Западные сериалы 15К+;количество слов: 55526
автор: Maggy Lu
бета: Kaitrin

Вечность за двести баксов

саммари: В сентябре 2010 года жизнь Дэнни Уильямса кардинально изменилась.
Он переехал в отвратительное место и встретил ненормального напарника.
примечания: Читать можно как без знания любого из двух, так и обоих канонов. АУ в реалиях сериала "Moonlight/Лунный свет", в которой Дэнни Уильямс не стал полицейским, а закончил колледж и получил другую профессию. Особенности жизни вампиров соответствуют сериальному канону. Множество клише, и Дэнни Уильямс согласен с автором.
предупреждения: АU, кроссовер, вампиры, все будет хорошо
1
Если бы кто-то захотел спросить, то Дэнни непременно ответил бы. Может, не слишком искренне, но темы точно свернули бы в сторону от котировок, фьючерсов, консолидации и размещения. Ни о чем другом в новом офисе не говорили, и он со вторника прикидывал, не угостить ли виски бомжа, ночующего неподалеку от дома, ради обсуждения погоды, матчей «Джетс» или длины ног проходящей мимо девушки. И не по телефону, потому что на телефонные трубки у него начала развиваться стремительная аллергия.

Во всем был виноват Мэтт, его младший брат. Ладно, не слишком-то виноват. Да вообще не виноват, по сути дела. И когда тот услышал возмущения Дэнни ― только рассмеялся. Потому что Дэнни невероятно повезло. Круче, чем кому-либо. После всего, что случилось, его карьера по экспоненте идущая вверх с третьего курса, должна была превратиться в ничто и рухнуть в адскую бездну вместе с планами, перспективами и сбережениями, а лучшим из вариантов ее продолжения Дэнни всерьез считал профессорство в заштатном колледже где-нибудь в Канзасе и ведение колонки финансового ликбеза для пенсионеров в местной газете.
Мэтт утверждал, что с его чутьем и умениями сейчас лучшее время, чтобы взять кредит на сомнительных условиях, инвестировать в верный быстрый проект и безбедно жить где-нибудь во Флориде, но, эй, Дэнни лучше открыл бы сотый итальянский ресторан в Ньюарке. А спустя год, прогорев до цента, положил бы голову на рельсы скоростного поезда, идущего из Манхэттена. Зато целый год он жил бы в свое удовольствие.

Где-то он промахнулся. Нет, в колледже было весело, если не задумываться о плате за обучение. И мама гордилась обоими сыновьями, штурмующими карьерную лестницу финансов. Впрочем, сама Клара Уильямс тоже не была обделена интуицией и последние лет пять настойчиво вопрошала Дэнни, все ли у него в порядке. Не часто ― всего лишь на День труда и День матери.
Благодарил свою дальновидность Дэнни за одно: он не стал брокером ― рок-н-ролльные времена волков с Уолл-стрит канули в Лету, и сейчас у него, конечно, было бы пять лишних миллионов на счету, но зачем они нужны закрытому в психушке алкоголику или тому, кто покоится под гранитным камнем после удавшейся попытки суицида?
Держался только потому, что у половины его старых знакомых нервно дергалось лицо от отвращения, а у других — загорались глаза от зависти, когда он говорил:

— «Миллениум Инвест» сегодня оплачивает наш счет, — и не скупился на второй и третий круг для всех присутствующих.

Он часами по вечерам зависал в спортзале, вымещая на железе и грушах необходимость улыбаться так, что скулы сводило уже к ланчу, и бороться с желанием купить автомат и перестрелять половину своих тупых коллег и не менее семи восьмых населения Земли.

Пожалуй, именно ресторан был наилучшим вариантом, потому что для всех, кто хоть кончиком пальца ухитрился макнуться в финансовые операции, Дэнни Уильямс из «Миллениум Инвест» навсегда останется тем, кто сломал нос и челюсть миллиардеру и сенатору Бенджамину Грею. В трех местах.
На счета от пластического хирурга и стоматолога можно было купить Францию, Непал и еще осталось бы на Новую Зеландию. Адвокат Дэнни обзавелся небольшой виллой в Хэмптонс.

— Вы точно понимаете, с кем говорите? — буркнул он в трубку девушке с воркующим голосом. — Я тот самый Дэнни Уильямс.
— О да, совет директоров никогда не ошибается. В случае необходимости вам будут оплачены билеты в оба конца.
— Похвальный акт благотворительности, — ответил он, ― но пусть лучше мистер Костан перечислит эти деньги в зоопарк.

Убедил его ехать Мэтт. Работа в «Джи Констант Групп» — мечта любого, кто изучал экономику с колледжа. Убедил остаться — вовсе не шикарный офис и двое членов совета директоров, не сказавших ему больше десятка слов. И даже не личная помощница мистера Костана — латиноамериканка такой красоты, от которой у Дэнни моментом закружилась голова. Перевесила сомнения предложенная сумма. Фантастическая по меркам его предыдущей работы.
— Мы рады принять вас в наш тесный круг, — дежурно улыбаясь и пожимая руку, сказал ему один из двух директоров.
От предлагаемых подъемных он отказался. Начинать карьеру с займа у работодателей — последнее дело.
— Добро пожаловать, Дэниел, — проворковала красавица Лаура, и это было все недолгое человеческое общение, выпавшее на его долю.

Не считая риэлтора, конечно, но с ним Дэнни не хотел бы встретиться еще раз. Чисто из гуманных побуждений и потому, что в принципе не следует отправлять кого-либо снимать побои, если ты третий день в Лос-Анджелесе и завтра приступаешь к работе. Очаровательная квартирка в уютном кондоминиуме с творческими соседями, так приятно смотревшаяся на фото и видео, оказалась микроскопическим сараем в дрянном районе, где самой большой удачей были вызовы полиции реже, чем раз в три часа. На счет творческих соседей риэлтор не обманул ― компания уже давно не юных, но все еще начинающих музыкантов проживала как раз за тонкой стенкой, у которой поначалу стоял диван, и сквозь все щели из соседней квартиры тянуло сладковатым запахом травки, кислым — наркотиков потяжелее, и невыносимым — чужой блевотины с кровью.

Дэнни всерьез задумывался, сможет ли провести ближайший месяц в своей машине и не лучше ли простить риэлтору, как полагается прощать всем должникам, и снять номер в мотеле. Суровая реальность утверждала: на оставшиеся деньги он сможет лишь сменить соседей-потребителей на их поставщиков, а раскладной диван на продавленную односпальную кровать. Итак, если бы кто-то его спросил, что он делает на складе субботним днем, то и сам получил бы вопрос: парень, что ты знаешь о корпоративном дресс-коде и неадекватных соседях?

Он все еще надеялся перевезти вещи, с которыми приехал в Лос-Анджелес, и, видит бог, после уплаты по судейским счетам их осталось немного. Но когда у тебя за стеной наркоманы, называющие себя музыкантами и готовые продать за дозу статую Свободы, то начинаешь дорожить двумя костюмами от Гуччи или мелкими памятными вещицами и переживаешь за сохранность распакованной зубной щетки.
И, видимо, ему совсем негде было провести выходные, разве что потратиться на билет в кино на марафон винтажных хорроров. В остальном город был таким же, каким Дэнни помнил его по немногочисленным визитам: душным, солнечным, лопающимся от неестественности, как силиконовые сиськи порнозвезды; с облезшими, не дающими тени пальмами, похожими на длинные метелки французской горничной, толпами искателей приключений и ценами, от которых тошнило.
Учитывая офис с его «дружелюбной» обстановкой и сошедшим с ума кондиционером, который вообразил себя холодильником и почти намораживал лед на стол и стены, Дэнни не знал, сколько сможет здесь продержаться.
Суббота была к нему столь же неблагосклонна, как и предыдущие дни. По складским коридорам шаталось подозрительно много народу. Вряд ли каждый из них, как Дэнни, пришел сюда сменить костюм для следующей рабочей недели.
Свежим и самым оригинальным из неприятных сюрпризов оказалась кучка людей, сгрудившаяся неподалеку от склада, который он снимал.
― О, блядский боже, только не это, ― прошептал он.

Знал ли Дэнни, что существуют люди, зарабатывающие на жизнь тем, что скупают ненужные вещи? Естественно. Спасибо, мама и телевидение. Но ни за что не желал быть частью подобного идиотизма. Достойней было бы взять в аренду ассенизаторскую машину и выгребать сортиры фермеров на сельских ярмарках.

Без камер, грима и освещения участвующие в торгах мало чем отличались от его соседей по дому. Разве что воняло от них еще хуже, а среди десятка громил, похожих на мексиканских бандитов, затесалась пара явно сумасшедших фриков в лохмотьях, с безумно растрепанными волосами и ярко раскрашенными лицами, которых в Джерси не пустили бы дальше первого поста полиции. Весь этот бродячий цирк встал на прикол аккурат возле его бокса.
― Что за?.. ― ринулся вперед Дэнни и чуть было не налетел на орущего и размахивающего руками аукциониста:
― Сто долларов! Господа и обворожительные дамы, всего сто! Кто больше?!
К счастью, никто не покушался на его собственность.
Впрочем, дело обстояло не намного лучше: под зевки и перешептывания вяло шел торг за соседний с Дэнни бокс. Ролет склада был чуть приподнят, но, видимо, то, что находилось внутри, совсем не интересовало охотников за чужим хламом. Участники постепенно начали перетекать дальше, к следующим закрытым хранилищам, понурый ведущий торгов давил из себя жизнерадостные интонации:
— Сто двадцать! Сто тридцать! Сто пятьдесят от красавца, случайно забредшего к нам по пути из спортзала. Сто пятьдесят ― раз, сто пятьдесят ― два, сто пятьдесят…

― Двести, ― тихо сказал Дэнни за спиной аукциониста.

Красавец из спортзала выглядел как полный обсос и вылез, скорее всего, из ближайшего паба, так и не сменив футболку с пятном кетчупа на животе, смахивающем на солидный аквариум. Рядом с ним подпрыгивала на высоченных каблуках вертлявая блондинка и тянула амбала за татуированную руку вперед, к чему-то более интересному. Дэнни был готов торговаться до трехсот и на всю неделю остаться без ужинов, лишь бы эти двое не провели и получаса субботнего дня рядом с ним, разбирая мусор на складе.
― Двести раз, двести ― два, двести ― три, продано блондинчику с шикарной укладкой, ― быстро сказал ведущий, видимо, не рассчитывая получить больше.
Протянул руку за двумя купюрами, мгновенно вписал имя Дэнни в небольшой клочок бумаги, вручил ему ключ и направился быстрым шагом вслед за потенциальными покупателями.

Конечно, у Дэнни не было планов на субботу. Но не до такой степени, чтобы копаться в помойке. В документе мельчайшим шрифтом значилось, что он обязан освободить помещение для дальнейшей аренды через семь дней, иначе все содержимое будет утилизировано. Дэнни это устраивало.
Он отпер свой узкий и длинный бокс, включил лампочку в глубине, и сердце защемило от вида любимого кресла ― единственного предмета мебели, который он позволил себе перевезти из бывшего дома в Ньюарке.
Сейчас, как никогда за последнюю неделю, он жалел о том, что потащился через всю страну, соблазнившись престижным названием фирмы и предлагаемой зарплатой. Чуть за тридцать ― самое время начать все сначала. Стать пиратом, почтальоном, киллером, сменить четыре колеса на два, брюнеток на блондинок и красное вино опять на пиво.

Он так и торчал в любимом кресле, укутав колени цветастым пледом — подарком мамы― и расправляя клочок мятой страницы «Ньюарк Пост» в тусклом свете дешевой лампочки, когда в прикрытый ролет настойчиво постучали.
― Мистер Уильямс! Мистер Дэниел Уильямс?! ― звал его голос с густым акцентом. ― Будьте так любезны, нам нужно поговорить.
― Это вам нужно, ― проворчал Дэнни, все же поднимая непрочную завесу.
И правда, наши желания не всегда сбываются так, как мы представляем. Разве Дэнни сам не искал собеседника еще вчерашним вечером?
Он, конечно, желал бы увидеть за дверью Анджелину Джоли или ту горячую француженку из порно, но там стоял почти квадратный мужчина лет пятидесяти и смотрел на него заискивающе, чуть снизу вверх, а в его темных глазах сверкали почти настоящие слезы.
― Мистер Уильямс, ― печально и невнятно заговорил он. ― В администрации мне сказали, что вы купили соседний склад. Такая жалость… Непредвиденная случайность… Колесо прямо поперек Маллхоланд драйв… Я опоздал. Моя покойная сестра… Там, внутри, ее вещи. Семейные архивы, памятные безделушки всего лишь. Готов возместить. Двести пятьдесят?
Незваный собеседник полез в бумажник, вынимая деньги.

За годы жизни и работы Дэнни видел множество лжецов. Этот был худшим из них. Даже реклама средств для увеличения члена была куда убедительнее.
Он изо всех сил прикусил язык, ожидая развлечения.
— Триста, мистер Уильямс? Триста двадцать? По вашему лицу я вижу, что вы хороший человек. Может, триста пятьдесят? Это покроет ваши неудобства?
— Ради моего удобства можете сравнять с землей этот город, в этом случае я оценю затраты.
— Тогда пятьсот? Вы не выручите от продажи этих вещей и половины, но память стоит дороже, и только потому шестьсот.
— Я скорее разобью голову о железный угол. Видите, вот там, самое удачное место для удара. И тогда вы точно поймете, насколько высоко ценится память, потому что придется торговаться с моими родственниками. Поверьте, я — самый бесталанный из них по части финансов.

Суббота вырвала неоспоримое лидерство в списке остальных дней недели, когда торги дошли до полутора тысяч.
Нет, продавать свое новое приобретение этому мистеру Эйбу Сорренто он не собирался. Нет, ни из человеколюбия, ни из уважения к памяти его прекрасной, но уже покойной сестры. Но был готов пересмотреть свои взгляды, если речь пойдет, скажем…
— Десять тысяч?! Да вы безумец, хотя я и слышу, что итальянец, — возмущенно вскричал мистер Сорренто. — Впрочем, у вас еще есть шанс передумать, когда убедитесь, что внутри действительно нет ничего достойного внимания. Позвоните мне.
Скользкого квадратного типа и в самом деле звали Эйб Сорренто. Так значилось на карточке, которую он протянул Дэнни.


֍֍֍

— Из всех странных и, более того, отвратительных вещей, которые ты когда-либо заставлял меня делать, Джозеф…

— Заставлял? — улыбка Джозефа явно свидетельствовала о том, как приятно ему вести беседу. — Помилуй, Мик, мы в двадцать первом веке. Засуди меня за принуждение, если сможешь. Заставлял… пф-ф… Последние лет двести я ничем подобным не занимаюсь. Предлагаю и убеждаю — да. Иногда за это плачу. Или обязываю и выставляю счет. Но заставлять?! Тебя? Ничего экстремального. Всего лишь понюхать этого парня. А что такого? Я нюхал. Лаура нюхала, она мне и сообщила. Пол-офиса вдыхает этот запах весь день. Я же не прошу его облизать. Ну, или убить. Хотя уверен, что-нибудь из этого ты непременно захочешь сделать. Скорее второе — он та еще заноза в заднице. Но пахнет от него так, будто он все выходные провел в гнезде одичавших вампиров.

— Он работает у тебя, с чего бы ему пахнуть иначе? Может, кто из твоих сотрудников успел его обратить? Та же Лаура…

— Она — добрая и хорошая девочка. Совсем юная и предана мне как кошка. Кошки же преданны, так? Или это собаки? Совсем не помню. В любом случае Лаура не стала бы без разрешения. И тем не менее, этот Уильямс — человек. Но несет от него…

— Уильямс? Тот самый Дэнни Уильямс из «Миллениум Инвест»? — Мик хлопнул себя по колену и расхохотался, запрокидывая голову. — Ты все-таки его нанял?

— Не за то, что он сделал с Бенджамином Греем. Хотя, признаться, только за это стоило бы. Он действительно хорош. Я хочу знать, что происходит.

— Ладно, ладно, сдаюсь. Не помню, чтобы ты настолько восторженно отзывался о ком-то последние… пятьдесят лет?

— Что ж, у тебя неидеальная память. Заходи к утру, изложишь свои соображения.

— Могу выдать заключение прямо сейчас. Ты параноик, Джозеф. Маньяк, помешанный на секретности, а ведь сам сказал, что живем в двадцать первом веке. Мы не прячемся по подвалам и, между прочим, платим налоги. Массовые казни давно остались в прошлом. В конце концов, поднимем бунт и выйдем из тени, потребуем квоту крови для пропитания, обзаведемся представительством в Конгрессе и добьемся признания религиозным меньшинством. Боже, я шучу!

— Обычно мне нравится твое чувство юмора, но не в этот раз, друг мой, — Джозеф на мгновение выпустил клыки, и его глаза помутнели. Могло подействовать на кого угодно, но не на Мика.

Так, спустя полчаса, Мик Сент-Джон, молодой вампир, еще не дотянувший до девяноста лет, а по совместительству частный детектив, оказался скучающим в своей машине в ожидании конца рабочего дня. Нет, заходить в кабинет к новому сотруднику фирмы Дэнни Уильямсу он не собирался. И как бы ни спорил с Джозефом, тот редко высказывал опасения понапрасну. Если уж унюхал нечто необычное на человеке, то дело было не в том, что кто-то провел выходные с его Лаурой. Хотя Мик с удовольствием пожал бы руку парню, наставившему Джозефу рога.

На первый взгляд тот самый Уильямс оказался ниже ростом, чем в репортажах и на фотографиях. А еще — стремительней в движениях и постоянно подбрасывал брелок от машины, пока шел к парковке. Его темно-серый и явно недешевый костюм сидел как влитой, а волосы — светлые впереди и чуть темнее сзади — сплетались на шее небольшим завитком и были зачесаны так, словно Уильямс не провел весь день на работе, а только вышел из парикмахерской. Туфли сияли, но на левом запястье не обнаружилось часов, а брелок открыл простую старую Тойоту, после направившуюся в сторону Скид Роу.

Пока ничего не вызывало подозрений или расхождений с официальной биографией — так и должен был выглядеть разорившийся финансовый аналитик.

По дороге серо-зеленая Тойота притормозила у закусочной, и Уильямс лишний раз подтвердил выводы Джозефа: жадно вгрызался в один из купленных гамбургеров прямо за рулем, бережно уложив бумажный пакет с ужином на соседнее сиденье.

Мик сглотнул. Хотя он давно привык к тому, что еда раздражает лишь обонятельные рецепторы — их связь с памятью не вытравишь. Так же — чуть подмокшим, но все еще хрустящим листом салата, пряным кисловатым соусом и слегка пригоревшей корочкой — пах первый гамбургер, который он съел, вернувшись с войны. Если бы его тогда спросили, он пожелал бы съесть такой же перед смертью.

Вместо гамбургера ему досталось бессмертие и галлоны человеческой крови. На первых порах — настоящей, горячей, из пульсирующих вен. А после — так ненавидимой Джозефом донорской. Глядя на то, как Уильямс снимает языком капельку соуса барбекю с пальца и быстро облизывает губы, Мик не мог ему не позавидовать. Хотя уже лет тридцать как научился бесстрастно ходить мимо многочисленных уличных кафе, фургончиков с тако и китайских ресторанов. Дэнни Уильямс был человеком. И парнем, которому пришлось немало попотеть в спортзале, чтобы заиметь такую отличную фигуру.

Жил Уильямс в доме, рядом с которым его Тойота выглядела как Ферарри на школьной парковке. Пока ничего не смущало Мика, повидавшего не одну сотню похитителей, убийц, насильников, сбежавших невест, неверных мужей и корпоративных шпионов.

Кроме одного: Джозеф, как ни хотелось признавать, был прав. Странный, не встречавшийся ему ранее запах, исходивший от Дэнни, был так силен, что без труда просачивался из закрытой пустой машины и щекотал ноздри странной смесью. В нем несомненно чувствовалось присутствие вампиров. Не одного, не дюжины, а стольких, будто Уильямс родился лет двести назад и не вылезал из древних поместий. Но его собственный аромат пробивался сквозь чужой, там, где открытая шея терлась о ткань подголовника. Такой же приметный — мягкий, успокаивающий и теплый, с примесью парфюма и геля для душа, остался на сиденье и оплетке руля.

Два найденных светлых волоска даже не нуждались в экспертизе: они принадлежали человеку.



Был ли у Мика план? Да ни черта! Лучшие его решения всегда были спонтанны, и сейчас он не стал раздумывать дважды, прежде чем подняться на шестой этаж, ведомый уникальным запахом Дэнни.

Способность оказываться в ненужном месте в ненужное время, должно быть, досталась Мику от рождения. Когда лестница вывела его в темный коридор, где двери квартир примыкали друг к другу тесно, как соты, он увидел Уильямса, крепко сжимающего рукоятку Глока и досылающего патрон в патронник.

― Эй, стой! Ты что творишь?!

― Жду непрошенных советов, что же еще? ― недобро оскалился Дэнни. ― Не подскажешь, как справиться с раздражающими соседями, дорогая Опра?

Из-за двери неслась убойная смесь грохочущей музыки и смрада наркоманского притона, но сквозь невнятные вопли певца едва различимо доносились женские всхлипы, треск ломающейся мебели и тихое «не надо, Тайрон!»

― Почему бы просто не вызвать копов? ― спросил Мик.

― Отличное решение! Приедут как раз к утру. Отойди!

Дэнни точно не собирался вежливо стучать в квартиру, прицеливаясь в замок из пистолета.

― Ты отойди! ― Мик ногой легко высадил непрочный язычок из паза. От удара хлипкая дверь слетела с одной петли. И внутри он тоже оказался первым.

Несчастная девушка уже не могла кричать, только поскуливала и расширенными от страха глазами следила за занесенной над ее головой битой.

Первым выстрелом Мик раздробил запястье амбала, нависающего над жертвой. Второй ― справа за его плечом ― грохнул почти сразу же, на куски разнося дешевую стереосистему. В почти полной тишине Дэнни выстрелил еще раз. Прицельно и аккуратно ― в бедро чуть выше колена.

Обдолбанный урод, воя, грохнулся на пол, не зная, за какую конечность хвататься, когда Дэнни заорал:

― Ну я ведь предупреждал тебя?! Я тебя предупреждал? Я говорил, что в следующий раз прострелю не диван, а твою ногу? Почему ты не слушал, а?

Полуголая растрепанная девушка обвела комнату безумным взглядом и вдруг как дикая кошка бросилась на Мика, длинными ногтями пытаясь расцарапать ему лицо.

― Отвалите от нас, мудаки! Может, я хотела сдохнуть? Он бы меня не тронул! Он не такой! Тайрон, Тайрон, тебе больно, детка?

― Ты бы показала своего прекрасного принца врачу. Перетяни ему раны и звони кому-нибудь, ― посоветовал Мик, крепко хватая ее за плечи. ― Но не тому, кто заявит копам, сами же и загремите. Оклемается твой бойфренд. Ничего важного не задето. А жаль.



Дэнни заметил глубокие темные дорожки уколов на ее бедрах.

― Окей, ― вздохнул он. — Благотворительные миссии на сегодня закончены. Надеюсь, нормально высплюсь.

― У тебя хоть разрешение на пушку есть?

― А у тебя? Черт, вряд ли я сейчас засну без таблеток, а завтра мне на работу. Сходим, пропустим по пиву? Дэнни, ― протянул руку Дэнни, и Мик без колебаний пожал ее.

― Мик Сент-Джон. Есть. В смысле, разрешение есть, ― ответил он, быстро выходя в коридор, прочь от стонущей над амбалом девицы.

Запах, исходящий от Дэнни, не становился гуще или слабее, пока они искали не самый убогий бар. Собственно, рассуждения о том, позволить ли себе немного виски и, если отказаться, то под каким предлогом, занимали все мысли Мика. И разглядывание Дэнни, сменившего строгий костюм на обычные джинсы, футболку и тонкую куртку. Когда они переступили порог «Ржавого гвоздя», Мик решил, что заслужил глоток чего-то крепкого.

― Что ж, — сказал Дэнни, усаживаясь за столик и немедленно отхлебывая пиво прямо из бутылки, ― я слушаю твою историю.

― Эм-м-м… Чего? ― собеседники такой наглости, в упор, не отводя взгляда смотревшие на него ярко-голубыми глазами, попадались ему редко.

― Ну, ты не живешь в нашем доме. Выглядишь так, будто ехал на вечеринку в Бель Эйр и случайно заблудился. Носишь пижонскую Беретту, но умеешь с ней обращаться. А твое имя не может быть настоящим, потому что… Эй… Сент-Джон. Все равно, что Джей-Зи или Крошка Банни. Но ты тоже услышал, как просит о помощи девушка, и без колебаний выстрелил. За всем этим должно крыться что-то интересное, если речь не идет о покупке очередной дозы. Но таким, как ты, незачем шастать по нашему кварталу, достаточно позвонить. Так какого хрена ты там забыл? Я тебя спрашиваю, если не понял.

Мик не мог отказать себе в невероятном удовольствии.

― Буду честен, ― он слегка потянулся вперед, слишком близко нагибаясь к лицу Дэнни, и зашептал с придыханием. ― Я увидел тебя две недели назад в «Авалоне». Ты пил текилу. С тех пор я не могу спать. Каждую ночь представляю, как ты выжимаешь зубами корочку лайма. Решил посмотреть еще раз.

― Придурок, ― рассмеялся Дэнни и едва удержался, чтобы не хлопнуть Мика по плечу. ― Две недели назад меня еще не было в этом гребаном городе. И больше текилы я ненавижу только Пина Коладу.

― Оу! Значит, я обознался? Неужели в мире существует еще кто-то с такой ужасной стрижкой? ― Мик старался быть серьезным, но верхняя губа уже дрожала, обнажая зубы, пока он не перестал бороться с собой, ударил ладонью по столу и расхохотался так громко, что к ним повернулся встревоженный бармен.

― Ты отлично разбираешься в людях, ― сказал он, отсмеявшись. ― А я ничего не могу о тебе рассказать. Ты живешь в притоне, но носишь костюм от Гуччи, обувь и галстук тоже дорогие, однако не новые, и нет часов или других украшений. Стреляешь неплохо и уже дважды тронул задний карман, прикидывая, хватит ли наличных рассчитаться за выпивку. Ты… проигравшийся картежник или разорившийся бизнесмен. Нет… ты… дай-ка подумать… Ты ― финансовый аналитик, потерявший работу и переехавший, судя по легкому акценту, из Джерси, чтобы начать все заново в Калифорнии. Твое имя Дэнни, и причесан ты всегда одинаково, а значит, ты тот самый Дэнни Уильямс.

― Блядь, ― Дэнни едва не раздавил бутылку в кулаке. ― Мне как-то расхотелось пить. Спасибо, прощай. Я надеялся, что голливудские отбросы вроде тебя не читают ничего, кроме сплетен и журналов моды.

― Предпочитаю новостные сайты, ― Мик крепко схватил его за предплечье, не давая подняться. ― На самом деле мне очень интересно: за что ты сломал нос Бенджамину Грею, а? Ты же не сказал ни слова в свое оправдание.

― У меня осталось пять патронов, ― медленно и четко произнес Дэнни. ― Я вырос в Джерси и сумею вытащить пистолет левой и отстрелить тебе яйца прямо под столом.

― Забавный, ― резко вскинул свободную руку Мик. ― Вот что я о тебе думаю. Ты забавный, Дэнни Уильямс.

― Я тебе не домашняя зверушка. Но все еще считаю, что лучше было бы угостить виски бомжа на углу. Пожалуй, так и сделаю, после того, как слегка попорчу твою белоснежную улыбку. Если, конечно, ты не уберешь лапу. Знаешь ли, начинает надоедать.

Мик со смехом разжал пальцы.
Когда Джозеф попросил его проследить за новым сотрудником, Мик и не представлял, что это окажется больше развлечением, чем работой. Уильямс был отчаянным и злобно-ироничным парнем и после недавнего происшествия вполне заслуживал хотя бы половину правды. Четверть, если быть совсем честным.

Мик заказал второй круг за свой счет. Глотнул залпом самую маленькую порцию виски и спокойно сказал:

― Мы с тобой, в некотором роде, коллеги.

― О да! ― Дэнни пытался ухмыльнуться, не подавившись пивом. ― Так и представляю тебя впаривающим акции фармацевтического холдинга техасскому фермеру или составляющим налоговый отчет прачечной.

― По секрету, ― заговорщицки прошептал Мик, подмигивая, ― когда-то давно я целых три года проработал бухгалтером в газетном издательстве. И по твоему виду я бы тоже не сказал, что ты ― один из лучших долгосрочных аналитиков. Но Джозеф Костан считает именно так, а это область, в которой я с ним не стану спорить.

― О… Ясно… ― глубоко кивнул Дэнни. ― Знаешь, что сейчас считается «долгим»? Год. Мир меняется так быстро, никто не желает рисковать капиталом на серьезный срок. А слышал, как нас называют? Шимпанзе, бросающие дротики в таблицу котировок. Но если бы я не настоял, «Миллениум инвест» не избавилась бы от ипотечных акций еще в две тысячи пятом, и кое-кто пустил бы себе пулю в голову через два года, когда долбанул глобальный кризис. А если бы я занялся электронными платежами, когда едва видел перспективу, то сейчас я, а не Илон Маск, строил бы новую ракету. Но тогда я делал выбор между двойным мартини и блоком пива на студенческой вечеринке.

― Поверь, никто в этом мире не заинтересован в долгосрочных прогнозах больше, чем Джозеф. Двадцать лет, пятьдесят, полтора века ― как раз его размах.

― Что ж… могу сделать для него прогноз эффективности методов продления жизни. Крионика, говорят, очень в моде.

Дэнни залпом допил бутылку и сделал резкий жест обеими ладонями, словно выставляя перед собой невидимый щит:

― Послушай, этого дерьма мне хватает в рабочие часы. Если ты сидишь этажом выше, то согласишься со мной, иначе ты совсем ненормальный, и я пожалею о том, что распустил язык. Поэтому сейчас я медленно встану, повернусь к тебе спиной и целенаправленно пойду к выходу. Постарайся не прострелить мне задницу.

― Да ради всего святого! Кем ты меня считаешь?! Я всего лишь тот, кто должен доложить боссу, что его очередной новый сотрудник не послан с миссией корпоративного шпионажа.

― То есть то, что я прошел собеседование и каждое утро в холле охрана осматривает меня так, словно у меня борода, чалма и арабский акцент, все еще недостаточно для параноидального главы «Констант Групп»? Меня уже тошнит от видеокамер в сортире, и примерно со вторника я желаю запихнуть металлоискатель в жопу охраннику. Возможно, этой ночью мне приснится, что и в твою.

Процент заслуженной Дэнни правды стремительно взлетал по мере его страстного монолога. Показатели уже опасно приблизились к трети, когда Мик решил возразить:

― Что бы ты ни думал, Джозеф Констан с вниманием относится к ценным сотрудникам.

― Я так и понял. Он нашел целых две минуты, чтобы со мной поговорить. Как раз сегодня, ровно неделю спустя с того момента, как я начал просиживать дыру в его корпоративном кресле.

― И все же, я посоветовал бы тебе не сбрасывать со счетов его опыт.

― Опыт?! ― фыркнул Дэнни. ― Да что ты! Слушай, кому ты мозги пудришь, я варюсь в этом дерьме столько же, сколько и он. Костан ― просто сынок богатых родителей, десять лет назад получивший в подарок фонд и офис в центре Лос-Анджелеса. Так ему и передай.

― Прошу, не смей недооценивать Джозефа, он гораздо более проницателен, чем кажется на первый взгляд. Стоп! Не надо делать такое лицо! Особенно не следует в его присутствии. Он может вспылить.

― Будто мне не пофиг! В Канзасе всегда найдется вакансия.

― Боже, Канзас! Ты серьезно?!

― Конечно. Кто-то же должен объяснять местным пенсионерам, куда им выгодней вкладывать свои сбережения.

Теперь фыркали оба, почти одинаково пристукивая ладонями по краю стола, и рейтинг Дэнни Уильямса стремительно несся от «треть правды» к «почти половина правды».

― Итак, ― взяв себя в руки, наконец, сказал Мик. ― Прошу еще раз, не относись к Джозефу предвзято. Он не ангел, но он мой друг, и я легко перегрызу тебе горло, если мне покажется, что ты преступил черту. И он хорошо знает людей, а потому… ― Мик вынул из кармана бумажник, развернул и положил на стол так, чтобы Дэнни была видна карточка в прозрачном кармашке. ― Я ― частный детектив. А Джозеф считает, что в этот уикэнд с тобой произошло нечто странное. Потому я здесь, а выход, мистер Уильямс, ― вот там, справа. Это никак не скажется на твоем контракте. «Джи Констант Групп» все еще заинтересована в тебе как в профессионале.

― Хотел бы я быть уверен не меньше, ― пробормотал Дэнни, потирая переносицу. ― Твоя фамилия действительно Сент-Джон? Не пытался копаться в своем генеалогическом древе? Если твой дедушка не сменил имя, чтобы сбежать с бродячим цирком, то, может, к фамилии следует добавлять «его высочество»?

― Как я понимаю, третий круг за тобой? ― перевел разговор Мик. ― Я вообще-то не пью так много алкоголя. Должно быть, твоя компания располагает.

― Много?! Да то, что ты выпил, не свалит даже школьницу младших классов. Два наперстка, серьезно?

Дэнни заказал им по «Кровавой Мэри». Когда-то Мик обожал этот коктейль. Незатейливый, солоноватый и крепкий, чувственным перечным привкусом оседающий на губах и быстро разливающийся жаром по венам. За ту неделю, когда он вновь успел побывать человеком, Мик даже не вспомнил о нем, отдавая предпочтение сладким пончикам и терпкому вермуту, мясу и фруктам. Но сейчас один только вид ярко-красного напитка с белоснежными крупинками сверху будоражил его воображение.

Дэнни уставился на него и с вызовом поднес край стакана к губам, быстро осушив его до половины.

― Вот теперь я готов слушать, ― сказал он. ― Если завтра не смогу соображать ― сошлюсь на тебя. Личные отношения очевидны. Что сделает мне босс? Штраф, что ли, впаяет, за то, что я спаивал его куколку?

Мик должен был возмутиться, но проглотил «куколку» вместе с небольшим глотком «Мэри». Как обычно, не различил вкуса и лишь чуть-чуть ―тепло на самом кончике языка и только после этого спросил:

― Ты и правда считаешь, что в выходные с тобой не произошло ничего странного?

― А ты передал Костану в управление хотя бы десять тысяч?

― Гораздо, гораздо больше любой суммы, которую ты можешь представить.

Дэнни мог бы соврать. Он имел множество причин не говорить правды. Больше сотни оправданий, чтобы повернуться и уйти, и тысячу способов больше не встретить этого назойливого типа с блестящим перстнем на пальце и в черном, плотно обнимающем плечи пиджаке.

Проблема в том, что это был самый интересный из собеседников, которых он встретил за последний год. И Сент-Джон был честен, по крайней мере, когда не пытался шутить. Шансы быть откровенным и при этом все еще не потерять работу с самого начала были ровно пятьдесят на пятьдесят.

― Ничего особенного, ― ответил Дэнни, допив остаток коктейля и облизав губы. ― Но я никогда раньше не покупал чужой склад.



2


Все это было как-то… Неправильно, что ли. На самом-то деле, Дэнни нужно было принять горсть снотворного и впасть в летаргию, пока будильник не заставит его пожалеть о том, что он вообще родился на свет. Экран телефона бесстрастно сообщал, что до полуночи осталось пятнадцать минут, а Мерседес Сент-Джона был под стать хозяину ― таким же дорогим, пафосным и слегка небрежным, каким казался и сам Мик, со всеми его серебряными украшениями, распахнутым на длинной шее воротом хенли, так контрастирующим с бледной, мерцающей в свете реклам кожей.

― Под капотом этой рухляди движок от Боинга, что ли? ― то ли восхитился, то ли возмутился Дэнни, пока они летели через весь город. ― Или ― стой, стой, молчи, я сам догадаюсь! ― частному детективу положено ездить в винтажном кабриолете, слегка прищуриваться и незаметно поправлять ладонью рукоятку верной Беретты. И чтобы волосы развевались. Да, точно. Ты просто воплощение всех возможных клише древнего нуарного фильма.
― Просто люблю ночь, ― Мик старался сдержать улыбку; он мог представить те же слова, сказанные им самим. ― Или хочу проверить, как крепко держит твой бриолин. Пока что у тебя не отлипло ни волосинки.
― Эй, эй, не смей выжимать газ! Я кому сказал?! Ты ненормальный вообще. Почему-то мне не хочется умирать расплющенным о кузов грузовика, выбери хотя бы лимузин.
― Как пожелаешь, ― спокойно ответил Мик, который только и ждал, когда Дэнни начнет вопить от испуга. Спидометр показал на двадцать миль в час больше предполагаемого им предела терпения Дэнни.

Но идеально зачесанные волосы наконец-то растрепались; пряди упали по обе стороны лица, а один самый непослушный локон сопротивлялся встречному ветру и танцевал, то сползая на нос, то поднимаясь почти вертикально.
Дэнни лишь зарычал, демонстрируя полное несогласие с его манерой вождения, и едва Мерседес притормозил у складов, тут же понесся вперед, на ходу бурча, что он завтра опоздает часа на два, нет, на три, и вряд ли это отразится на прогнозах с перспективой в двадцать лет, а потому Мику следует донести до Джозефа Костана, что Дэнни по доброй воле согласился на эту невероятно идиотскую ночную прогулку и абсолютно не понимает, почему нельзя подождать до субботы, когда у всех будет много времени, которое нечем занять, и…


― Совершенно точно, склад выглядел иначе в тот момент, когда я закрывал его, ― озадаченно сказал Дэнни. ― Тут было полно барахла, которое любой бродяга счел бы кладом. А вот этого уже пованивающего трупа не было и в помине. Ты же не считаешь, что я его прикончил?
― Более того, думаю, что его убили в другом месте, ― Мик легко перевернул лежащее посреди пустого склада крупное тело.
― Ну, скажу так: мне хочется поспорить, но веских аргументов не нахожу. Если бы ему выстрелили в голову прямо здесь, было бы полно крови. Спасибо тебе, неизвестный, кто бы ты ни был, ты избавил меня и местных служащих от необходимости вывозить хлам. Кстати, это тот самый чувак, который пытался купить у меня склад. Надеюсь, он не вернулся с десятью кусками, потому что было бы реально жаль.
― Ты до странного спокоен. Обычно люди реагируют на вид трупа с развороченным черепом совсем иначе.
― Я вырос в Джерси, знаешь ли, ― пожал плечами Дэнни. ― Ставлю сотню на то, что имя Эйб Сорренто такое же настоящее, как трехдолларовая купюра.
― Кажется, нам предстоит бурная и бессонная ночь, ― заметил Мик. ― Что? Совсем не нравится перспектива? А многие утверждали, что мечтают о подобном со мной.
― У них просто был дурной вкус. Провести ночь в полицейском участке, давая показания, и с большой вероятностью оказаться подозреваемым в убийстве? Слушай, где в этом гребаном городе ближайший мост? Сброситься оттуда будет гораздо веселее.

Определенно, Дэнни и его странные реакции интересовали Мика все больше с каждой секундой.


― Что из предыдущих событий навело тебя на мысль, будто я собираюсь звонить копам?

― В наши дни так просто лишиться лицензии. По пути сюда я заметил как минимум пять видеокамер. Через пару дней в нашем теперь уже общем знакомом Сорренто заведутся черви, и даже если я не появлюсь здесь в ближайшие выходные, то к следующему вторнику склад вскроют, не оценив потрясающих ароматов. Догадайся, к кому из присутствующих они придут первому? Подсказка: это не ты.


― Думаю, если бы ты был хорош в торгах, то вытащил бы из него и пятнадцать тысяч. Возможно, и двадцать. Но если больше с тобой не происходило ничего необычного, то с этим складом, вещами которые были в нем, Эйбом Сорренто и тобой что-то очень сильно не так.

― Ну, в тот вечер я планировал снять девушку в баре и трахнуть ее там же в туалете. Долго решал, в мужском или женском, и это оказалось так увлекательно, что девушка заскучала и ушла с другим. Не то чтобы обычный случай для меня. Подожди, что ты делаешь? Хочешь оставить его фотографию себе на память?

― Нет, отошлю кое-кому. Согласен, что это вряд ли настоящее имя. У меня есть тот, кто поможет установить личность.

― Конечно, ― хлопнул себя по лбу Дэнни, ― я и забыл! Ты же частный детектив. Сэм Спейд недоделанный, только шляпы и сигареты не хватает.

― Это подруга. Лучший человек в мире и прекрасный криминальный журналист.

― Добрая, милая, эксперт и просто красавица, ― фыркнул Дэнни. ― Скажи еще девственница, и на этом вечер сказок можно закончить.


Мик схватил его за грудки, приподнял и прижал к стене так молниеносно, что слова превратились в неразборчивое «гхык!» Сейчас он хотел задушить этого несдержанного на язык малого, и ему почти удалось: подошвы Дэнни скребли воздух, руки уже повисли плетьми, и лицо налилось багровым румянцем, когда тот все же сумел извернуться и угодить согнутыми коленом Мику в пах. Когда вампира изо всей силы бьют по яйцам ― ему так же больно, как живому человеку.



― Я понял, она тебя отшила, ― пытаясь выровнять дыхание, проговорил Дэнни.


Не было ничего странней и неуместней, чем говорить о Бет Тернер, стоя в узком в пустом складе над окоченевшим трупом. Или наоборот, именно здесь было уместнее всего.

― Нет, всего лишь предпочла карьеру в Вашингтоне, ― как можно равнодушнее сказал Мик. ― У нас и без того не было шансов, мы слишком разные.

― Понимаю и сочувствую, ― голос Дэнни прозвучал неожиданно тепло. ― Рэйчел. Охрененный британский акцент, красивая, умная и веселая, обожала мою лазанью. Два года вместе, я сделал предложение. И сразу оказалось, что у нас масса противоречий, о которых я знать не знал. Ушла к управляющему бостонского филиала. Стэн как-то там.

― Бет. Бет Тернер.

― Ну ты даешь! Та секси-репортерша, которую в Капитолии уже окрестили Белой Акулой? Хороша. Очень настойчиво пыталась взять у меня интервью, я чуть было не сдался.


Лицо Мика исказилось такой гримасой, что Дэнни предпочел заткнуться даже ценой прикушенного языка.
― Бет поможет опознать труп, — словно в полусне сказал Мик. ― Но это не главное. Я, в отличие от Джозефа, сомневаюсь в твоих умственных способностях, но ты должен напрячься и вспомнить все, что находилось на складе, когда ты его открыл.

― Да, мечтал провести остаток ночи здесь, ― пробурчал Дэнни, носком туфли отодвигая руку трупа, чтобы выйти наружу.


Мику еще никогда не приходилось выслушивать столько неприкрытого отвращения к Лос-Анджелесу, сколько влилось в его уши за полчаса поездки. Обычно его родной город нравился всем. Дэнни Уильямс и здесь был исключением. По его мнению, Лос-Анджелес был неперевариваемой смесью провинциальности и пафоса, не заслуживал такого же внимания и таких же высоких цен как Нью-Йорк, а в сравнении с Ньюарком был шумной деревней, где все не вылезают из шортов и шлепанцев.
― В этом мире вообще существует хоть что-то, что тебя не бесит?! ― не выдержал Мик.
― Да. Когда «Джетс» не сливают игру.

Впрочем, похоже, квартира Мика ему понравилась.
Если, конечно, фразу «Кого нужно убить, чтобы заиметь подобное?» можно было воспринимать как похвалу.
Но Мик заметил секундный промельк восторга в глазах Дэнни, когда тот шагнул к языкам искусственного пламени в камине и, не колеблясь, поднес к ним руку. И долго одобрительно кивал, рассматривая полки в кухне и кристально-прозрачные вазы и бутылки на них.
Нет, он не надеялся, что Дэнни моментально полюбит Лос-Анджелес в то мгновение, когда его сердце стало биться чуть быстрее.
Мик знал, что с балкона открывается невероятный вид. Он сам любил его: мириады живых, дышащих, мерцающих огней, тонущих в черноте ночи, бело-голубые потоки фар на трассах, едва заметные точки неспящих окон в небоскребах и вечное зарево над кромкой холмов.
Дэнни, как завороженный, вцепился пальцами в каменный парапет, изучая далекие отблески.
Если, а главное — когда Мику Сент-Джону придется менять все: имя, адрес, легенду, знакомых, любимые магазины и заново получать лицензию детектива, чтобы не вызывать подозрение годами не меняющейся внешностью, он предпочтет, чтобы все это происходило здесь же.

— Я задумался о том, как живописно мой искореженный труп смотрелся бы там, внизу, на желто-розовой плитке с подсветкой, — смущенно пробормотал Дэнни.
Он врал, без сомнений. За долгие годы практики Мику встречалось множество самоубийц. Ну ладно, не больше дюжины. Четверо, если точно. По крайней мере, из тех, кого он застал живыми. Их сердца стучали совсем иначе. Сердце Дэнни буквально грохотало, когда он разглядывал четкую, яркую полосу бульвара Сансет. Удары становились размеренней и спокойней, едва он обращал свой взор внутрь комнаты к искусственному камину и дивану перед ним, и вновь сбивались на суматошный ритм, когда взгляд бродил по лестнице на второй этаж или по полкам с посудой, за одной из которых находилась святая святых Мика — холодильник с пакетами донорской крови.

А после, развалившись на диване и подвернув под себя одну ногу, Дэнни мелкими глотками отхлебывал пятидесятилетний виски и говорил, говорил без умолку.
— У тебя отличная зрительная память, — легко поаплодировал Мик, когда среди перечисленных предметов, которые Дэнни успел заметить на складе, оказался кусок бечевки, длиной не больше 10 дюймов, и подборка спортивных газет за позапрошлый год.

— Я, знаешь ли, был уверен, что Сорренто не просто так обещал мне деньги. А потому перерыл всё сверху донизу. Клянусь, если бы самая скучная из домохозяек Сиэтла переезжала бы в Орландо, ее багаж был бы куда как более интересен. Может, тогда я оставил бы себе несколько формочек для кексов в форме члена. Но… на этом складе не нашлось и таких.
— Ты можешь хоть на секунду отложить свой скепсис и допустить, что некоторые… гхм… люди… личности… обладают более утонченным восприятием, чем ты?
— Только если речь идет не о тебе, а о красотке Лауре с ресепшна директората, ведь я ей сразу приглянулся, — ухмыльнулся Дэнни. — Я видел, как вдруг собрались складки на ее переносице и скривились губы, когда я сегодня утром вошел в офис. Будто я наступил в собачье дерьмо и кусок все еще висит на моих туфлях.
— Да, что-то в этом роде.

Почти половина правды, заслуженной Дэнни — Мик помнил об этом и старался не отклониться ни на десятую часть, хотя наблюдательность Дэнни и была выше всяких похвал:
— Потому-то Джозеф решил встретиться с тобой лично. В центральном офисе около трехсот сотрудников и, в лучшем случае, он перекинулся полусловом хотя бы с двумя десятками из них. Но в тебе или у тебя есть что-то особенное. И это случилось за выходные, а потому… Прости, звонок от Бет, я должен ответить.

Мик вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь, и это довело без того взвинченного Дэнни до предела.
Квартира Мика — в надстройке-башне высокого дома, в районе, где пентхаусы с видом на город могли позволить себе лишь голливудские звезды, футболисты или модные музыканты, вызывала у него смешанные чувства. Было в этом приглушенном освещении, идеально подобранных формах, цветах и предметах что-то неуловимо фальшивое, как в искусственном огне. Будто, сам того не ведая, Дэнни попал в отличную, невероятно дорогую и до мелочей продуманную декорацию хорошего спектакля.
Он не удивлялся суммам, которые запрашивают дизайнеры за интерьер, но… Это было нечто другое. Странные ощущения, которые в нем вызывала совершенная геометрия полок, разбавленная столь же безупречными формами стекла и хрусталя на фоне стальных задников или разноцветным хаосом книжных корешков на противоположной стене. На бокалах и вазах не наблюдалось и малейшего отпечатка, хрупкой пылинки или легкого пятнышка, свидетельствующего о том, что их когда-либо сдвигали с места. Или у Сент-Джона была идеальная прислуга, не оставляющая после себя следов.
Как Дэнни ни старался — так и не смог увидеть не то чтобы кофеварки или микроволновки, но и чайной ложки или самого простого блюдца. Но при этом нигде не замечал обязательных примет службы доставки или еды на вынос: смятых бумажных пакетов, покореженных пластиковых емкостей, одноразовых вилок или палочек для еды.
Позвольте, даже у повернутого на здоровом образе жизни кретина всегда найдется чашка странного цвета или с дурацкой надписью, из которой он предпочитает пить, если не кофе по утрам, то какой-нибудь дурно пахнущий отвар полезных трав. В том, что Мик не питается взбитым шпинатом с молоком или протеиновыми коктейлями, Дэнни был уверен — блендер в кухне тоже отсутствовал. Холодильник с пустыми полками и прозрачной дверцей демонстрировал миру несколько бутылок воды и пять гладких лимонов одинакового размера и формы и больше служил подсветкой, чем полезной вещью.
У каждого живого человека в квартире должен быть хотя бы минимальный беспорядок, если он проводит в ней больше часа в день. Что-то личное, выбивающееся из безукоризненной картинки для журнального каталога. Скомканная салфетка, микроскопические крошки на столе, пятно на светлой обивке дивана, перекошенная рамка семейной фотографии, кошмарная картина, подаренная друзьями, или вязаная салфетка, доставшаяся от бабушки — что угодно, не наводящее на мысли, о том, что в квартире не живет даже хозяин.

