РПС 15К+;количество слов: 58277
автор: trueila
бета: myGriffin

Колокола

саммари: 1303 год. В городе Труа во Франции в королевском саду найдено тело замерзшего подростка. Через несколько месяцев погибает ещё один мальчик. Джон Ланкастер и Кристофер Торн приезжают погостить в Труа и внезапно оказываются замешанными в отнюдь не безопасное расследование. Но кто и что может угрожать жизни близкого родственника двух королей – Англии и Франции? Что происходит в тихой столице Шампани? Какие тайны хранят узкие улочки и высокие стены недостроенного собора? Жиль Обер, некогда управлявший принадлежащим Джону Ланкастеру замком Бофор и ставший теперь управляющим королевским дворцом в Труа, и лекарь госпиталя Святого Духа Гвидо да Виджевано пытаются разобраться и вычислить убийцу.
примечания: Это «вбоквел», детективная история во Франции начала 14 века, своего рода продолжение «Королевских пряток»: https://nebooker.net/works/1185, однако главные герои первого текста тут уже почти что «мимо пробегали». Слэш есть, графического секса нет. Часть персонажей существовали на самом деле, другие герои, как и события, выдуманы автором. Но именно в это время по всей Европе происходили многочисленные убийства детей, в которых несправедливо обвиняли евреев, катаров, а позже и тамплиеров. История смутно основана на похожих случаях в Англии и Испании.
предупреждения: No Archive Warnings Apply; Don't copy to another site; смерть второстепенных персонажей.
Некоторые исторические персоны, действующие в тексте
Гвидо да Виджевано, а также см. Анатомический атлас Гвидо да Виджевано - и не только
Епископ Гишар, а также епископ-колдун
Гийом де Ногаре
Убитые мальчики: Вильям из Норвича и Домингито де Валь - Св. Доминик


Глава первая

Весна 1303 года

Первый труп нашли еще зимой. На рассвете Жиля разбудил слуга, причитавший, что двор королевского замка заполонила городская стража. Замерзший прево кутался в подбитый мехом плащ. Зло ржали уставшие кони, топча копытами припорошенный снегом булыжник. Солдаты отчаянно дышали на покрасневшие от мороза ладони.
- Мальчик мертв! Лежит в винограднике, - прево нетерпеливо постукивал хлыстом по голенищу сапога.
Жиль даже не спросил, о ком идет речь, - и так всё было понятно. Николя, единственный сын и наследник ткачихи вдовы Симоны Бонне, неделю тому назад не вернулся с прогулки домой. Мать заметила это далеко не сразу, торопилась со срочным заказом в своей мастерской, а потом решила, что малыш заночевал у соседей. Утром мальчишка не вернулся к завтраку, вот тогда она и всполошилась. Пока старая служанка успокаивала рыдающую хозяйку, работники и подмастерья обыскали весь город и даже ближайшие поля, но ребенка так и не нашли. Всхлипывающая женщина надела парадное платье и бросилась искать помощи у королевского бальи, благо его супруга годами покупала у нее полотно.
Шевалье Бернар де Ришар поморщился, когда его оторвали от завтрака, но ткачиху принял. Младший сын из обедневшей дворянской семьи, он разбирался с дрязгами в городе уже десять лет и хорошо знал, что спорить с визгливой гильдией ткачей себе дороже. Он попытался успокоить испуганную женщину, но искать пропажу не торопился. В тихом Труа, да еще в холодную пору, никогда ничего не случалось.
Столица Шампани была городом маленьким и спокойным, весь год напролет уютно дремлющим на холме под защитой высоких крепостных стен, сразу за которыми зеленели бесконечные поля винограда. Пропади мальчик летом, во время ярмарки, бальи, конечно бы, взволновался. Но до последней недели августа, когда в город съезжались торговцы тканями, вином и изящными украшениями со всего мира, а вместе с ними и любители легкой поживы, было еще далеко. Во время ярмарки жизнь в городе била ключом. Эти семь дней прево и даже сам бальи не смыкали глаз. Городская стража разнимала драки на главной площади, ловила воров, а иногда даже обличала убийц, позарившихся на чужое добро.
