Аниме и манга 3-15К;количество слов: 3329
автор: SashaLexis

Стадия отрицания

саммари: Шиноби не сбегают от проблем. Всё бы ничего, но у проблемы Саске есть имя.
предупреждения: Внутренняя гомофобия, Dirty talk, RST
– Что?.. – Наруто поднимает голову и пару раз моргает слипающимися светлыми ресницами. Локоть дёргается, отчего распластанная по столу карта выскальзывает из под него и с шорохом сворачивается в трубку. – Что ты только что сказал, Саске?
Его слова можно было бы запросто принять за шутку, вот только с юмором у Саске не очень. Наруто об этом прекрасно знает, потому и не смеётся: с него разом слетает вся недавняя сонливость – во взгляде поровну неверия и замешательства, а в темной глубине зрачка крохотной искрой разгорается интерес.

Саске читает напарника как открытую книгу.
Жаль только, что книги имеют свойство в себя затягивать, отнимать время и отвлекать от главного.

– Я хочу, чтобы мы переспали. Так понятнее? – произносит он таким же ровным и бесстрастным тоном, как если бы требовал передать ему кунай или свиток.
Наруто едва не вскакивает с места:
– Но с чего бы?! И почему ты мне сейчас это говоришь?..
Слишком много вопросов, а ведь Саске даже самому себе не может толком ответить, зачем ему это нужно. Просто чувствует: пока между ними этого не случится, его не отпустит – взгляд не перестанет притягиваться к широкой скобке плеч и обветренным, загрубевшим ладоням с длинными пальцами, а любой тесный контакт во время спарринга, будь то захват или что угодно ещё, и дальше будет сопровождаться эрекцией, жаром прилившей вниз крови и туманом похоти в голове.

Какие уж тут драки, когда член стоит так, что почти больно. Когда вместо того, чтобы придушить сильнее и с размаху врезать кулаком под дых, хочется, чтобы тебя самого заломили, ткнули лицом в землю, навалились сверху крепким потным телом, пропахшим азартом и зноем...
Саске отчаянно стремился избавиться от своих странных наклонностей – как только ни пытался, чего только ни перепробовал, – но не мог. Даже сейчас, когда Наруто смотрел на него пристально и немигающе, он ощущал, как бунтует чакра у него внутри и накатывает тягучими волнами влечение.

– Хочу покончить с этим побыстрее. Раз и навсегда, – произносит он вслух то, что часами прокручивал у себя в уме. Чистую правду.
Пойти до конца, чтобы уж наверняка от всех этих мыслей отвернуло. Чтобы больше не думать, не представлять на себе эти руки, не видеть ничего такого во сне, чтобы гадкий вездесущий образ больше не вторгался без спроса в его разум и не рисовался под веками во время дрочки.

У Наруто странное выражение лица и окаменевшие предплечья: карта давно откатилась прочь, маркер подрагивает в сведённых пальцах, оставляя на поверхности столешницы змеящийся алый росчерк. Если бы Саске не знал напарника больше десяти лет, то подумал бы, что тот откажется.

Не откажется.

Чего только не было между ними за это время: и кровь друг другу качали в полевых условиях, и из каких только передряг друг друга не вытаскивали; спали, ели и жили бок о бок месяцами, пока тянулись миссии вдали от дома.
Подумаешь, секс.

– А что, если тебе понравится? – спрашивает Наруто без улыбки, не сводя с него внимательных синих глаз.
Саске стискивает челюсти до скрипа и тянется к застёжкам на вороте своего плаща. Если в ход пошли такие вопросы, значит, дело уже решенное.
Разобраться, наконец, со всем этим, потерпеть каких-то полчаса, задавив в себе гордость и отвращение, – и всё снова встанет на свои места.
Проще простого.

