – один из наиболее дорогих и качественных брендов виски.

***


– Нагнись. Давай, не тяни время. Это тебя всё равно не спасёт.

Тони согнулся, ложась животом на широкий валик, сжал мягкую кожу, удерживаясь на месте. Крепкая хватка должна была пригодиться, и очень скоро.

Удивительно было не то, что кэп умеет так приказывать, а то, что способен на это и в сугубо мирной ситуации, а не на поле боя. И то, что сам Тони дрожал не от ярости, возмущения или протеста, а от нетерпения.

Широкая жёсткая ладонь прошлась по его ягодицам, сжала, обожгла, звучный шлепок заставил дрожь ожидания закончиться, заставил Тони выдохнуть долгий низкий стон. Пока ещё стон. Когда кэп разгуляется как следует, стонами Тони ограничиться не сможет. Будет орать, хватаясь за идущую морщинками кожу, глотая горячий воздух, облизывая сохнущие губы – и наслаждаясь, наслаждаясь…

Оргазм подкатил к нему вплотную от одного предвкушения. Тони ясно чувствовал, как дёргаются его собственные бёдра, как туго сводит напряжённый зад. Ещё пару ударов – и он сорвётся, тогда Стив накажет ещё и за это, и…

Он понял, что просыпается, и попытался ухватиться за ускользающий сон, попытался урвать своё, пока ещё можно, пока ещё так горячо вздрагивает между бёдер, а короткие резкие приказы не стёрлись из памяти.

Безуспешно. Слишком острое возбуждение разбудило его окончательно – влажного от пота под тонкой простынёй, тяжело дышащего, с ладонью, сжимающей член.

И без Стива рядом. Это было особенно несправедливо. Ну и что, что Тони сам его отправил подальше, когда понял, что скоро свихнётся от постоянных навязчивых размышлений о том, не делает ли он, Энтони Эдвард Старк, самой идиотской из всех ошибок за всю свою жизнь. Всё равно. Кэп – Стив – мог и не согласиться, мог…

– Входящий звонок, – прошелестел Джарвис. – Мистер Роджерс, сэр.

Тони поддёрнул простыню повыше и развернул видеовызов во весь экран.

– Привет, – сказал капитан, оглядывая диспозицию. – Я тебя точно не разбудил? Джарвис сказал, ты не спишь, а то бы…

– Ну, как сказать, – Тони подгрёб под спину подушку и сел. – Нет, можно сказать, что нет. Или у меня интуиция на миллион.

На загорелом лице Стива проступило беспокойство. Тони видел, как ветер там, на другой половине мира, треплет и раскачивает пальмовые листья за его спиной. Кэп был как с рекламного плаката, широкое голубое небо вторым морем плескалось у него над головой.

– Забей, – решительно потребовал Тони. – Так что ты хотел?

– Предупредить, что возвращаюсь, – послышалось в ответ. – Дела пошли быстрее, чем я ожидал, так что буду к обеду.

– Так, выкладывай, – сказал Тони, ясно слыша в голосе Роджерса что-то, чему там быть не следовало. – Что это с тобой стряслось на золотых островах, что ты мало того, что отзваниваешься мне, так ещё и с таким видом, словно случайно уронил мимо полосы пару истребителей?

Стив нахмурился.

– Отзваниваюсь я тебе только для того, чтобы не натолкнуться случаем на пару-тройку девиц или внезапную вечеринку, – он помолчал, дождался, чтобы Старк закончил возмущённо хватать воздух ртом и добил. – И чтобы убедиться, что ты на месте, а не спасаешься бегством. Пеппер говорит, это более чем вероятно.

Тони клацнул зубами.

– Думаешь, я стану драпать, подбирая юбки, как сраная Джулия Робертс? После того, как пережил два месяца сумасшедшей подготовки? Да я скорее тебя прикончу сразу после свадебного торта, овдовею и…

– Вот теперь я тебя узнаю, – облегчённо перебил его Стив. – Кстати, я не поверил Пеппер. Просто принял во внимание её опыт общения с тобой и забеспокоился.

– Смотри сам не сбеги, – буркнул Старк. – Я собираюсь устроить мальчишник. Это, чтоб ты знал, американская традиция, ты их вроде бы чтишь, так что протесты не принимаются.

Стив рассмеялся и застонал разом.

– Буду к обеду, – повторил он. – Вытряхни из постели всех посторонних и не забудь отоспаться. Ночью тебе это уж точно не удастся.

– Заездишь? – опасливо поинтересовался Тони.

– Мальчишник же, – напомнил Стив. – Но я позабочусь, чтобы ты на него опоздал. У меня для тебя сюрприз, Тони.

Когда Стив исчез и экран свернулся, Тони хватило только на то, чтобы скромно помечтать о том, чтобы с сюрпризом у кэпа вышло лучше, чем у него самого. В прошлый раз он попытался подарить Стиву феррари – он не мог себе представить мужчину, способного отказаться от феррари, – и потерпел полный и сокрушительный провал.

К обеду Стив не появился. Минут десять Тони честно ждал, рассматривая хрусталь и серебро и для успокоения души рассчитывая в уме пару систем уравнений посложней, потом вытащил планшет, намереваясь потратить нечаянную передышку с толком, полез в новостной канал, мельком услышал знакомое имя, скривился и не переключил канал только потому, что диктор сказала:

– …замечен в компании Марши Джонс, известной также, как…

Тони чуть не раздавил планшет. Марша Джонс была его персональным чёрным зверем, проклятием вроде древнегреческой фурии, вставшей на путь преследования и отказывающейся сходить с него фанатичкой. Господним наказанием за грех распутства и одной из причин, по которой Тони терпеть не мог брать что бы то ни было из чужих рук.

Тони подозревал – и Шэрон Картер была с ним вполне согласна, – что мисс Марша Джонс и сама не знает, чего в ней больше – истерической, незатухающей ненависти к Тони Старку или такой же истерической любви. Собственно, Тони особенно и не жаждал разбираться в том, чего в ней больше. Не после второго нападения и судебного запрета находиться к нему ближе, чем на пятьсот метров.

Тони приплатил бы сверху, чтобы расстояние увеличили до километра, но Пеппер запретила ему даже думать в этом направлении.

Теперь вот Марша Джонс выходила с капитаном из KFC, держа в руке бумажный стаканчик с кофе. И капитан-мать-его-Роджерс придерживал ей дверь.

Сказать, что у Тони перехватило дыхание, было бы неверно. Он вообще перестал дышать. Голос диктора доносился откуда-то очень издалека, зернистая картинка – Марша с улыбкой, которую Тони привык называть не иначе как «готова-сделать-пакость», и Стив, пропускающий её в дверь с видом старомодного джентльмена, – плыла перед глазами. Потом кто-то тряхнул его за плечо, спросил:

– Вы в порядке, мистер Старк?

И Тони пришёл в себя. Свернул чёртовы новости, уставился в испуганные и – о нет, нет! – сочувственные глаза официанта.

И взбесился окончательно.

Может, капитан и не знал, кто такая Джулия Робертс. Даже скорее всего не знал. Но действовал очень похоже. Тони бросил на стол чаевые, вернулся к машине, выгнал из-за руля удивлённого Хэппи и сел сам.

– Мистер Старк!

– Помолчи, – отозвался он, выруливая с парковки и прибавляя скорости. Скорость, да. Она всегда утешала, была опасна, как Марша Джонс, могла предать, как…

– Роджерс!

– Вне зоны доступа, сэр, – мгновенно отозвался Джарвис. – Продолжаю попытки установить…

– Не надо, – оборвал его Тони. – Оставь. В кэпе взыграло благоразумие, наконец-то. Я, собственно, и не сомневался. Странно, что не раньше. Навёл справки, вот и…

Мысли о том, за каким чёртом Стиву потребовалось встречаться с Маршей, да ещё обнадёжив его скорым возвращением, он от себя гнал. Люди всегда совершают сумасшедшие поступки, нелогичные поступки, глупости-просто-так, кэп не исключение. Два месяца их полоскали все, кому не лень, не было ни одной газеты, ни одного паршивого журнальчика, в котором не трепали бы их двойной каминг-аут, их будущий неизбежный провал, пару десятков идиотских теорий о том, зачем правительству потребовался демонстративный союз главного денежного мешка и главного символа национальной мечты, их внешность, привычки, планы, слабости, неудачи и прошлые связи – всё, совершенно всё было выставлено напоказ, под камеры и прожектора.

Не то чтобы Тони так уж дёргался из-за этого. Нет, он был привычен. Но Стив – другое дело; ничего удивительного, что капитан решил спрыгнуть. Тони прибавил скорости, закладывая вираж, вынесся на участок дороги, построенный специально для гонок, гладкий и извилистый, свёрнутый многоуровневым лабиринтом. Ничего удивительного, что капитан решил его бросить. После того, что могла рассказать грёбаная сучка Джонс, Тони сам бы себя бросил.

– Слишком высокая скорость, сэр, – предупредил Джарвис, и Хэппи согласно закивал. Глаза у него были очень круглые, очень большие, по щекам тёк пот. – Законы штата…

– Заплати им штраф вперёд! – рявкнул он. – И давай врубай ускорители, сейчас же!

Мотор зарыдал и завыл, Тони переключился на максимальную передачу и прошёл поворот в миллиметрах от отбойника. Нечего было бояться; чистейший адреналин тёк по жилам. Капитан мог бы сказать начистоту. Мог бы хоть намекнуть, что боится ошибиться, что может передумать, тогда было бы легче принять то, что происходило сейчас. Эти два месяца Тони постоянно мотало из стороны в сторону между «о боже, я в самом деле собираюсь сделать это» и «не волнуйся, ты испортишь всё дело раньше, чем дойдёшь до алтаря», и каждый раз кэп делал или говорил что-то такое, что помогало Тони успокоиться, поверить, а теперь!..

Хэппи крикнул что-то, но за рёвом ветра Тони не разобрал, что именно. Зато увидел отчётливую тень, упавшую на дорогу, почувствовал упругий удар воздуха сверху и то, как в кармане вибрирует забытый к чёрту телефон.

Голос, раздавшийся с неба, не дрожал. Ничего такого.

– ОСТАНОВИ МАШИНУ. СЕЙЧАС ЖЕ, ТОНИ.

Именно так, без возможности ослушаться. Тони ударил по тормозам, машину занесло, завертело, зарычала система стабилизации, Хэппи, страшно ругаясь, пытался дотянуться до управления, сделал ещё хуже, конечно.

Автомобиль остановился в паре сантиметров от ограждения, и то больше благодаря счастливой случайности, чем чему-либо другому. Тони изрядно тряхнуло, и он, упершись ладонями в рулевое колесо и дыша запахом палёной резины, просто сидел и смотрел, как приближается капитан.

Как разъярённый шторм, который вот-вот накроет застывшее побережье.

На Хэппи Стив даже не посмотрел. Открыл дверь, выволок несопротивляющегося Тони за плечо, тряхнул от души и спросил:

– Хэппи, у тебя с собой водительское удостоверение?

Получил в ответ кивок и спросил снова:

– Пеппер может доверить Джун няньке? Ненадолго.

Хэппи снова кивнул.

– Скажи, мы заедем за ней через четверть часа, – приказал Стив. Звучал он… ну, не слишком по-доброму. Так, словно с трудом справлялся с желанием закусить край собственного щита – Тор рассказывал об этом приёмчике как о милой асгардской традиции, – и, пуская пену изо рта, пойти вразнос. – И что я заранее прошу прощения.

– За что это? – подал голос Тони. От руки капитана, державшего его за плечо, было больно. И это, наверное, было их последнее… ну, можно сказать, свидание. Среди них ведь случаются и неудачные. Всё, что будет потом, будет чисто деловыми, мать их, отношениями – то есть если Тони не свихнётся, если его не выпрут из проекта, если Фьюри не решит, что само присутствие Старка рядом с его золотым мальчиком вредит делу и… – Кэп, хватит хрустеть моими костями, у тебя своих…

– Потерпишь, – коротко ответил капитан, повёл его к вертолёту, не отпуская от себя ни на шаг. Молчание висело между ними, тяжёлое, почти невыносимое, давило на виски, как перегрузка. Тони пару раз открывал рот, чтобы высказаться – и замолкал. Не было сил.

В грохочущем вертолётном брюхе он устроился в ближайшем жёстком кресле, морщась, стал растирать онемевшее плечо и всё-таки дал капитану ещё один шанс объясниться.

– Хороший у тебя сюрприз, кэп. Неожиданный. Я прямо помолодел, серьёзно. Ну и как тебе девушка? Хороша, правда? Она хоть пять минут вытерпела или сразу вывалила всё, что на меня набрала?

– У меня, – медленно и тяжело сказал Роджерс, – есть только два вопроса. Первый: в твоё время ещё остались нормальные люди? Марша Джонс – сумасшедшая, больная женщина; почему она ещё ходит по улицам, а не лежит в госпитале?

– Это называется политика социальной адаптации психопатов, – с ненавистью выговорил Тони. – Ответил я на твои два вопроса?

– На один, – хмуро поправил Роджерс.

– Хреново у тебя с арифметикой, кэп, – не удержался Тони. – Валяй свой второй. И кстати, ты в курсе, что мы летим каким-то странным курсом?

Стив бросил взгляд в иллюминатор и покачал головой.

– Летим куда надо. Со вторым придётся подождать немного.

– Всегда так, – в пространство пожаловался Тони. – Только разлетишься – и вот он, облом.

– Ты едва сам не разлетелся, – не выдержал Роджерс. – В мелкие дребезги по шоссе.

Хэппи, забившийся в дальний угол салона и вполголоса говоривший по телефону, что-то согласно угукнул. Да уж, с капитаном соглашались все, кому не лень.

– Зря ты сразу не сказал, – упрекнул он. Не было сил собачиться. Внизу разворачивался, приближаясь, Манхэттен, с Башни пошёл знакомый сигнал, разрешающий посадку. – Я хоть морально подготовился бы.

– Я посмотрел на то, как ты морально готовишься, – отозвался капитан, – и так с тобой нельзя. Вылезай. Хэппи, мне нужна машина. Пеппер уже прибыла?

– Будет ждать на месте, – заверил Хэппи. Тони очень не понравилось веселье в его голосе, и ещё больше – то, что за его спиной назрел очевидный сговор, так что он упёрся.

– Тут что, назначен расстрел с благотворительной ярмаркой и танцами? И билеты уже распроданы? Куда ты меня тащишь, чёрт бы тебя побрал?!

Капитан ткнул его между лопатками. Не больно, но чертовски обидно.

– Сюрприз, Тони, – напомнил он.

– А, так до сих пор был ещё не он? – взвился Старк, но по трапу сошёл. Хэппи ушёл вперёд, оставив его наедине с кэпом, и Тони не преминул воспользоваться случаем сделать вещи ещё хуже. – А про младенца, которого я вытравил из неё сигналами с орбиты, она тебе рассказала?

Капитана передёрнуло.

– Рассказала, замечательно, – Тони оскалился и ударил ладонью по кнопке лифта. – А про то, как я…

– Тони, – перебил его Роджерс. – Я провёл с ней полтора часа. Можешь не сомневаться, Марша Джонс…

– Также известная, как Грёбаная Психованная Сука, – прорычал Старк. – Очень интересные полтора часа, конечно, гораздо важнее было провести их с нею, а не…

– Тони, – совсем тихо сказал капитан. – Марша согласилась лечь в госпиталь.

Это было как удар под дых. Тони уставился на капитана.

– Она – что?

– Согласилась лечь в госпиталь, – терпеливо повторил капитан. – Конечно, это не означает, что она обязательно выздоровеет, но шанс всё-таки есть, и…

– Погоди-ка, – Тони зашёл в лифт и фактически втянул Роджерса следом. Известие о том, что Чёртова Психотичка согласилась сдаться врачам, вызвало в нём что-то вроде внезапной перезагрузки, он даже забыл о том, что злится. – Ты серьёзно? Ты, мать твою, в самом деле уговорил эту…

– Я не мог не попытаться, – почти извиняющимся тоном подтвердил капитан. – Она прислала письмо с угрозами и обещала устроить взрыв на свадебной церемонии. Сначала я подумал, что это обычные фанатские бредни, но её досье…

– Понятно, – Тони слегка продышался и уже мог реагировать внятно. Ну, почти. – И вместо того, чтобы сдать её с её писаниной в полицию, ты попёрся внушать этой ненормальной, что ей пора переехать по адресу Психиатричка-стрит?

– Она была не вооружена, – послышалось в ответ. – Если не считать кучи компромата и уверенности в том, что на самом деле ты любишь только её, только тебе заморочили голову пришельцы, которых правительство прячет в пустыне Невада.

Тони молча вышел из лифта и свернул к бару.

– Мне нужно выпить, – пробормотал он, когда Стив перехватил его за плечо. – Мне действительно нужно выпить.

– Потерпи полчаса, – попросил Стив. У него, видимо, тоже случилось что-то вроде перезагрузки – тяжёлая злоба ушла, сменившись непрошибаемой уверенностью. Тони казалось, что он может её видеть вокруг кэпа, прозрачную, кристальной ясности, неприступную защиту. Каким-то образом она прикрывала и его, капитан словно делился ею. – Потерпи полчаса, Тони, и я сам отдам тебе фляжку.

– А что изменится через полчаса? – сев в машину, поинтересовался Тони. – Мир станет лучше?

Прозвучало очень саркастично. Но капитан принял за чистую монету. Он всё принимал за чистую монету, даже неловко делалось. И ему бы гораздо больше подошла какая-нибудь чистенькая девушка, настоящая американка с белой ровной улыбкой, голубыми глазами и высокой грудью, будущая образцовая мать семейства, господи…

У Тони скулы сводило от ненависти к этой воображаемой девке, но не признать очевидного он не мог.

Он не подходил капитану. А капитан не подходил ему. И кого станет волновать тот факт, что Тони напрочь разучился жить как раньше? Что его собственный мир уж никак не мог исправиться за полчаса?

– Вряд ли весь, – подведя итог раздумьям, сообщил капитан. – Но в какой-то его части – станет. Тони, я очень на тебя злюсь. Просто в бешенстве, если честно.

– Я заметил, – сухо ответил Старк. Во рту у него было горько, а на душе – паскудней некуда. – У меня вместо плеча отбивная на косточке.

– Если бы я не увидел, как ты гонишь по шоссе, ты бы весь уже был отбивной, – возразил капитан. – Учитывая полный бензобак – хорошо прожаренной.

– Я всё контролировал, – привычно отбрехался Тони. – А если бы и слетел, у меня всегда есть запасной вариант, я же гений!

На секунду доброжелательная маска, которую капитан натянул на себя, чуточку сползла, и Тони заткнулся. То, что он видел в голубых бешеных глазах, не оставляло сомнений: ещё пара слов, и капитан сорвётся.

– Ладно, – признал Тони. – В этот раз у меня его не было.

Материнство сделало Пеппер красивее. Прибавило в груди, смягчило черты и походку, как-то неуловимо довело все намёки до сияющей завершённой полноты. Тони даже присвистнул.

– Хэппи, я бы на твоём месте её из дома не выпускал, – он подмигнул Пеппер. – Ладно я, я хоть привычен и славлюсь выдержкой, но есть же гражданские, а это просто оружие массового поражения.

Пеппер хмыкнула и отвесила Тони беззлобный подзатыльник. Парадоксальным образом Тони немедленно сделалось легче.

– Общение с Романофф плохо на тебя влияет, – решил он. – Но вот чего у неё не отнять, так это привычки говорить начистоту. Какого чёрта мы здесь делаем, не подскажешь?

На лице Пеппер ясно читалось сомнение в том, не ударялся ли Тони головой сильнее обычного.

– А ты как думаешь? – вопросила она, жестом обводя колоннаду. В последний раз Тони был здесь на Рождество и сбежал раньше, чем позволяли приличия – благотворительные балы были не по его части. – Что, по-твоему, можно делать в канцелярии округа?

– Тони, – очень спокойно сообщил капитан, – мы оформляем брачную лицензию. Сейчас же.

Тони поперхнулся готовым сорваться комментарием. Пришлось обойтись жестами.

– Нет, – так же спокойно ответил Роджерс, – я не сумасшедший, Марша на меня не надышала, а если бы и надышала – к её вирусам у меня иммунитет. А вот от твоих метаний я и вправду рискую свихнуться.

– Церемония, – напомнил Тони. – Полтора миллиона, частный остров, белая форма на заказ, не забыл?

– Это тоже будет, – твёрдо сказал капитан. – Всё как полагается. И приём здесь, в Нью-Йорке, и вечеринка. Но сначала мы сделаем всё, как два простых американца, – он чуть покраснел, но закончил также решительно. – Пока ты не сбежал от меня, чтобы я тебя не бросил.

Пеппер показала большой палец и пробормотала:

– Так его.

– Учтите все, – заявил Тони. – Я подчиняюсь грубой силе. Кстати, какого чёрта нам будут оформлять бумаги в канцелярии, а не в брачном бюро?

– Такого, что ты бы вряд ли одобрил толпу народа с фотоаппаратами вокруг, – отозвался Стив. – Кстати, если не пойдёшь сам – переброшу через плечо и понесу, ты меня знаешь.

В слишком пышном и слишком знакомом Тони зале было непривычно пусто, нервный клерк мялся в ожидании.