Но главная ярмарка города заканчивалась с первым днем осени. Купцы, подсчитав доходы на французском, итальянском, английском и даже испанском языках, убирались восвояси, чтобы нарушить покой горожан теперь уже только через год. А до него еще надо было дожить. Сразу после отъезда чужаков жители Труа спешили в свои мастерские, где и работали от рассвета до заката, готовясь к следующему лету. Вечерами же грелись у очага или с закатом просто отправлялись на покой, зарывшись в теплые перины, не желая тратиться на освещение и обогрев своих домов.
Бывало, конечно, что мальчишки шалили на улицах, особенно в базарные дни. А стащив на рынке яблоко или помочившись в городской колодец, боялись вернуться домой. Через день или два, промокнув под дождем или замерзнув до синевы в редкие заморозки, они возвращались на суд и расправу испуганной родни. Вдове Бонне стоило просто подождать, пока ее чаду не надоест прогуливать работу в мастерской. А потом пустить в дело розгу, чтоб не повадно было отроку отрывать занятых людей от заслуженного утреннего кубка вина.
Бальи попытался объяснить это женщине, но обезумевшая от страха ткачиха не захотела его даже слушать. Она кричала, что сын у нее - мальчик хороший, никогда не проказничает и целыми днями помогает ей в делах. Да и некуда ему сбегать. Друзей у пропавшего Николя было мало, и их дома уже проверили ее домочадцы. Де Ришар собачился с хозяйкой мастерской, пока та не пригрозила пожаловаться в магистрат. Тогда-то мессир де Ришар, скрипнув зубами, вызвал прево и приказал ему немедленно во всем разобраться и найти пропажу. Спорить с вдовой ему надоело.
Бальи вернулся к прерванной трапезе и молодой жене, а его подчиненный, прево Тибо Годен, проглотив проклятие, запахнул потеплее плащ и пошел собирать свободных от дежурств солдат. Отряд искал ребенка целый день и всю ночь. Стражники истыкали палками все колодцы, переворошили полупустые по зимнему времени склады. Еще через день к поискам присоединились встревоженные ткачи, за ними - остальные жители мастерового квартала. Мальчика искали все добрые ремесленники, которыми славился город Труа: стеклодувы, витражники, каменщики, пряхи и даже гордые ювелиры, обычно свысока смотревшие на всякого, кто не тянул с ними золотые нити и не гранил каменья.
Николя как сквозь землю провалился. Прево на всякий случай кинул в подземелье местную знахарку, к которой ходили горожанки по своим темным женским делам, но соседи подтвердили, что в день пропажи ребенка старуха сидела у постели больной. Ведьму пришлось отпустить.
Поиски длились уже седьмой день. И в эту ночь мальчишку нашли мертвым.
- Я-то вам зачем понадобился? - месье Жиль Обер натянул на голову теплый капюшон, прячась от пронизывающего ветра. - В городе я недавно, что вам прекрасно известно. Друзьями-приятелями не обзавелся. Родительницу пропавшего никогда не встречал, ребенка тоже. Зачем же, уважаемый месье Годен, вам понадобилось будить меня так бесцеремонно?
- Месье Обер, вы временный управляющий замком ее величества королевы Жанны, не так ли? - прево спросил это так формально, что Жиль, несмотря на свою полную невиновность, испуганно отпрянул. Уж слишком подозрительно буравил его прево своими заплывшими жиром пронзительными глазками.
- Да. И что с того?
Постоянный управляющий королевской резиденцией в Труа скончался прошлой осенью, и королева Жанна, занятая очередной беременностью, взвалила на младшего брата обузу подобрать временную замену. Их милость Джон, сеньор де Бофор, на чей дом месье Обер работал с юности, не стал искать далеко. Хозяин в награду за верную службу предложил Жилю присмотреть за замком, пока люди сестры не подберут более подходящего человека.
Честь управлять королевским дворцом была велика, да только замок оказался маленьким, запущенным и почти пустым. Графы Шампанские, за коими наследовала её величество, последние сто лет предпочитали проживать в Провене. Там зимой ярче светило солнце, а город был лучше укреплен.