— Я пришел к выводу, что ты ненастоящий! — громко провозгласил Дэнни, когда Мик открыл балконную дверь. — Живой человек не может не оставлять следов, а твой «типа дом» вылизан как номер в люксовом отеле.
— А я считаю, что ты соврал мне, — быстро отозвался Мик. — Можем остаться каждый при своих. А можем поделиться информацией, и тогда все станет гораздо интересней. Я знаю, кто такой Эйб Сорренто. Не говори, что не хочешь тоже узнать.

— Да плевал я на твои тайны, — прошипел Дэнни и, как ни раздирало его любопытство, все же встал и сделал несколько шагов к двери.
Последние три часа его жизни выдались самыми захватывающими за последний год. Или за десять лет. Но у него был всего лишь один мелкий козырь, если в этой игре вообще были козыри. Это и следовало проверить.
Дверь не открылась, когда он потянул за ручку, а значит, была заперта надежно, и, скорее всего, открыть ее можно было, только зная код или разжившись брелоком из кармана Мика.
— Между прочим, пушку я вытащу быстрее, чем ты, — сказал Дэнни, глядя в отполированную поверхность двери. — Ремонт обойдется в уйму денег.
— Скажем так: ты не первый, желающий здесь пострелять.
Но за спиной слегка зашуршала ткань и послышался щелчок затвора.
— Не хочется представлять, как Джозеф Костан избавляется от неугодных ему работников, если его наемник так обращается с ценными сотрудниками, — заметил Дэнни, не шелохнувшись. Он не шутил. Всего лишь тянул время, проверяя свой товар на ценность.
Но Мик вдруг рассмеялся и, судя по звуку, плюхнулся на диван:
— Ты не представляешь, насколько близок к истине.

Пришлось обернуться.
Беретта Мика небрежно валялась на журнальном столике, и сам он действительно широко и открыто улыбался, сияя глазами и зубами, и на секунду Дэнни зажмурился.
В Мике, как в этом городе, — всего было чересчур.
Поровну тепла и холода, завораживающего обаяния и столь же притягательной опасности, мягких искр и стальной решимости. Нарочитой простоты и небрежности — в жестах, в одежде, в прическе, лишь подчеркивающих стиль. Мик Сент-Джон был хорош собой и, очевидно, не глуп, и сделал бы успешную карьеру вон там, на холме с гигантской надписью, но Дэнни видел, как жестко и без колебаний тот стреляет в людей. И до сих пор чувствовал его пальцы на своем горле и то, как легко Мик поднял его одной рукой, оторвав от земли, и не был уверен, что из драки с ним он сможет выйти без серьезного ущерба.
Почему этот парень, вряд ли старше него самого, выбрал работу частного детектива — вот что представлялось Дэнни сплошной загадкой.
На вторую: почему Джозеф Костан предпочел обратиться к молодому и, очевидно, не слишком опытному детективу, а не в десяток других агентств, возглавляемых прожженными профи, ― ответ напрашивался сам собой. Два сына богатых родителей, может, сидели за одной партой, а то и вовсе копались в общей песочнице на заднем дворе соседних домов.
— Хорошо, — вдруг вскинул руку Мик.— Эйб Сорренто на самом деле Риццо Манчини, хотя его предки действительно родом из Сорренто. Мы с ним коллеги…

И Мик сделал приглашающий жест, однозначно имея в виду, что теперь хочет, чтобы Дэнни поделился своей информацией. Очевидно, козырь оказался ценен. Не шестерка, а приблизительно девятка.
— Что, тоже бухгалтер? — фыркнул Дэнни.

Улыбка Мика оказалась заразна, как чума или зевота. Невозможно было удержаться ― уголки губ сами тянулись вверх.
— Нет, частный детектив.
— Ой, — только и смог сказать Дэнни, не ясно как переместившийся с порога в центр комнаты и обнаруживший рядом удобное кресло. — Тогда я, пожалуй, опоздаю завтра часа на четыре. Уверен, с его изобретательностью, удачливостью и талантом располагать к себе людей, дела у него шли не очень, и он не обзавелся пентхаусом, как некоторые. Он должен был давать рекламу или что-то вроде. Значит, у него должен быть сайт или страница на Майспейс. Вряд ли он стелился под главу какой-нибудь корпорации.
— У меня тоже есть… — Мик почему-то выглядел смущенным, будто сказал что-то неприличное.— Сайт, в смысле. Я иногда делаю кое-что для Джозефа, но предпочитаю помогать обычным людям.
― Я рад, что остальное не вызвало у тебя возражений.
— Мы с Джозефом старые друзья. Ты даже представить не можешь, как давно мы знакомы.

Дэнни удовлетворенно улыбнулся. Общие подгузники и погремушки оказались верной догадкой. Что ж, Сент-Джон вполне заслужил, чтобы он приоткрыл карты. Но не раньше, чем вновь получит хороший глоток роскошного старого виски.

— Ладно, допустим, я кое-что нашел на том складе. Не ценное, я не какой-нибудь мародер. Просто решил, что эта вещь действительно была дорога хозяйке, раз, в отличие от других, хранилась в шкатулке и бархатном мешочке. Думал все же найти ее наследников и отдать, если уж совсем нечего будет делать, а убиться сразу не получится.
Мик молча не выгнул, а приподнял одну бровь строго на сорок пять градусов, призывая его продолжать.

— Конечно, это будет кое-чего стоить, — тоном, не терпящим возражений, продолжил Дэнни.

На лице Мика промелькнуло странное выражение, когда он потянулся к карману: то ли скука, то ли разочарование, то ли невероятная усталость, или смесь всего этого с легким оттенком сожаления.
— Думаю, Джозеф Костан в состоянии потратить разумную сумму для удовлетворения своего любопытства, — глухо сказал он. — Сколько?

Дэнни едва не подпрыгнул от восторга. Не так уж идеально малыш-детектив разбирался в людях и их мотивах. И ухмыльнулся в ответ очередной широкой улыбке, появившейся на лице Мика, когда он сказал:
— Если я хоть что-то соображаю в причинно-следственных связях, а я соображаю, поверь, ― ты планируешь влезть в офис Сорренто, едва узнаешь, где он находится. Нужно узнать, кто его нанял и почему он предлагал мне деньги за склад, полный дешевого хлама. Я пойду с тобой ― вот мое условие.

Мик не медлил ни секунды. Кивнул и сказал «да», но его ладонь чуть зависла в воздухе, прежде чем коснуться протянутой ладони Дэнни. Рукопожатие было крепким, но пальцы Мика — настолько холодными, что он невольно вздрогнул.
Дэнни достал бумажник и вынул из монетного кармашка небольшой красный мешочек. Внутри лежало кольцо: простое и гладкое, обычный кусок отшлифованного металла. Темный широкий ободок с замысловатым узором по верхнему краю, явно не женского размера. Дэнни легко мог надеть его на указательный палец.
Мик, низко согнувшись, пристально рассматривал вещицу, звякнувшую о столик, и Дэнни показалось, что хотел лизнуть кольцо, но он всего лишь шмыгнул носом, глубоко вдыхая, и сдавленно проговорил:
— Сейчас я попрошу тебя сделать кое-какую глупость. Сможешь не задавать вопросов? Просто сделай.
— Если речь идет не о том, чтобы переодеться в костюм гигантского кролика, вставить в зад перо и сплясать перед тобой джигу.
Мик дернул самыми краешками губ:
― А ты мог бы?
— Боюсь, у Костана не хватит денег.
— Тогда просто отойди как можно дальше. Лучше на балкон. Еще раз полюбуйся прекрасным видом. Виски можешь взять с собой.
— Невежливо надираться в одиночку в присутствии хозяина. Скажи, что ты не собираешься сожрать это колечко. Все же я считаю, что его лучше вернуть наследникам.
— Всего лишь провести небольшой эксперимент. Но теперь и я хочу познакомиться с семьей владелицы склада. Давай, ненадолго..

Дэнни не интересовал ночной пейзаж. Опасно усевшись на широкий парапет, он наблюдал за Миком, глядя с темной улицы в приглушенный теплый свет гостиной. А тот не делал ровным счетом ничего: не шевелился, сидел, вытянувшись в струнку на диване, словно ему в затылок вбили железный кол, и можно было лишь изучать черные локоны на светлой коже шеи.

Прошло, должно быть, не больше трех минут, прежде чем Мик встал и рывком распахнул балконную дверь.
— Не шевелись, — тихо сказал он.
Это было слишком похоже на какой-то гипноз или сон, когда Мик подошел к нему и тоже замер, опять вытянувшись и чуть покачиваясь на носках, застыл как изваяние и коротко втягивал носом воздух. Его ноздри слегка подрагивали, а по губам блуждала тень улыбки, и прикрытые ресницы чуть дрожали. Он сделал маленький шажок влево, чуть повернулся и носом почти уперся в висок Дэнни, на этот раз глубоко и шумно вдыхая запах его волос. Странно, но ночной ветерок за спиной был куда жарче его тела. Дэнни предполагал, что такой парень может зажечь олимпийский факел, лишь взяв его в руку, а тепла от Мика исходило не больше, чем от увлажнителя воздуха, воткнутого в розетку. Но если бы вдруг Дэнни начал падать назад — спиной в темноту и огни, почему-то был уверен ― Мик не позволит ему оттолкнуться от парапета, подхватит, удержит, не даст сорваться вниз. Мик был надежным, как скала. И странным, как черт-те что.

— Отлично, — пробормотал Мик, отступая. — Поехали к Сорренто.
— То есть целоваться не будем? — Дэнни постарался, чтобы вопрос звучал обиженно и манерно. — Просто прижался, потерся носом, и этого тебе хватило? Я потрясен до глубины души. Ты буквально меня обнюхал как пес. К счастью, не под хвостом. А теперь что? Бум-бэм, спасибо, Дэнни, мне было приятно?
— Мне… было бы… приятно, если бы ты промолчал. Признайся, девушка бросила тебя, потому что ты часами трепался: до секса, во время, после и вместо, а потом у нее начиналась головная боль от одного твоего вида.
— Тебя-то, очевидно, потому, что ты галантен и обаятелен, но холоден, как пластиковый манекен. Ты вообще в порядке? Потому что люди обычно теплые, знаешь ли. Если кто-то стоит рядом вот так, — Дэнни потер друг о друга два указательных пальца, — то не кажется, будто сидишь в глубоком подвале.
Мик, словно очнувшись, отступил на несколько шагов:
— Проблемы с кровообращением, постоянно мерзну.

Дэнни счел нужным извиниться. В конце концов, нет ничего вежливого и социально приемлемого в том, чтобы напоминать человеку о его болезни. И уже позже, быстро шагая вслед за Миком по коридору, проговорил:
— А нюхал ты меня зачем? Извращенец все же?
Мик почти зарычал, ухватил его за куртку так крепко, что ткань издала печальный хруст, втолкнул в лифт и заговорил:
— Если бы я хотел тебя поцеловать, ты бы об этом узнал. Но, прошу, сейчас просто заткнись, потому что я уже планирую прострелить тебе язык. Джозеф наверняка выплатит мне за это бонус. Твое досье утверждает, что ты можешь достать кого угодно, не только Бенджамина Грея. Я тоже кое в чем неплох и теперь уверен, что кольцо представляет ценность. Оно имеет особый запах ― вековая пыль, налет плесени, гниль, чужая кожа и что-то тревожное.
— Понял, понял, пахнет как в археологическом музее.
— Вроде того. С ним в кошельке ты пах так же. Без него… ну, обычным человеком, злоупотребляющим средствами для волос.
— Так ты нюхач? Что-то вроде кокер-спаниеля, натасканного искать наркоту?
— У тебя свои таланты — у меня свои, ― пожал плечами Мик, так резко стартуя с парковки, что Дэнни едва не стукнулся лбом о стекло.

Эйб Сорренто, он же Риццо Манчини, как они и предполагали, к пятидесяти пяти годам успел обзавестись всего лишь задрипанным кабинетом в древнем офисном здании и компьютером, в котором не было ничего, кроме пасьянсов и порно.

О замке на двери можно было даже не упоминать.

Мик лишь цокнул языком, вытащил набор отмычек и вскрыл его в считанные секунды.
— Это сколько уже выходит? — прикинул Дэнни. — Огнестрел, недонесение полиции о трупе, теперь вот вторжение в чужую собственность. Знаешь, моя семья, конечно, будет ездить на свидания в тюрьму, но мне ужасно не идет оранжевый.
— Большая?
— Что?..
— Семья у тебя большая?
— Иногда хотелось бы поменьше, — Дэнни методично осматривал архив в виде разномастных папок, сваленных в потертые картонные ящики. — Две сестры и брат, родители, сестры и братья родителей, дети сестер и братьев родителей, дети их детей… Когда все собираются вместе, кажется, что в город приехал цыганский табор.


Мик с трудом подавил легкий вздох.
— Ну что опять?! — повернулся к нему Дэнни. — Я не собираюсь извиняться каждый раз, когда задену твои нежные чувства. Тебя же не в капусте нашли с золотой кредиткой и лицензией детектива в зубах?
— Нет, но сейчас никого из родных нет в живых. Не извиняйся, ты не мог знать.

Дэнни в очередной раз стало неловко, и нужная папка подвернулась как нельзя вовремя.
— Вот он, попался! Лучшая сделка Сорренто, гарантирую. Не одни неверные жены, пропавшие отцы, потерянные чемоданы и сбежавшие от любящих хозяев животные. Уполномочен найти и получить любым способом вещи, ранее принадлежавшие Райс де ля Круз, урожденной Майер. Бюджет… До ста тысяч?! Вот ублюдок, а? Торговался как проклятый и пожалел десятки.
— А, может, то, что предлагал тебе — все, что осталось после поисков. За что и поплатился жизнью. Смотри на подпись под договором. Там должно быть имя.
— Кирстен… Черт… нет, Кристин. Нет, скорее Кристиан. Да, Кристиан Эллис.
— Невозможно. Дай сюда!


Дэнни сунул Мику под нос написанную от руки бумажку, и тот на секунду оцепенел, став еще бледнее, чем обычно.
— Ты знаешь его, что ли?
— Я выполнил свою часть договора и взял тебя с собой. Мы расстаемся за порогом. Если хочешь, оплачу тебе такси до дома. Кольцо останется у меня.

И Дэнни понял, насколько продешевил. Похоже, неказистое на вид колечко стоило не только сотню тысяч или одной вылазки в чужой офис. И сейчас он мог хоть лопнуть от досады, но сделка есть сделка, и козырь, оказавшийся тузом, был потерян.

Мик не шел ― почти летел ― по коридору, и полы его пиджака взвивались, открывая яркую подкладку. Не будь Дэнни уверен, что стрелять в здании, куда они влезли через пожарный вход, минуя охранника, ― очень плохая идея для того, кто не любит маленькие закрытые помещения и двухэтажные кровати, он непременно пустил бы пулю Мику в колено.

Тот запрыгнул в свою машину с разбегу. Легко перемахнул дверцу одним прыжком, нажал на газ, в полный голос крикнув:
— Иди спать, Дэнни! Тебе завтра на работу, ― и сорвался с места так стремительно, что шины оставили на асфальте длинный темный след.


Черта с два Дэнни стал бы слушать этого придурка!


3

Худшее, что может случиться с вампиром при автомобильной аварии — двигатель рванет после удара, и тогда огонь моментально уничтожит тело. Мик видел летальные оплошности своих неосторожных и уверенных в бессмертии сородичей. Однажды такая приключилась на гонках в Индианаполисе. Но сейчас он несся как безумный, позволяя встречному ветру швырять в лицо пыль и мелкие камни из-под колес. Наивно надеялся, что до приезда к Джозефу в голове прояснится. Или помутнеет окончательно и не останется ни одной посторонней мысли.

Конечно, он помнил Кристиана Эллиса. Отчетливо, до мелочей мог воспроизвести в памяти каждую минуту тех дней, когда судьба столкнула их с Бет у тела девушки с прокушенным горлом. С тех пор прошло три года, и почти два — с того момента, как Бет сделала свой выбор. Мик не винил ее. Даже был рад: за пятьдесят с лишним лет своего вампирского существования он никого не обращал и не желал бы проделать это с ней. Джозеф предлагал свои услуги, но Мик был уверен, что только его клыки должны были коснуться нежной шеи Бет и только его кровь ― влиться в ее губы. Бет выбрала людей и работу в Вашингтоне. Это было правильно. Живые должны быть с живыми, а нежить — с нежитью, как часто Джозеф ни утверждал бы обратное.
Их последний вечер прошел на террасе ресторана, в окружении не менее десяти пар, сидящих за соседними столиками, и прощальный поцелуй в машине перед домом Бет был скомканным и горьким, но в тот год Мику досталось намного больше поцелуев и прикосновений, чем за предыдущие двадцать, так что Джозеф мог сколько угодно иронизировать и кривить губы, не веря, что Мик и Бет, как дети, так и не зашли дальше второй базы.

— Да, я нахожу странными несколько вещей сразу, — недовольно хмурясь, сказал Джозеф. — Во-первых, производители этой морозильной камеры уверяли, что их герметичная дверь выдержит удар разогнавшегося грузовика. Следует подумать, как лучше сформулировать иск, потому что «пробил дыру психующий и недалекий вампир» как-то не звучит. Во-вторых, — ты действительно считаешь, друг мой, что я помню имена всех твоих подозреваемых за несколько десятилетий? Ну и в-третьих… Позволь тебя спросить, как часто подобное случалось? А, Мик? — Джозеф перешел на зловещий театральный шепот. — Ты вообще чем думал? Сколько по этому миру ходит людей, видевших твое настоящее лицо? Помнится, когда один такой сел на долгий срок, то после выхода решил расквитаться с тобой не как с человеком. Да наплевать, — Джозеф коротко зашипел и слегка выпустил клыки, — хоть сдохни без головы в канаве, но ты подвергаешь опасности всех нас. Все сообщество, пусть это звучит и напыщенно.
— Это звучит параноидально, Джозеф. И слишком громко. Как всегда.
— Не будь я осмотрителен — не протянул бы столько лет. Клянусь, с твоим человеколюбием и пренебрежением секретностью ты не отметишь вековой юбилей.
— Конечно, я же не глушу галлонами живую кровь.
— Да, донорская, очевидно, вызывает необратимые изменения в мозге вампира. Тебе не кажется подозрительным, что этот… Как его там? Кристиан Эллис всплыл, как гигантский марлин из мутной воды, именно сейчас?
— Он всегда увлекался древними артефактами. Помню, его кабинет был похож на лавку старьевщика. Он антрополог, в конце концов. Мне кажется, ты так бурно реагируешь, потому что озадачен.
— Я, мать твою, не просто озадачен, — прорычал Джозеф. — Я в гребаном шоке! Эй, Кирк! Подойди сюда. Не подумай лишнего, жениться я не собираюсь. Но видишь это колечко? Примерь его, будь добр. Хочу знать, как смотрится со стороны.
Мужчина в строгом костюме, один из охранников Джозефа, появился в комнате, подхватил кольцо, вытряхнутое из бархатного мешочка на поднос, чуть поморщился от запаха и без труда надел его на безымянный палец.
— Не очень, — сказал Джозеф. — Можешь на другую руку?
Кирк примерил кольцо на каждый палец поочередно.
— Какая жалость, — громким шепотом сказал Джозеф, когда тот удалился. — Последние лет десять Кирк зарывается, а все счета чистильщиков предпочитает перенаправлять компании. Я был бы рад небольшому, но летальному инциденту.

Мик закатил глаза. Но стоило бы одобрить. В новом веке Джозеф стал куда как более гуманен.
Но так омерзительно и крепко пахнущее кольцо не оставило на пальцах Кирка и малейшего следа, а значит не могло причинить вред вампиру, потому Мик без боязни коснулся металлического ободка, повертел в руках и надел.
— Блестяще, — саркастично заметил Джозеф, любуясь выставленным вверх средним пальцем Мика. — Я все еще в шоке. Видишь, даже бокал не допил, кровь остыла и теперь отвратительна на вкус.
— Я тоже теряюсь в догадках, — признался Мик. — Кольцо пахнет так, будто какой-то древний вампир носил его тысячу лет, а потом проглотил, переварил и выдал наружу. Имя хозяйки склада вряд ли настоящее, а потому Сорренто так долго ее искал. И эти символы на кольце… Они не похожи ни на что. Если это — простое украшение, даже не очень стильное, на мой вкус, то почему Эллис так охотился за ним?
— Хочу напомнить, что среди нас только один детектив, — зевнул Джозеф. — Ты знаешь, что я никогда не был в восторге от этой твоей затеи. Да, расходы я тебе не возмещу. Просто не хочу, чтобы ты считал меня нанимателем.

Чувство юмора Джозефа порой граничило с абсурдом, но с годами Мик научился отличать серьезность от шутки. И сейчас он рассмеялся, слегка выпуская клыки, просто чтобы сделать приятное своему единственному другу, а с недавних пор — сиру. Обычная ухмылка Джозефа превращалась в подобие человеческой улыбки, когда тот замечал, что Мик приемлет свою сущность и пользуется ею.
— Позволь возразить, но я выполнил свою работу. Не далее как двенадцать часов назад ты нанял меня, чтобы я обнюхал одного незнакомого, взрывного и доставучего блондина. А у него, между прочим, Глок тридцать четвертой модели. Я сделал это, и теперь ты зажимаешь оплату?
— Девятнадцатой, если верить досье.
— С каких пор ты веришь тому, что написано в документах? Этот Уильямс — отчаянный парень и вызвал бы интерес, даже если не сломал бы нос и челюсть Грею.
— В трех местах, — педантично поправил Джозеф. — Но на твоем месте я бы с опаской относился к человеку, встреченному в день убийства, к которому причастен Кристиан Эллис. Можешь считать это фатализмом или очередным приступом паранойи, но ты от прошлого раза еще не отошел.
— Я не рассматриваю мужчин как партнеров, — фыркнул Мик. — Тем более болтливых, излишне наблюдательных и стреляющих метко и без предупреждения. К тому же изводящих на прическу в два раза больше средств для укладки, чем я.
— О, святой Иосиф и дева Мария, — Джозеф был близок к тому, чтобы прикрыть глаза ладонью, как кот лапой. — Не заставляй напоминать тебе восьмидесятые. И семидесятые. И девяностые. И то, что тебе в принципе все равно, о кого тереться, лишь бы этот кто был теплым и желательно человеком. В мои времена это не считалось пороком. Вот взять в кровать хорька или собаку, как принято сейчас... Помню, однажды…

— Иногда я путаюсь, что ты имеешь в виду, когда говоришь «мои времена». Семнадцатый век или уже двадцать первый.
— Что ты, Мик, дорогой, в этом веке у меня безупречная репутация и четыре обложки «Форбс», — рассмеялся Джозеф. — Я даже соблюдаю квоты по найму персонала, и комиссия по ценным бумагам не имеет ко мне ни малейших претензий. Это невероятно скучно.
И пока он, морщась, глотал остывшую кровь из бокала, Мик постарался вернуть разговор в менее волнующее русло:
— Я хочу отдать кольцо на экспертизу. Знакомая Бет сможет помочь мне с криминалистическим анализом. Думаю, к завтрашнему вечеру справится. Так мы хотя бы будем знать, с чем имеем дело.
— То есть назначать свидание Кристиану Эллису ты не собираешься?
— Спросишь моего совета по размещению акций, и я непременно тебе его дам, — ответил Мик, вставая.
Легкий смешок Джозефа прилетел ему в спину, как подзатыльник или дружеское похлопывание между лопаток. Кристиан Эллис? Мик ненавидел этого человека. Он должен был пожалеть, что попался на пути Мика второй раз.


֍֍֍

Ты никогда не станешь настоящим профи, если не научишься подмечать мелочи, находить, казалось бы, неочевидные связи между явлениями и данными, ценить преимущество обладания информацией и выгодно ее продавать.
Ладно, последнюю инвестицию Дэнни — зубодробительную сделку с Бенджамином Греем вряд ли можно было считать хорошим вложением. Но сейчас его руки в прямом смысле тряслись от предвкушения. Он видел, как в один момент изменился Сент-Джон и его красивое лицо приняло хищное и яростное выражение. Может, такое и бывает у собак, учуявших след подранка. Дэнни никогда не любил охоту. Но, по крайней мере сейчас, глубокой ночью с понедельника на вторник, ему не хотелось лечь на рельсы ближайшей линии метро. Или стать размазанным по парковке пюре из костей и крови. Выезжающий по всем правилам пикап мог бы раздавить его, уткнувшегося в телефон, с трудом справляющегося с плохим сигналом и несговорчивым поисковиком.
— Убедил, в следующий раз найду место поудобней, — пробормотал он, выставив палец вслед пикапу.
Но оторваться от чтения было невозможно. На первый взгляд Кристиан Эллис мог даже вызвать некое сочувствие. Удачливый и амбициозный профессор антропологии, не красавец, но с завораживающим проницательным взглядом и внушительным списком научных работ и званий, три года назад оставивший весьма успешную карьеру и после быстрого развода с женой исчезнувший отовсюду прямо посреди учебного года. Последняя его статья была датирована осенью 2007 года, но вряд ли профессор Эллис безвременно скончался или стал жертвой несчастного случая. Тогда первые пять страниц результатов поиска занимали бы некрологи, соболезнования и объявления о похоронах. Скорее, он отправился зализывать раны от краха двадцатилетнего брака куда-нибудь на Бали или Гавайи, а не в колледж Канзаса. Но Мик Сент-Джон, безусловно, был знаком с ним на пике славы и карьеры, и возникновение Эллиса из ниоткуда придало Мерседесу Мика ускорение гоночного болида.
В чем Дэнни ни на секунду не сомневался — это в том, где можно найти ответ.

Квартира Мика только на первый взгляд казалась неприступной крепостью. Однажды — хотелось бы, чтобы подобные глупости остались в школе, но нет, все происходило гораздо позже — Дэнни с братом проделали подобный трюк, чтобы впечатлить тогдашнюю подружку Мэтта, оставив на ее балконе гигантского плюшевого медведя и букет роз в ночь перед ее днем рождения. Допустим, Аманда не обзавелась пентхаусом, а всего лишь обычной квартирой на двенадцатом этаже, но ведь и ставки тогда были гораздо выше — Мэтт был безумно влюблен. Спуститься на открытый большой балкон Мика с технического этажа, цепляясь за узорные решетки и лепнину стен, не глядя при этом вниз — было проще простого. Третье за сутки проникновение в чужую собственность Дэнни счел развлечением. К тому же, если балконная дверь удерживается лишь язычком замка, который запросто отодвинуть скидочной карточкой джерсийского супермаркета — значит, хозяин сам виноват. Мог бы уделить внимание безопасности не меньше, чем интерьеру. Дэнни почти рухнул на колени в гостиной, пережидая фантастический прилив адреналина, от которого колотилось сердце, срывалось дыхание и в паху поднималась горячая волна возбуждения.

Дорогущая двухэтажная квартира в идеальном месте вновь напомнила ему декорации, в которых разыгрывалась пьеса. Может, была местом, куда приводили посторонних или новых знакомых, чтобы произвести впечатление. Лимоны в холодильнике оказались пластиковыми. В кухне не нашлось и намека на продукты или счета из ресторанов, но в дальнем углу одной из тумбочек оказалась пара до скрипа чистых чашек и ручная кофемолка. А книги на полках, очевидно, читали. Без разбору — от бульварных романов столетней давности до новых исследований по генетике и криминалистике, вперемешку еще пахнущие типографией новинки и старые, с потрепанными корешками и затертыми обрезами. На лестнице, ведущей на второй этаж, можно было легко сломать шею, если выпить лишнего или толком не проснуться с утра. Уверенность Дэнни только выросла, когда на втором этаже он увидел всего лишь две двери — ванную комнату и, похоже, спальню, накрепко закрытую кодовым замком с цифровой панелью. Гостей в этом доме не оставляли на ночь. И никогда не пускали визитеров дальше кухни и дивана, иначе Сент-Джон озаботился бы тем, чтобы запереть кабинет так же крепко, как спальню. Или хотя бы обзавестись дверью в него.

Не хотелось признавать, но дизайнер у Сент-Джона был отменный. Тот же мягкий полумрак, желтый рассеянный свет, приглушенные цвета, разбавленные ярким пятном дивана у стены, но удобный современный рабочий стол и такое же кресло. Дэнни не ошибся в предположениях — ящики большого бюро были скрупулезно подписаны и нафаршированы досье, методично расставленными в алфавитном порядке. Больше было похоже на то, что Сент-Джон где-то раздобыл архивы полиции за последние сорок лет, исключительно потому, что уважающему себя шаблонному детективу положено иметь кучу желтоватых картонных папок с отпечатанными на машинке буквами сверху. Потому что в двух вещах Дэнни не сомневался: вряд ли отец Сент-Джона тоже был детективом или полицейским, оставившим сыну в наследство дела с датами семидесятых годов, и вряд ли сам Мик сумел собрать такой архив древних дел. Но сколько ни рылся Дэнни в ящиках, так и не нашел папки с именем Кристиана Эллиса. Он зачитался делом о похищении танцовщиц в 1975 году, напечатанным так четко, как рукопись романа, когда услышал легкий шорох и щелчок замка.

Пора было сматываться, прихватив недочитанную папку. Его остановил голос Мика, ведшего по телефону оживленный, но, похоже, весьма неприятный разговор. Судя по звуку, он в раздражении швырнул ключи на стеклянный столик и теперь расхаживал по гостиной вне поля зрения Дэнни.
— Позволь спросить тебя, Джозеф, — почти кричал он, — что я должен делать с трупами?! Опять. Наше нынешнее место переполнено, и если там окажутся еще два-три твоих вкладчика или конкурента, то первая же пробегающая болонка раскопает их своими маленькими коготками. Нет, я пока не знаю лучшего хранилища, чем парк МакАртура, но, Джозеф, не могли бы мы немного притормозить, пока я не найду новое место? Кстати, ты все еще должен мне двести тысяч за ту семейку из Пасадены. За собаку стоило бы накинуть, ты же знаешь, как я не люблю работать с животными. Да, двести пятьдесят вполне сгодится, часть уйдет на взятки копам. Я сегодня был в Скид Роу, может, со следующей недели переметнемся туда? Место мне показалось подходящим, и не слишком далеко, а после парка МакАртура потом так сложно отмывать колеса.

Мик расхаживал по гостиной, и каждый его шаг, легкое шуршание одежды и даже недовольные приглушенные выдохи сквозь зубы четко отдавались в груди и ушах Дэнни.
Все оказалось таким банальным и мерзким до тошноты. И если бы Дэнни только что не решил как можно скорее убраться из кабинета, жизни Сент-Джона, «Джи Констант Групп» и Лос-Анджелеса, оставив анонимный звонок на автоответчике ФБР — непременно украсил бы лужицей рвоты ковер и изящный темный стол.
Сент-Джон дышал в трубку и выбивал пальцами легкомысленный мотивчик на стене у самого кабинета, очевидно, выслушивая инструкции своего нанимателя. Дэнни осторожно вынул из-за пояса и снял с предохранителя Глок.
Обнаружь Сент-Джон его здесь — придется многое списать на самооборону, и от перспективы опять иметь дело с адвокатом, прокурорами и целой армией журналистов, включая Бет Тернер, Дэнни захотелось немедленно обнять губами черный гладкий ствол и разворотить себе череп девятым калибром.
— Ты совершенно прав, Джозеф, — снова заговорил Мик. — Уильямс нам не подходит. Даже не знаю, что придумать. Месть соседей-наркоманов мне кажется наилучшим вариантом. Он слишком умен, слишком назойлив и болтлив так, что может давать уроки стендаперам. Тысяч двадцать за жизнь нахального блондина, который слишком много знает. Нет, не дорого, мне будет жаль больше не увидеться с ним. При взгляде на его задницу у меня срывается дыхание. Что значит «не обращал внимания»? Нет, ты же знаешь, я не глумлюсь над трупами. Это непрофессионально и всегда оставляет лишние следы. И не проси, я не принесу тебе его голубые глаза в качестве трофея. У тебя и без того полный сейф частей чужих тел. Если хочешь, могу сфотографировать труп, когда закончу работу. Но придется накинуть еще десятку за раздевание. Это всегда так долго и сложно… Постой-ка… — голос Мика звучал прямо за поворотом. Похоже, он разглядывал одному ему известные приметы, обнаружил вторжение и быстро бросил собеседнику: — У меня проблемы. Перезвоню, когда решу.

Дэнни метнулся от двери к дальней стене, крепко сжимая пистолет. Прятаться в кабинете было негде, разве что под столом, но он не желал окончить свою жизнь с приступом клаустрофобии и позируя голым и мертвым для чьих-то извращенных фантазий. Если честно, сейчас, в момент, когда Сент-Джон медленно и плавно появился в дверном проеме, ему хотелось жить как никогда.
Он выстрелил трижды, почти не целясь: в гостиной что-то звякнуло, а легкое облачко светлой пыли осело на волосах широко улыбающегося Мика.
— Мазила, — сказал тот, разводя руки, от чего резинка шелковых домашних штанов опасно поползла вниз. Его трясло от рвущегося наружу смеха, и глаза сияли, как подсвеченные изнутри цветными рождественскими гирляндами. В руках не было телефона, а у губ — микрофона гарнитуры. И он не мог оставаться серьезным, глядя на ощерившегося, замершего в боевой стойке Дэнни.
— Ты догадался, что это я, придурок, — выдохнул Дэнни так, словно ему объявили, что смертельный диагноз оказался ошибкой. И тут же выпустил оставшиеся две пули в стену над левым плечом Сент-Джона. Тот и не шелохнулся, давясь хохотом, будто в него то и дело стреляли два раза в день вместо завтрака и ланча.
— Не я вломился в чужой дом.
— Не я оставил напарника, как шлюху на парковке, попользовав в машине.
— Что ты, с девушками я старомоден и вежлив как настоящий рыцарь. Если они не пытаются меня убить, конечно, — у Мика уже подгибались колени от смеха, и он поспешил опереться о спинку дивана.
— А парни, очевидно, заслуживают лицезреть тебя в одних шикарных бордовых штанах. Это страшная месть, Сент-Джон. Ужасное зрелище, поверь. Лучше бы ты меня пристрелил.
— В первые мгновения я хотел, поверь, — признался Мик. — Что-нибудь не смертельное, но неприятное. Скажем, плечо или бедро по касательной.
— Зря не сделал. Был бы повод не явиться на работу, — но Дэнни сам уже фыркал и улыбался, утирая слезы облегчения. Пережитые несколько минут отчаяния и кошмарных догадок натянули до упора и без того звенящую пружину внутри, а внезапное озарение, что все происходящее оказалось шуткой, на которую он легко купился, и пять пуль, оставшихся в стенах квартиры Мика — нажали невидимый спуск, выстреливая в ночное небо всем напряжением последнего года. Это было похоже на классный оргазм, редкий случай из тех, когда все совпадает и ты не обязан соблюдать приличия, беспокоиться о последствиях или говорить унылые банальности.

— Кажется, нам обоим следует выпить, — сказал Мик, вытирая ладонью влажные глаза.
— Только если ты накинешь что-то сверху, — согласился Дэнни. — Единственный человек, который сейчас должен занимать мои мысли — Кристиан Эллис.

— Итак, — начал Мик, разлив по стаканам остатки старого виски. — Как часто мужчины вытесняют в твоих мыслях все остальное?

Дэнни следовало перевести дух и изложить свои мысли четче.
— Я привык сопоставлять данные и делать выводы, — сказал он, когда первые глотки согрели горло, а желудок напомнил, что пил он сегодня куда как больше, чем ел. ― Но интуицию никогда нельзя сбрасывать со счетов. Так вот, я на сто процентов уверен, что ты знаком с Кристианом Эллисом и ваши отношения нельзя назвать взаимно приятными. Я погуглил — ты же не сомневался, что я это сделаю? Кроме быстрого развода за профессором-антропологом не числится никаких проблем, и в твоей картотеке нет папки с его именем. Ты жену у него увел, что ли? Потому что, думаю, ты мог.

— Ты так пытаешься сказать, что находишь меня сексуальным? — судя по всему, Мик Сент-Джон был не из тех, кто может получить удовольствие от хорошей выпивки, его стакан так и остался почти нетронутым.
— Ты будто в зеркало не смотришь…
— Не часто.
— Неудачная попытка флирта засчитана. Мне не кажется странным, что профессор антропологии хотел заполучить древнюю безделушку, на которую нормальные люди не обратили бы внимания. Но что так перевозбудило тебя и Костана?

Мик решал сложную задачу. Насколько он может открыться Дэнни? Стали бы все сегодняшние события менее захватывающими, окажись на его месте какой-нибудь занудный юрист или лишенный чувства юмора клерк?
— Кристиан Эллис был подозреваемым по делу, которое свело нас с Бет Тернер три года назад, — наконец сказал он. — Уже тогда его брак трещал по швам, я к этому руку не прикладывал. Ты найдешь его имя в папке с надписью «Дэниел O’Горман».
— Можно я не буду шевелиться? — простонал Дэнни, сворачиваясь в кресле и глядя на огонь в камине. — Конечно, меня все еще интересует то старое дело о похищении танцовщиц, но ноги моей больше не будет в твоем кабинете. И вообще, мне наплевать на Эллиса, пусть им занимается полиция. Но ты не считаешь, что нужно вернуть прикарманенное тобой кольцо наследникам? Должно быть, недешевая вещь для ценителей, раз ради нее Эллис пошел на такие расходы и убийство.
— Тот Эллис, которого знал я, — заметил Мик, — мог с легкостью перетрахать студенток всех калифорнийских университетов, но выстрелить человеку в глаз у него не хватило бы духу.
— Люди меняются, — пожал плечами Дэнни. — Так где кольцо?
— Я отдал его эксперту-криминалисту. До завтра — никаких результатов.
— Ух ты, отлично! — взмахнул руками Дэнни. — Значит, я могу поспать? Когда получим ответ, тогда и позвоним копам, а потом решим, где искать эту де ля Круз-Майер, или как там ее на самом деле. Я уверен, что ее не существует. Ну, знаешь, все эти вампирские романы… У моей сестры целая полка, и я видел все эти имена на корешках. Но ты, надеюсь, их не читаешь.
— Решим? Дэнни, я работаю один. Скорее всего, кольцо — просто старинное украшение, веками хранившееся в семье. Наследники будут рады, и если захотят продать его, то почему бы нет. Я просто возьму гонорар за посредничество. Тебе не пора домой?

По его тону, вдруг ставшему невероятно холодным, Дэнни понял, что его выставляют. Он был намерен завтра опоздать, как и решил, часа на четыре, но сдаваться без боя — никогда!

— Значит, не такой уж ты крутой детектив, если до сих пор не разжился напарником. К твоему сведению, даже у Сэма Спейда, под которого ты так косишь, был Майлз Арчер. Но ты — мисс Марпл, кислая старая дева в вязаной шали, а поэтому пока-пока. Может, ты и унюхал своим невероятным носом, что колечко древнее. Но я заметил другую его особенность. Нет, не этими… как ты говорил?.. прекрасными голубыми глазами. Спокойной ночи, Сент-Джон.

И Дэнни, легкомысленно помахав рукой, направился к двери. Мик его не остановил.

А задержать его хотелось неимоверно, не только для того, чтобы напомнить: самая главная история Сэма Спейда началась с убийства его незадачливого партнера. Они с Джозефом больше часа разглядывали кольцо. Обнюхивали, пробовали на зуб, даже капали на него кровью — человеческой и вампирской. Но запах оставался таким же — густым, терпким и тревожным, а больше — ничего.

Мика слегка знобило. Не то чтобы сегодняшний день был худшим из множества других, но хорошая доза крови сейчас ему не помешала бы. Он сдвинул кухонную панель, выбрал самый свежий из пакетов со второй положительной и самый большой шприц, чтобы быстрее пустить ее по венам. Напитков ему на сегодня хватило. Всегда так сложно притворяться в обществе людей…
Он всадил огромную иглу, почти не целясь. Что толку беречь кожу, если любое повреждение мгновенно заживает? Интересно, как поступил бы донор, узнай он, что его кровь идет не на спасение жизней, а на поддержание существования нежити? Каждый гребаный раз этот вопрос мелькал где-то в глубине его сознания.
До рассвета оставалось еще часа два, и Мик не желал провести их в воспоминаниях и сожалениях.
Чужая кровь, согревшая тело, стучала в висках, и Мику легко было спрыгнуть со своего балкона в разбавленную искусственными огнями и фарами ночь, чтобы вернуться на склад и там, рядом с уже окоченевшим трупом, унюхать слабый след другого человека. Нет, он совершенно не собирался брать Дэнни Уильямса в напарники. Но его запах забивал все другие так сильно, что, казалось, Дэнни стоит у него за спиной.


4

Нити обрывались так стремительно, как бывает только в делах, где все идеально продумано заранее. Или в тех, которые оказались результатом невероятных совпадений.
Мику пришлось раскошелиться на услуги чистильщиков, чтобы избавиться от трупа Сорренто — лишние проблемы не нужны были ни Дэнни, ни ему.
И в очередной раз отказаться от приглашения на чашку кофе, потому что, ну, знаете, вампиры ведь не пьют его. К сожалению. Но когда трехсотлетняя леди приглашает вас поужинать, то явно предполагает не стейк минимальной прожарки. Леди двадцать часов в сутки занималась последствиями неосторожного обхождения с людьми, выставляя вампирам гигантские счета, и Мик был почти уверен — за его собственный труп она стянет денег с Джозефа.
Ему хотелось бы, чтобы в опустошенном складе хоть слегка пахло Кристианом Эллисом, но с самого начала было очевидно, что тот не замарал рук ни убийством, ни плебейской работой по разгрузке склада, ни уничтожением записей с камер слежения в кабинете нерадивой охраны.

Рассветные лучи застали Мика на полпути к дому, и морозильная камера, куда он улегся как в гроб — на спину, разве что не сложил ладони на груди, впервые показалась ему тесной и неудобной. Возможно, этот день следовало провести в гостиной, опустив все жалюзи, укутавшись в плед и вдыхая успокаивающий запах Дэнни, оставшийся на обивке. Или, еще лучше — на диване в кабинете, где в воздухе все еще висела густая адреналиновая волна — жаркий цитрус, мускус, примесь мокрого асфальта и карри — признаки пережитого Дэнни стресса.
Нет, все произошедшее не могло быть совпадением. Но стало очередной оборванной нитью, когда раздался звонок от криминалиста. Эксперт без сомнений датировал кольцо серединой шестнадцатого века, обнаружив в составе необычную смесь олова, меди и кадмия. Но в остальном древний предмет не вызывал подозрений, выглядел как украшение небогатой горожанки и, видимо, носился в комплекте, соприкасаясь с другим, более дорогим — частички серебра остались на поверхности и в странных насечках. То вертикальные, то чуть искривленные дуги и полосы по верхнему краю говорили о том, что когда-то на нем был выгравирован давно стершийся узор.


Мик разглядывал кольцо на своем пальце, пока ждал бывшую жену Эллиса у их старого дома. Может, он слегка задумался и впал в транс, вспоминая события трехлетней давности, потому что отвлекся и не вовремя услышал шорох шин. Знакомая Тойота залихватски вписалась в узкое место для парковки, и прятаться было некуда — разве что пригнуться и через стекло наблюдать, как Дэнни уверенной походкой обходит свою машину, открывает дверцу, галантно подает руку Марте Эллис и улыбается обворожительно и широко, провожая ее к порогу.
Дэнни нагнулся, чтобы напоследок поцеловать даме руку, но когда дверь за Мартой захлопнулась, его лицо тут же приняло хищное и веселое выражение, и он, насвистывая, вернулся к своей Тойоте.
Мик тронулся за ним. Едва втопил газ ― и только вампирская реакция уберегла его верный Мерседес от посещения автомастерской. Дэнни резко притормозил за поворотом, распахнул дверцу и направился к нему. Почему-то Мик отлично представлял, как тот взвешивает в ладони биту или железную монтировку, намереваясь выяснить отношения с неудачливым водителем, чуть не въехавшим в его багажник.

— Я понял, Бенджамин Грей подрезал тебя на загородной трассе, — улыбнувшись, сказал Мик.
— А я — что Джозеф переоценивает твои способности детектива. Если бы ты был хоть вполовину так хорош, не я бы разорился на кофе и десерты.
Дэнни полностью расстегнул пиджак и бесцеремонно плюхнулся на пассажирское место, выписывая рукой в воздухе хитрый зигзаг: оправдывайся, мол, Сент-Джон, слушаю.
— Ты, кажется, должен был сидеть в офисе.
— Мой босс оказался невероятно сговорчивым, когда речь зашла о тебе. «Иногда несколько часов стоят дороже, чем десятки лет, мистер Уильямс, но вы можете этого не понимать, потому что вас не интересуют краткосрочные перспективы» — цитирую. Джозеф Костан не по годам мудр.
— О да, — Мик с трудом сдержал легкий смешок. — Он, знаешь ли, любит рассказывать глубокомысленные восточные притчи и подробно разъяснять их смысл. Так что тебе еще повезло.

Дэнни закатил глаза, скривился, будто хотел чихнуть, а потом фыркнул и рассмеялся так заразительно и искренне, что Мик не мог не поддержать.
Начало прекрасной дружбе — как говорилось в отличном старом фильме — было положено еще прошлой ночью в коридоре многоквартирного дома.
— Ну и какие новости? — вопросил Дэнни, не отрывая взгляда от лица Мика.
— Кажется, тебе нужно ослабить галстук, ты хрипишь.
— Съел целую гору фисташкового мороженого и теперь не против нормальной человеческой пищи. Ты платишь. За обедом я желаю услышать объяснение: почему ты оказался здесь позже меня?
Мик не собирался пристально смотреть, как Дэнни, сунув руки в карманы, возвращается к своей машине и шлица его пиджака широко расходится, но вдруг вспомнил десятки новостных заголовков, кричащих об отморозке с суперсексуальной задницей. Подобные мысли не посещали его очень давно.

— А я ведь был уверен — ты не детектив, а так — дешевая пародия на Хэмфри Богарта с поправкой на двадцать первый век. Скажи еще, что ты веган, тогда меня точно стошнит до того, как я сделаю себе харакири этим тупым ножом.
Дэнни цеплял Мика намеренно. Да ладно, время ланча давно прошло, и даже если ты пытаешься сохранить такую прекрасную фигуру и четкий контур скул — кто сможет устоять перед хорошим куском мяса, посыпанным смесью техасских специй, уложенным на гриль и слегка сочащимся прозрачным розоватым соком на срезе.
Мик больше нюхал, чем пил, красное вино из большого бокала, и Дэнни нашел бы еще не один повод его уколоть, если бы с самого момента их знакомства не чувствовал: этот парень за ослепительной улыбкой и умением так правильно и вовремя поднять сияющий взгляд, выгнуть бровь или наивно похлопать ресницами скрывает леденящий кровь железный стержень, который и позволил Дэнни не на шутку испугаться вчерашнего розыгрыша. Легко и просто поверить в то, что белозубый красавец с локонами и кокетливыми родинками на щеке может уложить семью с детьми и собаку и при этом требовать доплату за душевные страдания. Возможно, Сент-Джону следовало познакомиться с хорошим режиссером вроде Хичкока. Тот оценил бы потенциал маньяка, скрывающийся за обаятельной внешностью и шутками, над которыми Дэнни готов был смеяться помимо воли.

— Так что? — спросил он, когда в тарелке осталось лишь несколько поникших травинок и шкурка лайма. — Признаешь, что я первым догадался выйти на экс-Эллис? Фамилию она, кстати, не сменила.
Мик слегка кивнул, но это больше походило на нервный тик, чем на согласие. Он был классным игроком, и Дэнни не рискнул бы больше, чем сотней, садясь с ним за карточный стол. По-хорошему, им следовало сразу играть в открытую, лишь бы не затягивать торги на тысячи лет или до следующего рассвета.

— Я поражен твоей проницательностью, — в устах Сент-Джона прозвучало лишь слегка саркастично.
— Да ладно, малыш, это всего лишь опыт. Вряд ли он у тебя был. Не такой. Не с Бет Тернер или с другими девушками — прекрасными, без сомнения, но…
— Я был женат.
— Оу… Странно для такого парня, как ты, но сочувствую. Грехи молодости? Много потерял при разводе?
— Она… Ее нет в этом мире.
— Прости. Сочувствую дважды, не хотел. Она… она погибла?
— Лучше бы так, — Мик одним глотком влил в себя жидкость, напоминавшую кровь только цветом. Она не обожгла, не ударила пряным вкусом по рецепторам, да и вообще это был лишний, но красивый жест, который без сомнения впечатлил смотревшего на него Дэнни.
Тот тоже пригубил остатки пива и смущенно пробормотал:
— В любом случае Эллисы были женаты двадцать лет. Это, к твоему сведению, немалый срок. Мои родители вместе почти сорок, и если что, мама захотела бы оставить себе дом. Зубами выгрызла бы место, в которое вложила душу. И стала бы искать новых впечатлений. Йога или танцы на шесте. Блог на майспейс и анкеты на сайтах знакомств. Может, стрельба из лука или уроки живописи.
— И что именно у Марты Эллис?
— Банально: аргентинское танго. Я нашел ее имя под фотографией с выступлений.
Мик слегка постучал кончиками пальцев правой руки по центру ладони левой. Браво, Дэнни, браво!
— И даже если ненавидишь бывших — особенно если ненавидишь! — ты будешь интересоваться тем, что с ними происходит, — вздохнул Дэнни. — Моя Рэйчел родила девочку. А я ведь люблю детей. И я бы не тянул со свадьбой, как ее нынешний, знай, что у меня будет ребенок.
— К сожалению, я женился по любви, — вздох Мика выглядел естественно, но так странно комично, что Дэнни с трудом подавил смешок и продолжил:
— Давай не будем о прошлом. Его не изменишь, можно только жить и помнить. Или постараться скорее забыть.
Мик сощурился, с любопытством изучая мелкие морщинки в уголках его глаз и упрямо поджатые губы:
— Ты точно не читал те же книги, что и мой друг Джозеф? Думаю, вы бы поладили.
— Он дал мне незапланированный выходной, а это уже больше, чем я видел от любого из своих боссов. Так что переходим к сути: у каждого из нас есть товар. Подозреваю, что мой стоит дороже. Твои предложения?