– Мистер Капитан Америка, мистер Старк, позвольте поздравить вас… – начал он, кося глазами от волнения. Тони мог поклясться, что Пеппер лично выбрала именно этого несчастного и запугала до полной невменяемости.

– Мы очень спешим, – сдержанно заметил Стив. – Документы, насколько я понимаю, готовы?

– Да, но…

– Приступайте, – в голосе капитана прорезался металл. – Пеппер?

– Какого чёрта она так тебя слушается, плачу-то ей я, – проворчал Тони, глядя на то, как папка с заполненными бумагами переходит из рук в руки. – И раз все эти идиотские формы всё равно заполнял не я, так могли бы и подпись поставить!

– Это противозаконно, – отрезал капитан. – Кстати, твоё прошлое заявление – то, на стодолларовой банкноте, – потерялось. Почему бы это?

– Действительно, – ядовито сказал Старк. – На е-бэй за него дадут тысяч тридцать.

– Тридцать пять, – вмешалась Пеппер. – У тебя щедрые и небедные поклонники.

– Ну да, – отозвался Тони, ухмыляясь капитану. – Кое-кто так и вовсе носит золотые рога в два фута каждый.

Ожидаемой вспышки не последовало. Стив поставил подпись внизу бланка, протянул его клерку и поднял правую руку.

– Клянусь, что всё, здесь написанное, правда, – он перевёл взгляд на Тони и добавил превентивно, – и в этом нет ничего смешного.

– Да? Ну, значит, у тебя нет чувства юмора, – отрезал Тони, поставил подпись – широкую, размашистую, – и принялся сворачивать из заполненного бланка самолётик.

Капитан молча вынул из его пальцев будущий истребитель, разгладил и передал клерку. Тот, по-видимому, пребывал в состоянии, не позволяющем удивляться или реагировать на что бы то ни было извне, и без сопротивления взял бумагу.

– Только что вспомнил, – жизнерадостно сообщил Тони. – Я там приврал кое-что.

Глаза клерка выразили страдание; что-то из внешнего мира всё-таки пробивалось сквозь новообретённую покорность судьбе и заставляло отзываться въевшуюся в плоть и кровь потребность соблюдать порядок церемонии.

– Тони, – угрожающе сказала Пеппер. – Прекрати вести себя как младенец. Что ты там мог приврать, подпись?

– Вроде того, – безмятежно ответил Старк. Поднял руку и сказал, ухмыляясь, – клянусь, что всё, что там написала Пеп – правда и только правда, увы, от неё ничего не скроешь. Но я правда не был женат, и у меня правда четвёртая группа*.

– Изрядно разбавленная алкоголем, – прибавила Пеппер. – Ставьте печать, офицер, я ручаюсь, для вас это не будет иметь дурных последствий.

– Впервые в жизни выдаю лицензию в таких обстоятельствах, – пробормотал клерк, заполняя пробелы в широкой хрустящей бумаге, сплошь украшенной вензелями.

– Думаю, это и в последний раз, – утешила его Пеппер.

– В последний, – веско подытожил капитан, забрал готовый документ и поблагодарил клерка чётким военным кивком. – Вы хорошо исполнили свой долг. Благодарю вас.

– Примите мои поздравления, – с некоторым сомнением в голосе сказал офицер и ретировался.

– Ну, – заметил Тони, – у меня ещё есть шанс сказать «нет» на самой свадьбе, верно?

Пеппер застонала, а капитан усмехнулся и взял Тони за плечо, разворачивая к выходу.

– Поговорим об этом дома.


* в некоторых штатах для получения брачной лицензии требуется анализ крови.


***


Разговора не вышло. Не считать же за разговор сосредоточенное капитанское молчание в ответ на подначки и трепотню. Тони бросало то в неоправданную эйфорию, то в гораздо более обоснованный – стоило только глянуть на каменную физиономию кэпа рядом – ужас.

Трепаться эти перескоки, впрочем, не мешали. Даже помогали.

– …просто поразительно, какая высокая романтика! – скалился Старк, чувствуя, что стоит на грани, на краешке. Или давно уже перемахнул через невидимый Рубикон. – В сороковых было принято волочь партнёра к алтарю, я не знаю? Ах, прости, в сороковых за такое, кажется, сажали. Или лечили электрошоком?

Капитан молчал.

– Что скажут детишки по всей Америке, – с наслаждением продолжал Тони. – Интересно, а эти комиксы, будет ли специальный выпуск? Свадебные колокола, рис и лепестки, ты в фате…

Машина остановилась как раз вовремя, чтобы Тони, на секундочку заткнувшись, услышал тихий отчётливый скрежет.

– Боже, кэп, ну что ж ты так остро реагируешь, – сочувственно сказал он, глядя на катающиеся по скулам Роджерса желваки. – Это же только начало, до сих пор ещё можно было списать всё на пиар-идею, спорную, конечно, но всё-таки…

Капитан вышел из машины, обошёл её, открыл дверь и практически выволок Тони наружу.

– Спасибо, Хэппи, – сказал он. – Я думаю, мы все заслужили небольшую передышку. До завтра, например.

– Ага, – подтвердил Тони, щеря многотысячный оскал. – Не забудь оформить машину белыми розами, ха! Нет, что мелочиться? Позвони Беннеру, он выведет сорт в цветах флага, и…

Хэппи торопливо попрощался и отбыл. Тони развернулся к капитану и вознамерился продолжить. Практически в зубы ему ткнулась уже открытая фляга.

– Я обещал, – напомнил Стив. – Обещания нужно держать.

– Кэп, я сопьюсь, если ты постоянно будешь затыкать мне рот таким способом, – Тони хлебнул, облизнулся и хлебнул снова. – И кстати, с чего это вдруг Тор таскает тебе мёд? Мне уже начинать подозревать неладное?

– А ты прекращал? – удивился капитан, отобрал фляжку и убрал в карман. – Идём.

– Да куда ты меня тащишь? – Старк упёрся, оглядываясь по сторонам. – Отмечать трогательный момент романтическим сексом под Селин Дион? Я против, чёрт возьми, я хочу надраться и забыть весь этот сбывшийся кошмар, и…

– Тони, – очень тихо сказал капитан, развернул его к себе и легонько тряхнул. – Я понимаю, что страшно. Мне и самому здорово не по себе. Но должны быть какие-то границы.

– Границы? – переспросил Старк. – Границы, говоришь? Да на черта они нужны?

– Чтобы случайно за них не зайти, – терпеливо прояснил Стив. Словно объяснял ребёнку-идиоту, зачем на небе солнышко и почему камень падает на землю. – Тебе бы не понравилось, если бы я…

– Да ты постоянно за них заступаешь! – неожиданно для самого себя заорал Тони. Отчего-то стало неизмеримо легче, словно внутри прорвался нарыв. – Постоянно, мать твою, заступаешь и никогда – достаточно!

Стив наклонился к нему, всё ещё держа за плечи, дёрнул на себя.

– Недостаточно далеко? – переспросил он шёпотом, от которого у Тони сжалось всё внутри. Кэп-мать-его-Америка доводил его до бешенства, да. Тем, что так хорошо собой владел. Тем, что таскал в голове здоровенный кодекс, блядскую личную конституцию, не предполагающую поправок, и не нарушал ни единого пункта. Тем, что сам Тони не отказался бы завести похожую – вот только твёрдо знал, что законы нужны, чтобы на них плевать. – Недостаточно, Тони?

– Да! – заорал Старк. – Да, чёрт тебя дери! Тебя вообще чем-нибудь проймёшь, или как замёрз тогда, так и остался?! Какого чёрта ты от меня хочешь вообще?!

– Вообще, – хрипло ответил капитан, – я хочу тебя поцеловать. Не уверен, что можно.

– Вот! – Тони ткнул в него обвиняющим перстом. – Вот, именно в этом вся проблема! Ты когда-нибудь, ну хоть когда-нибудь делаешь то, что хочется, а? Не сверяясь с перечнем поправок, инструкцией и общественным, чтоб оно сдохло, мнением?

На скулах Роджерса, на широкой нижней челюсти отчётливо проступили желваки.

– Тебе понравилось бы, – сухо поинтересовался он, – оказаться беспомощным? Без шансов отбиться, и чтобы приходилось делать то, чего бы ты не…

– Я бы хотел, – перебил его Тони. Во рту у него было сухо, в горле скрежетало. – Я бы, мать твою, хотел. Что ты можешь такого придумать, чего бы я испугался? Навскидку – ну?

Пальцы на его плечах сжались крепче, лицо Стива оказалось совсем близко, горячее дыхание оседало на коже.

– Я мог бы, – глухо сказал Стив, – свернуть тебе шею по чистой случайности. Рассердиться и сорваться. Потом я жалел бы, но то потом.

Тони запрокинул голову и ухмыльнулся прямо ему в лицо. Броня выступила у него на предплечьях, металлические пальцы проскребли капитану вдоль хребта.

– Доступно? – нежно поинтересовался Старк. – Или одеться окончательно и активировать пару новых штучек?

– Когда ты успел это сделать? – потрясённо спросил Стив. – Ты же только что внёс последние изменения?

– Нет предела совершенству, – Тони убрал броню. – Скажи, что впечатляет, и сделай выводы. И кстати, чтоб ты знал – когда ты мне позвонил с утра, я чуть не кончил, представляя себе, как получаю от тебя хорошую трёпку.

– Тони, – убеждённо сказал капитан. – Ты гений.

Сразу за этим, вполне обоснованным замечанием, Тони вздёрнули в воздух и сжали в объятиях.

– Э-гхм? – поинтересовался Старк.

– Давно мечтал, – послышалось в ответ. Капитан нёс его на руках, как невесту или пострадавшего в бою гражданского, и у Тони, как он ни старался, не находилось сил на положенный протест. – И ты только что разрешил мне делать, что я хочу, или я опять тебя неверно понял?

– На этот раз, – проворчал Тони, увлечённо терзая солёную кожу над воротником формы, – вполне верно.

Он снова стоял, переброшенный через мягкий валик, только теперь это было наяву. И в этот раз перед его глазами была не стянутая в складки кожа, а свёрнутый, как змея, армейский ремень с начищенной пряжкой.

Задница горела так, словно капитан развёл на ней костёр – по-бойскаутски, с одной спички. И продолжал раздувать пожарче.

– Вот чего тебе не хватало, – Роджерс отвесил ему очередной шлепок, и Тони впервые в жизни задался вопросом, можно ли схлопотать инфаркт, если тебе меньше пятидесяти, ты следишь за своим здоровьем и никогда не имел проблем с сердцем, шрапнель не в счёт. – Этого? Вот этого?

Тони попытался потереться об искусительно мягкую подстилку, но капитанская бдительность была на высоте. Он сжал огнём горящее бедро Тони, наклонился пониже и доверительно пообещал:

– Ещё одна такая попытка, и я тебя свяжу и возьмусь за ремень. Или на то и расчёт?

Тони чуть не сорвался. Слышать такое в подобных обстоятельствах было… вдохновляюще. Как минимум.

– Прово…ка…тор, – по слогам выговорил он. – Как я завтра буду?..

– Надо же, – отбил подачу Стив. – Кто-то здесь вспомнил о завтра? На тебя не похоже.

На едва успевшую остыть кожу снова обрушилась горячая боль. Просто удивительно, как она помогала почувствовать себя по-настоящему здесь, как привязывала к бешеному миру вокруг и как возбуждала.

– Не думал, – выстонал он, – что я такой, м-м-мазохист. Кэп, завязывай с воспитанием и трахни меня уже.

Стив даже с ритма не сбился. Только прижал Тони покрепче, продолжая драть.

– Командую здесь я, – сказал он. – И мне давно хотелось. Не порть момента.

– Какие признания! – восхитился Тони и вскрикнул, когда очередной шлепок пришёлся на особенно чувствительное местечко. – Ауччч-ч! А что ещё в программе?

– Узнаешь, – хрипло пообещал Стив. Ещё несколько шлепков заставили Тони завыть и задёргаться. Каким чудом он ещё не кончил, было совершенно непонятно; скорее всего, помогало любопытство. У него был целый список несбыточных желаний, завязанных на капитана, и теперь выходило, что не такие уж они несбыточные, больше того – у Стива есть свой, чёрт…

– Пожалуйста, – выговорил он, отпустил изодранную – от избытка чувств он пару раз не удержался и выпустил перчатки, – кожу. Стив не стал протестовать, когда он перевернулся, поймал его за обтянутое джинсами бедро, потянул на себя. – Когда-нибудь я до тебя доберусь как следует, кэп, имей в виду.

Стив наклонился, раздирая на себе змейку, и Тони, рыча от нетерпения, сжал зубами его жетоны.

Было чертовски хорошо. Даже лучше, чем тогда, в окружении раскатившихся ручек и разлетевшихся штабных бумаг.

Тогда Тони слишком сильно боялся, что вот-вот кэп опомнится, вспомнит о долге, протоколе безопасности и чёрт знает о чём ещё, и в лучшем случае придётся гоняться за ним по всей базе Щ.И.Т.а, а в худшем…

Сейчас было слишком очевидно: гоняться не придётся. Капитан был с ним и для него, это было так дико и так непривычно, что Тони стонал сквозь сжатые зубы, отказывался отпускать пойманные жетоны, отдававшиеся во рту металлом, и отвечал толчком на каждый из яростных, почти болезненных толчков.

– Тони, – шептал и рычал капитан. – Тони, Тони…

Было чертовски неудобно трахаться вот так, в невероятной позе, с ногами, задранными выше головы, почти на весу, неудобно и так хорошо, что Тони не променял бы истерзанное кресло ни на какую кровать. Жжение ушло с кожи внутрь, стало сильнее, ещё сильнее, переплавилось в чистое удовольствие, и за секунду до того, как сорваться через край, Тони сделал то, чего никогда и ни с кем себе не позволял и даже не знал, что на такое способен.

Доверился чужим рукам, чужой хватке как раз в тот момент, когда был настолько увлечён, что забыл даже о костюме.

– Не думал, – пробормотал Стив, – что ты таким бываешь.

Тони невнятно угукнул, распрямился из сложной загогулины, в которую был свёрнут, и устроился с условным удобством.

Разговаривать было лень. И это тоже было нетипично, ново и неожиданно.

– Таким открытым, – продолжил капитан. На него нашло несвойственное ему настроение поговорить, и Тони задавался праздным вопросом, не поменялись ли они незаметно ролями. – Мне нравится.

– Ещё бы тебе не нравилось, – сонно ответил Старк, не испытывая ни малейшего желания вскакивать и нестись, как раньше, в мастерскую, и лениво удивляясь этому. – Кэп, я бы поспал. Только не здесь. Это намёк.

Стив негромко рассмеялся, поднялся и сгрёб Тони в охапку.

– Знал, что тебе понравится. Только такой лентяй, как ты, мог придумать кучу приспособлений, чтобы поменьше ходить пешком.

– Ну да, – проворчал Тони. – Это называется не лень, чтоб ты знал, а разумное использование ресурсов. Твоё счастье, кэп, что я сейчас под эндорфинами, а то бы…

Он снова душераздирающе зевнул. Было так хорошо, что даже страшно. Не просто физическое довольство, а какая-то всеобъемлющая внутренняя тишина.

– И в следующий раз Я буду сверху, – пригрозил он. – Возьму пару вибраторов покрепче и…

– Не хочу этого слышать, – запротестовал Стив. Вздохнул и сдался. – Почему делать проще, чем говорить?

– Потому что ты ханжа, – весело предположил Тони – и сдался следом. – Лучше делать, чем болтать вприглядку, поверь мне. Хотя секс по телефону я с тобой тоже попробую, готовься.

– А, так тебя не только… – капитан ощутимо замялся и всё-таки выговорил, – вот это безобразие заводит?

Тони удивился настолько, что почти проснулся.

– Шутишь, – сказал он, стараясь оглядеть капитана. Из позиции, в которой он сейчас находился, это было сложно, но не невозможно. – Да у меня целый перечень в голове, включая стриптиз, и секс в воздухе, и…

Стив застонал и легонько шлёпнул его по заднице. Тони взвыл и нарастил броню, опоздав всего на секунду.

– Хватит, – потребовал он, и капитан моментально перестал, покаянно погладил по металлу. – Мне завтра сидеть на омерзительно долгом совещании, ненавижу это. Но готов смириться, если застану тебя вечером в постели.

– Не сомневайся, – пообещал Стив. – И в этот раз без сюрпризов. Ты, я и твой список разврата.

Тони мелко затрясся от смеха.

– Будет чем заняться, пока все эти болваны из топ-менеджмента будут обсуждать бюджет.


***


– Шампанское.

– Сорок два ящика, миссис Поттс. «Вдова Клико» тысяча девятьсот…

– Тарталетки с икрой, свежие фрукты, не забыть уточнить у приглашённых наличие пищевых аллергий.

– Формирую запрос, – отозвался Джарвис. – Не желаете добавить к обычному списку местных деликатесов?

– Можно, – решила Пеппер, косясь на колыбель. Джун болтала ладошками в воздухе и с полнейшим вниманием к процессу старалась поймать собственную босую ногу, чтобы потащить её в рот. – Я сомневаюсь насчёт устриц. Переживут ли они дорогу. Там же тропики, в конце концов.

– Я могу организовать специальный рейс, – отозвался Джарвис. – Думаю, сэр Элтон не будет против путешествия в компании устриц.

Ещё одна пометка. Пеппер занималась свадьбой пятые сутки кряду и держалась исключительно на чувстве профессиональной чести.

Ну и немного – на тихой, почти несбыточной надежде сдать Тони Старка с рук на руки капитану и уехать, наконец, в свой личный медовый месяц.

– Входящий от мистера Старка, – вежливо кашлянув, сообщил Джарвис и подвесил над заскучавшей Джун разноцветную музыкальную проекцию. – Боюсь, он вне себя. Данные пульса и частоты дыхания…

– Соединяй, – со вздохом сказала Пеппер.

Судя по всему, Тони начал филиппику ещё до того, как набрал номер. И вовсе не собирался останавливаться.

– Какого чёрта, мисс Поттс!

Умница Джарвис приглушил звук до минимума и вывел на экран субтитры.

– Тони, – стараясь сохранять хладнокровие, пообещала Пеппер. – Во-первых, я уже год как не мисс, запомни это. Во-вторых, я не позволю тебе орать рядом с Джун. Вдохни, выдохни и объясни внятно. Пока что я поняла только одно: я, наконец-то, уволена. Могу заказать себе отель в тихом месте и отдохнуть за все предыдущие годы.

– Какой ещё отель, – Тони сбавил тон, но всё ещё воинственно сверкал глазами. – Я тебе дам отель! Кто будет разгребать всё то, что ты и Роуди натворили! Я этим заниматься не собираюсь!

Привлечённая звуками скандала, Джун попыталась перевернуться на живот, но Джарвис немедленно выпустил из проекции летающую птичку, сопроводив её разноцветными буквами и короткой статьёй о нравах пернатых.

Бороться с ним было бесполезно. Пеппер пробовала и потерпела фиаско. «Что-нибудь да останется», – уверял Джарвис, и подтверждал свою позицию кучей умных слов о раннем развитии, мадам Монтессори и методах прогрессивной педагогики.

– Да что случилось?

Тони задохнулся, дистанционно развернул перед Пеппер список приглашённых и сделал движение, от которого чуть не половина имён вспыхнула угрожающим красным.

– Вот что! – рявкнул он. – Ты их нарочно подбирала?

Пеппер уставилась на грозный список.

– Бетси Ликк, – прочитала она первое попавшееся имя. – Маргарет Уэлш. Кирстен фон Брандебург. И что?

– И то, – ядовито сказал Тони. – Не делай святое лицо и скажи мне – ты нарочно пригласила всех, с кем я спал, или это было временное помрачение?

Пеппер нахмурилась и приготовилась защищаться.

– Мне казалось, ты выразился вполне определённо, – она в раздражении постукивала карандашом по столу. – Пригласить всё высшее общество, не забыть топ-моделей и прочих… звёзд. Если бы я отбирала по принципу «кто из вас не спал с Тони Старком», из тысячи с хвостиком гостей женского пола осталось бы человек пять, и то по недосмотру!

Тони сощурился.

– У нас что, кончились безголосые певички и модели, с которыми у меня не совпало расписание? – грозно вопросил он. – Или ты хочешь, чтобы кэп сбежал из-под венца, встретившись с парой сотен…

– Парой сотен, – язвительно повторила Пеппер.

– Было бы больше, если бы я был меньше занят работой, – отрезал Старк. – Ты представляешь, что начнётся, если эти акулы начнут кружить вокруг Стива? Вычёркивай их ко всем чертям.

– Тогда на церемонии останутся одни люди в погонах, – предупредила Пеппер. – Весь генералитет, комитетские чинуши… Генерал Грант.

Тони застонал и швырнул в голограмму комком смятой бумаги.

– Скажи ещё, что явятся из Белого Дома, и я отниму у тебя выходное пособие. И оштрафую вдобавок!

– Явятся, – спокойно подтвердила Пеппер. – Тони, а что ты думал? Что вы с капитаном можете пожениться втихомолку? Когда твой отец женился…

– Ни слова, – предупредил Тони. – Я в курсе. Засыпал полштата конфетти и списал долг правительству, не говоря о…

– Да мне и говорить ничего не нужно, – развела руками Пеппер. – Во времена Говарда Щ.И.Т. был сверхсекретной организацией, а теперь жди ещё и пару сотен агентов, Ника Фьюри, вообще всех, кому повезёт не быть на боевом посту. Капитан, надо полагать, не откажется увидеть парочку знакомых лиц.

