Переводы 15К+;количество слов: 22105
автор: Izverg
бета: Efah

Драйв

саммари: — Понимаю, что обратился в последний момент, — сказал Рен. — Но я вспомнил посвящённую вам статью и то, что вы живёте неподалёку, к юго-востоку от нас, а я в затруднительном положении. И буду безгранично благодарен, если вы приедете.

Хакс сомневался, что благодарность продлится хотя бы до завершения мероприятия, но Бангор близко — по автостраде рукой подать. Милли даже не заметит, что он отлучался. Мелькнула мысль: не запросить ли две тысячи, учитывая, что его вызвали в экстренном порядке, кроме того, его, честно говоря, расстроило, что он был запасным вариантом. Но Хакс воздержался от этого требования. Даже он не настолько бессердечен, чтобы злоупотреблять гостеприимством публичной библиотеки. Он согласился на предложенную дату и полторы тысячи долларов. Условия показались ему справедливыми.

Правда, лёжа в водопропускной трубе холодной октябрьской ночью, голый ниже пояса и с кровоточащим сломанным носом, Хакс решил, что это ни хрена не справедливо. Но стало бы ему легче, получи он пару штук? Или пару миллиардов? Хакс никогда прежде не задумывался, можно ли повесить ценник на боль и ужас. И, поразмыслив, решил, что нельзя.
автор оригинала: sigo
название оригинала: Drive
примечания: Автор оригинала вдохновлялся историями Стивена Кинга. В тексте есть иллюстрации, художница https://twitter.com/tammalvina
предупреждения: нон-кон, обусловленная контекстом гомофобия, США, 1980-е, анахронизмы, как ориджинал, элементы гета
Глава первая


Армитаж Хакс по возможности проводил творческие встречи раз в месяц, не менее чем за тысячу двести долларов каждую. Так он пополнял свои пенсионные накопления. В конце концов, он не собирался писать вечно. Не ради средств к существованию, во всяком случае. Что он сумеет выдать, если на восьмом десятке придётся писать роман за еду? Нет, об этом не может быть и речи. Он завершит карьеру, когда сам того захочет, оставив безупречное собрание сочинений.

Поэтому он откладывал. То, что, зарабатывал публичными выступлениями, и большую часть гонораров. Телесериал по «Ручью убийцы» обеспечил его новой машиной и значительно увеличил банковский счёт. Тот же канал теперь принюхивался к «Незнакомцу», и Хакс был не прочь продать права на экранизацию. Иногда авторы проводили встречи бесплатно, особенно мероприятия, ориентированные на подростков. Но подростки не читали книг Хакса (по крайней мере, не должны были). Хакс придерживался позиции, что честный труд требует честной оплаты, и потому брал её. То, что ответы на однообразные, надоевшие пятьдесят вопросов и раздача автографов не соответствовали вбитой в него концепции работы, не означало, что они не являлись ею. А Брендол пусть и дальше кипятится. Хакс держал на счете кругленькую сумму в миллион, а ещё больше вложил в ценные бумаги.

Помимо гонорара от тысячи двухсот и выше, Хакс выдвигал всего одно условие: возможность добраться на машине до места выступления с одной ночёвкой максимум. В результате он почти не покидал Новой Англии. Ночь туда и ночь обратно он признавал допустимым, дольше — нет. Миллисент, его толстая рыжая полосатая кошка, ненавидела подолгу оставаться в одиночестве, что демонстрировала по возвращении Хакса, обиженно зыркая зелёными глазками и активно впиваясь ему в колени острыми коготками, когда они устраивались на диване. Само собой, в его отсутствие Фазма присматривала за ней, он никогда не бросал Миллисент на произвол судьбы. Но Фазма вряд ли тянула на полноценную замену. Миллисент доходчиво объяснила свою точку зрения.

Не то чтобы Хакс боялся летать или стеснялся выставлять счёт за эти расходы принимающей стороне, так же как выставлял счета за номера в мотелях (он никогда не брал люкс, не собираясь драть с организаторов три шкуры). Просто он терпеть не мог полёты на коммерческих авиалиниях, как унижающие человеческое достоинство. Теснота, невыносимая спешка и ожидание. И неизбежная реальность — он ничего не контролирует. Как только входишь в здание аэропорта, сотрудники говорят: «Прыгай», и ты должен спросить: «Как высоко?» — иначе не попадёшь на борт. А после посадки в самолёт приходится вверять свои планы и всё своё достояние, включая самое ценное — жизнь, — абсолютно незнакомым людям.

Хакс знал, что вождение менее безопасно и что на самом деле он не контролирует дорогу. Пьяный водитель мог перелететь разделительную полосу на скорости сто миль час и разворотить ему кишки своей тачкой. Да ещё и выжить. Такое ощущение, что пьяные всегда выживали. Но за рулём у Хакса была иллюзия контроля, и эта иллюзия манила, словно песнь сирены, перед которой невозможно устоять. И он любил водить. Ему нравилось, как реагировал двигатель, когда он легонько давил на педаль газа шикарной кожаной туфлей. Это успокаивало. Несколько наилучших идей осенили его именно тогда, когда он гнал по шоссе, включив круиз-контроль и вырубив радио.

— Похоже, в прошлой инкарнации ты был дальнобойщиком, — пошутила однажды Фазма.

Хакс не верил ни в прошлые жизни, ни в будущие, ни на земле, ни в загробном мире, но мысль о том, как он управляет огромным грузовиком, позабавила его. Пусть он и был довольно высоким, но едва дотягивал до семидесяти килограмм и прекрасно понимал, что о нём (безошибочно) думают окружающие. «Ясное дело, он скорее приведёт домой мужика, чем женщину». Штаты начали сворачивать законы о содомии ещё в шестидесятых, но до объявления их противоречащими конституции оставалось ещё много лет. Можно было и не дотянуть. В штате Мэн, где Хакс проживал на данный момент, закон о гомосексуализме отменили в 1975. Но даже в 1985 после наступления темноты это бы не спасло вашу шкуру от преследования банды шумных задир из бара. Если вдруг перепачканному машинным маслом работяге покажется, что ты строишь ему глазки, тебе расквасят губу. И никто не пожалеет дерзкого педика, которому надрали зад. Те, кому хватало такта не говорить об этом вслух, всё равно так считали. Иногда это можно было прочесть в их глазах. Хакс видел это прошлым вечером во взгляде репортёрши с пятого канала, которая поведала об обнаружении очередного тела. Парень двадцати трёх лет найден в Бангорском канале, изнасилованный и задушенный. Избитый, с переломанными костями. Заклеймённый. Вот что случалось с педиками. Единственный возможный исход, если ты осмеливался жить жизнью, которая одним фактом своего существования провоцировала насилие.

После выступления в библиотеке Хакс вспомнил репортаж, выражение лица ведущей и подумал: «Прямо анекдот какой-то». Правда, не смешной. Приглашение от публичной библиотеки Бангора полностью соответствовало его требованиям. Бангор находился менее чем в пятидесяти милях от его жилища в Бар Харбор — можно управиться за день и вернуться, чтобы покормить Милли ужином. И они предложили полторы тысячи. Звонивший назвался Реном и объяснил, что является главным библиотекарем. Накручивая на палец красный телефонный шнур, Хакс решил, что собеседник не похож на библиотекаря, и напрямик сказал об этом. Рен рассмеялся и признался, что большую часть жизни управлял автомастерской. А потом рассказал, что раз в месяц устраивает авторские встречи, которые пользуются огромной популярностью. Двенадцатого октября ожидалась Рей Солана, но мероприятие пришлось отменить из-за семейных обстоятельств — похорон родственника со стороны супруга. Хакс помнил Рей Солану и её мужа — темнокожего парня по имени Финн, который повёл себя довольно враждебно по отношению к Хаксу на писательской конференции, где он впервые повстречал свою соперницу. Да, Рей была его соперницей, хотя он бы не стал говорить об этом вслух. Они писали в одном жанре, и критики часто сравнивали их книги. Хакс как-то заявил в интервью: «Не уверен, что нас можно сравнивать». Репортёр с радостью исказил его комментарий, чем, вероятно, и объяснялась неприязнь Финна.

— Понимаю, что обратился в последний момент, — сказал Рен. — Но я вспомнил посвящённую вам статью и то, что вы живёте неподалёку, к юго-востоку от нас, а я в затруднительном положении. И буду безгранично благодарен, если вы приедете.

Хакс сомневался, что благодарность продлится хотя бы до завершения мероприятия, и у него уже была запланирована встреча на конец октября. Но Бангор близко — по автостраде рукой подать. Милли даже не заметит, что он отлучался. Хакс сообщил Рену, что будет раздавать автографы не более часа. Мелькнула мысль, не запросить ли две тысячи, учитывая, что его вызвали в экстренном порядке, кроме того, если честно, его расстроило, что он был запасным вариантом. Но Хакс воздержался от этого требования. Даже он не настолько бессердечен, чтобы злоупотреблять гостеприимством публичной библиотеки. Он согласился на предложенную дату и полторы тысячи долларов. Условия показались ему справедливыми.

Правда, лёжа в водопропускной трубе холодной октябрьской ночью, голый ниже пояса и с кровоточащим сломанным носом, Хакс решил, что это нихрена не справедливо. Но было бы ему легче, получи он пару штук? Или пару миллиардов? Хакс никогда прежде не задумывался, можно ли повесить ценник на боль и ужас, и, поразмыслив, решил, что нет.

**~*~**
Рен оказался седовласым мужчиной с очень красивым лицом и необычными ожогами, пятнавшими кожу на запястьях и над воротником. Возможно, именно поэтому он завязал с работой автомеханика. Ему было около шестидесяти, но он по-прежнему выглядел сильным и статным. Он так крепко пожал Хаксу руку, что тот поморщился. А вместо пожеланий доброго утра и реакции на внешний вид Хакса (Хакс всегда надевал на творческие встречи сшитый на заказ синий костюм со сверкающими бриллиантовыми запонками) бесцеремонно спросил, как он добрался. Не по австостраде ли? Когда Хакс ответил утвердительно, Рен щёлкнул языком и покачал головой.

— Мы можем улучшить ситуацию на обратном пути. Я знаю, как срезать дорогу, будет быстрее и живописнее. Позже расскажу, как проехать.

Хакс нейтрально угукнул. Ему не хотелось, чтобы незнакомец, пусть даже очень симпатичный пожилой библиотекарь, знал, где он спит по ночам. Но Рен настаивал:

— Бар Харбор, верно? Я могу скостить десять миль. Легко. Я видел ту милую безделушку на вашей приборной доске. И, раз уж у вас есть навигатор, я его запрограммирую.

На приборной доске элегантной малышки-ауди и правда стоял навигатор.

— Ладно, — согласился Хакс.

Рен хлопнул его по плечу, стиснув разок напоследок, и судьба Хакса была решена.

Единственное отличие выступления Хакса в Бангорской публичной библиотеке от множества других заключалось во вступительном слове Рена. Оно было предельно лаконичным. Рен не посчитал нужным упомянуть лондонское детство Хакса или его недолгую работу в компании по производству боеприпасов, принадлежащей его отцу. Противоречивая деталь биографии Хакса для Штатов, где холодная война только близилась к завершению, и иностранные (даже британские) производители оружия вызывали подозрения. И Рен не видел необходимости расхваливать романы Хакса, что было неплохо. Поскольку во время выступления их почти наверняка начнут сравнивать с творениями Рей Соланы. Рен просто сказал, что «Ручей убийцы» имел огромный успех (преувеличение, но Хаксу оно пришлось по душе), и воздал должное великодушию Хакса, пожертвовавшего собственным временем (но не безвозмездно же). Затем Рен уступил кафедру Хаксу, чтобы тот взял слово перед сотней жителей Бангора, которые забрели в читальный зал — просторное помещение с большими окнами, купающееся в полуденном свете. Аудитория, очевидно, привлечённая предыдущей рекламой, состояла в основном из пожилых женщин — из тех, что надевают шляпки, даже когда идут в библиотеку, и тяготеют скорее к спокойным загадкам Рей (типа детективов с одним трупом в гостиной), чем к кровавым триллерам Хакса.

Хакс произнёс ту же речь, что и сотню раз прежде, включавшую немногочисленные байки из личной жизни (не особо личные), подробный рассказ о творческом процессе (от и до) и историю публикации «Ручья убийцы». И не потому, что книгу упомянул Рен, а потому, что её адаптировали для телевидения. Когда пришло время вопросов, ему задали стандартный набор. «Откуда вы черпаете идеи?» На что он, по своему обыкновению, ответил: «Слежу за новостями. Там нынче столько всякой мерзости, не правда ли?» Присутствующие закивали, а чей-то голос с задних рядов прокричал: «В точку!» Жители Бангора не понаслышке знали, что такое настоящая мерзость. В их городке орудовал серийный убийца, которого до сих пор не поймали. Хакс следил за новостями, но не больше, чем среднестатистический обыватель. По правде говоря, ему казалось, что идеи приходят к нему прямо из холодной, зияющей дыры в подсознании, нашёптывая так настойчиво, что свели бы его с ума, если бы он не выплёскивал их на бумагу. Особо восторженный слушатель поинтересовался, как найти агента. Хакс посоветовал: «Атакуйте их письмами, пока самый оголодавший не решит попробовать, каковы вы на вкус». Его спросили, вдохновлялся ли он близкими ему людьми при описании своих персонажей. «Ну конечно, моей семьёй и друзьями, хотя я никогда не говорю им, кто есть кто». Очередная ложь. Персонажи, как и всё прочее в его книгах, изводили его до такой степени, что он начинал писать. Иначе они проломили бы ему череп, чтобы вырваться на свободу.

Последним пунктом программы была раздача автографов, и Хакс смиренно подписал листы бумаги с наилучшими пожеланиями читателям и их близким своей любимой перьевой ручкой. Человек тринадцать притащили на подпись экземпляры его книг из своих личных собраний — удручающе малое количество, оставившее на его гордости тонкий, но болезненный порез. Когда автографы были розданы, а замешкавшаяся часть публики задала вопросы, Рен проводил Хакса к машине.

Как только Хакс разместился на сиденье и опустил стекло, чтобы узнать направление, Рен протянул руку и запихнул ему в нагрудный карман конверт, в котором, без сомнений, лежал чек. Нахально, как и тисканье плеча перед выступлением, но приятно. Приятно, когда привлекательный мужчина заигрывает с тобой. Вряд ли поступок Рена можно было охарактеризовать каким-то другим словом теперь — когда парковка совсем опустела. Хакс пригладил волосы и ухмыльнулся Рену. Конечно, он не останется, чтобы проверить, насколько обширны на самом деле ожоги пожилого мужчины, позволив тому облапать его своими обветренными, натруженными ручищами (ведь его ждёт Милли), но он всегда не прочь пофлиртовать. А у Рена явно был талант. Наклонившись к окну, он запрограммировал навигатор. Ненужное действие. Хакс мог снять навигатор с приборной панели. От Рена пахло дешёвым одеколоном, его щека почти касалась щеки Хакса, а длинная серебристая прядь щекотала ему шею.

— Махнёте по двадцать четвёртому до «Рыцарского креста». Дорога старая, сейчас практически не используется. Но на ней почти нет ухабов и виды вокруг живописные. Проедете примерно шестнадцать миль и очутитесь на восемьдесят седьмом. Нет нужды выезжать на шоссе, пока до Бар Харбора не останется двенадцать миль. Избежите пробок и сэкономите немного времени.

— Спасибо, — сказал Хакс, и Рен с ощутимым сожалением отстранился. Его пронзительные голубые глаза задержались на губах Хакса.

— Не стоит благодарности. Вы заслужили, — ответил Рен.

И только потом Хакс подумал, что это довольно странная фраза. До заброшенного магазинчика с мигающей неоновой вывеской, затаившегося, словно змея в высокой траве, оставалось полтора часа.

**~*~**
Хакс обожал разнообразные безделушки. Пистолеты, секс-игрушки (дома у него был тайник и для того, и для другого). И конечно навигатор. Он выложил несусветную сумму, чтобы раздобыть такой лично для себя. Когда он выехал на дорогу, навигатор сказал:

— Привет, Хакс. Вижу, мы отправляемся в путешествие.

— Именно так. Хороший день для путешествия, как думаешь? — ответил Хакс. Естественно, даже лучший навигатор, который можно купить за деньги, был далёк от компьютеров из научной фантастики. А навигатор Хакса и вовсе не подходил для разговоров. Иногда Хакс помогал ему, как помогал Миллисент, когда та прятала свой кошачий язычок за зубами. — Идеальный.

А день и правда был хорош. Мрачная октябрьская погода, пожалуй, нравилась Хаксу больше всего. Деревья меняли свой цвет. Едва начавшая оранжеветь зелёная листва перемежалась багряными островками.

Лениво продвигаясь по маршруту, проложенному Реном, Хакс вскоре оказался на окраине Бангора, и навигатор молча отправил его к повороту на шоссе. Через десять миль по захватывающему дух лесу, где запах листвы проникал в салон даже сквозь закрытые окна, Хакс задался вопросом, не ошибся ли навигатор (вариант маловероятный, но Хакс ненавидел зависимость от кого бы то ни было или чего бы то ни было), как вдруг вновь раздался механический голос:

— Через милю поверните направо на «Рыцарский крест».

Добравшись до места, Хакс увидел дорожный знак — выцветший и изрешечённый дробью до неопознаваемости. Впрочем, навигатор не нуждался в знаках. «Проедете примерно шестнадцать миль», — сказал Рен своим прокуренным голосом. Хотя Хакс проехал только четырнадцать. Повернув, он заметил слева по курсу обветшалое здание. Привлечённый мерцанием старой неоновой вывески, Хакс увидел раскиданный мусор, когда было уже слишком поздно. Поперёк дороги валялись утыканные ржавыми гвоздями доски. Машина налетела на выбоину, вероятно, ту самую, из-за которой какой-то местный деревенщина растерял небрежно закреплённую дранку из кузова своего древнего грузовичка. Изрыгая проклятья, Хакс крутанул руль до упора и попытался объехать преграду, хотя было ясно, что поезд ушёл.

Под ауди раздался глухой стук, и Хакс взволнованно втянул воздух сквозь зубы. Левое переднее колесо наехало на деревяшку, отбросив её к днищу. А потом машину качнуло влево. Намереваясь убраться с дороги, чтобы не столкнуться с очередным зазевавшимся водителем, Хакс с большим трудом направил машину к поросшей травой стоянке возле магазинчика. Правда, он не заметил особого движения по «Рыцарскому кресту», но несколько здоровенных грузовиков с эмблемами, на которые Хакс не обратил внимания, ему всё же повстречались.

— Чтоб тебя черти драли, Рен! — воскликнул Хакс, хотя понимал, что тот не заслужил.

Рен просто пытался помочь (ну или хотел забраться к Хаксу в штаны), но, поскольку Хакс не знал имени кретина, перегородившего дорогу этой утыканной гвоздями хернёй, имя Рена пришлось кстати. Он выключил навигатор и заглушил мотор. Всё равно он пока никуда не уедет. Если пробита только одна шина, он сможет её заменить. Это было ему по плечу, хотя его передёрнуло при мысли, что придётся менять колесо в этом шикарном костюме. Но если больше одной… Не похоже, что в обшарпанной развалюхе прямо по курсу можно было найти таксофон. Хакс выбрался из машины и захлопнул дверцу.

Вокруг стояла тишина. Он слышал тихое пение птиц, металлическое жужжание мерцающей неоновой вывески — и больше ничего. Никаких машин. До сих пор. Хорошая новость заключалась в том, что ауди ощутимо кренилась на переднее левое колесо, а не на весь левый бок. Хакс присел на корточки рядом с тачкой. Длинную, треснувшую дощечку пришпилило к шине здоровенным железным гвоздём.

— Блядь, — выплюнул Хакс.

