Западные книги и фильмы 3-15К;количество слов: 3174

Корнеты

саммари: Унары напились и сыграли в карты.
примечания: персонажи, которые занимаются сексом, совершеннолетние; иллюстрация by https://twitter.com/erick_neuman ; написано для команды fandom OE Izlom 2021
предупреждения: ООС, употребление алкоголя, макияж, групповой секс, UST
Йоганн сидел у него на животе, Норберт с медвежьей силой придавил руки к жёсткой гостиничной кушетке, Окделл всем весом держал ноги. Сын надорского мятежника пил меньше всех и только поэтому ещё не упал без памяти. Эстебан, на свою беду, сдерживался и потому отлично понимал, что безобразно пьян; бергеров разбавленным кагетским было не пронять, а вот Арно, Альберто и Северин спали, как последняя сволочь. Константин, хоть и не закрывал глаз, беспомощно пялился на прижатого к кушетке Эстебана и бессмысленно булькал. Позвать на помощь?.. Кого?..
- Я надеюсь, господа, вы помните, что на самом деле я не гайифский корнет, - пробормотал Эстебан.
- Та-та, - закивал Йоганн, пытаясь провести угольком под правым глазом Эстебана. Несмотря на свои размеры и силищу, действовал он довольно аккуратно - было немного щекотно и совсем не страшно. - Ты просто будешь ошень красивый.
Насчёт "ошень" Эстебан сомневался. Арно и Окделлу гайифская подводка оказалась к лицу - первый стал похож на переодетую красотку, второй - на неопытного мальчика для утех, и это было ещё непристойнее и привлекательнее. Альберто и Северин превратились в грязных разбойников, а кошкины бергеры выигрывали, как заговорённые, и не получили ни чёрточки. И зачем только Эстебан предложил сыграть "на корнета"?.. Всё из-за Окделла. Нищий северянин отказывался учиться играть в карты на деньги, а над ним так хотелось посмеяться. Теперь Эстебану оставалось смеяться разве что над собой: полную раскраску, четыре жирные угольные линии, заслужил он один. А нечего было пялиться на Ричарда и Арно - но не пялиться было невозможно. Как сильно обычное лицо может измениться от кривоватой подкраски!.. Окделл, уж на что непривлекательный северянин, а превратился в писаного красавца. Вот бы увидеть Катершванцев с обведёнными глазами!..
- В следующий раз я вас накрашу, - пообещал Эстебан.
- Опязательно, - согласился Норберт.
- Непременно, - поддержал брата Йоганн. - Рихард, можно отпускать. Надо смотреть, какой Эстебан красивый.
Окделл с тяжёлым вздохом сполз на пол и свесил голову на грудь - готов, последнее напряжение вытянуло из него все силы. А жаль, Эстебан не отказался бы пощекотать мятежного поросёночка, который сейчас выглядел таким аппетитным. Если б не эти торкские медведи, запросто можно было бы отвести его в соседнюю комнату… Что делать с пьяным до беспомощности накрашенным Окделлом в соседней комнате, Эстебан представлял себе довольно смутно. То есть он, как все, читал неприличные книжки и знал, что нужно масло и что гайифская любовь может быть и болезненной, и грязной. Болезненной - для того, кто исполняет, так сказать, женскую партию; грязной - для обоих.

"Они же не будут?.." - почти разочарованно подумал Эстебан, глядя на себя в мутное бронзовое зеркало, к которому его подвели близнецы. Глаза казались огромными и ярко блестели, щёки и губы покраснели - из-за вина, конечно.
- Ты есть самый красивый корнет сегодня, - торжественно объявил Йоганн.
- Ты всё проиграть, - добавил Норберт.
- Вы же не заставите платить меня больше, чем я должен? - насмешливо ответил Эстебан.
- А ты не хочешь? - неожиданно трезво спросил Норберт.
Йоганн протащил свою огромную ладонь по спине от плеча вниз, стиснул ягодицу Эстебана, который попытался всерьёз задуматься, хочет он продолжить или нет. В крови бродил весёлый хмель.
- Да вы не знаете же, что делать, - сказал он. - У вас даже масла нет.
- Есть, - возразил Норберт. - Мы купить, нам было натто.