– Парочку, – ядовито повторил Старк. – С этого, чтоб ты знала, началось. Он хочет пригласить бойскаутов. Детей. Они, видите ли, сдружились. Писали друг другу письма с шифровками – Пеп, не смей улыбаться, ничего смешного! Письма! На бумаге! Кто сейчас пишет на бумаге… Да успокойся ты, чёрт возьми! Джарвис!

Пеппер хохотала так, что действительно заслужила увольнение. Ей платили не только за менеджмент, но и за самообладание, и порой второе было дороже первого, а сейчас её раздирало смехом так, что даже Джун, презрев бабочек и птичек, подняла голову и принялась беззубо улыбаться.

– Миссис Поттс.

В руку ей ткнулся холодный запотевший стакан, под второй обнаружилась коробка салфеток. Всё ещё плача от смеха, она сделала пару глотков и кое-как привела себя в порядок.

– Вижу, у вас с капитаном всё хорошо, – выговорила она, отдышавшись. – Прости, Тони. Это от усталости. Ну и то, как ты – ты! – шокирован перспективой встречи с подрастающим поколением, тоже добавило юмора.

– Обхохочешься, – саркастически произнёс Тони. – Тогда уже Я постараюсь сбежать из-под венца. Боже. А что, если ему стукнет в голову идея обзавестись парочкой своих?

Пеппер посерьёзнела, обдумывая эту новую… угрозу? Возможность? Рабочую задачу?

– Думаю, ты зря загадываешь настолько далеко, – сказала она, наконец. – И кстати – просто чтоб я была уверена в том, что ты полностью понимаешь ситуацию, – вокруг острова будут дежурить подлодки и авианосцы.

Старк сощурился.

– У тебя от пелёнок в голове чёрт знает что, – с упрёком начал он.

– Нет, Тони, – отозвалась она с глубочайшим удовлетворением. – Я имею в виду не наши подлодки и авианосцы, а те, которые пригнал Грант. Чтобы, как он выразился, «этот сукин сын никуда не слинял с острова».

На несколько секунд Тони потерял дар речи, а умница Джарвис перевёл его в беззвучный режим, так что Пеппер так и не поняла, хватает ли Тони воздух или не может выбрать из множества ругательств и перебирает все по очереди.

Потом Тони, видимо, несколько оправился от потрясения и написал прямо на виртуальном экране:

«Чёртовы военные. Чёртовы!..»

– Я поняла, – вслух подтвердила Пеппер. – Полагаю, Грант лелеет надежду на то, что капитан со временем сумеет призвать тебя к порядку.

Это было меньшее, чем она могла подбодрить Тони в подобной ситуации: дать пищу его упрямству, его независимости. Его привычке поступать наперекор чужим ожиданиям.

И спасти его от глупой идеи сбежать до церемонии, а взбитые сливки на свадебном торте – от гибели за те два часа, которые потребуются капитану, чтобы найти и вернуть блудного жениха.

***


Небо было голубым, как пёрышки зимородка, волны – невероятного сине-золотого оттенка, который Пеппер до сих пор искренне считала изобретением склонных к вранью дизайнеров, рисующих завлекательные туристические проспекты. Где-то у горизонта океан сливался с небесами, и солнечные переливы скрывали двойной охранный периметр, официально предназначенный для защиты множества сильных мира сего от любых возможных провокаций.

О настоящем назначении двух десятков авианосцев гостям было неизвестно, и ничто не отвлекало их от болтовни, лёгких закусок, шампанского и сплетен.

Джун Пеппер со спокойной душой оставила на Джарвиса и теперь фланировала между собравшимися, прихлёбывая коктейль, в котором не было ни капли алкоголя. Гости, за редким исключением, были ей знакомы, и можно было расслабиться.

Наверное.

За прошедшую неделю Пеппер настолько привыкла к форсмажорам – чего стоили одни пармские фиалки, на которые именно в эту неделю напал неизвестный мор, – что с трудом заставляла себя расслабиться и выглядеть счастливой. Любое напряжение обязательно попало бы в кадр, а Пеппер совершенно не хотела видеть свою фотографию в комплекте со слезливо-издевательским заголовком вроде «Главный Провал Пеппер Поттс» или ещё похуже.

– Пеппер! – радостно воскликнули сзади, и она повернулась, расплываясь в улыбке, такой же широкой, как у Сучки Эверхарт. – Прекрасно выглядишь! Малышка позволяет тебе высыпаться или няня отвоевала тебе кусочек счастья и свободы?

– На самом деле, – доверительно призналась Пеппер, нисколько не греша против истины, – я жду не дождусь возможности заняться своим основным проектом. Основным на теперешний момент, конечно. А ты по-прежнему мотаешься по миру в поисках дорогих магазинов и дешёвых сенсаций?

– Фи, как грубо, – заявила Эверхарт. Она уже была изрядно пьяна, и Пеппер не сомневалась в том, что диктофон при ней. И включён, разумеется. – Раньше ты выражалась изящней.

– Раньше – это когда мне и Джарвису пришлось поместить файл с твоим именем в корзину? – улыбнулась Пеппер. – Удивительно, насколько больше стало места.

– Это комплимент, – уверенно сообщила Эверхарт. – Я принимаю протянутую руку, – она отсалютовала своим мартини, очень крепким и очень сухим, как раз как любила сама Пеппер. – Напьёмся вместе? С горя или с радости – вот главный вопрос.

– Я сейчас не пью, – мягко напомнила Пеппер. – И не горюю, веришь?

– Нет.

– Разумеется, не веришь, – она заметила пару знакомых и дружески помахала им. – Профессиональную деформацию не пропьёшь, правда?

Эверхарт осмотрела её, как некое насекомое. Или попыталась сделать вид, что её любопытство носит сугубо академический интерес.

– А ты не пьёшь, – повторила она с оттенком отвращения. – Ты что, ещё кормишь грудью? Боже, это так…

– Примитивно, – подсказала Пеппер. Эверхарт кивнула.

– Не более примитивно, чем вести блог с отчётами о постельных победах, – отрезала Пеппер. – Тебе бы стоило поработать над стилем и получше маскировать свои клоны. Слишком очевидно.

Это действительно задело Эверхарт. Куда сильнее, чем намёки на бесполезное существование, привычку покупать слишком дорогие вещи и умение не верить в то, что дважды два – четыре.

– О, разумеется, – тонко усмехаясь, сказала она. – Правильная девочка Пеппер Поттс стоит на страже традиционных ценностей, не смешно ли? Похоже, тебе всё-таки удалось заразить этой бедой своего босса, раз уж он решил натянуть белую фату и пойти за символ нации полувековой давности! Успокой меня: через кашель это не передаётся? Только через постель?

– Ты невосприимчива, – утешила Пеппер. – А если бы и была – вряд ли Тони дал бы тебе второй шанс. Кстати, в белом будет как раз символ нации. Рискнёшь пошутить с ним на животрепещущую тему фаты и флердоранжа?

Как раз в эту минуту музыка переменилась, среди собравшихся возникло движение и шум, и Пеппер, отвернувшись от Эверхарт, увидела капитана. Затянутый в белую форму, он стоял в стороне от перешёптывающейся толпы и оглядывал горизонт.

– Невеста не торопится, – пьяно хихикнула Эверхарт. Пеппер практически пропустила сказанное мимо ушей; за Тони должен был присматривать Роуди, и, судя по всему, Роуди облажался.

– Чёрт возьми, Роуди! – зашипела она в мобильный. – Где он?!

– Только что отправил наружу, – отозвался Роуди. – Сколько времени нужно, чтобы пройти сто метров?

– Если ты не уследил и по дороге ему попалась хоть одна техническая ерунда… – разъярённо начала Пеппер, сбросила звонок и набрала Тони. – Мистер Старк, где вас носит?!

– Что за паника, – весело отозвался Тони. Судя по звукам, он решил заглушить льющиеся над островом сладкоголосые переливы чем-то тяжёлым и лязгающим. – Капитан как, уже на позиции?

– Высматривает тебя, – подтвердила Пеппер. – Ещё секунд тридцать – и пойдёт за тобой.

– Ужасно, – отозвался Старк. Грохот музыки – если звуки, вызывавшие в памяти лаборатории в разгар рабочего аврала, могли считаться таковой, – смолк, и в наступившей тишине забытая Эверхарт выдохнула:

– Ого.

В этом коротком шокированном словечке не было ни тени наигранности. Пеппер повернулась и зажмурилась от ослепительного блеска.

Тони явился в костюме. Отполированный металл сиял под солнцем, белые камни дорожки жалобно стонали и скрипели под тяжестью шагов.

– Тони… – прошипела Пеппер. Стервецу повезло – он стоял слишком далеко, чтобы можно было до него добраться и распять на месте. – Вот же ско…

Единственным радостным обстоятельством было то, что у Тони хватило совести не рисовать на костюме ничего провокационного. Пеппер заставила себя замолчать, перевела взгляд на капитана и убедилась в том, что он нисколько не удивлён.

Телефон задрожал в её руке.

– Когда он успел?! – жутким шёпотом осведомился Роуди. – Я лично его выставил за дверь, он не мог…

– Тони? Не мог? – Пеппер вздохнула. – Всё в порядке. Всего лишь броня. Лично одолжу капитану отвёртку.

– Нет, то есть да, то есть… – Роуди замолчал, переводя дух. – Ладно. Если только он не вздумает стартовать куда-нибудь подальше.

– Будем надеяться, – проговорила Пеппер и пошла к цели, попутно уговаривая себя не заводиться зря. Костюм был наименьшим злом, в конце концов, в особенности если Тони в нём был трезв.

Под слепящими вспышками фотокамер всё было как на ладони: белые восковые лепестки лилий и пёстрые головки орхидей, увивающих арку, густые алые мазки роз, готовые сорваться с места официанты, замерший в ожидании священник. Тони предлагал не заниматься ерундой и пригласить первого попавшегося судью, но капитан настоял на том, чтобы всё было сделано, как полагается, и Пеппер отыскала здравомыслящего полкового капеллана, имевшего соответствующую лицензию и запись в реестре штата.

После того, как беднягу проверили и проинструктировали подряд ФБР, Щ.И.Т., служба безопасности Старк Индастриз и лично полковник Фьюри, у него начался лёгкий нервный тик, но Пеппер напустила на него Джарвиса, и тот нашёл нужные слова и соответствующие аргументы.

– Тони, – негромко сказал капитан, глядя на приближающегося Старка. – Ты надел свой лучший костюм.

Пеппер подумалось, что в плане пиара это вполне недурное объяснение. Тому, кто посмел бы усомниться в личности Железного Человека или в способности Тони Старка выбирать лучшее, достаточно разок взглянуть на почти-семейную фотографию.

– Ну да, – звеняще подтвердил Тони и откинул лицевую панель. Он был, как с облегчением убедилась Пеппер, кристально трезв, выбрит и взволнован до чёртиков – идеальное состояние, чтобы сделать всё правильно и не свернуть с пути, заскучав на полдороге. – Ты в форме, я в костюме, фотографии, ради которых это всё затевается, получатся сногсшибательные.

Между бровей капитана пролегла морщинка, но он справился с собой и протянул Тони руку. Приглашённый оркестр смолк на мгновение, затем разразился убедительным свадебным маршем.

– Опять попса, – неодобрительно заметил Старк. – Не хватает только пары милашек посмазливей.

Пеппер захотелось придушить сукина сына на месте. Капитан, впрочем, держался более чем стойко. Прихватил Тони под локоть и повёл к алтарю, попутно кивнув улыбающемуся Фьюри, стоявшему по ту сторону прохода.

– Забыл сказать, – почти не приглушая голоса, проговорил Тони, – но ещё не поздно. Под костюмом на мне ничего нет.

Капитан сбился с шага, наклонился к самому его уху и что-то сказал – что именно, Пеппер не расслышала, – но ответ донёсся совершенно ясно:

– Кэп, последние минуты свободы. Имею право провести их, как хочу.

– Тони! – прошипела Пеппер, молясь о том, чтобы за музыкой никто, кроме неё, не расслышал последней фразы, и солнечно улыбаясь всем, кто мог на неё смотреть, включая и Мстителей. – Чёрт тебя...

Фьюри, наклонившись, шепнул что-то стоявшему рядом Клинту, и оба рассмеялись.

– А сейчас ты хочешь как следует побуянить? – поинтересовался капитан. Может быть, он и был шокирован, и даже скорее всего был потрясён – Пеппер не могла себе представить, как бы он мог быть НЕ потрясён тем, что вытворял Тони, – но держался с удивительным спокойствием. Даже кивнул усмехающейся неподалёку Романофф. – Вчера на мальчишнике тебе не хватило впечатлений?

Тони поглядел на него одобрительно и злобно.

– Сколько там было того мальчишника, – презрительно отозвался он. – Даже без оргии обошлось. Эй, кэп, а где твой стыдливый румянец, где твоя высококонцентрированная мораль? От торжественности момента у тебя отшибло всё, кроме спинномозговых рефлексов?

– Тони, – снова зашипела Пеппер. Капитан перехватил её взгляд и едва заметно покачал головой. Вид у него был, как у снайпера, занявшего удобную огневую позицию и не собирающегося уступать её кому бы то ни было.

– Со мной всё в порядке, – заверил он, притянул Тони за локоть поближе и шагнул на расстеленную поверх белых камешков цветочную дорожку. Музыка на мгновение стихла, потом ожил доставленный через полмира рояль. Пеппер бросила короткий взгляд на сидевшего за ним сэра Элтона и с удовлетворением отметила, что Тони не сумел уговорить его вытащить из шкафа самый экстравагантный из костюмов. – И с тобой тоже всё будет хорошо, Тони, обещаю.

Отчего-то Тони замолчал. Пеппер расценила это как чудо, не терпящее логических объяснений, и сосредоточилась на происходящем. Момент был точь-в-точь как с глянцевой обложки дорогого дамского романа: безупречно красивый, слезливый, немного глупый и против воли трогательный. Песня, написанная специально для такого случая, лилась и звенела, священник терпеливо ждал, двое шли к алтарю, и сонм гостей следил за каждым их шагом.

Кто-то подошёл к Пеппер совсем близко и взял её под локоток. Дохнуло виски, старомодным одеколоном и глаженой тканью.

– Генерал Фриман, – поздоровалась она, не сводя взгляда с неторопливо идущей пары. В костюме Тони был вровень с капитаном. – Рада встрече.

– Взаимно, мэм, – шёпотом ответил Фриман. – Послушайте, у нас проблема.

– Это к полковнику Роуди, у меня заслуженная передышка, – отозвалась Пеппер и, вопреки всякой логике, уточнила. – Что за проблема?

– Генерал Грант, – прошептал Фриман.

О господи.

– А что с ним?

– Не то чтобы я хотел перекинуть на вас функции службы безопасности, но…

– Что стряслось, – сладко улыбаясь направленному в неё дулу фотокамеры, потребовала Пеппер. Сэр Элтон уже заканчивал; быстрые рояльные аккорды достигли крещендо и стали угасать, уступая место торжественной тишине, и она не хотела тратить драгоценное время на расшаркивания.

– Нигде его не вижу, – доложил Фриман. – На вызовы он не отвечает, а у него коды допуска от всех авианосцев.

– От половины, – автоматически поправила Пеппер. Капитан и Тони дошли до обвитой цветочными гирляндами арки и остановились перед священником, тишина стала практически полной. – Давно вы его видели в последний раз?

– Братья и сёстры, – звучно сообщил священник, – мы собрались здесь, чтобы…

– Час тому назад, – прошептал Фриман. – Плюс-минус пять минут. Он беседовал с какой-то брюнеткой в зелёном, а потом пропал, и…

– …соединить этих людей перед лицом Господа…

– Генерал, а раньше вы не могли спохватиться? – яростно прошипела Пеппер. – Здесь три сотни брюнеток, если даже начать проверять всех сейчас, закончим к вечеру!

– …законном союзе. Есть ли среди собравшихся кто-то, кто знает причины, по которым…

– Эта была странная, – пробормотал Фриман. – Какая-то…

Он замялся, пытаясь найти подходящее слово, повёл взглядом по сторонам и вдруг воскликнул:

– Да вот же она!

Пеппер оцепенела на секунду, не более. Сказывался опыт.

– Джарвис! – зашипела она. – Тревога, альфа-уровень!

Локи даже не удосужился сменить лицо. Так и остался высокой, со слишком правильными чертами лица пародией на Снежную Королеву. Неторопливо пробираясь между гостями, он одаривал то одного, то другого рассеянной полуулыбкой, и Пеппер не видела его левой руки; в ней могло быть что угодно, от чемоданчика с кодами до… до чего угодно. Логика асгардца была непредсказуема.

– Периметр без следов проникновения, – отчитался Джарвис, и Пеппер захлестнуло злобой.

– Естественно, не такой уж он дурак, чтобы лезть через твои посты! – тихо вызверилась она. – Открыл портал и…

– О чём вы вообще? – ошарашенно спросил Фриман. На них уже начали оборачиваться. Священник продолжал говорить о святости брачных уз; капитан, казалось, внимал каждому слову, а Тони, если и не спал стоя, то явно был не здесь. Размышлял, должно быть, об очередном бессмысленном изобретении. Или о том, какую бы ещё гадость сказать без пяти минут законному супругу.

– Неважно, – ответила Пеппер, пытаясь сообразить, действительно ли Локи настолько невменяем, чтобы явиться сюда, в самую гущу агентов Щ.И.Т.а и служб национальной безопасности, под бок к капитану и всем Мстителям разом. Выходило, что да. Лучшего способа прогреметь на весь мир Пеппер не придумала бы и за год. – Если бы Грант активировал коды, сколько времени потребовалось бы, чтобы вся эта армада сработала?

– Полторы минуты, – ошеломлённо ответил Фриман. – Но вы же не…

Пеппер удалось поймать взгляд Романофф, и ленивая кошачья усмешка тут же сошла у той с лица.

– И я спрашиваю вас, мистер Роджерс: готовы ли вы взять этого мужчину в законные мужья, любить и оберегать его в горе и в радости...

Локи был уже так близко. Романофф метнулась к нему взглядом, в секунду оценила белое лицо Пеппер и растерянного Фримана рядом, коротко сказала что-то Клинту – и оба словно растворились в толпе.

– ...пока не разлучит вас смерть?

– Да, – уверенно и твёрдо сказал капитан. И, словно бы простого согласия было недостаточно, повторил. – Да. Клянусь.

– Все уже поняли, что ты не ищешь лёгкой смерти, – душераздирающим театральным шёпотом сообщил Тони, – нет необходимости повторять трижды!

Священник осёкся, а капитан поглядел на Тони укоризненно и терпеливо.

– Продолжайте, святой отец, – проговорил он. – Это нервное.

Теперь зашевелился и Фьюри. Видимо, на что-то его система оповещения всё-таки годилась. Или внезапное исчезновение Вдовы и Сокола служило для него сигналом тревоги.

– Джарвис, попробуй перехватить активацию, – прошептала Пеппер. – Как только этот выродок запустит код…

– Уже занимаюсь, – отозвался Джарвис. – Взял на себя смелость подготовить всё для немедленной эвакуации мисс Джун и…

– Не успеем, если дела станут плохи, – выдохнула Пеппер. У неё всё стиснулось внутри, словно кто-то просунул руку прямо ей в грудь и сжимал, выворачивая сердце. – Спасибо.

– …вас, мистер Старк: готовы ли вы?..

– Не сомневайтесь, более чем готов, – отрапортовал Тони. – Зачем бы я ещё стоял под руку с парнем, которому стукнуло девяносто?

Во взгляде священника мелькнуло чисто военное упорство.

– Любить и оберегать его в горе и радости, – с нажимом продолжил он. – В болезни и здоровье, в богатстве…

– О да, – снова перебил Тони. – Бедность нам не угрожает, разве что индекс Доу-Джонса…

– Тони, – одёрнул капитан. Пеппер послышался скрип металлического сочленения у Тони на локте и чей-то одобрительный смешок. Впрочем, это мог быть побочный эффект адреналиновой бури, превращавшей всё у неё внутри в серый пепел. – Простите, святой отец.

– …пока не разлучит вас смерть? – с оправданным облегчением закончил священник.

Локи оказался у самой дорожки; подол его платья, зелёный и льдистый, коснулся белых камешков. Теперь Пеппер видела его левую руку совершенно отчётливо: в ней, как и следовало ожидать, был зажат металлический куб самого устрашающего вида.

– Пока не разлучит нас смерть, – задумчиво повторил Тони, и Пеппер поняла: вот оно. Нависшее напряжение можно было резать ножом, паника высушила рот и сделала все цвета вокруг неестественно яркими, как на переводной картинке, даже капитан, стоявший к Локи спиной, напрягся, форменный китель пошёл складками на его плечах. Видно было, как отчаянно Стиву хочется обернуться, – интуиция, должно быть, голосила в нём громче любой тревожной сирены, – но церемония была ещё не закончена. – Пока не разлучит нас смерть, ха. А ведь это чертовски вероятный исход. Судя по виду любящего жениха, он же меня первым и придушит.