– Не понравится, – жестко чеканит он, прежде чем опуститься на край матраса и стянуть с себя обувь.
– И все же, Саске? – его раздражает этот открытый проницательный взгляд, и этот намек в голосе, и выбранная интонация… и сам Наруто Узумаки его раздражает: выводит из себя одним лишь своим присутствием. Всегда так было.
– Не понравится мне это. Отвяжись, – почти огрызается Саске. Предвкушение и какое-то смутное подобие волнения отлично прячутся за злостью.
Приходится призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не двинуть развеселившемуся Наруто по роже. Он и сам не понимает, почему так завелся.

– Ладно, – напарник больше не пытается лезть ему в голову – чешет в затылке и просто пожимает плечами. Со щелчком закрывает маркер и возвращает его в пластиковый стакан с канцелярией, выбирается из-за стола и тоже начинает раздеваться: тянет вверх футболку, наступает на задники сандалиев, выпутывается из брюк, обнажая загорелую до светлой меди кожу – зашторенный прямоугольник окна рассеивает по ней тусклый, робкий свет. Саске видит каждый выступ, каждый текучий перекат мышцы, видит ток чакры внутри его тела; чувствует, как теплеет в животе, и усилием воли заставляет себя не отводить глаз: так нужно. Он даже не замечает, что сам всё ещё одет.
– Тебе вообще всё равно, с кем? – не выдержав, спрашивает Саске. – Самому не противно?
– А должно быть? – неподдельно удивляется Наруто, сваливая ком одежды в изножье кровати. А потом расправляет плечи и добавляет, немного понизив голос: – В конце концов, это же ты, Саске.
И смотрит из-под ресниц – серьезно, без тени насмешки, так… Саске переводит взгляд на стену. Он не уверен, что хочет знать, как именно Наруто на него смотрит.
– Хватит разговоров, я здесь не за этим.

***

Под двойным весом истерично взвизгивают пружины, прохлада комнаты неприятно холодит кожу и сушит десны. Саске хватает воздух открытым ртом: именно в этот момент Наруто нагло вторгается в его личное пространство, пытается подмять под себя и улечься сверху. Всё его тело протестует, противится этой близости и каменеет: неукрощенная дурная сила мечется взаперти, колени сжимаются на смуглых боках так, что хрустят рёбра, – он вынужден сдерживаться, чтобы не скинуть с себя напарника и не использовать против него шаринган.
– Только попробуй какую-нибудь хрень выкинуть, и я тебя прикончу, – шипит Саске, сам не понимая, что именно он имеет в виду, говоря это. Что вообще может быть хуже того, чем они собрались заниматься?..
– В чем дело, Саске? – Наруто приоткрывает один глаз и улыбается сквозь мелкую дрожь боли: его взгляд искрится смешинками. Ощущение чужого твёрдого члена, мазнувшего мокрой головкой по животу, простреливает электрическим разрядом – Саске судорожно сглатывает, давя рвущийся вздох. – Ты же сам этого хотел, сам едва не умолял тебя трахнуть. Или ты только языком молоть горазд, и на этом весь твой пыл заканчивается?
– Заткнись...
Заткнуться приходится самому, потому что Наруто вдруг прижимается к нему вплотную, опрокидывает обратно на лопатки, притискивая к матрасу своим жарким телом, упирается в простынь прямо у его лица одной рукой, а другую кладет на бедро.

Саске дёргается – горячий липкий ком в животе тяжелеет, становится ощутимее, собственный член роняет вниз крупную вязкую каплю, которая тут же растекается в слюдяное пятнышко и начинает подсыхать. Вверху, в каких-то считанных сантиметрах от его лица блестит улыбка, мелькают белые искры глаз. У Саске в голове легко и пусто, а тело, напротив, едва не звенит от напряжения – так ему не терпится.

Саске украдкой облизывает губы и говорит себе, что он не хочет Наруто. Он хочет только одного: чтобы всё это поскорее закончилось и он снова смог жить как раньше.
Без всей этой...

– Течёшь, как девчонка, – произносит Наруто почти восхищенно, опаляя хрипловатым дыханием скулу. А потом смыкает пальцы на его члене и резковато сдвигает вниз кожицу.
Саске уже и сам не понимает, как так вышло: ещё минуту назад он думал, что ничего хуже быть не может, а сейчас вскидывает бёдра навстречу обволакивающей тесноте прикосновения, толкается в кулак напарника, пачкая его предэякулятом, и едва не стонет.
К такому жизнь его точно не готовила.