- Ты будешь говорить нам, што делать, та! - Йоганн пялился то на отражение в мутном зеркале, то на беспощадно размалёванное лицо Эстебана. Который сдавленно охнул и оглядел маленькую столовую скромных гостиничных апартаментов. Альберто и Арно, привалившись друг к другу, спали в широком кресле и были похожи на утомлённую парочку, Северин откинулся на стуле и храпел, Константин наконец смежил веки и посапывал. Окделл героическим усилием всполз на кушетку, но не весь - ноги в плохих сапогах стояли на полу, тело неловко, но соблазнительно изогнулось. Лицо он закрыл сложенными руками, словно не желал видеть собутыльников и товарищей по шалости, которая переставала быть невинной.
- Нато ешшо выпить, - сказал Йоганн. - Ты есть стесняться.
- А вы? - Эстебан покосился на бергеров.
- Я нет, - сказал Йоганн.
- Я немношко, - признался Норберт. - Но если ты выпьешь, я выпью тоше, и мы пойтём тута. - Он указал на дверь в спальню, которая вообще-то с самого начала не была им нужна.
Надо было отказаться. Идти в спальню с двумя пьяными бергерами, у которых было масло, но которые не знали, что делать, было чистым безумием.
- Ты ше не поишься? - спросил Йоганн.
- Я пы поялся, - сказал Норберт. - Нас есть твое и мы польше.
- Вот и проверим, кто "польше". - Эстебана дёрнул за язык Леворукий, не иначе. Он же толкнул его к столу, где ещё оставалось вино. Разлив на троих примерно поровну, он жадно выхлебал свою порцию - только бы не передумать, не испугаться, не опозориться. Раз уж решился - надо идти до конца, весёлое безумие приплясывало в крови, горячило сердце. Похоти не было - только любопытство, жгучее, острое, как шпага у горла. "Так и надо жить, - думал Эстебан, подставляя шею под неуверенные поглаживания Норберта. - Чтобы на самом краю, чтобы весело и почти страшно, чтобы…" Он ахнул, когда Йоганн нагло погладил его между ног. В самом деле хотят - и деваться теперь некуда.
- Ты хотеть, - сказал Йоганн.
- Пошли. - Норберт взял Эстебана за плечо, и они увели его в тесную полутёмную спальню, где из мебели был только сундук для одежды, табурет и широкая низкая кровать под пыльным балдахином. Оглянувшись на пороге, Эстебан увидел, что подлец Окделл не спит, а смотрит им вслед. Пусть смотрит, болван, ему никогда не пережить ничего подобного!..

- Штобы не портить отешту, её нато снимать. - Акцент Норберта стал ещё резче.
- Я сакрывать тверь. - Йоганн как будто разволновался. Так ему и надо, пусть понервничает.
Эстебан стащил унарскую куртку - хорошо, что они все расстегнулись, пока играли, в "Кармане и гавани" на дрова не скупились, и в комнатах было теплее, чем в Лаик. Волосы растрепались, он хотел уже убрать их со лба, но это сделал Норберт. Встал вплотную, заслонил собой свет окна, провёл тяжёлой мягкой ладонью по голове, задержал на затылке.
- Целовать будешь? - вскинулся Эстебан. - Это и с девочкой можно.
Чужие пальцы проехались по коротко остриженным волосам, замерли над воротником. Стало совсем жарко.
Норберт смотрел спокойно, будто ждал чего-то. Стукнула задвижка, Йоганн подошёл сзади, взял за плечи. Эстебан откинул голову и тихо рассмеялся:
- Всё вы знаете, да?
Было не по себе - он часто развлекался с женщинами, но никогда не уединялся с мальчиками. А сейчас - сразу двое, и не потаскухи какие-нибудь, а великаны из Торки. Зачем он только ввязался?.. Не доиграли же до пятой черты.
- Што-то, - сухо ответил Норберт, потянул за шнурок на вороте рубашки. Йоганн помог её снять.
Две пары рук - огромных, горячих - скользили по влажноватой коже, и Эстебан не знал, кто потеет: он от жары или Катершванцы от волнения. Сначала пытался изображать надменное равнодушие, но потом Йоганн прихватил губами мочку уха, провёл языком по шее и слегка прикусил кожу над ключицей. Норберт развязал штаны Эстебана, да и панталоны заодно, обхватил ладонью член, пока только начавший подниматься.