– Мистер Старк, просто скажите да или нет, – потребовал священник. Пеппер жгла глазами Локи – показалось ей, или он так же замер, ожидая ответа Тони, как и она сама, и капитан? – Большего от вас никто не ждёт, и… в чём дело, мистер Роджерс?

– Я жду, – воспротивился Стив. Повернулся к Тони, ломая церемониал, и взял его металлические руки в свои. – Я жду большего, Тони. Всего, что только может прийти тебе в голову. Всего, что ты захочешь мне дать. Всего тебя, невыносимый ты мой человек.

Это ведь был совсем неподходящий для сентиментальности момент. Совершенно неподходящий. Нужно было поднимать тревогу, орать, любой ценой обезвреживать Локи…

Пеппер хватило одного взгляда на то, как Тони подался назад, замер, как по его лицу прошла волна потрясения, как он качнулся вперёд, неудержимо и откровенно, отворачиваясь от камер, как капитан потянулся к нему, обхватил изо всех сил, шепча что-то, как они оба замерли на долгую, невероятно насыщенную минуту. Достаточно было увидеть это, чтобы из головы вымело всё лишнее.

Когда человек, которого знаешь много лет и видела уже, кажется, любым, наконец-то превращается в себя самого – невозможно думать ни о чём другом. Даже о нацеленных на крошечный, золотой в синем бесконечном шёлке островок ракетах. Даже о том, что Локи с его почти старковской склонностью к позёрству, конечно, выберет именно этот момент…

Священник неловко кашлянул и поинтересовался:

– Я должен расценивать это как согласие?

Тони отмахнулся, не прерывая поцелуя. В толпе гостей восторженно заулюлюкали. Священник кашлянул и посмотрел на Пеппер почти умоляюще. Нельзя было судить его строго: среди обсуждённых и отработанных в теории вариантов развития событий не было ничего похожего.

– Тони, – прошептал капитан, сумевший вспомнить о приличиях. Пальцами в белой перчатке он гладил Старка по щеке. – Он не может закончить, пока ты не скажешь.

Локи двинулся снова. Коробка в его руке была явно тяжёлой и какой-то невоенной с виду. Что-то во всём этом было не так, но у Пеппер не было времени, просто не было времени разбираться.

– Фриман, – взмолилась она, – вы хорошо стреляете? По движущимся мишеням?

– Высший балл по нормативу, – не удивляясь, ответил генерал. – Кого вам нужно положить?

– Команды на активацию систем нападения не поступало, – одновременно с ним доложил Джарвис. – Мне удалось отследить портал. Ещё работает, и…

Чёрная гибкая тень метнулась к Локи, распугав гостей, кто-то вскрикнул от неожиданности, и Тони, обернувшись, во всю силу громкоговорителей, – рявкнул:

– Нет! Нет, чёрт тебя!.. Стой!

Воцарился первозданный хаос, словно кто-то раскрутил реальность до субсветовой скорости и превратил происходящее в бешеную пляску микрочастиц за полсекунды до нового Большого Взрыва. Локи, распластавшись на земле, что-то кричал, пытаясь отбиться от налетевших на него Сокола и Вдовы, над самым ухом ударил чёткий щелчок предохранителя, хором завизжали очнувшиеся от шока гости, низкий голос Фьюри прорезал умирающий свадебный марш, и Пеппер обнаружила себя сидящей на дорожке. Подвёрнутая лодыжка адски болела, а в десяти метрах от Пеппер лежал раскрывшийся от удара металлический куб. Локи закричал что-то, пытаясь вывернуться из-под навалившейся на него Романофф, та наотмашь ударила его по лицу – и земля под ними встала на дыбы, как норовистая лошадь.

Из куба в небеса ударил луч пронзительного зелёного цвета. Пеппер тряхнуло, подбросило в воздух, несколько секунд она была в пустоте, в которой не было ничего, за что можно было уцепиться, на что можно было опереться. Потом земля ударилась в неё всеми твёрдыми углами и неровностями, вместо каменной дорожки внизу оказались измятые цветы и часть изломанной арки, и только по счастливой случайности Пеппер не приземлилась на осколки множества разбитых бокалов с опрокинутого столика неподалёку.

Вокруг орали. Шум стоял необычайный, земля ходила ходуном, зелёное пламя рвалось вверх, выжигая небо до обугленной черноты с редкими каплями чужих звёзд. Мимо Пеппер пронёсся Капитан со щитом наперевес. Буквально на пятках у него висел Тони и не то орал, требуя остановиться, не то подпевал ревущей из динамиков музыке. Репульсоры и реактор полыхали белым огнём, и Тони явно не собирался останавливаться, даже не собирался тормозить; Пеппер опахнуло горячим воздухом с запахом железной дороги, и тут же – леденящим дыханием разворачивающегося портала.

Распахнувшаяся в полнеба чернота содрогнулась, красный с белым и синим диск ударился о неё, как о твёрдую преграду, срикошетил, ударил снова…

– С дороги! – перекрикивая шум, потребовал Тони, и Пеппер мгновенно поняла, что случится дальше, рванулась следом. Белая искристая боль прошла по ноге вверх, но кричала Пеппер не от боли.

Её мотнуло назад, что-то неудобное и живое оказалось за спиной, рванулось, прижало Пеппер к земле.

– С ума… – начал Фриман, прижал её ещё крепче, ладонью стёр с лица кровь, текущую из носа. – Лежать!

Пеппер молча выдиралась из его хватки, сумела освободить руку и ударить, целясь по глазам. Фриман всё-таки был слишком силён для неё: прижал снова, выплёвывая свистящие ругательства.

– Тони! – крикнула она. Сердце заходилось от ужаса и понимания. – Тони, нет, не делай этого!

Что-то взорвалось. Звука не было, только сотрясение, пронизавшее землю и заставившее Пеппер клацнуть зубами; горячий чужой ветер пронёсся, сминая и срывая всё на своём пути, ударил Фримана по лицу, размазав кровь и заставив зажмуриться, вес чужого тела на мгновение исчез, мелькнула над головой сорванная с креплений, плывущая в воздухе цветочная гирлянда, ещё один толчок обрушил вздыбившийся мир на место.

И всё кончилось.

На этот раз Фриман её не удержал. Остановить Пеппер сейчас можно было разве только пулей, а стрелять в неё генералу не позволяла присяга. Освободившись, Пеппер заковыляла по руинам дорогостоящего торжества, оступилась, упала на колени рядом с тем местом, где когда-то стоял многотысячный рояль.

Всё, из-за чего она не спала ночами, всё, на что было потрачено столько денег и сил, все значимые мелочи, подобранные в идеальную гармонию, превратились в гору хлама. Бокалы, ленты и украшения, изысканные деликатесы, абсолютно всё теперь выглядело как после цунами.

Было только одно чистое место, оно же – и самое ужасное. Всё, что могло было быть сметено из центра катаклизма, было сметено, на почерневшем камне дорожки лежал оплавившийся куб.

И две неподвижные фигуры.

Пеппер забыла о том, что нога у неё, по всей вероятности, сломана. О том, что Локи, несмотря на усилия Романофф, мог успеть послать код активации, а Джарвис мог не справиться, и стальная смерть, возможно, уже вырвалась из-под контроля и несётся к острову на полной скорости. Всё это осталось где-то очень далеко, и только два острейших жала кололи внутри так больно, что трудно было дышать.

Джун, которую невозможно было обнять напоследок, и эти две сцепившиеся, слившиеся воедино, чёрные от копоти фигуры. Капитан всё-таки успел схватить Тони, не позволить ему снова купить билет в один конец, не дал уйти в одиночку, и…

В глазах у неё резало и плыло. Крошечные глупые детали, совсем неважные, словно ныряли в неё и оседали в самой глубине. Стиснутые пальцы в изорванной грязной перчатке, край щита, обломанная лицевая панель…

Потом капитан пошевелился. Или ей показалось, что он шевелится; когда плачешь навзрыд, трудно судить наверняка.

Кто-то очень большой, очень надёжный и очень зелёный обхватил её и заставил отвернуться.

– Тихо, – пророкотало в самое ухо. Вокруг, куда ни погляди, были сплошные бугры зелёных мышц, и Пеппер ради её же собственного блага стоило расслабиться и смириться, но она не могла, просто не могла. – Тихо. Всё…

Она завыла, и в зверином сердце Халка что-то, видимо, откликнулось, почувствовав сродство.

– Всё в порядке, – прорычал он, развернулся вместе с Пеппер так, чтобы она могла видеть.

Как капитан сел, по-прежнему не выпуская оглушённого Тони. Как реактор и один из репульсоров вспыхнули, убедительно и ярко. Как Тони вытер лицо и с неудовольствием поглядел на сорванную с лица панель.

– Опять рихтовать, – пробормотал он. Обвёл взглядом тяжело дышавшего Роджерса, творящийся вокруг разор и высящегося над ним Халка, вздохнул и сообщил в пространство:

– Ну уж в этот раз я точно ни при чём.

Капитан сел. Белый китель на нём превратился в обрывки, но выглядеть хуже он почему-то не стал. Видимо, сказывалось предназначение. Теперь Стив Роджерс был на своём месте: посреди разрушений и тревожных донесений, за полминуты до возможного конца света и спустя пару секунд после того, как его удалось предотвратить.

– Все целы? – он поднялся, осматривая пейзаж, на мгновение пересёкся взглядами с Пеппер, лицо его посуровело. – Нам нужно позаботиться о пострадавших.

– Эй, кэп, – вмешался Тони. – Начни со священника. Я его вроде бы вижу вон там, – он ткнул пальцем в указанном направлении, – и чёрт меня подери, если я не закончу, что начал.

Капитан молча поднял щит.

– Если, конечно, ты не передумал, – добавил Тони, недобро улыбаясь. – Я бы на твоём месте…

Вокруг стали собираться люди. Насколько Пеппер могла судить, в большинстве своём до зубов вооружённые, очень рассерженные люди, под носом у которых едва не случился второй карибский кризис.

– Я знаю, что бы ты на моём месте, – отрезал капитан, шагая к появившемуся Фьюри. – Где он? Что это было?

– Подарок на свадьбу, – в спину ему сказал Тони. Ничего хорошего его вид не предвещал. – На несостоявшуюся, очень неудачную свадьбу. Я бы даже сказал – провальную. Хорошо, что ты всё-таки спохватился, кэп. Ничего хорошего бы всё равно не…

Стив остановился как охлёстнутый, развернулся к Тони, пошёл к нему, набычившись.

– Нехорошо, – прорычал Халк, о котором Пеппер практически забыла. – Кэп ломать.

Тони, судя по лицу, был того же мнения, но не собирался отступать ни на шаг. Капитан добрался до него, навис, с явным трудом сдерживаясь.

– Если бы твой парень, – сказал он. – Которого ты любишь. Если бы он только и думал, как бы уйти, если бы…

– Если бы твой парень, – ответно оскалился Тони, – только и думал бы о том, как бы сдохнуть погероичнее…

– Это мой долг! – рявкнул капитан. – Я обязан!

– А мне ты ничего не обязан! – в ответ заорал Старк. С его лица сошли и бравада, и сарказм, а то, что осталось – пугало. – Мне, мать твою…

– Послушайте все, – вмешалась Романофф, без усилий прорезая ощетинившуюся оружием толпу взъерошенных, готовых на всё военных. – Эй, есть тут ещё кто-нибудь вменяемый и званием не ниже бригадного генерала?

– Я, надеюсь, сойду, – отозвался Фриман, вытирая остатки крови с лица. Романофф критически его оглядела и ткнула в руки военного вида кейс.

– Держите свои коды, – скомандовала она. – Гранта получите позже, с ним сейчас работают.

Фриман принял кейс с нескрываемым облегчением. А Халк стал понемногу уступать место Беннеру.

– Я перестал понимать, что тебе нужно. Думал, что понимаю, но нет, – Роджерс явно потерял запал и уже не рычал. Лучше бы рычал; обречённость ему не шла совершенно. – Стоит появиться чему-то, что тебе интереснее, чем я, и тебя не удержишь, а конкуренции с опасными передрягами я не выдерживаю.

– Ну прости, из меня хреновая стэпфордская жена, – выплюнул Тони. – И я не стану дожидаться тебя с тапочками наперевес. Предполагалось, что это само собой разумеется, а если нет, то, думаю, это отдалённые последствия контузии.

– Последствия контузии, – тяжело повторил капитан, – вот, значит, как ты считаешь. Я зря всё это затеял, и..

– Пеппер, по-моему, нам следует вмешаться, – сказал окончательно пришедший в себя Брюс. – Пока они не наговорили друг другу…

Пеппер сделала шаг и охнула. Брюс сокрушённо покачал головой, усадил её и принялся осторожно ощупывать ногу.

– Подвывих, но связки целы, – он тревожно глянул через плечо туда, где явно назревал взрыв. Тони шипел и рычал, Стив слушал, темнея лицом. На каждое его слово у Старка находился десяток своих, и ситуация совершенно очевидно выходила из-под контроля. – Я сейчас вправлю, станет легче.

Пеппер кивнула и покрепче сжала зубы.

– Это ведь ты дружишь с Тором! – донеслось обвиняющее. – Вот и спроси, какого хрена его недоносок…

Брюс дёрнул её за ступню, и несколько секунд Пеппер могла только скрипеть зубами.

– …не о Локи! – донеслось до неё. – А о твоей привычке чуть что сломя голову лететь в дыру между мирами!

Белые искры боли понемногу погасли перед её глазами.

– Вот примерно так, – пробормотал Брюс, быстро сооружая на её щиколотке некий аналог повязки. – Я бы приложил холод, просто на всякий случай.

Пеппер осторожно поднялась и попробовала сделать пару шагов.

– …вниз головой в арктические льды! – донеслось до неё. – А мне что делать? Снова искать тебя чёрт знает сколько…

– Что они творят? – пробормотал Брюс, косясь на капитана и Тони. – Кстати, это был портал совершенно нового формата, и я бы с удовольствием взглянул на него поближе. Где-нибудь в безопасном месте, разумеется.

Стив что-то сказал – так тихо, что Пеппер не расслышала. И Тони взорвало окончательно.

– …нужен! – забыв о свидетелях, рявкнул он. – Был бы не нужен, стал бы я участвовать во всей этой ерунде!

– Кто-то должен вмешаться, – настаивал Брюс. – Даже Халк понимает, что эти двое не могут друг без друга. Серьёзно, он понимает.

В нескольких метрах от них Фьюри и Романофф заканчивали разбор полётов и приступали к расчленению виновных. То, что доносилось до Пеппер, не оставляло сомнений: Щ.И.Т.у придётся несладко, и гораздо хуже, чем военным.

Потом Романофф встряхнула головой и пошла вперёд, целеустремлённая, как самонаводящаяся торпеда.

– Мне наплевать, – сказала она, обращаясь к Пеппер, – что они там себе думают. Здесь должна быть свадьба, и здесь будет свадьба, даже если мне придётся прострелить Старку колено. Или оба.

Пеппер кивнула. У неё были схожие чувства. Брюс подал ей руку и помог добраться до самозабвенно огрызающегося Тони и капитана, которому Пеппер сейчас лично выдала бы десяток боксёрских груш просто для собственного спокойствия.

Тони прервался на полуслове и поглядел на странную компанию безо всякого удовольствия.

– Что ещё? – отрывисто поинтересовался он. – Я занят.

– Вижу, – отозвалась Наташа. – Всё как обычно. Сокол, готово?

Клинт Бартон появился словно бы из ниоткуда. Сгустился из воздуха или выступил из компании агентов. Или всегда тут был и проявился, когда позвали.

– Говорю же – Леголас, – пробормотал Тони. Злость в нём понемногу гасла, на лице проступало хмурое ожидание неизбежного, и Пеппер готова была сделать что угодно, только чтобы повернуть этот процесс в нужное русло.

– Всё на месте, – кивнул Леголас и выставил перед собой священника. Тот выглядел оглушённым, но крепко держался на ногах и, судя по лицу, тоже намеревался исполнить свой долг. Любой ценой. – Давайте.

Капеллан прочистил горло.

– Мистер Старк, вы знаете, о чём я должен вас спросить. Может быть, всё-таки найдёте в себе силы ответить до того, как что-нибудь очередное свалится нам на головы?

Тони до скрипа сжал металлический кулак.

– Я не умею жить семьёй, – сказал он, криво улыбаясь и глядя поверх плеча Стива куда-то вдаль. – Даже вряд ли научусь когда-нибудь. Всегда будет что-нибудь случаться, вряд ли будет возможность заскучать. Или пойти вместе на бейсбол. Терпеть не могу бейсбол, – он посмотрел в глаза Стива с почти отчаянным выражением. – Я непременно должен признаваться тебе тут, когда все смотрят и вот-вот начнут постить цитаты из меня в твиттер?

По лицу Стива проскользнула незапланированная улыбка. Смягчила черты – и скрылась.

– В том, что ты Железный Человек, ты признавался на всю страну, – напомнил он. – Насколько мне помнится.

– То был эпатаж и выпендрёж, а сейчас суровая реальность, – Тони втянул воздуха в грудь. – Стив. С тобой бывает нисколько не легче, чем с советом директоров, и у тебя порой обострения патриотизма и казнь груши, и…

Он снова глубоко вдохнул, как будто собирался нырять. А Стив снова улыбнулся – так, словно не мог удержаться.

– И я тебя люблю, – быстро сказал Тони, огляделся по сторонам. – Можете начинать ржать, ребята. Я бы сам ухохотался, честно говоря. Люблю и… да. В богатстве, бедности, мало ли, я не знаю, как там пойдут дела на мировом рынке, в здоровье и…

– Достаточно, – вмешался капеллан. – Капитан Роджерс, в вашем решении ничего не переменилось?

Стив коротко мотнул головой. Говорить он, похоже, не мог, и Пеппер хорошо его понимала, у неё самой почему-то перехватило горло.

– Издеваться над всеми подряд не в пример легче, да? – сочувственно шепнул Клинт, и Наташа кивнула.

– Тогда властью, данной мне богом и законами штата, я объявляю вас супругами, – торжественно и с неприкрытым облегчением сказал капеллан и невольно огляделся в поисках новой опасности. – Вы можете поцеловать друг друга. И получить документы, когда я их отыщу во всём этом беспорядке.

– Что, больше никаких катаклизмов? – удивился Тони. – Даже не вери… м-м-м…

– Наконец-то, – с нескрываемым облегчением сказала Романофф. – Теперь, когда эти двое смогут перестать целоваться, отправьте их куда-нибудь подальше, пока мы тут разберёмся с Локи, и…

Тони сумел расцепить пальцы с грязного, в закопчённом золоте плеча капитана и показал ей фигу.

– Думаю, – перевела Пеппер, – Тони захочет лично поучаствовать в процессе. Его очень заинтересовал портал.

Рука разжалась и вернулась на положенное ей место.

– Или так, – задумчиво согласилась Романофф. – Нужно было сразу загнать их в бункер и там женить. Было бы поспокойней. В следующий раз…

Капитан ухитрился убедительно и сурово нахмуриться, не прерывая поцелуя, и Пеппер быстро сказала:

– Никакого «в следующий раз». И если Щ.И.Т. здесь закончил, предлагаю всем заняться своими делами.

– В другой части острова, – хмыкнул Клинт. – Как думаете, из угощения что-нибудь выжило?

Наташа негромко рассмеялась.

– Если даже нет – вытрясем из военных НЗ.

***


– Ничего подобного я не собирался, – высокомерно заявил Локи. Он снова был в своём природном виде, и выглядел ещё более странно, чем обычно, в измятом платье и с распустившейся причёской, в которой застряла пара шпилек. – Это был подарок на свадьбу. Что ваши смертные так меня боятся – моя заслуга, но не моя вина.

– Ещё слово, и я воспользуюсь тем, что у тебя снова есть яйца, – предупредила Романофф. – Тебе не понравится.

Локи повертел запястьями в наручниках, закреплённых за спинкой стула, и презрительно присвистнул.

– Если с моей головы упадёт хотя бы волос… – начал он, усмехаясь слишком яркими из-за размазанной помады губами. – Такое-то у вас гостеприимство?

Клинт молча провёл пальцами по тетиве; та отозвалась почти музыкальным звуком, от которого ныли зубы и дрожали мышцы. Локи неприязненно покосился в сторону новой угрозы и поумерил пыл.

– Зачем тебе нужен был Грант? – в который раз спросила Романофф. Сам Грант давно уже раскололся, и сам Грант не знал ничего – даже отчего отдал Локи чемоданчик с кодами. То, что сами коды в итоге обнаружились рядом с перевёрнутой чашей для пунша, ясности не добавляло.

– Он мне попался случайно, – в который же раз сообщил Локи. – Так вышло, что именно этот болван заступил мне дорогу, да ещё и руки стал распускать.

С показаниями самого Гранта это сходилось. Правда, генерал уверял, что всего лишь отпустил пару комплиментов да приобнял зеленоглазую сучку. Каким образом он оказался без драгоценного чемоданчика, сознания и пары зубов, оставалось для него сплошной загадкой.

– Я возмутился, разумеется, – объяснил Локи. – Послушайте, я уже всё это рассказывал не раз, сколько можно?

– Генерала Гранта нашли на другом конце острова, – внесла ясность Романофф. – С разбитым лицом и без оружия. Как ты это сделал?