Эта картина привела его в ярость, хотя одно пробитое колесо — лучший из возможных вариантов. Повезёт, если он вернётся домой до наступления темноты, а ведь он даже не удосужился попросить Фазму дать Миллисент порцию влажного корма в случае его отсутствия. Придётся Милли довольствоваться миской с сухими крокетами, которую он оставил на всякий случай. На какой ещё случай? Ну что ж, вот он и представился. Хакс подавил искушение вновь обматерить Рена вслух. То же самое могло произойти и на шоссе: там довольно часто попадались осколки и мусор.

Принципы ужастиков: от изощрённых головоломок, вышедших из-под пера Рей Соланы, до «взрослых» историй, написанных им самим, — Хаксу никогда не забыть, как один критик презрительно назвал их «страшилками» таким тоном, будто речь шла о «порнушке», — оставались неизменными. Поэтому, стоя на обочине пустынной дороги рядом с повреждённой машиной, Хакс думал: «В романе я бы повстречал Бангорского потрошителя».

И тут он услышал приближающийся звук мотора. Хакс метнулся к дороге (он был почти уверен, что машина не собьёт его, вылетев из-за поворота, по крайней мере, если не превысит скорость) и принялся убирать доски, прежде чем те повредят колымагу очередного незадачливого путника. Он действовал быстро, но осторожно, поскольку доски (выкрашенные в тошнотворный серый цвет) были утыканы гвоздями. Огромными и жуткими на вид. Швырнув их в кювет, Хакс благополучно возвратился на поросшую травой парковку и, встав рядом со своей накренившейся ауди, угрюмо посмотрел на неё. Кусок стали ценой тридцать тысяч долларов, но хватило какой-то дощечки, оставшейся после ремонта дома, чтобы он сел на мель.

«Не просто дощечка, а дощечка с гвоздями. Не стоит так уж сильно винить ауди. Плюс гвозди и маскировочная краска. Держу пари, этот оттенок называется «асфальт». В моей книге это была бы не случайность. А план. Ловушка».

Воображение разыгралось, из холодной ямы в подсознании — источника всех его историй — раздался шёпот. Фантазия даровала ему хлеб насущный (а ещё машину, навигатор и квартиру в Бар Харборе; конечно, его ожидало наследство, но Хакс не полагался на него), но момент был явно не самый подходящий для будоражащих душу историй.

Машина приближалась, петляя по просёлочной дороге. Хотя шум двигателя пока не заглушал треск старой вывески. Хакс решил, что это очередной грузовичок. Похоже, тут только на них и передвигались. Заброшенная лавка (судя по выцветшей табличке на фасаде, она называлась «Генерал Первого Порядка») относилась к магазинчикам того типа, которые продолжали функционировать лишь на сельских заправках и в маленьких туристических городках, куда большие шишки из Нью-Йорка привозили свои семьи подышать свежим воздухом. У входа было крыльцо с верандой. Да, дальний угол её провалился, а перила сломались в нескольких местах, и всё же это была веранда. Славная мелочь. Хакс вдруг подумал, что старинный обычай пристраивать веранду к маленьким магазинчикам отжил своё, потому что веранда побуждала опереться на перила и поболтать, вместо того чтобы расплатиться за товар и уйти. Мерцающая вывеска гласила: «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ». Блин, что же она рекламировала? Хаксу был не чужд патриотизм. Американцы выражали любовь к своей стране при помощи кредиток. Картинка, нарисованная когда-то над светящимися буквами, выгорела полностью, но ответ буквально вертелся у Хакса на языке. Он смутно припоминал эту рекламу.

Наконец из-за поворота вынырнула машина, и Хакс, крутанувшись на месте, поднял руку, чтобы остановить водителя. Показавшийся агрегат двигался со скоростью ледника. Старый форд F-150 с опущенными стёклами и нелепой кустарной покраской, которая больше подошла бы фургону скитальца, — космический пейзаж с тусклыми планетами и треугольным НЛО. Вокруг фар виднелись латки из замазки «Бондо». За рулём сидел одетый в чёрное мужчина в бейсболке. Раздался визг тормозов, и машина застыла посреди дороги прямо перед мелкими, безвредными кусочками дранки. Водитель посмотрел на обочину, где валялся отброшенный Хаксом строительный мусор, и повернулся обратно с удивлённым выражением лица. У него были крупные черты, большие глаза и пухлые губы, приоткрывшиеся в замешательстве при виде досок.

— Эй! — крикнул Хакс и помахал рукой. — Прошу прощения, сэр.

Заметив его, мужчина оторвал ладонь от руля и, поприветствовав Хакса, въехал на заброшенную стоянку. Припарковавшись рядом с ауди, он заглушил рокочущий двигатель, и мир вновь погрузился в тишину.

— Привет. Это ты убрал ту срань с дороги?

— Да. Кроме дощечки, которая засела в моём колесе.

— Если есть запаска, могу поменять, — сказал мужчина. От его глубокого голоса по телу Хакса побежали мурашки.

Открыв дверцу, он выпрыгнул из пикапа, и Хакс увидел, что черты его лица пропорциональны телу. Мужчина был крупным. Более того, он был огромным. Отвлёкшись на его размеры, Хакс замешкался с ответом. Хакс был долговязым, но этот мужчина возвышался над ним на один или два дюйма и весил не менее девяноста килограмм. Под чёрным комбинезоном автомеханика проступали мускулы. Рен из библиотеки был образцовым самцом, но по сравнению с этим типом выглядел утончённым.

Мужчина хохотнул над затянувшейся паузой:

— Что, не думал повстречать здесь Весёлого Зелёного Гиганта?* Кайло. — Он протянул руку, и она тоже оказалась здоровенной. Хакс пожал её. Его собственная изящная кисть потерялась в огромной лапище.

Впрочем, этот гигант был не зелёным. Он представлял собой сплав чёрного и белого. За исключением глаз. И губ. Губы были розовыми. Белая кожа, чёрные родинки в форме звёздочек, прорисованных более филигранно, чем на боковушке его пикапа. День был облачным, так что тёмно-каштановые пряди, выбивающиеся из-под бейсболки, отливали чернильно-чёрным. Хотя радужка была тёплого, золотисто-карего оттенка. И, когда мужчина улыбнулся, в уголках глаз появились морщинки.

— Простите, — смущённо сказал Хакс. — Я просто подумал, что вы носите свою машину, а не ездите на ней. Меня зовут Хакс, и у меня есть запаска.

Кайло засмеялся, оскалив зубы. Кривые, но очень белые.

— Хорошая шутка, не слыхал такой прежде.

— Я с радостью заплачу вам, — предложил Хакс.

Не дождавшись, пока ему укажут, какая именно покрышка пробита, Кайло обошёл машину. Крен влево говорил сам за себя. Хакс последовал за ним.

— Сделаю задаром, — пророкотал Кайло. — Убрав это дерьмо с дороги, ты избавил меня от проблем.

«Нет уж, ты ехал слишком медленно. И приглядывался», — подумал Хакс, но вслух возражать не стал. Он мог вновь поднять вопрос об оплате перед тем, как они разойдутся. И если Кайло опять откажется… Что ж, это его право.

— Запаска в багажнике, — сказал Хакс. — Нужно просто…

— Потянуть за рукоять. Я в курсе, — Кайло наградил Хакса очередной ухмылкой во весь рот.

Хакс оставил его в покое и, отвернувшись, вновь посмотрел на пикап с нелепыми планетами. Дверца была приоткрыта, внутри горел свет. Решив, что аккумулятор старенького форда, должно быть, отработал своё, как и машина в целом, Хакс подошёл ближе, распахнул громко скрипнувшую дверцу и захлопнул поплотнее. В процессе он невольно заглянул в кабину. На коврике со стороны пассажирского сиденья лежала кипа выкрашенной в серый цвет дранки, утыканной длинными, кривыми гвоздями.

Хаксу показалось, будто он ненадолго покинул своё тело. Нет, он не парил над собой, а скорее загнал своё сознание поглубже, так глубоко, что пальцы на руках и ногах онемели. Он попытался убедить себя, что дощечки ничего не значат. Такие вещи имели значение только в написанных им книгах и фильмах, которые они с Фазмой смотрели раз в неделю под вино и попкорн. В жутких, кровавых фильмах. Цоканье вывески «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ» больше не напоминало тиканье часов. Теперь оно походило на обратный отсчёт взрывного механизма. Притвориться, что ничего не видел? Не выход. В результате осталось лишь два варианта. Сразиться с Кайло (плохая идея, если уж начистоту). Или бежать в лес.

Хакс шевельнул пальцами и вернулся в своё тело. Но прежде, чем он успел рвануть к лесу, Кайло приблизился сзади. Огромная лапища накрыла бедро, большой палец закружил по шерстяной ткани. Хакс чувствовал запах Кайло — не дешёвый одеколон, а натуральный мужской пот. Крутанувшись, он вывернулся из хватки. Вариант отступления остался один, и Хакс, попятившись, прижался спиной к пикапу. Кайло навис над ним и произнёс ласково:

— Вместо того, чтобы менять колесо, я бы мог трахнуть тебя. Что думаешь?

Хакс думал, что не прошло и двух часов, как он стоял посреди залитой солнцем библиотеки, пересказывая факты, которые знал наизусть, под вежливые, равнодушные аплодисменты. Что где-то к юго-востоку отсюда его ждала Милли. Он мог больше никогда не увидеть свою кошку.

— Прошу, не убивайте меня, — сказал кто-то тошнотворно умоляющим голоском. Хакс осознал, что это был он. Вывеска продолжала цокать.

На шее у Кайло болталась цепочка с крестом. Тот был сделан из красного анодированного алюминия и сиял, словно драгоценный камень из фантазии ребёнка. Или как кровь в солнечном свете. Вывеска «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ» не унималась. Сжатая в кулак ручища Кайло налетела на лицо Хакса, заслонив собой всё остальное. Хакс ещё успел подумать: «Интересно, как он ушиб костяшки?» А затем его затылок ударился о бортик пикапа, раздался приглушённый металлический звон. Мелькнула мысль: «Так вот как». И он потерял сознание.

*Весёлый Зелёный Гигант — персонаж старой рекламы зелёного горошка. https://i.pinimg.com/564x/c4/48/fd/c448fd968af6...
*Магазинчик для визуализации (хотя в фике он не такой красивый) https://i.pinimg.com/originals/4b/67/68/4b6768f...

Глава вторая


Он очнулся в большой затенённой комнате, в которой пахло сырой древесиной, заплесневелым ковром и зачерствевшими кофейными зёрнами. Запах сгнившего ковра преобладал, поскольку Хакса швырнули лицом вниз на обрезки ковровой плитки.* Его пиджак исчез, как и вся остальная одежда ниже талии. Кафель (должно быть, под ковром лежал кафель; «Кто стелет ковры в универсальном магазинчике?» — любезно поинтересовался мозг) холодил колени и ступни. Хакс чувствовал вялость и дурноту, словно его вот-вот стошнит. Источниками боли был нос и местечко на затылке, к которому, Хакс был уверен, он не сможет прикоснуться во время мытья головы. Если он, конечно, ещё когда-нибудь будет мыть голову. Потому что ничего ещё не закончилось. Он был не один. Пожалуй, впервые за последние восемь месяцев он был максимально далёк от одиночества. Потому что Кайло вылизывал ему задницу, словно хотел её сожрать.

Осознав, что, пока он был без сознания, его жизнь сделала крутой поворот, Хакс издал нечто среднее между стоном и всхлипом и неуклюже попытался опереться на ногу, чтобы сесть. Язык Кайло, горячий, влажный, бархатистый, вновь скользнул внутрь, а потом огромная ладонь легла Хаксу на спину, пришпилив к полу.

— Лежи смирно, — предупредил Кайло.

— Отпусти меня, — пробубнил Хакс машинально. Это прозвучало не так властно, как ему хотелось бы. Когда он повернул голову, нос разболелся сильнее.

— Если думаешь, что это сработает, ты идиот.

Кайло по-прежнему удерживал его одной ручищей, второй шаря по полу рядом. То, что он управлялся одной рукой, вызывало у Хакса бешенство.

Хакс поёрзал, тщетно попытавшись перекатиться на бок, и оглянулся, чтобы посмотреть на своего похитителя. Кайло спустил верхнюю часть комбинезона, оставшись в чёрной майке. Его руки и плечи выглядели так, словно их высекли из мрамора. И Хакс неохотно признал: одной такой лапищи достаточно, чтобы удержать его худощавое тело.

— Веди себя тихо, и я сделаю тебе хорошо, — сказал Кайло.

Хакс увидел, как он обмакнул пальцы в банку с маслом. А потом ввёл одну из этих толстых сарделек в Хакса. Внезапное вторжение вырвало у Хакса резкий вздох, хотя боли почти не было. Кайло кропотливо и, можно сказать, с любовью подготовил его. Особенно учитывая девяностпроцентную уверенность Хакса в том, что этот человек — Бангорский потрошитель. В любом случае дранку на дороге рассыпал не какой-то случайный пройдоха. Речь шла об определённой степени планирования, что означало… Кайло словно уловил его мысли.

— Здесь тебя никто не услышит, просто я люблю тишину. Так что веди себя хорошо, и я отвечу тем же.

Теперь внутри орудовало два пальца. Кайло развёл их в стороны, и Хакс, подавив очередной стон, стыдливо зажмурился, заметив, как задрожали пухлые губы Кайло. Три пальца. Растяжка соответствовала его самой крупной игрушке, но Хакс никак не мог притвориться, что он дома. Или с кем-то, кого он выбрал добровольно. Потому что Армитаж Хакс ни за что бы не стал жахаться в таком отвратном месте. Четыре. Ситуация становилась порнографической. Гадкой. Но ощущения, что гаже всего, были приятными.

На этот раз застонал Кайло — глядя, как его пальцы толкаются в тело Хакса. Стон вышел глубоким, пронзительным. Член Хакса и так уже заинтересованно подрагивал, но теперь полностью встал.

— Нравится? — спросил Кайло.

Хакс был уверен, что его уши стали пунцовыми. Шея, спина и грудь наверняка тоже порозовели. Кайло вытащил пальцы и, снова пошарив рядом, зачерпнул ещё смазки. «Догадайся с трёх раз, зачем она ему», — мрачно подумал Хакс.

Кайло перевернул его. Теперь ковровая плитка давила на спину, но улучшился обзор. У старого вентилятора на потолке была сломана лопасть. Они находились за прилавком магазинчика, и там, рядом с доисторическими кофеварками, действительно стояли жестянки с древним кофе. В лучах послеполуденного солнца лениво клубились золотые пылинки. Ведь после полудня прошло не так уж много времени? Встреча с читателями в Бангорской публичной библиотеке состоялась в первой половине дня. Где-то недалеко, не настолько, конечно, чтобы услышать крики, но не далее, чем в пятнадцати минутах езды (а может, и ближе), жизнь шла своим чередом. Люди смотрели телик, делали покупки в магазинах (более современных, чем этот), болтали по телефону, накрутив шнур на палец. А здесь насиловали Хакса. Именно так и бывает, когда кто-то отправляет тебя в нокаут, стаскивает с тебя брюки и вылизывает тебе зад. Приятно тебе или нет, встал твой член или нет, это изнасилование. Хотя Хакс испытывал странную благодарность за то, что его не порвали, вставив насухую, и не бросили обделавшегося по полной программе. Кайло прихватил трусики Хакса (тёмно-синие, из дорогого шёлка; он всегда надевал такие под костюм) и запихнул их в карман комбинезона. Маленький шёлковый лоскуток торчал наружу, словно синий язык. Язык мертвеца.

Кайло приспустил с себя трусы («Звёздные войны», серьёзно?) и вытащил член. Тот был таким огромным, что Хакс шумно сглотнул. Эта штуковина в него не поместится. Хакс уселся, оцарапав задницу о грубую ковровую плитку, и, упёршись босыми ногами в пол, попытался вскочить и убежать. Кайло снова повалил его, заливаясь смехом, будто Хакс поделился с ним очередной, доселе неслыханной шуткой. «Ты носишь свою машину или ездишь на ней, Кайло? Как ты хотел провести жизнь, Хакс? Так просто её не проведёшь».

— Это невежливо, — сказал Кайло и вновь ударил Хакса.

Щека полыхнула огнём, Хакс услышал щелчок — то клацнули его зубы (к счастью, языка между ними не было). И он отключился.

**~*~**
Когда Хакс снова очнулся, то осознал, что Кайло трахает его, воплотив в жизнь своё любезное предложение. Впрочем, ебля имела второстепенное значение по сравнению с тем, что Хакс едва мог дышать. Навалившись на Хакса своей внушительной тушей, Кайло чуть его не расплющил. Ковровая плитка больно давила на спину.

— Прекрати, — произнёс Хакс, имея в виду скорее тяжеленное тело, чем член, ходивший взад-вперёд в его дырке, как хорошо смазанный механизм.

— Я почти, — раздался над ухом очень довольный голос, пронизанный странными, извиняющимися нотками. Слова прозвучали неразборчиво, хотя тому было объяснение: Кайло уткнулся лицом Хаксу в шею. Очередной толчок задел простату, и Хакс застонал вслух. Но было слишком поздно, чтобы попробовать зацепиться за это ощущение.

— Блядь, детка, — выдавил Кайло, ещё раз качнул бёдрами и застыл.

Хакс чувствовал, как пульсирует от оргазма растянувшее мышцы входа основание члена.

Хакс вздрогнул, когда Кайло вышел из него. Внезапное ощущение пустоты напомнило ему, каким огромным тот был. Не успело тело Хакса привыкнуть к его размерам, как гармония вновь была нарушена. Льющиеся из окна лучи горели оранжевым. Закат. Он отразился в необычных глазах Кайло, сделав их похожими на волчьи.

— Собираешься пойти в полицию? — спросил Кайло. Хакс заторможенно помотал головой. — Точно. Ты прав.

Он обхватил шею Хакса своими здоровенными руками и сжал. Хакс вцепился в них и попытался оторвать, но тщетно. Его бросило в жар. Кожа из розовой наверняка стала бордовой. Он задыхался, он не мог дышать. Вместо дыхания из горла вырывались всхлипы. В комнате потемнело, как будто солнце садилось с удвоенной скоростью. Хакс подумал: «Это конец». И эта мысль принесла утешение. Милли привыкнет. Фазма приютит её, Хакс был уверен.



**~*~**
Мир вокруг был чёрно-серебристым, и Хакс подумал: «Я не хочу в загробную жизнь». А потом заметил давление на живот, руки, придерживающие его за бёдра, и обжигающее кольцо вокруг шеи. Он не умер, но призрачные отпечатки лапищ Кайло ему суждено носить несколько дней, как ожерелье. Стояла ночь, на небе висела полная луна. Хакса тащили через парковку перед магазинчиком, закинув на плечо. Хакс увидел пикап Кайло, но его ауди исчезла. Вывеска по-прежнему цокала. «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ».

Кайло притормозил у обочины. Хакс чуял запах его пота. Теперь он стал резче. Немудрено, ведь ему пришлось потрудиться. «Неужели он думает, что я мёртв?» Хакс чувствовал, как ночной воздух холодит босые ноги, чувствовал, как вздымается и опускается грудь Кайло. Он попытался дышать неглубоко и медленно, иначе Кайло тоже уловит его дыхание. «Но как он может считать меня мёртвым? Если он тот, кто я думаю, он не новичок».

Тем не менее Хакс безвольно лежал на плече Кайло и ощущал себя жертвой из ужастика. Которую вырубают, чтобы насадить потом на мясницкий крюк. Кайло продолжил путь. Хакс слышал топот его ботинок по дорожному покрытию. Затем раздался скрежет и грохот — Кайло пнул дранку, которую Хакс отшвырнул в сторону. Хакс больше не слышал цоканья вывески, теперь до его ушей доносилось тихое журчание воды. Кайло опустился на колени и аккуратно положил его на землю. Хакс обмяк, словно тряпичная кукла с полуприкрытыми глазами.

— Эй, детка, — произнёс Кайло вполголоса и добавил: — Хакс.

Хакс едва не дёрнулся. Он почти забыл, что назвал своё имя. Замерев, он увидел, что Кайло склонился над ним и вглядывается. Хакс из последних сил старался не моргать. Если Кайло заметит, что его веки дрогнут, хоть самую малость…

— Эй, — Кайло слегка ударил Хакса по лицу ладонью.