Эстебан не знал, куда деть руки. Взял Норберта за плечи - нерешительно, не крепко. Надо ли было вообще за него держаться?.. Йоганн отвлёкся, чтобы снять куртку и рубашку, потом развернул Эстебана спиной к кровати, подтолкнул к ней. Эстебан послушался, засмотревшись на раздевавшегося Норберта.
- Мы есть красифый, - уронил Йоганн. - Ты тоше.
- Давайте лучше я буду говорить комплименты, - предложил Эстебан. - У вас явно не слишком хорошо получается.
Йоганн избавил его от обуви и от штанов, панталон и чулок разом.
- Мы умеем другое. - Норберт сел на кровать рядом с Эстебаном, заставил откинуться на спину, положил лапищу на шею. - Если не хочешь - говори сейчас.
Эстебан сглотнул. Он хотел. Он боялся. Боялся, что кто-нибудь превратит его в посмешище из-за этой шалости, что отцу это не понравится - хотя за девиц ему ничего не было.
Норберт погладил его большим пальцем по шее. Эстебан слышал своё дыхание, его и Йоганна.
- Я… ладно. - Эстебан облизал губы, и на этот раз Норберт его поцеловал.
Было странно - не противно, но непривычно. Мясистый язык раздвинул губы, надавил на его собственный. Эстебан ответил с обычной наглостью, и Норберт слегка прижал его к кровати. "А ведь они запросто могут свернуть мне шею, - с весёлым ужасом подумал Эстебан. - Или связать, заткнуть рот и…"
Он не додумал, потому что Йоганн обхватил его член губами, просовывая между бёдер горячую ладонь. Эстебан придушенно всхлипнул и подался вверх - Йоганн позволил, впустил глубоко. "Они умеют, - пьяно думал Эстебан, - всё они умеют, наверняка друг с другом…"
Йоганн ощупывал его промежность пальцами с коротко остриженными ногтями, но они всё равно казались слишком шершавыми, жёсткими.
Норберт как раз отстранился, очень вовремя.
- Шуметь нельзя, - сказал он. - Ошень тонкие стены, а наши трузья могут просыпаться быстро.
Эстебан вспомнил осоловелый взгляд Окделла.
- Окделл видел, как мы ушли, - предупредил он зачем-то.
- Рихард наш друк и человек чести, - довольно внятно сказал Норберт. - Мы ему сказать, и он будет молчать.
- Ладно. - Губы предательски дрогнули, и Эстебан прикусил нижнюю. - Про масло-то не забыли, совратители? - Он пытался смеяться сейчас, чтобы над ним не посмеялись потом.
- Ты хотеть не как с дамой. Нас есть два.
- Я уже заметил. - Эстебану захотелось удрать, но тут проклятый Йоганн облизал его член, и желание резко переменилось. - Что, - хрипло выдохнул Эстебан, - вы предлагаете?
Он закрыл глаза, поддаваясь удовольствию. Может, дело было в вине. Может - в страхе. Главное - было хорошо.
- Мы мошем по очерети или вместе, - сказал Норберт.
- Вместе? - От удивления Эстебан открыл глаза. И тут же понял, что имеет в виду Норберт.
Губы пересохли, пришлось провести по ним языком - и это, конечно, было воспринято как согласие.
"Будьте вы прокляты, - думал Эстебан, - вы оба".
Норберт снова его поцеловал, шаря широченной ладонью по груди, задевая ставшие неожиданно чувствительными соски. Йоганн отвлёкся, чтобы плеснуть на руку масла, потом заставил Эстебана поднять ноги - будто девицу - и начал деловито смазывать дырку.
"Он и в самом деле собирается засунуть в меня член!.. - Мысль была почти панической и оттого смешной. - А на что я, собственно, напрашивался?"
Голова шла кругом. Норберт оставил в покое рот Эстебана, принялся целовать грудь, Йоганн занялся всем, что ниже пояса. Доверяй Эстебан им чуть больше - он бы расслабился и наслаждался. Но жадные губы на члене, всё равно слишком шершавые и твёрдые пальцы в заднице приносили беспокойства столько же, сколько удовольствия.