Локи пожал плечами.

– Я асгардский принц, – он вздёрнул голову и ухмыльнулся прямо в лицо Романофф. – Ты так кичишься своим умением убивать, а я и убивать побрезговал. Вам следовало бы меня поблагодарить, раз эта вонючая скотина так вам дорога.

– Что насчёт взрыва? – вмешался Фьюри. До сих пор он сидел практически молча, но волны глухого неодобрения, исходившие от него, можно было потрогать руками. – Куда вёл этот портал? С чего бы тебе вообще дарить что бы то ни было Старку?

– В Асгарде принято дарить новобрачным что-нибудь драгоценное, – надменно заявил Локи. – Новобрачным при этом полагается не стрелять в дарителя, а радоваться и благодарить.

– В тебя никто и не стрелял, – отрезала Романофф. – Можешь сказать спасибо собственной репутации. Как тебя вообще отпустили сюда после всего, что ты уже натворил на Земле? Тор клялся, что будет присматривать за тобой!

– Он присматривал, – невозмутимо подтвердил Локи. – И очень неплохо. Я чуть голову не сломал, придумывая, как бы удрать, не подняв шума. Кстати о шуме: довольно скоро Тор догадается, куда я подевался. Надеюсь, у вас припасена пара бочек пива и жареный кабан?

Романофф и Фьюри переглянулись.

– Традиционное угощение на асгардских свадьбах, – пояснил Локи и повёл затёкшими плечами. – Может, вы меня всё-таки раскуёте?

– Если всё так, как ты говоришь, – задумчиво поинтересовался Клинт, – отчего портал не сработал как надо?

– Как будто ты знаешь что-нибудь о том, как надо, – презрительно отрезал Локи. – Я уронил ларец, он раскрылся. И придержи язык, если вдруг решил съязвить. Я ничего не стал бы ронять, если бы кое-кто не начал стрельбу и не стал на меня бросаться.

– Он не врёт, – подытожил Фьюри и поднялся. – Дурацкое совпадение и избыток бдительности, совершенно оправданный, когда речь идёт о асгардских штучках. Когда явится Тор…

Чудовищный грохот заставил его прерваться.

– Уже, – улыбнулся Локи. – Советую всё-таки снять с меня эту глупую штуку. Тору очень не понравится…

– Локи!!! – загремело совсем близко за дверью. Новый громовой удар сорвал толстую стальную пластину с креплений и вывернул её внутрь. – ЛОКИ!

– Я здесь, – не теряя спокойствия, отозвался Локи. Тор ворвался в комнату, и стало нечем дышать от озона, гнева и нехватки свободного пространства. – Можешь не кричать так, брат? В ушах звенит.

Тор остановился, набычившись и осматриваясь по сторонам. Красные от злости глаза медленно поворачивались в орбитах; он скользнул взглядом по Фьюри и Романофф, невидящим взглядом отметил присутствие Сокола и, наконец, осознал, что растрёпанная женщина, прикованная к стулу, – Локи.

Лицо его переменилось, и Романофф осторожно потянула из кобуры пистолет. Фьюри тут же накрыл её руку своей.

– Твой брат сбежал от тебя и едва не сорвал нам свадьбу, – сказал он, хмурясь. – Что же ты, могучий воин, не можешь навести порядка в собственном доме?

– Локи, – хрипло пробормотал громовержец. На Фьюри он не смотрел, взгляд как прикипел к Локи, Локи в зелёном платье, с босыми ногами, с волосами, падавшими на плечи, и прорезью тёмно-алых губ. – Брат, ты…

– Я только хотел сделать подарок, – почти шёпотом заверил Локи. – Чтобы они не считали меня врагом. Чтобы ты на меня больше не сердился.

Романофф издала сдавленный протестующий звук, но Тор вряд ли её слышал. Он наклонился к брату и без видимых усилий разорвал цепочку, стягивавшую по-девичьи узкие запястья.

– Он больше не убежит от меня, потому что я не позволю, – сказал он, глядя на Фьюри из-под насупленных светлых бровей. – Свадьба? Вы двое всё-таки решили? Я поздравляю вас, друзья мои.

Фьюри и Романофф обменялись одинаково шокированными взглядами, Клинт хмыкнул в своём углу, а Локи, странно всхлипнув, стал соскальзывать со стула, на котором до сих пор сидел вполне надёжно. Тор подставил руки, подхватил его, воскликнул:

– Брат!

Романофф в сердцах сплюнула. Локи обнял Тора женскими руками, устроил голову на мощном плече и прошептал:

– Всё хорошо. Это тело слишком слабое, вот и всё.

– И ты пошёл между мирами в таком… – Тор явно забыл половину слов. – Локи!

– Я хотел, чтобы ты больше на меня не сердился, – повторил Локи, поверх плеча усмехаясь Романофф. Усмешка была злая, лживая и полная счастья. – Ты заберёшь меня домой?

– Да, забирай его, – проворчал Фьюри. – Свадьбы что, заразны?


Из пары тысяч фотографий удалось отобрать достаточно для пристойного альбома. Их сделали ещё до того, как всё пошло вверх дном, и на них не было хаоса, перепуганных гостей и копоти на парадных костюмах.

Самих гостей удалось успокоить довольно скоро. Профессионально врать Роуди не умел, но Джарвис на скорую руку состряпал для него вполне убедительную речь со множеством наукообразных слов, а специалисты Фьюри добавили к ней завуалированную угрозу для всякого, кто примется задаваться вопросами насчёт того, каким образом экспериментальная установка, пошедшая вразнос, оказалась посреди свадебного торжества. Даже сэр Элтон, оправившись от потрясения и почтив минутой молчания погибший рояль, принялся напевать себе под нос новую мелодию, родившуюся, как он уверял, исключительно благодаря неожиданной встряске.

– Ну вот что, – сказала Пеппер, когда спешно организованные восстановительные работы подошли к концу. – Нам нужно как следует напоить всю эту братию.

– Не подмажешь – не поедешь, – блеснул эрудицией Джарвис. – Рейс с дополнительными напитками уже в пути. Мистер Старк будет рад увидеть среди угощения экземпляры из личной коллекции.

Пеппер расхохоталась.

– Да уж, могу себе представить! – она посерьёзнела. – Как думаешь, они уживутся?

– Параметры психологической совместимости… – начал Джарвис скорбно. – Боюсь, я не учёл какой-то неочевидный мне фактор. Прогнозировать в подобной ситуации крайне сложно, а уже имеющиеся данные совершенно алогичны.

– Капитан Роджерс – очень выдержанный человек, – проговорила Пеппер, думая о том, что она сама, несмотря на весь опыт, не смогла вытерпеть постоянного напряжения, в котором Тони был как рыба в воде и которым щедро делился со всеми, кто не успевал отойти на безопасное расстояние. – Но это же Тони. Он вечно пытается совершить невозможное, и вечно себе в ущерб, и… – она замолчала. – Я ужасно, ужасно надеюсь, что в этот раз у него получится этим не заниматься. Или что капитан окажется ещё крепче, чем кажется с виду. Или и то, и другое. Тони заслуживает счастья, согласен?

– Разумеется, – согласился Джарвис. – Только что пришло сообщение с борта. Они задерживаются. Облетают внезапную грозу, нетипичную для этого времени года в этих широтах.

– Надо же, – пробормотала Пеппер. – Предупреди их, что из этой грозы может так же внезапно посыпаться град нетипичных размеров.

Едва не ставший самым массовым несчастным случаем на отдельно взятом острове праздник вернулся в прежнюю колею, закат невероятных оттенков лилового и розового скрыл всё, что не смогли убрать более традиционными способами, и первый пышный букет фейерверка расцвёл в небе одновременно с первой тропически-яркой звездой.

– Весьма неплохо, – подытожил Фьюри, останавливаясь рядом с Пеппер. – Я хотел бы поблагодарить вас. За бдительность и решимость, достойные штатного сотрудника Щ.И.Т.а.

– Я зря подняла тревогу, – напомнила Пеппер. – Если бы я была агентом – заработала бы взыскание в личное дело.

Несколько секунд Фьюри внимательно рассматривал рассыпающиеся в темнеющем небе взрывы алого, золотого и синего.

– Я был категорически против того, чтобы Старк становился супергероем, – признался он после недолгого молчания. – Слишком непредсказуем, слишком опасен, слишком мало думает о личной выгоде.

– Я думала, – отозвалась Пеппер, глядя на пары золотых колец, расцветающих в воздухе, – что это был способ заставить Тони работать на Щ.И.Т. То, чего нельзя, для него всегда вызов.

– Не думал, что настолько, – пояснил Фьюри. – Говард, в отличие от него, умел остановиться. Почти вовремя, но всё-таки…

– Тони не умеет.

– Да, Тони не умеет, – согласился Фьюри. – В чём-то это и хорошо. И ещё лучше – то, что у него теперь есть кто-то, кто сможет вовремя его останавливать.

Пеппер против воли почувствовала себя уязвлённой. Конечно, в последнее время она гораздо чаще занималась собой и своей семьёй, чем безуспешными воспитательными манёврами, но всё-таки…

– Я бы не стал затевать этот разговор, если бы не хотел вас поздравить, – правильно расценив её молчание, признался Фьюри. – И поблагодарить. Тони в голову не придёт благодарить, а капитан постесняется. Но лично я как директор Щ.И.Т.а…

– Боже, – пробормотала Пеппер. – Вы, надеюсь, не собираетесь выдать мне бланк с благодарностью за заслуги?

Фьюри усмехнулся.

– Скажу так, на словах. Вы сделали очень много для Щ.И.Т.а в целом. Тяжело было растаскивать этих двоих по углам всякий раз, когда они сцеплялись. Теперь, надеюсь, станет легче.

– Если капитан справится, – с надеждой и сомнением сказала Пеппер.

– Он пережил войну, семьдесят лет во льдах, воскрешение и три с лишним десятка спецопераций, каждая из которых сойдёт за отдельную войну, – напомнил Фьюри. – У Старка нет шансов.

– Ну-ну, – скептически сказала Пеппер. – Тони может быть по-настоящему невыносим. Правда, Тони и любит его по-настоящему. Не знаю, у кого из них меньше шансов остаться прежним.

Новая серия вспышек на мгновение превратила ночь в сияющий разноцветьем день.

– А всё-таки, – задумчиво проговорил Фьюри, – я ставлю на капитана. У него большой опыт работы в горячих точках.

Пеппер только усмехнулась.

– Если я когда-нибудь уволюсь из Старк Индастриз, – сказала она, – одолжу пару строчек из его послужного списка в своё резюме.

Они помолчали ещё немного – спокойным, понимающим молчанием сообщников; потом Пеппер спросила:

– А этот портал. Всё-таки – куда он вёл? Есть предположения?

– Брюс этим занимается, – проворчал Фьюри. – Результатов не то чтобы много, но, кажется, Локи блефовал. Настоящий портал, схлопнувшись, разнёс бы тут всё, так что…

– Представление для множества зрителей? – предположила Пеппер. Этот мотив был ей очень хорошо знаком, примерно с тех самых пор, как Тони устроил свой небольшой показ мод и едва не довёл до инфаркта членов комитета, творчески переосмыслив старую сказку о хитрых портных и глупых придворных.

– Для одного-единственного, – возразил Фьюри. – Впрочем, я уверен: теперь Тор действительно глаз с него не спустит. Меня устраивает.

***


– Супружеский долг, – с отвращением сказал Тони. Как Стив ни старался приглядывать за ним, а Тони всё-таки сумел напиться. Не до положения риз, но достаточно, чтобы язык развязался больше обычного. – Вот уж в жизни бы не подумал, что когда-нибудь буду кому-нибудь должен в постели.

Стив, успевший стянуть с себя изувеченный китель, взялся за галстук, тоже весьма пострадавший.

– У меня не встанет, – зловеще предрёк Тони. – Готовься, кэп. У меня точно случится конфуз, секс-в-законе точно не моя стихия, и…

Ему пришлось замолчать, возмущённо фыркая. Стив, поймав его за руку, дёрнул Тони к себе, поцеловал почти насильно и не отпускал, пока сопротивление не кончилось.

– Не встанет? – переспросил он, гладя Тони по поджимающемуся крепкому заду. – Это поправимо.

– Семейное насилие, – воинственно скалясь, заявил Тони, – не приводит к крепким отношениям. Ты знал?

– Об этом было написано в брошюре, – подтвердил Стив, с неприязнью вспоминая первый и последний визит представителя «Всегда Розовых» в их с Тони временное обиталище. – Мне нравится, что ты так серьёзно относишься к нашему будущему, Тони.

Старк застонал и рванул с себя измятый, пахнущий шампанским и цветами пиджак.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – он закинул голову, раздирая на себе галстук, и добавил чуть глуховато, – ну и? Ты меня раздевать не собираешься?

– То есть ты всё-таки не слишком устал? – Стив тут же взялся за его рубашку, принялся неспешно расстёгивать одну пуговицу за другой. – И не слишком пьян, и…

– Не надейся, – отрезал Тони, щурясь от мимолётных прикосновений. – Я приготовил тебе сюрприз.

– Господи помилуй, – пробормотал Стив, избавляя Тони от рубашки. – Это месть или пункт из списка?

– Всё разом, – многообещающе ухмыльнулся Старк. – Тебе понравится. Надеюсь, не встанешь по стойке смирно, исполняя гимн, от тебя чего угодно можно ожидать.

– От меня, – пробормотал Стив укоризненно. – От меня, да?

– А кому приспичило жениться? – парировал Тони. – Кто лез ко мне на двухсотый этаж по забитой шахте лифта, кто…

– Тони.

– …заставил меня наговорить жуткой романтической чуши прямо в камеры, кто…

– Тони!

Старк с явным усилием заткнулся. Обнял Стива, приник тесней, больно вжимаясь реактором, ткнулся губами в ямку под ключицей.

– Знаешь, – чуть невнятно признался он, – до сих пор не верится, что я решился на такую глупость. Я? Женат? Ты ведь не заставишь меня усыновлять десяток голозадых детишек откуда-нибудь из Океании?

– И в мыслях не имел, – успокоил его Стив. – У нас опасная жизнь, а дети – это ответственность. Тем более усыновлённые.

– В кои веки соглашусь, – отозвался Тони, прихватил его зубами и отпустил. – Не будем о Локи.

– Не будем, – капитан мягко водил губами по его скуле, по виску. Обретённое право называть Тони Старка мужем сделало больше, чем вся предыдущая адаптация, и теперь Стив вёл себя куда свободнее, чем прежде. Он и чувствовал себя куда свободнее, чем прежде, Тони был его, теперь уж по-настоящему его, у Стива дыхание перехватывало от этого. – Тони. Пойдём в постель.

К его изумлению, Тони послушался, и даже не отпустил пары-тройки шуточек насчёт скучной супружеской постели. Почему так, Стив понял, как только Тони избавился от брюк.

– О господи, – сказал Стив, давя острое желание протереть глаза.

– Можешь принимать торжественную позу, – предложил Тони, поворачиваясь так, чтобы Стиву было лучше видно. – «О, взгляните-ка вы на торжественный флаг…»

– Не смешно, – отрезал капитан, не сводя глаз с кружев, подвязок и лент. Звёзды топорщились у Тони впереди. – Сплошное безобразие.

– Скажи мне, в чём принципиальная разница между этим и твоим костюмом, я первый соглашусь, – ответил Тони, медленно поворачиваясь и выставляясь напоказ. – Что, неужели не нравлюсь?

– Без этой штуки ты лучше, – Стив снова оглядел возмутительное бельё. Тони остановился как раз на грани фола; добавь он чулки или туфли – Стив посмеялся бы, или заставил бы Тони раздеться и не изображать из себя травести, или почувствовал бы крайнюю и совсем неэротичную неловкость. Сейчас не было ничего подобного, только горячий ком под горлом и неукротимая потребность взять Тони в руки, во всех смыслах. – Хотя тебе идёт. Немного тесновато, по-моему.

– Смотри на меня так, как ты только что пялился, – нежно предложил Старк, – вообще треснет. Стоишь по стойке смирно, капитан?

Конечно, это была провокация. Разумеется. Стив подцепил на пальцы тянущуюся полосатую ткань, потянул к себе, накрыл губы Тони своими, заставил вжаться в собственное бедро торчащим членом.

– Стою, – подтвердил, сминая кружева и добираясь до упругой, в мягких коротких волосках задницы. – Всё как положено. Тони, у тебя тридцать секунд, чтобы снять эту штуку, или я её порву.

– Снимать необязательно, – заявил Старк, высвобождаясь и становясь коленями на кровать. – Там во всех стратегических местах прорези.

Стив стиснул зубы, взял стервеца за бёдра и мгновенно убедился в том, что Тони не врёт.

– Супружеский… долг, – выдохнул он прерывисто. Тони внутри был горячий и гладкий, со всем этим глупым бельём Стив не мог отвязаться от ощущения, будто спит с женщиной. С любимой, с законной женой. Только ещё лучше, потому что Тони всё равно остался бы собой, даже если бы умел перекидываться из пола в пол так же легко, как… неважно. – Забудь и думать.

Загорелая спина под ним прогибалась и вздрагивала, бёдрами Тони ловил каждый толчок в высшей точке, тут же отвечал встречным движением, от которого Стива жаром продирало до костей.

– А это… что… тогда, – выговорил он, вцепляясь в подушки и не позволяя Стиву мотать себя по всей кровати. – Такое?

Стив не ответил. Было слишком хорошо, чтобы тратить минуты на болтовню. Он поддёрнул Тони выше, ладонью придержал мокрый от смазки – в кружеве, в оборках, как со страницы взрослого журнала! – зад, вогнал глубже, выдохнул блаженный стон, когда Тони начал неконтролируемо дрожать и стискиваться внутри, когда стало можно отпустить себя, делать всё, что хочется.

Когда Тони, его Тони, его перед богом и людьми, зажался особенно сильно, заныл и кончил, промочив дурацкие кружева.

– Повторюсь – что тогда это было?

Стив отвлёкся от упоительного занятия и поднял голову, всё ещё облизываясь. Тёмные и припухшие соски, солоноватые на вкус и очень чувствительные, казались ему ещё нежнее теперь, когда Тони, раскинувшись и отдыхая, пытался отдышаться, а сам он всеми силами уговаривал себя не накидываться на Тони, пока тот не отдохнёт.

– То есть? – он покатал один из них в пальцах, заставив Тони дёрнуться и зашипеть сквозь зубы.

– Вот это всё, – пояснил Тони. – Не супружеский долг?

Стив сел на кровати.

– Ты так об этом говоришь, как будто долг – это что-то ужасно плохое, – упрекнул он. – Я этого не понимаю, но между нами уж точно нет ничего плохого. Если не считать этой пародии на флаг.

Тони вздёрнул бровь и торжественно поправил насквозь промокшее, сбившееся на сторону бельё.

– Я и тебе прикупил комплект, – сообщил он гордо. – Не наденешь ведь, я знаю.

– Почему же, – ужасаясь самому себе, возразил Стив. – Если тебе этого действительно хочется – надену. Хотя, по-моему, это будет выглядеть смешно и неприлично.

– Неприлично, – со вкусом повторил Тони. – Я пошутил. Тебе я купил корсет. Чуть не свихнулся, пока нашёл размер, хорошо ещё, Тор подсказал адресок.

Стив подавился воздухом и уставился на Тони обвиняюще.

– Где одеваются их валькирии, – ухмыляясь, пояснил Старк. – Там есть что, гм, запаковать. Стив, не лопни. Между мной и Тором ничего нет, кроме пары бочек медовухи, и ту он раздаёт всем, кого считает достойным. Тебе вот, например.

– И на том спасибо, – проворчал Стив, лёг снова и притянул Тони к себе. – Ты весь мокрый. Солёный. Действительно спишь и видишь затянуть меня в женское бельё столетней давности?

– Тебе пойдёт, – безапелляционно заявил Тони, жмурясь от прикосновений. – И не съезжай с темы, а то завьюсь на бигуди и стану отговариваться головной болью. Или нет, это же ты у нас оплот морали – значит, завью на бигуди тебя.

– Я всё сказал, что думал, – пожал плечами Стив. – Могу на деле ещё раз показать, что твои страхи ни на чём не основаны и стоит у тебя по-прежнему. Если ты сам ещё не заметил.

– Ничего не переменилось, так? – Тони подобрался рядом с ним. – Чего ради тогда мы всё это затевали, не подскажешь?

– Я не сказал, что ничего не переменилось, – возразил Стив. Ясно было, что за один день – да что там, и за целый год, а то и дольше, – Тони не привыкнет. Не сможет уговорить себя полностью довериться, если только не в бою. Не сумеет смириться с тем, что нужен просто так, весь целиком, что больше нет необходимости строить из себя чёрт знает что и ходить по краю, подогревая чужой интерес к себе и свой – к жизни в целом. – Я сказал, что не все семейные люди втайне ненавидят друг друга и делают хорошую мину при плохой игре. Помнишь, ты меня успокаивал – мол, привыкну со временем?

Тони молча кивнул. То ли собирал силы для контратаки, то ли уже успел задуматься о какой-нибудь ужасно сложной штуке с непроизносимым названием, из которого Стив понял бы только окончание.

То ли просто не хотел возражать и, удивляясь, переживал этот новый для себя опыт.