Голова Хакса закатилась набок. Кайло шлёпнул его по другой щеке, голову мотнуло обратно. Кайло ущипнул сосок через светло-голубую ткань. Хакс почти не почувствовал боли и даже не шелохнулся.

— Мне жаль, — сказал Кайло. Голос его прозвучал странно, словно ему и правда было жаль, хотя Хакс отчётливо слышал острые, как лезвие, нотки. — В целом ты вёл себя хорошо. Даже не кричал. Правда, я люблю немного постарше. Но ты был хорош. Надеюсь, тебе тоже было приятно. — Кайло наклонился и поцеловал Хакса в губы. — Прости, что был груб.

«Он действительно думает, что я мёртв».

Кайло схватил Хакса за руки и поволок по траве. Пахнуло гниющей листвой. Кайло вновь поднял его и опустил в ледяную воду. К счастью, там было неглубоко, дюймов пять, не больше. Оставалось лишь замедлить дыхание и сохранить безучастное выражение лица.

— Блядь, — теперь в голосе Кайло звучало раскаяние. Ну прямо анекдот. Хотя не из тех, над которыми смеются. — Ты такой красивый.

Он снова толкнул Хакса. Но Хакс не шевельнулся, даже когда ветка оставила обжигающий росчерк по центру спины. Он лежал на куче прелых мокрых листьев, запах гнили усилился. Запах был таким насыщенным, что Хакс чуть не закашлялся от отвращения. Холодная вода пропитала рубашку и волосы, затекла в уши. Ему показалось, что Кайло издал какой-то звук. Рыдание.

«Если до него сейчас дойдёт, я буду драться. Да, проиграю, скорее всего, но без боя не сдамся». Хаксу безумно хотелось жить. Он приготовился к тому, что его сейчас раскроют, вытащат обратно и прикончат, но ничего не происходило. Время шло, но ничего не происходило. Впрочем, Хакс так и не осмелился открыть глаза пошире. Он даже не моргал, пока оставались силы терпеть. А потом просто сомкнул веки, уверенный, что это его погубит. Он представлял, как Кайло стоит там, наблюдает за ним, вглядываясь в гофрированную металлическую трубу, в которой его спрятал, склонив голову набок, устремив на него взгляд золотисто-карих глаз, в ожидании малейшей ошибки, вроде этой. Как Кайло мог не понять, что он жив? Он не проверял пульс, но наверняка почувствовал его сердцебиение, когда тащил его. Или тепло его кожи.

Хакс лежал на гниющих листьях в холодной воде и старательно изображал мертвеца. Он впал в какой-то ступор и не вырубался лишь потому, что испытывал ужас. Казалось, он пролежал там несколько лет, хотя прошли минуты. Он услышал, как завёлся мотор. Пикап? «Нет. Мне чудится. Он всё ещё здесь. Всё ещё наблюдает». Но рокот мотора усилился, а затем стих. Исчезнув в том направлении, откуда они оба прибыли. «Это ловушка, — подумал Хакс и тут же обругал себя. — Ты не можешь лежать здесь всю ночь. Во-первых, холодно. И он может вернуться. Да, то был его пикап, и он уехал, но он может вернуться».

Распахнув глаза, Хакс приподнял голову и посмотрел на выход из трубы. Шею пронзило болью, и Хакс поморщился. Взгляду открылся идеальный круг залитого лунным светом леса. Ничего себе, произведение искусства. «Это ловушка. Он отошёл в сторону, мимо проехала машина, а это ловушка. Он всё ещё здесь». Хакс покачал головой. Он же слышал, как завёлся пикап. Но мысль была такой назойливой… А то, что он ничего не видел из слива, лишь укрепляло его в ней. Если бы это происходило в его книге, такое тревожное ожидание предшествовало бы грандиозному испугу. По сути, можно будет использовать эту ситуацию, если он когда-нибудь напишет ещё хоть слово. Вдруг Кайло там, рядом с трубой, если у него есть сообщник, который отогнал тачку. Прошло пять минут. Хакса начал бить озноб. Ещё немного, и Кайло, если он ещё там, услышит стук его зубов.

Может, был иной способ покинуть водосток? В конце концов, вода текла свободно, значит, труба не забита. Водосток проходил под дорогой, Хакс мог выбраться с другой стороны. Около «Генерала Первого Порядка». А толку? Никакой разницы. «Здание не причинит тебе вреда». Вот сообщник мог. Но Хакс был почти уверен, что сообщника не было, иначе тот мог захотеть оприходовать его. Такой здоровяк, как Кайло, наверняка действовал в одиночку.

Можно было проползти по трубе к магазину. А дальше что? Хакс не знал. Ближайшее будущее выглядело туманным. Нужно было что-то предпринять, что-то, что помогло бы возвратиться домой и покормить Миллисент. Хакс осторожно перекатился на живот и приподнялся на локтях, готовый ползти. Тут-то он и увидел своих соседей по водостоку.

Один из трупов почти превратился в скелет. Второй можно было спутать с изуродованным манекеном из торгового центра, если бы не торчащий синий язык. Свежий. Хрипло вскрикнув, Хакс вылетел из трубы и шлёпнулся наземь. Голый ниже пояса и вымокший в воде, которая струилась под телами, попавшими сюда раньше. Он не терял сознания или, по крайней мере, думал, что не терял. Но некоторое время он пролежал в полной прострации. Позже, вспоминая об этом, он представлял затемнённую сцену, освещённую прожектором. Периодически в луче прожектора появлялся растрёпанный мужчина с разбитым носом и затравленным взглядом, а потом вновь исчезал во мраке. Зрители отсутствовали. Во всяком случае, Хакс надеялся на это. А если и были, то в количестве одного человека.

**~*~**
Хакс вернулся в магазинчик. Вдоль стены стояли холодильники для пива. Пиджак пропал, но из-за прилавка удалось выудить брюки и туфли. Носков не было. Возможно, Кайло запихнул их во второй карман. Теперь Хакс был абсолютно убеждён, что Кайло вернётся. Он не видел здесь никаких личных вещей. Которые принадлежали тем, другим. Кайло вернётся за брюками и туфлями Хакса и, возможно, прихватит ту дранку. Она по-прежнему валялась у дороги. Хакс шёл очень осторожно, чтобы не напороться на неё босыми ногами. Кайло точно захочет её вернуть. Чего добру пропадать — она ещё может послужить. Хакс опять вышел наружу.

**~*~**
Озарённый лунным светом, он брёл вокруг магазина. Он дрожал, клацая зубами. Это было плохо, но Хакс не мог сообразить почему. До него вдруг дошло, что он обошёл ветхое строение уже несколько раз. Четыре? Может, больше. Он искал свою ауди. На парковке её не было, а значит, Кайло поменял колесо. За магазином её тоже не было, но Хакс никак не мог запомнить и ходил кругами. Он никак не мог запомнить, потому что его били по лицу, а ещё он ударился затылком о машину. Его избили, изнасиловали, придушили. У него был шок. Звучало разумно. А вдруг у него кровоизлияние в мозг? Откуда ему знать? Хакс пожал плечами. Он вновь оказался перед фасадом магазина. Неоновая вывеска цокала и жужжала, подмигивая: «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ».

— Кока-кола, — просипел Хакс. После удушения в его голосе прорезалась на удивление приятная хрипотца. Что ж, даже если вас изнасиловал и бросил умирать в водопропускной трубе печально известный серийный убийца, постарайтесь найти в этом что-то хорошее. — Красный, белый и ты. Кока-кола.* Вот о чём речь.

**~*~**
Хакс сидел на крыльце «Генерала Первого Порядка» и рыдал. Громко, безобразно, словно ребёнок. Он знал, что лицо его исказилось, став уродливым. В такие моменты отец обычно сжимал кулаки и сыпал оскорблениями. Горло горело, пульсируя болью. Во рту ощущался кислый привкус. Желчь. Но он не помнил, чтобы блевал. Ощущения в заднице были почти приятными, практически не отличаясь от последствий сексуальных контактов с предыдущими партнёрами. Но ведь Кайло был так обходителен, верно? Чем не анекдот? Хотя не из тех, над которыми смеются. Поэтому Хакс плакал.

«Меня изнасиловали».

— Не ты первый, не ты последний, — сказал он себе в ночи хриплым голосом. Хотя эффект несколько смазался из-за того, что слова перемежались всхлипыванием.

Жестоко, но что поделать. Суровая правда — во всех смыслах, глобальном и более приземлённом.

«Он пытался убить меня. И чуть не убил».

— Да, пытался.

«Он убивал и раньше. И нашли далеко не всех. Они в водостоке! Они в водостоке и никогда не вернутся к своим кошкам!»

— Да.

**~*~**
Хакс шёл по центру «Рыцарского креста» и пел. Те несколько строк из «Полного затмения сердца»*, которые смог вспомнить. Конечно, с электрогитарами было бы лучше, но после удушения он хрипел точь-в-точь как Бонни Тайлер.

Добравшись до слов: «Твоя любовь как тень…», Хакс умолк. Сзади приближалась машина. Он резко развернулся и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Потому что увидел светящиеся фары, ползущие по склону холма, с которого только что спустился. Это был он. Кайло вернулся, обнаружил пропажу брюк и туфель и, обследовав водосток, отправился на поиски. Хакс прыгнул в кювет и нырнул в заросли кустов. Ветка оцарапала щёку. Он слышал мужской плач и знал, что Кайло тоже услышит — тот ехал с опущенными стёклами. Кайло услышит, остановится и выйдет из пикапа. Хакс попытается сбежать, но Кайло его поймает. Хакс будет кричать, но тщетно. Вот как заканчиваются подобные истории. В этот раз Кайло его убьёт, но, скорее всего, сперва изнасилует снова. И в этот раз наверняка будет больно.

Машина проехала мимо, не сбавив скорости. Это был легковой автомобиль, а не F-150. Увидев, как задние фары исчезли вдали, словно два красных глаза, Хакс почувствовал, как вновь покидает освещённый прожектором круг. Он хлопал себя ладонями по щекам, пока кожу не защипало от боли. Это вернуло его в реальность. С одной стороны, хотелось остаться здесь до рассвета. С другой стороны, до утра было далеко. И небезопасно. Его изнасиловали при свете дня. Полночь тоже ещё не скоро. Хотя, казалось, прошли годы с тех пор, как он покинул Бар Харбор. Луна всё ещё висела низко. Хакс не мог ждать до утра и не мог продолжать тормозить. Рассеянно закатав рукава рубашки до локтей, он вдруг сообразил: «А запонки-то пропали». Ну конечно пропали. «Что ж, надеюсь, Кайло понял, что именно ему досталось». Это были настоящие драгоценные камни, а не липа какая-то. Вот над такой шуткой можно было посмеяться, и Хакс рассмеялся. И тут же почувствовал себя лучше, вновь вернув контроль над собственным разумом и телом.

Хакс продолжил путь. Хотя петь перестал. В его исполнении песня звучала жутковато, словно Кайло создал новую личность. Эта мысль Хаксу совсем не понравилась. Он любил старую личность. Вернувшись на дорогу, он пошёл дальше в сопровождении своей тени. Как называлась эта дорога? «Рыцарский крест». Кайло носил крест. Красного цвета. Красного, как задние фары. Хакс вновь рассмеялся. Если Рен не ошибся насчёт длины «Рыцарского креста», Хакс попал в ловушку Кайло, не доехав всего две мили до восемьдесят седьмого шоссе. А две мили — неплохая прогулка. Очень даже неплохая. Правда, это первая прогулка для Нового Хакса. Но ничего, он справится. Он согрелся и высох. И тут впереди показались фары.

Хакс снова метнулся в сторону, и очередная легковушка проехала мимо, не притормозив. «Это мог быть Кайло. Не факт, что у него одна тачка». Кайло мог вернуться к себе домой («В своё логово», — подумал бы Хакс, будь у него поэтичное настроение) и пересесть на другую, решив: «Хакса нет в водостоке, он увидит машину и выскочит навстречу, чтобы остановить её. Тут-то я его и схвачу». Такое возможно. Так будет в его романе. «Рыцарский крест». Слоган: «Да прольётся кровь». Правда, кровь так и не пролилась. Разве что из носа Хакса. Что несколько разочаровывало. Но ничего, они доработают этот момент. Он упомянёт Кайло в авторском примечании.

Хакс опять ударил себя по щеке. Сперва доберись до дома, покорми и потискай Миллисент, запри все двери и окна, включи сигнализацию, зажги везде свет и ложись в постель, а потом представляй эти ужасы в контексте вымысла сколько душе угодно. А пока продолжай идти и избегай машин. Если соблюдать эти два условия, то рано или поздно удастся добраться до какого-нибудь магазина. И там будет таксофон. Хакс хлопнул ладонью по заднему карману, уже зная, что обнаружит. Точнее, не обнаружит. Бумажник пропал. К счастью, он помнил наизусть номер своей телефонной карты. Его домашний номер плюс 9623. Он найдёт таксофон, а потом… А что потом?

— Вызову лимузин, — произнёс Хакс вслух и снова расхохотался.

Именно так он и поступит. Он пользовался службой вызова лимузинов, когда нужно было попасть в международный аэропорт (он летал навестить маму и папу). Он позвонит в ту же службу — она круглосуточная. Теперь у него появился план, и Хакс заставил себя идти чуть быстрее. Он задумался, как отблагодарит водителя лимузина. Придётся добавить чаевые через кредитку, наличных у него не было. Он скажет спасибо водителю, пройдёт по дорожке к своему дому, возьмёт запасной ключ под ковриком и, вставив ключ в замочную скважину, услышит из-за двери взволнованное мяуканье Миллисент.

Мысль о Миллисент помогла больше всего. И Хакс, выпрямив спину, зашагал гораздо целеустремлённее. Он по-прежнему был готов прыгнуть в кювет, завидев очередную машину. В особенности при рокоте мотора приближающегося пикапа. Он исчезнет с дороги в ту же секунду, потому что Кайло всё ещё там.

Хакс вдруг осознал, что Кайло теперь всегда будет где-то рядом.

Застыв как вкопанный, он сник. Кайло всегда будет где-то неподалёку, если только его не поймают. Если только его не схватит полиция. Что неизбежно, ведь так? Жертв было так много. И те двое из трубы — Хакс знал, что они пока неучтённые. Нет, чтобы Кайло поймали, Хаксу придётся сообщить о нём. Хакс представил заголовок в бульварной газете, жирным чёрным шрифтом:

АВТОРА «РУЧЬЯ УБИЙЦЫ» ИЗНАСИЛОВАЛИ ПОСЛЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ

И эти жёлтые газетёнки (а может, и более уважаемые издания) наверняка напечатают его фото семилетней давности, которое всплывало там и сям время от времени. То, с вечеринки в Нью-Йорке по случаю дня рождения друга, где он одет в рубашку с кружевными вставками, сквозь которые просвечивает бледная кожа. У него там был чрезвычайно гейский вид, не предназначенный для широкой публики. Но «Звёздный убийца» только что попал в список бестселлеров, фотограф поймал его в объектив и продал фотографии. Остальное, как говорится, история. Пресса не станет упоминать, что ему уже почти тридцать пять, что сегодня он был затянут в строгий костюм с головы до пят, прежде чем Кайло всё равно частично избавил его от одежды. О, сопроводительный текст будет достаточно корректным, но фото поведает подлинную историю. В памяти Хакса промелькнул взгляд ведущей, рассказывающей о Бангорском потрошителе. Взгляд, который говорил: «Это ужасно, конечно. Такая страшная смерть. Но посмотрите на факты. Ужасно — не ужасно, или так ужасно, что врагу не пожелаешь, но это всего лишь педик».

Продолжит ли он скрываться, даже когда вернётся в свою квартиру в Бар Харборе и покормит кошку? Хакс не знал. Но он был уверен, что если заявит в полицию, то станет известен на всю страну — такую известность жаждет получить автор, который выпустил новую книгу, а не тот, которого изнасиловали, ограбили и бросили умирать. Он представил, как на встрече с читателями, назначенной на тридцатое октября, кто-то поднимает руку и задаёт вопрос: «А может, вы его как-то спровоцировали?»

«Тебя начинает заносить». Нелепое предположение. Хакс понимал это даже сейчас, плавая на поверхности ледяного моря ужаса. Никто не посмеет задать в лицо такой вопрос, не в такой формулировке. Но кто-нибудь может спросить: «Вы напишете об этом?» И, хотя Хакс составлял план романа, пожалуй, с тех самых пор, как подобрал первую утыканную гвоздями дранку на дороге, он не был уверен, что сможет ответить прилюдно на такой вопрос. Может, он вообще убежит со сцены в слезах. Вот будет зрелище, не правда ли?

Нет, осознал Хакс, и внутри всё перевернулось. Никто не спросит его об этом, потому что он никогда больше не будет выступать на публике. Как проводить лекции, чтения или раздачу автографов, зная, что в любой момент может объявиться Кайло, усесться на заднем ряду и, засунув руки в карманы своего чёрного комбинезона, нежно поглаживать запонки Хакса кончиками пальцев.

Мысль о том, чтобы рассказать обо всём полиции, жгла его изнутри. Может, он и не один из великих, может, он даже не Рей-грёбаная-Солана, но кое-какая известность у него есть. Рано или поздно он станет темой общенациональных новостей, пусть всего на день-два. Он попадёт на первые полосы лондонских газет. И тогда весь мир узнает, что Бангорский потрошитель накачал спермой автора «Ручья убийцы». Со временем может даже всплыть тот факт, что Кайло прихватил его трусы в качестве сувенира.

«Источники сообщают, что следователи обнаружили в доме Бангорского потрошителя испачканное в семени нижнее бельё писателя, неоднократно использовавшееся убийцей, когда тот воскрешал в своей памяти детали нападения».

— Я не могу рассказать об этом, — произнёс Хакс вслух. — И не расскажу.

«Не я первый, не я по…»

Хакс отогнал эту мысль. Он обдумает моральную дилемму позже. Если, конечно, наступит «позже». Он всё равно ничего не добьётся здесь, на этой пустынной дороге, по которой, возможно, по-прежнему рыскал его насильник. Его. Он теперь принадлежал Кайло.

*Ковровая плитка https://i.pinimg.com/564x/25/94/fc/2594fc5ef688...
*Ролик с той самой рекламой https://www.youtube.com/watch?v=9ybKMiSavCM
*Bonnie Tyler — Total Eclipse of the Heart (это правда охуенная песня, рекомендую послушать) https://www.youtube.com/watch?v=lcOxhH8N3Bo

Глава третья


Наконец Хакс добрался до перекрёстка. И хотя он был не религиозен, он молился, чтобы это оказалось восемьдесят седьмое шоссе. По центру виднелась двойная сплошная жёлтая полоса, а на высоком, выбеленном солнцем, как кость, деревянном столбе висел одинокий уличный фонарь. Хороший знак. До ушей Хакса донёсся низкий, ритмичный гул. Бит бас-гитары. Чем дальше Хакс продвигался по этой новой дороге, тем громче становилась музыка. На горизонте показались огни — не только фонари, но и розово-голубое мерцание неона.

Группа играла «Беспечный шёпот» в тягучей, блюзовой обработке. Он слышал смех. Пьяный, грубый, прекрасный. Хаксу вновь захотелось плакать. Приблизившись к зданию, он увидел, что это придорожная забегаловка. Большое деревянное строение выглядело как нечто среднее между старинным отелем и амбаром. Из окон лился свет, грязная парковка была забита до отказа. И там было крыльцо с верандой. На неоновой вывеске прямо над дверным проёмом, в котором мельтешили посетители, сжимающие в руках сигареты и пластиковые стаканы с пивом, было написано: «ПРИЮТ РЫ АРЯ». «Ц» отсутствовала. Эта вывеска хотя бы не клацала. Хакс подумал, что если ещё раз услышит дребезжащее «цок-цок-цок», то сойдёт с ума.