- Поишся? - невнятно спросил Норберт.
- Как ты мог такое подумать? - ответил Эстебан со всей возможной надменностью. - Если бы я боялся, то уже удрал бы. - Он едва успел зажать себе рот ладонью, потому что Йоганн надавил как-то так, что из груди рванулся тяжёлый грубый стон, а тело непроизвольно дёрнулось.
- Хорошо? - спросил Норберт.
Ответить, не застонав и не вскрикнув, Эстебан не мог, поэтому изобразил, как мог, кивок, откинул голову и приказал себе обмякнуть. Пусть Катершванцы делают, что хотят. Если не понравится - Эстебан их остановит.
Пока что ему всё нравилось, и он им не мешал.

Совсем не сопротивляться вторжению не получалось: мышцы сжимались сами собой, портя всё удовольствие.
- Фсё хорошо, хорошо, - шуршали слова Норберта, щекоча кожу.
- Нужно было ещё выпить, - пробормотал Эстебан. Он чувствовал себя неприлично трезвым. А эти медведи?.. Насколько пьяны они?
- Я схожу. - Норберт утёр рот запястьем.
Йоганн ответил на своём наречии - для этого ему пришлось поднять голову, и Эстебан сообщил о своём недовольстве приглушённым стоном.
- Не надо никуда ходить, - заявил он. - Перебудишь их всех.
- Латно, - сказал Норберт. - Йоганн говорить то ше.
- Пусть лучше Йоганн ничего не говорит. - Он уже и не говорил, снова облизал головку, впустил её в рот, и Эстебан всхлипнул от резкого, почти болезненного ощущения. Бёдра словно облили жидким пламенем, а внутри разгорался жар, потушить который не могло никакое неудобство.
Он заёрзал, подставляясь под ласки, кто-то подсунул подушку ему под задницу. Йоганн убрал пальцы и отстранился, но член обхватила лапища Норберта, шершавая, чужая и наглая.
- Это я и сам умею. - Чувство юмора Эстебану не изменило, хотя мысли уже расплывались, размытые жгучей похотью.
- Потерпи, - сказал Норберт, а потом навалился на Эстебана и зажал ему рот.
Вовремя - Йоганн как раз сделал то самое, на что не была способна женщина. Огромный член протаранил плоть, которая только казалась расслабленной. Крик Эстебана утонул в ладони Норберта, а Йоганн начал двигаться - и это было одновременно мучительно и сладко.
"Уроды, - даже злость была приятной, - будьте вы прокляты, неужели нельзя было…"
Эстебан не додумал. Перестал жмуриться и посмотрел на Норберта.
- Польно? - заботливо спросил тот. Сволочь!..
Эстебан покачал головой - точнее, попытался, потому что держал Норберт крепко. Йоганн продолжал двигаться, и его орудие уже не казалось таким невыносимо огромным, но всё равно заполняло пустоту, о существовании которой Эстебан раньше не догадывался.
- Хорошо. - Норберт отнял ладонь от лица Эстебана, которому казалось, что от неё обязательно останется след, отпечаток непристойного приключения. - Ты согласный?
- На что? - почти простонал Эстебан.
Кровать как будто раскачивалась от движений Йоганна, но не скрипела. Или почудилось?
Норберт забрался на покрывало с ногами, пихнул ещё одну подушку Эстебану под голову и вытащил из штанов свой член.
Мысли заметались: вот так вот?.. Его, маркиза Сабве?.. Как глупо сейчас думать о титулах!..
Эстебан застонал, и Норберт снова зажал ему рот.
- Ладно, - выдохнул Эстебан, когда ладонь отодвинулась, - ладно. - Он выбранился, но Норберт не дал ему отвести душу - ткнулся головкой в губы, пропихнул внутрь так, что она упёрлась в щёку. Было неудобно и неприятно, но Эстебан зачем-то представил, как выглядит со стороны, и сам повернул голову, чтобы пропустить член Норберта к горлу. Стон утонул в судорожном выдохе.
- Носом, - донеслось откуда-то сверху.