Жиль подумал и согласился. Все же такими возможностями не разбрасываются. В последнее время в Бофоре он откровенно скучал. Там давно было все налажено, а сеньор вместе со своим рыцарем забрали бразды правления в свои руки.
Была еще одна причина радоваться временному переезду, но пока что Жиль о ней старался не думать, надеясь вернуться к ней, когда дел станет меньше. Он приехал сюда два месяца назад и все это время не знал ни сна, ни отдыха, налаживая хозяйство. Этой ночью он впервые со дня приезда лег спать до полуночи и теперь злился, что его разбудили так рано, чувствовал себя неуютно, не понимая, чего от него хотят.
- Допросите владельца виноградника, может, он знает что-нибудь об этом деле, - Обер зевнул. Сейчас прево Годен, с которым он выпил не одну кружку вина в таверне "Лебедь", уедет, и он сможет еще часок поваляться в постели.
- Я и пытаюсь это сделать! - прево нетерпеливо натянул повыше кожаную перчатку на левой руке. - Этот виноградник... Он тот самый, что рядом с вашим розарием. Мальчик умер здесь, в саду, на земле королевы!
Сон пропал, как будто его и не было.
- Что?! В саду ее величества лежит мертвый ребенок?!
Такого, наверное, не случалось за все шестьсот лет существования замка со всеми его тремя этажами, королевской часовней и самым красивым цветником города.
- Как вы его обнаружили? Зимой сад заперт.
- Нас впустил ваш привратник. Над виноградником кружили вороны. Месье Обер, потрудитесь сесть на коня. Мы быстрее доберемся верхом, - Годен нетерпеливо притопнул ногой. Казалось, он готов был пинками утащить управляющего к мертвецу и сдерживался только из уважения к его должности и их совместным попойкам.
Жиль кликнул конюха. Сад вокруг замка, разбитый лет двести тому назад, был весьма обширным. Он сам пока еще не исследовал эту часть своих временных владений, здраво рассудив, что доведение его до ума требует весны и хорошей погоды.
Мальчик лежал на животе прямо на присыпанных землей лозах. Умершего занесло поземкой - в этом году на город обрушились небывалые снегопады. Его левая нога неестественно выгнулась в колене. На разодранных шоссах сидела ворона и что-то клевала. Жиль отвернулся и, отбежав, глотнул несколько раз ртом холодный воздух. Его тошнило.
- Все понятно, - прево склонился над ребенком. - Ткачонок залез в королевский сад, наверное, хотел чем-нибудь поживиться. Поскользнулся в темноте и, упав, сломал себе ногу. Кричал, бедняга, наверное, да никто его не услышал. Так он и замерз, - Годен благочестиво перекрестился.
Это было похоже на правду. Очень похоже. Если бы не одно "но"…
- Да зачем ему лезть в сад зимой? На ветках ни яблочка, - Жиль ткнул пальцем в ближайшее дерево.
Он пересилил себя и подошел к покойнику ближе. Стражники уже успели перевернуть мальчишку. Теперь он лежал на спине, глядя в небо застывшими глазами.
- Посмотрите, дорогой прево, у него на щеке синяк и рот открыт, как будто он перед смертью кричал от испуга, - Жиль нарочно напомнил Годену о его обязанностях. Тот, судя по всему, даже не присмотрелся к погибшему ребенку.
Месье Обер всю жизнь служил в господских домах. В свои тридцать пять он хорошо знал человеческую натуру. Люди ничего не делают без причины. Он не понимал, зачем Николя полез в королевский сад.
- Синяк! Понятное дело - мальчишка упал! Рот у него раскрылся после смерти. Так часто бывает. Вы что, видели в жизни много покойников? - прево с ходу отмахнулся от возражений приятеля. Годен устал за неделю поисков, и ему совсем не хотелось спорить в промозглом винограднике даже с таким уважаемым человеком, как месье Обер. - Обратите внимание, друг мой, вокруг ребенка нет никаких следов.