Мик вынужден был признать, что информация эксперта проигрывает откровениям Марты Эллис о том, что ее муж три года назад окончательно сошел с ума, сам подал на развод и переехал далеко на северо-восток страны. Но избавление от трупа, а Дэнни — от проблем с полицией, стоило не меньше знания Дэнни о кольце, а потому, когда солнце склонилось к горизонту, у каждого оказались равные комбинации.
— Твой эксперт — хреновый эксперт, — уверенно сказал Дэнни. — Я пока не нахожу этому объяснения, но только пока. Когда я надел кольцо на палец… И на другой палец. И на третий. И на каждый из десяти. То почувствовал легкое давление и странное жжение. Как будто вокруг ободка вспыхнул огонек, и оно пытается повернуться, но не может. Надеюсь, я тогда не стал невидимым, иначе пожалею, что отдал тебе колечко без боя.
— Нет, к моей досаде. Я бы с радостью прекратил наблюдать твой ужасно скучный галстук с удушающим узлом.
— Эй, придурок, он шелковый и итальянский, чтобы ты знал, и Марта Эллис его оценила. Стиль, в котором ты ни фига не смыслишь.
— Меня это пугает больше, чем развлекает, — честно признался Мик, махнув перед его носом рукой с кольцом. — Ничего подобного я не ощущаю.
— Должно быть потому, что ты толстокожий калифорнийский сноб.

Их препирательства могли затянуться еще на несколько часов, если бы официант не стал показываться у столика чаще, чем требовали приличия, всем своим видом намекая, что о нем забыли. Мик оплатил счет и сутки парковки Тойоты на ближайшей стоянке.
— Мне нравится, когда кто-то есть в машине, — ответил он на возмущения Дэнни. — Это все еще не значит, что мне нужен напарник.

— Ага, я так и понял, я у тебя девица на вечер, — проворчал Дэнни, пока они ехали к Джозефу. — Но минета не дождешься.
Мик хотел было кое-что уточнить, но Дэнни выглядел так закрыто и решительно, сбросив пиджак, ослабив галстук и закатав рукава светло-голубой рубашки, что Мик предпочел будоражащую разум загадку успокаивающей перепалке.

֍֍֍

Дэнни чувствовал себя не в своей тарелке, не в той бочке затычкой, не в своих ботинках и вообще не тем во всем том, куда его можно было запихнуть или уложить без принуждения. Он не спал вторые сутки, и все происходящее казалось ему слегка нереальным. Да что там — скорее бы он поверил, что до сих пор валяется на парковке, сбитый неосторожным водителем. Дело было вовсе не в том, что Джозеф Костан — его босс и один из крупнейших биржевых игроков нового столетия, видал Дэнни людей и побогаче. Не в том, сколько миллионов стоила его вилла — шикарная, надо сказать, со всеми наворотами современной техники и полным бассейном красавиц в бикини. Даже не в том, что Дэнни пытался прикинуть, родился ли этот парень с кривой недовольной усмешкой и глубокими косыми морщинками в уголках губ и почему выражение его лица настолько пугает.

Может, его задело то, как общаются Джозеф и Мик — полунамеками, многозначительными взглядами и ухмылками, обрывая друг друга на полуслове. Как быстро подливает Джозеф Мику густого темно-красного вина из непрозрачного графина только-только заметив, что в бокале осталось чуть меньше половины. Дэнни напитком не угостили, уверяя, что редкий сорт придется ему не по вкусу, и предложили на выбор любой другой из коллекции Джозефа. Уже одно это — четкая граница между своим и чужим, плебеем и допущенным в круг, должна была заставить его вспылить, сказать что-то резкое, наплевать на обещанную зарплату, из которой «Констант Групп» пока не выплатил ни цента, и вернуться в Ньюарк. Он держался на чистом любопытстве и легких, но чувствительных уколах того, что в других обстоятельствах можно было принять за ревность. Вполне возможно, что Джозеф Костан был неплохим парнем. Циничным, как все, кто привык иметь дело с большими деньгами, выуживая их с самого верха и не переживая о том, как они всплыли. Но ему было присуще мрачное чувство юмора, и Мик очевидно прислушивался к мнению не просто босса, а и того, кто открыто называл его другом.


— Друг мой, — так и сказал Джозеф, — друг мой, должен ли я напомнить, как часто история повторяется в виде фарса?
Джозеф щурясь смотрел на Дэнни, затем переводил взгляд на Мика, на кольцо, которым они обменивались, чтобы наконец вынести общее решение: странная вещица ничуть не тревожит Мика, но горит и вздрагивает на пальце Дэнни. И единственный раз, когда Джозеф Костан показался действительно задумчивым или встревоженным — всего лишь на мгновенье — когда Дэнни упомянул Нью-Гэмпшир как новый адрес Кристиана Эллиса.
— И все же, — заметил Мик, когда на стенках его бокала остались тонкие подтеки густого вина, — я думаю, это досадная случайность. Эллис прекратил играть графа Дракулу и окончательно заделался Индианой Джонсом. И, может, он настолько мне отвратителен, что я пустил бы ему змею в постель, но все же Эйба Сорренто он не убивал, как тремя годами ранее не был виновен в смерти своих студенток. Кто-то опять сделал это за него.
— Или для него, — поспешил вставить Дэнни. — А, скорее, для себя, решив прикарманить обещанные детективу деньги.
— В любом случае Эйб Сорренто заслуживает справедливости.

Джозеф неожиданно повернулся к Дэнни, скорчил самую кривую из всех возможных рож и громким шепотом воскликнул:
— Теперь ты понимаешь, как я с ним мучаюсь?! Мик, дружище, никто тебе не заплатит за поиски убийцы Сорренто. Ноль. Зеро. Ни семьи, ни наследников. Вряд ли у него была даже канарейка.
— Именно поэтому, — очень серьезно кивнул Мик. — Лишь из-за того, что Сорренто был одинок и его судьба никому не интересна, убийца не должен избегнуть возмездия.
Джозеф снова воззвал к Дэнни и потолку над ним громким патетичным речитативом:
— Господи, ты один видишь, что я терплю все эти годы!

Как бы там ни было — Дэнни скорее бы согласился с Миком, чем поддержал Джозефа. И его:
— Уверен, «Констант Групп» и грядущий подъем котировок помогут вам справиться с этим, без сомнения, необычайно сильным стрессом, — вызвало улыбки. Широкую и искреннюю у Мика, и странную, в комплекте со скривленным уголком глаза — Джозефа.
В стекло большой гостиной стучала красавица Лаура, что-то знаками показывая Джозефу, и Мик первым вскочил из кресла, распрощался с хозяином и, толкнув в плечо помедлившего Дэнни, поспешил вытащить его из дома. Кольцо так и осталось на пальце Дэнни, остро щипало кожу и чуть пульсировало, пока они не оказались за воротами, где жжение сменилось едва ощутимым теплом.
— Ты тоже заметил, как дернулось его лицо, когда я сказал «Нью-Гэмпшир»? — поинтересовался Дэнни. — Что у него там?
— Не знаю, — пожал плечами Мик. — Что угодно. От вложений в недвижимость до бывшей подружки. Я отвезу тебя домой. Так будет быстрее, чем ждать такси. У меня еще есть дела, а тебе следует поспать. Не слышал, чтобы Джозеф дал тебе на завтра выходной.
— Мог бы и попросить у своего друга отгул для напарника. Или?.. Может, мне показалось, но такое впечатление, что вас связывают не только дружеские отношения.
Мик вскинул руку, прерывая его слова, и Дэнни тут же осекся, забормотав:
— Ладно, ладно, я все понимаю... Никаких проблем, я цивилизованный человек, — и почти сразу же заклевал носом, прикрыв светлые ресницы.

Мику категорически не хватало звеньев в этой цепочке. Густая сентябрьская теплая и сладкая ночь, сквозь которую он несся, опустив крышу машины, никак не расставляла все по своим местам. Когда он высадил полуспящего Дэнни у дома, а тот пробормотал «никаких поцелуев до третьего свидания» и отправился на свой этаж, Мик подождал, пока свет в нужном окне зажжется, вслушался, не донесутся ли выстрелы, и отправился к дому самой дальней дорогой, огибая все побережье в блеклом свете луны.

Кольцо, которое они с Дэнни передавали из рук в руки, поочередно примеряя, не вызвало у него тех же ощущений и не подарило новых версий, но заставило сердце биться чаще от того, что левая рука опять отмечена тонким ободком. С тех пор, как он подарил первое кольцо Коралин — своей будущей жене, никак не подозревая, что безумно и взаимно влюблен в вампира, прошло больше, чем полстолетия. В ночь, когда к помолвочному кольцу с небольшим бриллиантом добавилось обручальное, жизнь Мика закончилась.
Со следующего утра он не носил кольца.
А перстень из белого золота, украшавший его указательный палец, был единственным напоминанием о первом деле. Похоже, Дэнни был прав, называя его воплощенным клише.

֍֍֍

Джозеф развалился на его диване, как обычно, как он любил и считал нужным — заявившись без предупреждения и в отсутствие хозяина. Перед ним стоял термос в форме древней амфоры, на столе играли гранями два бокала, но Мик не чувствовал себя голодным. За тот час, что они с Дэнни провели в гостях у Джозефа, тот, словно заботливая мамочка, ухитрился скормить ему чуть ли не трехдневную порцию свежайшей крови, понимая, что в присутствии человека Мик не посмеет возмущаться. Должно быть, именно легкий передоз заставлял сердце стучать сильнее и громче, голову — слегка кружиться, а легкий ветерок — пахнуть совершенно иначе, давно забытой сладостью и счастьем.

Но Джозеф не так уж часто приходил к нему ― только если случалось что-то действительно важное или когда хотел побыть один, без многочисленной охраны и шумного окружения, камер и мониторов, которыми был нафарширован его дом и офис, и без постоянных телефонных звонков. В таких случаях, происходивших не чаще, чем раз в пять лет, Мик готовился к долгому вечеру, плавно сменяющемуся следующим утром, заказывал резко и пряно пахнущий Рокфор или буйабес из французского ресторана, запахом которых пропитывалась вся квартира, и преподносил Джозефу очередной сюрприз.
― Я разучил «Грезы любви» Шуберта, ― сказал он прямо с порога. ― На гитаре звучит интересно. Но, если хочешь, могу и «Лестницу в небо».

Джозеф поднял на него такой взгляд, что Мик сразу понял – разговор предстоит не из легких. Для его друга куда тяжелее, чем для него самого, потому что в расстегнутом вороте шелковой рубашки Джозефа болтался кусок желтоватого ветхого кружева, в котором угадывалось нечто, похожее на жабо, а большой палец украшал громоздкий несуразный перстень с ярко-синим камнем в грубой оправе. Такое отступление от имиджа современного главы компании Джозеф позволял себе крайне редко. За все время их знакомства Мик видел подобное лишь трижды.
Правда, еще были и ночи Хэллоуина, но тогда Джозеф отрывался по полной, наряжаясь то в панталоны с чулками и шелковыми подвязками и в туфли с бантами, то во фрак, цилиндр и узкие брюки со штрипками. Однажды он взял первый приз на Ярмарке Возрождения за полную аутентичность костюма салемской ведьмы.
Вряд ли Джозеф ударился в один из свойственных ему приступов ностальгии по ушедшим векам ― расстались они недавно и ничто не предвещало подобного всплеска.
― Ладно, дай мне хоть намек, ― вздохнул Мик, устроившись в кресле напротив.
― А разве я не сделал этого раньше? ― голос Джозефа был глух и на редкость безэмоционален.

Именно таким тоном он обычно сообщал что-то невероятно личное, волнующее его до глубины остатков души. В том, что Джозеф ею обладал, Мик не сомневался с тех самых пор, когда тот отыскал его в дешевом номере мотеля неподалеку от Сан-Франциско ― изможденного, решившего уморить себя голодом и жарой, лишь бы не стать чудовищем, и силой влил в онемевшие губы еще теплую человеческую кровь. Почти шестьдесят лет назад.

֍֍֍

Дэнни должен был заснуть как убитый.

Но проспал лишь полтора часа и вскочил еще до рассвета, словно кто-то проорал ему на ухо: «Подъем!»

Мог ли он предположить в прошлую субботу, вынимая из бумажника купюры, что это вложение окажется самым быстро и высоко окупаемым за всю его жизнь? Во всех событиях, последовавших далее, было что-то невероятно притягательное, будто в головоломке, где часть картинки прикрыта черными квадратами и нужно угадать, что под ними. Он не мог прекратить думать о произошедшем, вскоре поймав себя на том, что называет это «нашим делом» и постоянно скатывается мыслями не к деталям и подробностям, а к действующим лицам. Гораздо чаще ― не к Кристиану Эллису и его жене, которые, признаться, были столь банальны и скучны, что не стоили даже потраченного бензина, а к Мику Сент-Джону и своему новому боссу, к их странным отношениям, менее всего походящим на братские и лишь с большой натяжкой — на дружеские. И снова к квартире Мика и к образу жизни Джозефа Костана, который, казалось, был воплощением тех самых времен Волка с Уолл-стрит, о которых Дэнни жалел с юности.

Он быстро и почти без удовольствия подрочил, чтобы избавиться от напряжения и заснуть. Но миг перед провалом в сон вдруг снова вернул его в кабинет Сент-Джона, где он, обливаясь потом и слабея от осознания приближающейся смерти, вдруг каждым нервом почувствовал, как хочет жить. Никто и никогда не мог убедить Дэнни, что жизнь настолько ценна и приятна, что следует вгрызться в нее зубами. Может, за это стоило проставить Сент-Джону пару пива. Но Дэнни больше бы поверил, что тот, как и положено всем калифорнийским красавцам и богачам, предпочитает пудрить свои точеные ноздри отборным кокаином, дарящим остроту восприятия, фантастический блеск глаз и такую улыбку, от которой должны терять голову стопроцентные гетеросексуалы. Не хотелось проговаривать это вслух, но Дэнни таким не был.

— Нью-Гэмпшир, ― сказал он громко в низкий серый потолок, — Нью-Гэмпшир.

Слов было достаточно, чтобы сбросить Дэнни с постели, заставить снять подушку с продавленного кресла и в глубине, между пружинами и дном, отыскать ноутбук в плотном чехле. Плевать на счет за связь. За последние двое суток он и без того превысил лимит расходов.

Гугл знал о Нью-Гэмпшире больше, чем Дэнни когда-либо. Исторические и туристические сведения ожидаемо не принесли пользы. В Нью-Гэмпшире было зарегистрировано несколько десятков филиалов крупных торговых, строительных и юридических фирм, но вряд ли именно это привлекло внимание Джозефа Костана. Никакой бурной спортивной или общественной жизни в этом маленьком штате не велось, а основная интеллектуально развитая часть населения предпочитала работать в Бостоне, Нью-Йорке или, на худой конец, в его родном Джерси. Интерес могла вызвать лишь криминальная хроника — что не удивительно для столь скучного места. И самым любопытным за последние несколько лет были не уровень домашнего насилия или количество аварий из-за пьяного вождения, а пять обезглавленных трупов и серия пожаров, один из которых дотла уничтожил старинное поместье. Должно быть, копы совсем разленились в своем тихом лесном штате ― сведений о поимке маньяка Дэнни не нашел. Маловероятно, что Костана волновала эффективность работы местной полиции. Разве что в Нью-Гэмпшире у него был личный интерес.

Дэнни раз за разом возвращался к их разговорам в доме Джозефа. И вскоре пришел к выводу: самым значимым в этом деле были не участники, а простое кольцо, которое ничуть не тревожило его последние часы. Пусть оно было древним и необычным, но сейчас Дэнни вспоминал совсем другое. Его сестра Бриджет лет пятнадцать назад носила что-то похожее: комплект из двух дешевых колечек, подаренных ей тогдашним бойфрендом. Надетые вместе, они терлись друг о друга так, что легкое напыление быстро посветлело по краю, а нечитаемая на каждом отдельном кольце гравировка складывалась в пошлейшую надпись «Люблю тебя навсегда». Стоило говорить, что Бриджет недолго встречалась с этим парнем? Шанс, что Эллис готов был разориться на огромную сумму, уже имея одно из колец, был максимально вероятен. Комплект, объединенный надписью, несомненно, представлял куда как большую ценность, чем каждое по отдельности.

Дэнни, привыкшего хранить свои выводы в секрете, сейчас разрывало от необходимости поделиться внезапным озарением. Плевать, что Сент-Джон мог развлекаться в одном из ночных клубов или проводить время с какой-то из девушек Джозефа. Даже если он спал, то все равно версия стоила того, чтобы заставить его распахнуть карикатурно длинные ресницы.



֍֍֍

В гостиной Мика не морозил кондиционер, как это принято во многих домах вампиров. Он был старомоден — да, может быть. А, может, не желал лишать Джозефа поводов для насмешек. Но предпочитал жалюзи, тонированные окна и деревянные узорчатые решетки, которые отбрасывали на пол и мебель тени, стоило только солнечным лучам коснуться стекол.

«Не думал поискать второе кольцо у Эллиса, Шерлок?»

Сообщение от Дэнни сопровождалось ехидно подмигивающей скобкой, и Мик живо мог представить его недовольную гримасу. Хотя разговор с Джозефом вышел не из тех, что располагают к улыбкам. Да что там — им двоим в последнее время ни разу не случалось разругаться так сильно, что Джозеф едва не оставил следы своих зубов на его щеке, а Мик был вынужден вспомнить, в каком ящике стола лежит осиновый кол на случай, если все выйдет из-под контроля. Он не был уверен, что сможет пустить его в ход, но в какой-то момент ему показалось, что Джозеф скорее убьет того, кому стал другом и сиром, чем примет возражения.

Нью-Гэмпшир и старинное кольцо казались совершенным пустяком по сравнению с тем, как распсиховался Джозеф.

Мик привык иметь дело с обоими мирами — вампиров и людей. Большая часть дел из его картотеки касалась человеческих проблем, и он надеялся, что все еще не стал слишком жесток и самоуверен, чтобы не понимать их мотивы и образ мыслей. Именно это позволяло ему быть хорошим детективом: вампирские способности и тщательно оберегаемые остатки человеческой сущности.

Сейчас, сегодня, два мира сошлись в одной логичной точке: вопросы от четырехсотлетнего вампира и от человека были одинаковыми.

— Да ну, херня, — сказал Мик.— Кольца Ван Хельсинга — такой же миф, как меч короля Артура или лампа Аладдина. Годится для хорошего блокбастера. Знаешь, с Кейт Бекинсейл в обтягивающем латексе, героем в шляпе и обаятельным злодеем. Но это сплошная ерунда.

— Как и эликсир вечной молодости, — кивнул Джозеф. — Тем не менее, тебе все еще тридцать. Послушай моего совета, Мик. Хоть раз в жизни без возражений поступи так, как я прошу. А после обрати его. В моих силах заглянуть в будущее куда дальше, чем можешь ты.

С этого и началась их ссора.

— Обрати его! Не тяни слишком долго. У мальчика есть потенциал, — в очередной раз прорычал ему Джозеф. — Иначе зачем судьба так настойчиво подсовывает тебе украденные бриллианты, которые ты ищешь где угодно, только не в своем кармане? Мы всегда считаем, что у нас в запасе вечность, но скольких наших ты убил собственными руками? Да, они заслуживали смерти, нарушая правила, но что будет, когда один из них окажется сильнее или хитрее? Что чувствовал ты, когда думал, что я погиб в пожаре? А ведь может настать момент, когда на твою шею опустится гильотина или наши дома запылают как свечки. Кто заплачет по тебе тогда, Мик? Кто явится на помощь, если я не смогу?

— Ты излишне драматизируешь, друг мой, — улыбнулся Мик. — Как обычно.

— Возможно. — И Джозеф так повторил «друг мой», что это прозвучало как смертный приговор. — А возможно и нет. В любом случае придется осторожно выманить Эллиса. Для начала без пыток. Нужно точно понять, как много он знает о кольцах Ван Хельсинга и не стоит ли за происшествиями в Нью-Гэмпшире что-то большее, чем разборки нескольких вампирских семей, как я думал раньше. Доложишь.

И Джозеф, сорвав с шеи кружевную труху, удалился, не прощаясь и не оглядываясь.

Обострение его всегдашней паранойи пришлось как нельзя некстати. Пожалуй, вполне естественно для того, кто пережил геноцид вампиров времен Французской Революции и теперь как старейший тщательно оберегал секретность в ставшем ему родным Лос-Анджелесе. Но Мик предпочел бы, чтобы такие приступы случались с Джозефом не чаще, чем раз в две недели.

«Потрудитесь предоставить мне свои соображения в письменном виде, мистер Уотсон», — отправил он Дэнни, получил в ответ ожидаемое «А не пошли бы вы, мистер Черный Плащ», и глубоко задумался, глядя в камин.

— Да все просто, ― сказал в трубку Дэнни, когда Мик все же решился набрать его номер. — Будь Эллис хоть в Китае, но если он заинтересован, то не сможет не откликнуться на мое объявление. Выползет из норы на свет. Потому что они вывезли со склада все до последней щепки, но ничего там не нашли.

— Ты… Что ты сделал, Дэнни?! Что. Ты. Сделал?!

— То же, что собирался, не попадись ты в коридоре. Разместил с десяток объявлений на разных сайтах о поиске наследников для передачи им памятных сувениров. Должно сработать очень быстро. Скорее всего, Эллис и сам меня ищет, поняв, что я пошарил на складе. Один раз он уже прокололся и теперь вряд ли доверит эту миссию кому-то другому.

Мик коротко и глухо зарычал, оцарапав вылезшим клыком язык, чего с ним, признаться, не происходило даже в год обращения. Если его судьба и ходила по странному кругу: вернув ему бывшую жену, в чьей смерти он был уверен, и вновь отправив ее в мир мертвых; сделав его на время человеком и заставив умолять Джозефа о повторном обращении ради еще одного спасения Бет, ― то очередной сюрприз Мик не брался даже предугадать.

Дэнни, ни секунды не сомневаясь, следовал по той же проторенной дорожке, что и Бет в их первом деле с Эллисом, без предупреждения сунувшись к нему в класс, а после на «лекции» для избранных. Тогда бесцеремонный и наглый антрополог разыгрывал из себя вампира и проводил «расширенный курс», собирая вокруг себя легковерных студентов, очарованных готичными нарядами, мистическими сказками и красивыми ритуалами, загадочностью и страстностью своего профессора. Все кончилось смертью двух юных девушек, едва не оборвало жизнь Бет, случайно доверившейся настоящему убийце, и совсем вскоре привело к тому, что Мику пришлось посвятить ее в свою тайну. А завершилось смертью ее жениха и целым годом душевных терзаний, которые Джозеф назвал романом между лисой и виноградом.

— Скажи, что тебя не надоумил Джозеф. Потому что он предлагал то же самое не более часа назад, ― со вздохом попросил он, когда телефон уже раскалился от громкого голоса Дэнни, и тот успел назвать его тупым красавчиком, трусливым сурком и сопливой девчонкой, а бледно-розовые лучи восходящего солнца заиграли на зеркальных боках небоскребов, и пришлось уйти с балкона. — Ладно. Только ты будешь следовать моим указаниям. Все же я уже сталкивался с Эллисом.

— Никогда нельзя недооценивать спонтанность решений, — пугающе холодным тоном сказал Дэнни, но тут же фыркнул в трубку: ― До связи, босс.

Мик нехотя отправился спать, уложив на грудь тяжелый, как гранитный камень, телефон.

Звонок от Дэнни поднял его еще до полудня. Самое мерзкое время: на небе ни облачка, через час-другой начнет припекать, и лишний раз на солнце поостережется соваться любой вампир.

5

Бывший профессор Эллис все еще не утратил любви к мрачным заброшенным местам, вроде бойлерной, в которой проходили заседания его «вампирского» кружка.
На сей раз он предпочел цоколь давно разрушенного здания далеко за городом.

— Если бы я знал, что придется лезть в подвал, ни за что бы не согласился, — бубнил Дэнни всю дорогу. — Господи, почему нельзя было встретиться в «Старбаксе», как все нормальные люди?
— Хочу напомнить, это была твоя идея, — мрачно заметил Мик.
— Я уже жалею об этом. Примерно с момента как ты дал мне запасной магазин.
— На всякий случай. Эллис вряд ли опасен. Просто непредсказуем.
— Человек, назначивший встречу здесь, обязан быть с нешуточной придурью. Что-то подсказывает мне — он не явится с чемоданом денег, а планирует оставить мой хладный труп в этом бетонном склепе.
— Я прикрою тебя, — пообещал Мик. — Как бы ни пошли переговоры — знай, я рядом, все вижу и помогу в нужный момент. Просто постарайся разговорить его. Со мной он точно не будет столь откровенен.
Мик с легким замиранием сердца снял с пальца кольцо. Нет, потенциальная принадлежность мифическому охотнику за вампирами никак его не волновала.
— Что, никаких клятв, ни шаферов, ни поцелуя перед алтарем, ни праздничного банкета с тортом? — хохотнул Дэнни, надевая его на средний палец. Колечко вновь едва ощутимо потеплело и слегка запульсировало.
— Напоминаю: я был женат. Не лучшее время в моей жизни. Вряд ли повторю. Стойкая фобия, знаешь ли.
— Значит, может, и хорошо, что я отделался только разорванной помолвкой.
Дэнни сунул пистолет под куртку и неспешно отправился через пустырь к заброшенному зданию, где ждал его Эллис.

Почему-то Мик был уверен, что этот парень не нуждается в ангеле-хранителе на полный рабочий день. И что бы ни случилось, сумеет продержаться до момента, когда подоспеет помощь.
Когда Мик бегом пересек пустырь, прикрывая голову пиджаком, и одним прыжком взлетел на подоконник третьего этажа, то сердце вдруг стукнуло слишком громко.
Небольшое здание казалось необитаемым, но он слышал легкие шорохи, улавливал запахи посторонних и чужое дыхание. Эллис явился на встречу не один. Как минимум трое прятались на нижних этажах, и еще двое ― в подвале, откуда доносились неразборчивые слова — тихие веские Эллиса и громкие быстрые Дэнни. Он пошел на звук и вскоре остановился, пораженный тем, как Эллис обставил встречу. Солнце, висевшее на безоблачном небе, било в проломленную крышу, и до самого низа, как в колодце, опускался яркий столб, в центре которого сидел Дэнни.

Он тараторил, размахивая руками, и даже со своего места Мик видел темную полоску на его пальце: кольцо было при нем. Видимо, Дэнни торговался как заправский еврейский лавочник, истекая потом под палящими лучами, отраженными парой старинных зеркал.
Дыхание Мика перехватило от внезапной догадки: Эллис почему-то был уверен, что к нему явится вампир. Или хотел быть уверен, что явился человек. Может, Джозеф не напрасно высказывал столько опасений.
Тогда, в прошлую встречу с Эллисом, Мик не удержался и продемонстрировал свое истинное лицо тому, кто взбесил его рассказами о собственном выдуманном вампиризме и уникальной сущности. Припугнул и бросил ошарашенного, поспешив спасти Бет. Было ли это нарушением секретности? Джозеф ответил бы: несомненно. Но тот считал таковыми любую книгу, фильм или газетную сплетню.
Кристиан Эллис не был глуп и специально затягивал разговор. Любой вампир уже через пять минут начал бы терять силу в таком столбе солнечного света, усиленного серебряными зеркалами.
Мик бесшумно спрыгнул чуть ниже – туда, где можно было четко разобрать слова. Речь все еще шла о ста тысячах. Дэнни утирал лоб подвернутым рукавом. Аромат его пота бил Мику в нос. От Эллиса оглушительно несло крепким парфюмом, и к нему примешивался еще один запах ― до жути пугающий, тревожный, заставляющий колени подгибаться, а пальцы дрожать – горелой плоти и смерти, будто где-то рядом валялся труп сожженного вампира.

― Я понимаю, как дорога вам эта безделушка, ― говорил Дэнни. ― Сам раньше кое-что коллекционировал. Правда, отдавал предпочтение винтажным изданиям Плейбоя, а их найти не легче, чем Святой Грааль. Особенно, ну, знаете, с целыми и неиспачканными страницами. Мое последнее предложение – восемьдесят тысяч. Я, к вашему сведению, только вторую неделю в Лос-Анджелесе, живу в Скид Роу, а по моим соседям плачут камеры строгого режима. Поэтому я мечтаю снять домик где-нибудь поближе к океану. Так что, если восьмидесяти тысяч нет, я, пожалуй, пойду. Прогуляюсь до ближайшего аукционного дома. Интуиция мне подсказывает, что за побрякушку можно выручить куда больше.

Эллис издал тихий утробный рык. На секунду Мик решил, что случилось именно то, чего он так опасался: Эллис, пораженный существованием вампиров не только в легендах и своем воображении, нашел того, кто его обратил. И теперь бывший профессор, заливающий свой запах галлонами отдушки – один из них, а Дэнни, ничего не подозревающий Дэнни, вскакивает со стула и беспечно поворачивается к нему спиной, собираясь уходить.

— Что ж, — низким бархатным голосом проговорил Эллис, и это должно было впечатлить любую сентиментальную студентку, — вы правы. Эта вещь действительно представляет для меня научный интерес, но, смею вас уверить, никто не даст вам и одной десятой той суммы, которую предлагаю я. Берите десять тысяч, и можете считать это хорошей сделкой.
Дэнни обернулся, уже стоя у порога, скривил задумчивую мину, облизал губы и потер лицо ладонью:
— Да-да, понимаю. Что-то вроде того, как я искал один номер за шестьдесят восьмой год. В нем не было ни одной стоящей фотографии, и никто в здравом уме не дал бы за него больше пяти баксов, но именно его мне не хватало, чтобы подборка была полной.
— Коллекционер всегда поймет мотивы другого коллекционера, не так ли, мистер Уильямс? — натянуто улыбнулся Эллис.
— То есть у вас… комплект? К этой дешевой цацке прилагается еще подвеска, сережки или браслет, такие же убогие, но с кольцом сложится набор?
― Вы проницательны. Это комплект, когда-то сделанный в Европе. В моей семье хранилась его часть, в семье той, чей склад вы купили — вторая, и теперь я хотел бы объединить их. Видите, почему никто не заплатит больше?
— И второе украшение ― это…
— Тоже кольцо, мистер Уильямс. Два кольца, две семьи, общая история. Теперь вы понимаете, насколько это важно.

Никакой общей семейной истории у Эллиса, неизвестно как раздобывшего кольцо, и Райс де ля Круз, чье имя было даже не настоящим, разумеется, быть не могло. Мик видел, как Дэнни топчется на пороге, изображая сомнения.
— Ладно, ― нерешительно сказал он. — Двадцать тысяч, если докажете, что это правда. Мы, коллекционеры, сможем договориться. Вы обаятельный и приятный человек, и моя душа лежит к вам. Похвастайтесь второй половиной, и я буду уверен, что действительно заключил хорошую сделку.
— Пятнадцать. Я небогат.
— Ну, хорошо, — выдохнул Дэнни, отходя от порога и опасно приближаясь к Эллису, сидящему в тени. Тот вытащил из-за ворота цепочку, на которой болталось кольцо. Тошнотворный запах смерти и огня стал сильнее. Кольцо раскачивалось, ловя потускневшими боками лучи света, и Дэнни подошел еще ближе, чтобы наклониться и рассмотреть его.
— Я все же предпочитаю Тиффани, — пробормотал он. — Теперь покажите деньги.

Эллис потянулся за небольшим рюкзаком и вынул из него купюры.
— Можете не пересчитывать, — его голос звенел от напряжения, пока Дэнни возился со своим кольцом, недовольно хмурясь и делая вид, что оно никак не хочет слезать с пальца. И когда темный ободок почти соскользнул, Дэнни вдруг замер:
— Постойте, — сказал он. — А как же Эйб Сорренто? Вы же убили его. Разнесли череп и подкинули труп на мой склад. А вся вина бедолаги была лишь в том, что он не умел торговаться.
— Да ладно вам, Дэнни, — почти мирно сказал Эллис. — Вы же знаете ― все средства хороши в борьбе за справедливое дело.
Он невероятно четко и громко произнес последнее слово, и Мик не сомневался, что произойдет дальше. В небольшой подвал ворвались пятеро, а Дэнни в мгновенье ока выхватил пистолет, направив его точно в лоб Эллису.
— Кажется, это вы не собирались соблюдать договоренностей, — спокойно сказал Эллис. — Я был готов расстаться деньгами. Но теперь только рад вашему неосторожному поведению. Мы снимем кольцо с трупа.
— Я успею сделать две вещи, — так же невозмутимо проговорил Дэнни, и только уголки губ слегка дрогнули. — Во-первых, даже в последней конвульсии я успею нажать спуск, и ты получишь пулю между глаз. Во-вторых, я постараюсь проглотить кольцо. Просто чтобы доставить твоим ряженым куклам несколько десятков неприятных минут, когда им придется потрошить меня. А сейчас я просто пойду отсюда, окей? Считай, я сделал тебе одолжение, что не кинулся в полицию, а пристроил труп Сорренто в удачное место. Проблемы мне не нужны, но ты очень, очень неправильно ведешь торги, Эллис. И потому цена возрастает до двухсот тысяч.
— Наоборот, — хмыкнул тот, не отводя взгляда от дула Глока. — Цена снижается до стоимости пяти пуль. Вот так делаются дела.

Мик прыгнул вниз, не дожидаясь выстрелов.
Когда в вампира стреляют, он испытывает боль. Невероятно сильную, как если бы пуля разорвала живую плоть. Но раны и раздробленные кости заживают быстро. Если, конечно, оружие не заряжено серебром. Три из пяти пуль, попавших в него, были серебряными.

Дэнни не мелочился. Быстро прострелил Эллису плечо, и пока тот вопил и корчился, спустил курок еще дважды, таким же способом уложив пару нападавших.
Мик был не столь гуманен и стрелял в голову. Густой запах свежей крови наполнил маленький подвал. Боль от серебра взрывами расходилась по телу, но Мик еще успел услышать:
— Сент-Джон, нечисть в красивом человеческом обличии. Не так я планировал с тобой встретиться, — когда Дэнни подхватил хлипкий стул, обрушил его на голову Эллиса и пообещал:
— При следующей нашей встрече я убью тебя.

Двое из пяти охранников Эллиса еще шевелились на полу, у одного из них была пробита крупная артерия, и Мик с трудом удерживал клыки под верхней губой. Горячая человеческая кровь, всего лишь несколько глотков, помогла бы ему вытерпеть разъедающий изнутри серебряный яд и позволила бы открытым ранам слегка затянуться. Но Дэнни, Дэнни был рядом, и его теплый запах уговаривал сдаться, свернуться в позе эмбриона и баюкать боль, пока она не станет сладостью.
Голову словно сунули в кипящий котел, но до него доносился отчаянный шепот Дэнни, и лучи солнца все еще палили нещадно, когда тот закинул руку Мика на плечо и поволок через пустырь к оставленной машине. А там бесцеремонно облапал бедра, выискивая в карманах ключи, свалил его как мешок на заднее сиденье и стартовал так резко, будто ему махнули клетчатым флажком в начале гонки.

— Где, где, блядь, в этой дыре ближайшая больница?! — Дэнни оглушительно орал, и к мощному запаху паники примешивалась волна адреналина, как прошлым вечером в кабинете. Даже почти теряя сознание, Мик всей кожей ощущал, как бьется его сердце, как пульсирует вена на шее, и ногти сами по себе начали удлиняться, впиваясь в обшивку сиденья, а клыки едва не пропороли нижнюю губу.
— Это ты так себе представляешь прикрытие?! — все еще надрывался Дэнни, не выбирая дороги, и направляя Мерседес по ямам и рытвинам, лишь бы скорее добраться до ровного шоссе. — Красиво прыгнуть и принять на себя чужие пули? Тогда ты совершеннейший дебил! Ты ноль во всем, что касается тактических схем. И как я сейчас сдам тебя медикам без объяснений, а? Ну вот что я должен для них сочинить?! Я шел, шел да и наткнулся на истекающего кровью придурка, и во мне вдруг взыграло человеколюбие?
— Не в больницу… — сумел простонать Мик. — Нельзя…
— Да-да, ладно, просто свалю твой труп в канализационный люк, — быстро согласился Дэнни.

Он чертовски рисковал, не подозревая того. Запах крови из небольшой ранки на руке ― всего лишь царапина об дверь или камень ― превращал последние мысли Мика в густой туман. Он не хотел делать Дэнни больно. Ненавидел кусать людей пусть даже ради спасения собственной жизни. И был уверен, что сможет продержаться еще немного ― пятнадцать, двадцать миль, пока Мерседес, сжигая покрышки, летел к центру города.
— Домой, прошу. Не к врачам, — только и смог пробормотать он, впадая в леденящий озноб и ладонью крепко зажимая нос, чтобы не чувствовать дразнящего запаха.
Ему необходимо было вынуть серебряные пули и выпить несколько глотков крови. Все будет хорошо. Он знал. Не в первый раз.

Но впервые столкнулся с напарником, равным ему по упрямству и сверхчеловеческим способностям. Дэнни втащил его в лифт на своих плечах, бормоча о том, что раны, уже, наверное, перестали кровоточить, и счастье Мика, что пули не попали в голову и не выпустили наружу вакуум, который должен быть у него вместо мозгов.
— Уходи, — простонал Мик, когда Дэнни, легко справившись с дверью, свалил его на пол у порога. — Завтра. Обещаю, я буду в порядке.

До блестящей панели в кухне, за которой хранились запасы крови, было всего пять шагов.
— Ты среди крокодилов вырос, что ли?! — Дэнни кричал так, что закладывало уши, и даже шорох его одежды отдавался невыносимой пульсацией в каждом нерве Мика. — Да я бы не бросил и хромую крысу, если бы желал быть уверенным, что она доживет до завтра. Могу понять, почему ты не хочешь ехать в больницу, хотя у каждого уважающего себя детектива должен быть врач, который выковыривает из него лишние предметы. Но я абсолютно, полностью, стопроцентно уверен, что пули из спины ты не сможешь вынуть сам. И только скажи, что у тебя в доме нет ничего для перевязки, и я оставлю тебя истекать кровью, пока буду неспешно идти к самой дальней аптеке.

Вот оно! Дэнни сам подсказал отличное решение, до которого почти умирающий мозг Мика не додумался бы.
— Поищи аптечку в ванной, — простонал он,

Дэнни кинулся вверх по лестнице, а Мик — к полке, маскирующей дверцу холодильника с кровью, не тратя времени, чтобы освободить трубку пакета — просто надгрыз зубами край и выдавил содержимое в рот. Постарался бесшумно задвинуть полку, рухнул на диван, быстро высосал второй и запихал пустые пакеты под диван.

— Да у тебя внутреннее кровотечение, малыш, — голос Дэнни взволнованно прозвучал с середины лестницы.— Дышать можешь? Похоже, задето легкое.
— Язык прикусил, — пробормотал Мик, вытирая губы и подбородок.
Кровь, дарящая силы и тепло всем вампирам, уже струилась по его венам, облегчая дыхание и прочищая мозг.
— Давай-ка я гляну, ― Дэнни излишне суетился и слишком явно нервничал, стягивая с него пиджак и хенли, — Я, знаешь ли, целых две недели был бойскаутом. До уроков первой помощи не дошло, но я смотрел много фильмов. Не хочешь глотнуть виски прежде, чем я исполосую твою спину шрамами?
Мику все еще было очень больно. Две обычные раны давно затянулись, и Дэнни даже не заметил следов от них, но комочки трех серебряных пуль жгли изнутри, заставляли кровь вскипать, а раны не затягиваться. Он лег на диван, повинуясь нажиму крепких ладоней Дэнни, и только пробормотал:
— Пинцет в ящике кухонного стола. Начни с той, что над левой лопаткой.

Но Дэнни медлил, бубнил про полную антисанитарию, лишний раз поливая его спину виски, вытирая кровь и осторожно касаясь пальцами рваных краев раны, трижды макнул кончик пинцета в горлышко бутылки, и все еще не решался сунуть его внутрь.
— Давай же! — прорычал Мик. — Мне больно, а ты раздумываешь, как девушка, решающая, кастрировать ли кота.
— О, если бы речь шла об этом, я бы не сомневался. Сотни парней Лос-Анджелеса наверняка скажут мне спасибо, если у меня дрогнет рука и я лишу тебя самого важного. Но… — И Дэнни без предупреждения сунул острие пинцета внутрь, так что Мик вспомнил все рассказы Джозефа об изобретательных пытках прошлых времен.
Волнуйся Дэнни чуть меньше, и можно было бы придумать не одну сотню шуток про проникновение твердых предметов в узкие отверстия, но Мик только прикусил подлокотник дивана, пока Дэнни неумело раскурочивал рану, пытаясь зацепить и вытащить пулю.

― Теперь положено прижечь, ― сказал Дэнни, когда пуля звякнула о хрустальную чашку. ― Знаешь, как в кино. Затолкать туда серу или порох и чиркнуть зажигалкой. Не уверен, что смогу и меня не стошнит. А никаких заживляющих средств в твоей аптечке нет. Я не нашел там даже таблеток от головной боли! Поэтому давай я просто наложу повязку, а потом съезжу в аптеку, ладно? Кажется, все выглядит не так уж плохо.
После извлечения серебряной пули рана должна была зажить быстрее, чем Дэнни сказал бы «серебряная пуля». Один из трех источников нестерпимой боли был устранен, поэтому Мик просто кивнул, предполагая, что дальше будет легче.
― Странная штуковина, ― задумчиво произнес Дэнни, встряхивая в руках чашку. ― Необычная форма и цвет. Никогда не встречал подобных. Будто раскрытый цветок из серебра.

― Должно быть, сделаны на заказ, ― Мик легко повел плечом под наложенной повязкой. Рана, почти затянулась и не причиняла неудобств.
― Что ж, снимай штаны, ― вздохнул Дэнни. ― Такой странный день. Последний раз я говорил что-то подобное лет двадцать назад. Мой друг по глупости напоролся на нож, и мне пришлось останавливать кровь и бинтовать, чтобы ему не досталось от родителей.
― И ты до сих пор помнишь?
― Скажем так, малыш: это был первый кризис в моей сознательной жизни. Но потом Бетти Морено сломала лодыжку.
― И это был второй? ― Мик уже мог улыбаться. ― А случился и третий?
― Угу. И четвертый, и двенадцатый за ним. Но если ты не заткнешься, то я оставлю в твоем бедре кратер размером с лунный. Так что помолчи, пожалуйста.
Мик мог бы сам вытащить оставшиеся пули из бедра и правого бока, но лицо Дэнни было таким сосредоточенным и встревоженным, а пальцы так дрожали, что Мик не смел лишний раз вздохнуть, пока еще два комка серебра не оказались на дне чашки.
― Мне нужно выпить, ― сказал Дэнни, потирая лицо ладонями, когда все было закончено, ― иначе мозг отказывается функционировать. А тебе ― ибупрофен или аспирин. Или можешь просто начать зализывать дырки, как делают все тупые и дикие животные.
― Я в порядке, Дэнни, спасибо. То есть буду в порядке, ― из-под дивана опасно поползла тончайшая струйка крови ― последние капли, оставшиеся внутри пакета, и Мик поспешил наступить на лужицу ногой, делая вид, что встает.
― Вот и хорошо. Давай помогу тебе добраться до спальни.
― Нет!
Дэнни дернулся от резкого вскрика, но Мик поспешил его успокоить:
― В смысле, мне гораздо удобней тут, на диване. Расскажи мне о кольце, которое видел у Эллиса. Джозеф будет расстроен, что мы его не прихватили. Ты ― такой хороший рассказчик. Надеюсь, засну под твое бормотание.

Спальня Мика выглядела как… как выглядят все вампирские спальни. Спасибо прогрессу, еще сто лет назад вампирам приходилось ночевать в подземельях или ваннах с колотым льдом. Но двадцатый век подарил им кондиционеры и морозильные камеры. Счета за электричество приходили далекие от человеческих, но жаловаться было не на что. Джозеф, устроивший спальню в промышленном холодильнике размером с сорокафутовый контейнер, давно уговаривал его обзавестись нормальной кроватью.
Идея понравилась Мику лишь после того, как он неделю пробыл человеком и вновь вспомнил каково это — каждой мышцей ощущать неровности дивана, а кожей — гладкость простыни и шероховатость пледа. До этого он словно наказывал себя, каждый день хороня в узком морозильнике с прозрачной крышкой, где можно было только лежать на спине, вытянув или скрестив руки, и едва стоило перевернуться на бок, как кожа согнутых коленей тут же примерзала к ледяной панели. Как бы то ни было — приглашать гостей в свою спальню он никогда не собирался.
Ему действительно следовало вынуть оставшиеся простые пули, пока не забыл, где они, и поспать в холоде, вколов в вену пакет-другой крови, но Дэнни всем видом показывал, что не намерен уходить.
И он уже давно что-то говорил, размахивая рукой с бокалом, а в его запахе постепенно угасала мускусная и возбуждающая волна, уступая место теплым уютным ноткам.
— Ты спишь, что ли? — понизил Дэнни голос почти до шепота, и Мик открыл глаза, с сожалением отрываясь от смакования его запаха.
— Нет. Слушаю. Но пока ничего, кроме того, что я полный идиот, а план был дебильным, не услышал. То же самое мне завтра скажет Джозеф, так что можешь не напрягаться. Кстати, тебе тоже он вряд ли выпишет бонус за то, что вытащил меня, а не постарался снять кольцо с Эллиса.
— Да мне плевать, — ответил Дэнни, удобней усаживаясь в кресле. — Челюсть Костана не крепче, чем у всех на этой планете. Пожалуй, стоило оставить тебя там истекать кровью. Но я внимательно рассмотрел кольцо.

Дэнни поднял свою ладонь, выставил ее вперед, словно демонстрируя ободок, все еще украшавший его палец:
— Второе кольцо похоже на это. Чуть шире, может быть. Только наше — темное, а его как будто из темно-красного металла и не такое гладкое. Как сплав меди с серебром или что-то в этом роде. И по одному краю у него такие же насечки, как у нашего. Но самое главное, у него такие же потертости с той стороны. И если бы мы приставали одно кольцо к другому, то гравировки совпали бы.
— Джозеф все же откусит нам головы, — пробормотал Мик.
— Так мило, что ты его боишься. Но кольцо все еще у Эллиса, а значит, наши шансы равны. Кстати, когда ты говорил о студентах и оргиях, я не воображал себе крепких вооруженных парней с широкими кожаными браслетами на запястьях и сплошными железными воротниками вокруг шеи, а, знаешь, может, длинноногих блондинок с третьим размером груди и в черных чулках.

Голос Дэнни становился все тише, стук сердца — все спокойней, и Мику стало предельно ясно: тот никуда не собирается, с ногами устроившись в кресле, скинув ботинки, до середины расстегнув рубашку и ослабив ремень на джинсах.
— Костана я беру на себя, — пообещал Мик. — При одном условии. Вали домой. Выспись, не ходи завтра в офис, заклей пластырем царапину на руке, она выглядит опасно. Ближе к вечеру встретимся у Джозефа, там все и обсудим.
Дэнни запротестовал, но слишком вяло для себя:
— Ты что же, хочешь, чтобы я вернулся в притон, где нормальные люди не могут спать? Хорошо же ты заботишься о напарнике. Не такого отношения я ждал после того как трижды сунул в тебя кусок железа. И, кстати, нам необходимо пожрать. Не знаю, как ты, может, дрожишь над своей отличной фигурой и соблюдаешь какую-то новомодную диету, но я голоден как зверь, и этот зверь совсем не котенок. Пиццу? Ты платишь.

Мик широко зевнул, тонко намекая, насколько не заинтересован в ужине.
— Ладно, ладно, я понимаю, когда меня выставляют, — Дэнни завозился с ботинками, недовольно шипя, когда задник подвернулся и пришлось ослабить шнуровку. — Но знаешь, малыш, ты никогда не будешь нравиться людям, если люди не будут нравиться тебе.
— Ты мне нравишься, Дэнни, — Мик все еще прикидывал, сразу ли заползти на второй этаж и не лучше ли сначала ненадолго сунуть голову в холодильник с кровью. — Только оставь кольцо. Если Эллис откроет охоту за ним, то лучше, чтобы оно было здесь. Можешь взять мой Мерседес, если не хочешь ждать такси. Но не забудь поднять крышу, когда будешь оставлять на стоянке.