Эстебан и сам понимал, что дышать нужно носом, но не мог же он думать об этом постоянно: по его телу шарили две пары рук, внутри двигался устрашающих размеров приятный и жаркий член. Почему только две?..
Эстебан, цеплявшийся за постель, обхватил ладонью свой член. Дрочил он и в самом деле преотлично - научился за месяцы вынужденного воздержания в Лаик.
Стало совсем хорошо. Дышать всё равно было неудобно, но Норберт не наглел - не совал слишком глубоко и не толкался слишком резко. Йоганн дышал шумно и неровно, а каждое движение его большого тела отзывалось в Эстебане волной жаркого вульгарного наслаждения. Нет, вспоминать о своём титуле вовсе не было глупостью: пошлая невозможность ситуации только делала удовольствие острее и ярче. Пытаясь продлить сладостную пытку, удержаться от слишком быстрой разрядки, Эстебан мысленно насмехался над самим собой, Катершванцами, спавшими - он хотел на это надеяться - в соседней комнате однокорытниками.
И всё же неумолимый жар похоти, напитавшей кровь, заставлял мышцы сокращаться. Эстебан выгибался против воли, то задыхался из-за члена во рту, то сам тянулся за ним - втянуть поглубже, пропустить в горло, чтобы насадиться на два сразу, нырнуть к самому дну грязного наслаждения.
- Не могу, - глухо произнёс Йоганн. - Я сейчас.
"Ну давай", - мысленно попросил Эстебан, успевший заново захмелеть от возбуждения.
Норберт зачем-то отстранился, опять зажал ему рот - через пару мгновений Эстебан понял зачем. Йоган схватил его за бёдра и стал вколачиваться с такой силой, что Эстебана подбрасывало каждый раз. Было больно, но всё равно приятно, он придушенно всхлипывал, прижимаясь мокрыми губами к ладони Норберта, и жмурился от жаркого стыдного удовольствия.
"Ещё, - если бы не Норберт, он бы просил вслух, - ещё, заставь меня кричать!.."
Настоящий крик так и остался внутри - замер в груди, застрял комками в горле, не пролился на язык. Всё, что мог Эстебан, - только дышать, принимая боль и наслаждение. Нет, наверное, если бы он попробовал оттолкнуть Норберта или напрягся, его отпустили бы. Но он об этом не думал.
Йоганн кончил с хриплым рыком, а Норберт - умник этакий, чтоб ему пусто было!.. - перехватил руку Эстебана как раз вовремя, чтобы помешать кончить. Ему самому ещё хотелось засунуть член в растраханную мокрую дырку.
Эстебан снова вообразил, как выглядит, и ухмыльнулся так похабно, как только мог - если уж предаваться греху и пошлости, то предаваться до конца.
- Это всё, на что ты способен? - нагло спросил он и облизал губы.
О том, как он будет вставать, ходить, мыться в купальне, где за ним могут подсмотреть, или раздеваться на уроке рисования перед всем набором, он старательно не думал.
- Нас есть твое, - напомнил Норберт, поднимая ноги Эстебана себе на плечи. - Закрой ему рот, Йоганн.
Йоганн отёр ладонь о постель и послушался. Эстебан вдохнул запах своего собственного пота, но поморщиться уже не успел: Норберт вставил ему резко и сразу на всю длину. После Йоганна это даже не было больно - просто неожиданно. Двигался он мельче, плавнее, и Эстебан невольно заёрзал, пытаясь получить больше. Норберт, сволочь, дразнил его, специально отстранялся, водил головкой по растянутой саднящей дырке - и это было неприятно.
Разозлившись, Эстебан легко оттолкнул руку Йоганна:
- Ты не хочешь, чтобы я шумел, но дразнишься так, будто тебе нужны просьбы.
- Ты просто слишком хороший, - наивно ответил Норберт. - Нато польше.
- Мне не "нато польше", дотрахай меня уже, и закончим, пока балбесы за дверью не попросыпались.
- Тепе не нрафится? - растерялся Норберт.
- Нрафится, чтоб вас обоих. Просто не тяни, ладно?.. Не жди, пока мне разонравится. - Эстебан совсем не хотел тратить время на объяснения.