– Пошёл ты… п-придурок, – сбивчиво выпаливает он. Уверенная ладонь на члене скользит по выступившей смазке, сжимает головку, оглаживает ствол, и Саске снова замолкает, подавившись словами.
– Сам не лучше, – тихо бормочет в ответ Наруто, а Саске видит над собой только его мутные бессмысленные глаза, потемневшие от похоти.
Слишком хорошо.

Когда Наруто, наконец, убирает руку с его члена и отстраняется, Саске уже почти готов кончить – в нем ни капли контроля, лишь тянущая истома внутри и дрожь в бесстыдно раскинутых коленях. Он поворачивает голову, пробует совладать с собой и выровнять дыхание: в приглушенном свете гибкая спина Наруто, рыскающего в прикроватной тумбочке, кажется золотисто-коричневой.
– Резинок нет, – предупреждает он, с грохотом задвигая ящик. – Зато есть это, – и машет полупустым флаконом в воздухе.

Саске абсолютно без разницы, как это будет.
Лишь бы побыстрее.

– Неважно. Давай так.

Его успевает немного отпустить, хотя возбуждение и не думает спадать. Он залипает взглядом на узких бёдрах Наруто, различает изогнутую ямку пупка и лёгкую поросль, ведущую ниже. Видит скользкий потек на конце его члена – тот пропадает, смешиваясь с другой жидкостью, когда сверху выливается немного прозрачной смазки.

Наруто возвращается обратно и подхватывает его под коленями, подтаскивая к себе бесцеремонно, как какую-то девку.
– Руки убери! – Саске протестующе упирается пятками и вдруг с кристальной ясностью понимает, что прямо сейчас в него будут пытаться засунуть член и отыметь в зад. Эта мысль вызывает колкую волну отвращения и немного отрезвляет, не даёт слишком сильно увлечься происходящим.
– Ну у тебя и лицо, – не удерживается от глумливого комментария Наруто. Саске старается вообще не смотреть на него, на его член, на ритмично надрачивающую руку: только слышит, как влажно хлюпает между пальцев от каждого движения. И отчего-то даже эти звуки пробирают до мурашек. – Я ведь ещё даже не начал, расслабься.
– Свои советы держи при себе, – раздраженно бросает он.
Наруто ложится сверху – горячий, возбужденный, какой-то странно большой, с совершенно дикими, темными от расширенных зрачков глазами, – и Саске со сладкой дрожью ощущает скольжение тугой, упругой головки между своих ягодиц и легкое давление на сомкнутый вход.
Сердце заходится в суматошном ритме.
– Я серьезно, Саске, – полушёпотом, губы едва шевелятся, – тебе лучше расслабиться, иначе...
– Иначе что? – Саске отрывает голову от сбившейся под затылком подушки и окатывает Наруто максимально ледяным, безразличным, лишенным эмоций взглядом: сохранять лицо под маской отрешенности – это всё, на что он сейчас способен.
– Иначе может быть больно. А этого я не хочу.
– Так даже лучше, – кивает своим мыслям Саске.
Откидывается назад, ёрзает под ним в попытке размять спину, но по факту лишь теснее притирается промежностью к гладкому стояку. От этого вынужденного, смазанного прикосновения кровь ударяет в голову и ошпаривает уши, а собственный член дёргается поверх живота – наружу выкатывается пара тяжелых капель. Это бесит.
– Давай уже. Или ты только языком молоть горазд? – Саске отвечает тем же приемом, даже не потрудившись подобрать другие слова.
– Ах ты!..