Хакс хмуро окинул взглядом парковку, а потом сообразил, что сегодня пятница. Судя по всему, «Приют рыцаря» считался подходящим местом для вечера пятницы. В забегаловке был телефон, но столько народу… Они заметят его разбитый нос, ожерелье из синяков на шее и поинтересуются, что случилось. Он мог солгать, но ему не хотелось общаться с любопытными незнакомцами. Что, если кто-нибудь узнает его? Таксофон на улице тоже не годился — вокруг него толпились люди, ожидающие своей очереди вызвать такси. Кончики сигарет горели ярко-оранжевым в ночи. Боже, Хакс не отказался бы от сигаретки. Но нет, слишком много людей. Кроме того…

Там мог оказаться Кайло. Он был немногим моложе Хакса, возможно, подбирался к тридцати. А большинство людей в этом возрасте любит музыку и алкоголь. Возможно, покинув место преступления, Кайло прибыл сюда, удовлетворённый, готовый расслабиться и выпить тёплого пива под умиротворяющее бреньканье гитары.

Группа переключилась на «Съешь меня живьём» — исполнение было вполне сносным. Хакс смутно припоминал, что консервативная пресса с год назад развела вонь из-за этой песни. «А как иначе, — подумал он. — Он был молод и горяч, толкнул меня бедром, а я совсем не против был, съешь меня живьём». Старого Хакса такое отношение заставило бы насупиться, но Новый Хакс посчитал его чертовски забавным. Он громко хохотнул и отвернулся от забегаловки. Ниже по шоссе, на расстоянии квартала, он заметил заправку «Ситго» и два таксофона, расположенных между мужским и женским туалетами.

Но сперва Хакс решил посетить уборную и направил тугую струю прямо в унитаз. А ведь он даже не осознавал, что хотел отлить. Запрокинув голову, он в экстазе закрыл глаза, но в следующую же секунду удовольствие сменилось омерзением — он почувствовал, как по задней поверхности бедра тоже течёт характерная струйка. Если бы на нём были трусы, он немедленно бы избавился от них. Но трусов не было. Придётся проделать остаток пути домой с сочащейся из него спермой Кайло.

— Ублюдок, — прохрипел Хакс. И, прежде чем выйти, посмотрел в зеркало на покрытого синяками и засохшей кровью мужчину.

Первый таксофон не работал, второй, покосившийся набок, тоже не внушал оптимизма. Но когда Хакс поднёс трубку к уху и нажал кнопку вызова оператора, аппарат звякнул и пробудился к жизни. Хакс записал на пыльном корпусе таксофона продиктованный оператором номер. Набрал его и замер в ожидании, опасаясь, что скучающий диспетчер сообщит, что у них нет машин, или что ему вовсе никто не ответит. После второго гудка на том конце подняли трубку — диспетчер назвался Митакой. Голос у него был скучающий, но он сказал, что они прямо сейчас направят лимузин. Они постоянно посылают машины в «Приют рыцаря».

— Я не там, я на заправке «Ситго»…

— Да, сэр, я понял. Туда мы тоже отправляем машины. В «Приюте» телефоны были заняты? Придётся подождать сорок пять минут, может, час.

— Ничего страшного, — ответил Хакс, и на этот раз на его глазах выступили слёзы благодарности.

— Вашего водителя зовут Таниссон.

— Хорошо, спасибо.

Хакс ожидал, что Митака спросит, не перепил ли он малость, потому что голос у него был как у пьяного. Но Митака только поинтересовался: «Наличка или кредитка?» Хакс решил, что для пятничной ночной смены экспрессивные голоса — привычное дело.

— Деньги должны быть на счете.

— Да, сэр, всё на месте. Спасибо, что обратились в службу проката лимузинов «Первый Порядок».

Связь оборвалась, и Хакс несколько секунд стоял, прижимая трубку к уху. Хмыкнув, он покачал головой и повесил трубку на место. «Наверное, переключился на лимузины, когда старина “Генерал” приказал долго жить». Хакс был голоден, он пропустил обед и ужин. «Потому что был слишком занят», — подумал он, но смеяться не стал. Хакс не имел привычки перекусывать на ходу, но прямо сейчас с удовольствием бы съел упаковку какой-нибудь дряни, которой торговали на заправке. Денег у него не было, а даже если бы были, он бы не вошёл внутрь. Освещение на заправках придавало вид живых мертвецов даже бодрым, розовощёким посетителям, у которых не было ожерелья из синяков над воротником. Продавец мог ничего не сказать, только пялился бы, пытаясь сдержать улыбку. Потому что тощий чувак в помятой одежде, с расквашенным носом — это забавно. Особенно вечером в пятницу. «Эй, мужик, смотрю, ты нарвался на кулак!»

— Вообще-то это был не кулак, — сказал Хакс и привалился к стене. — Пофиг, поем дома.

Спереди раздавались голоса и музыка, слева слышался шум автострады, которой бы он воспользовался, не подвернись ему более короткий путь домой. По шоссе туда-сюда сновали машины с людьми, которых не насиловали и не запихивали в трубу. Некоторые ехали в Бангор, другие — в Бар Харбор. Хакс решил, что призрачный вой колёс, несущихся по асфальту на скорости пятьдесят пять миль в час, долетающий до стены из шлакоблока в «Ситго», наиболее точно характеризует одиночество.

**~*~**
Всё прошло так, как и представлял себе Хакс. Прибытие, благодарность, чаевые, добавленные к кредитной квитанции, которую он подмахнул обычной ручкой — не чета его любимой перьевой, теперь, вероятно, покоившейся в нагрудном кармане чёрного, пропитанного потом комбинезона автомеханика. Таннисон не стал говорить: «Смотрю, ты нарвался на кулак», когда увидел Хакса. Но он спросил, не хочет ли Хакс по пути заехать куда-нибудь, намекая на больницу. Хакс не хотел. Большое спасибо.

Хакс прошёл по дорожке к парадному входу и достал запасной ключ. Потом переступил порог, захлопнул дверь и тут же запер её. Милли вилась вокруг его лодыжек, вопя, чтобы её взяли на ручки, обняли и покормили. Хакс выполнил её требования, но только после того, как включил сигнализацию — впервые за шесть месяцев. По дороге на кухню он зажёг все лампы. Взглянув на часы на микроволновке, Хакс почувствовал слабость в ногах — таймер показывал всего 11:45 вечера. Пока Миллисент ела, Хакс обошёл дом и проверил остальные замки. А потом приблизился к шкафу в прихожей и снял с верхней полки небольшой, запирающийся на ключ ящичек.

Внутри лежал револьвер — «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра. Не касаясь спускового крючка, Хакс зарядил его, оставив патронник пустым. Он прихватил его с собой на кухню, металл блеснул в свете ламп. Оружие приятно оттягивало руку. В удачную неделю Хакс выпускал четыреста пуль в местном тире. Он был опытным, умелым стрелком. Метким. Тем не менее потребность в оружии всегда казалась ему ненужной. Хакс никогда не возил оружие в машине, кроме как в тир и обратно. Не то чтобы наличие револьвера тридцать восьмого калибра помогло бы ему сегодня. Ну и что бы он сделал? Помахал им перед носом дружелюбного автомеханика, который предложил поменять шину?

Раздалась телефонная трель, и Хакс подпрыгнул на месте. Трясущимися руками он ответил на звонок.

— Наконец-то! Ты где был? Я сто раз звонила.

Фазма. Хакс подавил порыв разрыдаться прямо в трубку. Он заговорил басом, попытавшись скрыть хрипотцу, и скривился от боли.

— Прости, Фаз. Припозднился немного.

— Я думала, выступление было утром. В любом случае, я тут решила, если ты завтра не занят, мы могли бы…

— Ладно, извини, нужно было сразу сказать. Я вернулся домой поздно, выпил на три рюмки больше положенного и упал на кофейный столик. Я сломал нос. — От вскрика Фазмы голову Хакса пронзила боль. Он потянулся к холодильнику и заглянул внутрь. Ничего возбуждающего аппетит. Он захлопнул дверцу. Водолазка скроет синяки на шее, но останется лицо. — Миллисент путалась под ногами.

— О боже! Я сейчас приеду!

— Нет, нет, всё нормально. Собираюсь лечь спать.

— А что, если у тебя сотрясение? Милли в порядке?

Хакс рассмеялся, искренне и тепло — впервые после случившегося.

— Господи, Фаз. Теперь мне всё ясно. Я чуть не убился, споткнувшись о кошку, а ты сочувствуешь ей.

— Хакс, нет…

— Да я шучу, Милли в порядке. Немного обижена. — По крайней мере, это была правда. — Я просто предупреждаю, вдруг во время нашей следующей встречи я всё ещё буду сиять всеми цветами радуги. Завтра ничего не выйдет, но, скажем так, если бы у меня был бывший парень, ты бы решила, что он меня навестил.

— Никто бы не посмел поднять на тебя руку, — сказала Фазма. — Твой характер под стать твоему цвету волос.

— Так и есть.

— У тебя хриплый голос.

— Я устал.

— Ладно, но если тебе понадобится что-нибудь… еда на дом или старый добрый перкоцет…

— Ладно, наберу, если что. Отстань, мне спать пора.

Фазма отключилась, бросив напоследок: «Люблю тебя, поправляйся». Глаза Хакса заволокло пеленой. Он повесил трубку. Его собственный жизнерадостный голос отразился эхом от стен. Ложь, с которой ему теперь жить.

Следующая остановка — душ. Хакс прихватил с собой револьвер и положил его на туалетный столик. Посмотрев в зеркало, Новый Хакс изучил свои глаза. Сосуды полопались, из-за чего радужки мерцали противоестественным оттенком зелёного. Хакс подался ближе к зеркалу, погасил свет, досчитал до двадцати и снова щёлкнул выключателем. Зрачки сузились, и они были одинакового размера. Что ж, хороший знак. Череп, скорее всего, цел. Возможно, сотрясение. Хакс не так уж много знал, чтобы исключить этот вариант. Он был писателем, а не врачом.

Ему нужен был врач, но если он обратится к своему врачу, то его злоключения непременно станут достоянием общественности. Да, медики давали клятву молчания. С другой стороны, всем известно, что бывает каждый раз, когда знаменитости А-класса попадают в реабилитационные центры или ложатся в психушку. Даже если доктор и медсёстры умолчат об авторе триллеров, которого Бангорский потрошитель выебал в зад и придушил до полусмерти на обратном пути после выступления, как насчёт прочих пациентов, которые могут его там увидеть? Кто-нибудь может догадаться, что он не просто рыжий дрищ со сломанным носом. «Ну знаете, это тот парень из Бар Харбора, который наживается на ужастиках. По его последней книге ещё сняли сериал. Боже, вы бы его видели».

— Мне нечего стыдиться, — заявил Хакс своему отражению.

Но огласка могла стать причиной стыда. Он будет обнажён. Обнажённая жертва. «А как насчёт других мужчин в водостоке?» Он был не в состоянии думать о них сегодня. Хакс залез в душ и долго тёр себя мочалкой, но ему казалось, что он по-прежнему чувствует Кайло внутри.

Подойдя к спальне, Хакс замер перед входом. Дверь была приоткрыта, и Хакс, хоть убей, не мог вспомнить, закрывал ли он её перед отъездом. Когда он принимал душ, ему вдруг пришло в голову: если Кайло забрал его бумажник, то он знает его домашний адрес. Тот был напечатан на его водительских правах. Сигнализация была отключена, пока Хакс не вернулся домой. Кайло мог припарковать свой старый F-150 за углом и взломать один из замков. «Я всё проверил». Кайло мог ждать его там, затаившись в темноте.

«Если бы он был там, я бы его учуял. Никогда не забуду запах его пота. И я застрелю его. Никаких “руки вверх”. Просто застрелю. “КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ”, детка».

Хакс обнаружил: ему хочется, чтобы Кайло был там. Возможно, это означало, что Новый Хакс — безумец. Но что с того? Если он застрелит Кайло, ему будет легче вынести публичное унижение. Да и книги будут продаваться лучше.

Его дрожащей руке понадобилась целая вечность, чтобы нащупать выключатель. Он всё ждал, что лапища Кайло коснётся его ладони в темноте. Нежно. И будет нежной хотя бы какое-то время. В спальне никого не оказалось, и Хакс подавил разочарование. Облачившись в серую шёлковую пижаму, он улёгся в постель, пристроив револьвер на прикроватном столике. Он думал, что никогда не уснёт, но потом Милли запрыгнула на кровать, свернулась под боком тёплым рыжим клубочком и замурлыкала. И Хакс позволил себе провалиться в забытьё.

Песни из этой главы
George Michael - Careless Whisper https://www.youtube.com/watch?v=izGwDsrQ1eQ
Judas Priest - Eat Me Alive https://www.youtube.com/watch?v=l7wYGjLvgJw

Глава чтвёртая


На часах было семь, в квартиру лился умиротворяющий утренний свет. Хакс сидел за столом с круглой стеклянной столешницей, который недвусмысленно намекал на принадлежность владельца к старым девам или холостякам с определёнными наклонностями. В одной руке он держал кружку с кофе, вторая застыла над блокнотом, сжимая в пальцах любимую ручку номер два. С губ свисала сигарета — красный «Мальборо». Крепкий дым разъедал лёгкие. Бодрил. Первым делом Хакс снова принял душ, он втирал шампунь в волосы, пока не расцарапал кожу на голове. Он ощущал невыносимую боль, прикасаясь к затылку, которым приложился о пикап Кайло, но в том была своя прелесть. Он выжил и добрался до дома, чтобы прочувствовать это.

Душ, как и автомобиль, был хорошим местом для размышлений. Именно в душе Хаксу пришлось взглянуть правде в глаза — ему действительно требовалось показаться доктору Унамо, пусть он этого и не хотел. Не из-за лица: он мог подождать несколько недель, пока синяки сойдут сами собой. Но необходимо было провериться на ЗППП.

— И не забудь тест на СПИД, — сказал Хакс вслух и поморщился. Тест был нужен ему для собственного душевного спокойствия.

Он написал в блокноте ровными печатными буквами «тест на СПИД» и подчеркнул. Но не это являлось главным вопросом утра. Никого не касалось, как ему реагировать (или не реагировать) на собственное изнасилование, но вот остальные жертвы в водостоке… Те парни потеряли намного больше, чем Хакс, и со следующим мужчиной, на которого нападёт Кайло, наверняка случится то же самое. В особенности если Кайло обнаружит исчезновение Хакса. Следующему он просто перережет горло. А в том, что будут ещё жертвы, Хакс даже не сомневался. Может, не сразу. Через месяц или год. Но это неизбежно. Хакс достаточно разбирался в природе убийств и понимал: такие люди, как Кайло, не останавливаются сами — их можно только остановить. Чёрт, следующим мог снова стать Хакс. У Кайло был его адрес.

— И мои запонки. Этот сраный извращенец украл мои запонки.

«Ну он же думал, что они мне больше не нужны».

Даже если Кайло не вернётся к «Генералу Первого Порядка» и водостоку, пролегающему под дорогой, те парни в трубе теперь принадлежали Хаксу. В той же мере, что и Кайло. Он нёс ответственность за них всех. В умиротворяющем утреннем свете Бар Харбора ответ был как на ладони. Анонимный звонок в полицию. Тот факт, что он не подумал об этом сразу (учитывая его опыт автора криминальных романов), вызвал у Хакса ощущение, что он заслужил выволочку. Он даст им координаты («КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ» на «Рыцарском кресте») и опишет Кайло. Найти такого человека не составит труда, если знаешь, кого искать. «Да, офицер. Это был здоровяк с огромным носом, мягкими губами и добрыми глазами. И я думаю, что он правда добр, во всяком случае, он сам так считает. Он не хотел причинять мне боль, ему пришлось. Он даже плакал. В конце концов, если бы он прикончил меня, эти мучения не особо бы мне повредили. Он водит пикап, разрисованный планетами, а в его тумбочке вы найдёте кассету со «Звёздными войнами». Я уверен, потому что в трусах с такой надписью он прячет свой член. Да, сэр, тот самый член, который он запихнул в меня. Тот самый». И они быстренько его найдут. Вот так просто.

Слишком просто. Хакс посмотрел на револьвер. Он взял его с собой, и теперь тот лежал на столе между блокнотом с записью «тест на СПИД» и кружкой кофе. Кружкой, которую подарила Фазма после поездки в Джорджтаун, белой, разрисованной вручную веточками черники. Какая живописная картина.

Слишком просто, потому что…

— А мне что с того? — Хакс взглянул на Миллисент, устроившуюся на своей лежанке у окна. — Мне что с того, Милли?

Чуть раньше утром, пока он был в душе, на автоответчик пришло сообщение. Нажимая на кнопку «прослушать сообщение», Хакс думал, что это Рен решил выказать обязательные в таких случаях любезности. «Спасибо, что посетили нас. Моя безмерная благодарность. Нам всё понравилось, надеюсь, вам тоже. Отклик был превосходный. Приезжайте снова». Ага, держи карман шире. Но из автоответчика раздался голос не Рена, а какой-то женщины.

Она представилась Роуз Тико и сообщила, что звонит из «Приюта рыцаря». «Наша политика — обзванивать всех, кто оставил машину у нас на парковке после закрытия. Благодарим вас, что не сели пьяным за руль. Зарегистрированное на вас транспортное средство можно будет забрать до пяти вечера сего дня, в ином случае его отбуксируют на штрафплощадку за ваш счёт. — Роуз сделала паузу. Когда она заговорила вновь, её голос звучал уже не так официально: — У нас есть и другие ваши вещи, так что зайдите в офис, пожалуйста. Мне понадобится удостоверяющий вашу личность документ с фотографией. Спасибо».

Хакс дважды прослушал сообщение. Другие вещи? Бумажник? Заявившись в лимузине, он привлечёт слишком много внимания, поэтому он вызвал такси. Дорого, конечно. Придётся доплатить, поскольку обратно водитель поедет порожняком. Хакс ел впервые после своих злоключений. Тост с клубничным джемом. Мясные продукты не вдохновляли. Он попытался поджарить пару яиц, но кончилось тем, что его стошнило в раковину. Слишком уж насыщенный был запах. Густой, словно амбре гниющих листьев в водостоке, который пришлось разделить с остальными.

Руководствуясь своим вчерашним решением, Хакс надел водолазку, но его лицо… дохлый номер. Хоть нос не свернуло набок, слава богу. Иначе пришлось бы действительно топать к врачу, чтобы вправить его. Он был слишком тщеславен, чтобы пустить всё на самотёк и остаться с кривым носом. Но добрая половина его физиономии была покрыта впечатляющими синяками, даже огромные солнцезащитные очки не скрыли бы их все. Да и не было у Хакса таких очков. Он не любил загорать. Ну, хоть погода была подходящая, чтобы натянуть свитер и пальто.

Когда такси повернуло на грязную парковку у «Приюта рыцаря», Хакс почувствовал, что его пульс подскочил выше ста ударов в минуту. Водитель, должно быть, что-то заметил или, может, наконец набрался смелости, чтобы расспросить Хакса об очевидных следах избиения на лице.

— Всё в порядке, сэр?

— В исключительном, — ответил Хакс. — Просто не думал, что вернусь сюда сегодня. Вот и всё.

— Да уж, мало кто думает о таком.

Таксист, толстый и лысый, разменял шестой десяток. Хакс не попросил его задержаться. Если он поймёт, что не может вести машину, вызовет другого. Этот водила до боли напоминал старых дружков отца. Не самое приятное воспоминание, чтобы прокручивать его в голове по дороге к бару.