Норберт как будто понял.
- Не польно? - спросил он, медленно засунув член на всю длину.
- Нет. - Эстебан расслабился и тут же прикусил губу - почувствовал, что из него течёт. Мерзкое ощущение и одновременно возбуждающее. - Двигайся. - Он сам прижал ладонь Йоганна ко рту, прикусил шершавую твёрдую кожу и замычал, не в силах сдержать стон.
Норберт начал двигаться. Широко, пока ещё неторопливо, но сильно - резко вставлял и медленно вытаскивал, так что Эстебан готов был выть и умолять.
У него даже на рукоблудие сил не осталось, он просто лежал и покорно вздрагивал от мощных толчков Норберта. Тот сам позаботился об удовлетворении Эстебана, и оно не заставило себя ждать - густое, как всегда слишком быстрое, но всё равно дольше, чем обычно, сладкое, мучительное, раскатистое. Эстебан вертел задницей, а Норберт и не думал вытаскивать из него член, от этого было и хуже, и лучше. Боль вмешивалась в экстаз, дробила его и растягивала, заставляя захлёбываться удовольствием и стонами.
Норберт что-то говорил, но Эстебан не понял ни слова. Семя выплеснулось на живот, стало спокойно и хорошо, но привычное отвращение не накатило. Эстебан позволил Норберту кончить, надменно наблюдая за его беспомощным удовольствием.
- Тепе хфатило? - невнятно спросил Йоганн.
- Да, вполне, - светски откликнулся Эстебан. - Благодарю вас.
Норберт рассмеялся грубо и глухо, Эстебан усмехнулся тоже. Надо было как-то себя вести. Показать им, что ему понравилось?..
- Ты хотеть снофа - ты гофорить про карты и уголь. Мы прийти, - пообещал Норберт.
Он как будто специально коверкал слова, и Эстебан решил понаблюдать за ним позже.
- После Лаик мы уесшать, - извиняющимся тоном сказал Йоганн.
- О, меня это совершенно не расстроит. - Эстебан осторожно опустил ноги на пол и сел. Комната вокруг слегка покачивалась, страшно хотелось спать.
- Ты устать, - констатировал Норберт.
- Спасибо, что заметил, - сказал Эстебан и зевнул.
- Мы помогать и говорить, что ты спишь. - Норберт, пошатываясь вместе с комнатой, отошёл к столу, на котором стоял таз для умывания и кувшин.
Если бы Эстебан устал меньше, наверняка успел бы и смутиться, и раскаяться, и протрезветь. Полусонный, всё ещё пьяный и всем довольный, он снисходительно позволил Катершванцам позаботиться об его измученном и осквернённом - как же приятно было об этом думать!.. - теле, с их же помощью оделся и, спихнув в сторону сбитое грязное покрывало, рухнул на постель.
- Мы распутить, штопы успефать в Лаик, - донеслось до него уже сквозь неумолимую дрёму.
- Спасибо, - пробормотал Эстебан, временно неспособный на светскую изысканность.
- Ты есть красивый, - это точно сказал Норберт, но Эстебан уже начал засыпать.

Они в самом деле вовремя его разбудили. Правда, он всё равно чуть не опоздал - другие проигравшие проспались раньше, успели смыть с лиц угольную черноту, а Эстебану пришлось ждать, пока принесут воду и новое мыло.
По дороге в Лаик, подгоняя Гогана, он то проклинал близнецов, Окделла и всех остальных, то пытался придумать невинную реплику, в которой можно было бы упомянуть и карты, и уголь. Почему-то очень хотелось устроить так, чтобы Окделл услышал её, но ничего не понял. "Пусть спросит у близнецов, - подумал Эстебан. - Пусть они ему "объяснят"".
Ниже пояса заныло беспокойно и сладко, он пригнулся к рыжей гриве, пряча от ветра непристойную ухмылку. Если будет шанс поучаствовать в "объяснении", он ни за что его не упустит.

Bacca2021.09.18 22:41
Аа чудесный фик! опять жаль, как оно вышло в каноне...
Polyn2021.10.01 12:04
Bacca, спасибо! :-)

когда канон - источник печали, остаётся искать утешения в фандоме )
цитировать