Наруто простой как три рё и легко ведётся на любую, даже самую топорную провокацию: у него знакомо сужаются глаза в прищуре, он кусает губы и переводит взгляд вниз. Снова обхватывает себя одной рукой и, будто в отместку, доводит Саске до белого каления: дразнится, толкается, но не входит, скользит между бедер, задевая мошонку, снова возвращается обратно, щекотно и мокро обводит по кругу мышцы. А потом вдруг шумно выдыхает, чиркает виском по его подбородку и притискивается уже всерьёз – с грубоватым нажимом, с толкающим усилием, – и Саске чувствует, как поддается и натягивается кожа, пропуская головку, как его постепенно заполняет изнутри жесткий, крепкий член. Задница тут же отзывается болью, такой яркой и долгой, что на мгновение мутится перед глазами: Наруто не въехал в него ещё даже на половину длины, а его всего уже ломает и скручивает от неприятных ощущений.

Отличное начало. Именно то, что нужно.

Саске ослабляет хват пальцев на чужом плече (и когда только успел вцепиться?), смаргивает каплю пота с ресниц, бесцельно проводит по лицу трясущейся ладонью и с некоторой долей облегчения осознаёт, что он на верном пути: если так и дальше пойдёт, то он уж точно вскоре отделается от своих мерзких противоестественных желаний насовсем.

– Саске... – хрипит Наруто ему в шею, медленно пропихивая до конца, вжимаясь в него бёдрами. И замирает прямо так, целиком внутри, касаясь кожей кожи.
Саске давится вздохом и едва не заходится в сиплом кашле.
Это больно. И странно, и совершенно не приятно, и даже немного унизительно. Он концентрируется на сложном ощущении физического и морального дискомфорта, пытаясь законсервировать его в памяти, сохранить во всех красках, чтобы больше никогда в жизни не вздумалось такое повторять. Но и тут Саске сбивают с мысли: он слышит близкое биение пульса, чувствует остаточный слабый аромат шампуня, мятную отдушку дезодоранта и запах самого Наруто. Это сильно отвлекает. В том числе – и от негативного.
– Ну, как ощущения? – интересуется Наруто, начиная медленно двигаться на пробу. Взгляд у него жадный, упорный и пронизывающий, брови дрожат в изломе, к скулам прилила кирпичная краснота. Сдерживается.
– Отвратительно, – выдаёт Саске, не задумываясь, стараясь игнорировать тот факт, что каждый толчок и мимолётное трение члена в заднице сопровождается непонятным откликом тела, заставляет пальцы на ногах поджиматься, а губы гореть. – Всё как я и думал.
– Да? – очень тихо и хрипло произносит Наруто, и вдруг смотрит ему прямо в глаза. – А мне кажется, ты сам себе врешь, Саске. И на самом деле тебе это очень даже нравится. Так же, как нравится мне.
Саске взбрыкивает, пытаясь скинуть его на пол и только открывает рот, чтобы высказать Наруто всё, что думает о нем и обо всей этой затее в целом, как тот перехватывает его руку в замахе, наваливается всем весом и начинает вбиваться размашисто и мощно, задвигает так, что Саске срывается на стон – и в тишине комнаты этот стон звучит как самое позорное из поражений.
– Не нравится, говоришь? – усмешка обжигает губы.
Между их лицами каких-то жалких полсантиметра, дыхание смешивается, и Саске упирается в чужую липкую грудь ладонью, чтобы отодвинуться, отвоевать себе хоть немного пространства, вернуть границы… что угодно, только бы прекратить это, ведь оттолкнуть или ударить сейчас он уже просто-напросто не в состоянии.
– Иди к черту… – успевает прошептать он, прежде чем Наруто нагло отпихивает мешающую руку, рывком наклоняется и целует его, вламываясь в рот мокрым языком, прихватывая губы зубами.