- Замело снегом, наверное. Если бы вы нашли его до снегопада, то, возможно, их бы и обнаружили. Хотя бы покажите тело врачу.
- Что?! - взревел служитель закона, как раненый медведь. - Если вы считаете, что знаете мое ремесло лучше меня… - он сжал кулаки, но тут же опомнился. Нельзя безнаказанно орать на управляющего замком самой королевы. Прево недовольно поморщился, но все же заставил себя улыбнуться. - Я посоветуюсь с бальи Ришаром, моим начальником, и спрошу мать погибшего, вдову Бонне. Если они решат, что должен вмешаться врач, тогда я попрошу осмотреть тело в госпитале августинок. Ну что ж, простите, что пришлось побеспокоить вас ночью. Идите, мой дорогой месье Обер. Я надеюсь, что тоже смогу сегодня наконец-то спокойно отдохнуть. И я сам, и солдаты спали урывками все то время, пока искали мальчишку.
Расстроенный Жиль всё же попытался оспорить решение нерадивого приятеля. На следующий день он лично встретился с бальи, а заодно навестил мать погибшего мальчика. Но первый согласился с объяснениями своего подчиненного. А вторая договаривалась об отпевании и похоронах, и ей уже было всё равно, зачем ее единственный сын ночью залез в королевский сад. Николя умер, как когда-то скончался муж и четверо других ее детей, не доживших даже до годовалого возраста. На все воля Божья. Так она и сказала надоедливому чужаку, который беспокоил ее какими-то глупыми расспросами.
Мальчика хоронили всей гильдией. А ткачихе в помощь и на обучение отдали сироту, ровесника погибшего. Теперь он подсоблял ей в мастерской. Так всегда поступали в Труа и так будут поступать и впредь. Гильдия не оставит вдов и сирот без присмотра.
Не прошло и нескольких дней, как о Николя в городе позабыли все, кроме матери и нового управляющего королевским замком. Жиль всё никак не мог успокоиться. Он разругался с прево, и приятели дней десять не разговаривали. Месье Обер не удержался и известил хозяина о происшествии. Сеньор все равно должен был узнать о случившемся. В письме Жиль изложил всё, что знал о смерти ребенка, с горечью добавив, что не слишком доволен дознанием. "Не считает ли господин, что сэр Кристофер, приехав сюда, мог бы пролить свет на это дело?"
Джон так не считал. "К сожалению, дорогой друг, - написал он в ответ, - дети часто лезут в чужие сады без причины и так же часто умирают. Бальи Труа, прево и их люди известны своим усердием, а мальчик уже в могиле. Я не вижу, чем ещё могу быть вам полезен".
Сэр Торн тоже отказался приехать. Рядом с имением кто-то повадился грабить на дороге, и рыцарь со своей дружиной искал неуловимую шайку.
Только к весне Жиль постепенно отошел от страшного происшествия. Сперва он вспоминал покойного несколько раз на дню. Тот скончался в саду дворца, которым Жиль управлял, и это не давало ему покоя. Там, где он служит, должен царить покой и порядок. А если что и случается, то необходимо узнать причину безобразия и немедленно ее устранить.
Он успокоился лишь к марту. Теперь он думал об этой странной смерти не чаще чем раз в неделю и лишь болезненно кривил губы, отгоняя от себя неприятные мысли.
Садом Жиль занялся в первые же теплые деньки. Он приказал обновить ограду вокруг дворца. Велел вырубить виноградник и посадить на освободившемся участке черенки яблонь. Старые слуги стали ворчать из-за свалившейся на их головы докуки, но он прикрикнул на них: "Боитесь, на всех вина не хватит? Ничего, будете пить вместо него сидр! Не выполните вовремя - скатертью дорога!" - и сразу же пожалел о своих словах. Обычно он правил и даже наказывал, не повышая голос на челядь. В Бофоре хватало поднятой брови, чтоб непослушный паж или нерадивая служанка кинулись исправлять ошибку, как будто сам дьявол поджаривал им пятки. Про себя он отметил, что к лету надо бы заменить большую часть разленившейся прислуги. Он никому не позволит помешать ему превратить этот дворец в идеальное хозяйство. Если ее величество, сестра любимого хозяина, захочет навестить свои владения, ей будет здесь так же удобно, как и в любимом Венсенском дворце.