Дэнни швырнул колечко прямо ему на грудь и молча вышел. Но лишний раз дернул дверь снаружи, проверяя, надежно ли защелкнулся за ним автоматический замок.
Мику пришлось медленно по глотку выпить еще один пакет крови, прежде чем он решился набрать номер Джозефа.

6

Почему он никогда не пытался купить машину, которая была старше его самого?
Вопрос терзал Дэнни все время, пока он летел по Малхолланд- драйв. С откинутым верхом кабриолета, сжимая ладонями чуть шершавую оплетку руля. Легкий океанский бриз, совсем не осенний — сладкий и теплый, давно растрепал его волосы, и в салоне пахло чем-то необъяснимым: старыми книгами, свежей полиролью капота, кожаными перчатками, нашедшимися в бардачке. Подсохшей кровью, впитавшейся в обивку заднего сиденья, и тонким дорогим одеколоном Мика.

Пожалуй, Дэнни наслаждался поездкой. И не смог отказать себе в удовольствии посигналить паре-другой красоток, облизывающих взглядом темно-синие крылья Мерса. Будь у него в кошельке пять лишних сотен — с помпой запарковал бы машину у «Авалона», чтобы пропустить еще один стаканчик и завести несколько приятных знакомств. Но ветерок, ласкающий то лоб, то затылок и уши, и забирающийся под воротник до самой поясницы, словно тянул его вперед и вперед, по людным бульварам и быстрым шоссе, кругами, через центр и снова к побережью, раз за разом вынося то на бульвар Сансет, то на Малхолланд-драйв.
Он не заблудился. Он просто не желал возвращаться на шестой этаж в Скид Роу, ясно?
Не потому, что жесткая кровать с продавленным матрасом у картонной стены вдруг показалась ему неуютной. Потеряв свои деньги, Дэнни привык к дешевым вещам и квартирам, от которых хотелось блевать. Сегодня он рисковал жизнью, а это было куда круче, чем чужими деньгами или чертовыми цифрами на банковском счете. И его пальцы до сих пор подрагивали, а колени слабели, когда он вспоминал, как совал пинцет в раны Мика, и раскрывал, проворачивал, чтобы зацепить пулю, и как кровь высоко брызнула, когда он слишком сильно дернул инструмент, и капли остались на бледной коже, похожие на семена граната, рассыпанные по столу.

Джозеф Костан мог прогуляться на хуй вместе со своей «Констант Групп». Если Дэнни придется выбирать, то он выберет то, что делает его живым. Да, и этот осенний ветер, бросающий прядь волос в глаза. Быструю кровавую битву с наемниками Кристиана Эллиса, чем-то похожими на древних воинов. До синевы побледневшее лицо Мика с ярким пятном губ и тенью от прикрытых ресниц. Два кольца, которые без сомнения составляли пару — и это была самая интересная загадка в жизни Дэнни.

Он так и уснул, уложив голову на скрещенные на руле руки, где-то неподалеку от Санта-Моники, все еще пытаясь разобраться в своих мыслях; как привык, разложить их по полочкам и каждое определить в нужное место с ярлычком «причина» или «следствие». Фактор «соус для тако» в схему не вписывался, но именно от него Дэнни проснулся, уловив носом резкий, вызывающий голодные спазмы аромат мексиканской кухни. Он перебивал даже запах несвежей рубашки, и Дэнни был уверен: полный пакет тако аль карбон, китайской лапши, индийского карри, пара гамбургеров и на всякий случай воздушные канноли послужат извинением его вторжению в квартиру Мика через час после полуночи. В конце концов, он вытащил эти ужасные, похожие на экзотические цветы, пули, не так ли? Неужели хозяин не разорится на несколько галлонов горячей воды и свежее полотенце?

֍֍֍

Джозеф всегда был предсказуем. Может, в первые лет двадцать их знакомства Мик и удивлялся, насколько слова могут расходиться с делами, но со временем привык, что за длинными нотациями и очередной буддийской притчей последует что-то вроде билета на Супербоул, стакан свежей горячей крови и взгляд заботливой мамаши, понимающей, что чадо совершило глупость, но все еще не желающей взять в руку ремень или розги.

Коралин, его бывшая, в отличие от Джозефа, била больно и наотмашь, подавая противоречивые сигналы. Только это Мик сейчас считал причиной своего безумия, оправданием тому, что он был одержим этой женщиной, когда еще был человеком, и не нашел в себе сил расстаться с ней, когда она его обратила. Тридцать лет их безумных отношений закончилось, когда он чиркнул зажигалкой, обрекая бывшую на смерть в огне ради спасения жизни маленькой человеческой девочки. И все воскресло вновь не так давно, три года назад, когда девочка уже стала умной и смелой девушкой с яркой улыбкой и горящими глазами, а появившаяся из ниоткуда экс-жена, по которой он не носил ни дня траура, преподнесла ему очередной уникальный дар — возможность ненадолго стать человеком.

Мик точно знал, что именно за несколько унций необыкновенного лекарства Коралин Дюваль поплатилась тем, что для вампира хуже смерти — небытием, вовсе не сладким летаргическим сном в замке своих предков в окрестностях Нанта. Там ей воздавали почести, как настоящей аристократке, но Лэнс, ее брат, собственноручно провел необратимый ритуал, и Коралин Дюваль, кузина последнего французского короля, уже два года лежала красивой куклой среди кружева и бархата без надежды когда-либо открыть глаза.

Джозеф, однажды совершивший ошибку, обращая свою возлюбленную, за почти сотню лет перекопал все возможные архивы, но так и не смог вывести девушку из подобной комы.

— Возможно, мы недостаточно любили их, — вздохнул Джозеф, когда Мик вернулся из Франции. — Когда я обращал тебя, все сработало как следует.

Мик никогда не придавал значения его велеречию, а Джозеф всегда имел в запасе сложную аллегорию: про пару странствующих монахов, про красавицу Амрапали, поддавшуюся соблазну, или про мстительную куропатку — их смысл порой ускользал от Мика, абсолютно уверенного в том, что Джозеф никогда не сменит дорогой костюм на рясу, а уютные интерьеры — на пещеру для медитаций. Сколько бы ни вздыхал его друг о бренности бытия и необратимости времени и ни приглашал в свой каменный сад философов в белых и оранжевых простынях.

Но кое-что всегда было предсказуемым.
— Да лучше бы он бросил тебя, и я сейчас пил за упокой твоей все еще человеческой души, ― прорычал Джозеф в трубку. — Это, поверь, было бы намного лучше, чем грядущий апокалипсис. Ты же не сомневаешься, что мне наплевать, окончишь ли ты свою недолгую жизнь, сдохнув от болевого шока, обезглавливания или в печи для кремации?

Мик сомневался. Но за последние сутки Джозеф Костан, его друг, его сир, вампир, за все эти годы сделавший для него столько, сколько не совершил ни один человек, уже не в первый раз упоминал о том, что происходящее куда важнее для их сообщества, чем жизнь отдельно взятого вампира. Джозеф не говорил ему всей правды. И вообще сейчас вел себя с Миком, как с тысячей своих партнеров по бизнесу, которые представляли только денежный интерес. С девицами, добровольно подставляющими Джозефу шеи, запястья и прочие части тела, тот был куда как более выдержан. Мик едва не располосовал когтями телефонную трубку, а за ней диван и обшивку кресла, которая все еще пахла Дэнни, когда наконец сумел вытянуть из Джозефа хоть каплю информации.

― Да, ― сдался тот где-то на сороковой минуте разговора, ― я точно знаю, что кольцо существовало. И, Мик, поверь, лучше бы тебе не знать, какой ужасный след тянется за ним. Я заработаю несварение, если буду понимать, что хоть кто-то на этой планете связывает тебя с обретением кольца так называемого Ван Хельсинга.

Мик мог возражать ему до рассвета. Кольцо Ван Хельсинга все еще представлялось мифом, которым пугали неофитов, и только мысли о его реальности было достаточно, чтобы Джозеф в который раз в подробностях пересказал ему историю уничтожения вампиров от сотворения мира до последних военных столкновений на Ближнем Востоке.

― И тем не менее, будь осторожен, Мик, и вспомни наш предыдущий разговор. Может оказаться, что вскоре каждый будет сам за себя в этой игре. Хорошо иметь кого-то, кто разделит с тобой последний вздох… ― Джозеф театрально продемонстрировал, как может выглядеть последний вздох вампира, прервал разговор, и больше его телефон не отвечал, а по всем другим номерам раздавался мурлыкающий голос секретарши Лауры: «Пожалуйста, оставьте сообщение, и мы свяжемся с вами так быстро, как только возможно».

Мик ненавидел тратить время на изучение древних фолиантов старинных библиотек, а Гугл сошел с ума, и сайты пестрели теориями одна фантастичней другой. Если тебе не четыреста лет, то ты представить не можешь, что происходило тогда. Джозеф искренне полагал, что телеканал «История» только по ошибке не назвали юмористическим.


Ван Хельсинга выдумал Брэм Стокер, введший в конце XIX века повальную моду на вампиров. Но Мик лично видел оба кольца, и тревога в голосе Джозефа не вызывала сомнений, а значит двойной артефакт, помогавший человеку распознавать вампиров, был не менее реален, чем хрустальные черепа и сокровища пирамиды Хеопса.

֍֍֍


Дэнни колотил в дверь Мика ногами. Не щадя ни своей обуви, ни чужой собственности. В монитор Мик увидел его взволнованное лицо, руки с охапкой пакетов и поспешил открыть, так и не придумав отговорки: с Уильямса сталось бы выломать дверь.

― Я не знаю, что ты предпочитаешь, ― затараторил Дэнни, — но на кухню из «Спаго» не рассчитывай. Здесь тако, китайский суп и какие-то индийские овощи, только потому, что до пиццерии я не доехал. Но позволю тебе сделать заказ, если решишь меня угостить.

― Я в порядке, спасибо, что поинтересовался. Но уже перекусил и не ем между ужином и завтраком.
Пожалуй, Мик ответил чуть резковато, но Дэнни отреагировал неожиданно: осмотрелся, цепким взглядом пройдясь по кухне, и, очевидно, проглотил язык, потому что не сказал ни слова.

Мик и сам бы не поверил себе. Будь нормальный человек ранен, как он, и потеряй столько крови, ― в квартире бы валялись пустые бутылки из-под воды или красного вина, упаковки томатного сока, картонные коробки заказанной еды, сломанные пластмассовые вилки или замусоленные палочки.

Дэнни многозначительно молчал, уминая тако со скоростью измельчителя отходов.


― Это было вовсе не обязательно, ― сказал Мик. ― Ну, возвращаться ко мне.

― Да, я уже понял, да… ― пробормотал Дэнни, ― сейчас уйду, только доем.

― Я не прогоняю тебя. На самом деле хотел кое-что рассказать, но ждал утра. Тебе следовало выспаться.

― Я отрубился в машине. К сожалению, не на ходу. Что даже не выпьешь со мной?

Мик выбрал в баре бутылку легчайшего розоватого вина, оттенком напоминавшего цвет кожи на шее Дэнни, и демонстративно уселся в кресло, наблюдая, как тот, закатив глаза, пробует начинку канноли кончиком языка, и думая, что он не способен никого лишить подобного удовольствия.


― В общем, у Джозефа есть версия. Такая же фантастическая, как вторжение марсиан или ожившая невеста Франкенштейна, но Эллис много лет воображал себя вампиром. Даже раздавал свою драгоценную кровь своим студенткам и выпивал их взамен. Так что он полностью свихнулся и мог посчитать реально существующим вымышленный артефакт.

― Черные вертолеты, говорят, существуют, ― сказал Дэнни, откинувшись на спинку дивана, упираясь пятками в одних носках в край стола. — И высадка на Луну вроде бы оказалась правдой. Ах да, Элвис и Синатра живы. Ну, мне хотелось бы так думать.

― Пока я считаю, что кольцо Ван Хельсинга не реальней всех других выдумок, а у тебя просто аллергия на какой-то элемент сплава, ― заметил Мик. ― Но Эллис мог верить в легенды, а Джозеф Костан слишком хорошо знает историю, чтобы не обращать внимания на подобные совпадения.

― Йель или Гарвард?

― Что?!

― Какой из университетов Лиги плюща имел честь лицезреть отпрыска рода Костанов? Там учат чтить традиции и поклоняться древним склепам и именам.

― О, ни один из них. Сорбонна в какой-то момент. Джозеф всегда предпочитал классику.

― А ты?

― Городской колледж Пасадены Я же говорил, чем раньше зарабатывал на жизнь.

― Хорошая карьера, ― кивнул Дэнни.
Казалось, его вовсе не заинтересовали выводы Джозефа, но едва Мик сообразил, как начать разговор, Дэнни заговорил сам:

― Постой, Ван Хельсинг это такой чувак, которого классно сыграл другой чувак, который Росомаха? Охотник на вампиров и все такое. Он секси. Все эти средневековые штучки, летающие красотки, грязная одежда и шляпа.

― За недолгое время нашего знакомства ты впервые употребляешь «секси» по отношению к мужчине, ― хмыкнул Мик, сведя брови. — Тем не менее, Ван Хельсинга никогда не сущест…


Его ноутбук заорал сигналом, оповещающим, что на новостном сайте появилась информация с пометкой «Срочно».

― Блядь, ― сказал Дэнни, выглядывая из-за его плеча.

Целый квартал в Скид Роу горел ярким, настоящим, а не искусственным, чадящим пламенем, журналисты топтались у красно-белой ленты и хором рассуждали, что пора бы мэру обратить внимание на рассадник криминала и заразы в самом центре города, а глава экстренных служб демонстрировал два спасательных вертолета, готовых взлететь, чтобы тушить пожар с воздуха. Что-то они не торопились заливать водой и пеной пылающие дома.

― Представляю, какой там стоит запах от наркоты, только приблизься и уже под кайфом,― рассмеялся Мик.



― Что ж, ― вздохнул Дэнни. ― Раскладывай диван, я воспользуюсь душем. Там есть чистое полотенце или ты не привык принимать гостей?

֍֍֍

Пока Дэнни плескался, как выдра, Мик успел вынуть из тайника три пакета с кровью и отнести их на второй этаж, в холодильную камеру, которую давно называл кроватью. Подмороженная кровь была на вкус еще хуже свернувшейся, но Мику могла понадобиться срочная доза, и лучше бы Дэнни не застал его за едой, как когда-то по оплошности случилось с Бет.

Он пересчитал наличные в кошельке и криво усмехнулся: шанс, что Дэнни согласится провести ночь в ближайшем отеле за его счет, был нулевым.

Может, Мику и вправду стоило чуть чаще принимать у себя гостей. Людей, а не тех, кто предпочитает спать на айсберге. Новый комплект постельного белья в прозрачной магазинной упаковке уже смело можно было выдавать за винтажный.

— Так что думает Костан? — спросил Дэнни, спускаясь по лестнице в низко сидящих, не застегнутых на пуговицу джинсах, босиком и с мокрыми взъерошенными волосами. Ого! У него был отменный пресс, рельефные плечи и четкая талия, переходящая в узкие бедра.

Мик на секунду завис, разглядывая капли на его плечах и густую дорожку волос, сползающую за пояс.

— Смотрю, ты вообще не жалеешь о том, что твоя квартира сгорела, — сглотнув, заметил он.

— Малыш, это была не моя квартира. Я никогда не называл бы своим подобное дерьмо. Ну потерял один из двух хороших костюмов, старый ноутбук, пачку газет и несколько флаконов шампуня. Не так уж много по сравнению с минусами, в которые я влез год назад. Я перевезу сюда кресло со склада.

Миг поперхнулся последним глотком вина.

— Никакого ущерба для репутации, — ухмыльнулся Дэнни, усаживаясь напротив. — Когда вынуждают обстоятельства, напарники могут жить вместе.

— Мне не нужен напарник!

— Что-то мне подсказывает, что Бет Тернер не была бы так успешна в расследованиях, если бы ей кто-то не помогал.

— Ее погибший парень был заместителем окружного прокурора, и закончим на этом! — рявкнул Мик, а Дэнни саркастично поджал губы и глубоко кивнул.

Они сверлили друг друга прямым открытым взглядом: в глазах Дэнни яркий голубой смешивался с легкой океанской зеленью, отблески камина играли на радужке Мика цветом жженой карамели. Оба заговорили одновременно.

— Кольцо Ван Хельсинга. Что ты узнал о нем? — спросил Дэнни.

— Кольцо Ван Хельсинга, — сказал Мик. — Джозеф уверен, что это не легенда.

И оба фыркнули, не отводя взгляд.

— Ладно. Напарник, — хлопнув себя по колену, сказал Мик. — Но только на это дело. У каждого напарника должно быть прозвище. Я буду звать тебя Понч. Эм-м… нет. Хуч. Не очень. Дэнно. Точно, Дэнно, как в старом сериале. Там два детектива на Гавайях, и одного из них тоже неоригинально зовут Дэнни Уильямс.

— Дэнно? Ты ужасен, малыш. Звучит так, будто у тебя карамель в зубах застряла. Но лучше бы тебе поделиться с напарником информацией. Бескорыстно. Пока я сам не начал озвучивать тебе очевидные факты и ты не почувствовал себя тугодумом.



— Конечно, никакого Ван Хельсинга не существовало. Но был комплект из двух колец, принадлежавший потомкам одного епископа Священной Конгрегации. Ну, инквизиция, может, слышал. Один настоящий алхимик в обмен на спасение жизнь изготовил для его сына два кольца, чтобы оградить ребенка от нападения вампиров. Надетые вместе, они помогают различить присутствие вампира даже в толпе людей. История умалчивает, стал ли кто-то из их владельцев охотником на вампиров, но Джозеф считает, что кольца были причиной как минимум нескольких массовых убийств в Европе за последние триста лет. Похоже, Эллис как-то наткнулся на одно из колец, а второе у нас.

— Я даже не знаю, что шокирует меня больше: что у епископа были дети или что вашим источником информации явно послужили комиксы про Зеленого Фонаря.

— Джозеф утверждает, что в те времена дети были у всех, даже у Папы Римского, — хохотнул Мик. — А кольцо действительно должно подавать какой-то сигнал.

— Вроде того, что сжимается вокруг пальца, горит и пытается повернуться? Я это чувствую каждый раз, даже сейчас, вот смотри: легкое покалывание, и кольцо как будто дергается, — Дэнни снял кольцо, все еще украшающее его средний палец, и на белой коже под ним осталась тонкая розоватая полоска. ― Выходит, ты вампир, Сент-Джон. Мне уже стоит прикупить высокий металлический воротник, как у громил Эллиса?

― Смешная шутка, ― кивнул Мик.

― Ну точно, ― с радостью поддержал Дэнни. ― Мы знакомы уже несколько дней, а я еще ни разу не видел, как ты ешь; ты предпочитаешь ночь дню, одеваешься так, что любая фанатка вампирских саг с радостью опрокинет тебя на спину и сядет сверху. Ты быстр и очень силен, но при этом аристократически бледен и не выглядишь любителем спортзалов ― не забывай, я видел тебя почти голым. У тебя обостренное обоняние. Пули серебряного цвета причиняют тебе боль, но раны перестали кровоточить, стоило только их вытащить. В квартире постоянный полумрак. И потом… Твое обаяние действует даже на мужчин, а дверь в спальню закрыта супер-классным кодовым замком. Уверен ― вместо кровати в ней стоит гроб.

Дэнни уже хохотал в полный голос.

― Ну почему же гроб?! ― возмутился Мик.

― Вампиры спят в гробах, малыш. Как будто ты не смотрел кино.

Черт… Мик был не вправе его разочаровывать.

― Ладно, раскусил. Мой гроб темно-синий.

― Отличный выбор! ― отозвался Дэнни. ― Как раз под цвет твоих глаз, когда на них падает косой солнечный луч.

Нет ничего лучше, чем чистейшая правда, сказанная походя и выданная за шутку. Когда они прекратили улыбаться и фыркать, Мик продолжил:

― Если эти кольца и в самом деле не простое украшение, то Джозеф сделает все, чтобы заполучить оба.

«И уничтожить» ― добавил он про себя. Потому что казавшийся простым музейным раритетом артефакт был на самом деле небезопасен в руках человека, знающего о вампирах. За недолгую жизнь Мика таких людей набрался бы не один десяток.

― Ты что, действительно не спишь по ночам? ― зевнул Дэнни. ― Плохо представляю себе клиентов, ищущих частного детектива после полуночи. Твой бизнес наверняка совсем не приносит доходов. Может, нам стоит установить дежурство? Я буду говорить с людьми в нормальное время, а ты… ну, будешь пугать их из темноты. В офисе. Есть же у тебя офис?

― Есть, есть, ― успокоил его Мик. ― Дрексел Авеню, 2110.



В первый раз за свое бытие вампиром Мик пожалел, что в его доме нет лекарств. Сейчас он с удовольствием подмешал бы Дэнни в выпивку ударную дозу снотворного. Просто чтобы ненадолго побыть наедине со своими мыслями. Все навалилось разом: всколыхнувшиеся воспоминания об отношениях с Бет и Коралин, когда он разрывался между вновь воскресшей безумной страстью к бывшей мертвой-слишком живой-и все же мертвой жене и трепетной нежностью к девушке, которая выросла под его пристальным взглядом, чьим ангелом-хранителем он был двадцать с лишним лет. И которая без колебаний отдала свою кровь, чтобы спасти его никчемную вампирскую жизнь. Смерти в Нью-Гэмпшире, которые насторожили бы любого, кто обладал той же информацией, что Джозеф или Мик, а новые преданные поклонники Эллиса с высокими жесткими воротниками и плотными наручами, как у средневековых рыцарей, однозначно намекали на то, что бывший профессор антропологии не провел три последних года, попивая коктейли в Малибу.

Он спохватился, когда телефон разразился громким звонком. Дэнни спал, уткнувшись носом в подушку и завернувшись в белоснежную простыню. Он мерно дышал и, казалось, вовсе не испытывал угрызений совести, сомнений или сожалений. Сердце билось медленно и ровно, и совершенно точно его не мучили кошмары.

― Да, Джозеф, ― прошептал Мик в трубку, удобно усаживаясь на парапет балкона. ― Скажи что-нибудь, что поможет мне дожить до утра.

― Я так понимаю, ты опять притащил в дом пищу и не собираешься ее есть?

Какого хрена? Как Джозеф мог понять, что Дэнни легко посапывает на его диване?

― Ответ на твой незаданный вопрос ― стук твоего сердца, который я слышу даже через безжалостный спутник. Надеюсь, ты не впал в депрессию.

― Бога ради, Джозеф!

― Единственный бог, которому я служу ― маммона, ― рассмеялся тот. Но Мик улавливал легкое раздражение в голосе друга, и между ними было не так уж много секретов, чтобы он не потребовал объяснений.

― Ведь ты позвонил мне вовсе не за этим?

― Ну да. Просто хотел поставить тебя в известность: я собираюсь кое-что предпринять, чтобы нивелировать последствия твоих опрометчивых поступков.

― А мы с Дэнно, очевидно, должны будем отнести кольцо к Ородруину.

— Дэнно?! ― Джозеф захохотал так, будто смешнее шутки не выдавал ни один бродячий шут за последние четыре века. ― Ты называешь его Дэнно? Моя нынешняя ― Лори. Она так протестует, что становится совсем дикой. Знаешь, как я называл ту, которая снималась в «Мосте Ватерлоо»? Виват. Это ее бесило до ужаса, и тем жарче были наши ночи. И еще, помню… Инди, эта шведка из «Касабланки». Мы в самом деле съездили туда. Дерьмовое место, кстати говоря. Париж лучше, хоть и меняется каждые десять лет.

― Джозеф… ― едва сдерживаясь, проговорил Мик. ― Ты знаешь, как я ценю твои приступы ностальгии, но сейчас, как никогда, я хотел бы услышать хоть что-то относящееся к нашему веку.

Похоже, Джозеф с той стороны несколько увлекся ланчем: в трубке послышалось легкое девичье «ох!» и звуки, которые ни один вампир не сможет спутать с другими ― тихое причмокивание и тяжелое дыхание. Добровольная еда ― всегда интимное дело двоих. Может, поэтому Мик предпочитал донорскую кровь. Похоже на китайскую лапшу в картонной коробке ― ей наплевать, предпочитает едок засасывать целиком или откусывать по дюйму.

― Хочешь узнать кое-что? ― в голосе Джозефа слышалась сытая улыбка, и Мик мог представить, как тот довольно вытирает уголки губ большим пальцем. ― Однажды Учитель с учениками пришли к берегу озера, изнывая от жажды. Но тот ученик, что отправился за водой, увидел, как озеро пересекает телега, запряженная быками, поднимая со дна всю грязь, и чистая вода становится негодной для питья. Во второй раз пришел ученик к берегу, и когда увидел, что вода еще мутна, сказал: «Нам нужно идти искать другой источник». Но Учитель промолчал и не двинулся с места. Спустя некоторое время Учитель сам отправил ученика к озеру, и тот увидел, что вода стала прозрачной, и принес ее Учителю. «Что ты сделал, чтобы вода очистилась?» — спросил его тот. «Ничего», - ответил ученик. «Ты просто подождал, не трогая мутную воду», — сказал ему великий Учитель.

— Что ж, очевидно, в этой истории я — телега, запряженная быками…

― Нет. Ты тот глупец, который от жажды нахлебается мутной воды. Серьезно, друг мой, до Гренландии не так далеко. Возьми своего… как там… Дэнно. Купи ему куртку на лебяжьем пуху, и не показывайтесь в Штатах года три. Или пять. А лучше десять. Это мой дружеский совет.

― Если можешь дать вражеский, я тоже выслушаю. Ты же знаешь, Джозеф, я не заинтересован в отношениях.

― Никто не заинтересован в них больше, чем ты. Не нужно так агрессивно сопеть в трубку. По моим данным, Эллис активно использует свою часть кольца, хотя она не обладает полной силой. Между прочим, в сгоревшем квартале Скид Роу жили как минимум пятеро наших. Не лучшие члены сообщества, но все же не стоило их убивать так радикально. Так что, прости, поход в Мордор с тем, что у вас на руках, отменяется.

— Я так понимаю, Эллис готов на все, чтобы получить второе кольцо.

― Ну потому тебе и следует купить билеты до северных островов, ― отрезал Джозеф и немедленно прервал разговор.

Дэнни уложил голову на согнутую руку, скрутился на диване, поджав колени, и на его плече, на теплой чуть золотистой коже переливались багровым и синим следы от когтей и пальцев Мика.

Мик готов был заплатить тому, кто честно сказал бы, как сейчас бьется его собственное сердце.


7

— О, в этом музее, оказывается, есть кофеварка. Ты ее в сейфе прячешь, что ли? — Дэнни бормотал, толком не открыв глаза, шумно втягивая носом аромат свежесваренного кофе. — И чашки, нормальные чашки, а не эти экспонаты, стоящие на полках. Аллилуйя! Так скоро окажется, что у тебя и кот где-нибудь живет, и сковородка есть.

Покупать набор кухонной утвари, только чтобы Дэнни успокоил свою подозрительность, Мик точно не собирался.

— Я же вампир, — широко улыбнулся он. — Зачем готовить, когда пища сама напрашивается в гости и валяется на диване?

Слова дались ему так легко, что он сам удивился. Он не собирался исповедоваться, всего лишь подержать вчерашнюю шутку.

— И правда, чего это я, — хмыкнул Дэнни, спуская ноги с дивана. — Наверное, потому что выспался в брюках, как бездомный бродяга. Ой, постой, я и есть бездомный. Но я потерплю неудобства. Твоя квартира все же немного лучше коробки от стиральной машины. И что же, напарник? Какие дела предстоят нам сегодня? Успел найти что-то подходящее? Я предпочел бы похищение убийству. Ну или там слежку за неверной женой.

— А на работу ты сегодня не собираешься?

— Пусть Костан вычтет этот день из моей будущей зарплаты, — огрызнулся Дэнни.

Мик не желал его отпускать. В конце концов, может, Дэнни, сам того не ведая, и подбросил ему отличную идею: ему нужен напарник. Кто-то такой же отчаянный, как он сам, наблюдательный, умный и изворотливый. Кто не держит свои мысли при себе и не сомневается в своих действиях. Над шутками которого можно смеяться. Но не такой, который растает на солнце или будет ежечасно напоминать ему о прошлом одним своим присутствием.


Это был один из тех редких дней, когда все складывается лучше, чем в другие. Еда и люди пахнут особенно вкусно, а солнце прячется за тучами и позволяет находиться на улице гораздо дольше, прежде чем почувствуешь легкое головокружение.

— Ты бы все же что-то поел, — обеспокоенно сказал Дэнни, уминая омлет с беконом и томатами в уличном кафе.

— Успел позавтракать, до того как ты проснулся.

— Ага, сожрал вместе с пакетом, салфетками и пластиковой коробкой. Какого черта? У тебя и без того отличная фигура. А если ты все время мерзнешь, то это наверняка от недостатка углеводов.



Почему-то это было невероятно приятно. Дэнни не скрывал своих эмоций. Не в этот раз, когда провел глазами по шее, плечам и груди Мика, чуть задерживаясь на огромной блестящий пряжке ремня, и на десерт огладил взглядом бедра. Его сердце вновь оглушительно застучало, щек едва коснулся румянец, и Мик слегка смутился, когда его собственная кровь вдруг потеплела и устремилась вниз к паху, плотно натягивая брюки эрекцией.

Не впервые его разглядывали так жадно, откровенно и оценивающе. Не впервые он получал предложения секса и далеко не всегда их делали особы женского пола от шестнадцати до трехсот лет. Это Лос-Анджелес, детка. Всякое случается.


Луч солнца, разорвавший серые тучи, ударил ему прямо в лицо и заставил прикрыться рукой.

— Чувствуешь себя неловко? — ухмыльнулся Дэнни.— Это даже хорошо.

— Что может быть неловкого в сексе? Я люблю его.

— Ну да, и потому у тебя задрожали пальцы. Ты что?.. Слишком давно им не занимался? Серьезно, Сент-Джон, три месяца? Полгода? Что, год? Нет, не прикрывай глаза! Дольше? Но как?!

Пять лет назад с вампиром и больше двадцати с человеком. Честный ответ Дэнни счел бы неудачной шуткой.

Мик опустил руку в пах, поправляя так некстати привставший член, и мысленно возблагодарил того, кто решил прервать этот неудобный разговор телефонным звонком.



Дэнни действительно нравился ему. Не так трепетно и нежно, как Бет, которую он только спустя год решился поцеловать первым. Скорее, как Каролин, будившая в нем не любовь, но дикую и безудержную страсть, искусно играя на чувствах все время их знакомства. Мик мог представить, как швыряет Дэнни к стене, ловит ладонью шею и вгрызается в его губы, не опасаясь испугать или сделать больно, вдыхает будоражащую смесь его запахов и раздвигает коленом бедра, чтобы прильнуть теснее. При их разнице в росте член Мика уперся бы Дэнни в живот, как раз под нижние ребра. Неуместные и несвоевременные желания слегка ужасали, но Мик до судорог в пальцах вдруг захотел потереться об этот твердый пресс и мягкую дорожку волос на нем.


― Да, конечно, ― сказал Дэнни, но это был вовсе не ответ на мысли Мика. ― Лаура, ― пояснил он, пряча телефон в задний карман.― Костан хочет поговорить со мной, через час в своем офисе. Что-то подсказывает мне, что повышения по службе не дождусь.

― Едем, ― вскочил Мик, плотно запахивая полы пиджака.

― Очевидно, босс хочет видеть только меня, потому что Лаура трижды повторила, чтобы я пришел один.

― Подвезу и подожду внизу, ― решительно сказал Мик, но Дэнни сделал протестующий жест, и стало ясно, что спорить бесполезно.

― Я вернусь домой. Может, привезу нормальный ужин. Хочется, знаешь ли, посмотреть, как ты облизываешь ложку.

― Тогда я в офис. Попробую накопать что-то еще на Эллиса или тех, кого мы видели с ним, ― Мику действительно следовало побыть одному, и не там, где запах Дэнни все еще витал в каждом углу и не давал рассуждать здраво.


֍֍֍

Джозеф Костан в своем огромном, как стадион «Янки», кабинете встретил его неожиданно приветливо. Ну, для босса и почти миллиардера, чье лицо постоянно сохраняло такое выражение, будто он мучился от изжоги, а вместо соды ему предложили уксуса. Еще более удивительно выглядели на нем не привычный костюм от дорогого портного — Дэнни даже подозревал, что сшитый вручную— и шелковая рубашка, а самые простые джинсы, чуть потертые внизу, мягкие туфли на босу ногу и футболка музыкального фестиваля с силуэтом Боба Марли. «Дорога на Ямайку», ― гласила надпись на спине. Дэнни с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть.
Костан стремительно и нервно расхаживал по кабинету и так же молниеносно, сам, не отдавая приказа Лауре, налил из большого графина с хрустальной пробкой два старомодных тяжелых стакана.

― Херес, ― отрывисто сказал он. ― Почти столетний. Тебе должно понравиться.

― Сомневаюсь. И изумлен вашими с Сент-Джоном попытками меня споить. Неужели я выгляжу как человек, нуждающийся в допинге, чтобы воспринимать реальность?

― Иногда реальность может быть такова, что самые худшие наркотические кошмары ее не переплюнут, ― Джозеф все еще наворачивал круги по кабинету с полным стаканом в руке.


― Знаю, я прошел через долгое судебное разбирательство, ― ухмыльнулся Дэнни.

― Мудрец, стоящий на берегу быстрой реки со множеством водоворотов, ― внезапно заговорил Джозеф, ― вдруг заметил человека, готовящегося перейти ее вброд. «Тому, кто задумал подобное, придется нелегко», ― предупредил мудрец. Но человек не послушал совета, вошел в воду и невредимым перебрался на другой берег. «В чем твой секрет? ― спросил человека мудрец. ― Как удалось тебе одолеть столь бурный поток?» «Когда я вступаю в воду, ― ответил тот, ― то вверяюсь потоку. А доверившись, отдаю свое тело течениям и не сопротивляюсь им. Вот почему я могу войти в бурную реку и снова выйти». «Запомните это, ученики! ― сказал мудрец. ― Даже с водой можно сродниться, доверившись и отдавшись ей, а уж тем более с людьми».

― Познавательно, ― хмыкнул Дэнни.
Напряжение, исходящее от его босса, можно было пощупать руками. Он много раз видел воротил с миллионными состояниями, находившихся на грани срыва. Помнил страх и панику в глазах Бенджамина Грея ― сенатора и владельца полусотни успешных компаний, когда впервые приблизился к нему и заговорил. Он знал, как выглядят прогоревшие неудачники, люди, потерявшие любимых или решившиеся на отчаянный шаг. Джозефа Костана невозможно было понять, и это раздражало, заставляя терять голову.

«Дам ему сто двадцать секунд, ― решил Дэнни. ― А после предельно вежливо прощаюсь и ухожу».

― Что ж, очевидно, из притчи следует, что я не знаю, как начать, и вверяюсь потоку, ― сказал Джозеф тридцать шесть секунд спустя. ― Непростой опыт для меня, обычно я веду себя иначе.


― Может, просто следует задать прямой вопрос? Твои адвокаты могут хоть землю наизнанку вывернуть, но больше, чем на мне надето, они с меня не получат. Если что, постараюсь бить не в челюсть. Стоматологи дороже пластических хирургов.
Тот рассмеялся надтреснуто и слегка искусственно, но наконец-то прекратил хаотичное передвижение по кабинету, отхлебнул из стакана и уселся, оседлав подлокотник кожаного дивана, как гнедого мустанга.

― Мне жаль, что ты остался без жилья, ― сказал он.

― Врешь, ты просто вежлив, что странно для такого, как ты, ― поспешил оборвать его Дэнни.

― Ладно, вообще не жаль. Я даже рад, ― Джозеф взмахнул стаканом и качнулся на подлокотнике. ― Что ты думаешь об отношениях между мужчинами?


Если он хотел шокировать Дэнни, то это ему удалось.

― Благодарю, не заинтересован, ― процедил он. ― Ни ради денег, ни ради карьеры, ни чтобы избежать тюремного срока. Будто ты первый, кто мне предлагает. Ты еще и не в моем вкусе, босс.

Дэнни поднялся из кресла, чтобы уйти. Его возвращение в квартиру Мика теперь стало до обидного нежелательным. Босс приревновал новичка к своей любимой игрушке ― вот как это выглядело.

― Я неверно выразился, ― кажется, Джозеф сумел взять себя в руки, потому что его лицо приняло обычное выражение настороженного и недовольного хищника. ― Но ты один из немногих, кому выпала счастливая случайность расположить к себе Мика. А мы с ним…
― Знаю, знаю, знакомы так давно, что я не могу вообразить. Он так сказал. Да ладно, у каждого есть друзья детства. Кто-то, с кем играешь в бейсбол или в «Покажи мне свое, а я покажу свое».

― Наши с Миком отношения гораздо глубже и серьезнее...

Дэнни вскинул руки в сдающемся жесте:

― Понял, все понял. Только не говори, что вы с ним женаты. Ладно, я всего лишь раз переночевал у него на диване. Не покушаюсь на чужую собственность.


Ему показалось, что Джозеф слетел с подлокотника, легко оттолкнувшись и одним прыжком оказавшись рядом. Крепко вцепился в его шею и так прижал голову к спинке кресла, что Дэнни не мог шевельнуться или вздохнуть. Лицо Джозефа кривилось, как резиновая маска хэллоуинского монстра, глаза вдруг стали тусклыми, подернулись белесой пленкой, как у смертельно больного, а вокруг нижних век налились бордовые пятна.

― Сиди и слушай, ― зашипел он, подергивая верхней губой. ― В противном случае ты не выйдешь отсюда живым.

Еще чуть-чуть сильнее сжал шею, и в ушах Дэнни уже эхом звучал хруст позвонков, когда он с трудом сумел кивнуть.

Костан ослабил хватку, а после вернулся на подлокотник кресла, еще раз отхлебнул из стакана и заговорил уже спокойно и четко, словно речь шла об обычных рабочих делах:


— Я отвечаю за Мика Сент-Джона. Не перед богом и людьми, таких клятв мы не давали. Перед своей совестью, и она все еще у меня есть. Это не о сексе. О любви, если хочешь, но не как привыкли считать обычные люди. Я вынужден его оставить на время. Может, на долгое. И потому я откровенен с тобой как никогда ни с кем. Через час я вылетаю в Прагу, и случившееся за последние дни вряд ли поспособствует тому, что я быстро вернусь. Мик допустил массу чудовищных ошибок, одна из которых нарушает множество неписаных законов и отразится на мне с неясными, но, возможно, фатальными последствиями. Но если моего авторитета будет недостаточно, поверь, есть сотни сотен тех, кто с радостью полюбуется, как он корчится в агонии. Поступай как хочешь, действуй спонтанно и без колебаний — ты сможешь. Дыши ровно и спокойно — он сможет учуять твое волнение. Он доверился тебе, пустил тебя в свой дом, позволил вести расследование. Ты второй человек в его жизни, с которым он не держит дистанцию. Не стоит так задыхаться, ты прав, первой была Бет Тернер, но лучше было бы убить его своими руками, чем позволить этому повториться. Не разочаруй меня. Совсем скоро мир перевернется, и день превратится в ночь, а то, что Мик считает белым — станет черным. Кроваво-красным, если быть точным. Забери его. Увези. Спрячь. К черту, дьяволу, в Австралию или на северные острова. Куда-нибудь, где он будет в безопасности и его прошлое не дотянется до него слишком быстро. Заботься о нем. Люби его как лучшего из людей, которых я когда-либо встречал. Как брата. Как друга. Как любовника, если захочешь. Удержи его от глупостей, мести или тупого милосердия. Я буду должен тебе, а слово Джозефа Костана кое-чего да стоит.

Джозеф говорил все запальчивей и искренней, губы кривились все сильнее, а на лбу проступала выпуклая синяя жилка, дрожащая от напряжения. Он рывком достал из-за дивана старомодный саквояж, швырнул раскрытым к ногам Дэнни, и из кожаного нутра посыпались пачки банкнот.

— Ты все же любишь его, — медленно проговорил Дэнни, впечатленный откровенностью и крупной суммой наличными.

— Люблю. Но не так, как ты воображаешь в своем извращенном мозгу. Поклянись, Уильямс, что выполнишь мою просьбу. Не будем звать юристов и подписывать бумаги, клянись кровью.

— Ты с ума сошел, — пробормотал Дэнни. — Мик, похоже, хороший парень, и я точно не хочу, чтобы с ним что-то случилось, но…

— Клянись, что не оставишь его, и, когда все уляжется, вы получите «Констант Групп». Оба, в совместное владение.

— Как будто это можно купить за деньги. Ладно, я помогу ему. В конце концов, я понимаю, что ты многого мне не договариваешь и, похоже, эта заварушка началась с меня.


Костан схватил его взметнувшуюся в клятве руку, чиркнул то ли остро отточенным ногтем, то ли лезвием, вдруг оказавшимся в пальцах, помедлил, пока выступят несколько капель крови, и жадно и широко лизнул запястье Дэнни, на миг утробно зарычав.

— Иди, сделай, как я просил, — тихо и просто сказал Джозеф, и совсем холодно его голос прозвучал, когда он нажал кнопку селектора: — Лаура, радость моя, проводи нашего гостя и уточни полетные данные до Праги.

И привычно скривился, махнув Дэнни рукой, чтобы тут поторопился оставить его кабинет.



В жизни Дэнни было множество разговоров с боссами. Приятных и маловдохновляющих, перепалок или отчетов, казавшимися дружескими подначек и шуток или грубых выволочек. Но ничего более странного, чем разговор с Джозефом Костаном, не происходило с ним никогда. Маленькая кривая ранка на запястье все еще кровоточила, пока он ехал в лифте, и Дэнни зажал ее платком. Саквояж с деньгами оттягивал руку. Костан не сказал ему и половины правды, но вытащить ее из Мика казалось делом более легким.

Офис частного детектива Сент-Джона был всего лишь в пятнадцати минутах езды. Или в сорока пяти, если ты попал в пробку.


8

Дэнни колотил в запертую дверь офиса, выбивая костяшками на матовой поверхности ритм, постепенно приобретавший панические нотки. Телефон Мика упорно отправлял сообщения на автоответчик, а разговаривать с неживой флегматичной девушкой Дэнни мог не больше трех раз, и последний вышел таким, что даже она могла бы подать на него в суд за домогательства.

Очевидно, что Мик не задержался в офисе, а похвальным навыком вскрывать чужие замки Дэнни не владел. Можно было высадить стекло в двери, если бы, ощупав его, Дэнни не решил, что оно покрыто прозрачной бронированной пленкой, и только нежелание иметь дело с полицией удержало его от идеи разрядить полмагазина в табличку «Мик Сент-Джон, частный детектив». Более логичным казалось, что Мик вернулся домой или, обнаружив какую-то зацепку, кинулся ее проверять, не поставив напарника в известность.

Дэнни заплатил тройной тариф таксисту, домчавшему его до дома Мика закоулками и узкими проездами. Полумрак коридора, ведущего из лифта к квартире, не успокоил — наоборот, заставил съежиться под пристальными взглядами портретов на стенах. Он поднял руку, чтобы постучать, и дверь квартиры бесшумно приоткрылась, едва кончики пальцев коснулись отполированной панели.
Ураган «Катрина» и то не смог бы причинить большего ущерба, ворвись он с распахнутого балкона и прогуляйся по квартире. Осколки ваз, светильников и хитрых линз, раньше стоявших на тумбочке у дивана, хрустели под ногами, подсветка холодильника искрила перебитыми проводами, а на диванной подушке тлела прожженная дыра. Под ногами хлюпала кровь, размазанная десятком разных подошв, и Дэнни с трудом различил среди грубых рисунков плоские следы ботинок Мика. Они превращались в две длинных полосы.


Он опоздал. И все, о чем предупреждал Джозеф, неожиданно стало реальностью. Гребаная пробка, не будь ее, Дэнни явился бы вовремя — кровь на полу еще не успела как следует впитаться в ковер, а на мебели и стенах подсохнуть, в гостиной витал ее гнилостный аромат, слегка щекочущий ноздри неожиданной сладостью. Совершенно точно Мик не сдался без боя и, судя по большим размазанным пятнам и куче поломанной мебели, успел уложить нескольких нападавших, чьи трупы, как и он сам, исчезли в неизвестном направлении.
А, нет, стоп, в хорошо известном Дэнни — к балкону, где на стене остались следы. Глубокие царапины в не таком уж мягком камне — от оборудования, с помощью которого спускались на балкон, карабин и обрывки стропы на парапете, указывающие на то, как тела убрали отсюда. Очевидно, вертолетом, спустив грузовое крепление.

Телефон Джозефа Костана тоже не отвечал, голос Лауры на корпоративной линии казался расстроенным, в луже крови валялась цепочка Мика с четырехпалой французской лилией, сорванная кем-то в пылу сражения, и брелок с ключами. Дэнни обтер их о тлеющий диван и сунул в карман. Усевшись на ступеньку лестницы, он пытался привести в порядок мысли.

Скорее всего, Мик сам успел разблокировать дверь, нажав на кнопку брелока. Значит, он ждал, что Дэнни вернется. Надеялся на помощь, на то, что он не оставит напарника в беде. А в том, что с Миком случилось что-то невероятно плохое, Дэнни был уверен даже без сегодняшнего разговора с Костаном. Был ли в этом замешан Эллис, явно питавший не лучшие чувства к Мику, или любая другая сила — сейчас было неважно. Покореженные настенные часы оглушительно отсчитывали секунды, кровь разливалась по полу, еще немного — просочится в щели и начнет капать с потолка этажом ниже. Тогда нагрянет полиция и не оставит камня на камне от квартиры Мика и целого клочка бумаги в его обожаемом архиве дел. А первым они примутся за Дэнни, и уж тогда он точно не отделается меньше, чем электрическим стулом.

Дэнни даже помолился на упавшую фигурку какого-то древнего божка, чтобы в его телефоне остался записанным номер почти годичной давности. Единственный человек, которому еще был небезразличен Мик, и у кого можно было просить помощи и поддержки...
— Бет Тернер, оставьте сообщение, — отозвалась трубка.

— Кхм, вряд ли вы помните меня, но это касается Мика Сент-Джона, — начал Дэнни, и с той стороны немедленно откликнулся живой и взволнованный голос с теплыми дрожащими нотками, совсем не похожий на интонации Белой Акулы, с которыми она вела свои репортажи из Вашингтона. Может, на долю секунды он и пожалел, что отказался от встречи с ней тогда, во время их небольшого инцидента с Греем.

— Дэнни? Тот самый Дэнни Уильямс? — уточнила Бет, но тут же сорвалась на нервное и сдавленное: — Что с Миком?

Надо было отдать ей должное: слушала она невнятный рассказ Дэнни, не перебивая, и только после спросила:
— Ты у него? Нужно срочно вызвать чистильщика, пока соседи снизу не заполучили кровавое пятно на потолке.

— Да, обязательно, я непременно… — пробормотал Дэнни.

— Только ту самую леди, ты же понимаешь.

— Конечно! — Дэнни ни черта не понимал. Но был уверен, что Бет не станет уточнять без необходимости.

— Я буду через час, нет, через сорок минут, — сказала она. — Может, через полчаса, если повезет с пробками. Честно говоря, я в Лос-Анджелесе, занимаюсь кое-чем для расследования. Если Мик жив, то сумеет продержаться. Но если нет...

Она вздохнула так, что сердце Дэнни сжалось. Мик действительно был ей дорог. И он не мог представить обстоятельств, в которых такая девушка, как она, по доброй воле откажется от кого-то вроде Сент-Джона.

— Все, я выехала, — сказала в трубку Бет. — Попробую подергать кого-то из старых связей. Рада была бы увидеться при других обстоятельствах, Дэниел Уильямс. Позаботься об уборке и питании для Мика. В двух кварталах от дома есть кафе «Дикий слон», встретимся там.

«Та самая чистильщица», — все повторял про себя Дэнни, пока решился снова набрать секретаршу Джозефа. Ее голос звучал сочувственно, хоть и несколько удивленно.

— Все мы совершаем глупости, когда теряем близких, — пробормотала она, но все же расщедрилась на номер телефона.

Спустя еще один разговор с автоответчиком и несколько долгих минут ожидания дверь распахнулась от толчка высоким каблуком.

Дэнни, не смевший даже шелохнуться, чтобы не оставить лишних следов и не испачкать туфли, не сдержался и громко присвистнул. Он не был уверен, что Лаура не разыграла его, дав вместо телефона службы уборщиков номер вызова стриптизерши.


— А, ну все очевидно, — сказала стоящая на пороге блондинка с отличной фигурой, затянутой в латекс. — Раньше Сент-Джон никогда не допускал таких проколов. Но мог бы предупредить, что после Коралин не интересуется женщинами.

— Ты сумеешь это все как-то?..
— О да, конечно, — кивнула она. — Это наша работа. Оставь деньги на столе. Конфиденциальность будет соблюдена. Классная квартира.

Дэнни сложил крест-накрест две полных пачки купюр, прихватил ноутбук Мика и вышел, стараясь не наступать на лужи крови. Внутри у него зудело мерзкое подозрение: Бет, Лаура, эта девица что-то явно не договаривали. Или наоборот — считали, что он знает слишком много и потому поймет.


Он явно разочаровал официанта, заказав пять сэндвичей с собой и всего лишь стакан воды.
Казалось, прошло несколько часов, пока Дэнни бесился от бездействия и пытался взломать ноутбук.