Кайло приехал сюда прошлым вечером и бросил тут ауди Хакса, как только заменил шину. Да, он заменил шину и сделал это бесплатно. Парковка пустовала, только кое-где виднелось несколько машин, включая ауди. Она приткнулась в дальнем углу. Ну конечно там. Кайло же не хотел, чтобы кто-то заметил его с чужой тачкой. Шагая к входу в «Приют рыцаря», Хакс заметил на переднем левом колесе обычную шину «Блэкволл». Кайло заменил шину, а затем отогнал машину от…

«От места, где он проводил свой досуг. От своей художественной мастерской. “Смертельная зона”. Убедитесь, что название рукописи кровавое и броское. Он придушил меня, отогнал сюда мою тачку, вернулся в магазин, запихнул меня в водосток. И уехал прочь. Хорошо, что я не очнулся до его возвращения. Он мог бы вернуться, пока я ходил кругами вокруг магазина и рыдал. Он бы нашёл меня, в помутнении, и снова убил». Хакс покачал головой. Безумие. Звучало безумно. Безумием и было. А вдруг Кайло поджидал его в баре? Это могла быть подстава. В ужастике так бы и случилось. «Подружка здоровяка, такая же сумасшедшая как и он, заманила его в ловушку». Глупость какая. Паранойя.

Хакс вошёл в бар. Он напомнил себе, что в кармане пальто лежит револьвер тридцать восьмого калибра, и это его успокоило.

— Эй! — крикнул он, его возглас эхом отразился от стен.

— Направо, — раздался женский голос. Опять Роуз Тико.

Справа виднелась приоткрытая дверь с табличкой «Только для персонала». Изнутри лился яркий свет — не чета полумраку бара. Вероятно, комнату запирали на ночь. Вид шкафчика для хранения документации разрушил бы атмосферу деревенской забегаловки. Хакс перешагнул порог.

Идеальный овал лица Роуз Тико обрамляли свободно свисающие чёрные пряди. Она игриво посмотрела на Хакса из-под чёлки.

— Вы парень с ауди или парень с хондой? — спросила она и переложила бумаги, деловая донельзя.

На стене в рамке висело фото женщины азиатской внешности примерно её же возраста. Должно быть, родственница. Роуз носила подвеску в виде полумесяца на изящной цепочке, мерцающую жёлтым в бледном свете флуоресцентных ламп.

— Ауди, — ответил Хакс.

— Удостоверение личности.

Хакс протянул ей документы.

— У меня есть только паспорт. Я потерял свой бумажник. Надеялся, что он у вас.

Роуз посмотрела на него, как на кретина.

— Нет, извините. Может, за сиденье завалился? Мы проверяем только бардачки. Именно там нашли ваши ключи. — Потом она заглянула в его паспорт и комично выпучила глаза: — Срань господня! Вы парень с «Ручьём убийцы»!

Хакс улыбнулся, надеясь, что улыбка вышла не слишком безобразной.

— Виновен.

— Обожаю ваши книги. Дома на полке все до одной, — сказала Роуз. Судя по тону, она корила себя за то, что вывалила эту информацию.

Хакс, вероятно, испортил в её глазах свой загадочный образ, стоя у неё в офисе и расспрашивая про бумажник.

— Что же, ещё несколько сотен таких, как вы, и я смогу купить особняк за городом, — произнёс Хакс. У некоторых такое вызывало снисходительную улыбку. Но не у Роуз.

— Надеюсь, это случилось не здесь.

Не было необходимости уточнять. Хакс знал, о чём она говорила. А Роуз знала, что он знал.

На мгновение Хакс задумался, не повторить ли историю о том, как он споткнулся о кошку. Да, так он будет выглядеть ещё несуразнее, но оно и к лучшему. Роуз быстро выкинет из головы его визит, если его история будет бессмысленной, фальшивой и скучной. Но он отринул эту мысль. На мордашке Роуз было написано: ей доподлинно известно, что случается по пятницам вечером. «А по пятницам после полудня? Как насчёт этого, Роуз?» Она, вероятно, слыхала все варианты россказней «я поскользнулся в душе». Она была тем человеком, который обзванивает посетителей и помогает вернуть транспортные средства. Да, Хакс был уверен, что она слышала их все, и его нелепая сказка её не одурачит. Более того, Роуз ему понравилась. Он не хотел рассказывать ей, что сломал нос о кофейный столик. Но и правду говорить не хотел.

— Это случилось не здесь, — ответил он.

— И не на парковке? Если это произошло на нашей территории, мне надо будет поговорить со службой охраны.

— Нет, это случилось, когда я ушёл.

«А вот теперь и правда придётся сделать анонимный звонок, если я решу сообщить. Я соврал, она может вспомнить».

— Мне жаль, — произнесла Роуз. Она помолчала, словно боролась с чем-то. — Не хочу вас обидеть, но вам, возможно, не стоит вновь приезжать сюда. Всё равно вам нечего делать в таком месте. Наша клиентура состоит в основном из парней с колючей проволокой вокруг бицепса. Вижу, события приняли не очень удачный оборот?

Вот оно что. Хакс ощетинился.

— Буду иметь в виду. Я поступил глупо, засветив своё лицо в месте, где ему было суждено получить синяк. Спасибо вам.

Мордашка Роуз омрачилась раздражением.

— Я не это имела в виду. Просто… Бережёного бог бережёт, верно? Вы знали его?

Это уже наглость. Ничего страшного, можно ответить тем же.

— Немного погавкался со своим парнем возле «Ситго», — сказал Хакс, ожидая, что Роуз выдаст своё отвращение. Лицом (если утратит бдительность) или глазами (если ей удастся сохранить непроницаемость). Не из-за «погавкался», а из-за «парня».

— Лучше два парня в кустах, чем один мудак в контейнере для мусора, — мягко произнесла Роуз. — Надеюсь, вы порвали с ним. Тот, кто сделал так однажды…

— Рано или поздно повторит, да. Он выбыл из игры. Но если у вас нет моего бумажника, о каких личных вещах шла речь?

Роуз Тико крутанулась на вращающемся стуле (солнце осветило её лицо) и, открыв шкафчик, выудила навигатор Хакса. Хакс обрадовался, увидев своего старого попутчика, и почувствовал, как губы растянулись в улыбке. Лицо пронзило болью, но это ничего.

— Нам не положено забирать имущество клиентов из машин, но мне не хотелось оставлять его на произвол судьбы. Он лежал прямо на приборной панели, выглядит дорого.

— Это было предусмотрительно с вашей стороны. Благодарю.

Роуз улыбнулась в ответ. Строгий профессионализм испарился, лицо её посветлело, словно по нему скользнул ещё один солнечный луч.

— Всегда пожалуйста. Когда этот ваш дерзкий парень приползёт назад и будет просить дать ещё один шанс, я надеюсь, вы вспомните обо мне и остальных ваших читателях и скажете ему «нет». Но только разговаривайте с ним, не снимая цепочку с двери.

— Хороший совет.

Роуз поинтересовалась, не против ли он дать автограф. Хакс ответил: «Конечно нет», с неподдельным удовольствием наблюдая, как она достаёт чистый листок бумаги с фирменной символикой и аккуратно, с помощью линейки, отрывает логотип бара.

— Напишите «Для Роуз и Пейдж, настоящих фанаток». Можно?

Хакс выполнил её просьбу, добавил дату. И тут в его голове зародилась идея.

— Когда мы с моим парнем… Ну вы понимаете, мне на подмогу пришёл один мужчина. Если бы не он, всё могло закончиться хуже. — «О да, намного хуже! Например, изнасилованием». — Хотел бы поблагодарить его, но не знаю имени. Кайл или как-то так.

— Ой, вряд ли я смогу чем-то помочь. По вечерам здесь такая суета, я не особо обращаю внимание на посетителей.

— О, такого не забудешь. Вы ведь местная, верно? Мы с моим парнем шли к таксофонам и спорили всю дорогу. Я хотел вызвать такси, он хотел вести сам. Я был против. Как бы то ни было, дошло до драки, и тут появился этот чувак и оттащил моего парня от меня. Он подкатил на причудливо разрисованном форде, вокруг фар ещё были такие пластиковые латки.

— «Бондо»?

— Да, вроде «Бондо», — ответил Хакс, отлично зная, что именно оно. — Помню, когда он выбрался из своего забавного пикапа, я подумал: «Он не водит эту тачку, а носит её».

Роуз ухмыльнулась.

— Боже мой, кажется, я знаю, кто это.

— Правда?

— Он был большой или очень большой?

— Огромный. А ещё у него был алый крест. — «Наверняка он донор и частенько жертвует кровь “Генералу Первого Порядка” и общественной системе водоснабжения Бангора». — И бейсболка, чёрная, с четырьмя серебристыми полосками на козырьке.

— Он уже столько лет носит эту чёртову кепку! Ты имеешь в виду Кайло Рена.

Жужжание электрических ламп внезапно заглушило остальные звуки. Хакс старательно пытался сохранить нейтральное выражение лица. Рен.

А Роуз продолжала:

— Он местный, но я не знаю, из какого района. Я вижу его постоянно там и сям. В продуктовом, в хозтоварах. Увидишь его хоть раз — не забудешь. Они с отцом держат автомастерскую. Название тоже как-то связано с рыцарем, но не факт, что она тут одна такая. Особенности местной непростой жизни. Можно подумать, весь городок одержим средневековьем. Бьюсь об заклад, что смогу найти его в телефонном справочнике. Хотите, посмотрю?

— Нет, спасибо. Вы мне очень помогли. Единственное, о чём я вас попрошу: если встретите Кайло Рена, не говорите, что видели меня. Хочу устроить ему сюрприз. Он заслужил, — Хакс чувствовал, как внутри прорастает ярость. Семена гнева.

— Без проблем, — Роуз улыбнулась. — Просто держитесь подальше от бывшего парня и от «Приюта». Только не говорите никому, что я вам сказала это. Меня уволят, и мне придётся убить вас.

— Это будет заслуженно, — шутливо сказал Хакс, помахав ей на прощание рукой, в которой сжимал навигатор.

**~*~**
— Привет, Хакс. Вижу, мы отправляемся в путешествие.

— Всего лишь домой, — сказал Хакс и добавил немного другим тоном, который использовал, говоря за навигатор: — Ты уверен, что это хорошая идея? — Будь он дома, эта реплика, возможно, досталась бы Миллисент. Она любила подвергать сомнению его решения. — Совсем не уверен.

Хакс завёл мотор и бросил взгляд на заправку «Ситго», где собирался сделать остановку по пути домой. Хотя после разговора с Роуз желания останавливаться там значительно поубавилось. Таксофоны были на месте. Висящий прямо, но сломанный и покосившийся — рабочий. С него можно анонимно позвонить. Бангорский потрошитель будет пойман, и появится шанс, что друзья, коллеги и весь мир не узнают, что Армитажа Хакса швырнули на кипу заплесневелой ковровой плитки и изнасиловали. И что ему было приятно. Полиция предотвратит очередное изнасилование и убийство. Но как насчёт старшего Рена? Смогут ли найти против него какие-нибудь улики?

— А мне что с того? — спросил себя Хакс. «У меня есть пушка, и я знаю, как ею пользоваться». Он посмотрел на экранчик навигатора, где рядом с восемьдесят седьмым шоссе отчётливо виднелась надпись «Рыцарский крест». — Нужно поехать домой и всё обдумать.

«А что тут думать? Я застрелю его и сяду в тюрьму. Не имеет значения, изнасиловали меня или нет. Да и как я докажу, что меня изнасиловали?» Пара добросовестных посещений душа — и доказательств сексуального контакта стало существенно меньше. Да, его явно душили и били по лицу, но к югу от пряжки ремня он был в отличной форме. Слава богу, конечно, но... блядь.

Повернув в сторону восемьдесят седьмого шоссе, Хакс направился к транспортной развязке. Подъезжая к повороту, он подумал: «А ведь я мог вернуться домой по этой дороге, если бы кому-то не пришла в голову гениальная идея».

— Рен. Чтоб тебя черти драли, Рен, — произнёс Хакс вслух.

Он не пойдёт к копам, пока не накопает чего-нибудь на Рена-отца, и в глубине души Хакс знал, что ему вовсе не хочется обращаться в полицию.

**~*~**
На обратном пути Хакс сделал одну остановку и сгрёб свежие выпуски всех газет, которые смог найти, а также приобрёл новейший телефонный справочник Бангора и пригородов. Добравшись до дома, он разложил их на столе и несколько минут сидел, не в силах прочитать ни слова, гадая, действительно ли он намерен отыскать адреса Кайло Рена и его отца и продырявить им черепа. Мечты о мести. Время от времени он брал в прокате фильмы подобного жанра, но пока ещё не написал историю с такой концепцией.

Сперва он взглянул на самую актуальную для себя заметку. Заголовок гласил: «СТАРШИЙ БИБЛИОТЕКАРЬ ПРАЙС РЕН АНОНСИРОВАЛ ПЯТНИЦУ “РУЧЬЯ УБИЙЦЫ”».

— А вот и я — гвоздь программы. Что ж, полюбуемся ещё разок на гостеприимного хозяина, — Хакс пристально вгляделся в маленькую фотографию Рена рядом с текстом статьи, гораздо меньшего размера, чем фото Хакса. Рен и Кайло оба были привлекательными, мускулистыми мужчинами, но в остальном Хакс не заметил особого сходства. Может, Роуз ошиблась с фамилией? А может, существовал ещё один автомеханик на пенсии по фамилии Рен? Хакс покачал головой. Его охватила ярость — ярость, доселе неведомая ему. Он должен отследить эту зацепку до конца. Даже сейчас он чётко слышал голос Рена, который наклонился к окну его машины и уставился на него с откровенным желанием в пронзительно-голубых глазах. «Ты заслужил это».

— Что я заслужил, Рен? — пробормотал Хакс. Свернувшаяся на его коленях Миллисент ничего не ответила. Мог ли он быть уверен в том, что Рен направил его к своему психически нездоровому сыну в качестве жертвоприношения?

Всё верно. Нужно найти автомастерскую. Хакс взялся за справочник. Дикая мысль, но чего только ни происходило в мире. Домовладельцы травили пожилых жильцов и хоронили их на заднем дворе, чтобы получать за них соцобеспечение. Родители обливали бензином своих детей и поджигали, только бы избежать передачи опеки бывшему супругу. Если бы на дворе был не 1985, а 1986 год, на ум бы пришла история об угрюмом чуваке с Запада, который заморозил труп жены и пропустил его через измельчитель древесины.* Вот уж точно настоящая дикость. Материал для книги или фильма. Отец, посылающий жертв своему сыну, — это шокировало и на первый взгляд вызывало сомнения. Но Хакс не стал бы сбрасывать со счетов этот вариант.

Хакс нашёл полноцветную рекламу на весь лист. Автомастерская рыцарей Рен. «Такое стоит недёшево». Под логотипом компании были напечатаны телефонные номера и базовые расценки. Чуть ниже алел крест — ярко-красный, как свет задних фар, — пронзая слова, будто меч. И там была фотография. Увидев её, Хакс крепче стиснул в пальцах справочник. Кайло. Он стоял перед красным эвакуатором с фирменной надписью «Рыцари Рен», обнажив в приветливой улыбке зубы. Кривые, но очень белые, с острыми клыками. Выглядел он дружелюбно. Сервис с улыбкой. Его взгляд был тёплым и обжигающим, словно чашка крепкого чая, как тогда, когда он прижал Хакса к пикапу и проворковал: «Вместо того, чтобы менять колесо, я бы мог трахнуть тебя. Что думаешь?» Подпись под фото гласила: «Кайло Рен, владелец».

— Ты заплатишь, Кайло. Никакой полиции. Я сам взыщу должок, — сказал Хакс фотографии.

И Прайс Рен. Гордый папаша Кайло. Человек, который пожелал Хаксу счастливого пути и отправил прямо в ловушку. Рен указал ему именно ту дорогу, с заблаговременно рассыпанной дранкой. Интересно, Рен велел Кайло быть наготове? Позвонил ему тем утром и предупредил: «Я тут направлю кое-кого, не пропусти». На фото Кайло был окружён своими работниками. Вероятно, их улыбающиеся физиономии должны были вселять доверие. Хакс фыркнул при мысли об этом. Рен примостился сбоку от своей бригады. Изучив подпись целиком, Хакс нахмурился. В общей сложности на фото было шесть человек с фамилией Рен — и никакого внешнего сходства между ними.

«Ну что ж, ты выяснил, где я живу. Пора отплатить тем же». Он мог просто нанести визит Рену. Не исключено, что тот не знал об увлечении Кайло. В конце концов, автомастерская располагалась на «Рыцарском кресте», в противоположном направлении от заброшенного магазинчика. Рен, вероятно, постоянно ездил этой дорогой — проведать свою старую мастерскую. Логично, что он посоветовал её случайному путнику. Но почему он тогда не добавил: «Я всё время пользуюсь этим маршрутом, чтобы навестить сына»? Это было бы естественно. И откуда Кайло узнал о прибытии Хакса?

— Он мог быть в курсе встречи с читателями, — сказал себе Хакс. — Увидел симпатичного гостя и понял, что отец посоветует ему ту дорогу. Нет. Как Кайло узнал, что я возвращаюсь в Бар Харбор?

— Он мог, как и Рен, прочитать статью про тебя, — подсказала Миллисент.

— Возможно, — согласился Хакс и погладил кошку по головке. — Но я в это не верю. Ведь проще думать, что они в сговоре?

Если он объявится на пороге у Рена и не увидит на его лице ничего, кроме удивления и любопытства, вызванного возвращением последнего гостя библиотеки, — это одно. Но если он заметит страх или злость… «Ты заслужил это». Что ж, пора копать информацию.

В телефонном справочнике Бангора Прайс Рен не значился, что немудрено. Но, перебрав стопку газет, Хакс обнаружил опубликованный фрагмент протокола библиотечного собрания. Встреча прошла на Ледженд-лейн, 75. Какова вероятность?..

— Попался.

— Тебе нужно всё спланировать, — продолжил Хакс голосом Миллисент. — Включая то, как далеко ты готов зайти.

Помолчав немного, Хакс сказал:

— Если я не ошибся, то довольно далеко.

Он направился в публичную библиотеку Массапеквы. «Чудесные места эти библиотеки, верно? Только не позволяйте библиотекарям указывать вам дорогу». Газеты, которые он искал, были слишком старыми, чтобы в свободном доступе лежать на стойке. И хотя Хакс больше не собирался следовать советам «как добраться», сотрудники библиотеки оказались весьма полезны, когда речь зашла об архивах. Автор популярных триллеров решил разузнать о пропавших без вести людях — что тут странного? Ему даже не пришлось говорить, что это для книги, — дежурная сотрудница сразу же попросила автограф. К закрытию библиотеки (о чём Хаксу очень вежливо сообщила жаждущая его подписи дама) Хакс получил больше информации, чем надеялся. Пробив список имён из рекламы автомастерской, он отыскал всех рыцарей Рен. Каждый раз одна и та же история. Все они пропадали без вести в детстве, но, повзрослев, объявлялись в новом месте с новыми именами. Автомеханики с новыми именами. Некоторые из них, когда их старая личность выплывала наружу, на время уезжали домой, но всегда возвращались в автомастерскую. Похищенные мальчики всегда возвращались в бригаду, известную как «Рыцари». И текущая серия убийств в Бангоре была не первой. Иногда между эпизодами проходили годы, но убийства всегда возобновлялись. И Хакс совершенно не удивился, обнаружив, что тела, как правило, находили вдоль «Рыцарского креста» и Ледженд-лейн. Последним он изучил дело Кайло Рена — урождённого Бена Соло. Он исчез из солнечного Сакраменто, когда ему было четырнадцать, и годы спустя объявился в Бангоре, штат Мэн, не имея никакого желания возвращаться к родным. Вы не можете заставить взрослого вернуться домой, если он того не хочет.

**~*~**
— Он воспитывает их, готовит под себя, — сказал Хакс Миллисент, когда приехал домой и, захлопнув дверь, прислонился к ней спиной. — Кайло был новичком. В любом случае, такое у меня впечатление.

Совершенно не впечатлённая этим поворотом Милли потопала на кухню к своей миске с сухим кормом. Но у Хакса было ощущение, словно он воткнул палец в электрическую розетку. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько живым.

Он не особо пострадал физически, за исключением травм лица и шеи (честно говоря, не таких уж значительных). С прочими жертвами Бангорского потрошителя (настоящими жертвами, по мнению Хакса) обошлись гораздо суровее. Им не нужно было обнажать свои посиневшие дёсны и признаваться судмедэкспертам, что их изнасиловали. Когда их находили, их бёдра были перепачканы почерневшей кровью. Кайло не потрошитель. Во всяком случае, не единственный.