И хотя впереди было еще много работы, Жиль уже мог гордиться достигнутым. Он не считал себя чрезмерно тщеславным, но всё же ему очень хотелось похвастаться достижениями и услышать в ответ похвалу. Не удержавшись, он пригласил своих хозяев отпраздновать Пасху в Труа и погостить недельку в замке. "Пусть хоть они оценят его усилия".
"Должны же вы убедиться, хорошо ли я исполняю ваши приказы", - написал он своему сеньору. На этот раз к его просьбе отнеслись с одобрением, что сначала даже немного задело. "Приехать на праздник, конечно, приятней, чем на похороны", - обиженно подумал Жиль. Но он не умел долго сердиться на молодого господина и его красивого рыцаря. Они оба были добрыми и веселыми, а после всех перенесенных испытаний настолько жарко любили друг друга, что оставалось только по-доброму им завидовать. Ну и еще немного удивляться, как другие не замечают такой любви. Впрочем, месье Обер в такой невнимательности сомневался. Скорее всего, вассалы и соседи догадывались об их связи, но держали рот на замке. Кому захочется ссориться с братом самой королевы.
Жиль тяжело вздохнул. Он и сам предпочитал в постели мужчин. Только где он мог найти себе пару в маленькой сеньории? В Бофоре все знали друг друга. Достаточно было чихнуть, чтоб сотня ртов тут же пожелала тебе доброго здоровья. Это и была та, другая, причина, по которой он согласился взять на себя хлопоты в запущенном королевском имении. Жиль надеялся, что в городе случится чудо и он найдет себе сердечного друга. Не купленную на одну ночь любовь, за которой он ездил раз в два-три месяца в маленький городок, принадлежащий его милости, а хорошего человека, с которым можно будет поговорить про дела, пожаловаться на жизнь и получить утешение. В ответ он сам был готов выслушать чужие беды и пожалеть того, кто... Конечно, такая связь не продлится долго. Сеньор найдет постоянного управляющего, Жиль вернется домой в Бофор. Но вдруг он сможет остаться во дворце на год или на два?.. О большем месье Обер даже не мечтал.
Только вот он прожил в городе уже несколько месяцев, а за ворота замка выходил без дела редко. Он даже ни разу не был в знаменитом на всю Францию соборе, предпочитая молиться в королевской часовне. "Хватит! - сказал он себе, скучая редким свободным вечером в своей спальне. - В ближайшее же воскресенье пойду на мессу в город! Хоть на людей посмотрю, а то кроме слуг, бездельников, никого неделями не вижу. А после службы поем свежих вафель на площади. Не бог весть какое развлечение, но все же приятней, чем подсчитывать стоимость черепицы для прохудившейся крыши".
Он потянулся и отправился в постель, чувствуя себя лентяем и развратником, жаждущим прожигать жизнь в запретных удовольствиях, когда дома так много работы. И при этом посмеивался над самим собой. Глупец! Что может быть невинней молитвы на людях и толики сладостей?
Что же касается разврата, то у него никого не было с тех пор, как он перебрался в столицу Шампани. Будь он не взрослым мужчиной, а восемнадцатилетним юношей, давно бы лез на стену от воздержания. Он уже засыпал, когда нашел оправдание "греховной" прогулке. "Хозяева же захотят посмотреть город! Вот спросят меня, чем тут можно заняться, а я им отвечу, что можно, например, поглазеть на лавку, где я недавно закупил фураж для лошадей, ну или на какое другое место, столь же "достойное" их внимания". С этой мыслью он и уснул.