— У меня тоже однажды не получилось, — прозвучал голос за его плечом, и Бет Тернер — взволнованная, с алыми пятнами на бледном лице и слегка размазанной тушью упала на соседний стул.

— Добрый вечер, мисс Тернер, — подлетел официант. — Как обычно?

— Да, спасибо, Ларри.

Перед ней моментально возник высокий узкий бокал с коктейлем.

— Ты вызвал чистильщицу? Не хватало еще, чтобы к Мику нагрянули копы.

— Мне почему-то кажется, что об этом ты беспокоишься гораздо больше, чем о судьбе самого Мика, — как-то недовольно заметил Дэнни.
— Секретность и есть его судьба, как и у многих.

Если Мик Сент-Джон был Джеймсом Бондом, то хотел бы Дэнни посмотреть на агентов пониже классом. Они, должно быть, вообще не выбирались из коротких штанишек и носили игрушечные пистолеты. Но это хотя бы все объясняло.

— Я напрягла кое-кого из своих, — быстро сказала Бет, открывая свой ноутбук. — Так сложно стало получать информацию после переезда в Вашингтон. Но мой хороший знакомый смог найти снимок вертолета, сделанный одной из полицейских камер. Не четкий, даже номер почти не разобрать, частные вертолеты каждый день кружат над городом сотнями.

— Похож на обычный санитарный, — хмыкнул Дэнни. — Кажется, вот там, ближе к хвосту, виден крест. Думаешь, они вызвали врачей, чтобы доставить раненых в больницу?

Странно было бы так думать, если она и вправду была настолько хороша, как описывал ее Мик. И Бет не разочаровала Дэнни, первым делом сдавленно вскрикнув:
— Мику нельзя в больницу!

— Что-то мне подсказывает, что они не собираются спасать ему жизнь. Если бы все происходило в полицейском сериале, то я не должен был оставлять квартиру на эту сомнительную стриптизершу, а погуглить, как снять отпечатки пальцев, потом ты бы обратилась к своему знакомому копу, а я случайно заметил бы ненароком оброненную улику… Но ведь это не кино, так?

— Даже не фильм ужасов, — криво улыбнулась Бет.
— Но тем лучше для нас. Только ненастоящие вертушки летают бесконечно. Вертолету нужно топливо, и это не пара канистр, купленных на ближайшей заправке. Если это не какое-нибудь правительственное агентство, то шанс найти поставщика для частных клиентов ― высок, а разговорить, — Дэнни взвесил в руке саквояж, полный денег, — почти гарантирован.

— Понимаю, почему Мик решил взять тебя в напарники, хотя до этого утверждал, что ему не нужен партнер, — прозвучало из уст Бет слегка ревниво и обиженно, но Дэнни не стал уточнять, сколько раз Мик отказывал ей в этом.

— Пока только в деле с Эллисом, — поспешил ободрить ее он.

— Если Мик решил впустить кого-то в свою жизнь, то, значит, все серьезно. Ты же понимаешь, насколько он особенный.
— Да-да, конечно, — кивнул Дэнни.— Странные привычки, нечеловеческая харизма и все такое. Ты будешь искать поставщиков или придется мне?

— Уже. В Калифорнии не так уж и много заправок, способных продать полный бензовоз частному лицу и при этом не поставляющих информацию дяде Сэму. Всего лишь три. Объедем каждую или ткнем наугад?

— Зачем гадать, — ухмыльнулся Дэнни. — Просто найди ту, которая меньше всех заплатила налогов.

֍֍֍


― Не хочешь опустить крышу? Мне нравилось, ― сказала Бет. ― Мик никогда не пускал меня за руль и никогда не доверял ключи от квартиры.

― Ненавижу ветер в лицо. А твои слова звучат так, словно ты ревнуешь.

― Совсем чуть-чуть, ― кивнула она.

― Понимаю. Когда моя бывшая ушла к другому, я строил планы идеального двойного убийства. Это проходит. Но у тебя был выбор, и ты, как я понимаю…

― Невероятно сложный выбор. До сих пор не знаю, правильно ли поступила, когда по утрам смотрюсь в зеркало. А ты разве не сомневался?

― Ни секунды, ― честно признался Дэнни. ― До встречи с Миком моя жизнь была полным отстоем.
― Хотела бы я быть так же уверена, ― вздохнула Бет. ― А секс? Говорят, это что-то фантастическое.

― Ну, у мальчиков есть простата, ― ухмыльнулся Дэнни. ― Неужели ты пропускала уроки полового воспитания?

― Мик слишком боялся навредить мне. Мы никогда…

― Признайся, ты просто боялась во сне прикоснуться к его ледяным ногам, а теплые носки он отказывался даже принимать в подарок. Они испортили бы его безупречный имидж.

Бет фыркнула и залилась слегка искусственным смехом, запрокидывая голову.

Вероятность того, что они приехали в нужное место, возросла почти до ста процентов, когда на пустыре с люками, маскирующими подземные цистерны, обнаружилось несколько бензовозов ― обшарпанных и местами ржавых, без единого намека на логотипы компаний на них.

― Нас пристрелят раньше, чем мы сделаем двадцать шагов, ― сказала Бет. ― Нужно было взять машину похуже.

― Камри двухтысячного года, детка. Мы бы тащились на четыре часа дольше.
― О, только не это!
Бет провела руками по груди, оттянула горловину футболки, растрепала волосы, до этого собранные в хвост, и вдруг быстро пошла вперед походкой модели на подиуме, плавно качая бедрами из стороны в сторону. Мик и вправду был айсбергом или вовсе не реагировал на женщин, если у этих двоих ничего не получилось.


֍֍֍

― Знаешь, почему я вернулась в ЭлЭй? ― спросила Бет, молчавшая с тех пор, как саквояж Дэнни стал легче всего лишь на пятнадцать сотенных купюр. Мерседес, доказывая преимущества классики, выбивал комья грязи из-под колес и уже нес их к месту, которое указал владелец нелегальной заправки.

― Понятия не имею. Посмотреть мужской стриптиз в клубе? Посерфить в Малибу? Взять автограф Тома Круза? Не решила же ты, что собираешься вернуться к Мику.
― Нет, ― твердо сказала она. ― Я веду кое-какое расследование и хотела увидеться с Джозефом Костаном.

― Что ж, тебе не повезло. Несколько часов назад он улетел в Прагу, сделав Сент-Джона моей головной болью и вверив моим заботам. Хреново мы о нем заботимся, не находишь?

― Постой. Повтори.

― Хреново мы…
― Нет, раньше. В Прагу? Это точно?

― Я похож на идиота? Костан прямо сказал «в Прагу», дал мне кучу денег и велел не оставлять Мика, раз уже больше некому вытаскивать это чудо природы из всяких передряг. Просто у меня пока опыта маловато.

― Ты даже не представляешь, насколько все серьезно, да? ― Бет кусала губы и, казалось, вот-вот расплачется из-за того, что какому-то миллионеру вздумалось зависнуть в Европе.

― Ну почему же ― Прага, красивые дома, дешевые девушки, странное пиво, вредная еда, мистические истории о колдунах и алхимиках, ведьмовские шабаши, неупокоенные души. Кажется, Костан увлекается древней историей. Что ж, желаю ему горячих развлечений.

― А ты жесток и ревнив, ― неодобрительно сказала она. ― Настоящий собственник. Джозеф никогда не питал к Мику никаких других чувств, кроме дружеских. Он ― его ангел-хранитель так же, как Мик был моим.

― Кто будет хранить хранителя ― вечный вопрос. Мне все равно, чем там займется Костан, за свою долгую жизнь я видел множество таких, как он.

― И сколько же тебе лет?

― Детка, иногда я уверен, что не меньше пяти сотен, иногда — что лет шестьдесят, не больше. А если хорошо высплюсь и поем ― то двадцать. Не находишь неприличным спрашивать о возрасте?

― Ты бы никогда не вошел в жизнь Мика, если бы Джозеф тебя не одобрил. С некоторых пор он слишком ревностно относится к его спутникам.

― Да, знаю-знаю, неудачная история с его экс-женой. Почему мы все еще продолжаем говорить о Костане, когда твое расследование интригует меня гораздо больше?


― «Дети Света», ― быстро сказала Бет. ― Крест с восходящим солнцем, как на вертолете. Не верю, что Джозеф так завяз в брокерских сделках и своих вечеринках, что до него не доходили слухи об убийствах в Колорадо, Луизиане, Джорджии, Нью-Гэмпшире, Нью-Йорке, Виргинии. Калифорния, конечно ― почти отдельный мир, но Джозеф всегда был очень внимателен к такого рода вещам..

― Нью-Гэмпшир, да, ― кивнул Дэнни. ― Cемья Брэдфордов. Сгорели. Так жаль.

― В этих массовых убийствах были замешаны «Дети Света». Крест на фоне солнца ― их знак. В каждом случае видели или его, или людей, одетых подобно старым воинам, в высокие воротники и крепкие браслеты от запястья до локтя. Ты же понимаешь, что это значит?

― Что Мику грозит серьезная опасность, если ты права. Я сам их видел только вчера, когда встречался с Кристианом Эллисом.

― Какого хрена эта развалюха тащится, как инвалидная коляска?! ― закричал Бет, ударяя кулаками по панели.

― И ты говоришь, что не любишь его, ― мрачно откликнулся Дэнни, выжимая из Мерседеса все силы.


9

Дэнни сомневался, что им когда-нибудь вообще удастся проникнуть на территорию того, что платный информатор небрежно назвал какой-то базой, не знаю, то ли скауты, то ли террористы, меня это не волнует, ребята.

Огромная площадь была обнесена высоким проволочным забором с острыми ежами в три ряда и пучками деревянных кольев, торчащих во все стороны.

— Нехилые бабки, скажу я тебе,— присвистнул Дэнни, жмурясь на яркие солнечные лучи, сразу после рассвета залившие пустынную степь. — Откуда у профессора университета такой капитал?
— Ты точно не в курсе подробностей нашего первого с Миком дела, — Бет достала из сумки большой платок и протянула его Дэнни. — Прикрой голову, не хочу волноваться еще и за тебя.

В общем-то, это было хорошим предложением — солнце в Восточной Калифорнии всходило быстро, и даже в сентябре жгло нещадно.

За оградой, рядом со зданиями, слишком похожими на казармы тренировочного лагеря, вместо флагштока со звездно-полосатым флагом возвышался странный темный крест.

— Нужно немного подумать, а не лезть как замаринованные индейки в духовку, — заметил Дэнни. — Так что я слушаю твои впечатления от встречи с Эллисом.

— Понимаю, мы ждем до темноты, — кивнула Бет. ― Но ты совсем не спал и не ел, а уже припекает. Так что предупреждаю — я не собираюсь тебя кормить.

— Оставь свои заботы для Сент-Джона, — клацнул зубами Дэнни, в желудке которого уже все переворачивалось только от воспоминания о сэндвичах в саквояже, захваченных для Мика. — Так почему ты считаешь, что Эллис без труда смог заполучить такую кучу денег?

— Будь мне девятнадцать лет, я, может, тоже не устояла бы перед его харизмой, тембром голоса и очарованием магии крови и древних ритуалов. И тогда мне еще казались крутыми длинные черные юбки и густо подведенные глаза. Ты же говорил с ним. Эллису всегда нравилось играть чужими душами. А тот парень — кстати, тоже Дэниел, — который чуть не убил меня и по-настоящему убил двух девушек ради того, чтобы Эллис не растрачивал на них свою жизненную энергию…

— А, ясно. Опять дело в ревности и сексе, — зевнул Дэнни. — Все всегда сводится к деньгам или гормонам.

— Сейчас, когда ты сказал, я вдруг подумала, что ты прав. Может, он ревновал Эллиса, может, и спал с ним, и хотел быть единственным, кому достается постоянное внимание гуру. Тогда мы с Миком были слишком потрясены событиями, чтобы подумать о таком. Но Эллису ничего не стоило собрать вокруг себя людей, увлеченных его идеями. Даже если сам он знает, что они не более чем выдумка. Сумел же он уверить всех, что вампир. Представь, как это бесило и смешило Мика.

Дэнни фыркнул, живо вообразив нахмуренные брови и четко проступившую ямочку на подбородке, подрагивающие в намеке на яркую улыбку уголки губ, легкий блеск глаз, темный завиток волос возле уха и ладонь, отбивающую такт по колену.

— Забавно, да, — кивнул он. — Видимо, Эллис старался очаровать и меня.
— Но ты уже был очарован кем-то другим. История повторяется, как уверяет Джозеф Костан, а в ней не больше тридцати шести сюжетных линий, и те давно описаны в Ветхом Завете. Я не могу явиться к Эллису, с извинениями ползая на коленях, он попросту не поверит мне.
— Зато поверит вот этому, — Дэнни помахал перед носом Бет расставленной пятерней, где на указательном пальце левой руки все еще темнело кольцо. — Эллис уже потратил на поиски много денег и времени. Он понял, что Мик и я… гхм… вместе. Теперь он считает, что я буду готов обменять кольцо на жизнь напарника. И не упустил возможности польстить мне, полагая, что я найду его без дополнительных подсказок. Интересно, сколько он готов был ждать, прежде чем вышел бы на связь сам? Может, стоило повременить пару дней, просто чтобы выбить его из колеи. Но мы уже здесь, так что…
Дэнни подхватил с земли крупный камень и с размаху швырнул его в скопление проволочных ежей, с широкой улыбкой слушая, как завывает сигнализация и что-то неразборчиво бормочет за спиной Бет.

— Иди в машину, — сказал он. — Если что — вытащишь нас обоих.

Со стороны дома к нему выдвинулись «Дети Света», одетые как средневековые воины: широкие штаны, узкие плотные жилеты, жесткие воротники, мечи и колчаны с блестящими стрелами.

— У меня кое-что есть для вашего кукловода, — закричал Дэнни, размахивая левой рукой.

Все, буквально все внутри него орало: им не выбраться из этой ловушки. Бет представлялась надежным тылом, но ускользнуть из лап действительно большого отряда охраны могло быть не под силу даже с ее помощью.

Дэнни осторожно ощупали, отобрав пистолет, но все же обходились с ним хоть и неласково, но вежливо. Кристиан Эллис ждал его в большом кабинете, сплошь захламленном книгами, странными вещами и ужасными, поистине ужасными картинами на стенах. На одной из них демон, раскрыв пасть, облизывал длинным языком девушку, прикрытую лишь клочком простыни, и с его клыков стекала слюна.

― Похоть,― первое, что сказал Элис вместо приветствия, заметив, как Дэнни разглядывает изображение. ― Один из семи худших пороков, с которыми может столкнуться человек.

― Да-да, я в курсе твоих развлечений со студентками, ― кивнул Дэнни. ― Этих ряженых парней ты тоже трахаешь? А это, очевидно, гордыня, вот там, где разряженный как павлин мужик сидит на верхушке горы и презрительно смотрит вниз. И вот там, да? Убийство. Вдохновляющая подборка.

― Я человек, как и вы. А людям свойственно заблуждаться, иметь желания или привязанности. Страсти. Необходимость что-то изменить. Чувствовать себя живым. И для этого они способны ходить по грани смерти.

Голос Эллиса звучал низко и завораживающе. «Ему бы прогноз погоды вести, ― подумал Дэнни, ― отбоя не было бы от поклонниц». Но глубоко посаженные глаза сверлили его пристальным взглядом, раз за разом пробегая от лица по плечам и груди до левой руки с кольцом.

― Так ты разве не вампир? ― коротко хохотнул Дэнни.― Ну это совсем нечестно. Я-то надеялся… Спать не мог, все представлял, как ты пьешь кровь своих студенток прямо на лекциях. Я, знаешь ли, тоже одно время хотел преподавать…

― Все хорошо, мистер Уильямс. Дэнни. Так обычно и происходит. Люди сами находят меня и вступают в ряды «Детей Света» по двум причинам. Когда демоны доводят их до исступления и они теряют вкус к обычной жизни, полностью растворяясь в том, что могут им предложить подобные Сент-Джону. У вас было так же?

― Хотел бы я послушать второй вариант.

― Что-то похожее произошло с их близкими, с теми, кто был им по-настоящему дорог. И тогда это месть. Но это не ваш путь, пока кто-то не пытается навредить тем, кого вы действительно любите, ведь так?

Дэнни вдруг показалось, что Эллис знает о нем слишком много. Или специально тянет время, играя пальцами и желваками, таращась змеиным взглядом, и худшего перформанса Дэнни не наблюдал со времен фильма «Говард-утка».

― Вообще-то я хотел отдать кольцо по доброй воле, ― заметил он. ― Ты же этого добивался, похищая Сент-Джона из его квартиры?

― Он за два дня убил семерых моих детей.

― И любой суд признает вынужденную самооборону.

― Я понимаю, Дэнни, ― сочувственно кивнул Эллис. ― Сейчас ты привязан к нему и находишь этот симбиоз воодушевляющим. Но двери «Детей Света» всегда открыты для таких, как ты. Я буду ждать тебя, когда ты решишь, что не можешь больше мириться, и придешь сам.

― Знаешь, обычно я не против дискуссий. Но сейчас скажу прямо: я задолбался трепаться с тобой. Хочешь кольцо ― вот оно. A я хочу Сент-Джона. Желательно целого и невредимого, а не по кускам. Несколько грамм дурацкого древнего металла против человеческой жизни: по твоим меркам должна быть выгодная сделка, Эйб Сорренто подтверждает из могилы.

Эллис расхохотался. Странно, неприятно, показывая невероятно ровные дорогие зубы, и протянул ему открытую ладонь, требуя кольцо:

― Наслаждайся блаженным неведением сколько можешь. Но в мире нет случайных совпадений, Дэниел. Смотри, вот там картина. Пророк Даниил остался невредим во рву со львами. Бог уберег его от их хищных клыков и когтей. И ты сам можешь толковать знаки, просто пока на тебя не снизошло озарение. Я подожду.

― А ты, стало быть, больше не вампир, а спаситель, Кристиан. Я хочу видеть Сент-Джона!

― О, с ним точно будет все в порядке, ― проговорил Эллис. ― Выглядит он, признаться, не так шикарно, как сутки назад. Ты отдаешь мне кольцо и находишь своего пока еще милого у ворот. Вот, сможешь понаблюдать.

Эллис коротко отдал в телефон приказ на непонятном языке ― то ли греческом, то ли латыни, и подозвал Дэнни ближе, включая один из мониторов. Мик, до подбородка скрытый темной простыней, лежал на больничной каталке и выглядел так, будто неделю провел под завалом в шахте: синюшные губы, почти зеленое лицо и огромные бордово-желтые пятна вокруг глаз.

Дэнни присмотрелся: длинные ресницы и точеные ноздри трепетали от едва заметного дыхания. Он был жив, жив, и это самое главное ― куда важнее всех древних артефактов, религиозного бреда и тысячи тысяч зеленых долларовых бумажек.

― Подавись, ― Дэнни содрал с руки кольцо, швырнул его на пол и почти бегом сорвался прочь, жалея лишь, что оставил охране Эллиса любимый Глок.

― Ты обещал убить меня при новой встрече. Но очень скоро наступит момент, когда ты сам покаянно явишься ко мне, ― донеслось ему в спину.

― Да пошел ты, ― только и успел крикнуть Дэнни.


Тележка с дышащим, но неподвижным Миком весила целую тонну. Бет сорвалась навстречу из машины, где пряталась все это время, на ходу стягивая укутывающую Мика простыню, и в порыве облегчения выдохнула:
― Это всего лишь кол, только очень короткий. Какое счастье! ― и тут же сунула пальцы в открытую рану, цепляя ногтями кончик торчащего дерева.

― Ты совсем идиотка, что ли? Даже не продезинфицировала! Вытащишь сейчас, и он истечет кровью раньше, чем мы довезем его до ближайшего ветеринара или занюханной больницы, ― заорал Дэнни.

Бет вдруг резко отдернула руку, и уставилась на Дэнни расширенными от ужаса глазами. Ее голос пусть и слегка дрожал, но был все так же тверд и настойчив:

― Ты говорил, что взял ему еду. Что именно? Что именно, Дэнни?!

Странный вопрос для той, чьи пальцы были запачканы в крови экс-бойфренда. Можно было бы списать на шок, но Бет Тернер никогда не казалась впечатлительной особой.
― Два сэндвича с индейкой, два с говядиной и один вегетарианский. Я, правда, не знаю, что он предпочитает.

― Ох, твою ж мать! ― Бет осела на землю, без колебаний прикрывая лицо окровавленными руками. ― Ты ведь на самом деле ничего не знаешь, да? И что же, Джозеф поручил тебе его, ничего не объяснив?

― Слушай, он же не породистый хомячок, которого нужно кормить только особым сортом зерна. И Костан всегда мог позвонить тебе, но этого не сделал, так? Поэтому или летим в больницу, или открой свой рот и немедленно объясни, что происходит.

― Уверена, что Мик протянет еще долго с этой штукой внутри, ― сказала Бет.

― Жестокая месть бывшему.

― Боже, я любила его, почти год разрывалась между ним и своим парнем. И ненавидела, когда он мог спасти Джоша, сделал многое, но все же не все, что было в его силах, он посчитал это непозволительным. Ты вряд ли когда-либо испытывал такие сомнения. Я и сейчас люблю его, но уже иначе. Как друга, как лучшего из людей, хотя он сам бы посмеялся бы над лучшим и человеком.

― А, ну да, сейчас ты скажешь, что он вампир. Отлично укладывается в концепцию. Только вот колья должны убивать вампиров.

― На самом деле всего лишь парализовать, он нас слышит.

― Или она безумна, или ты очень-очень плохой шутник, Мик Сент-Джон, ― сказал Дэнни так громко, как только мог.
Не стоило надеяться, что Мик ему ответит.

10

Дэнни взял с нее клятву. Всем святым, что она могла вспомнить. Даже по-детски проверил, не держит ли она скрещенными пальцы. Твердая уверенность Бет в том, что с Миком не случилось ничего плохого, конечно, не передалась ему, но позволила расслабить судорожно сжатые на руле пальцы и вместо того, чтобы прислушиваться к дыханию с заднего сиденья ― следить за дорогой и постепенно начинать соображать.

— Вампиры, значит. Ну ладно. Подумаешь. Можно считать, что он, допустим, заразился какой-то редкой болезнью.

— Я была в шоке, когда узнала.

— Но я вырос в Джерси. Чтобы шокировать меня, нужно что-то более серьезное. А теперь я понятия не имею, куда ехать, не к семье же в Ньюарк его тащить. Обратно нам точно нельзя. Если Костан… Кста-а-а-ти…

Бет толкнула его кулаком в бедро так, что Дэнни едва не подпрыгнул:

— Что?!
Она сделала огромные страшные глаза и прижала палец к губам.

— Ну замечательно, — Дэнни съехал на обочину, — мамочка уже командует в машине. Что дальше? Спрашивать твоего разрешения подышать или потрахаться?

Едва он притормозил, Бет выскочила из машины, словно ее ужалила пчела, и направилась вперед почти бегом.

— Надеюсь, тебе нужно в кустики, — крикнул Дэнни в окно, — тогда мальчики отливают у заднего колеса.

Он повернулся к Мику, взволнованно изучая его лицо, все еще похожее на подгнившую тыкву с глубоко запавшими глазами.

— Слушай, Сент-Джон, я… Я хочу ей верить, понимаешь? Не потому, что мне нравятся эти дурацкие сказки. Моя сестра, конечно, была бы в восторге, и ты даже лучше того парня из «Сумерек». Но я хочу знать, если ты действительно слышишь меня, хочу быть уверенным, что не нужно начинать высчитывать, какого веса привязать груз к твоему трупу и откуда столкнуть его в океан, чтобы не вынесло на берег. Она права? Ты точно будешь в порядке? Потому что выглядишь ты как мечта некрофила. Подай мне знак, хоть что-нибудь, ну! Она сказала правду?

Ресницы Мика дрогнули, и правое веко чуть поползло вверх, открывая желтую полоску глазного яблока. А после опустилось и снова едва заметно дернулось, а в уголке глаза собралась крупная капля влаги. Настоящая слеза, размером с небольшой осколок бриллианта, блеснула на самом кончике ресниц и поползла ниже, оставляя заметную дорожку.

Дэнни сглотнул комок в горле и протиснулся между спинками передних сидений, дотягиваясь до холодной щеки кончиками пальцев. Слеза была теплой. А ресницы ― мягкими и влажными, когда Дэнни коснулся их.

― Уф, ― выдохнул Дэнни. ― К этому меня не готовило высшее образование. Ладно, значит, ты живой. И будешь в порядке. И вампир. И… Нам придется многое обсудить, как только у меня пройдет желание немедленно ущипнуть себя и проснуться, и…

Трель телефонного звонка прервала его монолог.

― Я понимаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, ― сказала Бет. ― Но его нет. Выходи, нам нужно поговорить.

― Воображаю твою жену, если несостоявшаяся подружка ― акула в юбке. Не ищешь легких отношений, да, малыш? ― он поправил упавшую на лоб Мика прядь, чуть подоткнул серый край простыни и пообещал:
― Я быстро вернусь, не скучай.

У Мика дернулся левый уголок губ. Почти неуловимо, всего лишь мельком обозначая улыбку.


― Какого хрена?! ― завопил, не стараясь соблюдать приличия, Дэнни, отмахивая шаги навстречу Бет, тяжело присевшей на ограждение у обочины.

Та дождалась, пока он подойдет совсем близко, и зашептала:

― Не ори, он может нас услышать.

― За милю?
― Даже дальше, если не понизишь голос. Расслышать слова или стук сердца, унюхать запах, увидеть, как кровь течет по венам, заглянуть в ближайшее прошлое или будущее.

― Отличные качества для детектива, понимаю, но лучше бы он с фокусами на ярмарках выступал.

― Ты очень странный, Дэнни Уильямс.

― Знаю, в последние несколько дней мне неоднократно об этом напоминали. А ты ― Белая Акула. Так что, пожалуй, мы стоим друг друга и можем заключить соглашение.
― Что-то в этом роде я и хотела предложить.

Бет первой протянула крепкую ладонь, и Дэнни без колебаний пожал ее, уверяя:
― Я позабочусь о нем. Не то чтобы мне когда-либо хотелось нянчиться с дикими животными, но вот что мне кажется слишком странным: Эллис отдал мне Мика, понимая, что не убил его.

― Должно быть, за эти годы он хорошо изучил вампиров и людей и понимает, что для всех нас есть нечто гораздо хуже смерти.

― У тебя случайно нет инструкции? Ну, что-нибудь вроде «Общение с вампирами для чайников в вопросах и ответах»? Потому что он свободно разгуливает под солнцем, а ведь должен был сгореть.

Лицо Бет наконец-то слегка порозовело, и глаза заблестели от искорок смеха. Но тон все еще оставался слишком серьезным, когда она зашептала:

― Понимаешь, Джозеф Костан, и, предваряя твой вопрос, ― да, он тоже… Намного старше Мика и он его… У них говорят «сир». Если он отправился в Прагу, то все очень-очень плохо. Они, знаешь ли, подчиняются своим законам, которые могут казаться дикостью, но в них есть своя логика. Костан отвечает за Мика, потому что обратил его. Нет, я уже слышу, как ты мысленно взводишь курок и если Мик захочет, то сам расскажет тебе, что его обращали дважды, и во второй раз у него все же был выбор. Но сейчас получается, что именно Мик нарушил их кодекс, поставив под угрозу секретность существования вампиров и спровоцировав все эти смерти тем, что раскрыл себя Эллису несколько лет назад. А потому он должен либо ответить сам, либо наказание понесет его сир. Хотела бы я, чтобы сиром все еще оставалась его жена ― не всплакнула бы над ней. Но Джозеф ― старейшина Калифорнии, а потому приговор ему вынесут по всем древним правилам. И именно в Праге, где традиционно собирается Совет Старейших. У Джозефа немало врагов, а вот друзей… И они всегда предпочтут принести в жертву Эллису еще десяток-другой своих, чтобы свести старые счеты. Смерть какого-то там Сент-Джона им совсем неинтересна и вряд ли поможет Джозефу.

― Понимаю, ― серьезно кивнул Дэнни, ― и Костан сыграл на опережение, добровольно отправившись на суд. И возьмет на себя вину за все последующие смерти, пока Эллиса кто-то не остановит, а торопиться с этим не будут. Потому он поручил Мика моим заботам. Велел увезти, спрятать, связать, никуда не отпускать, чтобы Мик не бросился ему на помощь.

― И ты так и поступишь, ― твердо сказала Бет. ― А я постараюсь спасти Джозефа. Он многое сделал для меня, для Мика и вообще для людей, хоть не признал бы и под пытками, что ему свойственна хоть капля человеколюбия. Мой самолет в Прагу через два часа. Есть вещи, Дэнни, которых мы с тобой не можем знать или предвидеть, но, надеюсь, что многое изучила о вампирах, пока была с Миком. Я вызвала такси, будет минут через пять. Держи.


Бет протянула ему два ключа на кольце с небольшим меховым помпоном:

― Когда-то это был конспиративный дом в ведомстве прокурорской службы. Мы с Джошем провели там последний уик-энд. Когда дом выставили на торги, я выиграла их. Это хорошее укрытие, недалеко отсюда, и там есть подвал. Темный и глубокий, он подойдет Мику. Постарайтесь оставаться на связи, я позвоню или напишу, как только смогу.

― Там хоть душ есть? ― пробормотал Дэнни, принимая ключи.

― И вот еще, — Бет опять порылась в сумке, вынимая из нее кучу женских вещей, небольшой пистолет и швейцарский нож. — Я кое-чем поделюсь с тобой, сейчас все средства хороши. Если Мик узнает, что это сохранилось — сам сожрет меня при первой же возможности. Я пользовалась лишь однажды, в день, когда оно мне досталось, просто чтобы, ну… Понять.

Дэнни с подозрением рассматривал черные крупные кристаллы, которые она отсыпала из стеклянного флакона в пудреницу, оставляя для Дэнни примерно две трети.
— Возьми — протянула ему Бет. — Это что-то вроде наркотика. Дает человеку способность чувствовать то, что чувствуют они. Возможно, такую же силу и выносливость — не знаю, когда я приняла его, мне было как-то не до драк. Хватит на два раза по несколько часов, а потому не изводи без необходимости, скорее всего, это последний «Черный Кристалл» в мире.

Дэнни был совершенно искренен, когда обнял ее на прощание и пожелал удачи. Такси уже притормозило рядом с ними, и Бет поставила одну ногу внутрь, когда Дэнни встрепенулся и, слегка заикаясь, спросил:

— П-постой, эй! А… ну… сэндвичи?

— Все, как в кино и книгах, — грустно улыбнулась Бет. — Все, как там.


До Мерседеса было не так уж много шагов, и каждый из них Дэнни прошел со звенящей пустотой в голове и ноющей болью под левыми ребрами.

— Ну что, малыш, ты когда-нибудь планировал отпуск? Держу пари, что наши взгляды на меню для ужина не совпали бы.

Он услышал легкий протестующий шорох с заднего сиденья, прежде чем нажал на газ.


֍֍֍

Мерседес выжимал из себя предсмертные хрипы и запах паленой резины, пока Дэнни гнал вперед, стараясь не пропускать указатели поворотов. Конечно, лучше бы Мик отвечал. Потому что, знаете ли, разговаривать с зеркалом заднего вида — вполне смахивает на безумие. К границе Орегона у Дэнни саднил язык, свело нижнюю челюсть, почти слипались глаза, а задница, казалось, превратилась в сплошной комок из гвоздей и стальных игл. И он надеялся, что Мик заснул или хотя бы потерял сознание, слушая его болтовню о детстве и Нью-Джерси или подсчет встреченных по пути собак и коз.
Когда они в полной темноте добрались по дороге, которую уже нельзя было назвать дорогой — только канавой с размытыми колеями ― до небольшого дома в глубине леса и несчастный Мерседес напоследок чихнул оглушительным вонючим осадком масла и бензина, замерев у крыльца, Дэнни впервые за поездку обернулся, чтобы посмотреть не в зеркало.

— Симпатичней ты не стал, — вздохнул он. — Разговорчивей — тоже. И легче, скорее всего, нет.

Ты хотя бы живой? Эй, Сент-Джон!

Серая простыня, которой Мик все еще был укутан по самый подбородок, совсем чуть-чуть шевельнулась там, где пальцы правой руки лежали на животе.

— Прекрасно! Если не упаду и не усну прямо за порогом, то осмотрюсь и вернусь. Должен же я понимать, что интерьерчик соответствует твоему изысканному вкусу. Хотя, честно говоря, лучше было бы продать твою мумию в Смитсоновский музей.
В доме — небольшом, но вполне чистом и целом, до боли напоминающем дешевое жилье для туристов на побережье в Джерси: с вязаными салфетками, темно-синими чехлами на мебели, пыльными противомоскитными сетками на окнах и парой настоящих керосиновых ламп у самого входа — было в общем-то даже уютно. В сарае обнаружился заправленный генератор, в маленькой кухне — запас продуктов, за тумбу у двери был втиснут хороший охотничий карабин, и рядом валялась целая коробка патронов.

Дэнни старался не слишком часто оглядываться на стоящую машину. Если Мик прожил с раной и торчащим в ней деревянным обрезком почти двое суток, то за ближайший час можно было не волноваться. Генератор заработал с радостным урчанием, озаряя дом мягким рассеянным светом абажура в гостиной. Дэнни надеялся, что найдет в одном из комодов хотя бы колоду карт, чтобы развлечься раскладыванием пасьянса — реанимировать древнее радио не представлялось возможным, телевизор отсутствовал, а заряд ноутбука Мика следовало экономить.

Нужно было позаботиться о еде. К черту, он не сомневался, что сможет вытащить кол из груди Мика, как вытаскивал пули. Но, если верить Бет, дальше все должно было случиться, как в кино — укусы, кровь, смерть, а подстрелить кролика или белку в ночном лесу было под силу только кому-то со сверхчеловеческим зрением. Он с сомнением осмотрел ржавый капкан из гаража: то ли медвежий, то ли волчий. Сэндвичи из саквояжа пахли так, что Дэнни уже было решил, что способность слишком хорошо ощущать запахи передается другим только от одного взгляда на вампира.

— Что же, — сказал он, открывая заднюю дверь и полностью откидывая верх машины. — Там не пятизвездочный отель, но и не хуже многих домов, где я проводил лето в детстве. Я сейчас подниму тебя и попробую втащить внутрь. Пожалуйста, пожалуйста, не кусай меня, пока я буду это делать. Иначе так и останешься с красивым экологически чистым дерьмом в груди.

Возможно, проще было бы сдвинуть с места дохлого бегемота, и пусть Мик сам переживает за то, как запачкались его черные узкие джинсы, потому что Дэнни точно не нанимался ни в сиделки, ни в кухарки, ни в грузчики, ни в прачки. А если он ненароком сломает Мику плечо или колено, пока тащит вверх по ступенькам, то это даже хорошо, правда?

— Честно говоря, я подумываю, не оставить ли все как есть, — отдуваясь, сказал он, уложив неподвижного Мика на диван. — Ты кажешься мне вполне органичным дополнением этого убогого интерьера. И потом, я вполне могу съездить в ближайший городок. Ну, знаешь — бар, заправка, магазин. Ты же не будешь скучать? Выглядишь таким милым и безобидным, когда не отпускаешь тупые шутки, не улыбаешься и не зыркаешь на меня своими глазищами. И ты точно никуда не сбежишь, и никакой головной боли с едой. Ой, смотри, лоскутное одеяло. Бьюсь об заклад, на него пошло не меньше трех юбок какой-нибудь цыганки, еще и вязаные лиловые цветочки сверху. Тебе понравится.

Но Дэнни был милосерден — просто оставил этот рукотоворный кошмар у самого дивана, вышел из дома и долго бил кулаком о бревенчатую подпорку навеса у гаража. Хотелось головой и как можно сильнее, но ухо вдруг уловило тихий железный лязг и истошный визг: сомкнувшиеся челюсти капкана с начинкой из сэндвича приманили добычу, и дольше тянуть было нельзя.

— Спасибо! Ненавижу пэчворк, — первое, что вырвалось из губ Мика, когда Дэнни нащупал и выдернул небольшой колышек размером с огрызок карандаша.

Если бы Дэнни уже не смирился с мыслью, что Мик — чудовище, вампир, нежить, питающаяся чужой кровью — то сейчас было самое время ужаснуться. Глаза Мика были подернуты мутной белой-желтой пленкой, на пальцах мгновенно отросли тусклые и кривые когти вместо безупречного маникюра, и клыки на верхней челюсти удлинились так, что он не мог закрыть рот.

— Ужин, — пробормотал Дэнни, швыряя ему на колени пришибленную светло-рыжую лису.
— Уйди, ― глухо прорычал Мик.

— Да-да-да, мне тоже хочется перекусить, а не смотреть, как ты издеваешься над несчастным животным. Приятного аппетита.

И он ушел, напевая легкомысленный мотивчик как можно громче, сжимая в одной руке пакет с оставшимися сэндвичами, а в другой — охотничий карабин. Мик понял: Дэнни хотел ему показать, что остается рядом, почти у двери, на нижней ступеньке крыльца под тусклой лампочкой.

На вкус кровь животных для вампиров — все равно что для человека протухший рыбный суп, в который добавили дегтярное мыло, и дает только слабое подобие тепла. Но кровь есть кровь, и когда цена — выживание, кто угодно смирится с блюдом дня. Этого должно было хватить хотя бы на то, чтобы дикая слабость и тошнота прекратились. Мик давно не помнил, что такое головная боль, но сейчас голова раскалывалась на части.

Тушка лисы дернулась последний раз и обмякла в его руках, Мик с трудом подавил желание слизнуть с пола несколько пролившихся капель. Еды было мало, но достаточно для того, чтобы рана затянулась. Он встал, тяжело опираясь на диван, и сделал несколько шагов.

— Убери дохлое животное, кровосос! Я только поел! — голос Дэнни звучал прямо за дверью, а его сердце колотилось так, будто он все это время отжимался, а не сидел на крыльце. Даже не закрывая глаз, Мик мог представить, как краснеют его щеки; как тонкие капилляры под светлой кожей собираются в крупные сосуды ― словно проселочные дороги выводят к скоростным шоссе и уходят в глубину ― к самому сердцу; как играют в нем клапаны и сокращаются предсердия и желудочки и как горячая кровь толчками вливается в артерии, а на предплечье выступает канат ярко-синей вены, выпуклой, с упругими плотными стенками, которые чуть скрипят, когда клык пронзает их. И на десерт ― уникальный запах, одновременно успокаивающий и будоражащий. Нервное возбуждение Мику сейчас нужно было меньше всего. Ему следовало наесться до отвала. А после выспаться в чем-то холодном, но небольшой холодильник размером с багажник для этой цели подходил слишком плохо.

― Ты в порядке, эй?! ― Дэнни завопил так, что у Мика заложило уши. ― Я вхожу.

Вместе с ним в дом ворвалась смесь человеческого тепла и приближающегося осеннего рассвета, пахнущего листвой и предвестием заморозков.

― Да, все отлично, ― уверенно сказал Мик.

Но Дэнни, кажется, не верил, попеременно пялясь то на дохлую лису под одеялом, то прямо в центр груди Мика, где аккуратная, словно прожженная сигарой, дырка с бурой запекшейся кровью по краям ткани открывала уже полностью гладкую кожу.

― Ну зашибись, ― выдохнул Дэнни часто-часто моргая и стараясь справиться с дыханием. ― До последнего надеялся, что откуда-то выпрыгнет съемочная группа с идиотскими розыгрышами и скрытой камерой. Не с моим везением, а то хоть подрался бы всласть. А теперь, похоже, придется выбросить распятие из спальни и отказаться от чеснока в сэндвичах.

Мик расхохотался бы, если бы у него хватало сил.

― Ты ел чесночный соус позавчера. Я вроде как не кинулся прочь с криками. Всегда удивлялся ― почему чеснок? Не карри или розмарин, а именно он. И прежде, чем ты задашь вопрос: я ненавижу интервью, а каждый, кого я подпускаю на дюйм ближе прочих, почему-то пытается его у меня взять. «Твой любимый фильм или книга? Какую музыку слушаешь? Майонез или кетчуп? Сколько тебе лет?». Вот, самое лучшее: «Почему ты стал детективом?»

― Может, потому что, даже заводя аквариумную рыбку, нужно знать ее вкусы? Чтобы она… Ну, ты понимаешь… ― Дэнни кивнул на тушку лисы.

― Ладно, спрашивай. Только не про еду.

― Это… Это больно? Ну, когда… ― Дэнни как мог руками обозначил выдвигающиеся клыки и удлиняющиеся когти.

― Очень, ― внезапно севшим голосом ответил Мик. ― Но быстро привыкаешь.

И тут же заговорил торопливо и сбивчиво:

― Дэнни, время не терпит, и я хочу знать, что сказали тебе Эллис и Джозеф, но если не выпью еще крови, то скоро опять проголодаюсь и не смогу себя контролировать.

― Так в чем проблема? Ты же не убьешь меня, так? Бет Тернер не убил.

Это было чертовски заманчивое предложение, от которого почти невозможно было отказаться. Вены на внутренней стороне предплечья Дэнни сплетались в узоры старинных букв, словно в древнем манускрипте ― неясные, но манящие знаки, так крепко притягивающие взгляд, что Мику пришлось сглотнуть горечь лисьей крови и зажмуриться до искр под веками. Щедрый подарок, второй в его жизни, тем более ценный, что Мик не собирался отдать концы прямо сейчас.

― Нет, ― четко сказал он. ― Если не доберусь до ближайшего городка, то по дороге отыщу стадо коров или лошадей и постараюсь наесться там. Или попробую найти кого-нибудь. Может, педофила или фермера, который бьет свою жену. А лучше больницу. И, предвкушая твой вопрос: я стараюсь не кусать живых людей, в моей квартире всегда есть запас донорской крови, и я не убиваю для еды.

― Джозеф велел мне не оставлять тебя. Так что вряд ли я позволю тебе выйти за порог.

― Он всегда слишком беспокоится обо мне. И ты же не сомневаешься, что я сбегу, если посчитаю нужным? Но я вернусь, ты глазом не успеешь моргнуть. И не ввяжусь в неприятности, обещаю, ― Мик поднял ладонь и положил ее на то место, где должно было биться сердце.

― А ты непослушный малыш, да? В любом случае, вот… ― Дэнни открыл саквояж и протянул Мику пачку купюр. ― Негоже не платить за еду, даже если обескровил десяток овец. Миль двадцать назад мы проезжали большое ранчо. Просто возмести людям убытки. Хотя не понимаю, зачем шататься по соседним кабакам, если дома сервирован обед.

Сердце Дэнни грохотало, гнало кровь и адреналин так мощно и громко, что еще немного ― и Мик не смог бы бороться с инстинктами и желаниями

― Я вернусь, ― еще раз уверил Мик. ― Потому что не хочу, чтобы история повторялась.

И быстро шагнул за порог, еще успев услышать:

― Машину сможешь заправить разве что овечьей кровью.

Тяжелый вздох, смятение и растерянность Дэнни стучали в его висках, и нужно было поскорее вернуться, чтобы все выяснить. Люди, к которым он по сей день причислял и Джозефа, все те, кто был ему небезразличен, почему-то вдруг затеяли вокруг него странный хоровод, замолкая на полуслове, не договаривая и не ища его поддержки или одобрения. Словно он действительно был трехмесячным щеночком с разъезжающимся от неуклюжести лапами и мелкими молочными зубами, все еще неспособным прожевать кусок мяса.

Мик так и представлял новостной заголовок: «Неведомый хищник в лесах Орегона», расшвыривая трупы белок и заблудившихся коз, пока не добрался до Фрэшуотера. Тем забавней было название, что свежей воды, в городке, похоже, не было со времен индейских поселений, а из самых дорогих домов пахло мятной отдушкой и песком, набившимся в фильтры стиральных машин и водонагревателей.

Но никто не смог бы упрекнуть его, что он не платит за свою еду.

Пять сотенных бумажек перекочевали на стол в убогой помеси аптеки, медицинского пункта и ветеринарной клиники, — похоже, врач здесь на всех был один. Но стоило отблагодарить его за предусмотрительность — в холодильной камере нашлось пять пакетов с донорской кровью.

Еще сотня осталась на полке магазина, где он разжился металлическим термосом и пакетом еды для Дэнни. Запаса крови должно было хватить на несколько дней, в худшем случае — на неделю, дольше задерживаться в кошмарном домике в лесах Орегона он не собирался.

֍֍֍

Запах ударил ему в нос еще на подходе: теплый пот, капля уже знакомого адреналина, смешанный со сладкими фруктами мускус — мягким коконом окутывали весь дом. Мик присел на ржавое подобие качелей, наслаждаясь прохладой сентябрьского утра. Дэнни спал, сваленный усталостью, и, должно быть, ему снилось что-то приятное. Деревья дарили густую тень, и Мик мог бы провести еще много часов вот так — глядя на дверь дома и обдумывая каждую секунду прошедших нескольких дней, каждое слово, услышанное им, делая выводы и строя планы.

Коктейль из разной крови бурлил в его венах, не давая усидеть на месте, но Дэнни слегка постанывал во сне, так безмятежно и неосторожно заснув в пустом чужом доме, что Мик не мог позволить себе и сдвинуться с места, оберегая того, кто без колебаний отправился ему на помощь, а сегодня едва не сунул руку под его клыки.

Наверное, Бет была права, называя его ангелом-хранителем. Хреново, что для своей миссии он всегда выбирал тех, кто не желал охраны, когда нуждался в ней сильнее всего.

Незлое солнце давно окрасило золотом верхушки деревьев, когда Мик наконец решился войти в дом.

— Стоило взять тебя в заложники только ради того, чтобы каждый день получать чашку отлично сваренного кофе, — пробормотал сонный Дэнни, не спеша стягивать плед с бедер.

Он потянулся, широко зевая, и запах возбуждения, утреннего стояка, ударил в нос Мику так крепко и отчетливо, что протянутая чашка с кофе чуть не полетела на пол из ослабевших пальцев.

— Дэнно, я научился этому еще в те времена, когда ни у кого в доме не было кофеварок.

— Умеешь ты все испортить. Во-первых, не смей называть меня Дэнно, я не какой-то детектив из

древнего сериала. Во-вторых, это напоминает мне о суровой реальности и заставляет задать вопрос: сколько, блядь, тебе лет?

— Как ни печально, но поговорить придется, — вздохнул Мик, опуская на окна плотные шторы.


11

Их диалог был больше похож на драку. Долгий продолжительный спарринг, в котором каждый из бойцов желает измотать соперника, не раскрывается, тянет время и неожиданно атакует, проводя хитрые болевые приемы, или уходит в глухую защиту. Счастьем оказалось, что в гостиной было слишком мало хрупких предметов, а свой ноутбук, в какой-то момент полетевший прямо ему в висок, Мик успел перехватить в воздухе. И, пожалуй, хорошо, что на много миль вокруг сновали одни белки и лисы: случись этот яростный обмен информацией и мнениями в квартире Мика ― соседи не преминули бы позвонить в полицию.

Мик не помнил, когда вообще орал на кого-то так громко и эмоционально, надрывая связки, чтобы его не только услышали, но и поняли, и Дэнни не отставал, размахивая руками, будто отгонял москитов размером с динозавра, и подбирая все более заковыристые эпитеты.

Это идеально походило на ссору в каком-нибудь неаполитанском квартале, не хватало лишь десятка скачущих вокруг детишек, лающей собаки и древней бабули в черных кружевах, флегматично клюющей носом над вязанием.

― Ты точно уверен, что твои предки не приехали в этот ад с благословенного богом итальянского побережья? ― Дэнни тяжело опустился на стул и тут же подпрыгнул ― ножки подкосились от точного удара Мика.
Аромат в единственной комнате стоял фантастический ― будто футбольная команда горячих парней устроила неделю сексуальных оргий среди лилий, костров и рассыпанных специй.

― Не знаю, ― пробормотал Мик, ― не было времени выяснять.

Дэнни прыснул и залился смехом облегчения, а Мику пришлось открыть древний холодильник, нагнуться и сунуть голову прямо в морозильную камеру, где на металлические трубки уже намерзла шапка льда.

Психовать было из-за чего. Не то чтобы он не верил в Бет, но Прага, куда отправился Джозеф, была худшим из мест для деловой поездки вампира. Мик иногда вершил правосудие сам, без всяких лишних церемоний, а, бывало, присутствовал на суде и казни тех, кто жестоко нарушал законы их мира, и огненный дождь, пожирающий их тела, всегда ужасал его.
Он видел понесшую наказание Коралин, укрытую шелком и кружевами, искупившую свою вину за его обращение, тем, что пыталась помочь ему ненадолго стать человеком. И непреклонность в глазах ее вампирской семьи. Коралин отвечала за него, как сир отвечает за обращенного, и никакие разумные аргументы не могли бы склонить ее братьев к милосердию. И теперь за главную ошибку Мика ― странное преображение Кристиана Эллиса из самозваного вампира в предводителя «Детей Света», убивших уже не менее полусотни вампиров, предстояло держать ответ Джозефу. Только сейчас Мику стало кристально ясно, какой именно выбор делал его друг тогда, несколько дней назад, сидя в битых молью кружевах у него на диване и слушая лютневую мелодию. А Дэнни подтолкнул Джозефа к краю пропасти, отдав вторую часть кольца в обмен на жизнь Мика.