Чего Хакс хотел: взять пушку и сразу же поехать на Ледженд-лейн под покровом ночи. Что следовало сделать: перестать играть в детектива-любителя и позвонить в полицию. Именно так бы поступил Старый Хакс. Но сейчас Старый Хакс казался дальним родственником, с которым перестали общаться. Новый Хакс заключил с собой сделку. Если утром, после пробуждения, он по-прежнему будет жаждать проехаться по холодному октябрьскому ветру, чтобы повидать Прайса Рена, он сделает это. А там, в зависимости от того, как всё пройдёт, он, возможно, навестит Кайло Рена. Хакс надеялся, что в итоге ночь вернёт ему здравомыслие, и он позвонит. Никакой анонимности — пусть жёлтые газетёнки развлекаются. Без видимых повреждений тканей он не сможет доказать изнасилование спустя сорок часов, учитывая несколько необязательных походов в душ. Хакс буквально слышал эти вопросы. А вы уверены, что это была не любовная ссора? Возможно, Хакс сам подставил Кайло зад, а когда отношения не заладились, угрожал сдать его. Кто обвинит горячего американского парня за то, что тот вышел из себя. Но звонок Хакса поумерит его пыл. «Ну что, съел, Кайло?» Да и правда в конце концов вылезет наружу. Верно?

Но утром, взглянув на лежащий на прикроватном столике револьвер, Хакс подумал: «Хочу сам разобраться. Я заслужил того, чтобы самостоятельно покончить с этим».

— Не хочу, чтобы меня поймали, — сказал он Миллисент, которая потягивалась, выпуская маленькие коготки.

**~*~**
Следующим утром Хакс натянул чёрный свитер, брюки-карго и добавил в качестве дополнительных мер предосторожности пальто, кожаные перчатки и чёрную кепку. И, хотя по бокам всё равно выбивались волосы, Хакс надеялся, что соседи Рена не будут трепаться о рыжем посетителе. В один карман пальто он положил револьвер, в другой — кухонный нож стандартной модели, который можно купить где угодно. Не отследить. В штаны он запихнул дополнительные патроны и канцелярский нож. С таким количеством металла в карманах следовало проявлять осторожность. Смотри не упади, Хакс.

Он выдал Миллисент двойную порцию корма и, пока она ела, стоял рядом и гладил её.

— Оставь на потом, — пожурил он кошку.

Фазма обязательно проведает Милли, если в течение суток не дозвонится до Хакса. Максимум двух. Главное — помнить, что план в любой момент может пойти по пизде. Рен мог уехать по делам или развлекаться. Или по приезде обнаружится, что все рыцари в сборе. Эта мысль отрезвляла. И если Хакс не сможет сымпровизировать сегодня, то он и правда в последний раз покидает свой дом в Бар Харбор.

Перед самым отъездом Хакс включил сигнализацию. По небу неслись густые облака, ветер трепал полы пальто. Хакс решил, что это отличный день для ужастика.

— Я утратил разум, — сказал он, забравшись в ауди и запустив двигатель. Оранжевые листья шуршали по лобовому стеклу. — Он потерялся и сгинул в той трубе.

Хакс забил в навигатор «Ледженд-лейн, 75» и съехал с подъездной дорожки.

*Имеется в виду вот этот случай

Глава пятая


Входная дверь Рена была декорирована вставками из рифлёного стекла. Поэтому Хакс, постучав, приподнял блокнот и сделал вид, что пишет в нём что-то рукой в перчатке. Именно с этой целью Хакс блокнот и захватил. Если кто-нибудь его увидит, подумает, что он просто проводит какой-то опрос. Например, выясняет, какую марку сигарет предпочитает Прайс Рен, или интересуется, работает ли его холодильник. Хакс слышал за дверью звук включённого телевизора и приближающийся топот тяжёлых шагов. Он стоял боком, так что через полупрозрачную поверхность была заметна только половина его лица. И читал раз за разом: «Тест на СПИД».

Прайс Рен открыл дверь.

— Чем могу помочь…

Хакс повернулся к нему. Отвисшая челюсть, недоверие и шок на физиономии Рена сообщили ему всё, что он хотел знать. Хакс выхватил револьвер из кармана.

— Отойди от двери. Если попытаешься её захлопнуть, я тебя застрелю.

— Не посмеешь, — ответил Рен. Он не сдвинулся с места, но и дверь закрыть не пытался.

— Зайди внутрь. — Заметив, как Рен раздул грудь, Хакс добавил: — Заорёшь — и я выстрелю. Ты уж поверь мне. Я не шучу.

Грудь Рена вновь опала. Взгляд голубых глаз метнулся Хаксу за спину в поисках выхода. Он совершенно не походил на библиотекаря. Впрочем, на автомеханика тоже.

— Если пальнёшь из этой пушки, тебя услышит весь район, — пригрозил он.

— А тебе какая разница? Ты будешь мёртв. Зайди. Внутрь. — Хакс тоже не был похож на писателя. «Выходит, у нас много общего».

Рен попятился. Хакс, продолжая держать его на прицеле, переступил порог и ногой захлопнул за собой дверь. На глаза ему попался маленький столик с кучкой безделушек.

— Никаких резких движений.

Губы Рена дёрнулись. Он и правда думал схватить что-нибудь и швырнуть в Хакса.

— Понятия не имею, зачем ты пришёл, но…

— Не пудри мне мозги, папочка. Ты думал, что я мёртв. У тебя это на лице написано.

Как же хорошо, что Кайло не вернулся к водостоку. Если Хакс не ошибся насчёт характера отношений Рена и Кайло, Кайло не стал бы ничего скрывать от «отца». На стене в рамке висело фото — Рен и все его мальчики. Рен на фото закинул руку на Кайло.

— Ты сумасшедший, — выплюнул Рен.

— Как давно ты этим занимаешься? Начал задолго до Бангорского потрошителя, верно? Ты и твой маленький клуб по интересам. Днём меняете масло, ночью убиваете. Ты всегда подбираешь им жертв или только поначалу?

— Не понимаю, о чём ты. Ты приехал в библиотеку, дал убогое выступление, а теперь заявился ко мне…

— Я проверил твоих рыцарей Рен. Точнее, больше не твоих. Его. Настоящая банда пропащих ребят. Кайло Рен изнасиловал меня и попытался убить. И это ты направил меня к нему. Когда ты его нашёл? Ему было четырнадцать или пятнадцать, да?

Рен переминался с ноги на ногу, готовясь то ли сражаться, то ли спасаться бегством. Да, похоже, драки не избежать. Хакс снова окинул взглядом безделушки на столике. Довольно необычный ассортимент: брелок из кроличьей лапки, ожерелье, членская карточка боулинг-клуба из Висконсина, выданная на имя некого По Дэмерона, и…

Мерцающие в свете ламп бриллиантовые запонки Хакса. Сувениры. Подношения папочке Рену.

Рен заметил, что Хакс отвлёкся, и бросился на него. Хакс врезался спиной в запертую дверь, да так, что задребезжали петли. Он выронил револьвер, и оба кинулись за ним. Рен засадил плечом в грудь Хаксу, словно игрок в американский футбол, идущий на перехват мяча. Хакс сунул руку в карман пальто и сжал рукоять прихваченного на всякий случай кухонного ножа — самого большого в наборе, лезвие которого напоминало удлинённый акулий плавник. «Нож шеф-повара? Да пофиг. Сосредоточься».

Рен отпрянул от Хакса и наставил на него револьвер. Хакс поднялся на ноги и прижался к двери. Лицо Рена приняло дикое выражение, глаза его мерцали. Возможно, это именно он растерзал того двадцатитрёхлетнего парня, которого нашли в канале. О да, наверняка он.

— Ты дерьмовый писатель, — буркнул Рен, но на этом не остановился и затараторил, словно желал побыстрее покончить со всем этим: — И дерьмовый оратор. Говоришь как робот, пишешь как робот и живёшь так же. Тощий, капризный, самодовольный. Для него ты был идеальным вариантом. Ему нужно было убить кого-нибудь. Если упустить момент, то они могут начать болтать — те, для кого это дикость. Я послал тебя туда, и всё сложилось как надо. Я рад, что он тебя выебал. Хотя он должен был ещё и прикончить тебя. Придётся его наказать. Не знаю, о чём ты думал, заявившись сюда, но сейчас я покажу, чего ты заслужил.

Рен спустил курок, раздался сухой щелчок. Хакс никогда не держал пулю в первом патроннике, на случай, если ненароком заденет спусковой крючок. Удивлённая физиономия Рена приобрела забавное выражение, омолодившее его на несколько лет. Рен отвлёкся от Хакса и уставился на револьвер, тут-то Хакс и воткнул нож ему в брюхо по самую рукоять.

Рен попытался закричать, но безуспешно. Он выронил револьвер, и тот с грохотом упал на паркет. Сложившись пополам, Рен отшатнулся и недоверчиво посмотрел на Хакса. Тёмная кровь просочилась через ткань и теперь капала с края рубахи, брызгая на босые стопы и пол. Хакс заметил, что ноги у Рена тоже обожжены.

Хакс всегда понимал, что убийства — неизбежная часть земных мытарств, но убийство убийству рознь. Никто не будет оплакивать прихлопнутого комара. А сам Хакс, осев по эту сторону Атлантики, слопал довольно много гамбургеров и не испытывал по этому поводу ни угрызений совести, ни сожалений. Впрочем, он не испытывал их и сейчас, в прихожей Рена. Возможно, лишь потому, что это была самозащита, но опять же, он не станет терзаться этим оправданием всю ночь.

— Рен, должен сознаться, что в данный момент чувствую некое родство с тобой. Теперь можешь кувыркаться с ножом в кишках, сколько заблагорассудится…

Рен, будто по команде, завалился на бок и, ударившись о стену, съехал вниз. Изо рта у него вырвалось хриплое, протяжное «ох».

— Или я могу всё прекратить. Но ты должен сказать мне, как далеко всё зашло. Твои мальчики невинны?

Рен снова застонал.

— Ты совершил… ошибку… звони в больницу… — пропыхтел он, задыхаясь.

— Это ты ошибся. Если думаешь, что это сработает, ты идиот, — спокойно ответил Хакс. — Твои мальчики, Рен. Скольких из них я прикончу сегодня ночью? — добавил он и дважды щёлкнул пальцами, чтобы поторопить старика с ответом.

Но Рен просто смотрел на него, прерывисто дыша и кипя от ярости. Хакс сходил на кухню и принёс прихватку. Засунул в неё револьвер, приставил дуло к виску Прайса Рена и спустил курок. Раздался приглушённый звук, будто кто-то резко кашлянул, и мозги Рена украсили интерьер.

Хакс взял со столика запонки. Остальные подношения пусть найдёт полиция, когда соседи Рена заявят о его исчезновении или учуют запах. Пусть найдут членскую карточку боулинг-клуба из Висконсина. Впрочем, Хакс не сомневался, что без лопаты её не вернуть мистеру Дэмерону.

И он всё ещё не решил проблему со своим пиджаком (где на воротнике было вышито его имя) и своим бумажником. Если они где-то здесь, необходимо их отыскать. Он не мог оставить улик, которые связали бы его с этим делом. Кабинет Рена находился на втором этаже, и Хакс сперва заглянул туда. Ему ведь вдобавок нужны были адреса остальных рыцарей. Он не потрудился узнать их заранее, полагая, что рыцари избежали внесения в официальные источники информации. По примеру Рена. Хакс надеялся, что Рен заявит о невиновности остальных членов команды, скажет, что издевался и принуждал их, что Кайло сделал то, что сделал, чтобы избежать той же участи. Это была бы неправда, не вся правда, но Хакс бы принял её и вернулся домой. Во всяком случае, так он себя убеждал.

Стены кабинета были увешаны фотографиями писателей, приезжавших выступать в публичную библиотеку Бангора с тех пор, как Рен занял свою должность. Некоторые из них были подписаны. Хакс посмотрел на собственное лицо — обновлённый фотопортрет, снятый два года назад. У него там был суровый вид, как у военного. Рен не попросил подписать его. «Ну конечно, зачем ему автограф дерьмового писателя? Я был мясом для мясорубки его приёмного сынка, смазав её ходовой вал кровью. Повезло же Рену, что я согласился заполнить окно в его расписании».

Ну хоть ящики письменного стола были не заперты. А ведь у серийного убийцы хватало причин, чтобы закрыть свои бумаги на ключ. Хакс запирал свой стол, хотя ему нечего было прятать. По крайней мере, до сих пор. Записная книжка Рена обнаружилась в правом верхнем ящике, под квитанцией с парома. Похоже, двое из бригады проживали в автомастерской, по адресу «Рыцарский крест», 82. Ещё парочка жила по той же дороге, №23, и Кайло — один, в доме №101. Просто, как два пальца. Хакс проследует вдоль «Креста» и начнёт с двух господ под номером двадцать три.

Проверив шкафчик в кабинете и не найдя ничего примечательного, Хакс переместился в спальню. Там, в гардеробе, тоже ничего не нашлось. И только Хакс подумал, что у рыцарей нет причин хранить его пиджак (всё равно он ни на кого не налезет; хотя запонки прихватили не для того, чтобы носить, а чтобы любоваться), как решил заглянуть под матрас.

— Вот ты где.

Там было много предметов одежды, но Хакс забрал только пиджак. Впрочем, по-прежнему никаких следов бумажника. Но Хакс и не надеялся его отыскать, пока не совершит свой последний визит вежливости. По пути к выходу Хакс мельком взглянул на тело Рена. Он увидел собственное отражение в зеркале в прихожей, лицо его было безжалостным. Он выглядел как человек, который выполнил неприятное поручение, но впереди его ожидало ещё много дел. «Генерал Первого Порядка. КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ».

Хакс вернулся к припаркованной за углом ауди и швырнул пиджак на заднее сиденье. Навигатор лишь на мгновение задумался над адресом «Рыцарский крест», 23, а потом проложил маршрут.

Глава шестая


Хакс добрался до пункта назначения вскоре после девяти ноль-ноль. Луна висела низко, ветер раскачивал ветви деревьев, шурша листьями. Они тихо шумели, словно оранжевое море.

Он миновал «Ситго» и старую забегаловку, приблизившись к «Рыцарскому кресту» с той стороны, где сошёл с него в тот кошмарный день, повторив свой маршрут из ада с точностью до наоборот. Около «Ситго» был припаркован форд F-150 с кустарной покраской. Планеты и звёздный разрушитель. Ведь так и выглядят НЛО? Замазка «Бондо» вокруг фар. Кабина пустовала. Должно быть, Кайло зашёл в магазинчик на заправке, возможно, покупал чипсы, которыми так жаждал перекусить Хакс двенадцатого октября. Хакс не стал задерживаться. Да, ауди на дороге хватало, но теперь Кайло будет пристальнее приглядываться к машинам этой марки. Он мог запомнить номер автомобиля Хакса. Необязательно делать остановку, чтобы следить за Кайло до его дома. Он навестит его позже.

«Надеюсь, ты захватишь упаковку пива — ради твоего и моего блага», — подумал Хакс и продолжил путь. Дорога вилась, уводя его прочь от цивилизации. Две мили по «Кресту», «Генерал Первого Порядка» и водопропускная труба, хранящая свои секреты. Хакс не остановился. Числа на адресных табличках шли на убывание. Хакс знал, что проехал мимо жилища Кайло, но не увидел его за деревьями.

Автомастерская рыцарей Рен представляла собой длинное, приземистое здание, отделанное красным и белым. Перед фасадом торчали топливные колонки, одна из дверей в гараж была распахнута, демонстрируя внешнему миру сломанную машину, над которой велась работа. Машина опиралась на домкраты, под ней лежал мужчина и перебирал ходовую. Рядом стояла бутылка пива. Всё вокруг было залито светом мощных ксеноновых ламп, включая большую часть парковки. Будь это центр города, даже глубокая ночь не помешала бы случайному прохожему рассмотреть всё в деталях. Но единственным соседом автомастерской на «Рыцарском кресте» на самой окраине Бангора был тёмный лес. Хакс двинулся дальше. Но он вернётся.

— Хакс, вы приближаетесь к месту назначения, — объявил навигатор.

Поднявшись на холмик, Хакс заметил справа почтовый ящик. «Рен, 23». Хакс без колебаний повернул руль и на всякий случай погасил фары. Подъездная дорожка была длинной и извилистой, с лёгким уклоном вверх. Ровная, как чёрный лёд. За асфальтовым покрытием тщательно следили. Домик был небольшой, но ухоженный. Никакой веранды, только ступеньки. Слева от дома был припаркован длинный чёрный фургон с надписью «Автомастерская рыцарей Рен» на боку. Хакс сбросил скорость, и яркий белый свет ослепил его. На столбе висел огромный фонарь с датчиком движения, и, если в доме кто-нибудь был, то о появлении Хакса он узнал. Хакс ударил по тормозам. Он чувствовал себя словно в кошмаре — из тех, когда снится, что выходишь на сцену голым.

Он попытался придумать что-нибудь, но режущий свет усложнял задачу. Казалось, тени вокруг ожили и потянулись к нему. Ну конечно, у людей вроде рыцарей Рен во дворе есть фонарь. Хакс почувствовал себя тупицей из-за того, что не подумал об этом. «Спорим, здесь постоянно шастают олени. Они, наверное, уже привыкли, но могут и проверить. Так что шевелись!» Хакс свернул за фургон. На ухабистой почве ничего не росло. Отлично, он не оставит следов на траве. Хакс загнал ауди поглубже в тень и, заглушив двигатель, вышел наружу. Когда он хлопнул дверцей, фонарь погас. На мгновение Хакс решил, что стал тому причиной.

Хакс направился к чёрному ходу. Он опасался наткнуться на ещё один фонарь, но выбора не было. Фонаря там не оказалось, но луна зашла за тучу, и Хакс с невероятным грохотом споткнулся о металлический люк подвала. Упав на колени, он зашипел. «В кого же я превратился?» — промелькнула мысль. Он был членом писательской гильдии штата Мэн, но не прошло и двух часов, как он выстрелил человеку в голову, предварительно ударив ножом в живот. И планировал застрелить ещё нескольких. А вот холодное оружие он бы предпочёл больше не использовать. Канцелярский нож оставался планом «Зэт». Если до него дойдёт, быть беде.

Хакс подошёл к задней двери. Это была обычная раздвижная стеклянная дверь, которую мог взломать даже такой худощавый человек, как он. Даже если бы она была заперта. Но она не была. Хакс отодвинул створку и вздрогнул, услышав предательский скрип рамы. Он переступил порог, внутри дом был неухоженным. Весь пол был в пятнах, застарелые потёки так и не вытерли начисто. На столе громоздились стопки газет и рекламных буклетов лет за пять как минимум. Четыре пластиковых мусорных контейнера, забитых доверху, гора картонных упаковок в углу. Воняло протухшей едой. Хакс надеялся раздобыть ещё одну прихватку (если ему повезёт, рыцарей будет двое; в разных комнатах, если ему повезёт ещё раз), но не судьба. Вряд ли у таких засранцев была прихватка. Впрочем, в столь глухом месте никто не услышит звук выстрелов. Если он будет действовать достаточно быстро, то вторая жертва не успеет опомниться, чтобы сбежать или предпринять контратаку.

Где-то в доме работал телевизор, как и у Рена. Но не похоже было, что рыцари смотрели тот же канал. Выбор Рена пал на реалити-шоу, эта парочка втыкала в «Лицо со шрамом». Хакс вошёл в гостиную и встал у них за спинами. Он надеялся, что пол заскрипит, но этого не случилось. Гостиная тоже была забита барахлом. В углу даже валялся лодочный мотор. Ковёр выглядел как биологическое оружие массового поражения. «Всё, что у меня есть в этой жизни, — мои яйца и моё слово», — подумал Хакс и прицелился.