– Ну вот и ты привыкнешь, – закончил Стив. – Лет через десять смиришься с очевидным.

– Эй, до меня обычно доходит быстрей! – возмутился Старк. – Я гений!

Стив рассмеялся и потянул его к себе, целуя и гладя, перевернулся, утащив Тони за собой.

– Корсет, – напомнил он. – Подождёт, ладно?

Тони оседлал его, коленями сжимая бёдра, повёл ладонями по груди и плечам, наклонился, целуя.

– Чёрт с ним, – согласился хрипловато. Стояло у него так, словно и не было только что едва ли не самого замечательного секса в жизни Стива Роджерса. Каждый раз Стив думал, что лучше не бывает, и каждый следующий раз лучше всё-таки было, как будто Тони знал какой-то хитрый секрет. Или они оба просто очень друг друга любили. – Но потом, ах-х-х…

– Потом, – согласился Стив, придержал влажное от пота, упоительно прижимающееся тело. Хотелось… ну, равенства, без которого невозможен ни один счастливый союз. Хотя если бы Стив сказал такое вслух, Старк хохотал бы до утра, наверное. А как предложить то, чего так отчаянно и давно хотелось – он не знал. – Потом обязательно, если не передумаешь, и…

Тони почувствовал, уставился на него, склонив голову набок.

– Что ты мне такое хочешь предложить, чего нет в списке, – он покусал губу, размышляя. – Что-то ужасно извращённое, судя по твоему виду. Ну?

– Ничего подобного, – возмутился Стив. Надавил пальцами на замечательно чувствительные местечки у Тони на пояснице, выгладил прогибающуюся спину. – Это не извращение.

– Тем более выкладывай, – потребовал Старк. – Хотя без извращений скучно.

Пару секунд Стив обдумывал это заявление.

– Тогда не станем, – решил он, улыбаясь и поглаживая Тони особенно приятно. – Я, честно говоря, очень хотел попробовать, как это чувствуется… ты понимаешь. Снизу. Но если ты заскучаешь и уснёшь в процессе…

Он не успел договорить. Тони издал стон пополам с рычанием, подмял его под себя.

– Для первой попытки очень даже неплохо, – он прихватил Стива за плечи, вжался в него, блестя возбуждёнными глазами. – Учишься язвить, кэп?

– С тобой иначе не выживешь, – выдохнул Стив, разводя ноги и помогая Тони устроиться удобней. – Господи, Тони. Может, хватит болтать? Поцелуй меня.

Конечно, Тони не мог послушаться с первой просьбы.

– Считай, что у меня шок, – он коротко целовал Стива в губы, прижимаясь всё теснее, оглаживая по бедру и боку. Члену тоже доставалось, и Стив хрипло постанывал, стараясь продлить прикосновения. – Эротический, и… кэп, если ты только передумаешь, я тебя прикончу!

Стив покачал головой, поражаясь самой идее. Передумывать он не собирался. На самом деле, хотел он уже давно, только всё никак не мог решиться предложить. Но сейчас не осталось причин трусить, они с Тони были женаты, были вместе, так что…

– И не надейся, – пробормотал он, притягивая Тони к себе и поражаясь тому, как это ощущается: быть в чьих-то руках. Поддаваться кому-то, принимать удовольствие, знать, что доставляешь не меньшее… – Хочу.

– Вижу, – отозвался Тони, приподнимаясь на руках и рассматривая его с каким-то нежным потрясением. – Вижу, Стив. Давай, раскройся. Да, вот так…

Было жгуче, но совсем не больно. И так правильно, что Стив, не стыдясь, стонал в голос. Подавался под прикосновения сначала пальцев, потом и члена, вздрагивал, обнимая Тони – напряжённого, взведённого, как тугая пружина, непривычно молчаливого, словно оглушённого происходящим.

Когда стало невозможно терпеть, Стив обхватил его, прижимая к себе, закрыл глаза. В темноте расцветали вспышки, похожие на фейерверк, между ягодиц горячо и глубоко входил член, жёсткие от мозолей ладони стискивали его плечи, прижимая к кровати, жгучее наслаждение подкатывало с каждым толчком, отпускало ненадолго и неизменно возвращалось.

Каким-то образом Тони чувствовал момент, за которым не сработал бы никакой самоконтроль, точку невозврата – и, пока был в состоянии терпеть, останавливался, давал Стиву остыть, распробовать, загонял буйно пылающее удовольствие в самую глубину. Потом, видимо, терпеть стало невозможно, он стиснул Стива до боли, показалось даже на секунду, что активировал перчатки, но нет, это было голыми руками, никаких искусственных преград…

Он стиснул Тони, кончая, вжимая в себя, закинулся, переживая очередной лучший оргазм в своей жизни, задыхаясь и вздрагивая, наслаждение всё длилось, Тони закричал над ним, потом обмяк, обвалился сверху, словно с самых небес, вплавился в Стива всей горячей кожей, замер так.

Стив нашёл в себе силы пошевелиться далеко не сразу. Между ягодиц жгло и стягивало, Тони дышал ему в ключицу и слизывал пот с плеча, потом выдохнул:

– Пить хочу.

Стив вслепую потянулся к прикроватному столику, нащупал стакан, пролил по дороге половину. Тони благодарно впился в подношение, напился, обливая себя, Стива и постель, остатки вылил Стиву в подставленный рот.

– Ох же… – пробормотал он, свалился снова, распластавшись по Стиву. – Ох ёб твою…

– Тони, – одёрнул Стив, несколько придя в себя.

– Ладно, извини, – Тони притёрся к нему и зевнул. – Утром я рассчитываю проснуться от минета, запомни. И не раньше полудня, а то знаю я тебя!

– Могу поднять тебя раньше, если очень соскучусь, – предупредил Стив, гладя его по взмокшей спине. – Я, в конце концов, не будильник.

– Ты лучше, – сонно ответил Старк, устраиваясь на нём с явным намерением отключиться. – Забудешь – в следующий раз заставлю Джарвиса… напоминание… по громкой свя…

Стив погладил его по взлохмаченному затылку.

– Спи, – прошептал он. – Гений, филантроп. Уже не плейбой, но я позабочусь, чтобы не жалел. Спи, Тони.

Под утро Тони скатился с него и наглядно продемонстрировал своё представление об экспансии, разбросав конечности на всю немалую кровать и оставив Стиву жалких полметра пространства. Стив попытался было уговорить его умерить аппетиты, но Старк только урчал, невнятно ругался и восстанавливал статус кво. Тогда Стив смирился с неизбежным и поднялся, размышляя о том, не будет ли превратно воспринята его привычка бегать по утрам здесь и сейчас, учитывая обстоятельства.

Остров был тих и пуст, после бурной ночи ни у кого не возникло желания вскочить в неприлично ранние полседьмого утра; Стив затрусил по мокрому песчаному пляжу, решив обежать остров кругом, а потом, так уж и быть, искупаться. Успевшее подняться солнце искрилось в набегающих на берег волнах, где-то в зарослях отчаянно звонко пела неведомая птаха.

Жизнь была прекрасна. Жизнь была, чёрт побери, прекрасна. Стив обогнул плавный изгиб лагуны, спугнул стайку мелких разноцветных крабов и остановился, подняв брызги мокрого песка.

– Тони, – тихо и грозно сказал он, как будто Старк был рядом и мог его услышать. – Ну Тони же.

Над круглой, как глаз, золотой и бирюзовой лагуной висели, образовав идеальный строй, костюмы. Стив насчитал три с лишним дюжины блестящих на солнце смертоносных игрушек и отстранённо удивился тому, что Тони ограничился только этим, сравнительно скромным, количеством.

Видимо, просто не успел собрать по штуке на каждый день года.

Совершенно не издавая звуков, все они спикировали вниз, и за каждым тянулся цветной след. Чётко, как в танце, костюмы расписывали небо. Тот, что казался Стиву главарём и был выдержан в наиболее традиционных цветах, заложил отчаянный вираж и завис в нескольких сантиметрах от воды.

– Задача выполнена успешно, – пророкотал он, подтверждая догадку. – Ждать дальнейших инструкций.

Костюмы перестроились, точно гигантская высокотехнологичная головоломка, и опустились на землю. Стив пошёл к ним, остановился на разумном расстоянии и спросил:

– Какого рода задача? Написать на облаках «завидуйте мне все, хреновы лузеры, я заполучил Капитана Америку»?

– Именно, – прогремел костюм. – Рад вас приветствовать, капитан.

– Действительно рад? – против воли спросил Стив. Волны лизали ему босые ноги, в простых парусиновых штанах он был гораздо меньше похож на Капитана Америку, чем эта обновлённая, технически совершенная версия. И в честь него по всему небу был написан возмутительный лозунг, по поводу которого у него с Тони ещё будет серьёзный разговор. Когда тот отоспится, конечно.

– В меня не встроен эмоциональный блок, – отозвался костюм. – Но Тони ознакомил меня с концепцией вежливости.

Стив уважительно кивнул. По крайней мере, у Тони хватило совести не заставлять этих ребят называть себя отцом или создателем.

– Рад знакомству, раз так, – он оглянулся на спящий остров позади. – Это можно как-нибудь стереть?

– Разумеется, нет, – ответил костюм. – Это особый состав. Будет держаться несколько часов, если только не начнётся циклон или шторм, что маловероятно.

– А дописать к нему пару слов можешь? – спросил Стив, осенённый внезапной идеей.

Некоторое время костюмы размышляли. Обменивались информацией или сверялись с инструкцией. Потом главный медленно наклонил шлем.

– Я – ваш свадебный подарок, капитан, – сообщил он грохочущим голосом. – В моих протоколах указано исполнение запросов, если они не противоречат…

– Я понял, – кивнул Стив. – Лети вверх и закончи надпись.

Белая звезда на груди костюма вспыхнула, и Стив не стал ждать следующего вопроса.

– Допиши, – сказал он, – «а он постарается, чтобы я вёл себя прилично и не писал всякой ерунды где попало».

***


Стив возвращался домой гражданским рейсом. Редкий случай: обычно он летел в одном из изобретений Тони, поставленных на службу Щ.И.Т.а, но в этот раз обстоятельства сложились иначе. Впрочем, ему, пожалуй, нравилось. Вокруг были не выкрашенные в хаки стены, а приятный, сугубо мирный дизайн, в креслах сидели приятные, абсолютно штатские люди, разговоры вокруг были сплошь о мирных делах – отдыхе, угощении, ёлочных украшениях, родственниках, которым непременно нужно было послать открытку на Рождество, задержке рейса и фирменных Нью-Йоркских пробках, о вопящем в дальнем конце салона младенце и прогнозе погоды…

Эти полностью мирные, хотя и не всегда спокойные разговоры, предвкушение праздника в глазах и в самом воздухе, суета и усталость в комплекте со счастьем были как раз тем, ради чего он старался, ради чего он, все они, весь Щ.И.Т. и все Мстители, рисковали жизнью и не спали ночами.

Чтобы Рождество пришло в срок, принося прощение и радость, а у людей не было проблем серьёзнее расплакавшегося в дальнем ряду младенца.

Его обед был украшен маленькой веточкой остролиста и совсем не походил на осточертевший сухой паёк, к стандартному меню авиакомпания добавила крошечный имбирный пряник, и Стив, улыбаясь, съел его, хоть и не любил сладкого. Он не мог вспомнить, какими на вкус были те печенья, что мать пекла к Рождеству, но запах был похож, а большего Стив и не ждал.

Кто-то подёргал его за рукав, и Стив, вынырнув из задумчивости, обнаружил рядом со своим местом крошечную девочку лет четырёх. Она стояла, чуть покачиваясь от мягкой вибрации самолёта, и требовательно тянула Стива за рубашку.

– Привет, – сказал он, перегибаясь через подлокотник. – Где твоя мама?

Девочка ткнула пальцем назад и покрепче ухватилась за его руку.

– Джеффри плачет, – объяснила она. – Меня зовут Рози. А ты – капитан Америка, ты есть у Ларри на плакате.

Стив уважительно кивнул, чувствуя себя неловко. До сих пор его не узнавали или делали вид, что не узнают; ненавязчивая общая деликатность, которую он очень ценил, – но дети прямодушны.

– Рад с тобой познакомиться, Рози, – он улыбнулся девчушке. – Летишь на Рождество к бабушке?

– К папе, – сообщила девочка, силясь заглянуть ему через плечо. – Ты уже съел своё печенье?

Стиву сделалось стыдно. Как будто он мог предугадать, что пряник пригодится кому-то другому, кто по-настоящему любит сладкое. Для кого кусочек имбирного теста – не символ благополучия вселенной, а настоящая ценность.

– К сожалению, – он пошарил по карманам и – аллилуйя! – нашёл кое-что взамен. – Но у меня есть шоколадка, если тебе её можно до обеда, юная леди.

– Я поела! – возмутилась девочка. – Даже съела эту зелёную штуку, хотя она противная!

Стив не мог справиться с улыбкой. Тони тоже терпеть не мог шпинат. И брокколи. Говорил, что зелёное в тарелке напоминает ему о Халке, и…

Он заставил себя опомниться. Перестать думать о Тони было невозможно, он страшно соскучился, но загонять эти мысли вглубь и не шокировать окружающих странным выражением лица Стив научился ещё в первый год знакомства.

– Держи, только спроси разрешения у мамы, – он протянул Рози серебряный квадратик, входивший в стандартный паёк и каким-то образом – он подозревал собственную запасливость, – оказавшийся в кармане куртки.

– Спрошу, – пообещала девочка, подумала и спросила. – Ты правда герой? У Ларри ты совсем другой. Как в мультике.

– Я не герой, – открестился Стив. – Просто так получилось, что меня им считают. Я стараюсь, чтобы получалось походить хоть немного.

Рози подумала ещё минутку.

– Бабушка говорит, – она понизила голос, – если стараешься, на Рождество обязательно получишь подарок.

– Бабушка права, – подтвердил Стив. – Совершенно и полностью.

– Так ты попроси у Санта-Клауса стать настоящим героем, – серьёзно предложила Рози, отпуская его рубашку и поворачиваясь, чтобы уходить. – Или ещё что, что хочется.

Стив проводил её взглядом, убедился в том, что мини-версия рождественской феи благополучно добралась до своего места, закрыл глаза. Стать настоящим героем? Нет, этого он не хотел. Настоящий герой был бы убийственно серьёзен, никогда бы не допускал ошибок, и с настоящим героем не ужился бы Тони Старк. Стив даже сомневался в том, что сам с собой ужился бы, будь он действительно полностью таким, как на плакате.

– Дамы и господа, наш самолёт готовится совершить посадку…

Кто-то ахнул за спиной у Стива, и он мгновенно очнулся и подобрался, готовый защитить этих людей от всего, от террористов до неполадок с двигателем. Возгласы теперь слышались по всему борту, сидевшие напротив пассажиры вытягивали шеи и приподнимались с мест, но ужаса в голосах не было, дымом не пахло, и никто не требовал заткнуться и сидеть тихо, никто не гремел оружием и не вопил.

Соседка Стива, ухоженная бизнес-леди лет шестидесяти, полезла в сумочку за фотоаппаратом. Она прожигала взглядом иллюминатор, и Стив, поглядев следом, понял, что тому причиной.

Башня Старка возвышалась над городом уже добрых двадцать лет, к ней привыкли и почти перестали воспринимать как нечто чужеродное; туристы её фотографировали, авиадиспетчеры прокладывали воздушные коридоры на почтительном расстоянии, городские застройщики давно перестали уверять всех в том, что здание такой высоты и конфигурации непременно рухнет на жилые кварталы при следующем серьёзном ветре, поскольку построить его невозможно даже теоретически.

Теперь вся она, от основания до верхушки, сияла мириадами огней, как самая огромная из всех рождественских ёлок. Стив не сомневался, что её видно даже из космоса, и золотая проекция звезды над посадочной площадкой сбивает с толку орбитальные телескопы.

– Боже, – пробормотала бизнес-леди, бросила на Стива короткий понимающий взгляд и вполголоса констатировала, – вас очень ждут, капитан.

Стив кивнул, стараясь не краснеть. Было не так уж трудно привыкнуть к шокирующему вниманию, которое почему-то неизменно сопровождало их с Тони семейную жизнь. Сам Тони в нём купался, с наслаждением издеваясь над всеми, кто имел неосторожность затронуть эту тему, Стив отмалчивался, терпеливо дожидаясь дня, когда общественный интерес угаснет и дурацкие телешоу прекратят устраивать не менее дурацкие опросы типа «пошлите смс, если считаете, что Тони Старк действительно делает капитану Америке минет, когда провинится» и займутся делами поважнее.

Голодом в Африке, например. Или состоянием мирового океана. Или просто пойдут ко всем чертям.

– Надеюсь, мэм, – так же тихо ответил он, потому что соседка явно ждала ответа. – Очень на это надеюсь.

– Подарок? – требовательно уточнила она. – Моя дочка вечно покупает какую-нибудь ерунду. Или заказывает через Старкнет. Кстати, не могли бы вы намекнуть мистеру Старку, что…

Стив приготовился выслушать пожелания. Тони – тот мгновенно отреагировал бы, парой фраз загнав женщину в бездну унижения и отбив всякую охоту лезть в сферы, в которых она ничего не понимает. Или обаял бы её, заставив забыть о глупостях вроде Старкнет. Вероятность была примерно равная, хотя у Стива складывалось впечатление, что со временем Тони всё-таки чаще склоняется к промежуточному варианту.

Обаять, самую малость поязвить и выудить из потока непрошеных советов здравое зерно, если оно там найдётся.

У Стива не было привычки бить словами, да он и не умел. Так же, как не умел на коленке собирать ядерные реакторы, запускать шаттлы на Марс и строить на нём купола, работающие на чистой энергии. Оставалось смириться.

Видимо, что-то всё-таки просочилось наружу, потому что соседка умолкла на полуслове и покаянно сказала:

– С Рождеством вас, капитан. Не держите на меня зла, я юрист по претензиям и три проклятых недели работала без выходных, только чтобы вырваться на уикенд.

– О, – сказал Стив. Это многое объясняло. Тони называл такое состояние рабочей отрыжкой, но Стив не был уверен в том, что такие слова можно повторить при женщине, тем более после обеда. – Да. Я понимаю.

– Я слышала, как вы разговаривали с этой девочкой. Рози. – Стеснительная улыбка сделала аккуратно подтянутое лицо моложе лет на двадцать. – Подслушивать чужие разговоры так неприлично, правда?

– Я надеюсь, – пробормотал Стив, припоминая давнюю, крайне неприятную и потому вечно свежую в памяти историю, – вы не станете советовать её родителям подать на меня в суд за домогательства?

Взгляд женщины приобрёл оттенок закалённой стали.

– Разумеется, нет! – отчеканила она. – Кстати, я следила за тем делом. Это просто возмутительно, возмутительно и смехотворно. На вас достаточно посмотреть, чтобы…

– Я понял, – торопливо сказал Стив. Он страшно не любил вспоминать разбирательство, длившееся чуть ли не год, и реакцию прессы, и выговор за неосторожность от Фьюри. Единственным светлым пятном во всей той истории с семьёй Макларен была реакция Тони: он сперва не поверил, потом расхохотался и взбесился разом, а потом натравил на семейство, решившее прославиться и разбогатеть одновременно, целую свору законников.

Кроме того, он довольно хитрым и юридически безупречным способом отключил их от всего, что носило на себе клеймо «Старк Индастриз», так что этот год семья Макларен провела без холодильника, телевещания, компьютера, лифта и мобильной связи. Стиву с трудом удалось уговорить Тони не отключать автоматизированный кошачий лоток. Он не любил, когда мучают животных.

– Девочка права, – сказала соседка. – Если очень стараешься, обязательно получаешь что хочешь, главное – знать, чего хотеть. Послушайте, капитан, почему вы всё ещё не отец? Из вас получился бы прекрасный отец, уверяю вас, я трижды была замужем и…

– Это личный вопрос, – выдавил Стив, искренне надеясь на то, что посадку объявят поскорее. Пилот, похоже, решил зайти на второй круг, чтобы дать полюбоваться зрелищем и тем, кто сидел по правому борту. – Действительно личный, мэм.

– А эффект попутчика? – парировала соседка. – Или вы к нему устойчивы?

– Боюсь, что так, – Стив вдруг почувствовал то, о чём она говорила. Эффект попутчика или нет, но он хотел ответить. Иррационально и неожиданно, как будто от того, что он сейчас скажет, зависело что-то важное. Тони поднял бы его на смех, вероятно, и в который раз прочёл бы лекцию о теперешних нравах и о том, как не подставляться под неприятности. – Из меня получился бы очень плохой отец. Я редко бываю дома. Так же, как и То… так же, как и мистер Старк.

– Жаль, – с явным сожалением вздохнула леди и, казалось, потеряла к нему всякий интерес. Наверное, это было исключительно глупо, но Стив почувствовал себя уязвлённым.

– У меня опасная работа, – сказал он. – И сам по себе, от природы я не такой уж, вы понимаете...

– Крепкий, – подсказала она, не поворачивая головы и по-прежнему рассматривая проекцию рождественской ёлки, которой Тони украсил их дом. Их общий дом, где никогда не было слишком тихо или слишком пусто. Один заработавшийся Тони вполне стоил десятка детских приютов и пары террористических атак.