― Ты там можешь дышать? ― сдавленно поинтересовался Дэнни, легко касаясь его спины. ― Потому что я уже начал прикидывать, не оставить ли твое тело здесь и не свалить ли в Австралию.
Его ладонь гладила Мика по спине, слегка задерживаясь на пояснице, кончики пальцев жгли сквозь одежду, и это не помогало, нет, совсем не помогало сосредоточиться.

― Я должен торопиться, ― пробубнил Мик, касаясь губами измороси внутри холодильника. ― Важные решения всегда принимаются в полнолуние. Наше общество чтит традиции. Джозеф ― один из старейших вампиров и заслужил это. Меня бы просто обезглавили первым попавшимся под руку тупым ножом, но его будут судить по всем правилам.

― Как это печально, ― вздохнул Дэнни. ― Ненавижу суды. Но если бы моим адвокатом была Бет Тернер, я бы поборолся. В любом случае не стоит бросаться к Эллису, едва вырвавшись от него. Прошлой ночью Луна была похожа на круглое печенье, которое разрезали пополам.
— До полной Луны еще неделя, сколько ни в чем не повинных вампиров погибнут?

Руки Дэнни легли ему на талию, чуть выше пояса брюк, слегка погладили и сильно сжали. Дэнни тянул его к себе, крепко прижимаясь сзади, вытаскивая на свет божий из дешевой мокрой морозилки.

— Выходит, у нас еще куча времени, так? — спросил Дэнни, подавая ему полотенце. — Вытрись, а то кажется, будто ты там ревел как девчонка. Значит, мы можем подумать и составить нормальный план, а не укладывать голову на… как оно… французское слово…

— Гильотина, — подсказал Мик.

— Точно, спасибо. Не делать вид, что вместо черепной коробки с мозгами у нас капустный кочан. Впрочем, не поручусь за тебя. Пока ты не выспишься — не сможешь нормально соображать. Стой, не смей лезть в холодильник!

Дэнни отодвинул ковер, откинул едва заметный люк в полу и торжественно произнес:

— Прошу! Уютная спальня для тех, кому повезло не страдать клаустрофобией. Я не полезу туда, даже если мне заплатят.

И все же Дэнни врал. В темном глубоком и промозглом подвале Мик обнаружил свежие простыни, подушку, клетчатый плед, тонкий матрас и рабочий фонарик. Совершенно очевидно, что Дэнни подготовил для него место, еще не понимая, что вампирам нужна максимальная прохлада во время отдыха.

Мик стянул простыню с дощатого настила прямо на холодные плиты пола, разделся и улегся на спину, впитывая холод и силу камня, быстрее всего добирающиеся туда, где только что его тела касались горячие ладони Дэнни.

Мик привык к своей морозилке. Любил узкий незатейливый стеклянный прямоугольник, напоминающий хрустальный гроб — чудо современных технологий, обожал легкие капли подтаявших льдинок на волосах, ресницах и коже и не спешил накидывать халат, проснувшись. Он всегда подтрунивал над Джозефом и его огромной деревянной кроватью, восхищался Коралин, изводящей тонны льда для своей ванны — ровно минус четыре градуса в любую погоду. И всегда невольно морщился, когда они оба вспоминали лари со льдом, глубокие подвалы или каменные пещеры, где приходилось ночевать вампирам двести или четыреста лет назад.

Зябкая, никогда не прогревающаяся земля под плитами сейчас не дарила охлаждения и отдыха, а тысячами игл впивалась в его несчастное тело, постоянно напоминая о том, насколько диким и неестественным было само существование Мика. Но самый уголок светлой простыни пах иначе — там прикасались пальцы Дэнни, когда он стелил постель, и там остался микроскопический след его тепла, его невероятно странного темперамента и уникального запаха. Мик коснулся клочка грубоватой ткани — сперва ладонью, а затем губами — и чуть не застонал от нахлынувшего возбуждения. Осквернять свою, надо заметить, слишком дорогую, морозильную камеру смешными для нежити телодвижениями он никогда не смел. Но если желал доставить себе удовольствие, то обычно делал это на диване, расстегнув и приспустив брюки и глядя на языки пламени в камине. Но, видимо, он был слишком молод, чтобы забыть, какое удовольствие дарит внезапная страсть живому человеку, когда внутри поднимается тяжелая обжигающая волна, а из сердца навстречу ей катится другая, и, соединяясь, они рождают низкий гортанный стон, дикий и неудержимый, похожий на зов одинокого зверя. С тех пор, как он стал вампиром, две волны никогда не встречались.

Всегда была одна: для многих — из паха, снизу — страсть, для кое-кого — не станем сейчас упоминать имя — из сердца.

— Ты там в порядке? — вдруг раздался сверху взволнованный голос.— Я слышу тебя, ты слишком громко дышишь.

— О боже, да — тихо прошептал Мик, и как в далекой юности прикусил кулак, чтобы кончить сильно и почти беззвучно, растирая сперму ладонью по животу. И, должно быть, слишком долго скреб отросшими когтями землю, прежде чем ответить:
— Да, Дэнни, спасибо, что спросил. Просто кошмар приснился. Знаешь ли, немало поводов для них.

Шаги Дэнни над головой стали тише, спокойней, входная дверь хлопнула, и Мик провалился в промозглую мглу подвала на несколько часов.

֍֍֍

Был ли Дэнни в порядке? Несомненно нет. Не каждый день перед тобой оживают худшие из дешевых романов. Даже жаль, что он никогда не снимал их с полки сестры — в полной мере оценил бы, насколько вымысел далек от реальности. Если так пойдет, то может оказаться, что в этом лесу притаились эльфы, на ближайшем кладбище гнездятся зомби, и он точно мог сказать, что один из его знакомых был живым воплощением Годзиллы. А там и до драконов недалеко, и до гигантских плотоядных червей.

С существованием последних Дэнни точно не смог бы мириться. Хотя вампиры — вампиры! — немногим отличались от людей: те же две руки, две ноги и голова,испытывают они похожие чувства и в штанах у них те же причиндалы. Пожалуй, с племенем разумных обезьян, питающихся человеческим мясом, свыкнуться было бы проще. И, если верить Бет, из мира вампиров ему достались лучшие экземпляры. Но теперь он понимал ее, целый год принимавшую нелегкое решение. Впрочем, и «Дети Света» теперь вызывали у него чуть больше сочувствия. Что в принципе не мешало ему осуждать их методы — это был геноцид в прямом смысле, и разве кто-то заслуживает подобной смерти только потому, что сам выбирает — сдохнуть с голоду или питаться человеческой кровью? Прошлой ночью он сам готов был отдать свою кровь Мику, чтобы не потерять его. И к тому же многие из вампиров не убивали, предпочитая донорскую кровь или добровольную жертву тех, кто существовал рядом с ними. Может, они были влюблены, как Бет или студентки Эллиса, и Дэнни почему-то был уверен, что десятки девушек Джозефа считали его пристрастие к укусам и питью крови эксцентричной причудой слишком богатого парня.

По крайней мере, он отлично знал пример похуже — живого человека, безнаказанно творящего ужасные вещи. Мик и Джозеф Костан по сравнению с сенатором Греем были невинными ангелами, скачущими на радужных пони.

Паролем к ноутбуку Мика оказалось «Мисти Блю».

— Что, стриптизерша, с которой ты потерял девственность? — фыркнул Дэнни.

— Нет, собака моих соседей в детстве. Давно забыл, как их звали, а Мисти — запомнил навсегда.

Чему мог позавидовать Дэнни? Мик видел первый Супербоул. У долгой жизни были свои преимущества.

В почте лежало несколько ссылок на новое происшествие: стрельба и пожар в ночном клубе «Полная чаша», в Восточном Голливуде. Они сопровождались целой строкой восклицательных знаков. «Две части кольца работают точнее, чем одна» — приписала Бет в конце.
— Хозяину было двести лет, Боб Спенсер, однажды я разбирался с шантажистами, сделавшими в его клубе несколько неудачных фото, — успел сказать Мик, до того, как телефон Дэнни зазвонил.
— Как наша калифорнийская орхидея? Достаточно особых условий и подкормки? — спросила Бет.
Если бы Дэнни выбирал метафоры, то, скорее, сравнил бы Мика с хищной росянкой, поедающей плоть насекомых, но сворачивающейся от малейшего неосторожного прикосновения.

— Я соблюдаю все правила, — ответил Дэнни. — Как там наш жертвенный агнец?

— Пока неизвестно. С ним обходятся как с самым дорогим и почетным гостем, а он этим пользуется.

— Воображаю. Теперь я знаю, что самый опасный день для него полнолуние. Не позволяй ему сдаться, иначе наша орхидея выкинет какую-нибудь глупость.

— Буду держать в курсе, — Бет отключилась, оставив Дэнни наедине со своими мыслями и банкой несъедобной ветчины.

Официально: Фрэшуотер, штат Орегон, был худшим местом на земле. Тихо было так, что Дэнни готов был лежать в обнимку с генератором, издававшим треск и шум, напоминающий о том, что кроме сосен, лиственниц и водящихся в них белок и жуков где-то есть люди, города с машинами, огнями и нормальными домами выше одного этажа. Пожалуй, сейчас он готов был признать, что Лос-Анджелес не так уж плох в сравнении с орегонской глушью.
Через три дня Дэнни стало казаться, что он давно и прочно женат. Или, по крайней мере, стал отцом непоседливого ребенка, едва научившегося ходить и не могущего и часа провести спокойно.

Спорили они не менее ожесточенно. По любому поводу — от цвета подушек до политики нынешнего президента. Но яростней всего — о том, как лучше принести суду голову Эллиса на блюде.

Мик уверял, что даже головы всех «Детей Света» не смягчат приговор. И психовал всякий раз, когда Дэнни хватался за сломанную ножку стула, обещая воткнуть ее в грудь Мика, чтобы тот не отправился в Прагу немедленно. А после Дэнни брал его холодные пальцы в свои ладони, осторожно поглаживал и заглядывал в глаза, убеждая:

— Мой план хорош, очень хорош, не сомневайся.
Мик каждый гребаный раз говорил «нет», и в его голове происходило нечто, чего Дэнни не мог прочитать по лицу.

А началось все тем же вечером, когда Мик пил кровь из чашки маленькими глотками и в очередной раз изучал ссылку, присланную Бет.
— И все же, почему он отпустил тебя? — спросил Дэнни. — Между вами столько счетов. Всадил деревянную пулю с ободком из серебра — понимаю, ты бы десятилетиями мучился у него на глазах. И он мог запросто пристрелить меня, но не сделал этого. Ответь, почему? Ты же у нас частный детектив.

֍֍֍

― Не ори, ― Мик поднял тяжелый помутневший взгляд и коснулся пальцами виска. ― Ты же наверняка знаешь ― в языке проходит артерия, и если я надгрызу ее ― ты истечешь кровью.

― Малыш, тогда тебе придется сделать над собой усилие и поцеловать меня. Это слишком интимно, а у нас еще не было третьего свидания. Лет через пятьдесят, возможно, ты и решишься.

Дэнни изо всех сил старался не нагнетать атмосферу, но и без того прекрасно видел ― с Миком что-то не так. Его реакции всегда были до смешного просты и ярки для того, кто прожил на свете почти в три раза дольше, чем сам Дэнни, а суждения порой столь наивны, что хотелось погладить его по голове и купить сахарной ваты. И уж точно Дэнни готов был до боли в горле спорить с тем, что вампиры обречены на одиночество. Этому противоречила сама судьба Мика: его жена влюбилась в смертного, подарив ему вечность, и пусть Мику не понравился сюрприз, но, знаете ли, вечно ― это очень-очень долго для семейной жизни. Честно говоря, Дэнни не мог вообразить хоть что-либо, что будет с ним вечно.
― Гель для укладки волос, я думаю, ― прервал его Мик. ― Конечно, до тех пор, пока найдется что укладывать. Но и потом ты будешь нюхать его по утрам, просто для душевного равновесия.

― Дурачина! ― немедленно рявкнул Дэнни. ― Сам говорил, что вампиры живут семьями, иногда целыми кланами, как те, которых выкосили в Нью-Гэмпшире. То, что ты ― зубастая тварь-одиночка, не значит, что другие лишены привязанностей. Знаешь, сейчас я думаю, что кое-кто из моих дальних родственников… Вот, скажем, семейство Миллеров. У них такие милые верхние клыки, и они всегда держатся вместе, даже женятся на кузенах и кузинах. Да ладно, не пялься так своим убийственно-вампирским взглядом. Я же вижу, что-то произошло, пока я, как и положено нормальному человеку, спал. И ты не можешь меня прямо сейчас убить, потому что это все равно что убить собаку, которая умнее хозяина.

― Ночью звонила Бет, ― тихо сказал Мик.

― Джозеф?

― Нет, с ним все в порядке. Пока что. Полнолуние через три дня, а сегодня он потребовал к завтраку коктейль из крови девственниц трех разных рас. Дело в другом.

― Тогда Эллис. Я все еще настаиваю, что мой план наиболее удачен, а тянуть дальше нельзя.

― Ну да! Да! Да!!!

Дэнни обладал потрясающей способностью выбивать его из колеи. Мик гулко хлопнул ладонями по дивану и вскочил, меряя шагами небольшую комнату:

― За сутки еще десять смертей в Калифорнии. Они отслеживают вампиров среди бела дня и ночью, просто перемещаясь по самым людным местам городов. Стреляют серебром или осиной, а после обезглавливают и сжигают. Естественно, наши не предъявляют претензий, тем более, Джозеф вне доступности. Но даже в полиции есть свои, и расследования, конечно, замнут, как и все предыдущие. Но мы не можем наслаждаться покоем здесь, когда Эллис ходит по торговым центрам и паркам, просто тыча в жертву рукой с кольцом. Он все еще живет и дышит по моей вине. Мне не за что было его убивать тогда, хоть он и видел мое лицо, но сейчас ― другое дело. И я пытаюсь найти изъян в твоем плане, убедить тебя не ввязываться, но не могу. Он кажется разумным, и чем дольше мы ждем, тем меньше времени остается.

― Да уж, второй попытки у нас точно не будет, ― хмыкнул Дэнни. ― Послушай, малыш, наш план действительно хорош. Не безупречен, но с очень высокой вероятностью положительного исхода.
― Что-то вроде шестидесяти процентов, ― усмехнулся Мик.
― Шестьдесят два, скорее. Даже шестьдесят два с половиной, добавим полпроцента на мою непредсказуемость и погодные условия. Если считаешь, что готов, то давай собираться.

― Завтра после полудня, ― быстро сказал Мик. ― Если появимся у него прямо в день равноденствия, то Эллис сочтет это хорошим знаком. Немного меньше времени на изучение обстановки, но и ниже риск, что Эллис тебя расколет или ты сам не выдержишь и сорвешься.

― Мое терпение почти безгранично, неужели ты не понял за эти дни? А если будем ждать до завтра, ты сможешь пережить еще десяток смертей своих сородичей?

― Дэнно, ― криво усмехнулся Мик, и Дэнни впервые не поправил его, ― мои руки испачканы в крови и грязи куда сильнее, чем ты можешь представить.

Дэнни заткнулся, потому что чувствовал: любые слова будут лишними. Мик рассматривал свои красивые большие ладони и длинные пальцы с таким презрительным выражением лица, будто лично душил ими невинных младенцев и девочек-цветочниц со свадебных церемоний.

Дэнни молча подошел сзади, протянул руку, погладил его по волосам и обвил руками, прижимаясь грудью к спине и уткнувшись носом в шею. Так и стоял, крепко обняв, словно желая заставить Мика дышать в унисон с собой, ловя ладонью суматошные удары его сердца, и постепенно оба пульса стали ощущаться как один — спокойный чуть сбивающийся ритм, не переходящий в панический грохот.

Мик глубоко вдохнул, втянул носом запах с его предплечья:
— Ты успел позавтракать? ― спросил он, касаясь губами кожи Дэнни.

— Дрянь, которая здесь в запасах, не имеет права называться едой. Консервированное мясо и сухие хлебцы. Знаешь вид монстров, которые могут на этом протянуть?

— Да. Американские войска зимой в Арденнах. Правда, нам давали еще и шоколад.

— Ужас, — притворно возмутился Дэнни, разрывая объятия. — После этого любой выберет кровь.

Мик фыркнул, Дэнни улыбнулся в ответ, и вроде бы все стало, как вчера, как и неделю до этого, и можно было только обсудить, доставят ли из Нью-Йорка пиццу в эту глушь или что считается ужином висельника — картошка со стейком или сочный гамбургер.

До полуночи оставалось чуть меньше, чем прошло с предыдущей, и Дэнни невероятной способностью к убеждению отправил Мика в подвал спать и набираться сил. О том, что Дэнни собирался делать дальше, Мику знать не стоило. Иначе тот непременно возмутился бы и постарался ему помешать. Как будто среди любой нежити может найтись та, которая способна повлиять на решение Дэнни Уильямса, если тот принял его, ни секунды не колеблясь и не вступая в спор с самим с собой.


Едва солнце закатилось за верхушки сосен, Дэнни сделал это. И — вау!— это действительно оказалось чем-то неописуемым. Бет Тернер и в самом деле была уникальной девушкой, если сумела годами носить с собой «Черный Кристалл», больше ни разу не попробовав его. Это несомненно был тот наркотик, действие которого невозможно забыть.

Дэнни принял всего лишь треть, экономно разделив бесценный сверкающий порошок на несколько частей, но почти сразу же мир вокруг стал ярче, будто кто-то стер влажной тряпкой толстый слой пыли с оконного стекла. Стоявшая до этого гнетущая тишина разбилась о сотни звуков — от едва различимого зудения мелких мошек и хруста веток на верхушках деревьев до гулкого стука капель в летнем душе. Каждая вещь в комнате теперь пахла по-своему: иногда резко и отвратительно, порой крепко или пьяняще, а чашка, из которой пил Мик, источала тонкий запах жасмина и тяжелый дурманящий — неизвестных восточных пряностей.

Оглушительный порыв легчайшего ветерка донес смесь ароматов с осенней клумбы далеко за домом. Дэнни готов был раздеться догола, чтобы подставить все тело ласкающим потокам воздуха и нежным прикосновениям теплых наползающих вечерних теней.

Он чувствовал весь лес, весь Фрэшуотер, весь гребаный штат Орегон, каждое озеро в нем жило отдельной жизнью. Желал бесконечно стоять под прохладными струями воды, смывая с тела запахи дезодоранта и геля, и наверняка мог оттолкнуться от земли и полететь. Или сломать одним ударом железную дверь гаража.

И словно тонкая золотая цепь, якорем застрявшая где-то слева между ребер — стук сердца Мика, спящего в подвале, там внизу, под пахнущими краской, маслом и грязью дубовыми досками пола. Эти легкие толчки вели его вперед — мокрого после душа, с искрящимися на коже каплями воды, горящими от жажды губами и стоящим членом, каждое прикосновение к которому пробуждало внутри воронку бушующего торнадо.

Глубокий подвал впервые в жизни не испугал его, а словно окутал мягким бархатом, отозвался легким покалыванием камней и волшебным уютом. Дэнни различал в кромешной темноте каждую щербинку и неровность пола, крупные пятна влаги на стенах, отчетливо видел белый край простыни, прикрывающей бедра Мика, светлую, почти сияющую кожу живота и груди, выпирающие ключицы, длинную шею, на которой едва билась яркая голубая жилка. Ресницы на крепко сжатых веках, тенью ложащиеся на лицо, каждый микроскопический шрам на ушах и бровях и четко очерченные губы, которые заметно дрогнули, когда Дэнни коснулся их.

Мик причмокнул во сне, ловя подушечку его пальца, повел рукой, словно нащупывая опору, и тут же наткнулся на бедро Дэнни, стоящего на коленях рядом с ним.

— Ты хоть понимаешь, что ты мне снишься? — пробормотал Мик. — На самом деле ты пахнешь немного иначе.

— Что ж, пользуйся, малыш, пока можешь себе позволить, — ответил Дэнни, наклонился и успел урвать сладкое — мягкий поцелуй и приторно-вишневый вкус на самом кончике языка, когда удалось проникнуть им между разомкнутых губ Мика.

— Ч-черт, — прошипел тот, вскакивая, — это не сон.

— Уже жалеешь?

Но Мик только крепче прижал его к себе — горящей кожей к прохладному телу, сцепляя руки за спиной, и, словно уговаривая сам себя, бормотал:— Сон, сон, это все сон. История не должна повторяться, нет, не должна.

12

— Она и не будет, — уверенно сказал Дэнни, сейчас как никогда отчаянно желающий, чтобы Мик не очнулся от полудремы, не остановился, не оттолкнул его. Потому что Дэнни не из тех, кто предлагает дважды, услышав отказ. Но и долгие выяснения отношений вместо объятий и поцелуев ― вовсе не то, чем следует заниматься в ночь, которая может стать последней.


— Я уверен, что Старски не спал с Хатчем, — Мик не говорил, а только слегка постанывал, когда руки и губы Дэнни осторожно прикасались к нему, а тело казалось горячим, слишком горячим в этом холодном подвале, и пальцы, чуть сжавшие его сосок, обожгли огнем.
— Спал, малыш, спал. Просто в фильме не показали, — успокоил его Дэнни. — Какой же ты… потрясающий… Как лед в крепком виски — вместе тепло и холод. Только, знаешь, пожалуйста, не кусай меня. Ну, не слишком глубоко, ладно? И только не за…

Дэнни потерся о его бедро крепко стоящим членом, прижимаясь еще сильнее, и едва не закричал от нахлынувших ощущений. Нервные окончания, и без того перегруженные, казалось, пустили по телу живые цветные огни, вихрем сметающие любые другие мысли. От Мика пахло желанием ― откровенным, безумным, ярким, в которое можно было окунуться с головой.
— Если ты чувствуешь такое постоянно, то как можешь сдерживаться? — пробормотал Дэнни, осторожно толкая Мика обратно, спиной на каменные плиты пола, на белеющий ком простыни. — Как можешь оставаться равнодушным? Подумал бы, что у тебя там все давно отмерзло в ваших холодильниках, но вижу, что это не так.

Дэнни крепко сжал ладонью возбужденный член Мика, слегка потерев головку, и слизнул каплю влаги с подушечки пальца. Он точно больше никогда не смог бы спутать запах Мика с каким-либо другим. Только этот из всех, которые он чувствовал, так затмевал рассудок, требуя немедленно изучить, так же сладко ли это на вкус.
— Опыт, — сверкнула белозубая улыбка и два сапфировых всполоха. Мик широко распахнул глаза, притягивая Дэнни ближе и приподнимая верхнюю губу, чтобы обнажить чуть выдвинувшиеся клыки: ― И огромный, огромный запас времени.
Но он потерся членом о живот Дэнни и приглушенно застонал, прижимая его еще крепче, переплетая ноги так, чтобы их бедра соприкоснулись и между ними больше не оставалось холодного воздуха.
― А я оказался прав: даже в постели ты мелешь языком без остановки.
― Ну, во-первых, это не постель, а какие-то доисторические камни, ― возразил Дэнни, ― а во-вторых, ты еще не сделал ничего, чтобы меня заткнуть.
Дэнни почувствовал, как взлетает в воздух, и мигом оказался на спине, аккуратно опущенный на лопатки.
Мик не отрывался от него. Не отпускал, вплетая пальцы в его волосы, наклоняясь все ближе, пока наконец язык не ворвался в рот Дэнни, жестко и яростно раздвигая губы ― ни капли нежности, одна безудержная страсть, с которой они терзали друг друга. Пытались взять больше и как можно быстрее, немедленно почувствовать все, что возможно, так быстро кончить, будто за дверью уже стоял отряд палачей с отточенными топорами.
Кажется, Дэнни выл, царапая Мику спину. Или их громкие стоны и оглушительный стук сердец усиливались каменными стенами, пока они катались по всему подвалу в волне кипящего безумия, сплетаясь в немыслимые узлы, не отрываясь друг друга ни на секунду. Пока все ощущения Дэнни окончательно не сплавились в один пульсирующий огненный шар подступающего оргазма.

― Мне не так много лет, ― прошептал Дэнни на последнем дыхании. ― Сейчас кончу, не буду терпеть вечность.
Мик выпустил его, быстро нагнувшись и вобрав член глубоко в рот. Оргазм Дэнни накрыл его звездным небом и штормовым порывом ветра, принесшего запах горькой ванили и каких-то неведомых цветов. Заставил выгибаться и кричать так, будто наружу рвалась раскаленная лава, а в голове звенел хрустальный колокол, и каждую мышцу выворачивало сладкой болью. Мир вдруг исчез, исчез навсегда, сузившись до россыпи сияющих искр под веками, когда сперма долгими толчками выплескивалась наружу.
Мик взял в ладони его лицо, прижался крепче, всем телом впитывая его дрожь, и несколько раз провел членом по лужам кипящей белой спермы на его животе.
И тоже задрожал ― резко, отчетливо, от шеи до самых ступней, осторожно вжимаясь губами в плечо Дэнни, и чуть надрывно всхлипнув.
Его сперма запахла густо и неожиданно приятно ― горечью травы и соленой карамелью, и лицо с припухшими веками, алыми пятнами на щеках и искусанными губами стало вдруг по-детски удивленным и восторженным, когда Дэнни потянулся за поцелуем. Почувствовал, как его рот наполняется вязкой, тягучей приторно-железной на вкус жидкостью и, не колеблясь, сглотнул.

― Прости, ― прошептал Мик, все еще не открывая глаз. Его правый клык был в крови, но пальцы осторожно поглаживали прокушенную нижнюю губу Дэнни, и смотрел он, как несчастный щенок, у которого отобрали сахарную косточку.
― Да без проблем, ― едва смог ответить Дэнни. ― Иногда мне нравится пожестче. Так что не стесняйся, приятного аппетита.

Струйка крови ползла из уголка рта по подбородку, и под ладонью, которой он обнимал Мика, чувствовалось, как того все еще бьет крупная дрожь.
― Да ладно, она все равно течет, ― пробормотал Дэнни.

Похоже, действие «Черного Кристалла» ослабевало. Звуки стали тише, запахи― мягче, а потолок начал давить, опускаясь ниже, и Дэнни уже едва видел в темноте лицо Мика, но чувствовал, как тот горячим языком снимает капли с его лица и шеи.
― Малыш, я сейчас отрублюсь ― предупредил он. ― Когда очнусь ― все еще хочу найти себя среди смертных. Уж постарайся.

Под его затылком оказалась мягкая широкая ладонь, и Мик улегся рядом, на бок, опустив одну руку на его грудь и пристроив колено на бедро.
― Всем нужна любовь, ― пробормотал Дэнни, засыпая. ― Даже вампирам. Завтра будет очень неловко.
Слов Мика он уже не услышал, хотя тот прошептал что-то очень похожее на «как жаль, но ты прав».


֍֍֍

― Согласен, нам не стоит это обсуждать, ― кивнул Мик, когда они уже сидели в машине, время давно перевалило за полдень, и встречный ветерок прогуливался по коже Дэнни, покрывая гусиной кожей предплечья. ― Может, Эллису удалось изобрести еще один способ убийства вампиров, и к завтрашнему вечеру мне будет уже не до разговоров. Так что наплевать на произошедшее, не вижу проблем.
― С чего ты взял, что я не хочу напоследок высказать все, что думаю?
― Потому что ты молчишь с тех пор, как открыл глаза. Даже не сказал «спасибо» за кофе. Я думал, миссис Уильямс воспитала своего сына вежливым.
― Только не с похмелья, малыш.

Дэнни и в самом деле чувствовал себя так, будто вчера накачался смесью всех существующих в мире наркотиков и крепких напитков, выспался в яме с ежами, а вдобавок по нему проехался фермерский трактор:
― Утром все мои силы ушли на то, чтобы не разрушить личный рекорд, я ведь не блевал с девяносто шестого года. И еще немного на то, чтобы вспомнить, не попал ли я, судя по синякам и царапинам, в молотилку, как очутился на диване, и не приснилось ли мне все остальное. Кстати, не смей больше таскать меня на руках, я тебе не Принцесса-невеста.
― Да уж, ― улыбнулся Мик, радуясь тому, что Дэнни заговорил, ― на девушку ты точно не похож.

У Дэнни в голове крутилась куча отличных реплик, начиная с той, что Мик Сент-Джон тоже не слишком-то смахивает на евнуха или того, кто не знает, что делать в постели с парнем, и заканчивая самой убойной: сейчас Дэнни понимал, почему Мик избегал близости с Бет, и почему она больше никогда не рискнула попробовать «Черный Кристалл». Блестящий порошок был аргументом, несомненно заносящим решающий тачдаун за команду вампиров. Только одно воспоминание о прошедшей ночи заставило член Дэнни налиться кровью и пальцы на ногах поджаться.

― Да, ты прав, секс с вампирами именно такой, ― откликнулся Мик.

Дэнни, не таясь, сжал член в джинсах и криво улыбнулся:
― Унюхал, что ли, кокер-спаниель?
― Ага. Твой запах…
― Твой я тоже ни с чем не перепутал бы. И кое-кто бесконтрольно распускает клыки, когда кончает, так что…
― Но я же не укусил тебя! ― возмутился Мик. ― Почти не укусил. А вот ты вел себя как самый настоящий вампир. Я чувствовал твои зубы на шее, на груди, на бедрах и когти на плечах. Ты хотел меня сожрать, Дэнно! Что скажешь в свое оправдание?
― Что перегрызу тебе горло прямо сейчас, если не прекратишь называть меня Дэнно. И что нам обоим стоило бы сосредоточиться на предстоящем, а тебе лично ― внимательно смотреть вперед, потому что, когда машину разорвет пополам от удара о столб, выживет только один из нас. Не я, совершенно точно.
― Такое впечатление, что мы знакомы несколько сотен лет.
― Жаль, сейчас не получится уточнить у Джозефа Костана, что его притчи говорят о переселении душ. Но если есть хоть один шанс, самый призрачный, что нам удастся с ним встретиться ― непременно поинтересуюсь. А пока…
― … давай сыграем с Эллисом в «Храм Судьбы». Видишь, я даже не возражаю, что ты ― Индиана Джонс, а мне досталась роль певички Уилли Скотт.
― Просто тебе больше пойдут платье и цветы на шее, ― пробормотал Дэнни, закрывая глаза.
― Надеюсь, тебе приснится кошмар, ― пробормотал Мик и втопил газ так, что Мерседес едва не взлетел и понесся, лишь притормаживая на заправках, до небольшого городка в Восточной Калифорнии.

֍֍֍

Они совсем, совсем не ошиблись. Кристиан Эллис принял Дэнни и его драгоценный груз с распростертыми объятиями. Золотые кресты на его белоснежном пиджаке играли бликами в лучах солнца, и Дэнни заранее приготовился к долгой, напыщенной речи с нудными цитатами.

Он, как и собирался, немного отошел от разработанного плана, но Мик уже не мог ему помешать.

― Серьезно? Это не нужно сначала хотя бы обжечь или макнуть в самогон?

― Совершенно точно не о чем переживать, Дэнно, — Мик был спокоен так, будто получить собственноручно выточенный осиновый кол в грудь для него — обычное дело. Неприятное, вроде визита к дантисту, но случающееся не реже нескольких раз в год.

— Только бей вот сюда и немного под углом, — Мик четко обозначил точку посередине груди, — Так кол уйдет вправо, не повредив ни сердце, ни ребра, ни позвоночник, и тогда, чтобы прийти в норму, мне хватит нескольких секунд.

— Надеюсь, Эллис не сразу растопит тобой камин. Вечера нынче холодные, — и все же рука Дэнни заметно дрожала, и размахнулся он неуверенно и криво, будто игрок детской бейсбольной лиги, дающий нетвердый пас.

— Выглядишь кошмарно, — резюмировал Дэнни, когда Мик навзничь повалился на землю. — Похож на несвежий труп, которым по идее и должен быть к своему возрасту. Но я хочу, чтобы ты знал: мне понравилось. Не то, что я пробил твою грудь, и не жуткие пятна вокруг глаз и пленка на зрачках. А то, что было вчера. Признаюсь, я не могу похвастаться большим опытом с мужчинами, но секс всегда секс, с кем бы ни случился.

Веко Мика дернулось.

— И не смей мне возражать, москит-переросток. Сейчас я сделаю кое-что, что ты вряд ли одобрил бы. Но нужно пользоваться всеми преимуществами, а это то, которое Эллис вряд ли сможет предугадать.

Дэнни вынул из кармана хрустальный флакон с «Черным Кристаллом», демонстративно повертел его перед носом Мика, громко встряхнув остатки, и всыпал в рот, размазывая по деснам пальцем. — Не спрашивай, я вырос в Джерси, — быстро сказал он.

Ворота базы «Детей Света» распахнулись, едва он подтащил к ним Мика.

Пахло в этот раз иначе. Совсем по-другому, словно от каждого из выстроившихся в ряд воинов несло кладбищенской падалью. А двойное кольцо на пальце Эллиса воняло так, что Дэнни с трудом подавил тошноту. Но он успел заметить, как два ободка — простой темный и блестящий медный — сами провернулись, совмещая насечки, и непонятные узоры образовали слово «свет». Буквы налились кроваво-красным, когда Эллис приблизился к Мику, лежащему на земле. В тот момент, когда носок белой туфли прикоснулся к щеке Мика, Дэнни поклялся, что Эллис невероятно пожалеет об этом.

И запах от него исходил странный. Возможно, так пахла лютая зависть, а вовсе не ненависть. Хотел бы Дэнни разбираться в подобных нюансах. Но из двенадцати «Детей Света», в парадном салюте поднявших кривые мечи, многие тоже пахли по-разному: тут был и страх, и сомнения, и металлическая нотка — уверенность, и кисловатый привкус отвращения, и животно-мускусный — возбуждения.

— Нежить — в подвал, — скомандовал Эллис, — не бойтесь сделать ему больно.

Мика потащили по двору, мощенному неровными булыжниками, вцепившись в пиджак и волосы, не утруждаясь поднять. Дэнни следил за ним взглядом, пока процессия не скрылась внутри здания.

Выносить ему мозг Эллис начал в ту же секунду.

— Как я и говорил, на Даниила снизошло откровение. Ты — достойный носитель великого имени. На колени, Дэниел Уильямс! Ты сделал выбор и заслужил право быть одним из нас, я не сомневался в тебе.

В запахе Эллиса не было ни капли настоящего. Как в дешевой ароматической салфетке, которой протираешь лицо в ужасную жару.

Но от клинка, который тот выхватил из-за спины и опустил на плечо Дэнни, пахло отрезвляюще — огнем и маслом, в которых его калили, кожей рукояти и искрами точильного камня. И чужой кровью. Смертью и ужасом жертв, которых обезглавили этим оружием.

Лезвие плашмя легло на плечо Дэнни, сильно надавливая, и обычный человек должен был бы рухнуть на колени под этим напором, чтобы покорно склонить голову, проходя посвящение в ряды избранных. Дэнни легко мог бы превратить лицо Эллиса в сплошное месиво, украшенное зубами и осколками черепа. Но пришлось подчиниться, чтобы стая не разбежалась, лишившись вожака. И как бы ни велики были счета Мика Сент-Джона, Дэнни не сомневался — именно ему Эллис заплатит по полной. В том числе и за след, оставленный каплями крови Мика на острых камнях двора. Дэнни и не предполагал, что запах каждой сейчас будет переворачивать все его нутро, совсем не помогая держать себя в руках.


Это были самые трудные часы в жизни Дэнни. Мало того, что пришлось выслушивать тонны пафосной библейской чуши, густо замешанной на дешевой психологии и курсе «История мировых религий для тупиц», рядом с которой притчи Джозефа Костана казались верхом остроумия и глубокомыслия. Так следовало еще и смиренно кивать, опустив глаза, как блудница перед суровым пастырем или еще хуже — как новобранец перед остолопом-командиром. У блудницы, надо сказать, было больше возможностей прекратить все это.

Дэнни отчаянно боролся с собой. С желанием сжать пальцы на рукояти меча Эллиса, сильно размахнуться и одним ударом прекратить все мучения — свои, Мика, а заодно и Джозефа, и продемонстрировать всем голову предводителя «Детей Света», держа за хлипкие волосы на макушке.

Он с трудом мог сохранять приличествующее раскаявшемуся грешнику выражение лица, так живо вообразив, как разрубает шею Эллиса и алая кровь хлещет фонтаном из перерезанных сосудов, а тело оседает на пол, забавно дергая руками и ногами. Даже ощупал языком верхнюю челюсть — нет, клыки не удлинились, а значит, он все же был человеком. Но только нечеловеческое терпение позволило ему усидеть на месте, не раствориться в бьющей по нервам лавине запахов и звуков, среди которых он никак не мог различить нужный: невнятный и слабый стук сердца Мика. Похоже, тот был слишком далеко — где-нибудь в другом крыле, в подвале большого здания, и до Дэнни доносились только вибрация каменных стен, запахи кухни, расположенной где-то слева, множество приглушенных голосов и тяжелый запах розового масла, исходящий от девушки, которая принесла им вино и яблоки.

— Кстати, познакомься с Иви, — поймал Эллис ее запястье, украшенное широким браслетом. — Ей сегодня выпала честь быть благословенной женой равноденствия.

— О, это значит, ты трахнешь ее на алтаре? — фыркнул Дэнни, не удержавшись. — Я видел такое порно. Горячо, согласен.

Крупные соски Иви просвечивали сквозь тонкое платье, украшенное золотым крестом.

— Не только я, — медленно кивнул Эллис. — Мы черпаем силу в единстве наших желаний и с благодарностью вкушаем дары жизни. Честь первого посвящения, несомненно, принадлежит мне, но высший не может быть достойней низшего, и следом мое место займут другие.

— Я буду счастлива отдать свое тело для восхваления солнца и получения сил, — промурлыкала девушка, склоняясь так низко, что сквозь вырез можно было различить тонкую линию светлых волос на лобке.

— И ты получишь их, как и право свершить месть над тем, кто осквернил тебя и лишил счастья, — веско произнес Эллис, приподнял подбородок девушки и коснулся языком ее губ.

Дэнни почувствовал, что его сейчас стошнит.

— Множество веков люди практиковали обмен сексуальной энергией для очищения и увеличения сил, — Эллис продолжал нести ахинею хорошо поставленным голосом профессионального лектора, поглаживая бедро Иви под тонким платьем. — Солнце и все божества, его олицетворявшие, как известно, связаны не только с плодородием, но и с изгнанием злых сил и темных мыслей.

— А что по этому поводу думает пророк Даниил? Это ведь считается грехом. Ну там, где… люди носят крест, который у тебя на пиджаке.

— О нет, — улыбнулся Эллис. — Ограничения появились намного позже, когда одного удовольствия оказалось недостаточно и потребовался страх. Хочешь услышать историю Иви? Страх не удержит того, кто столкнулся с порождениями тьмы. Я ценю твой поступок, Дэнни, решение примкнуть к нам далось тебе нелегко. Если предпочитаешь другой источник для обмена энергией, то в этом тоже не было ничего постыдного до того, как наши предки придумали кару, — Эллис ткнул в одну из гравюр, висевших на стене, в нижнем углу черти совали в согнутого человека раскаленный кусок железа. — Благословенным мужем равноденствия избран Паскаль, и каждый, кто нуждается в подобной энергии, получит ее. После меня, разумеется.

— Зашибись у тебя здесь все устроено. Знал бы — пришел раньше, а не когда у меня осталась последняя тысяча баксов, — пробормотал Дэнни.

— Некоторые из моих детей явились ко мне израненными и в рубище. Мы не делаем различий, и твой денежный вклад, как и прочие, несомненно, послужит благу общего дела.

Свободной рукой Эллис приподнял широкую чашу и кивком предложил Дэнни взять свою.

Тот пригубил вино и вспомнил, как Мик смачивал губы, но не глотал напиток. Жидкость, налитая в широкую невысокую емкость, больше похожую на плошку, пахла не перебродившими ягодами, а лекарством.

— Добро пожаловать, Дэниел Уильямс, сын Клары и Эдди из Ньюарка, штат Нью-Джерси. Твой жизненный путь поражает, и у тебя будет шанс использовать все свои умения во благо Детей Света. Видишь, я знаю о тебе гораздо больше, чем то, что в какой-то несчастливый момент своей жизни ты связался с вампиром. Подобную ошибку совершали многие из моих детей, и каждый раскаялся раньше или позже. Здесь ты среди своих. Наступит момент, когда мы увидим и Бет Тернер на праздничном алтаре.

Дэнни хотел было сказать, что вероятность этого события выражается отрицательным числом со множеством нулей, но вовремя прикусил язык.

— Тебя проводят в твою комнату, — продолжил Эллис, вынимая руку из-под длинного платья постанывающей девушки и поднося кончики пальцев к носу. — Итак, Иви или Паскаль?

— Паскаль, пожалуй, — ответил Дэнни. — С Иви мы еще успеем встретиться на алтаре.

Улыбка Эллиса была похожа на выпавшую челюсть сломанной марионетки.

Дэнни был практически уверен: своих адептов Эллис набирает в модельных агентствах. Луис, явившийся вместо Паскаля, которому требовалось подготовиться к вечерней церемонии, двигал бедрами как заправский танцор самбы, смотрел призывно и томно, а запах, исходящий от него, заставил Дэнни мысленно перебрать всю аптечку бабушки, чтобы понять, чем именно Эллис накачивает своих детишечек. От воинов в доспехах, тащивших Мика, пахло совсем иначе, как от людей, неделю спавших в медвежьей берлоге. Должно быть, «берсерков» поили чем-то другим. Но Дэнни вызвал парня вовсе не за тем, что тот так настойчиво ему предлагал. И не для того, чтобы уверить Эллиса: Мик действительно представлял для него интерес, а оттого жертва Дэнни еще весомей и значительней. Вампиры, вдобавок к обостренным чувствам, обладали невероятной скоростью и силой. У Бет Тернер не было случая проверить, дает ли «Черный Кристалл» людям те же способности, а Дэнни проводил испытания вовсе не на ринге. Необходимо было убедиться, что драться под «Кристаллом» он сможет не хуже, чем трахаться.

Едва Луис, виляя бедрами в узких штанах, приблизился на расстояние вытянутой руки, Дэнни проговорил:

— Прости, чувак, ничего личного, — и тут же сомкнул пятерню на его горле.

Казалось, едва надавил, но глаза парня округлились от ужаса и почти вылезли из орбит, лицо покраснело, и он обмяк в хватке Дэнни. Его тело стало похожим на тюфяк, набитый камнями, и Дэнни расхохотался. Так легко было подбросить парня, почти на две головы выше ростом, к самому потолку, поймать другой рукой и забить им трехочковый, ловко отправив прямо на кровать. Сейчас Дэнни мог бы без проблем сразиться с любым бойцом ММА, и у него появилось много, слишком много вопросов к Майклу Джордану, Усэйну Болту и Майклу Фелпсу. Разумеется, где-нибудь подальше от антидопинговой комиссии.

В любом случае Дэнни сейчас обладал преимуществом, не снившимся Индиане Джонсу. И разрывался от желания раздобыть хлыст, просто чтобы дать крутому Инди несколько уроков.

Бурлящая кровь не позволяла сидеть на месте. Как Мик мог справляться со всем этим слишком громким, слишком ярким миром, где даже каменные стены играли всеми оттенками радуги, а шорох лапок невидимого паука бил по ушам оглушительной дробью? Это было проклятием. Или даром, потому что Дэнни сейчас отчаянно желал подпрыгнуть и нырнуть вниз головой с верхушки факела Статуи Свободы, чтобы пролететь, не касаясь волн, над водой Гудзона. А после добежать до Вашингтона и нанести дружеский визит Бенджамину Грею, развалиться в его шикарном кресле, оценивающе прищуриться и не оставить в его теле целой косточки — переломать каждую и выбить из пазух все суставы по очереди одним движением пальца. Это была достойная цель, и если в мире еще оставалась хоть щепотка «Черного Кристалла» — ее следовало использовать только так.

13

Дэнни выскользнул из комнаты, аккуратно прикрыв отрубившегося Луиса одеялом.
Ему не обязательно было искать Мика — близился закат, и если все пойдет по плану, скоро они увидятся в общем зале. Но где-то внутри его подтачивал червячок сомнения: люди непредсказуемы, знаете ли. Особенно те, кто одержим жаждой мести и носит за спиной остро отточенное холодное оружие. Вряд ли Джозеф Костан захочет поставить голову Мика на полку в кабинете, да и сам Дэнни не желал включать расходы на подпольного таксидермиста в свой бюджет. Не говоря уже о том, что будет сложно передать правильный цвет глаз Сент-Джона без хорошо ограненных драгоценных камней. Нет, без этой детали Дэнни категорически отказывался любоваться на его голову, а потому, крадясь вдоль стен и проскальзывая мимо камер наблюдения, добрался почти до выхода из здания и там наконец-то учуял нужный запах. Внезапное желание завыть, упасть на колени и коснуться деревянного порога языком — там, где остались капли пота, крови и частички кожи Мика — шокировало.
Вампиры потеют, кто бы мог представить? Если им приходится еще и бриться, то Дэнни мог только посочувствовать. Провести вечность в обнимку со станком для бритья — нет, лучше адские муки и котел с кипящей смолой.

У комнаты, куда привел его след, стояли всего лишь двое охранников — крепкий старик и совсем юный мальчишка лет двадцати, — одетые в защитную броню и с взведенными арбалетами наготове. Осина, пошедшая на деревянные стрелы, пахла омерзительно, горечью оседая в носу.
Только сейчас Дэнни оценил, как хорошо и правильно продуманы латы «Детей Света»: серебро и титан защищали шею, запястья и бедра, — ни один вампир не смог бы прокусить их с первого раза и потерял бы время, застряв зубами в сплаве и испытывая ужасную боль. В набедренных креплениях у каждого торчало не менее пяти коротких оправленных в серебро кольев, а в карманах лежало нечто, пахнущее бензином.
— Эм-м, привет! — громко сказал Дэнни. — Я новичок. Ищу кухню и, кажется, заблудился.

Старший охранник взмахнул рукой, показывая направление, и Дэнни успел заметить уязвимость: хитро продуманные латы не смыкались под мышкой. А после и вовсе не церемонился — схватил обоих за длинные ежики волос на затылке и с размаху приложил лбами. Сначала друг о друга, а после, для верности ― о каменную стену. Мозгами не запахло ― значит, выживут. Хотя именно сейчас Дэнни больше всего хотелось, чтобы вокруг дома «Детей Света» разразился один из знаменитых калифорнийских пожаров, пожирающих все на своем пути. Конечно, сразу после того, как он вытащил бы Мика из ловушки, которую подготовили со знанием дела. Скорее всего, Мик был не первым, кого держали в комнате, которую Дэнни не мог назвать иначе чем пыточной.
Да ладно, люди снаряжают миссию к Марсу, заботятся о сохранении редких видов кольчатых червей и нежных чувствах коралловых колоний. Насколько ненормален должен быть тот, кто в этом веке начиняет «Железную деву» медленно убивающим ядом и запихивает туда живое существо ради возможности всласть потрахаться на ритуальном алтаре?!

Несколько десятков кольев с серебряными прожилками вырвались из плоти Мика с отвратительным чавканьем, когда Дэнни откинул крышку похожего на саркофаг ящика. Словно жадная хищная тварь разомкнула челюсти, выпуская добычу. Дэнни вынул последний, воткнутый своей рукой кол, и Мик тут же приподнялся, невидящими глазами ища его лицо, и тихо всхлипнул, выгибаясь от боли.
— Как хочешь, малыш, но эту крышку я больше не закрою, — пробормотал Дэнни. — По крайней мере, пока внутри не будет Эллиса. Никто не заслуживает таких мук из-за оригинальной диеты.

Мик судорожно глотал воздух, голос его был сбивающимся, но твердым:
— Тебе придется, Дэнни. Я — главное блюдо сегодняшнего вечера, и мы станем действовать, только когда все гости соберутся за столом.

Дэнни отвел с его лба взмокшие пряди. Лицо Мика постепенно приобретало обычную бледность вместо гнилостной зелени, глаза вновь стали прозрачно-серыми, а верхняя губа перестала оттопыриваться, сдерживая клыки.
— Так бы и сказал, что любишь оргии, — выдохнул Дэнни. — Потому что, знаешь ли, у «Храма Судьбы» был семейный рейтинг, а Эллис, похоже, отдает предпочтение разнузданному порно с собой в главной роли. Так что, если ты не против поучаствовать, я… ну, я, пожалуй, пойду?
— Дэнно… ― Мик перехватил его руку, чуть сжимая, и Дэнни попытался было вывернуться, но время для армрестлинга было самым неподходящим. — Если я и буду участником, то только в качестве жертвы. Я постелю им свою кровь, если, конечно, кое-что понимаю в древних ритуалах и хорошо слышал то, о чем говорили «Дети Света». Они будут сражаться за право убить меня, чтобы оросить ритуальный алтарь моей кровью. До конца поединков меня никто не тронет, а значит…
— Ну это проще простого, малыш. Я выиграю у них всех.