Первый выстрел проделал дыру над левой бровью того рыцаря, что был поближе, забрызгав телевизор красным. Его товарищ развернулся, удивлённо разинув рот, и выпучил глаза. Второй выстрел поразил его в шею, чуть ниже подбородка. Задыхаясь и хрипя, он тяжело сполз на пол. Переполненная пепельница возле телевизора покачнулась. Лицо первого мужчины было покрыто морщинами, второй, весь в шрамах от юношеских прыщей, выглядел моложе.

«Такой молодой. Я сошёл с ума. Какие доказательства, что они убийцы? В два раза меньше, чем доказательств против меня». Хакс едва не схватил за руку одного из рыцарей, чтобы потребовать признания. Но вряд ли кто-то, кроме него самого, мог дать ответ. Хакс хихикнул — и то был самый грустный смешок, который когда-либо срывался с человеческих губ. Тот, что помладше, носил чёрную кепку, но без серебряных полос на козырьке, как у Кайло. Допустим, никто из этих парней никогда не бросал ни на кого дурного взгляда. Допустим, они не знали.

— Нет, вы знали, — сказал им Хакс. — Вы знали и должны были рассказать. Должны были рассказать!

Ответа не последовало. Часы показывали 09:30 вечера.

**~*~**
Хакс затормозил у топливной колонки около автомастерской рыцарей Рен и выключил двигатель. Дверь в гараж всё ещё была распахнута, изнутри лился свет, под машиной по-прежнему лежал мужчина. Возможно, другой. Сложно сказать.

Кто-то постучал в окно со стороны пассажирского сиденья, и Хакс подпрыгнул. Подошедший добродушно рассмеялся. Хакс выбрался из ауди и захлопнул дверцу. Самым громким звуком в округе был шорох ночного ветра да тихое мурлыканье работающего где-то в гараже радио. Старый добрый рок-н-ролл, приглушённый до такой степени, что лишился своей грубой энергетики.

— Здаров, — сказал рыцарь — блондин с карими глазами. Правда, не такими тёплыми, как у Кайло. — Нужна дозаправка?

— Да, пожалуйста, — ответил Хакс, протягивая вперёд руки в перчатках. «Ну давай, нападай». Он улыбнулся, и, судя по тому, как забегали глаза рыцаря, инстинктивно оглядывая окрестности, улыбка вышла чересчур холодной. — Полагаю, у вас есть туалет?

— Ага, внутри, — мужчина мотнул головой в сторону входа в гараж.

Войдя в мастерскую, Хакс тихонько обошёл машину, под которой возился второй рыцарь. Лучше начать с него. Когда его приятель услышит шум, то не сможет вооружиться снаружи. «Но, может, пушка уже лежит в кармане его комбинезона? Достаточно глубоком, чтобы вместить пистолет и атласные трусики. Совершенно верно, ты не знаешь», — согласился Хакс. Всегда остаётся элемент случайности. Месть требует определённых допущений. Хакс взял себя в руки — у него будет всего один шанс. Навалившись всем телом, он выбил домкрат. Машина накренилась и с грохотом упала. Из-под неё раздались вопли агонии.

Снаружи донёсся стук шагов по асфальту — второй рыцарь бросился на подмогу. Хакс вскинул револьвер и прицелился в дверной проём. Как только в проёме возник блондин, Хакс выстрелил. Промашка. Пытаясь добраться до попавшего в ловушку приятеля, парень пригнулся раньше, чем ожидал Хакс. Пуля засела в стене.

— Блядь, — прорычал рыцарь.

Что-то заскрежетало, звякнул металл. По воздуху пролетел огромный гаечный ключ, но Хакс с лёгкостью увернулся от него.

— Всё это может закончиться, — крикнул Хакс, медленно двигаясь вокруг машины.

Пришлось говорить громче, чтобы перекрыть непрекращающиеся визги. Ему не терпелось покончить с этими воплями.

— Не подходи, — ответил блондин, голос его звучал гораздо более потрясённо и испуганно, чем ожидал Хакс.

— Что, растерял всю свою крутизну?

Блондин попытался рвануть в контору, и на этот раз пуля попала в цель — тот рухнул на пол, содержимое его черепа лужей растеклось вокруг головы. Между тем Хакс обошёл машину и, взглянув на искажённое криками лицо расплющенного рыцаря, положил конец его страданиям.

Хакс глубоко вдохнул, наслаждаясь возобновившейся тишиной. Ну, не совсем тишиной. Слышался шелест ветра, по радио пел Литл Ричард. Остался всего один рыцарь Рен, и, к счастью, он пока был не в курсе, что его братья затихли навсегда.

«Может, он закупался в «Ситго» для поездки, — подсказал ему разум. — Может, его нет дома».

— Он дома, — пророкотал Хакс. Его голос эхом отразился от стен гаража.

**~*~**
Подъездная аллея к дому № 101 по «Рыцарскому кресту» была не такой длинной и извилистой, как к № 23. Она была не асфальтирована, почтовый ящик отсутствовал. Хакс угнал из автомастерской красный пикап и прихватил навигатор, иначе мог пропустить поворот.

Домик в конце дорожки выглядел так, будто попал сюда прямиком из «Техасской резни бензопилой». Хаксу стало любопытно, как Кайло умудрился перенести его в Бангор, штат Мэн. «Вот и веранда — как мне тебя не хватало. “Генерал Первого Порядка” напоминал тебе о доме, Кайло?» Чем примитивнее искусство, тем сильнее оно имитирует реальную жизнь. Хакс не таясь ехал по дорожке, он даже не погасил дальний свет. Зачем прятаться? Кайло знал шум тачки своего брата не хуже, чем собственной. Хакс припарковался у заднего входа и заглушил двигатель. Рука стиснула револьвер. Если сценарий повторится… Да, задняя дверь не заперта. Шарниры были хорошо смазаны, дверь открылась без скрипа. У Кайло Рена были золотые руки, в отличие от парочки из дома двадцать три. За ветхим фасадом скрывался порядок. Почти строгий, с минимумом личных вещей. По крайней мере, воздух был свежим, а столешница чистой. На стенах висело несколько постеров, в том числе со Звездой Смерти. «Хороший вкус, — подумал Хакс. — Всегда считал, что это крутая штука».

— Какого чёрта ты припёрся? — прокричал Кайло с другого конца коридора. У него тоже тихонько играло радио. Похоже, рыцари Рен были меломанами. Хакс едва сдержал истерический смешок, когда осознал, что это «Полное затмение сердца». — Если ты приехал ради пива, то оно закончилось. — От богатого баритона Кайло у Хакса по коже побежали мурашки. Он развернулся и пошёл по коридору. — Если бы позвонил, я бы оставил…

Хакс застыл в дверях спальни. Кайло заметил его. Хакс неоднократно представлял, как отреагирует на его появление в мире живых Рен, но вот о реакции Кайло до сего момента не задумывался. Кайло сидел на аккуратно, по-армейски, застеленной кровати с книгой на коленях, в одних трусах (на этот раз просто чёрных). Никакого комбинезона и кепки. Его волосы вились сильнее, чем запомнилось Хаксу, но в остальном он выглядел точно так же. Здоровяк. Крупный мужчина с крупными чертами. Глаза его, казалось, стали ещё больше. Широко распахнутые, остекленевшие, словно он увидел призрака. Слегка приоткрытый рот с мягкими губами. Удивление на лице отличалось от шока Рена. Мордашка Кайло выражала неподдельное изумление.

— Ты мёртв, — прошептал он.

Глава седьмая


«Ты мёртв. Ты мёртв, ты мёртв, ты мёртв». Мозг Хакса прокручивал слова Кайло, словно пробуя на вкус. «Разве?» Это Старый Хакс был мёртв.

Хакс подумал, что, если сейчас пересечёт комнату, приставит револьвер ко лбу Кайло и нажмёт спусковой крючок, Кайло ничего не предпримет, чтобы помешать ему. Его голову отбросит назад, большие карие глаза остекленеют ещё больше — и всё закончится. Это должно было принести облегчение — остро необходимую передышку после тяжких трудов. Но Хакс вдруг разозлился.

— Нет, я не мёртв. Ты, наверное, думаешь о своих дружках-убийцах? Вот они — да, все до единого.

Кайло глаз не сводил с Хакса, сверля его взглядом.

— Рен?

— Тоже.

— Ты не мёртв, — голос Кайло стал ещё более глубоким и бархатистым. И от этого голоса по спине Хакса пробежала дрожь. Судя по интонациям, Кайло пытался свыкнуться с неоспоримым фактом. На его физиономии застыло мечтательное выражение.

Хакс заметил на прикроватной тумбочке свой бумажник, открытый. Через прозрачный пластиковый кармашек просвечивали его водительские права. Фото было ужасным, но кто делает красивые снимки в отделе транспортных средств?

Хакс вскинул револьвер и прицелился в изумлённое лицо Кайло. Выражение его вновь изменилось, но Хакс по-прежнему не видел никакой ярости. Теперь Кайло смотрел скорее с благодарностью. Хакс опустил ствол. Он пытался подобрать слова, чтобы задать Кайло вожделенный вопрос: «Ты говорил, что сожалеешь? Насколько сильно?» Но приемлемого ответа не существовало, и Хакс знал об этом. Кайло сожалел, но всё равно запихнул его в холодную трубу к гниющим трупам, где он превратился бы в скелет до того, как его обнаружили бы. Если бы вообще обнаружили. Может, Кайло боялся Рена, но для Старого Хакса, оставшегося в том водостоке, это не имело значения.

Хмуро зыркнув на Кайло, Хакс задал совсем другой вопрос:

— Ты что, передёргивал на моё нижнее бельё?

Кайло наконец вышел из ступора.

— Нет, — рявкнул он оборонительным тоном и насупился.

— Неужели? И где же оно? — Кайло неуклюже поёрзал, и Хакс усмехнулся. — И отдай мой бумажник.

Кайло прикусил пухлую нижнюю губу, явно раздумывая просить о снисхождении человека с оружием. Испорченный мальчишка.

— А могу я оставить…

— Нет! — сказал Хакс, повысив голос до крика. — Ты не можешь забрать мои водительские права. Ты изнасиловал меня…

— Я знаю! — крикнул в ответ Кайло.

— …ты придушил меня и бросил умирать.

— Я сожалею. Я же говорил!

У Хакса разболелась голова. Разговор был далёк от нормального. Нужно пристрелить ублюдка и ехать домой. Неважно, насколько пиздецовым было детство Кайло или насколько перекручена его психика, напоминавшая зеркальный лабиринт на ярмарке. Хакса это не касалось.

— Ты невыносимый мелкий хрен.

— Мы оба знаем, что он не мелкий.

Чувствуя, как пылает от ярости лицо, Хакс вновь поднял револьвер. На этот раз Кайло встал на ноги и отложил книгу в сторону. «Незнакомец», зачитанный до дыр. Хакс видел своё имя, напечатанное на обложке, бликующее в ярком свете лампы. «Ты купил её до того, как убил меня, или после?» Кайло медленно приближался к Хаксу, пока дуло револьвера тридцать восьмого калибра не уткнулось в рельефную левую грудную мышцу, прямо напротив сердца. Широкая ладонь сомкнулась вокруг руки Хакса, целиком обхватив тонкое запястье. Пальцы скользнули под рукав пальто, прижались к коже чуть выше краешка перчатки, нащупывая пульс. Кайло был суеверен, словно ребёнок — великовозрастный, испуганный ребёнок, который хотел убедиться, что это не ходячий труп угрожает ему недавно перезаряженным «Смит и Вессоном». Хакс подавил желание рявкнуть на него, ограничившись недовольным взглядом.

Кайло сжал запястье крепче, крутанул, и Хаксу показалось, будто невидимая сила разжала его ладонь. Он выронил револьвер, Кайло поймал его и небрежно швырнул на кровать. «Какого чёрта, Хакс. Обманешь меня раз…» Но Хакс не мог зацикливаться на том, как дважды за вечер потерял оружие. Кайло вытолкал его в коридор, притиснул к стене и легко, словно пёрышко, приподнял. Хакс заворчал, когда зацепил чувствительным затылком обшитую гипсокартоном перегородку. Его голову свернуло набок, и Хакс сперва подумал, что Кайло собрался переломить ему хребет. Но потом горячие губы коснулись шеи, язык мягко провёл по усыпанной синяками коже. Было больно. И приятно. Кепка упала на пол. Кайло прижимался к Хаксу, как отчаявшийся воздыхатель, любовь всей жизни которого только что переступила порог после долгого отсутствия. Нет, после безобразного разрыва, который должен был стать окончательным. И всё же вот он, Хакс — приполз обратно.

Именно такой ситуации стремился избежать Хакс. Безоружное столкновение с любым из рыцарей равнялось самоубийству, а Кайло был самым здоровенным из них. Хакс должен был застрелить его на месте, как ту, первую парочку, а не языком трепать. Должен был. Но не сделал этого, потому что…

«Потому что Рен вылепил из него то, что хотел». Что было не совсем верно. Положение Кайло ничем не отличалось от положения тех, кого Хакс порешил этим вечером, чьи тела до сих пор не остыли. «Потому что так сказал Рен. Ему пришлось направить меня туда, где меня изобьют, трахнут, придушат и ограбят. Но не ради наживы, а ради доказательств. Подношений, которые положат в прихожей, чтобы рыцари видели их каждый раз, когда навещали его. Ему пришлось направить меня в лапы Кайло, чтобы тот съел меня, словно лакомство, перед которым невозможно устоять. Иначе Кайло мог заговорить, поскольку не считал это нормой». Но разве можно сравнивать посредственного насильника и убийцу с автором очередного халтурного триллерка, обложки которого украсят полки книжных магазинов в аэропорту, где Хакс был редким гостем, предпочитая водить машину. Совершенно несопоставимые грехи.

Хакс убьёт Кайло, даже если ему придётся задушить его простынёй. Он собирался покончить со всем этим и забрать у Кайло свой бумажник, потому что фиг тому, а не бумажник. А потом он напишет признание в блокноте и положит его на колени Кайло. Напишет прямо под напоминалкой «тест на СПИД». Потому что это довольно забавно. Во всяком случае, так считал Новый Хакс. Пусть жёлтые газетёнки напечатают.

«Местным властям.

Я не оправдываюсь за свои поступки и не могу сказать, что совершил их в помутнении рассудка. Полагаю, что, в зависимости от юридических последствий моих преступлений, моё имущество унаследует мой отец. И если да, прошу довести до его сведения, большая часть моих сбережений будет пожертвована организациям в штате Мэн, которые поддерживают жертв сексуального насилия. Не менее полутора миллионов. Больше, если он вздумает притвориться, что скорбит по мне. Также я жертвую сто пятьдесят тысяч долларов публичной библиотеке Бангора, чтобы возместить им потерю главного библиотекаря, организационные навыки которого уступали лишь его таланту убивать и принуждать. О кончине Рена я не сожалею. Я сожалею о его мальчиках. Хотя бы потому, что из-за них мне пришлось стать убийцей. Не думаю, что они были невинны, хотя меня изнасиловал другой человек. И мне жаль Кайло, хотя именно он — главный виновник. Не могу этого объяснить. Вы найдёте меня у “Генерала Первого Порядка”, чуть дальше по дороге. Там всё началось, и вполне логично, что там всё завершится. Я собираюсь сесть на крыльцо, насладиться шумом ветра и клацаньем сломанной неоновой вывески, подумать напоследок о том о сём. А потом я засуну револьвер себе в рот и спущу курок. Ещё двоих вы найдёте в водостоке через дорогу. Не знаю точно, кто их туда засунул, могу только сказать, что не я. Мою любимую кошку передайте Дельфине Фазме из Бар Харбор. Возможно, это лицемерие, но я правда считаю, что людям, которые называли себя рыцарями Рен, лучше умереть. Впрочем, как и мне.

Искренне ваш, Армитаж Б. Хакс».




Его последний автограф. Возможно, его любимая ручка где-то здесь на кухне, в ящике стола. Правда, сперва нужно вывернуться из объятий Кайло. Тот теперь вылизывал кожу Хакса чуть ниже подбородка, к счастью, выше старых синяков. Хакс совершенно не удивился, когда радио в комнате Кайло переключилось на «Беспечный шёпот». А почему нет? Почему, чёрт возьми, нет? И если через четыре минуты шестьдесят секунд кто-то из них будет жив, слух победителя усладит «Съешь меня живьём». Это казалось таким же естественным, как тот факт, что вставшее утром солнце озарит своими лучами семь свежих трупов в Бангоре, штат Мэн.

Тихо мурлыкало радио, Кайло стонал Хаксу в шею и тёрся о него бёдрами. И это не причиняло боли. Конечно нет. При нормальных обстоятельствах Хакс получил бы огромное удовольствие от происходящего. Известно, что он питал симпатию к крепким мужикам. Но обстоятельства не были нормальными. Поэтому Хакс укусил Кайло и так впился зубами ему в плечо, что рот наполнился кровью.

Кайло отшатнулся с воплем, и это тоже было естественно. Хакс хотел вернуть свой револьвер. Но хоть Кайло и отвлёкся на боль, неразумно пытаться проскользнуть мимо него прямо сейчас. Что ж, придётся поиграть в догонялки. И Хакс рванул по коридору. Кайло пустился следом.

Хакс знал, что кухонька тесная. Да, он может выскочить через заднюю дверь, но это лишь отдалит его от цели. А значит, нужно попасть в тёмную комнату за кухней. Если повезёт, в этом древнем хаотичном лабиринте найдётся достаточно просторное место, чтобы… предпринять что-нибудь. Например, нанести Кайло очередную рану и улизнуть. Ведь если Хакс попадётся к нему в лапы, то будет убит.

Хакс очутился в гостиной, озарённой лишь светом, льющимся из кухни, и лунным — проникающим через выходящие на веранду окна. Гостиная, окна, веранда создавали видимость нормальности. Но Хаксу не хотелось задерживаться, чтобы опереться на перила и поболтать. Ему хотелось оплатить свой товар и убраться восвояси.

Хакс развернулся и, пробегая мимо кофейного столика, пнул его изо всей силы, как тот домкрат в гараже. Кайло с проклятием споткнулся о столик и грохнулся на паркетный пол. Если он проживёт достаточно долго, то на голенях у него появятся здоровенные синяки. Хакс вытащил из кармана брюк канцелярский нож (привет, план «Зэт») и промчал мимо Кайло, валяющегося на полу бесформенной кучей. Но нужно было торопиться. Кайло уже поднимался — разъярённый пуще прежнего.

Промедление было смерти подобно, но Хакс всё равно притормозил. Пятясь в коридор, он наблюдал, как Кайло встаёт на ноги и разминает суставы. Хакс осознал, что жаждет увидеть его в гневе — убийцу с идеальным планом, которого застали врасплох в собственном доме. И Хакс не разочаровался. Как выяснилось, Кайло отлично умел выходить из себя.

Лицо его исказилось, в чёрных, мерцающих в полумраке комнаты глазах плескалась ярость. Оскалив белые, кривые зубы, Кайло с воплем бросился вперёд. Очередной скрытый талант — вопль был оглушительным. Как только Кайло очутился рядом, Хакс ударил его ножом. Почувствовав, что лезвие вонзилось в плоть, Хакс потянул его вниз, распоров кожу Кайло от лба до груди. Нож с хрустом проехался по ключице, и Хакс из последних сил скользнул ещё дальше, почти добравшись до смуглого соска. Из раны хлынула кровь, залив правый глаз Кайло. Вновь вцепившись в запястье Хакса, Кайло попытался ослабить его хватку и выбить нож, прежде чем лезвие вонзится глубже. Вторая рука слепо потянулась вперёд, намереваясь сдавить Хаксу шею.

«Не так быстро, приятель».

Хакс выпустил рукоять. О нет, он не уйдёт, не завершив дела. Но мысль о том, что он сможет порубить на куски разъярённого здоровяка вроде Кайло и остаться целым, была смехотворной. Нужно добраться до пушки, а значит, необходимо вернуться в спальню по узкому коридору. Кайло последует за ним, и Хакс застрелит его или умрёт в ловушке. Вот так просто. Бросок по коридору дался ему легко, но Кайло не отставал. Его не заставило замедлиться ни рассечённое лицо, ни то, что он, вывернув из-за угла, по инерции врезался в стену своей огромной тушей. Оказавшись в спальне, Хакс бросился на кровать, схватил револьвер и прицелился. В этот раз первый патронник не пустовал.