– Крепкий, – согласился Стив. – Что, если у моего ребёнка – если даже представить себе, что он каким-то чудом появился, – тоже будет астма?

Теперь женщина смотрела прямо на него, и улыбалась так, как будто знала о Стиве что-то, чего не знал он сам.

– Вы будете любить его меньше?

– Нет, но… – Стив силой заставил себя опомниться и прекратить этот странный разговор. – Я думаю, это всё-таки моё дело, мэм. При всём уважении.

– Разумеется, – кивнула она, с явным и непонятным удовлетворением откидываясь на спинку кресла. – Пристегните ремень, капитан. Мы садимся.

Выходя из коридора прибытия, Стив поискал её глазами и нашёл – уже со спины. Оставшаяся незнакомой женщина шла, обнимая за плечи молодую девушку, и на мгновение в руках у той мелькнул самодельный яркий плакатик, какие рисуют дети, давно не видавшие родителей.

Вечеринки не было. Это настолько изумило Стива, что он пару секунд стоял, оглядывая затенённый холл, и только потом обратился к Джарвису.

– Мистер Старк выразился совершенно определённо, – прошелестел Джарвис. – «Никаких проклятых вечеринок», так он сказал. Добро пожаловать домой, мистер Роджерс.

Стив автоматически поблагодарил. Он давно уже перестал шарахаться и быть настороже из-за призрачного голоса, готового раздаться в любой момент. Если можно говорить о дружбе между человеком и искусственным сознанием, то подружились они с пугающей скоростью, просто потому, что Джарвис был единственным центром спокойствия в Башне. Тони язвительно называл его прибежищем для усталого путника, и Тони был прав.

Всегда приятно, когда дома тебя ждёт хоть кто-нибудь, даже если дом на самом деле пуст.

– Мистер Старк на встрече, – сообщил Джарвис, – ориентировочное время прибытия…

Стив уговорил себя не испытывать разочарования. Не то чтобы он ожидал, что Тони будет сиднем сидеть дома, дожидаясь его, но неприятный осадок никак не хотел уходить.

Это же был канун Рождества, в конце концов.

– Что за встреча? – спросил он, понимая, что вступает на довольно-таки опасную территорию. Тони терпеть не мог, когда его контролировали по мелочам. – Что-то важное?

– Полагаю, что так, – подтвердил Джарвис. – Мистер Старк назначил встречу доктору Беннеру. Повестка дня мне неизвестна, но…

Стив вздохнул. Встреча с Брюсом могла затянуться, и он представления не имел, которая из научных проблем оказалась настолько неотложной, чтобы заниматься ею под праздник.

Кстати, о празднике.

– Тони повесил для себя носок? – спросил он, стараясь отогнать пугающую перспективу провести рождественскую ночь в одиночестве, пока Тони и Брюс будут сливаться в научном экстазе.

– Я повесил, – послышалось сверху. – Самый большой и в центре над камином, как обычно.

К носку, действительно большому, была пришпилена угрожающая записка, адресованная Санта-Клаусу. Изучив короткий ультиматум, лишавший рождественского деда всякой возможности увильнуть от обязанностей или исполнить их не до конца, Стив невольно развеселился. Тони был в своём репертуаре, и в этот раз не стал заказывать ни нового феррари, ни десятка моделей посмазливей. И хорошо, потому что ни того, ни другого Стив ему не привёз.

На самом деле, дарить что-либо Тони Старку было сродни игре в лотерею без шансов на выигрыш. Что бы ты ни выбрал, это что-нибудь у Тони либо уже было, либо было неинтересно, или он мог купить себе сам.

Поэтому Стив дарил ему только то, что купить было невозможно.

Он попросил у Джарвиса стакан горячего молока и сел ждать. Звонить Тони было лишним: случай был явно не тот, когда от контроля зависела жизнь и благополучие Тони или какая-либо из внутреннего списка важных вещей, который Стив невидимо таскал с собой всю жизнь.

За последние двенадцать лет список разросся, обзавёлся подпунктами и ответвлениями, оговорками и условиями, массой дополнительных значений, но главный пункт оставался прежним.

Общественное благо. Один никогда не может быть важнее всех, кем бы этот самый один ни был.

Ради блага всей Америки – да что там, всего мира, – Тони Старк должен был быть жив, цел и по возможности счастлив. Не то чтобы Стив жертвовал собой ради общего дела, вовсе нет.

Он просто представлял себе, что может натворить крайне несчастный и крайне рассерженный Тони Старк, и не хотел доводить до того, чтобы в его профайле Щ.И.Т.а рядом с отметкой «чрезвычайно опасен» появилась круглая и красная, как пятно сургуча, печать «приказано уничтожить».

Не то чтобы он действительно верил, что Тони может стать злодеем. Злодейство было банальным и скучным занятием, которое Тони не уставал издевательски высмеивать. И Тони был верен своей стране и своим представлениям о правильном и неправильном, вот только мог пойти вразнос, как взбесившийся механизм, и в запале натворить того, чего в жизни не сделал бы по доброй воле. Даже сейчас, даже после десятка с лишним лет вместе, Тони оставался тем, кем был всегда: любопытным, иногда разозлённым, всегда неуёмным и очень часто непредсказуемым мальчишкой, которого Стив любил до умопомрачения.

Телефон в его кармане звякнул одновременно с сообщением Джарвиса.

– Мистер Старк направляется домой.

– Спасибо, Джарвис, – Стив поднёс трубку к уху. – Тони, я тебя тысячу раз просил не разговаривать за рулём.

– И тебя с Рождеством, – послышалось в ответ. – А я тебе тысячу раз отвечал, что могу лететь со скоростью триста пятьдесят миль в час, пить кофе, смотреть вечернее шоу и говорить по трём линиям, одна из которых ведёт прямиком на Марс.

– То в костюме, – возразил Стив. Жизнь с Тони была постоянной тренировкой упорства и стойкости, защиты границ и приоритетов. – Удивительно, почему у тебя ещё не набрался список штрафов длиной отсюда до Квебека.

– Удивительно, правда? – хмыкнул Тони. – Может, это потому, что я проезжаю мимо копов так быстро, что камеры ломаются?

– Я бы сказал – низко пролетаешь, – согласился Стив. – Вечер Рождества лучше встречать дома, а не в клинике скорой помощи, так что придержи коней. Бери пример с Брюса, он всегда держит себя в руках.

– Не беспокойтесь, мистер Роджерс, – прошептал Джарвис. – Мистер Старк управляет обеими руками и говорит с вами, используя программу распознавания голоса и…

– Спасибо, Джарвис, – прошептал Стив, прикрывая трубку рукой. В мобильнике раздался ядовитый смешок.

– Стив, я же тебя вижу. Отвыкай шептаться с моим ИскИном по углам, тебя мамочка не учила, что всё тайное становится явным? Если вдруг нет, я тебе открою эту старую тайну. И заканчивай ставить мне в пример парня, способного превратиться в здоровенную зелёную гору с манией разрушения.

Стив оценил умение, с которым Тони заговаривал ему зубы и пропускал мимо ушей намёки. Это означало, что встреча с Брюсом дорогого стоила. Тони никогда не заговаривал ему зубы после заседаний совета директоров или внезапных приступов трудоголизма, традиционно настигавших Старка под праздники.

В этот раз заварилось что-то серьёзное.

– Тони, – сказал он, и Тони тут же замолк. Его тоже нельзя было обмануть поддельным спокойствием, да Стив и не пытался. – Почему Брюс? Он должен быть в Индии. Что у тебя случилось?

– У нас, – в голосе Тони слышалась обречённость. – И пока ещё не случилось. И это не телефонный разговор.

– Тогда я тебя жду, – отозвался Стив. Поселившееся в животе неприятное ощущение – словно постоянное падение без возможности привыкнуть и начать получать удовольствие от полёта – расползлось теперь и в груди, – не раньше, чем через пятнадцать минут, слышишь?

– Через десять, – упрямо сказал Тони. – Я уже въехал на мост. Даже если стану красться и тормозить у каждого столба, всё равно не получится. И меня уж точно арестуют и подвергнут перекрёстному допросу.

– Через десять, – согласился Стив, прикидывая, что же могло случиться у Тони. Версий было слишком много, так что он силой вынудил себя не заниматься бессмысленным перебором вариантов – но думал, конечно, всё равно. Он занимался проблемами одного очень маленького и очень древнего государства всего одиннадцать дней. Целых одиннадцать дней – рекордный срок, хотя, учитывая тайные храмы и почти удавшееся воскрешение жуткого древнего бога, не так уж много, – и этого времени Тони могло хватить на что угодно. Совершенно на всё.

Умница Джарвис молчал. Только вывел на экран посреди гостиной карту улиц с движущейся зелёной точкой, чтобы Стив мог видеть, что Тони и вправду едет, а не летит.

– У тебя лицо, как будто всё это время тебя не кормили, – констатировал Тони, едва вошёл. Распустил галстук – в последнее время, хотя и с большой неохотой, он смирился с тем, что футболка с надписью и костюм от Армани – не лучшее сочетание. – Или кормили мозгами живой обезьяны. Джарвис, ты внёс изменения в рождественское меню? У капитана новая диета.

Стива перекосило. Во влажных душных джунглях он ел исключительно сухой паёк и пил безвкусную дистиллированную воду из пакетов. То есть в том случае, когда было время перекусить.

– Нет, мистер Старк, – успокоил Джарвис. – В меню ужина только традиционные блюда. Индейка с клюквенным соусом, жареный картофель, печёные яблоки…

Тони замахал руками, и Джарвис смолк.

– Слушай, – сказал Тони. – Я понимаю. У тебя в голове так и вертится всё подряд, от террористов до обвала рынка, а учитывая участие Брюса – так и ещё хуже, потому что непонятней и про ядерную физику.

Стив кивнул. Отрицать было бессмысленно, именно так и обстояли дела.

– Ничего подобного не случилось, – сказал Тони серьёзно. – То есть совершенно из другой оперы.

– Так, – тяжело констатировал Стив. Всё, что было до сих пор, было на уровне обычного, нормального уровня тревоги, беспокойства по умолчанию, а теперь Стив действительно испугался. – Тони. Выкладывай, что это за встречи с Брюсом по ночам, что за проекты, о которых я ничего не знаю, но из-за которых раз пять не мог тебе дозвониться, и что вообще происходит.

Тони глубоко вздохнул.

– Обещай, – потребовал он. – Нет, поклянись, что ты меня не бросишь.

Стив против воли задался вопросом: не совершил ли он ошибки? Он любил Тони Старка, был счастлив с ним, нелёгким счастьем человека, делящего дни и ночи с гением, миллиардером и самой ядовитой ехидной столетия, но иногда всё-таки спрашивал себя.

Не совершил ли он ошибку, связавшись с этим невыносимым типом.

Тони понял его молчание по-своему.

– Ясно, – он поискал пальцами в воздухе, и Джарвис выдвинул из ближайшего стола умеренную порцию виски с шариком льда. Тони немедленно приложился к любимому антидепрессанту. – Ясно. Ну что ж, выжимать обещания – не мой любимый вид спорта, так что забей, кэп.

Стив шагнул вперёд, чувствуя себя крайне стеснённым.

– Тони, – сказал он. – Даже не вздумай.

– Не вздумай что? – ощетинился Старк, и Стив мгновенно взял его за плечи, потянул к себе, прижал. Тони упирался и был на ощупь очень неуступчивым, угловатым и горячим.

– Думать, что ты мне не нужен, – Стив сдвинул ладони на знакомые узлы мышц на напряжённых плечах. Такие появлялись, когда Тони работал, забывая обо всём, в буквальном смысле не поднимая головы и не разгибаясь. – Что я могу тебя бросить, что бы ты ни натворил.

– Радостно слышать, – пробормотал Тони. Стив принялся разминать ему плечи, и болезненное шипение было ему наградой. – Эй, это больно!

– Потерпи, – Стив умерил старания. – И выкладывай уже, что случилось. Ты всё-таки записался в миссию на Марс? Разорился? Уничтожил все костюмы? Закрыл восточный филиал? Решил уволить Пеппер?

Тони в его объятиях содрогнулся.

– Нет, нет и ты что, с ума сошёл? Стану я увольнять Пеппер! Да на ней держится половина Старк Индастриз, а вторая половина…

– Я в курсе, на заказах НАСА, – терпеливо сказал Стив. – Не заговаривай мне зубы.

Плечи под его руками напряглись особенно сильно.

– Ясделалнамребёнка, – в одно слово выпалил Тони.

Стива как парализовало; частое явление, когда имеешь дело с Тони Старком. В голове металось «не может быть», «боже, но как?!», «я убью Локи», «он хотя бы не электронный?!» и ещё десяток мыслей разом.

Сама по себе идея была не просто хороша. Она была гениальна. Если не учитывать того, что Тони ухитрился и её реализовать по-своему. Не так, как это принято в нормальных семьях. Хотя назвать их семью нормальной означало изрядно погрешить против истины.

Дело было не в том, что они были самой громкой парой Америки. Просто жизнь с гением была так же далека от традиционного брака, как жизнь в обнимку с готовой взорваться бомбой.

– Чёрт возьми, Тони, – сказал Стив, наконец. – Можно было обойтись без предварительной подготовки.

Тони уставился на него.

– Придумай что поумней, – нелюбезно предложил он. – Что ты думаешь, совместить две ДНК можно на коленке с помощью скотча и скрепок?

– Я не о том, – нахмурился Стив. – Ты мог просто сказать мне, что хочешь ребёнка, а не нанимать посторонних женщин с душеспасительными беседами. Почему ты решил, что я не пойму?

По лицу Тони было совершенно ясно: потому что он не верил. До сих пор, чёрт возьми, не верил в то, что Стиву может быть достаточно простой просьбы. Не многоходовой комбинации с участием Локи и помощью Беннера, не обдуманной интриги с постепенной подготовкой почвы и тайным осуществлением задуманного, не разыгранной как по нотам, заранее спланированной операции.

– Потому что, – буркнул Тони. – Ты мог упереться, разве нет? У нас обоих такая опасная работа, мы не умеем быть отцами, дети – это охренеть какая ответственность и всё такое прочее, я знаю твоё мнение на этот счёт. И ты во всём прав, кроме одного. Я хочу этого ребёнка. Не для того я убиваюсь с советом директоров, чтобы оставить Старк Индастриз кому попало. Да и тебе, чёрт возьми, полезно будет не только бить морды злодеям во имя конституции, а…

– Я бью морды не только во имя конституции, – возмутился Стив. Это было проще, чем признавать, что в чём-то Тони прав. Явись он к Стиву с такой идеей, и Стив попытался бы его отговорить. Не потому, что не хотел детей – хотел. Будь его воля, он усыновил бы целый детский дом.

Просто он очень хорошо помнил, как это бывает: когда твой отец уходит из дома, пообещав вернуться вечером, и исчезает навсегда.

Тони, кажется, что-то понял по его лицу, потому что умолк на полуслове и уставился на Стива выжидающе. На потемневшем лице резче проступили морщины, которых Стив раньше не замечал. Неважно, Тони всегда оставался Тони, с ними или без.

– Покажи мне его, – потребовал Стив. Действительно потребовал, тем самым командирским тоном, который Тони ненавидел и обожал одновременно, которому не мог сопротивляться. – Сию секунду, Тони.

– Сию секунду не выйдет, там система контроля лучше, чем в Форт Нокс. Джарвис, запускай программу доступа, капитан хочет взглянуть на потомка.

– Не смешно, – буркнул Стив. Ему правда было не до смеха. Он страшно злился на Старка, молчавшего до последнего, на Брюса, на себя самого – за то, что шокирован настолько, что временно не может радоваться, на современную технологию, позволяющую делать детей не тем способом, каким предназначила природа, даже на молчавшего Джарвиса, который уж точно не был ни в чём виноват. – Тебе не говорили, что нельзя, чёрт возьми, ставить людей перед таким фактом? Эй, привет, Стив, ты ничего не знал, но я втихомолку соорудил нам… господи, я даже не знаю, сына или дочку.

– Знаешь, кэп, – ощетинившись, заявил Тони, – ты тоже не идеал. Не то чтобы я думал, что ты начнёшь кричать и палить из всех стволов в потолок от счастья, но мог бы хоть улыбнуться, чёрт побери, мне не одному это нужно! А даже если и одному – хватит вести себя так, будто я девица, которая пытается навязать тебе чужого младенца!

Стив скрипнул зубами и заставил себя промолчать. Всё, что он мог бы сейчас сказать, было бы или грубо, или жестоко, или то и другое вместе.

Жизнь с Тони научила его ещё одной простой истине. Иногда слова оказывались бесполезны. Просто бессмысленный набор звуков, ничего не способный переменить.

Он шагнул вперёд, взял Тони за плечо, молясь о том, чтобы Тони не посмотрел на него как на чужого. Чтобы не оттолкнул.

– Я очень рад, – проговорил он. – И очень злюсь, и растерян, но рад, кажется, больше. Ты ведь не затеял это всё только потому, что некому оставить миллиарды?

Пару секунд Тони просто смотрел мимо него, смотрел куда-то в пустоту, в пугающее ничто, и Стиву показалось, что Тони ужасно постарел. Что-то такое было в его глазах. Что-то безнадёжное, знакомое только мужчинам, разменявшим пятый десяток.

Что-то, чего Стиву повезло не испытать ни разу.

– Сын или дочь? – спросил он тихо, словно говорил рядом с готовой сойти лавиной. Тони нужно было вывести из-под удара, который он же сам и был готов на себя обрушить, и действовать нужно было мягко, осторожно и уверенно. – У тебя там суррогатная мать или что-то такое?

Тони вышел из оцепенения, сморгнул.

– Сын. Девочки выносливее, но я не был готов расстаться со своей игрек-хромосомой, так что… – он покачался на пятках. – И нет, никаких посторонних. Ты что думаешь, я не способен собрать искусственную матку? Джарвис, скоро там?

– Двенадцать минут, сэр, – отозвался Джарвис. – Понимаю ваше нетерпение, но вы сами разработали такую многоуровневую систему защиты, хотя прямой необходимости в таких мерах не было.

Тони издал протестующий звук и потряс в воздухе кулаком.

-Чёрта с два не было! – он впечатал ладонь в поднесённый Джарвисом голографический экран. – У Стива есть щит и мышцы. У меня – костюм. У Пеппер – ручная армия юристов, Хэппи и приручённый совет директоров. А у этого парня только-только сформировалось сердце.

Обещанные двенадцать минут вдруг показались Стиву исключительно длинными. Длиннее, чем семьдесят лет, проведённых во льдах. Почти нестерпимыми.

– Как ты это сделал? – спросил он, пытаясь уговорить себя не пробиваться сквозь протоколы Джарвиса силой. – Почему ты мне не сказал сразу? Я плохой муж, ты мне не доверяешь?

Тони мотнул головой.

– Просто решил, что так будет лучше, – пробормотал он, поглядел на Стива потерянно. – Некуда отступать. Ты не будешь ходить кругами вокруг пробирок и убивать тренажёры, если не получится. Ты ведь не умеешь останавливаться, Стив.

– Полторы минуты, – сообщил Джарвис. – Должен сообщить вам, господа, что ваш пульс заметно выше нормы.

– Ещё бы, – пробормотал Стив, глядя на разворачивающуюся в воздухе дверь-портал. В последнее время Тони увлёкся идеей мгновенных перемещений и отдавал ей львиную долю своих усилий, несмотря на недовольство Щ.И.Т.а и лично Тора, требовавшего вернуть Локи в Асгард как можно скорей и в итоге добившегося своего практически силой. Локи, несмотря на все перемены, по-прежнему был весьма опасным и непредсказуемым типом, так что Стив вздохнул с облегчением.

И, как выяснилось, преждевременно. Своей способностью оборачиваться женщиной он поделиться не мог, но, без сомнений, заронил в неуёмную голову Старка идею.

А вот что делать с результатом – забыл сказать. Таково было общее свойство асгардского менталитета: либо ты справляешься с последствиями сам, либо никто по тебе не заплачет.

– Доступ открыт, – прошелестел Джарвис через секунду после того, как Тони дёрнул Стива за локоть прямо в кружащуюся, полную искр и неожиданного холода черноту. – Должен напомнить…

Голос Джарвиса исчез. Кусачий холод вонзился в мышцы, отступил и схлопнулся у них позади; Стив оглядел огромный, явно подземный бункер с укреплёнными стенами, под завязку напичканный приборами, в названиях которых он не понял бы даже окончаний, и повернулся к Тони. Тот стоял, бледный и осунувшийся, и выглядел так, будто Рождества давно не существует.

– Всё потом, – попросил он. – Ты потом меня спросишь, где это находится и как я это построил, и я потом тебе навру что-нибудь, хорошо? Нет, тут никого никогда не было, тут Джарвис.2.1 и Дубина, этого хватает, и…

– Где наш сын? – не выдержал Стив. Тони на нервах мог болтать бесконечно, но у Стива были свои собственные нервы, и они звенели, как стальные канаты на Бруклинском мосту. – Остальное потом.

– Учти, он ещё совсем… – начал было Тони, взглянул Стиву в лицо, осёкся и пошёл вперёд, лавируя между толстыми пучками проводов, блестящими шлангами вентиляции и миллионом вещей, призванных, как Стив теперь понимал, заменить одну-единственную живую женщину.