Мик дернул его на себя. Крепко обнял, приникая дрожащим телом, коснулся губами губ — не настойчиво, а мягко, просяще. Дэнни гладил его по волосам, по спине, по испачканной в крови одежде, безмолвно позволяя тронуть языком приоткрытые губы. И он не желал, чтобы поцелуй был таким отчаянным, таким безнадежным. Таким… прощальным. Клыки Мика оцарапали нижнюю губу изнутри, и Дэнни наконец-то нашел в себе силы оттолкнуть его.
— Вот что, — решительно сказал он, любуясь длинными ресницами и чуть розоватыми пятнами румянца на бледной коже. — Я не хочу еще раз втыкать кол и закрывать тебя внутри ебаного гроба. Это выше моих сил.
— И все же ты сделаешь это. Если мы не готовы всю жизнь скрываться где-нибудь в шахтах Кентукки или канализации Нью-Йорка. Сейчас речь не только обо мне. Джозеф рискует жизнью ради того, чтобы я выжил и смог отомстить убийцам. И мы должны.
— Мы?! Это твой способ сказать, что мы все же напарники? Тогда слушай, что я скажу. Если, конечно, не мечтаешь испачкать своей кровью алтарь Эллиса или получить его жадный член в задницу.

Мик вскинулся возмущенно, но Дэнни только этого и ждал: поймал в ладони его лицо, взглянул в глаза, быстро увещевая:
— Слушай, малыш, я знаю, ты не причинишь мне боль. Я верю тебе, окей? Но если ты пробудешь здесь еще несколько часов, то станешь похож на выброшенную на берег медузу. И тогда мне будет плевать на высшую справедливость, смерти других вампиров или месть. Я буду спасать тебя, потому что ты не будешь способен позаботиться о себе сам. И если это не то, чего хочешь ты — тогда пей! Тебе нужна кровь! Потому что от тебя уже воняет дохлой кошкой и ты не сможешь ни продержаться, ни действовать в полную силу. Пей, слышишь! У нас осталось мало времени. Каждый, кто любит, сделал бы так же.
Дэнни совал ему запястье с гулко бьющейся веной в самые губы, крепко прижимая, заставляя разомкнуть их, и кожей чувствовал, как удлиняются клыки Мика, как тот оглушительно сглатывает и шепчет:
— Я не стану. Выдержу. Это лишнее.
— Ну какой же ты идиот! Бедняга Костан, как ему должно быть тяжело с тобой!

Дэнни вырвал руку с явным намерением распороть вену об один из осиновых кольев, чтобы хлынувшая кровь сама затопила губы и кривившееся лицо Мика. Но тот успел остановить его в последний момент.
— Каждый, кто любит, — выдохнул Мик. — Каждый, кто…
И быстро вонзил длинные и острые клыки в середину предплечья Дэнни.
— Да, малыш. Только такой кретин, как ты, мог счесть, что с обращением жизнь заканчивается.

Колени Дэнни медленно слабели, Мик пил его кровь сильными жадными глотками, но ее недостаток восполняло другое — странная, необычная эйфория, как бывает, когда разгоняешься на трассе, забыв пристегнуть ремень, или стреляешь по бутылкам на пустыре и стекло со звоном разлетается в стороны. Дэнни наслаждался ею, пока зубы Мика неосторожно не коснулись противоположной стенки вены и она не вспыхнула многократно усиленной болью, на секунду затмившей разум.
Он застонал, вцепившись в плечо Мика, и клыки рывком вышли из раны. Густой сладковатый запах собственной крови защекотал ноздри. Дэнни высунул язык и провел по предплечью самым кончиком.
— Первая отрицательная, — почти нормальным голосом сказал Мик. — Терпеть ее не могу.
— А прошлой ночью не возражал, — отозвался Дэнни. — Мне пора. Не думаю, что вырубил охрану дольше чем на полчаса.
— Вряд ли кто-то когда-либо пил кровь человека, находящегося под действием «Черного Кристалла», — пробормотал Мик.
— Достоверно известно лишь то, что этого не делал ты, — сдавленно и нервно хохотнул Дэнни. — Если ты готов ….
— Увидимся на вечеринке, — широко улыбнулся Мик. — Постарайся выглядеть пристойно.


Но сердце его грохотало, словно камнепад в горах, когда Дэнни изо всех сил захлопнул крышку «Железной девы».
Он надеялся, что Мик тоже слышит стук его сердца, подскочившего до самого горла, и тихий шепот:
— Прости, малыш… Я больше никому не позволю тебя обидеть.

Едва различимый ответный вздох Мика растворился в топоте ног и волне адреналина, когда целый отряд «Детей Света» ворвался в комнату.
— Не о чем было беспокоиться, — равнодушно сказал Дэнни, пряча прокушенную руку за спину. — Хотел убедиться, что вы надежно охраняете нежить, для поимки которой я приложил столько усилий. Если бы спросили меня, то я не нанял бы вас присматривать и за черепахами. Он мог сбежать в любой момент. Должен ли я поставить в известность мастера Эллиса?

И, скрестив руки на груди, он пошел прочь, вразвалочку удаляясь по коридору и чувствуя за оглушительным фоном сомнений охраны несколько легких ударов сердца под крышкой «гроба», больше всего похожих на восхищенную и нежную улыбку.

֍֍֍

За ним пришли слишком быстро. Не дав даже толком унять сердце и осмыслить произошедшее. Это было к лучшему. Действие «Кристалла» не ослабевало, и Дэнни не был уверен, что еще несколько часов усидит в своей комнате, где постель провоняла страхом сбежавшего Луиса.

Девушка, как две капли воды похожая на одного из ангелов Виктории Сикрет, отвела его в душ и, кажется, очень расстроилась, когда он не позволил потереть себе спинку. С удобными джинсами и любимой голубой рубашкой пришлось расстаться. Железных лат ему тоже не выдали. «Ангел» оставила на скамейке тонкие льняные брюки и такую узкую футболку, что Дэнни едва смог ее натянуть.

— Может, хотя бы отвернешься? — пробормотал он.

— Мастер Эллис благословил тебя мной, — сказала «ангел». — Я Мэдисон, возлюбленное дитя, была женой зимнего солнцестояния в прошлом году. Это почетное звание.

— Что, блядь, со всеми вами не так?! — Дэнни шепотом адресовал свой вопрос невысокому потолку душевой, пока одевался за шторкой.

— Мы объединены общей бедой. Мастер Эллис спасает нас. Каждый, кто приходит, испытывает сомнения. Но после ритуала ты станешь одним из нас. Месть — всего лишь одна из ступеней к просветлению.

— Я даже представить не могу, какой вид наркоты вы здесь курите.

— Только чистоту и солнечный свет.

Дэнни счел нужным заткнуться самостоятельно. Он и без того наговорил много лишнего для того, кто должен был казаться заинтересованным в истреблении вампиров.

Он готов был увидеть мрачную пещеру, железную клетку и каменный алтарь размером с футбольное поле, но «ангел» Мэдисон привела его в обычную, припорошенную бетонной пылью пустую комнату, где по кругу стояло девять стульев. Один из них, предназначенный для Дэнни, пустовал.

— Всегда мечтал полетать над гнездом кукушки, — пробурчал он себе под нос. — Привет, я Дэнни, я видел вампира. Привет, Дэнни, мы тоже.

— Наш новоприбывший, Дэнни Уильямс, — сказал Кристиан Эллис. — И сейчас он испытывает все те же сомнения, которые испытали вы.

Эллис был одет в такие же тонкие брюки и узкую футболку с крестом в центре груди, как каждый из мужчин и женщин, сидящих в круге. Дэнни чувствовал возбужденный стук их сердец и пахнущую цитрусом ноту удовольствия, словно Эллис, как заправский вампир, питался вниманием своих адептов.

— Расскажите ему свои истории, дети. Пусть знает, что он не одинок и поступок, на который он решился — достоин величайшей награды в этот праздничный день.

Вряд ли Эллис мог выдумать пытку изысканней и болезненней. Несомненно, истории чужого идиотизма должны были вдохновить и обрадовать Дэнни, с трудом сдерживающего недовольный рык. Каждая минута откровений о встречах с вампирами, часть из которых точно была почерпнута из книг и фильмов, продлевала пребывание Мика в саркофаге с кольями. А потому Дэнни было совершенно наплевать на душевные метания нежной Джулии, получавшей в неделю больше, чем многие зарабатывают за месяц, в обмен на горячий секс, пять унций крови и неопрятные ранки на шее, которые ей приходилось скрывать длинными волосами. Он точно посочувствовал бы Брендону — пожилому одутловатому мужчине с явным запахом диабета, чей сын был обращен случайно, видимо, слишком неразборчивым вампиром, прямо в сортире флоридского паба. Но все это грозило затянуться до бесконечности, когда палец Эллиса повелительно ткнул в его сторону и все взгляды устремились на него.

— А что я? — пожал плечами Дэнни. — Мое имя Даниил, разве я мог остаться безучастным? В один ужасный день вампир подчинил меня своей воле и заставил кое-что сделать для него. Так я познакомился с мастером Эллисом. У меня семья. Родители, брат и сестры, племянники. Могу ли я позволить порождению тьмы находиться на одной планете с ними? Мастер Эллис открыл мне глаза на то, что я сам боялся признать. Вампиры могут быть обаятельными. Но в них не осталось ни капли человеческого, никто из них не имеет права жить, особенно если силой пытается напиться твоей крови. И вот я здесь.

Ложь осела на языке горькой смесью полыни и хинина, но Дэнни продемонстрировал прокушенную руку и сложил ладони в молитвенном жесте, как делали все остальные.

— Ты ― достойное Дитя Света, — сказал Эллис, вставая. — Давайте повторим восхваление, а после вас ждет первый в жизни ритуал равноденствия. Это — новое рождение и отныне вы будете праздновать его как все те, кто был посвящен в этот день.

Весь круг взялся за руки, хором повторяя за Эллисом:

― Полмира — ночь, но полмира — день. Свет побеждает тьму, и солнце разгоняет тучи. Мы Дети Света, и его сила в нас. Солнце не убивает несправедливо, мы следуем за ним.

Да, у Кристиана Эллиса был невероятно хреновый спичрайтер.

Как и дизайнер одежды, потому что спустя полчаса Эллис появился в ритуальном зале в ужасном, заставляющем щуриться бело-золотом балахоне, с торчащими из-под него сухими щиколотками и босыми ступнями со свежим педикюром, все еще пахнущими кокосовым кремом.

Совершенно очевидно, Эллису следовало учиться новым трюкам, а не черпать свои идеи у голливудских режиссеров и телевизионных проповедников. Но проверенные уловки всегда действуют на недалекие умы, особенно когда подкреплены правильным допингом. Человек сто, одетых так же, как Дэнни, в брюки и футболки, выстроились вдоль двух стен в огромном зале без окон. Четыре ряда воинов в латах тоже не внушали оптимизма. Работка им с Миком предстояла не из легких — Дэнни надеялся человек на тридцать.

В тяжелой широкой чаше, которую весьма негигиенично передавали по кругу, играло пузырьками вино, но за сладким фруктовым ароматом нос Дэнни различал кислый запах неизвестного ему наркотика. Эллис издали буравил его взглядом, ожидая, пока он сглотнет. Хотелось скрестить пальцы на удачу — то, что было подмешано в вино, на вкус казалось прожеванной таблеткой аспирина и подействовало слишком быстро, заставив стены и лица в полутемном зале заиграть всеми цветами радуги и почувствовать себя так, будто за спиной выросли крылья.



Дэнни улыбнулся так же глупо и блаженно, как все, кто отпивал из чаши до него, надеясь, что «Черный Кристалл» быстро ослабит действие наркотика. Нервы давно были на пределе.

У дальней стены за двумя рядами вооруженной охраны под чем-то, похожем на гигантский задернутый балдахин с золотыми крестами, угадывался стук сердца Мика — едва различимый, но спокойный и мерный. Факелы, освещавшие помещение, слегка чадили и тоже пованивали какой-то дрянью.

Напротив, охраняемый таким же отрядом, Эллис взобрался на возвышение почти под самый потолок и затянул длинную речь, перемежая очередную чушь греческими и латинскими словами. Его поддерживал ритмичный, но вряд ли отчетливо слышный остальным звук ― барабаны и гул меди создавали вибрацию, в такт которой постепенно начали подрагивать мышцы. Девушка справа от Дэнни задергала бедрами и затрясла головой.

Работа с аудиторией удавалась Эллису на высший балл. Не хотел бы Дэнни посещать его лекции.

Эллис воздел руки вверх, словно благословляя присутствующих:

— Я знаю, вы не мои дети, я такое же Дитя Света, как вы, как каждый цветок или птица, как камни под ногами и вода в ручье. И я так же с трепетом ждал сегодняшнего праздника. За эти годы мы так полюбили друг друга, что у нас сложились свои традиции. В первом поединке за право принести жертву сражались всего лишь двое. Я против Итана, — Эллис слегка поклонился в сторону высокого крепкого мужчины с длинным хвостом седых волос, стоявшего во главе отряда у лестницы. — И он доказал чистоту и силу своих намерений, победив меня. Теперь он ― наш лучший воин, но все еще рвется в бой, чтобы лично истребить каждое порождение тьмы. И пусть в великий праздник, когда на смену ночи придет равный ей день, вернется традиция того поединка. Первый пусть сразится с последним, сильнейший — с тем, кто перешагнул наш порог сегодня, но чьи стремления так же чисты и безупречны. Да будет так!

Эллис взмахнул руками, взвыли невидимые трубы — постановка точно была не из дешевых и хорошо отрепетирована.

Итан в полном облачении шагнул вперед и слегка поклонился. Все присутствующие заорали разом — кто-то восторженно, предвкушая развлечение, кто-то разочарованно, видимо, из тех, кто планировал принять участие в турнире.

Эллис принял от девушки, стоящей у его кресла, сверкнувший лезвием клинок и медленно сошел с возвышения, замирая на каждой ступеньке.

А после двинулся вдоль рядов адептов и, остановившись перед Дэнни, опустился на одно колено и протянул ему оружие.

— Как равное дитя равному, — громко сказал Эллис. — Докажи свое желание стать одним из нас и преданность дню, а не ночи.

«Впечатляюще», — подумал Дэнни.

Легкая эйфория от наркотика прошла за время нудной речи Эллиса, и ему с трудом удавалось сдерживать усмешку. Но тот внимательно смотрел на него, выискивая малейшую реакцию, легчайшую тень неверия или сомнения.

Дэнни не колебался ни секунды. Он предпочел бы старый добрый Глок, но быстро сомкнул пальцы на кожаной рукоятке длинного легкого ножа. Его противник демонстративно снимал с себя оружие: отложил в сторону арбалет, вынул из-за спины длинный кривой меч, отстегнул с лодыжки запасные ножны, а от бедра — кобуру небольшого пистолета, снял высокие ботинки.

Но остался в поручах, жилете и высоком воротнике вокруг шеи. Легкие брюки Дэнни и узкая футболка, не дающая вздохнуть полной грудью, выглядели рядом беззащитно, как нежное брюшко котенка по сравнению с черепашьим панцирем.

Что ж, Дэнни вырос в Джерси. Пришло время это доказать.

Сто человек сомкнулись, образовывая круг. Итан вступил в центр и слегка поклонился на четыре стороны, задержавшись, чтобы вскинуть руку там, где предполагался Восток. Дэнни повторил его движения, тоже снискав одобрительные крики. Почему-то основная часть голосов была женской.

Тут бы, по-хорошему, должен был появиться рефери, разъясняющий противникам правила боя и заставляющий их пожать друг другу руки, но, похоже, квот персонала для этого развлечения не выделили. Итан напал без предупреждения — резко повернулся и выбросил вперед руку с ножом, целя в шею Дэнни.

Не будь «Черного Кристалла», темное узкое лезвие с изображением солнца — последнее, что Дэнни увидел бы в жизни, прежде чем скончаться от быстрой кровопотери. Но он успел отклониться, и нож со свистом разрезал воздух перед лицом.

— Я не планировал сегодня бриться, — пробормотал он, когда лезвие пошло в другую сторону, на этот раз целясь чуть ниже, ближе к сердцу, не рубящим, а колющим ударом острия.

Соперник был на полторы головы выше, и во всем его теле не дрожал ни один мускул, а пульс бился ровно и спокойно в такт размеренному дыханию, как на легкой тренировке. Может, в прошлой жизни он был военным, каким-нибудь морским котиком или вовсе профессиональным бойцом на ринге, чья горячая, полная адреналина кровь показалась изысканным лакомством несчастливому вампиру.

Но Дэнни вырос в Джерси. В штате и городе, где любой осел с тупым куском железа в кармане и поддельным итальянским акцентом как минимум метил на место капо клана Гамбино.

Их бой напоминал Дэнни заевшую видеопленку. Итан опустил руку, спружинил коленями, стараясь достать его резким ударом снизу — по косой в живот, чтобы длинный клинок дошел до печени. И Дэнни не стал рисковать — просто выбросил вперед ногу. Запястье Итана глухо хрустнуло, нож зазвенел по каменным плитам, а сердце не застучало сильнее от того, что он остался без оружия.

Только голоса зрителей стал громче, и невидимые барабаны ускорили ритм, а Кристиан Эллис, восседавший в гигантском кресле на возвышении — как император на гладиаторских боях — одобрительно кивнул.

Итан развернулся, как тугая пружина, и ударил странно, но очень эффективно, словно зажимая руку Дэнни в тиски — справа коленом, а слева – ладонью. Дэнни услышал легкий треск своих сухожилий. Они вновь оказались на равных — оба безоружными, оба поддерживаемые воплями толпы, оба со спокойно и ровно бьющимися сердцами. Если бы не опасения Дэнни, что действие «Кристалла» внезапно закончится, то он потянул бы это удовольствие дольше. Действующий как отлично смазанный боевой робот Итан мог продолжать развлечение еще несколько часов.

Но Джерси есть Джерси, не так ли?

От быстрого косого удара справа Дэнни почти упал на землю, крепко цепляя лодыжки противника. И тот грохнулся следом, гулко ударившись затылком о камни. А лежа имеют значение только скорость и умения. Пока Итан приводил в норму дыхание — слишком быстро для обычного человека — Дэнни успел перевернуть его лицом в пол, насесть на спину и заломить локоть и плечо так, что любой другой взвыл бы.

— Эй, эй, постарайся не сломать меня, — прошипел тот. — Тебе же потом служить под моим началом. В любом случае ты выиграешь — это подарок мастера. Так что побереги силы для жертвоприношения. Просто давай сделаем все красиво.

Дэнни прижал его голову грудью, чтобы зрителям не видны были движения губ. Процент договорных матчей в любом спорте всегда был высоким. Почему этот должен был оказаться исключением?

Он позволил Итану сбросить себя с хребта и легко приложить головой, а после извернулся, подцепил пальцами его воротник, ломая застежки, и крепко сжал шею, надавливая на сонную артерию.

Вампирская мощь и отсутствие рефери явно идут на пользу, когда речь идет об уличном бое.

Футболка Дэнни была разорвана на груди, а брюки потеряли часть левой штанины, но он вскинул руки и, повинуясь неосознанному внутреннему порыву, поставил ступню на грудь поверженного Итана.

В гладиаторских поединках несомненно было что-то возбуждающее.

14

Он еще не успел толком перевести дух, как откуда-то сверху хлынули звуки органа, свет факелов погас и из-под высокого потолка вырвалось два ярких луча прожектора, заливая пятнами света его, стоящего над поверженным противником, и Эллиса, успевшего сменить белый балахон на ярко-алый, вновь спускающегося по ступеньками, на этот раз держа в руках громоздкий меч.
Круг зрителей, как в хорошо отрепетированном танце, опять распался на два ряда, открывая Дэнни проход к дальней стене. Глаза Эллиса казались яркими и влажными, когда он протягивал Дэнни ор у жие. А пахло от него едва уловимо, но до смешного банально и просто ― травкой и виски, как от завалившейся в дешевый клуб девицы.
Дэнни с трудом сдержал нахлынувшее радостное возбуждение ― несмотря на все неожиданности, их с Миком план удался по полной. Нужно было только не сорваться и довести дело до конца.
Он с низким поклоном принял меч, на взгляд гораздо более тяжелый, чем на вес. Пошел вперед, а странная конструкция с балдахином сама по себе двинулась к нему, сопровождаемая отрядом охраны. С каждым его шагом темнота в зале рассеивалась, подсвечиваясь розоватыми оттенками. Словно солнце всходило, играя на стенах, ложась на лица неяркими бликами, окрашивая в нежный цвет складки балдахина и искрясь на лезвии меча.
За ним следило множество глаз, а Дэнни, признаться, с детства ненавидел что-либо изображать на сцене.
Когда балдахин разъехался сам по себе, он наконец-то увидел Мика, чье сердце все еще стучало так, будто тот сдерживал нежную и горькую усмешку.
― Вообще никакого вкуса у этого Эллиса, ― очень тихо сказал Дэнни, преодолев шесть ступенек, ведущих к подножию того, что у «Детей Света» называлось алтарем. ― Я предпочел бы видеть тебя совсем голым.
Сердце Мика на долгую секунду замерло и забилось чуть быстрее.
― Я здесь, малыш. Потерпи еще немного, ― пробормотал Дэнни.


Собственный пульс колотился в ушах, пальцы чуть дрожали, сжимая оружие, и запах Мика, такой же, как прошедшей ночью ― возбуждения, чуть смешанного с болью и сомнениями — кружил голову лучше всякого «Кристалла». Член Дэнни ощутимо дернулся под тканью легких брюк.
― Нет, ты совсем не помогаешь, ― тихо шепнул он. ― Мог бы постараться быть чуть менее секси.

Распростертый на подобии исполинского матраса с золотым покрывалом, Мик ― с бедрами, обтянутыми черной тонкой складчатой тканью, с ярко-алой вязью рун на груди и шее, так четко оттенявшей бледную кожу, и вдумчиво растрепанными локонами на высокой подушке ― был великолепен.
Кто-то, подготовивший церемонию, несомненно, был мастером своего дела.
Конечно, вид слегка портил мертвенно-зеленый цвет лица с огромными пятнами под глазами, и
то, что в тело Мика, прямо между ребрами, были воткнуты не один, а целых три кола ― длинных, сверкающих в лучах серебряными прожилками. Но так он напоминал диковинную бабочку, пришпиленную булавкой на стене маньяка-коллекционера или экзотический цветок, распластанный на солнце, чтобы потом стать украшением гербария.

― Будь готов на счет три, ― сказал Дэнни, нехотя оторвав глаза от этой завораживающей и странной красоты.
Музыка стала громче, когда он повернулся в зал, низко поклонился и зачем-то коснулся губами лезвия меча.
Следовало сделать все очень быстро, чтобы отряд воинов, выстроившихся внизу, не среагировал раньше времени.
Дэнни отвел руку с мечом как можно дальше, размахнулся и обрушил острое лезвие прямо на подушку, рядом с головой Мика. И тут же левой рукой выдернул пучок кольев из его груди. Услышал судорожный вздох и немедленно сунул меч в холодную ладонь Мика, успев только прошептать:
― Будь милосерден. Те, кто одет, как я ― не убийцы.

― Береги себя, ― ответил Мик и тут же взвился до самого потолка, проламывая балдахин и сжимая обеими ладонями рукоятку оружия.

Когда-то Дэнни видел изображение ангела с пылающим мечом в учебнике по истории искусств.
Так вот, ни фига тот итальянец не понимал в ангелах мщения.
Лицо Мика изменилось в долю секунды: дикий оскал обнажил клыки, глаза стали пустыми и блеклыми, движения ― отточенными, а его обычная живая мимика уступила место застывшей маске. Он был страшен. Неуязвим в своей наготе, с одним, затянутым узлом вокруг бедер, клочком черной ткани.
Мик крушил всех направо и налево, сносил черепа одним ударом, отрубал руки со вскинутым оружием и ступни в высоких ботинках, оставляя противников истекать кровью. Безжалостно и бесстрастно наполнял каменный зал запахом бойни и вывороченных внутренностей. Смерти и дикого испуга.
Те, кто не мог сражаться, либо застыли, пораженные происходящим, либо рванули прочь, давя друг друга в узкой двери.

Мик пробирался к Эллису, остолбеневшему на возвышении своего «трона».
― Выродка не трогай, он мой! ― предупреждающе крикнул Дэнни. ― Просто расчисть дорогу!

Под руку Дэнни попался кривой, короткий, вымазанный в крови меч. Рукоятка липла к пальцам, и бесполезная железка не годилась ни на что. Мику удавалось ловить летящие в них колья и пули свободной рукой или отбивать лезвием оружия, но Дэнни не был столь удачлив. Несколько пуль обожгли спину и ноги, остро заточенная деревяшка глубоко вошла в плечо, и Дэнни взвыл от боли. Действие «Кристалла», очевидно, проходило. Следовало торопиться.
Эллис, укрывшийся за высокой спинкой своего кресла, мог воспользоваться суматохой и уйти через известный только ему ход.
Еще шевелящаяся отрубленная нога одного из воинов попалась как нельзя кстати. На лодыжке был закреплен пистолет. Взмах меча ― и кобура оказалась перерезанной.

― Прикрой, малыш! ― крикнул Дэнни, не уверенный, что Мик услышит. Но вампирский слух не подвел ― Мик заиграл блестящим веером двух мечей, отвлекая всех противников на себя. Дэнни пригнулся, отпрыгнул вправо, едва не растянувшись на скользком от крови полу. Нашел удачное место, прицелился и задержал дыхание. Удобно метить в ярко-алое пятно на фоне спинки золотого кресла и темной стены.
Сердце, казалось, прекратило стучать, когда он нажал на спуск.
Три разрывных серебряных пули вряд ли бы убили Эллиса сразу. Но, выпущенные кучно в левое бедро, должны были причинить ему ничуть не меньше боли, чем вампиру. Эллис взвопил так, что перекрыл весь шум боя. Пошатнулся, взмахнул руками и кулем полетел со своего возвышения вниз, на каменные плиты пола.
Из всех противников Мика осталось трое. И они были больше озабочены сохранением собственных жизней, чем спасением мастера.
― Надеюсь, ты сломал шею, ― сказал Дэнни, подходя ближе. ― Потому что иначе пророчу ― останешься без головы. Все маниакальные ублюдки кончают плохо. Разве ты не учил историю, а?
― Ты еще раскаешься в том, что предал людей ради нежити, ― Эллис пытался отползти, но лишь вертелся и дрыгался, как полудохлый жук.
― Слушай, ты, гуру недоделанный, это только в кино герои долго треплются, прежде чем сделать финальный выстрел, ― ухмыльнулся Дэнни. ― Я решил: ты виновен. Разве я не предупреждал, что убью тебя?
― Давай, Дэнни, уходим! Кто-то из сбежавших сообразит вызвать копов! ― крикнул Мик.
― Тебе его голова нужна?
― Съем я ее, что ли?

Дэнни выпустил две последние пули в дергающийся глаз Кристиана Эллиса и почувствовал, как колени подгибаются, тело слабеет, к горлу подкатывает липкий комок тошноты, в глазах темнеет, а затылок тянет назад и вниз.
Он непременно свалился бы, не подхвати его уверенная рука.
― Сейчас, сейчас, продержись еще немного, Дэнно, дорогой, ― Мик взмахнул мечом, подобрал отсеченный указательный палец Эллиса, а после взвалил Дэнни на плечо и понес прочь из усыпанного растерзанными трупами зала, как охотник добычу. Седой скальп лучшего из «Детей Света» ― Итана валялся у самого порога.

― Ты должен меня поцеловать, ― Дэнни заговорил, едва они вышли на воздух, и тут же попытался спрыгнуть или хотя бы ударить Мика кулаком по голой, залитой кровью спине. Но тот только крепче прижал его, не давая шевельнуться, и фыркнул:
― С чего бы это?
― В таких фильмах красавица в конце всегда целует спасшего ее героя. Эллис будет тобой очень недоволен. Ты буквально запорол ему финал.
Мик коротко рыкнул и слегка прикусил его ягодицу еще не спрятавшимися клыками.
― Ну вот теперь мне точно надо в больницу, ― пробормотал Дэнни. ― Если дыру в плече я пережить смогу, то след от зубов на заднице ― никогда.
― Просто будь здесь, ладно? ― Мик устроил его внутри оставленного далеко в кустах Мерседеса. ― Постарайся не терять сознание. Потом посмотрим твои раны. Я ― врач.
― Эй, я думал, ты ― бухгалтер.
― Служил медбратом на войне. Не теряем времени, нужно сваливать, но…
― Решил закусить напоследок?

Мик стоял перед ним, грязный с ног до головы, со слипшимися волосам, в куске черного шелка, сползающем с бедер, босой, исцарапанный, но очень спокойный. Нагнулся к Дэнни, провел пальцами по его щеке, хотел коснуться губ, но отдернул руку ― всю в чужой крови.
― Конечно, какой уважающий себя вампир бросает столько еды? ― он улыбнулся так, что Дэнни сразу понял ― это очередная глупая шутка.
― Нам стоит обсудить чьи-то застольные манеры, ― вздохнул Дэнни и прикрыл глаза.

Мик прислушался. Сердце Дэнни колотилось о ребра, но исправно качало кровь по венам, и, несмотря на сильную боль и безумный стресс, было ясно, что он продержится без помощи некоторое время. И первое, что хотел бы сделать с ним Мик ― вовсе не поцеловать, даже не обработать раны, а как можно скорее сорвать остатки задубевшей от крови одежды и смыть все чужие запахи, заглушающие его собственный.
Но дело стоило довести до конца.

Мик всегда любил огонь. Боялся, как каждый разумный вампир, но не мог не ценить эту прекрасную и разрушительную стихию. Огонь не оставляет следов, уничтожает большинство улик, и расследование любого пожара обычно рано или поздно заходит в глубокий тупик.
Мик действовал очень быстро, загоняя машины из двора внутрь здания, пробивая бензобаки и отыскивая на кухне баллоны с газом.
Когда здание полыхнуло, как огромный ритуальный костер, он в несколько секунд оказался за рулем Мерседеса и сорвался с места так, будто пытался взлететь.
Никаких больше гребаных укрытий в Орегоне ― выжимая из машины предельные обороты, Мик ехал домой.

― Помедленнее, малыш, у меня уши закладывает, ― простонал Дэнни с заднего сиденья, но тут же вскрикнул, застонал, а после тяжело задышал, проваливаясь в беспамятство.

15

Мик трезвонил Бет без перерыва. Каждую свободную минуту в течение прошедшего дня, когда не вслушивался в дыхание Дэнни. Ее телефон упрямо включал голосовую почту, и, не оставайся до полнолуния еще больше суток, Мик уже сидел бы в самолете, несущемся в Прагу. Он не надеялся, что все закончится хорошо ― законы их мира были суровы и неоспоримы.
Но Джозеф был виновен лишь в том, что однажды поддался на его уговоры и вновь обратил его. Позволить четырехсотлетней жизни прерваться только из-за того, что несколько лет назад Мик допустил ужасную оплошность… Плохо же Джозеф изучил Мика. Скорее, наоборот ― он знал его слишком хорошо, понимая, что тот не усидит на месте и не позволит Эллису задержаться среди живых. Но закон есть закон, и провинившийся сир будет наказан более жестоко, чем явившийся с повинной вампир, не достигший столетия. Его голова, даже с отсеченным пальцем Эллиса, который все еще украшало два кольца ― недостаточная плата за жизнь погибших вампиров. Но Мик обязан был рискнуть.
Вот он, непредсказуемый фортель его судьбы ― проведя его по второму кругу, она устала, решив убить незадачливого слепого крота. Как и следовало в далеком пятьдесят втором году. Как жаль, что это случилось именно сейчас, когда он глупо вообразил, что может быть ненадолго, но счастлив.
Интересно, сделает ли Дэнни в квартире ремонт? Мику хотелось бы, чтобы он оставил накладки на окна и искусственный камин, но люди предпочитают солнечный свет и настоящий огонь.
Мик вздохнул. Перед отъездом следовало уладить юридические дела.

― Ты так страдаешь, что слышно в Канаде, ― пробормотал Дэнни.
Мик, вздрогнул, словно застуканный за чем-то неприличным. Рванулся к нему, проверил лоб, откинул плед, чтобы осмотреть рану, нахмурился и пробормотал:
― Всего лишь размышлял о кое-каких незначительных мелочах.

Дэнни схватил его за руку, крепко сжав:
― Знаю я, о чем ты размышлял. Клянусь, Сент-Джон, если ты хоть приблизишься к порогу или балкону ― я воткну в тебя кол. Это лучше, чем секс.
― Не успеешь, ― гримаса Мика выражала нечто среднее между готовностью расплакаться и улыбнуться.
― Рискни, и проверим, ― уверенно сказал Дэнни. ― Джозеф играет свою игру, а такие, как он, никогда не блефуют, если не видят хотя бы минимального шанса выиграть.
― Но его нет!
― Могу предположить, что в противном случае он схватил бы тебя в охапку, инсценировал ваши смерти и утащил бы тебя куда-нибудь в Антарктиду, спать под открытым небом и питаться полярниками или пингвинами. Возможно, ему есть что предложить суду в обмен на свою жизнь.
― Боюсь, что нет. Я никогда не видел его таким, как в наш последний вечер. Мы еще и серьезно повздорили.
― Думаешь, твоя смерть послужит достаточным извинением для него?

Дэнни сел на диване, притянул к себе Мика и обнял его за плечи, прижимая голову к своему плечу, поглаживая между лопаток:
― Послушай, малыш, он хотел, чтобы ты остался жив. Он ― твой ангел-хранитель, верно? Не всем везет с добрыми ангелами, но какой уж достался. Он вручил тебя мне, как любимого ребенка, о котором следует заботиться. Верь ему. И там же Бет, а ей, надеюсь, ты доверяешь. Вампир и Белая Акула ― не Бонни и Клайд, конечно, но тоже ничего так парочка. Черт, ты хлюпаешь носом как мой брат Мэтт, когда не выиграл кубок младшей школы. А ему тогда было девять. Не могу поверить, что тебе скоро сотня. Ладно, обещаю, если Бет не выйдет на связь до утра, то мы прыгнем в самолет и через пятнадцать отвратительнейших часов, способных убить любого вампира качественней, чем огонь, окажемся в Праге. Я буду держать тебя за руку, когда палач занесет топор, и делать все, что положено. Потом заберу твою голову и поставлю ее вон на ту полку. А лучше сниму какой-нибудь склад, оставлю ее там и прекращу платить аренду. Может, ее найдет какой-нибудь охотник за хламом.

Дэнни мог говорить бесконечно, только чтобы плечи Мика начали вздрагивать не от едва сдерживаемых всхлипов, а от смеха. Тот поднял на него ставшие темно-карими глаза с покрасневшими веками, порывисто вздохнул и коснулся губами губ.
Беззвучно прошептал в них «Спасибо», но Дэнни уже не дал ему отстраниться, утягивая на себя, заставляя утонуть в поцелуе и своем теплом аромате.
― Ну что сказать, ― подзадорил он Мика, ― в темноте ты был намного решительнее.

Секс ― отличное лекарство от стресса. Хотелось бы Дэнни навсегда забыть отчаянье и полную растерянность во взгляде Мика, и что сам он не далее как восемь часов назад отрубил несколько рук и раскроил двумя пулями голову одного ублюдка.
Понадобится много, очень много секса, чтобы это забыть.

Мик сделал лишь одно молниеносное движение — быстро нажал скрытый рычаг, и широкий диван превратился в большую кровать. Но после был так нетороплив и осторожен, словно Дэнни стал одной из его любимых стеклянных ваз. И целовал, только слегка касаясь губами и проводя кончиком языка по всем незакрытым ранкам, а подушечками пальцев легко трогал повязку на плече.
И задавал тягучий, изматывающий темп, не позволяя Дэнни лишний раз дернуться или повернуться. Казалось — изучал, пробовал на вкус, нежно втягивая в губы соски, кожу за ушами, под мышками и на животе. Будто для него все было в новинку, в первый раз: все поцелуи и стоны, путь языка и трепещущих ноздрей от макушки Дэнни вниз по шее, до самых пальцев на ногах и обратно — под колени, в пах, медленно и плавно, почти не сбиваясь с ритма.
Он заставлял Дэнни стонать и выгибаться, умолять поторопиться и делать все быстрее, сильнее, жестче, но только улыбался в ответ на просьбы и продолжал свою сладкую пытку.
Дэнни помнил, какая невероятная сила таится в красивом теле Мика. Знал, что тот может ладонью раскрошить камень или прервать человеческую жизнь. Но эти же руки держали его так бережно, как хрупкую снежинку, и губы не пили кровь, а изматывали до беспамятства, заставляя вселенную расширяться и опять сужаться до размеров дивана, до точек, в которых его касался Мик. До горячего члена, так сильно пульсирующего в его ладони, а потом в губах, будто Дэнни опять принял порцию «Черного Кристалла» и его эффект никак не проходит.
Время остановилось.
Мик держал его на самой грани, казалось, несколько часов, безошибочно угадывая момент за секунду до оргазма, и отстранялся, убирая руки и губы, позволяя прохладному воздуху обвевать их тела. А после вновь набрасывался: сосал или выкручивал соски, нежно вылизывал промежность, забирал ноющий член в рот до самых яиц, и Дэнни улетал в бесконечное ночное небо. С первого раза точно найдя простату, Мик поглаживал ее пальцем или почти невесомо царапал кончиком ногтя и каждый раз решительно отводил руку Дэнни, когда тот пытался коснуться своего члена, пока он не взмолился:
— Господи, я всего лишь человек! Прошу тебя, дай кончить, иначе я за себя не отвечаю.

Мик вновь склонился над ним, погладил чуть шершавой подушечкой пальца простату, глубоко и крепко вобрал в рот член и тут же выпустил, перехватив губами поперек. И слегка надавил едва наметившимся клыком крупную выпуклую вену. Совсем чуть-чуть, даже не оцарапав кожу. И Дэнни вздрогнул, закричал, почти согнулся пополам, когда его накрыло долгожданным оргазмом.
А Мик все еще не отрывал губ от члена, жадно подбирая каждую каплю и глядя на лицо Дэнни полными сияющих звезд глазами.

— А как же ты, — едва ворочая языком, спросил Дэнни, накрывая ладонью его крепко стоящий член. — Давай, побудь немного не Суперменом. Кончи для меня.

Мик оседлал его бедра, поймал руку Дэнни своей, показывая ритм, двинулся раз-другой в крепко сжатой ладони и выгнулся назад, содрогаясь всем телом, впиваясь длинными когтями в подушки дивана, едва сдерживая крик, больше похожий на вой.
Густая, сладко пахнущая цепочка крупных капель оставила на груди Дэнни длинный росчерк, долетая до самых губ. Дэнни жадно слизнул, прикусил верхними зубами губу и
скрестил ноги на пояснице Мика, притягивая его к себе.
— В следующий раз я трахну тебя, малыш, — пообещал он, — членом или пальцами — как пожелаешь. Но я хочу видеть, как ты теряешь голову и выпускаешь клыки подо мной.
— Мы бросим жребий, если выпадет такая возможность. Потому что я тоже мечтаю засадить в твою прекрасную задницу.
— Ты, наверняка, считаешь это комплиментом, но такая тяжелая артиллерия вышла из моды лет пятьдесят назад, — пробормотал Дэнни, отключаясь.

Он еще успел переплести пальцы с пальцами Мика, чтобы хоть ненадолго быть уверенным, что вампирская хитрость не сработала и, открыв глаза, он все еще найдет Мика в квартире, а не на пути в Прагу.
А проснулся то ли от приснившегося кошмара, то ли от запаха, который разъедал его ноздри.
— Боюсь спросить, чем так воняет? — проворчал он.
— Пытался приготовить тебе тосты с яйцом и маслом. Забыл, как это делается, представляешь? Пришлось заказать еду.

Нужно будет много, очень, очень много секса, чтобы не набрать вес от макси-пиццы и горы пончиков, возвышающейся на столе.
Дэнни не успел проглотить ни кусочка.


― Ты уже воткнул в него кол? Привет, ― Дэнни дотянулся до телефона первым, а потому голос Бет Тернер разнесся по всей квартире. Вот она, хваленая вампирская скорость. Хотите замедлить вампира ― позвольте ему как следует кончить и исполосовать диван когтями.

― Нет, как раз планировал. Мне та-а-ак понравилось что-то в него совать. Думаю, буду делать это по пятницам, чтобы спокойно провести выходные. Как считаешь, вилка подойдет?

― Что с Джозефом? ― Мик буквально подпрыгнул до самого потолка и стал нервно расхаживать по комнате. Если бы на нем не было хотя бы полуспущенных пижамных домашних штанов, Дэнни умер бы от смеха на месте. Или от ужаса, потому что член вновь дернулся, наливаясь кровью, а ситуация для эрекции была крайне неуместной.

― Джозеф велел, чтобы ты вспомнил историю про отшельника и куст, — сказала Бет.

― Какого?..

― Ну же, Мик, не ты платишь за разговор. Выполни его просьбу.

Мик завел глаза так высоко, что стали видны яркие полоски белков:

― Ладно. Один монах жаждал достичь просветления и жил в горах, ежедневно медитируя. У входа в его пещеру вырос колючий куст, и, выходя, монах царапался и рвал одежду. Каждый раз он думал, что следует вырубить куст, но каждый раз решал: а вдруг этот день последний в моей жизни, и я потрачу его на такую ерунду, а не на приближение к просветлению? И возвращался к медитациям. Вскоре он достиг просветления, а куст зачах, и его унесло ветром. Это значит: нужно заниматься делом, не обращая внимания на отвлекающие пустяки.

― Нет, это значит: подожди, и проблемы решатся сами по себе, ― вмешался Дэнни.

― Это значит, что у нас есть план, идиоты! ― Бет кричала в трубку отчаянным полушепотом. ― И появление Мика только все испортит.

― Должно быть, я действительно щеночек, опекать и поучать которого считают нужным все вокруг, ― вздохнул Мик.

― Ты щеночек бультерьера, ― успокоил его Дэнни. ― Знаешь, такая зубастая бойцовая тварь, которая, если вцепится в горло, то пиши пропало. Но иногда дает почесать себя за ушами.

Между бровей Мика собралась складка глубиной с пересохшее русло Амазонки, но уголки рта чуть вздернулись вверх в улыбке.

― Кстати, Бет, ― сказал он. ― Кольца у нас, и Эллис со своими мясниками больше никого не потревожит.

― Да, Мик был весьма убедителен в своих аргументах.

― Скорее, Дэнни хорош в актерском мастерстве и стрельбе, ― перебил его Мик.

― О, точно, кольца! ― сдавленно вскрикнула Бет. ― Не поубивайте друг друга, мальчики. Я свяжусь, как только смогу.

Бет сбросила звонок, и сколько Дэнни и Мик ни отбирали друг у друга телефон, чтобы набрать ее ― абонент больше не был доступен.

― Вот почему она Белая Акула, ― сказал Дэнни. ― А ты сидишь в офисе с жалкой надписью «Частный детектив», и никто не стремится дать тебе красивых прозвищ типа Микки Острый Клык или Безумный Мик. Прекрати наворачивать круги, пол начинает дымиться. Тебе не нужно залезть в морозилку или что-то в этом роде?

― Я наглотался столько крови, что вряд ли усну в ближайшие трое суток.

― И никакого похмелья, просто на зависть, ― улыбнулся Дэнни. ― Тогда проветримся? Да, понимаю, что там светло, но эта пицца уже покрылась плесенью, ее не станет есть ни один разумный человек, и я уверен ― ты знаешь в этом городе места, где днем так же темно, как ночью. И это не должен быть стрип-бар! У меня желудок слипся, твоему тостеру лет больше, чем Джозефу, и я не против послушать кое-что из твоих воспоминаний. Военный врач, серьезно? А правда, что вам давали мороженое для поднятия боевого духа? А Марлен Дитрих ты видел? А Эйзенхауэра? А с Кеннеди встречался? А высадка на Луну, там был кто-то из ваших? А Рэймонд Берри реально был так хорош в игре с «Гигантами»?

Дэнни тараторил без остановки и не прервался даже тогда, когда Мик швырнул в него своими джинсами. Только досадливо цокнул языком, выбирая самый большой нож, и обрубил штанины, уложив их на кухонный стол.

― Ладно, пожалуй, я смогу пережить этот ночной кошмар дизайнера, ― проворчал он, подворачивая неровный край.

― Прости, но галстуков я не ношу с конца семидесятых, ― улыбнулся Мик.

― Что не свидетельствует в пользу твоего вкуса.

Мик должен был бы выгрести из сейфа в кабинете все мелкие, но важные осколки своей человеческой жизни: старые фото, армейский жетон, детский локон, срезанный еще мамой, первую порванную струну, школьный аттестат. Но вытащил только Пурпурное Сердце, которое не показывал никому.

― Что-то мне расхотелось шутить, ― сказал Дэнни, протягивая руку к коробочке.

― И правильно, ― кивнул Мик. ― Ты же догадываешься, что у меня есть место для хранения обескровленных трупов?

― Я видел Чистильщицу, и, поверь, она не из тех, с кем мне хотелось бы провести больше минуты наедине даже мертвым.

― Хоть в чем-то наши взгляды совпадают!

― Кажется, ты был не против, когда я отсасывал тебе.

― Ладно, совпадают по двум пунктам, ― улыбнулся Мик и разблокировал дверь.



Может, это был один из лучших дней в жизни Дэнни.

Или из худших, потому что он был уверен, что завтра проснется и все произошедшее окажется сном, галлюцинацией, вызванной парами наркоты из соседней квартиры.

Несомненно, это был лучший день в жизни Мика. Никогда и никому он не рассказывал столько о себе. Никто, на самом-то деле, никогда не расспрашивал его о прошлом. И сидя под плотным тентом на пляже, любуясь на океан и на Дэнни, мусолящего в зубах трубочку от коктейля, он говорил-говорил-говорил. Только на секунду прервался, приподняв бровь, когда Дэнни выбросил дольку ананаса с края бокала и быстро закопал его в песок у шезлонга.

И, да, Раймонд Берри действительно был так хорош в той игре, которую до сих пор называют величайшей из всех сыгранных в истории футбола.

― Малыш, мне кажется, у тебя паническая атака, ― заметил Дэнни.

Мик застыл на месте. Огляделся и крепко выругался, шокированный тем, что протоптал в песке глубокую траншею, размахивая руками, растрепав волосы и почти разорвав хенли на груди.

― Ни малейшего признака, ― сказал он. ― Просто жарковато. И я никогда еще не был столь откровенен.

― Ну, до откровений мы так и не дошли, ― фыркнул Дэнни, который и сам сидел как на иголках в ожидании известий от Бет. Не то чтобы Джозеф Костан был ему так же дорог, как Мику, но его судьба не могла не волновать Дэнни. ― Хотел бы я услышать, почему ты не очаровал Мадонну и Брюса Спрингстина своим вамп-эпилом. Хотя нет, постой, Мадонну и Шер наверняка успел окрутить кто-то из ваших до тебя. И Клинта Иствуда. Пожалуйста, скажи, что так и было.

― Если все обойдется, тебе небезынтересно будет поболтать с Джозефом. У него тоже маниакальная склонность к известным именам. Я предпочитаю простых людей. Необычных, но простых. Вроде тебя.

― Это не комплимент, знаешь ли.

― С вампирской точки зрения…

― О господи, как Костан столько лет тебя терпит?! ― Дэнни прикончил стакан одним большим глотком и благодарно потянулся губами к предложенному Миком кусочку лайма.

Когда в кармане у Мика ожил телефон и экран показал «Бет», они долго передавали его из рук в руки, пока решились нажать кнопку

― Ну, мы отлично развлеклись в это полнолуние.

Это был голос Джозефа, и по интонации, как обычно, нельзя было понять ― рад тот или возмущен до крайности. Но время в Праге уже давно перевалило за полночь, а Джозеф все еще был жив, и даже дышал в трубку спокойно и расслабленно.

― Из этого мог бы выйти отличный репортаж, ― поддержала его Бет.

― Эпичный, ― поправил Джозеф. ― И я сожру тебя, если еще хоть кто-то узнает. Рад, что ты цел, Мик. Не хотелось, чтобы мои страдания в пражском заключении пропали напрасно.

Мик улыбался. Глядя на него улыбался и Дэнни, а Бет вскрикнула:

― Ой, все, не можем больше говорить, отключаюсь, до встречи, ― прежде чем Мик успел хоть что-то спросить.

16

Бет встретила их перед домом Джозефа, и лицо у нее было таким, будто случилось что-то непоправимое. Первым делом она потянулась крепко обнять Мика, а после так же искренне кинулась на шею Дэнни.
— Ах да, это долго заживает, — сказала она, когда Дэнни зашипел, случайно потершись ранками от клыков на предплечье о ее джинсовую куртку.
— Еще и чешется, — пожаловался Дэнни. — Яд гремучей змеи выходит быстрее.
— Джозеф в порядке? — первым делом спросил Мик.

Бет округлила глаза и рот, одновременно пытаясь улыбнуться, что-то сказать и прикусить язык, а потом махнула рукой и легко рассмеялась.
— Что это у тебя? — Мик провел пальцами по ее щеке и подбородку, где наливались яркие темно-синие пятна и отчетливо виднелось несколько ранок. Одна — кривоватая и глубокая, как порез когтем, пересекала бровь и была стянута двумя скобками.
— Активно провела предыдущую ночь. О, нет, это не от Джозефа, — быстро добавила она, глядя на съехавшиеся на переносице брови Мика. — Как ты вообще мог такое подумать?!
— Я не… Я…
— Он подумал, он точно подумал, — уверил ее Дэнни. — А я думаю о том, какого черта ты морозишь наши задницы здесь на ночном ветерке, когда там внутри то же самое, но хотя бы предлагают отличную выпивку.
— Что с Джозефом?! — почти закричал Мик.
— Знаешь, я ведь просто не хотела вас шокировать. Ну, подготовить как-то, дать пару намеков, но, кажется…
Мик сорвался с места и понесся в дом так, будто кто-то стрелял ему в спину.
— Что, у Костана отросли копыта? — поинтересовался Дэнни, неспешно направившись за ним вместе с Бет. — Если так, то это не слишком навредит его имиджу. А если рога — еще лучше. Ему пойдут шляпы.
Бет прыснула, и у Дэнни отлегло от сердца: с Костаном точно не произошло ничего ужасного, и он мог быть уверен, что Мик сейчас не пытается перегрызть себе вены или броситься в камин от отчаянья. А потому Дэнни спокойно задержался в холле, решительно остановленный рукой Бет.