Движения ускоряются, становятся глубокими и пронзительно-приятными, вход всё ещё саднит, но Саске этого больше не замечает: боль и нервозность делаются несущественными и приглушенными, словно на них набросили толстое одеяло. Остаётся лишь твёрдый распирающий жар внутри – Саске и сам не осознаёт, как в каком-то полубреду подаётся навстречу этому жару, как сжимается на члене, как толкается языком в мягкий влажный рот и стонет.
Собственный отклик доносится смутным эхом, ввинчивается прямиком в мозг – Саске моментально и безжалостно выбрасывает назад в реальность: он вдруг видит себя со стороны, расхристанного, поплывшего, совсем забывшегося под другим мужиком, который мало того, что трахает его, так ещё имеет наглость со слюнями лезть.
– Какого хрена ты творишь?! – цедит он срывающимся от злости голосом и с ужасом осознаёт, что сам удерживает Наруто за загривок, не давая тому отстраниться. Пытается разжать пальцы и оттолкнуть его, но не может: руки вообще не слушаются. Докатился. Доэкспериментировался. – Слезь с меня. Хватит.
– Да что не так, Саске? – Наруто приподнимается, смотрит озадаченно, но отпускать его не спешит. – Ты же сам, только что...
– Отвали, ясно тебе? Я не из этих.
От смятения на лице Наруто не остаётся и следа, зрачки хищно сужаются, а синева радужек густеет, наливается чистым цветом.
– Ну да, ты не из этих, – поводит голыми плечами он. – А то, что подмахиваешь и стонешь от члена в заднице, это не считается. Главное, что не пидор.
Саске чувствует, как у него костенеют скулы и больно пульсирует жилка на виске.
– Если не замолкнешь, я тебе врежу, – сухо предупреждает он.
Угроза выходит не очень убедительной, хотя бы потому, что Наруто всё ещё в нём и снова начинает двигаться: сначала медленно и осторожно, как бы прощупывая границы дозволенного, а потом всё быстрее и резче, почти задыхаясь.
– Ладно тебе, Саске, – он окончательно смелеет, наклоняется и прикасается губами к его горлу, смещается ниже, целует в ключицу, вызывая целый рой мурашек. – Давай по-честному: нам ведь обоим хорошо.

Меньше всего на свете Саске хотел бы признаться себе, что ему действительно приятно – и от этих прикосновений, и от самой близости. Он брезгливо дергает плечом, но уже ничего не говорит: притворство и поддельная бравада высосали все силы.

Наруто пододвигается, подхватывает его под бедро и входит под немного другим углом, раз за разом засаживая до конца, протаскивая его спиной по скользким от пота простыням – коротко и быстро дышит над ухом, глухо, протяжно стонет, и Саске, кажется, стонет тоже.
Он уже слабо осознаёт, что с ним происходит.
Под ладонями бугрится напряжёнными мускулами спина, внутри нестерпимо горячо и наполнено, собственный член подрагивает в такт толчкам, заливает смазкой живот: кончить хочется так, что ноги дрожат. Ему осталось всего ничего.

Наруто вслепую находит его губы – золото ресниц скрывает взгляд, черты лица искажены и надломлены острым наслаждением, – он шепчет какой-то пошлый вздор и от этого становится только хуже.
– Ты такой узкий, Саске, – он сглатывает, – такой горячий там, внутри… и… – запускает руку между их телами и касается натянутой кожи входа, скользит влажными подушечками пальцев вдоль расслабленного мышечного кольца, – и так тесно меня обхватываешь… Не понимаю, почему мы раньше этого не делали.
От тугого удара крови в низ живота поджимаются яйца и напрочь вышибает все мысли из головы – там не остаётся вообще ничего.
– Не трогай! – Саске запоздало протестует и дёргается, снимаясь с члена, но его быстро возвращают на место, подгребая под себя, – и натертую дырку снова растягивает долгим проникающим движением. Приходится вцепиться зубами в ребро ладони, чтобы не издать ни звука: во рту распускается соленый металлический вкус.
– Это отчего же? – неискренне удивляется Наруто. – Что такое, Саске? Неужели боишься, что втянешься из-за такой мелочи?
– Ты можешь помолчать? – отдышавшись, просит он. И внезапно осознаёт, что уже очень давно не чувствовал себя таким уставшим и морально измотанным.
– Саске… – тёплые губы дотрагиваются до переносицы, соскальзывают в уголок рта, прижимаются к острому запрокинутому углу подбородка, тычутся под челюсть.