Дубина выехал откуда-то из глубин этой биотехнологической лаборатории, приветственно курлыкнул и ткнулся Стиву в ладонь, как собака. Стив и погладил его, как собаку, по холодному, чуть влажному манипулятору.

– Вот куда ты подевался, – пробормотал он, шагая за Тони. Тот направлялся в центр бункера, где в силовых полях, под надёжной защитой техники, науки, гения и вдохновенного безумия рос…

Кто? Будущий герой? Чудовище? Хилый астматик? Простой американец?

Тони остановился у пульта управления, сложного, как в шаттле, нажал пару кнопок. Тяжёлое высокотехнологичное яйцо, висевшее в воздухе над пультом без всякой видимой опоры, не пошевелилось, но на нём обозначился прямоугольник обзорного окошка, под отъехавшими в сторону створками проявилось бронированное стекло, а за ним – что-то влажное, алое, неясное.

– Да, – сказал Тони, прижал ладонь к матово блеснувшему окошку. – Он ещё небольшой, этот парень, но держится молодцом. Голубые глаза, если тебе интересно. То есть когда они будут, они будут голубыми.

Стив снова заглянул в колеблющееся за стеклянной преградой алое нечто. Зрелище было не из приятных, но он подозревал, что способен к нему притерпеться.

– Хочешь сказать, ты и это просчитал? – ему показалось, что там, внутри что-то шевельнулось. Или это была неусыпная пульсация систем жизнеобеспечения. – Волосы, рост, характер?

– Глаза и рост, – кивнул Тони. – Остальное было слишком долго просчитывать, – он снова погладил стекло. – Джи-два, как поживает наш парень?

– Функционирование без сбоев, – сказал голос, совершенно непохожий на обычный вежливый голос Джарвиса, к которому Стив давно привык. – Прогноз благоприятный. Согласно процедуре, увеличена подача кислорода, глюкозы, лецитина, стабильный уровень сердцебиения сто десять в минуту, сокращения мышечных волокон…

– Достаточно, – решил Тони. – Кэп, ты не собираешься падать в обморок?

Стив покачал головой, не отрывая взгляда от вздрагивающей алой мути.

– Бить мне морду? – продолжал Старк. – Бросать меня и требовать, чтобы я всё здесь взорвал?

Стив молча и совершенно нехарактерно для себя ткнул под самый нос Старка кулак, которым не раз сворачивал челюсть фальшивому Гитлеру.

– Повезло, – с нескрываемым облегчением заявил Тони. – Мне не придётся тебя убивать и растить безотцовщину. Джи-два, закрывай обзор. И включи парню музыку.

– Рецепторы, отвечающие за восприятие звуков, формируются только…

– Знаю, – отрезал Тони. – Ему там скучно. Включи парню что поприличнее. Квин или Айрон Мейден, или…

– Моцарта, – потребовал Стив. – Никакой громыхающей ерунды, Тони Старк, ты с ума сошёл? Хочешь, чтобы наш сын вырос трясущимся волосатым невротиком?

– Лучше, если он вырастет с рингтонами в ушах? – вызверился Тони. – К тому же устаревшими.

– Я жду инструкций, мистер Старк, – напомнил Джи-два. – Поскольку ваши уровни доступа равны…

Стив осёкся на полуслове.

– Предатель, – пробормотал Старк. – Ну да, а что ты думал? Ты, как-никак, отец. Хотя игрек-хромосома всё равно моя, так что формально… – он замолчал. – Я потом над тобой поиздеваюсь.

– Классика, – предложил Стив после долгой насыщенной паузы. – В рок-обработке, если хочешь.

– Рок-баллады, – в ту же секунду предложил Тони. – Ладно, договорились.

– И не громче тридцати децибел, – предупредил Джи-два. – Это предельно допустимый уровень звука, рекомендованный…

– Действуй, – Тони ласково похлопал гигантское яйцо по боку. – Давай сюда разъём, я дописал ещё уровень защиты. Просто на всякий случай.

– Мистер Старк, надёжность моих протоколов превышает все известные системы, включая систему защиты Федерального Банка.

В голосе версии Джарвиса ясно слышались обида и гордость в равных пропорциях.

– Без возражений, – не впечатлившись ни тем, ни другим, сказал Тони. – Как там говорит Романофф? Лучше… пере-бдеть?

– Запрашиваю словарное совпадение у первичной версии, – мстительно отозвался Джи-два. – Аналогий не найдено.

Тони вытащил из кармана флэшку, воткнул её куда-то в пульт управления, развернулся к Стиву.

– Свыкся? – спросил он неожиданно мягко. – Если нет – ещё есть время. За семь месяцев можно привыкнуть ходить на ушах, если потребуется.

Стиву с необычайной ясностью вспомнились первые несколько месяцев их брака – время, полное споров, секса, скандалов в сети и СМИ, снова безумного секса, ревущие сороковые их собственной, собственноручно творимой истории. Да, Тони был прав. За семь месяцев можно было привыкнуть ещё и не к такому.

– Почему здесь? – Стив обвёл рукой висящие пучки проводов, теряющийся в вышине потолок, мощные трубы охлаждения и вентиляционных шахт. – И где это самое здесь?

– В безопасном месте, – Тони вовремя оценил выражение его лица и вздохнул. – Это такой межпространственный карман. Очень тихий, очень закрытый. Никаких взрывов, никаких террористических атак, идеальный состав воздуха, гравитация немного не совпадала, но я…

– Тони.

– …догнал её до нормы, стабилизировал тут всё, и…

– Тони. Это же не правительственный заказ.

– Конечно, нет, – Тони оскалился в нервной ухмылке. – Это важнее. Нельзя, чтобы что-то пошло не так. Если какая-нибудь мразь узнает, если решит причинить ему вред…

– Тони, это ребёнок, – Стив ткнул пальцем в сторону капсулы. – Он родится, станет расти. Ходить и падать, ездить на велосипеде и обдирать себе коленки, лазить по деревьям и набивать шишки. Это как минимум. Ты собираешься держать его здесь, в чужом пространстве, до самого рождения?

Тони решительно кивнул.

– А после этого ты решишь, что младенец – чертовски нежное и уязвимое создание, – продолжал Стив, чувствуя себя полнейшей сволочью. – И соберёшь ему электронную няньку, так?

Тони взлохматил волосы, превратив модную стрижку с сединой в воронье гнездо.

– Понимаю, к чему ты клонишь, но нет, – сказал он задумчиво. – Почему это все считают, что я маньяк и не умею вовремя остановиться? План был другой. Хотя электронную няньку я ему собрал и даже обкатал в первом приближении. Нет, Стив. Я собираюсь перебраться сюда, когда придёт время, а потом…

– Тони, – не выдержал капитан. – Зачем ты сегодня ездил к Брюсу?

– Он нервничает. Сочетаемость генотипов и вся медицинская сторона дела – его работа, – не удивляясь вопросу, ответил Старк. – Если тебе интересно, он на твоей стороне. К самому проекту у него вопросов нет, но ребёнок должен расти рядом с родителями, это способствует развитию и всё такое прочее, – он покачался с пятки на носок, продолжая творить хаос на собственной голове. Стиву страшно было думать о том, какой хаос творится внутри неё. – Я могу перенести всё это, – он обвёл взглядом гигантское помещение, – куда-нибудь на Землю. Или на Марс.

– Нет, – быстро сказал Стив. – Марс исключаем сразу.

– Мне нравится, как ты сразу серьёзно относишься к отцовскому долгу, – саркастически и нежно констатировал Тони. – Как будто тебя кто тренировал, долго, упорно и жестоко.

– Не заговаривай мне зубы, – Стив бросил взгляд на тихо работающее, потрясающе сложное яйцо, обнял Тони, прижав его к себе. – Брюс прав, ребёнок должен расти рядом с родителями. Но и ты прав – здесь тихо. Тише, чем в башне. Для первых нескольких месяцев не так уж плохо, а?

Тони ощутимо расслабился в его руках.

– С ума сойти, – пробормотал он. – Меня не заставят под Рождество перебирать всю систему и налаживать стабильный огромный портал. Хороший подарок, чёрт возьми…

Стив закрыл ему рот. Целоваться с Тони – это была одна из нерушимых констант мира, ничуть не изменившаяся со временем. Стив всерьёз подозревал, что если они с Тони когда-нибудь перестанут целоваться, их личная вселенная незамедлительно рухнет.

– Не ругайся при нём, – попросил он. Тони тяжело дышал в его руках, смотрел туманными глазами. Соскучился. – И пойдём обратно. Это лучший подарок, какой ты мог мне сделать, – он посмотрел на тихо вибрирующую аппаратуру, чувствуя, что уже начинает скучать и тревожиться наперёд. Как всё пройдёт? Что за детство будет у их сына? Одобрит ли он, когда вырастет, множество сложных решений, которые им с Тони приходилось принимать? Будет ли ими гордиться, спокойно ли воспримет новость о том, что у него нет матери, кроме сложной системы проводов, трубок, механизмов и электроники? – У меня тоже есть для тебя кое-что. Правда, гораздо попроще.

– И хорошо, – отозвался Тони, переводя системы в автоматический режим. – Очень хорошо. Если бы ты принялся устраивать мне такие же сюрпризы, как этот – я бы свихнулся. Что за подарок?

– Секрет, – Стив усмехнулся. – Серьёзно, Тони, я бы рассказал, но здесь – не нужно.

Как их парень воспримет всю ту муть, что лилась с экранов и страниц газет? Все эти жуткие статьи в сети? В Старкнете не было принято хаять создателя – Тони положил полгода, чтобы запустить и отладить систему, практически полностью вытеснившую устаревший медленный интернет, – но бывшей информации не бывает, и если их сын унаследует хоть сотую доля любопытства Тони и его, Стива, привычку жить с открытыми глазами – он найдёт.

Или это будет для него неинтересно? Если они смогут стать по-настоящему хорошими отцами, что будет значить пара статей? Даже пара сотен статей двадцатилетней давности?

Тони закончил с системой и похлопал его по плечу.

– Статуя скорбей, – заметил он. – Груз ответственности, да?

Стив кивнул. Ну да, это было точь-в-точь как из сказки о девушке, заранее плакавшей о горькой судьбе своего ребёнка. Раньше эта сказка казалась ему глупой. Теперь он в чём-то понимал глупую Эльзу.

– Это только начало, – утешил Тони. – Потом будет гораздо страшней. Я же тебя знаю, кэп, ты непременно захочешь оставить парню в наследство всю Америку. Чистую, безопасную и без ублюдков, верно?

– Хороший аргумент для Фьюри, – пробормотал Стив, представляя себе будущий нелёгкий разговор. Насмешки Романофф, весёлые дружеские издевательства Сокола, понимающее молчание соучастника-Брюса. И гораздо более весомую поддержку Тора, недавно ставшего отцом.

Трижды. Локи не ограничивался полумерами.

– Этот сукин сын пусть держится подальше, – ощетинился Тони, давая команду на открытие портала. – Нет ни единого шанса, что наш с тобой сын окажется обычным парнем, но чёрта с два я позволю ему рисковать своей шеей ради Щ.И.Т.а.

Стив не мог справиться с улыбкой; по счастью, обжигающе-холодная темнота обняла его как раз вовремя, чтобы Тони её не заметил и не наговорил ему массы язвительных вещей. Они вывалились в Башню, в запах корицы и яблок, в мерцание свечей, которые Джарвис со свойственной ему скрупулёзностью не имитировал, а заказал, и Тони, втянув носом запах, сообщил:

– Если сию секунду не получу свой рождественский ужин – превращусь в злодея.

– Я накрыл вам в столовой, сэр, – с готовностью ответил Джарвис. – Индейка, жареный картофель…

Тони застонал.

– Твой сюрприз, – спросил он почти жалобно. – Не протухнет за полчаса, а?

– Даже за час, – заверил его Стив. – Брюс снова ест только рис и кабачки?

Тони передёрнуло.

– Запивая зелёным чаем, – он заторопился в столовую. – Я не стал рисковать здоровьем и заказывать при нём что-нибудь другое. Халк мог озвереть.

Праздничный стол был как длинное белое море с серебряной пеной у краёв, с множеством сокровищ и упоительных запахов специй с далёких островов, и Тони, по счастью, действительно был голоден, так что Стиву не пришлось запивать вином ядовитые комментарии, загадочные восклицания и попытки то вычертить на ближайшей салфетке новую схему пространственных переходов, то сбежать в лаборатории и засесть там до следующего года. Они просто поужинали, как ужинают нормальные семьи, и Джарвис не сообщил о новой атаке террористов, Фьюри не прислал срочного вызова, никто не ворвался, рассыпая по сторонам осколки и требования немедленно подчиниться, ничего в этом роде.

Просто исключительно вкусный ужин, к концу которого Стив почувствовал себя умиротворённым.

– Сможешь меня подождать и не подсматривать четверть часа? – спросил он. Тони рассеянно кивнул, налил себе ещё вина, проводил его задумчивым взглядом и потребовал переносную рабочую панель.

– Потом поднимайся в спальню,– с порога попросил Стив. Тони развернулся от выдвинувшегося к нему экрана, и в его глазах снова мелькнул голод, не имевший ничего общего с пищей.

– Подарок, который принято дарить в спальне? – проговорил он. – Стив, ты меня балуешь. Джарвис, следи, чтобы он не сбежал. Круговая оборона, если что – отстреливайся.

– Мистер Роджерс, – заговорщическим полушёпотом сказал Джарвис, как только Стив закрыл за собой дверь и принялся снимать рубашку. – Вам потребуется помощь?

– Спасибо, Джарвис, – Стив стянул джинсы и бельё, разорвал хрустящий пакет и развернул его содержимое. Кружева, завязки, шнурки и крючки, эластичные вставки, мягкий сливочный оттенок – единственный, на который Стив готов был согласиться, не чувствуя себя участником травести-шоу, – и длинная молния на боку, изрядно облегчающая жизнь. – Думаю, я справлюсь сам.

Он действительно справился, хотя и не без труда. И как раз вовремя, чтобы Тони, выдержавший из оговоренного срока в лучшем случае половину, застал его уже одетым.

Или раздетым – как посмотреть.

– Охуеть, – сказал Тони. – Просто охуеть. Кэп, ты мой личный Санта-Клаус.

– Надеюсь, нет, – пробормотал Стив, чувствуя себя исключительно странно. Стеснённым и освободившимся одновременно. – Ему ты пишешь инструкции, полные угроз.

– Топ-менеджмент, – пожал плечами Тони. – Всё должно вертеться в нужную сторону. К чёрту Санта-Клауса, – он подошёл ближе, оглядывая Стива. – У меня эротический приступ, ты просто обязан делать что я скажу и идти мне навстречу.

Тяжёлая ладонь легла Стиву на поясницу, заставила прогнуться. Корсет доходил до бёдер, плавным изгибом расходился к груди, тесно облегал и подчёркивал; быть в нём ощущалось каждым дюймом кожи, избыточно чувствительной от плотной ласки гладкой ткани. Тони огладил его ладонью по боку, сжал, вызывая невольный стон.

– Кэп, это называется виктимность, – сообщил он, лизнул Стиву плечо над узкой кружевной кромкой. – Ты нарвался.

Стив потянулся к нему за поцелуем, стянул с Тони пиджак, выговорил:

– Так и будешь болтать?

Языком Тони прошёлся по его губам, поцеловал глубоко и грязно, проводя ладонями по бокам, сжимая талию, и без того стянутую корсетом.

– Не буду, – шёпотом пообещал он. Стив ясно слышал в его хрипловатом голосе желание и любовь. И что-то, очень похожее на тихое благоговейное потрясение, какое охватывает ребёнка при виде первой рождественской звезды.

Даже если этому ребёнку далеко за сорок. Или, в случае Стива – за сотню.

– А что будешь? – спросил он только чтобы не слишком откровенно стонать под умелыми, знающими, точными и многообещающими прикосновениями. – Это риторически.

– Поздно, – Тони заставил его прогнуться, опереться на постель, вжался сзади, раздеваясь на ходу, искушая нечаянными и намеренными прикосновениями голой кожи. – Как минимум не дам тебе раздеться. Ты хоть представляешь, как выглядишь в этой штуке? Во всех этих…

– В общих чертах, – ответил Стив. Пальцы Тони уже скользили по внутренним сторонам его бёдер, сжимали ягодицы, звонко похлопывали, раздвигали… вдвигались. В Стиве всё дрожало и стискивалось, так что он не выдержал. – Тони, скорее!

– Ну нет, – Тони двигал пальцами, растягивая его, и горячее напряжение заставляло Стива всё больше прогибаться, двигаться навстречу, насаживаться на чуточку шершавые пальцы. От перевозбуждения ощущения обострились до того, что он чувствовал почти каждую линию, каждую морщинку на сгибах. – Нет, я тебе буду поклоняться, чёрт меня дери. Ты у меня в этой штуке будешь ходить каждый день, ты…

В кружевах и тонкой прочной ткани было жарко, как в пустыне. Наклонив голову и тяжело дыша, Стив гнулся под Тони; твёрдые вкладки давили ему на рёбра, неудобство помогало сдержаться, не начать умолять в голос. На Тони редко находил такой стих, но уж если находил – у Стива не возникало ни малейшей потребности сопротивляться.

Мокрый гибкий язык снова прошёлся по кромке, дразнящий холодок тёк за тёплым прикосновением, только в этот раз Тони вылизывал вовсе не плечо. Стив зарычал, втягивая в себя воздух и стискивая пальцы на простыне, чувствуя себя таким открытым. Таким желанным.

Готовым просить.

Тони снова лизнул его, приласкал в ладони отяжелевшие яички, придвинулся ближе.

– Квиты, – шепнул он, проводя головкой по влажной коже и не торопясь вдвигаться внутрь. Стива поражало, как Тони менялся. Из нетерпеливого капризного субъекта, неспособного полчаса просидеть на месте, превращался в полновластного, уверенного, готового тянуть удовольствие до последней черты и немного за неё, восхитительного любовника. – Стив… не жалеешь?

Господи. Тони тоже задавался этим вопросом. Не сделал ли он, Стив Роджерс, самой большой глупости в жизни тогда, на далёком сине-золотистом острове.

– Нет, – протяжно простонал Стив. В него вошёл член, знакомый до последней венки, до последней складочки, тугое растяжение и заполненность были невыносимы. – Да-а-а! Тони!

– Так нет, – Тони вцепился в его плечи, поддёрнул к себе. – Или да?

Он уже тоже говорил с явным трудом. Частил бёдрами, вытаскивая и вгоняя всё резче. В корсете было трудно дышать, он давил тело, но Стив был безупречно счастлив.

Безупречно, безумно и яростно.

Удары бёдрами шли теперь почти непрерывно, в теле горело и таяло, накатывающий оргазм явно должен был поспорить мощностью с теми зарядами, с помощью которых на Марсе меняли состав атмосферы, Стив перестал сдерживаться и орал, подаваясь назад и наслаждаясь, без слов уговаривая Тони отпустить себя.

В голове словно вертелся ослепительный калейдоскоп. Любовь, благодарность, острая колкая нежность, снова любовь, восторг принадлежности и обладания, самозабвенное наслаждение, всё сразу!

Кончая, Тони стиснул его плечи до синяков. В теле плеснуло тёплым, и Тони, выдыхая длинный неровный стон, уткнулся Стиву между лопаток.

– С Рождеством, – прошептал он очень нескоро.

– С Рождеством, – отозвался Стив. Может быть, первый пункт его внутреннего списка, самый давний, самый надёжный и привычный, заслуживал… не отмены, нет. Поправки.

Нельзя сделать счастливым всех, не начав с одного. И даже какое-то количество людей. И даже своего одного-единственного. Ничего не выйдет, если не начнёшь с себя.

Кажется, ему только что удалось воплотить этот принцип в жизнь.

Тони недовольно заворочался и заворчал, когда Стив вывернулся из-под него, но вскоре смирился с происходящим.

– Устал, – невнятно пожаловался он, уткнулся в плечо Стиву. – Не вздумай выбрасывать эту красоту. И называть нашего парня Джорджем.

Стив, тоже начавший засыпать, вопросительно хмыкнул.

– В честь Вашингтона, – недовольно пояснил Тони. – С тебя станется. Я против. Ладно бы ещё Крис или, скажем, Роберт…

Стив притянул неуёмного, обожаемого, подозрительного и чудесного Тони поближе, парой точно направленных поцелуев заставил закрыть глаза.

– Упаси боже, – пробормотал он. – И вот ещё: если вздумаешь писать свои гениальные заметки где-нибудь в детской…

Тони хмыкнул и сделал неопределённое движение рукой. Открыть глаза он уже не мог, сон подступал всё ближе.

– Постараюсь не… – пробормотал он, прежде чем сон нахлынул на него за все прошедшие дни и тревоги, разгладил морщинки, невидимо разошёлся в воздухе, принялся и за Стива тоже…

Рози была права. Если очень стараешься – получаешь то, чего по-настоящему хочешь. Он, Стив, получил лучшего мужчину на континенте, и…

Тони, не просыпаясь, извернулся на кровати так, что Стиву пришлось изрядно потесниться, и забормотал какую-то ерунду про рестриктазы. Или какие-то другие «–азы», Стив не был уверен.

Он был уверен только в том, что оба они будут очень стараться.

И всё получится.
цитировать