— Да, понимаю, — сказал Дэнни. ― Им нужно поговорить с глазу на глаз. Вмешаемся, когда начнет рушиться потолок.
Бет снова фыркнула, а после с неожиданной резкостью ухватила Дэнни за лацкан куртки, накручивая ткань на кулак.
— У вас все серьезно, да? — глядя прямо ему в глаза спросила она.
— Ну, скажем так: я с ним зашел куда дальше, чем ты.
— Если ты заставишь его страдать, я найду тебя. Найду и не стану церемониться. В джунглях Африки, пещерах Тибета или сибирской тайге — отыщу и загрызу без колебаний, — Бет приподняла верхнюю губу, демонстрируя отличный набор крепких белых зубов, не удлинившихся ни на сотую дюйма.
— Я никогда не дразнил акул, не собираюсь и начинать. Но позволь тебя спросить, Бет Тернер, с легким ли сердцем ты просыпаешься по утрам? У Мика все еще дергается уголок глаза каждый раз, когда он произносит твое имя.
— Возможно, я не та, с кем ему следует провести вечность.
Дэнни хотел было возразить, что вечными не бывают ни любовь, ни двигатель, ни жизнь неосторожного и постоянно лезущего на рожон вампира, но едва набрал в легкие воздуха, как из гостиной послышались звуки.

Смех, неожиданный и громкий, в котором можно было различить искреннюю радость Мика, трескучие нотки кривой улыбки Джозефа и звонкий женский голос.
— Ох, все нормально, сделай счастливое лицо, — ткнула его локтем Бет и потащила вперед, распахивая двойные двери.
— Прячьте клыки, люди вламываются на вашу вечеринку, — весело крикнула она.

В большой гостиной Джозефа царила атмосфера слегка натянутого энтузиазма, как это бывает на корпоративных собраниях после выступления большого босса.
Джозеф, в безупречно отглаженных брюках и коротком шелковом халате поверх рубашки, сидел в кресле, Мик осторожно опустился на подлокотник рядом, будто на доску, утыканную гвоздями.
А на широком диване, пристроив ноги в высоких ковбойских сапогах на стеклянный столик, развалилась красотка, которой Дэнни дал бы пятнадцать баллов из десяти, не украшай ее голову кошмарная шляпа с загнутыми по бокам полями. Чуть покрытые загаром ноги казались бесконечными, микроскопические джинсовые шорты с бахромой едва прикрывали бедра, а клетчатая, завязанная узлом рубашка больше подчеркивала грудь, чем скрывала. У неожиданной гостьи были яркие пухлые губы, темно-карие глаза и крупные светло-рыжие локоны, волной лежащие на спинке дивана.
— Гильельма Золотоволосая, — представил ее Мик. — Дэнни Уильямс, мой напарник.
— Мальчик, я уже предупредила: предпочитаю, чтобы меня называли Билли. Второй страйк. После третьего я удалю тебя с поля.

— Билли Голд, — Джозеф скривился так, будто раскусил конфету с кислой начинкой. — Владелица самых крупных ранчо в Техасе. Моя жена.
— Сам в шоке, — одними губами произнес Мик.
— Крошка Бетти Буп, так это тот мальчик, который, возможно, является моим пра-пра-пра-правнуком? Что ж ты так медлила, ведя его сюда? Признайся, хотела оставить это чудо себе?

Билли, вскочив, кинулась к Дэнни и заключила в объятия так крепко, что его нос ткнулся в ложбинку между грудей. Ее кожа была холодной и отчетливо пахла цветами. Где-то совсем рядом хихикала Бет, пытался сдерживать смех Мик и прочищал горло Джозеф.
— Надо серьезно поговорить с твоей мамочкой, — громогласно объявила Билли. — Курила, должно быть, во время беременности. Ты, конечно, не вышел ростом, но все остальное — отменно. И пахнет от тебя… Да, как от настоящего мужика. Вот вы двое — учитесь! Джози, ты был так же хорош триста с лишним лет назад. Куда все делось?
Джозеф Костан тихо простонал, прикрывая глаза рукавом.

Когда в комнату внесли поднос с пятью бокалами, сомнений у Дэнни не осталось совсем — в трех мерцала и густо пахла горячая кровь, два других — с темно-красным вином — предназначались ему и Бет. Три два в пользу вампиров.

Мик, откашлявшись, поднялся с подлокотника, сжимая в ладони хрупкое стекло и, должно быть, пытался сказать речь, но выходило что-то невнятное, состоящее из сплошных «э-э, хм, да, неожиданно, Джозеф, поздравляю», и Дэнни кинулся на помощь, обращаясь не столько к внезапным новобрачным, сколько находя глазами Мика.
— Давайте выпьем за то, что неподвластно людям, — сказал он. — За вечность, которую эти двое решили провести друг с другом. Вечность — это… Ну, она вечная. И нужно быть полностью уверенным в том, что в случае чего тебе есть где спрятать труп. И есть те, кто поможет тебе дотащить его до нужного места. Эм-м… похоже, этот тост не за страстно влюбленных, а за семью и друзей. Что в общем-то неплохо, потому что они нужны всем, и только мне досталось недоразумение, больше не желающее заводить серьезных отношений.
— Это очаровательно, — громко вскрикнула Билли. — Он — твой парень, да, Микки? У меня на ранчо «Синяя звезда» тоже были двое. Брюс и Дилан. Так романтично… Совсем как в том фильме. Не смели признаться друг другу, пока я не заперла их в загоне для овец на целых двое суток. Не поцелуешь женушку, Джози? В минувшие времена ты был куда как более страстен.

Бет давилась смехом, прикрывая рот ладонью, Дэнни вторил ей, а Мик часто хлопал ресницами, сдерживая улыбку, когда Джозеф поднялся, накрутил локон Билли на палец и дернул ее на себя, крепко обнимая за талию. Стройная нога в ковбойском сапоге обвилась вокруг бедра Джозефа, шляпа упала на спину, и Билли Голд почти сломалась в позвоночнике, отгибаясь назад под натиском его губ.
Бет поймала взгляд Дэнни и сделала комично-шокированное лицо.
— Да, мне тоже кажется, что мы здесь лишние, — быстро сказал он.
— Нет-нет, Дэнни-бой, — Билли водрузила шляпу на место и залпом допила кровь из своего бокала. — Тем более, мы обещали Микки посвятить его в детали нашего сладостного воссоединения. Ты же счастлив, Джози? Ну скажи, что счастлив, иначе мне придется вспомнить, где я оставила свой хлыст. Кажется, на вешалке в холле.
— Я счастлив, — процедил Джозеф так, что от его интонации мог замерзнуть ад.
— Бетти, малышка, прости за это, — Билли провела пальцем по своей брови, повторяя рану Бет, и Мик, несомненно воодушевленный хорошей дозой второй положительной, которую преподнесли ему в бокале, слегка поаплодировал, призывая ее продолжать:
— Дэнни наверняка не терпится услышать эту невероятную историю.
— Ничего, мать твою, необычного, для тех, кто входит в клуб «старше трех сотен», — хохотнула Билли, вновь укладывая ноги на низкий столик. — Джози все еще должен был мне вечность, и я затребовала по счетам. Девочка, прости еще раз.

— Хорошо, — сказал Джозеф. — Видимо, придется начать издалека.
— Да-да, расскажи им, как нужно соблазнять слабую женщину, вся вина которой всего лишь в умении грабить кареты случайных путешественников.
— Теперь я понимаю, откуда у Дэнни такая склонность к криминалу, — улыбнулся Мик.
— Наследственность, деточка! Будто ты не знаешь, как это проявляется.

Джозеф кинулся к ней со скоростью, намного превосходящей вампирскую. Запечатал губы поцелуем, почти повалив на диван, но Мик, Дэнни и Бет втроем ухватили его за плечи, хором прокричав:
— Дай ей сказать!
Голос Мика перекрывал все остальные.

— Что вам хочется узнать больше? — спросил Джозеф, когда к бокалам присоединилось две новых бутылки. — Новое или хорошо забытое старое?
— Второе, — твердо сказал Мик.
— Ты просто неопытен и слишком молод, иначе давно догадался бы, — рассмеялась Билли, глядя на их серьезные лица. — Подкидышам вроде твоих предков всегда давали звучные фамилии. Вряд ли ошибусь, если скажу, что в бытность человеком Джози обрюхатил какую-то несчастную, а она оставила ребенка на ступеньках церкви Святого Иоанна.
— В Лионе, — мрачно подтвердил Джозеф.
— Я бы выбрала Шартрский собор. По счастью, мои потомки ведут свой род от обычного и скучного хозяина остерии в Салерно, от которого я успела сбежать на большую дорогу.
— Я сумею пережить, — кивнул Джозеф.
— Постойте, постойте, — вскочил Мик. — Это точно, Джозеф? Ты, выходит, мой… Кто?

Джозеф оскалился так, что Дэнни поспешил вмешаться:
— Да какая разница? Дело было почти тысячу лет назад, сейчас даже нельзя сказать, правда ли это.
― До изобретения электричества мы очень скучали, ― фыркнула Билли. — Вечерами можно было только трахаться и изучать древние архивы. Так что, если кто-то хотел узнать правду…

― Мы успеем разобраться с прошлым, ― заикаясь, прервал ее Мик.

― Да, давайте не о древностях, ― Дэнни очень хотелось взять его за руку и переплести пальцы, потому что он сжимал ладони в кулаки, скрывая легкую дрожь, и лучше было оставить этот разговор только для двух старых друзей без свидетелей. ― А то Мик, знаете ли, уже выбирал венок на могилу. Конечно ему идет черный, но…

― Это как раз о древностях, ― пригубив бокал, начал Джозеф.

― И, прикинь, при другом раскладе женой Джозефа оказалась бы я, ― Бет подтолкнула Дэнни локтем. ― Это был единственный законный способ избежать казни.

― Невинная девица, желающая взять в мужья смертника? ― кивнул Дэнни, а Бет и Билли рассмеялись еще на первом слове.

― Можешь быть уверен, они не рассматривают даже невинность помыслов, ― сказал Джозеф. ― Древняя традиция, вышедшая из моды задолго до моего рождения. Но все еще законная. А наш мир чтит старые законы. Блестящая лазейка, и я признателен мисс Тернер за то, что она неожиданно оказалась в нужном месте и согласилась на мой небольшой план, ― Джозеф поднял очередной бокал и отсалютовал им в сторону Бет, приложив другую руку к груди и низко склонив голову.

― Я даже кольца купила.

― Компенсирую, ― быстро сказала Билли.

― Как я понимаю, претенденток на то, чтобы отравить Джозефу вечную жизнь, оказалось две, ― Мик улыбнулся так, словно слушал хороший анекдот.

― Она голосовала за смертный приговор, ― кивнул Джозеф в сторону своей жены.

― Все Старейшие голосовали за него, ― пожала плечами Билли. ― И потом… разве это не испортило бы тебе сюрприз? Скажи спасибо своему малышу. Он всегда вел себя как заяц, петляющий в свете фар. А ты возился с его перебитыми лапками и выдранной шерсткой, и оставалось только пристально следить, когда он налажает так серьезно, что, узнай об этом Старейшие, и к малышу появятся смертельные претензии. Ну и, конечно, пришлось позаботиться о том, чтобы Старейшие всего мира не остались в неведении, а суд проходил по всем правилам. Двадцатый век сделал тебя мягкотелым, Джози, раньше ты вел себя осмотрительней и безжалостней. Не давал мне повода накинуть на тебя уздечку лет двести пятьдесят. Не так уж долго для воплощения хорошего плана мести.

― Ради кого еще женщина способна на столь изощренное коварство? ― в голосе Джозефа вдруг послышалось восхищение и самодовольство.

― И что же гласят ваши законы, если найдутся сразу две безумных девицы?

― Что они должны сойтись в поединке за право обладать сокровищем, ― вскинул подбородок Джозеф. ― У Бет не было ни шанса против старейшины Техаса. Зато у суда больше нет права обвинять меня или Мика в этих трагических смертях.

― Успокой-ка меня, ― обратился Дэнни к Бет, но так громко, что услышали все. ― Скажи, есть ли у вампиров мозгоправы? Потому что каждому из вас нужна квалифицированная помощь. Может, за исключением моей возможной прабабули, с ней-то точно все в порядке.

― О да, ― засмеялась Билли Голд. ― Это было лучше, чем Шайеннское родео. Бетти Буп вошла в зал суда с прямой спиной, решительным взглядом и открытой шеей. И сражалась как пантера. Просто никто от Анкориджа до мыса Горн не владеет хлыстом лучше меня. Кстати, дорогой, что ты думаешь о медовом месяце на Аляске?

Джозеф Костан вздохнул глубоко и обреченно:

― Теперь мне придется заботиться о двух крупнейших штатах сразу. Какого черта ты выбрала Техас, а не Род-Айленд?

― Боже, в Род-Айленде можно сдохнуть от тоски! ― Билли не преминула звонко дать пять Дэнни, выкрикнувшему те же слова в один голос с ней.

― Похоже, у меня есть подходящий случаю подарок, ― Мик засуетился, роясь во внутреннем кармане пиджака.

На поднос опустился кривой окоченевший палец Кристиана Эллиса с запекшейся кровью и торчащим желтоватым обрубком кости. Два кольца на нем поблескивали тусклыми безжизненными бликами.

― Да, мозгоправ. Хороший такой дорогой специалист, ― констатировал Дэнни. ― Чувствую, теперь он нужен и мне.

― Вы же не потащите их к Ородруину? ― спросила Бет.

― Поверь, я пытался предложить что-то в этом роде.

— И вы не совершили обычной ошибки Мика? На этот раз не оставили свидетелей? — скривился Джозеф.

— Нет, ни одного, — быстро сказал Мик.

— Нет-нет, — подтвердил Дэнни, — никто не ушел. Сент-Джон – безжалостная тварь.

Джозеф саркастически хмыкнул и предпочел разговорам дегустацию новой порции крови.


Билли Голд пристально рассматривала скрюченный палец, а после стянула оба кольца, подбросила на ладони и быстро надела одно из них на безымянный палец.

― Черт, серебро, ― прошипела она, сжала и разжала кулак, прислушиваясь к ощущениям, и вынесла вердикт: ― Пойдет. Немножко больно, будто села голой жопой на муравейник, но возбуждает и разгоняет кровь. Джози, бери второе, мы сможем с ними справиться. Будешь хорошо себя вести, и я покажу тебе изысканную забаву с серебряным колечком. Острые ощущения только подогревают страсть.

Почему-то щеки Джозефа вдруг вспыхнули неестественным для вампира румянцем.

Остатка ночи было достаточно, чтобы Дэнни получил вечное отвращение к кантри и лютневой музыке. Очевидно, именно это считалось лучшим развлечением в вампирской компании, но громкие хлопки и пристукивания каблуками Билли, пытающейся выстроить их всех в танцевальный круг, и тоскливые переборы древних мелодий, под которые хотелось только пить и плакать, никак не воодушевляли его.

Слегка развлекло вытянувшееся от удивления лицо Бет, когда по мановению руки Джозефа в гостиной возникла гитара, и Мик ударил по струнам, сначала растворившись в звуках какой-то старинной баллады, а потом в безумном рок-н-ролле.

― Ты знала? ― Дэнни нагнулся к Бет, что в вампирской компании было равноценно крику на площади.

― Я в шоке, ― пробормотала она. ― Мы знакомы четыре года.

― Бухгалтер, ага, ― громко сказал Дэнни.

Мик поднял на него почти счастливый, темный мерцающий взгляд и объявил:

― Как все мы знаем, наш Дэнни из Джерси. Как и один великий певец, ― и мягко тронул струны, затягивая «I've got you under my skin» Синатры. Подхватили все. Даже Джозеф ― приятным вибрирующим баритоном.

― Невинные ностальгические развлечения кровопийц, ― пробормотал польщенный Дэнни.


Первый луч солнца едва тронул большие французские окна, когда Билли вздохнула, стягивая с ноги узкий сапог:

― Я желаю освежиться. Нет ничего лучше, чем окунуться в бассейн на рассвете. Кто со мной?

― Спорим, до бортика она не дойдет одетой? ― фыркнул Дэнни, глядя, как на пол упала клетчатая рубашка.

Джозеф клацнул зубами так, будто хотел отгрызть ему язык.

― Кажется, нам пора прощаться, ― зевая, сказала Бет.

Тут же слишком резво вскочила, протягивая руку Дэнни, и Мик поспешил за ними, напоследок обняв Джозефа и утонув в кружеве на пышной груди Билли.


Бет придержала Дэнни за плечо, когда Мик уже сел за руль.

― Я подожду такси. Вот, ― сказала она, ткнув ему в руку бархатный футляр. ― Это сталь, кожа и черный агат. Я купила их в Праге для себя и Джозефа. Уверена, что и Мику понравятся. Не тяни с этим слишком долго.

― Неужели я обречен таскаться с чужими безделушками? ― вздохнул Дэнни.― Не оставишь их себе? Придется искать ювелира, твой размерчик мне разве что на мизинец.

― У меня появился кое-кто в Вашингтоне, ― очень тихо сказала Бет. ― Он человек, но вряд ли в ближайшее время мне пригодятся кольца.

― Любишь?

― Пока не знаю.

― Тогда не торопись говорить Мику. Он выкинет какую-нибудь глупость.

― Совершенно точно!

И Бет подмигнула ему так, что Дэнни понял: с сегодняшнего дня основная забота о ненормальном Мике Сент-Джоне лежит на его плечах.


― Все это невероятно странно и неожиданно, ― проговорил Мик, едва Дэнни плюхнулся на пассажирское место.

― Несомненно. Не думал о карьере в шоу-бизнесе? У тебя приятный голос, ты секси и крутишь бедрами почти как Элвис, а когда шепчешь «Люби меня нежно» ― внутри все переворачивается и обрывается, и… Только крышу не опускай, прошу. Я просто слишком много выпил, да? Но ведь это же свадьба. На свадьбах положено приударять за подружками невесты, а невестой явно был Джозеф, так что…

― Пожалуйста, заткнись!

Они потянулись друг к другу одновременно. Столкнулись губами, сплелись, растрепывая волосы, быстро расстегивая рубашки, и Дэнни запутался в длинном пиджаке Мика, а поцелуй длился целую вечность, пока в лобовое стекло не ударил свет фар подъехавшего такси Бет.

― Мой первый раз был в древнем Форде, ― пробормотал Дэнни. ― Хреново и неудобно, с тех пор стараюсь не повторять.

― Двухцилиндровый Триумф Спид Твин, один из лучших байков конца тридцатых, я выиграл! ― Мик тут же, без предупреждения, прокусил его нижнюю губу.

― Спорим, ты не доберешься до дома за восемь минут? ― Дэнни расстегнул джинсы, накрывая ладонью свой вставший член.

Мик оглушительно зарычал, Мерседес чихнул клубами искр и дыма, превращаясь в Делориан, легко летящий из прошлого назад в будущее.

17
Пять месяцев спустя


― Экстравагантный подарок ко Дню святого Валентина, ― сказала Бет. ― Как раз в твоем стиле. Дэнни понравится.
― Надеюсь. Потяни за свои ниточки в Вашингтоне, выйдет отличный репортаж.
― То есть недостаточно того, что вы, оболтусы, напугали почтенного сенатора Бенджамина Грея до полусмерти и сдвига по фазе и сами вызвали санитаров из социального приюта к нему в дом?
― Да у этой твари даже кости остались целыми!
― Дэнни плохо на тебя влияет, ― улыбнулась Бет. ― Но ты прав. Я начну расследование и додавлю этих выродков. У меня волосы шевелятся от того, что ты рассказал. Как Дэнни смог с этим жить? Никто из них не должен уйти. Такие преступления не могут оставаться безнаказанными.
― Мы с Дэнни уверены, что в схеме задействовано много исполнителей и клиентов. Не только Грей жаждал вечной молодости и мог за нее заплатить.

Бет машинально поднесла пальцы к уголку глаза, где кожу прорезали два почти незаметных лучика морщинок:
― Я лучше бы подставила шею под клыки, чем похищала беременных женщин и использовала стволовые клетки их нерожденных детей. Боже, меня сейчас вырвет.
— И бедным женщинам никто не верил. Ну ты прикинь: яркий столб света, мигающие огни, внезапный шум, полный паралич и потеря сознания. Если у кого в памяти и осталось, как они лежали на хирургическом столе, то это выглядело как полный бред. Возможно, многие из них думали, что это галлюцинация или болевой шок от выкидыша.

— Да, звучит фантастически.
— По счастью, Дэнни был уверен, что его кузина полностью нормальна и никогда не принимала наркотиков. Он вычислил их, понимаешь? По незаконному списанию оборудования, марку которого запомнила сестра, закупкам одноразовых материалов и расходу воды и электроэнергии в доме сенатора, где проводились операции. Ни один суд не принял бы это в качестве улик. Даже сейчас его адвокаты утверждают, что это всего лишь личный кабинет физиотерапии.
— Странно, что он сломал Грею только нос.
— И челюсть в трех местах. Как вообще кто-то мог до такого додуматься? Каждый раз, когда я сталкиваюсь с людскими преступлениями, то думаю, что пить человеческую кровь — меньшее из зол.
— Я сделаю все возможное и невозможное. Обещаю. Каждый, кто был замешан, сядет.
— Спасибо, — Мик искренне и крепко обнял Бет.
— А вообще, почему ты один? Где Дэнни?
— У родителей в Джерси, к вечеру вернется. Его мама — прекрасная женщина, но все еще не может отойти от шока. Нам так и не удалось убедить ее, что мы соблюдаем очищающую чакры диету, хотя Дэнни был весьма красноречив. Она все еще считает, что калифорнийский климат дурно влияет на ее ребенка. Еще лет тридцать, и это пройдет. Но, Бет, если бы ты только знала, как пахнет ее лазанья!

На руке Мика поблескивало кольцо — темная сталь и агаты, и Бет рассматривала его неверяще и удивленно.

В судьбе Мика давно не было ничего обычного, но помолвка на третьем месяце знакомства, аккурат под Рождество, в декабрьскую «кровавую» луну, в самый момент лунного затмения, да еще и с мужчиной — казалась самым странным и неожиданным, что могло произойти в его жизни.

— Все слишком сложно, — ответил Мик, перехватив ее взгляд. — Дэнни никогда не станет играть свадьбу без всей своей огромной семьи. А список его гостей едва уместился на три страницы мелким шрифтом. За шестьдесят лет многое поменялось в свадебных традициях. Мы до сих пор не можем даже приблизиться к компромиссу: место, костюмы, цветовая гамма, музыка, рассадка гостей с обеих сторон. С моей, правда, будут только Джозеф, Билли и ты, надеюсь, плюс один. Но планируемый объем спиртного меня заранее пугает.
— А ты воткни в него кол и утащи в Вегас, — фыркнула Бет. — Он вряд ли сможет сказать «нет», стоя перед нотариусом в костюме Синатры.
Мик расхохотался, запрокидывая голову, без опасений открывая длинную шею с выступающим кадыком и сплетением вен:
— Мы каждый раз обещаем это друг другу, когда споры заходят слишком далеко. Иногда мне кажется, что это лучшая идея, иногда он хочет проснуться не только вампиром, но и моим законным супругом. Возможно, у кого-то из нас сдадут нервы, и мы поступим именно так.
— Прошу, пожалуйста, не тяните с этим вечность. Я хочу быть все еще способна станцевать на вашей свадьбе. Так что у вас есть лет пятьдесят, не больше.

Полвека на подготовку свадебной церемонии ему вполне хватило бы. И в этот раз прощание с Бет — Белой Акулой, хищно скалящей зубы в предвкушении сенсации, не перевернуло душу Мика.
Он всегда был с Бет Тернер. Не мог не помнить шестилетнюю испуганную девочку с длинными светлыми волосами, которую увидел в ночь убийства Коралин. Не мог не восхищаться тем, какой малышка стала прекрасной юной девушкой, а после — уверенной в своих силах, справедливой и храброй женщиной.
Но дома его ждал Дэнни, всегда контролирующий запас второй положительной в их тайнике и две недели капавший ему на мозги, пока они наконец не заказали огромную морозильную камеру и не снабдили ее мягкими подушками и матрасом. Волосы примерзают к холодильным панелям, ясно?
Мику было предельно ясно, что он готов терпеть Дэнни ближайшую тысячу лет.
Дэнни не был столь оптимистичен, пророча Мику неэстетичную и болезненную смерть в каждом их деле, хоть в самом простом, вроде супружеской измены или поиска сбежавших должников.

Мик обратил его спустя шесть часов после помолвки, на рассвете. После торжественно поклявшись, что не увещевания и насмешки Джозефа перевесили его вечные колебания.

— Какого хрена? — сказал тогда Дэнни, проведя ладонями по лицу. — Если бы у тебя была семья, ты не хотел бы увидеть правнуков, праправнуков и их потомков? Не стал бы для них лучшим ангелом-хранителем, чем эти нарисованные на картинах и висящие на цепочках? Разве это не стоит того, чтобы больше никогда не попробовать твой кофе? Это что-то настоящее, понимаешь? Вечность, которую можно употребить во благо, а не тяготиться ею, как ты, раз в год перебирая архив и подсчитывая, сколько жизней спас, а сколько не сумел. Ты же не бросаешься с клыками на шею каждого встреченного? Почему же считаешь, что я поступлю иначе? Ты пьешь донорскую кровь из пакетов, и я смогу делать то же самое. Давай на спор: я смогу питаться только ею. Просто чтобы досадить Костану. Если я никогда не узнаю вкуса живой крови, то не буду ее хотеть. Жрут же змей, кузнечиков и скорпионов, но я ни разу не желал их попробовать. Я был готов умереть ради тебя, почему ты думаешь, что я не смогу жить ради тебя?

Может, аргументы и не подействовали бы так, не выстанывай Дэнни последний из них на мягком ковре, расстеленном у камина. Но его ноги переплелись на талии Мика, влажные губы с каждым выдохом искали его губы, а совершенно человеческие зубы оставляли глубокие отметины на коже.
И что-то сломалось в Мике Сент-Джоне. В его голове, в его железных правилах, в ледяной глыбе запретов и ограничений, придуманных в наказание самому себе.
Все сомнения растворились в простом обычном человеческом желании — быть счастливым, быть рядом с тем, кого неожиданно полюбил и не хочешь потерять. Кто любит в ответ так же искренне и страстно.
И кто без промаха стреляет из-за твоего плеча, выбивая сто из ста.
В этот момент Мик как никогда понимал Коралин, обратившую его в брачную ночь.

Только порывисто выдохнул, слегка наметив клыками упругую вену на шее.
— Давай, малыш, не бойся. Я с тобой, ― Дэнни сам подался бедрами вперед, захлебываясь в стоне удовольствия, когда член Мика вошел так глубоко, что перед глазами опять заплясали безумные звезды.
— Если я укушу тебя для обращения — ты сначала почти умрешь.
— Я умираю каждый раз, когда кончаю с тобой. Каждый гребаный раз у меня останавливается сердце. Неужели ты не слышишь? И я вообще не уверен, что смогу дышать после. Какого черта ты ждешь?

Дэнни сам впился зубами в его плечо. Сильно, с хрустом прокусывая кожу, дрожа каждой напряженной мышцей на самом пике удовольствия. Может, по человеческим меркам, это и было ужасно. Но Мик вонзил клыки осторожно, как только мог, стараясь от волнения не пропороть вену насквозь, и пил-пил-пил его кипящую гормонами кровь, пока они оба кончали. Сперма Дэнни обжигала живот Мика, а сам он длинными толчками выплескивался внутрь, и ловил жадными и сладкими от крови губами фонтанирующую оргазмом вену на шее Дэнни.
Тот обмяк в его руках слишком быстро, едва слышно пробормотав:
— Хочу попробовать тебя на вкус, малыш.

Мик не стал тянуть. Устроил Дэнни поудобней и распорол клыками в свое запястье — там, где с каждой секундой все сильнее стучал пульс. Позволил крови брызнуть высокой густой струей ― на пол, на их еще влажные от пота тела, на светлые волосы Дэнни и на крепко сжатые веки, на разомкнутые для поцелуя просящие губы. Неожиданно горячая темно-алая кровь залила и его лицо. Мышцы на шее дернулись, и Дэнни сначала коснулся языком кожи Мика, а после сделал несколько глотков. Он придержал Дэнни ладонью за затылок, крепко прижимая его рот к своей кровоточащей руке.
Плевать, пусть соседи опять вызывают полицию. Низкий гортанный вой Мика должен был донестись до побережья. Вместе с кровью Дэнни пил не только вечную жизнь, и Мик не хотел этого — нет, не хотел! — но внутри распался на миллионы солнечных лучей пылающий огненный шар и вырвался наружу еще одним оргазмом — лучшим, запретнейшим и самым болезненно-сладким за всю его долгую жизнь.
Дэнни пил жадно, вгрызаясь постепенно увеличивающимися клыками все глубже, между их телами давно было липко от спермы, пота и крови, и у Мика мелькнула мысль: не специально ли Дэнни поберег их новый диван. После такого пришлось бы покупать очередной.

— Да, я точно умер, — пробормотал Дэнни, свернулся клубочком и натянул на себя край ковра, так и не вытерев кровь с губ. — Люблю тебя, завтра поговорим.

А к завтрашнему дню у Мика были приготовлены сотни правил, вампирских законов и четыре пакета свежей и нейтральной первой положительной.


֍֍֍

— Можно привести лошадь к водопою, — сказала Билли Голд, сменившая ультракороткие шорты на зимний вариант техасской моды — истертые до дыр джинсы с кожаными вставками между бедер. — Можно ткнуть ее мордой в реку, но пить ее не заставишь. Должна ли я использовать свой хлыст, Джози?

— Без крайних мер, дражайшая моя. Можно просто столкнуть лошадь с моста — сама нахлебается волей-неволей.

— Поправь, если ошибаюсь — это они о нас? — повернулся Дэнни к Мику.

— О тебе, точнее. Джозеф совершенно уверен, что своим отказом от живой крови ты портишь ему вечеринку.

— А я ведь предлагал остаться дома. Ну какое дело парочке ископаемых динозавров до Дня святого Валентина? Разве что они были знакомы с ним лично.

— Ребенок, — хохотнула Билли, удобней укладывая ноги на стол, — ты вообще понимаешь, что мне не тысяча лет, а всего каких-то триста пятьдесят?

— К тому же святого Валентина никогда не существовало, — добавил Джозеф. — Его историю придумал один умный торговец, точно знавший, что гигантская партия товара на его складе не долежит до весны. Лет триста назад, когда унция шоколадного порошка стоила унцию золота, возможно, это и было хорошим подарком, но не сегодня.

— Я все еще мечтаю соорудить машину времени в нашем джакузи,— громким шепотом поделился с Миком Дэнни.

— Не стоит, мальчик мой, — махнула рукой Билли. — Поверь — сплошная вонь, антисанитария и недостаток информации. А блох как сложно вывести! А рыбные лари? Не представляете, как я проклинала Джози, когда мне впервые пришлось заночевать в погребе торговца. Но Джози только притворяется занудным. Его подарок заставил меня потерять голову от страсти, и вообще, это вы нас отвлекли, иначе мы трахались бы до марта.

Мик тихо прыснул, глядя, как Джозеф изображает на лице крайнюю степень усталости и скуки, пытаясь прикрыть этой миной восторг и потешенное самолюбие.

— Я преподнес своей леди Аризону. Надеюсь, теперь она ненадолго оставит меня в покое.

Билли вскинула руки вверх и громко вскрикнула;

— Йу-ху, мой сладкий пирожочек! И обещал мне Нью-Мексико ко дню рождения. Утомительно, знаете ли, кататься туда-сюда через два чужих штата, чьи старейшины вас недолюбливают.

— На кошмарном дешевом джипе, похожем на скрипучую телегу, — добавил Джозеф.

— Что я могу поделать, если ты боишься лошадей? Раньше ты отлично справлялся с ними. Представляете, детишки, однажды — я тогда была еще человеком — лошади просто взбесились, и наша карета понесла. Ну не совсем наша, я одолжила ее у одного флорентийского торговца, и, скажу вам, он был тем еще мудаком, но только одна золотая нить с его плаща весила унций пять. Так вот, расположились мы с Джози в той карете, и он уже стянул панталоны, и тут…

— Между прочим, у меня есть для вас подарок, — резко прервал ее Джозеф.

— Не понимаю, — хмыкнул Дэнни, — он боится уронить свою репутацию в наших глазах или не хочет подавать плохой пример потомкам?

— О, пример был потрясающим! Джози обогнал карету и остановил четверку лошадей одним точным ударом в лоб правой коренной. И он сделал это голым. Я вспоминала его… гхм… лицо каждую ночь двести лет подряд. Кстати, о подарке. Сделайте вид, что вам понравилось, ладно? Джози неделю подбирал нужный шрифт.

На стол легло нечто тяжелое, прямоугольное, завернутое в тонкий бархат.

— Я впечатлен, Джозеф, благодарим, — кивнул Мик, распахнув тканевые края.

— Надеюсь, имена стоят просто по алфавиту, — буркнул Дэнни.

На тонкой золотой пластинке было выгравировано изящными буквами: «Сент-Джон и Уильямс, частные детективы»

— Я предлагала назвать вашу конторку «Лунный свет». Ну, знаете, как в том сериале, где актриса с ужасными нарядами и Крепкий орешек еще с волосами. Но мы с Джозефом не сошлись во мнении, у кого из вас орешки крепче.

— В день, когда меня хоть кто-то назовет Мэдди, я сброшусь с верхушки башни госбанка, — сказал Дэнни.

Мик хохотал так, что дрожал старинный хрусталь бокалов:

— Не говори, что ты этого не делал! Он делал, Джозеф. Прыгал с колеса обозрения прямо в океан. Пять раз бросался пластом с нашего балкона. Однажды лег под грузовик. А недавно пообещал, что кинется на лопасти движущегося вертолета, и мне придется собирать его куски и складывать их, чтобы правильно срослись.

— Я должен был тебя по голове погладить, что ли? Ты пытался убиться сам и убить нашего клиента.

— Мне вспоминается одна история, — прочистил горло Джозеф. — Один мудрец, желавший достичь просветле…

— Мой анекдот куда лучше! — воскликнула Билли. — Слушайте, мальчики. Вампир, монашка и Капитан Америка заходят в бар…

— Он не дает тебе скучать, да? — Джозеф повернулся к Мику, а после поднял свой бокал, пахнущий горячей кровью. — За Уильямсов. И за святого Валентина, хоть он так же реален, как гремлины и Пиноккио.

— Э, нет, Сент-Джон, давай-ка эту железку сюда. Нам еще придется менять дверь в офис, чтобы можно было привинтить этот кошмар сверху, — Дэнни подгреб подарок ближе и аккуратно завернул в бархат.

— Кстати, о подарках, ― сказал Мик. — А я ведь еще не получил своего.

— В самом деле, зайка? Тогда это должно быть что-то очень личное. Не заставляй Дэнни-боя краснеть перед нами.

— Спасибо, Пра, — кивнул Дэнни. — Это действительно…

— Надеюсь, не копия «Камасутры» с отпечатком пальца Будды, за оригинал который я торговалась как сумасшедшая с каким-то облизанным хмырем в очках на лондонском аукционе?

— Нет-нет, совсем другое, — пробормотал Дэнни.

Но атмосфера за столом тут же стала напоминать скучный бейсбольный матч, и никто, нет, совершенно никто не замечал, как у Джозефа Костана разгорались глаза и дергалось от нетерпения левое колено.

Врожденного чувства такта Мику хватило на три минуты. Он сгреб шипящего и выпускающего клыки Дэнни в охапку, легко кивнул Джозефу и Билли и через несколько секунд оказался у Мерседеса.

— Хочу подарок! — зарычал он, так и не дав Дэнни открыть рот, чтобы в очередной раз назвать его реликтом, неандертальцем и чуваком с напрочь отмороженными мозгами.

— Давай поедем на Лонг-Бич. Помнишь, где мы впервые катались? ― Дэнни легко коснулся его щеки — сталь и агаты обручального кольца блеснули в свете фонарей, и Мику пришлось поторопиться.

С дороги открывался потрясающий вид на океан, Дэнни уселся на каменный парапет, поднял колени до самого подбородка и молча, не моргая, смотрел на отблески городских огней на темно-синей воде. Мик тоже не произнес ни слова, наученный горьким опытом — стоило заговорить первым, и Дэнни уведет разговор в другое русло.

— Может, вложим деньги в строительство нового колледжа? — наконец спросил Дэнни. — Хорошая инвестиция, лет через сорок-пятьдесят должно окупиться.

— А почему не в полеты на Титан?

— Ты сделал мне самый лучший подарок. Правда, Мик, ничего в жизни я не хотел бы больше, чем справедливости для всех женщин, которые по вине Грея не родили детей.

— Но?..

— Но мы договорились, что между нами не будет секретов. В тот день, помнишь, когда я сказал, что если у меня происходит что-то хорошее, то я всегда думаю, когда это кончится.

— И я спросил: «А что, если никогда?». А ты промолчал и через три дня заявился к Джозефу, стучал кулаком по столу, орал и требовал, чтобы он тебя обратил, потому что мне слаб о , — Мик фыркнул. — Я до сих пор не понимаю, как он устоял.

— Должно быть, в мире просто больше, чем ноль людей, которые тебя любят.

— Я знаю, Дэнни. Ладно, если нет подарка, то мог просто купить коробку конфет. Дорогой шоколад отлично пахнет. Я разворачивал бы по одной, нюхал и…

— Джозеф однажды рассказал мне притчу про человека, перешедшего поток…

— Разве не очевидно? Не знаешь, как начать — начни с главного. Доверься.

— Ох, — Дэнни полной грудью втянул прохладный февральский воздух и даже не поежился. Притянул к себе Мика, силой нагнул его голову, заставил припасть к своему плечу и выдохнул в самую макушку едва слышно:

— Джозеф считает, что самое важное, то, что тебе нужно больше всего — это семья. Знаешь, не просто крутая квартира за миллионы, но и собака, и чтобы пятеро детей ломали велосипед на заднем дворе, а потом обливали друг друга из шланга, а ты чинил бы сломанное крыльцо или возился в гараже. Скучный комфортный дом с лужайкой, бассейном и видеокамерами у ворот.

— Да. Все знают, что я ужасно старомоден. Но этого никогда не будет, — прошептал ему Мик в самую ключицу.

— Ты у нас Мэдди из «Лунного света» и не смей возражать. А Джеймс Бонд, на которого ты так хочешь быть похож, считает, что никогда нельзя говорить никогда.

Глаза Мика полыхнули огнем, он схватил Дэнни за плечи, пытаясь вытрясти из него прекрасную ложь или жуткую правду:

— Не говори, что у тебя есть дети!

— Нет. Отпусти, чудовище. Нет у меня детей. Но могут быть. Если, конечно, я решу, что семья из двух кровопийц, из которых один – не я! ― полностью чокнутый, это то самое место, где следует расти нормальным человеческим детям.

— Дэнни, это невозможно! Вампиры не оставляют потомства, я об этом предупреждал, когда рассказывал об обращении.

— Ну да, верно. Но я сдал и заморозил свою сперму в тот день, когда принял решение. Моих живчиков хватит на футбольную команду Уильямсов, если мы найдем подходящую мать. Многие человеческие пары пользуются таким, особенно здесь, в Лос-Анджелесе. Или лет через сто мать станет совсем не нужна. Я просто не представляю, как ты не подумал об этом, идиот такой, когда ненадолго стал человеком. Это же так просто: смотришь порно, дрочишь в пластиковую баночку, ее суют в холодильник…

— Дэнно!

Мик целовал его сначала нежно и восторженно, а после, слегка выпустив клыки и забираясь языком все глубже, прижимал к себе, задирал куртку, рубашку, поглаживая спину под ней, и притерся к нему бедрами, открывая шею и легко постанывая, когда Дэнни процарапал по ней дорожку, а после быстро зализал языком.

— Малыш, ― прошептал Дэнни, — я держусь за парапет самыми кончиками когтей. Тебя правда заводит перспектива оказаться внизу с разбитым об камень затылком и переломанным позвоночником? Потому что дома есть диван и удобная морозильная камера, и…

Телефон Мика зазвонил в самый неподходящий из моментов, как раз когда бедро Дэнни крепко прошлось по его вставшему члену.

— Детектив Мик Сент-Джон? — раздался в трубке взволнованный женский голос. — Я нашла ваш номер на сайте. Надеюсь, вы берете за услуги не слишком дорого, потому что я всего лишь официантка в закусочной. Но, бога ради, мне так нужна помощь, и я не уверена, что доживу до утра.

— Можете найти безопасное место, мисс? Мы с детективом Уильямсом заберем вас как можно скорее. Да, знаю, да. Будем через десять… Нет, через четыре минуты.

— Клише, как я всегда и говорил, ― улыбнулся Дэнни, спрыгивая с парапета. ― Девушка в беде и не может оплатить счет — сотни фильмов начинаются так. Некоторые из них не детективы, а порно. Еще и заработаем штраф за превышение скорости, ими уже можно топить камин. Поехали.

— Я доходчиво объяснил, как мне понравился твой подарок? Лучше уточнить сейчас, потому что иначе ты вынесешь мне мозг по дороге.

— Ты мог бы быть и поубедительней. Но в целом, да, мне кажется, к двухсотлетнему юбилею ты наконец-то научишься открыто выражать чувства.

— Дэнно, с Днем святого Валентина!

— Его же никогда не существовало.

— Как и Санта-Клауса. Но это не помешало тебе нарядить елку. У нас осталось три минуты.

― Уверен, это очередная роковая красотка, ищущая свою непутевую сестру. Тебе нужно читать больше классических детективов.

― Крышу не подниму.

― Да кто я такой, чтобы требовать? Всего лишь тот, чье имя стоит вторым на табличке.

― Две минуты. Ты всегда будешь первым и единственным, Дэнни.
Лио Хантер2021.10.20 19:45
читать дальшеДавно я с такой скоростью не проходила путь от «кто эти парни» до «они же идеальная пара!!!». Первая же встреча героев (и какая встреча! лучшее первое свидание, какое только может быть — вместе пострелять в шумных соседей) — и всё, и я уже с потрохами влипла в эту парочку, в их взаимодействие, в их диалоги (диалоги!! боже, как же у вас общаются персонажи, это полный восторг), в их отношения. В какой-то момент кто-то из них говорит, что познакомились они только вчера, и я такая — как вчера?! ощущение, что они всю жизнь были знакомы, так они друг другу подходят. О эти разговоры со взаимными подъёбками! но при этом Дэнни так мило наблюдателен (заметил тяжкий вздох Мика, когда речь зашла о семье) и готов сдать назад, если вдруг выяснится, что он случайно задел за живое. Они сразу на одной волне, пикируются, потыкивают друг друга палочкой, готовы друг друга прикрывать. Пара, созданная на небесах... или чуть пониже. С момента совместной стрельбы начала хотеть, чтобы пара сложилась, и дальше всё только подогревало это желание, буквально каждый совместный эпизод, особенно тот, где Мик изображает, что обсуждает с Джозефом убийства по телефону.

Персонажи — просто огонь! Дэнни с его вечными присказками про самоубийства, который чуть ли не всё, что встречается в сюжете, рассматривает с точки зрения «а нельзя ли с помощью этой штуки выпилиться», но при этом совершенно явно, как отмечает Мик, очень желающий жить. С отменным чувством юмора (во время драки с кучей фанатиков — «я не планировал сегодня бриться», ну какая ж прелесть, кому ещё в голову придёт)). С неуёмным любопытством. Умный и наблюдательный, что вы передали просто потрясающе! Очень забавно было, когда он понимает по квартире Мика, что тот «не настоящий». Цепкий, сильный, и (что для меня очень важно) в общем-то хороший человек с правильными моральными ориентирами. Как и Мик (хоть он и не человек), который пытается жить по человеческим правилам, что с одной стороны трогательно, с другой — иногда явно не нужно. Меня в вампирской тематике всегда раздражала вот эта тема с «я не буду пить кровь, даже добровольно отданную; я не обращу возлюбленную/ого, даже если они меня сами просят» (Мик ни разу не раздражал! показался очень разумным и хорошим), поэтому я ужасно радовалась, когда в конце Мик даровал Дэнни вечную жизнь. Очень круто! Линию с ним и его взглядами и тем, как они в итоге меняются, когда он решает Дэнни сделать вампиром, я восприняла как «люди творят такую лютую дичь, по сравнению с которой ваша вампирская дичь — это толковый словарь».

Бет, обычный человек, которая готова ринуться спасать трёхсотлетнего вампира, потому что это друг Мика, меня покорила, как и сам Джозеф с его манерой рассказывать притчи. Билли вроде бы было совсем немного, но она тоже потрясающая (как голой жопой в муравейник! и кулстори про остановку кареты голышом!)) И у Мика есть семья даже на момент начала текста — Джозеф явно его воспринимает как сына. А уж когда в конце все герои сходятся вместе, у них получается такая очаровательная извращенская семейка, что сердце радуется.

В тексте куча деталей и отсылок, многие вещи сначала упоминаются, а потом ещё раз играют уже позже, то есть все ружья стреляют. Я вот сразу поняла, что там, где Дэнни вначале поселился, есть вампиры, потому что в начале упоминался запах крови в числе прочих ароматов. А потом их сожгли, и стало понятно, что запах крови там не случайно. Или ещё вот Сорренто сначала говорит «слышу, что итальянец» — и я не поняла, причём тут итальянцы, а потом Дэнни думает о том, что в Нью-Джерси многие имитируют итальянский акцент, и всё на свои места становится. Из отсылок я уловила шутки про агентство Лунный свет, про Назад в будущее и про Машину времени в джакузи.

Боялась, что Дэнни умрёт во время потасовки с Эллисом, и Мик будет вынужден его обратить, а это ведь было бы совсем не то! Но к счастью, у вас всё по-другому и добровольно повернулось. Ещё из любимых моментов: когда Бет считает, что Дэнни уже в курсе, а тот пока ни сном, ни духом.


Потрясающе динамичный, легко читающийся, увлекательный текст с яркими обаятельными персонажами и моей любимой динамикой «боевой пары»! Спасибо! <3
Maggy Lu2021.10.21 00:39
Лио Хантер
Я вот прямо в шоке и растрогана до слез. И так счастлива отзыву - вы просто не представляете как.
читать дальшеЭто два редких и старых сериала (особенно вампирский, но он прекрасен и по сей день), и я так люблю оба и обоих героев. И всегда радуюсь, когда кто-то еще проникается этими парнями.
Дэнни, каким вы его увидели - он на самом деле такой в каноне Гавайев, слово в слово. И еще по канону у него действительно частично итальянское происхождение, чем, в том числе, и объясняется его необычный темперамент и характер. И в каноне до того, как стать детективом, он действительно закончил колледж по специальности экономики и бизнеса.)))

А для Мика семья - больное место, история с его браком и обращением без согласия в брачную ночь, знакомство с Бет - канон, и он на самом деле испытывает угрызения совести по поводу своего вампирства. Но не часто. ;) В нем поровну вампирского и человеческого, и он научился пользоваться и одним и другим преимуществом. И у него своеобразное, слегка чернушное чувство юмора, которое не мог не оценить Дэнни, тут они друг друга прекрасно дополнили.

Джозеф его действительно опекает, и Мик - его "единственный друг, который с ним не из-за денег". Но в сериале Мик тоже не остается в долгу, он всегда помогает Джозефу, хотя тот постоянно напоминает о его вампирской сущности. И притчи рассказывает. )))

Я в фантастическом восторге, что вы увидели их так. Потому что они такие и есть.

Билли - оригинальный персонаж. Моя Билли! ))). Но она так идеально подошла Джозефу, о прошлом которого по сериалу практически ничего неизвестно. Это будет прекрасный брак, я считаю. )))

Бет я просто очень люблю. Это тот редчайший случай, когда в сериале (особенно вампирском!) главный женский персонаж ничем не уступает главному мужскому, он равные, цельные, с одинаковыми жизненными принципами и прекрасны во взаимодействии. Бет даже в чем-то намного сильнее Мика. Но я, волей АУ, хотела отдать Мика Дэнни, и посчитала, что вполне в характере Бет полностью сохранить отношения с вампирским миром и со всей страстью вписаться за тех, кто ей небезразличен.

Как я визжу и радуюсь, что вы ухватили посыл! Да, люди порой творят такое из-за своих соображений или амбиций, что питье крови ради поддержания жизни выглядит невинным развлечением в сравнении с. Просто не всем выпадает шанс сравнить. ;)
Предыстория Эллиса и его конфликта с Миком и Бет - из самой первой серии "Мунлайта".

Отсылки, отсылки, отсылки... Да, они живые (ну, почти) люди, живут в реальном (ну, почти) мире, смотрят кино и футбол, слушают музыку, так что, да, и ассоциации у них такие же.

Нереальное спасибо вам!!! За внимательное чтение в том числе! Просто слов не хватает высказать все эмоции. )


цитировать