— Погоди, — прорычал Кайло и добавил мягче: — Погоди.

Кайло в один миг оказался рядом, но не стал прижимать Хакса к кровати или выбивать револьвер. Широкие ладони накрыли щуплые бёдра, стиснув их. Кайло лёг у ног Хакса потёрся неповреждённой щекой о внутренний шов брюк и, уткнувшись в Хакса носом, посмотрел на него золотисто-карими глазами. Верный пёс.

«Убей короля, займи трон», — подумал Хакс и прервал посягательства Кайло, приставив дуло к его лбу, прямо над новой раной. Шрам будет ужасный. «Нет, не будет. Этот порез никогда не зарастёт и не обернётся пурпурной линией, потому что я убью Кайло». В этот момент раздался очередной внутренний голос, не Старый и не Новый Хакс, а нечто более мрачное и древнее, то, что последовало за Хаксом домой из холодного могильника в водостоке. Нет, не последовало. Оно уже дремало у него внутри и теперь пробудилось, словно опухоль, о существовании которой не подозреваешь, пока не ощутишь боль.

«Ты оставишь его в живых и знаешь об этом. Он слишком интересен, чтобы убивать его».

— Вместо того, чтобы жать на спусковой крючок, ты мог бы меня трахнуть, — Кайло ухмыльнулся. Его ладонь скользнула вверх и сжала затвердевший член Хакса. Натянутая ткань брюк сигнализировала, что у него стоит.

— О чёрт, — выдавил Хакс, но револьвер не опустил. «Нет уж, спасибо, пусть будет у меня». Впрочем, он отвёл дуло в сторону — ровно настолько, чтобы ухватить Кайло за волосы и, дёрнув вверх, вовлечь его в поцелуй. Поцелуй с привкусом железа. Губы Кайло были нежными и прежде, когда Хакс лежал на гниющей листве, не смея пошевелиться, но теперь они казались ещё нежнее. Он помнил, каким именно голосом Кайло сказал… — Прости, что был груб, — пробормотал Хакс в рот Кайло, не переставая жадно целовать его.

— Ты по-прежнему очень красивый, — произнёс Кайло, стянув с Хакса одежду.

Было странно слышать заискивающие комплименты от обладателя столь превосходного (по мнению Хакса) тела, вскоре очутившегося снизу. Пусть это тело и истекало кровью. Из-за нагрузки кровь побежала быстрее, окрашивая простыню в тёмно-бордовый цвет с угрожающей скоростью. Но, когда Хакс предложил сделать паузу и обработать порез, Кайло лишь молча поцеловал его. Он ощупывал Хакса, словно пытался запомнить, каков он, сосредоточившись первым делом на груди и плечах. Движения Кайло были обжигающе пылкими. Казалось, он боялся, что и в этот раз всё пройдёт впопыхах, как и в первый. Так или иначе, Хакс не мог предугадать, что их ждёт. Будущее расплывалось в тумане, словно он смотрел на него через запотевшее стекло. И, хотя Хаксу никогда не забыть оттенка глаз Кайло, очертаний его носа и губ, он продолжал смотреть на него, совершенствуя образ, запечатлённый в памяти.

**~*~**
— Я ещё увижу тебя? — спросил Кайло, опёршись на перила крыльца. Луна теперь стояла высоко, и его кожа мерцала серебром в темноте.

Он позволил Хаксу промыть рану на лице — в ванной, при свете флуоресцентных ламп, — но Хаксу всё ещё казалось, что на щеке, шее и в уголке золотисто-карего глаза отображается «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ». Понадобятся швы. Швы и медицинский скотч. И всё равно лицо его будет испорчено навсегда. Казалось, порез должен был изуродовать Кайло, но вместо этого он вписался в коллекцию его причудливых черт, словно недостающий кусочек головоломки. Кайло был красив. Идеальный образчик крайностей. Золотая середина — это не про Кайло Рена. Он был в одночасье податливым и деструктивным, наивным и пугающим, одинаково легко дарил удовольствие и боль. Красивый, опасный, сумасшедший.

«А я разве нет?»

— Надеюсь, нет, — солгал Хакс. Кайло криво улыбнулся. Он учуял истинные мотивы Хакса, будто сумел заглянуть прямо ему в разум.

— Приезжай за новым комплектом шин, — предложил Кайло.

— Боюсь, какое-то время ты не сможешь работать. Во всяком случае, в той мастерской, — Хакс ухмыльнулся ему и направился к украденному пикапу. Кстати. Нужно убрать ауди со стоянки возле гаража, пока никто не пронюхал.

Только оказавшись дома под бдительным взором Миллисент и прикурив сигарету от конфорки (Хакс решил, что теперь сможет одолеть омлет на тосте), Хакс вспомнил, что у него осталось одно нерешённое дельце в Бангоре.

Роуз.

Примечания автора оригинала: Вот что бывает, когда объект вашей одержимости проверяет вам пульс, а вы вдруг забываете, что у вас в руке пушка.

Глава восьмая


Хакс поискал в карманном справочнике Бангора Роуз Тико, но ничего не нашёл. Но там значилась П. Тико. Пейдж? Хакс набрал номер.

Один гудок. Два гудка. Сердце колотилось как бешеное. «Может, это не она. Вроде, её звали Пейдж. Я же написал «для Пейдж»? Что может быть лучше пяти убийств, чтобы перетряхнуть воспоминания. Или её нет дома, или они живут не вместе, или они вдвоём поехали отдыхать на север, в Эшленд…»

Четыре гудка.

«…и она увидит новость на первой странице, когда заедет на ближайшую заправку, чтобы прихватить из морозилки у кассы упаковку пива и мороженое-сэндвич. А потом купит газету, потому что относится к тому типу женщин, которые хотят во всём убедиться лично. И когда убедится, то воспользуется таксофоном на заправке, чтобы позвонить помощнику шерифа Бар Харбор. А её мороженое будет таять, и она меня проклянёт ещё и за это».

На том конце включился автоответчик, и Хакс моментально опознал голос.

«Это Роуз и Пейдж, вы знаете, что делать. Бип!»

Она сказала «бип», и Хакс на мгновение впал в ступор, прежде чем понял, что плёнка может закончиться на нём.

— Роуз, это Хакс, парень с «Ручьём убийцы». Я забирал свою машину из «Приюта рыцаря»… — Она в курсе. — Ты заметила, как я разукрашен, но я солгал о том, что произошло. Наврал с три короба. Меня избил не мой парень, у меня его нет. — Так ли это на самом деле? Вряд ли можно выразить словами, кем являлся для Хакса Кайло. Или кем Хакс являлся для Кайло. — Во всяком случае, не было на тот момент. Не важно. Правда в том, что меня изнасиловали. И это было ужасно. Но я попытался всё исправить… И мне просто нужно поговорить с тобой, ладно? Я должен поговорить с тобой, потому что…

Раздался щелчок, Роуз взяла трубку, голос её звучал сонно.

— Давай сначала и помедленнее. Я только что проснулась. Боже, всего шесть утра. Наглости тебе не занимать.

**~*~**
Они встретились в парке недалеко от пристани, которая тянулась от каменистого берега Бар Харбора, словно обвиняющий перст. Серые волны накатывали на морскую границу штата Мэн, медленно поглощая её. Где-то вдалеке зарождался шторм, и солёный воздух наполнил лёгкие, даруя исцеление. Было в том нечто древнее, первобытное, напомнившее о стылых подземных водах, намочивших его рубашку. Хакс не подозревал, что голоден, но, когда Роуз всучила ему стакан чёрного кофе и булочку, с жадностью накинулся на сдобу.

— Давай, расскажи всё с самого начала, — произнесла Роуз. Неестественно спокойная и очень красивая в светло-голубой блузке, с ожерельем в виде полумесяца. Сегодня она зачесала чёлку и закрепила её белой повязкой, гармонирующей с цветом пальто. В мочках ушей мерцали крохотные аметистовые звёздочки.

Хакс начал с приглашения от публичной библиотеки Бангора. Роуз жадно внимала. Время от времени она вставляла «ага» или морщила нос, давая понять Хаксу, что по-прежнему слушает его. Хакс так увлёкся подробностями, что выдохся. Приходилось делать паузы между основными событиями, чтобы глотнуть кофе. Когда он закончил рассказ, было около одиннадцати. Парк опустел, утренний ажиотаж схлынул, а любители съесть ланч на природе ещё не пришли. По дорожке взад-вперёд прохаживались две молодых мамочки с колясками, но они были слишком далеко, чтобы расслышать что-нибудь.

— Так, давай проясним, — сказала Роуз. — Ты хочешь, чтобы я умолчала о пяти убийствах в моём родном городке?

— Да, — ответил Хакс.

— Которые совершил ты?

— Да.

— Ты нашёл своё нижнее бельё?

— Нет, но мой бумажник и пиджак лежат в моей тачке. Хочешь на них взглянуть?

«Совсем забыл про свои трусики. Держу пари, Кайло обрадовался этому. Скотина».

— Нет, спасибо. А где пушка?

— Тоже в машине. Заряженная.

— Пулями, которые предназначались для него. И тебя.

— Да, именно так. Ты не боишься меня?

Роуз задумчиво поджала губы.

— Нет, не в общественном парке. И не с твоим голосом на моём автоответчике. Даже если тебя удастся убить меня средь бела дня и никто на пристани этого не заметит…

— Я не собираюсь тебя убивать, — сказал Хакс. Что по большей части было правдой.

Проблема заключалась в сообщении, которое он оставил. И решить её без сотрудничества со стороны Роуз было непросто. «Умная девчонка. А я идиот». Хотя он поискал в телефонной книге Пейдж и нашёл её адрес.

— Что будет, если я скажу, что прямо сейчас пойду в полицию? — бросила вызов Роуз.

Хакс догадался, что она из тех, кто задаёт вопросы, прежде чем определиться, и что ответ поможет ей принять решение.

Поэтому он сказал:

— Ничего. Если ты этого хочешь, так тому и быть.

Старый Хакс оценил бы такой ответ, Новый Хакс — нет. Безымянному голосу он понравился и того меньше.

Роуз оказалась на одной волне со Старым Хаксом. Она выглядела умиротворённой.

— Так, значит, ты выдохся? — спросила Роуз, словно обращалась к гиперактивному ребёнку, который наконец начал клевать носом, собираясь вздремнуть.

— Я больше не планирую никого убивать.

Это была правда — на данный момент.

— Приятно слышать. Иначе мне пришлось бы сжечь большую часть своей книжной полки.

— Пять — это лимит? — поинтересовался Хакс, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Похоже, улыбка вышла не особо ужасной, поскольку Роуз ответила на неё.

— Думаю, пять — нормально, если они были отбросами. И лучше тебе в этот раз не врать. А ещё не следует высовываться, пока твоё личико снова не станет симпатичным, — отчитала Хакса Роуз, отпив из своего стаканчика.

«Лучше пять мешков с мусором в урне, чем шесть в кустах. Точнее, семь. Двое ускользнули». Ощущение в мозгу напоминало ощущение в дёснах после укола новокаина у дантиста.

— Так и сделаю. Буду сидеть на диване и смотреть фильмы из проката. Никаких триллеров. Посоветуешь что-нибудь?

«И не “Звёздные войны”. Не в ближайшее время».

— «Шестнадцать свечей», — ответила Роуз. — Там навалом расизма и сексизма, но концовка милая. Возможно, там есть и гейские шутки, я не помню. Думаю, именно так устроен мир для таких, как мы. Ты ешь яблоко с гнильцой и не жалуешься, когда её привкус обволакивает тебе рот. — Хакс кивнул. Он точно знал, что она имеет в виду. — Когда шикарный парень приходит за ней в церковь и играет музыка, я каждый раз покрываюсь мурашками. И мне хочется, чтобы кто-нибудь любил меня также сильно, чтобы наклониться над именинным тортом и целомудренно чмокнуть в губы. Ты едешь домой, смотришь эту киношку и никуда не высовываешься, пока не исчезнет ожерелье из отпечатков пальцев. А если Пейдж спросит, зачем я приезжала сюда, скажу, что ходила на свидание со своим любимым писателем. Ну как, порядок?

— А это свидание? — подколол её Хакс. Это была шутка — по большей части. Он считал её красивой, сообразительной и доброй. Слишком доброй. Он чувствовал себя монстром, который примостился рядом на скамейке. Если бы они встретились при других обстоятельствах… но не судьба.

— Да, свидание, — твёрдо сказала Роуз. — И лучше тебе пораскинуть мозгами и придумать историю. На случай, если полиция Бангора решит опросить водителя лимузина и таксиста, которого ты вызвал, чтобы добраться до бара, незадолго до того, как их моргу подкинули работёнки с «Рыцарского креста». Когда всё всплывёт, это будет сенсация, а у нас нет полной уверенности, что тебя не зацепит. Ты должен устроить всё так, чтобы меня тоже не зацепило, потому что я не заслужила этого.

«Да, не заслужила».

— Я скажу, что ехал по той дороге, которую посоветовал Рен, увидел прикольный бар. Решил вернуться туда вечером и перебрал сильнее, чем планировал.

— Идеально. Только не слишком увлекайся. Хотя я не думаю, что тебе придётся рассказывать эту историю. А Кайло надел презерватив, прежде чем?..

— Нет, — произнёс Хакс и вздрогнул. Если Роуз после его рассказа по-прежнему считала их встречу свиданием, бессмысленно юлить, утаивая правду. — Из меня текло всю дорогу домой.

— Фу. Боже, прости меня, — она сморщила нос. — Но, может, оно и к лучшему. Остальные, скорее всего, тоже не пользовались резинками. Если наше полицейское управление не зря ест свой хлеб, они проведут анализ ДНК рыцарей и найдут совпадения с некоторыми жертвами Потрошителя. А потом сложат два и два. Это Кайло должен волноваться, а не ты. Ты правда уверен, что он не продолжит? И не придёт за тобой?

— Нет, Рен считал, что он ни на что не способен, если его не подтолкнуть. Впрочем, если он решится…

Роуз кивнула. Ну да, револьвер.

— Мне ведь не нужно переживать, что ты вернёшься домой и воспользуешься им? Или порежешь запястья в ванной?

Хакс сделал глубокий вдох. С моря дул порывистый свежий ветер.

— Нет. Не о чём переживать. У меня нет ванной.

— Отлично. А то я всё ещё жду продолжение «Звёздного убийцы».

— Ты решила стать соучастницей пяти убийств не из-за моих книг.

— Ты мне не веришь? — спросила Роуз с невинным видом.

— Ни капельки.

— Можешь винить свою безобразную мордашку. Я сотру твоё сообщение на автоответчике, когда доберусь домой. Мне нужно идти. Пейдж будет волноваться, что я ушла на встречу с убийцей.

Они встали со скамейки. Хакс скомкал упаковку от булочек, чтобы выбросить её в урну по пути к машине. Роуз всё ещё допивала кофе, хотя тот, должно быть, уже остыл, и покачала головой, когда Хакс потянулся за стаканчиком. Хакс улыбнулся ей напоследок, надеясь, что по возвращении домой она не передумает, и развернулся, готовый уйти.

Роуз кашлянула.

Хакс вновь посмотрел на неё.

— Что?

— Кто так заканчивает свидания? И это после того, как я проделала ради тебя весь этот путь. Граничит с преступлением, — Роуз скорчила рожицу.

Хакс шагнул вперёд, позволив Роуз ухватить его за лацканы пальто. Она встала на цыпочки, но ему всё равно пришлось наклонить голову. Прикосновение её губ было мягким, но уверенным. Её гигиеническая помада пахла корицей. Хакс ожидал, что она осознает свою ошибку и отпрыгнет от него, словно героиня фильма ужасов, которая шарахается при виде убийцы. Но вместо этого Роуз скользнула языком ему между губ. Ветер раскачивал плохо закреплённую водосточную трубу на одном из причальных строений, и жестяной стук о карниз напоминал клацанье сломанной неоновой вывески. Прогуливающиеся мамочки обошли их стороной, успев добраться почти до самого конца дорожки, прежде чем Хакс и Роуз отлипли друг от друга. В зависимости от природы отношений, породивших крохотные души в их колясках, женщины либо добродушно посмеивались, либо раздражённо бурчали при виде парочки, которая обменивалась слюной чуть дольше, чем было уместно в парке на берегу океана утром буднего дня.

— Ну что ж, — выдохнула Роуз. — Так-то лучше. Очень даже неплохо.

— Ага, — согласился Хакс. Но так ли это? С его стороны это был очень плохой поступок.

— Хотя ты должен мне второе первое свидание. Когда снова станешь красивым. И платишь ты.

«Слишком эгоистично втягивать её в пиздец, который я сотворил со своей жизнью. Она не заслужила, чтобы кто-то вроде меня заваливался к ней домой. Или кто-то вроде Кайло. Кстати, надо будет повидать его. Она заслуживает, чтобы её целовали над именинным тортом».

— У меня есть твой номер, — сказал Хакс.

В ауди Хакс осознал, что было бы неплохо удалить недавнюю историю перемещений.

— Привет, Хакс. Вижу, мы отправляемся в путешествие, — поприветствовал его навигатор.

— Не сегодня, — отозвался Хакс. — Просто поедем домой. И я сам найду дорогу.

Примечания автора оригинала: Если кто ещё не понял, песня на титрах для этой киношки — «Drive» от Cars. https://www.youtube.com/watch?v=xuZA6qiJVfU

Как всё закончится для героев — решать вам. Но лично я вижу, как Роуз и Хакс сходят на несколько свиданий. А может, он возьмёт её на одну из писательских конференций, и Роуз помирит его с Финном и Рей. И они останутся хорошими друзьями, а потом Хакс познакомит Роуз с Фазмой, и те замутят роман. Хакс будет «пытаться» избегать Кайло, но потерпит сокрушительную неудачу (расшифровка: будет активно преследовать Кайло, объясняя себе, мол, «какого чёрта Кайло ошивается в этом магазине в Бангоре, куда я пришёл за покупками, хоть и не живу тут»). Если вас не устраивает судьба По Дэмерона, можете считать, что ему тоже удалось улизнуть (рыцарь дал Рену собственную карточку из боулинг-клуба, чтобы избежать наказания), а потом он свихнулся на серийных убийцах и, накопав информации, начнёт противостоять Хаксу. Упс! Придумала целую историю.

Джинджерроуз милый пейринг, но Роуз правда не заслужила крутить шуры-муры с таким Хаксом, хоть ей и удалось смириться с этой ситуацией. Если бы Рей не отменила своё выступление двенадцатого октября, то она надрала бы Кайло зад и сдала его копам. И тогда ничего бы не произошло. Но что есть, то есть. Технически количество убийц в штате Мэн в целом снизилось, так что это хэппи-энд. Верно?

Ещё одно авторское примечание: А вы знали, что круиз-контроль изобрели в сороковых годах двадцатого века? Навигатор по-прежнему натяжка, но мы можем сделать вид, что Брендол заказал один — военного образца — для своего сыночка.

Dolores-s2021.09.13 23:30
Круто. Жутенько и захватывающе. Немного покоробил поцелуй с Роуз, как-то это некрасиво по отношению к девушке, с которой ничего не планируется (все остальное, заметьте, не покоробило. :)). Но это вопрос к автору. :) Переводчику спасибо, текст читался легко и гладко и, повторюсь, с большим интересом.
Izverg2021.09.13 23:46
Dolores-s, да Хакс не особо и рвался, Роуз сама настояла. А он не мог отказать, учитывая обстоятельства. ;)

(все остальное, заметьте, не покоробило.
Приятно слышать. 😊

Переводчику спасибо, текст читался легко и гладко и, повторюсь, с большим интересом.
Спасибо за отзыв, рада, что понравилось. 💗
цитировать