Саске плохо, Саске жарко, душно и вообще невыносимо от всего этого, но в первую очередь – от горького осознания, что план его с треском провалился. А ещё от понимания, к чему это привело.
Наруто выглядит таким же размазанным, как и он сам, тот вообще себя в руках не держит: ведёт языком по коже – длинно и нежно, – останавливается как раз в том месте, где раньше темнела проклятая печать.

Этот недуг никого не щадит, даже таких дураков.

– Хочу закончить. Всё это, – сбивчиво выговаривает Саске, жмурясь от толчков и жгучих приливов удовольствия на грани боли.
– Уже скоро... – он даже рад, что не видит лица напарника в этот момент, потому что голос звучит жутко, сорванно и сипло. – Я уже почти…

Саске отлично помнит, что затевал всё это отнюдь не ради своего удовлетворения, но терпеть он больше не может: сдается и несколько раз быстро проводит себе по текущему напряженному члену одной рукой, а второй сгребает в кулак простынь. Перед взглядом чернота, дыхание теряется в череде рваных вздохов без возврата, Наруто врубается в него так, что глаза закатываются под трепещущие веки. Под челкой собирается пот, ткань неприятно липнет к спине, и всё это так хорошо и правильно, что грудь начинает щемить непрошенным, тонко ноющим чувством.

И зачем он только в это влез? Чего ему спокойно не жилось?..

Долгий спазм пронзает тело, заставляет выгибаться и бесконтрольно вздрагивать от фрикций – Саске опускает взгляд вниз, туда, где поверх его ладони на члене сжимается ладонь Наруто: сперма выплескивается неровными толчками на живот и заливает вязким теплом пальцы; из-под крайней плоти поблескивает алая, натертая грубой дрочкой головка.
Саске громко вздыхает и роняет голову назад, пережидая вспышку мучительного, постыдного удовольствия: подушка давно съехала куда-то в сторону, простынь сбилась в крупные складки, между бёдер печёт от ритмичных глубоких проникновений, поясница просто отваливается. Он старается думать о чем угодно, чтобы не думать о главном, но всё же не выдерживает – кое-как приоткрывает глаза и заглядывает Наруто в лицо.
И с накатывающим липким страхом осознаёт, что ничего не вышло, что нихрена он не излечился, напротив, кажется, только сильнее влип.
Так влип, что уже вовек не отделаться.

У Наруто дрожат ресницы, губы искусаны, высушены сплошной коркой, контуры обметало. Наплевав на всё, Саске делает то, что хочется: целует его в этот красный задыхающийся рот, притягивает к себе за плечи, и в этот момент ему кажется, что он чувствует, как напрягается и пульсирует член у него внутри, как разливается вместе с последними толчками жидкий жар семени.
Мысль о чужой сперме в его заднице внезапно заводит, заставляет пылать уши и все лицо, ускоряет сердцебиение.
Ужасно.

– Чёрт, Саске… – шёпотом произносит Наруто и медленно проводит языком по его нижней губе. А затем подаётся назад, выскальзывая, – и между ягодиц становится мокро. – По правде говоря, этого я делать не собирался.
– Забей, – голова тяжелая и дурная, тело слушается совсем плохо, но Саске знает, что это скоро пройдёт.
Пожалуй, это всё, в чем он сейчас уверен.

Наруто откатывается в сторону и вытягивается рядом – совершенно нагой, все ещё полувозбужденный, с влажно мерцающей от пота грудью и испариной на висках. Даже не думает прикрываться, смотрит, не отрываясь, и у Саске от этого взгляда все внутри переворачивается.
Вдвойне ужасно.

– Так что ты там говорил насчёт «не нравится»? – Наруто забрасывает руку за голову и косится на него блестящим синим глазом. Он хочет казаться хоть немного серьезным, но приподнятые уголки губ выдают его веселье. – Самое время признаться, не находишь, Саске?

Саске стирает со своей кожи белесые следы краем простыни: сейчас его лицо опущено, скрыто за сплошной тенью отросших волос, и он делает всё, чтобы улыбка не проскользнула в голосе ни единой нотой.
– Не дождёшься.
цитировать