В воскресенье Жиль проспал и поэтому чуть не опоздал к мессе. В собор он прибежал одним из последних и сразу же огорчился. Его место, учитывая его статус управляющего королевского дворца, находилось у самого алтаря, на главных скамьях, но до них было не добраться. Толпа горожан заполонила все проходы. Ему не хотелось лезть напролом, извиняться, просить пропустить, терпеть любопытные взгляды и отвечать на почтительные приветствия. Он оглянулся - на задних скамейках все места тоже были заняты и люди на них сидели впритык. Жиль вздохнул и пошел поискать, где встать так, чтобы его не толкали или, не дай бог, не очистили бы карманы. Он выбрал одну из боковых колонн, прислонился к ней и огляделся. Здесь никто не заслонял ему вид на великолепный витраж, мраморный крест, амвон и главных людей города, удобно устроившихся на подбитой красным бархатом скамье.
- О-о-о, отшельник выбрался из своей норы! Как насчет кружки вина сразу после службы? - окликнули его, и Жиль обернулся на знакомый голос. Судя по всему, прево Годен, в отличие от нерадивого управляющего, уже успел совершить обход своих владений. Сапоги у него были забрызганы грязью, а от грузного тела несло потом.
Жиль отказался. Ему хотелось побродить по городу в одиночестве.
- Не хочешь вперед? - прево явно соскучился по их посиделкам, и ему хотелось поговорить.
Жиль покачал головой в робкой надежде, что приятель сочтет неподобающим для себя стоять сзади. К сожалению, он ошибся. Годен попыхтел, потоптался на месте, но все же решил никуда не уходить.
- Кто будет вести службу? - покойный батюшка, месье Обер-старший, вбил в головы своих сыновей правила хорошего тона. Если от собеседника не избавиться, то по крайней мере необходимо вести с ним вежливую беседу.
- А ты разве не знаешь? Сегодня нас почтит своим присутствием сам епископ Гишар. Он обычно не служит в соборе. Говорит, что предпочитает вести мессу в достроенных зданиях, где нет сквозняков.
Жиль усмехнулся в ответ на старую местную шутку. Собор возводили уже сто лет, и он до сих пор стоял в лесах. Судя по потемневшим доскам, даже правнуки молящихся здесь сейчас людей не увидят окончания этой стройки.
- Так вот почему сегодня так много народу! - Жиль посмотрел на толпу, бросил взгляд на парадную одежду знати. В первом ряду он разглядел двух незнакомых ему людей. Один из них, благообразный старик, уже стоял на коленях, хотя служба еще не началась. Рядом с ним сидела молодящаяся дама с высокой прической, покрытой вуалью, более уместной на празднике, чем в церкви. К обширной груди она прижимала вертлявого белого горностая. Перезрелая красотка о чем-то ворковала с главой магистрата, низеньким толстяком лет сорока. Его-то Жиль знал хорошо. Он познакомился с ним в первые же дни своего пребывания в городе. Главу городского совета звали Пьер Морель, и по его же словам, свою должность он получил лично из рук Гийома Ногаре, близкого советника короля Франции. Господин Морель был богатым купцом, который очень любил поговорить о своих прибылях, а еще больше - о дружбе с новым фаворитом его величества. Слуги во дворце упоминали имя главы магистрата с придыханием и славили его расторопность и решительность. В отличие от своих прислужников, Жилю Морель не слишком приглянулся. Глава магистрата торговал многим, в том числе и древесиной, и с налету попытался сплавить ему подгнившую партию распиленных досок. Обер вернул гнилье. Глава магистрата тут же заменил его на новые безупречные доски, но в оплошности обвинил своего приказчика. Что уж совсем никуда не годилось: за слуг должны отвечать господа. В это Жиль верил с детства.
- Я не знаком с теми двумя, рядом с месье Морелем. Вон, посмотри, там, справа, женщина и старик, - Жиль чуть не ткнул пальцем, но вовремя остановился и указал на незнакомых ему людей подбородком, как и полагалось по правилам хорошего тона.
- Благочестивого старикана зовут Анри Дюран. Он хозяин самой большой аптеки во всей округе, - Годен запросто ткнул пальцем в перебирающего четки аптекаря. - Ходят слухи, что в молодости он был рыцарем Храма, но еще до королевских указов сбежал из их нечестивого ордена. У него огромная лавка с мазями и настойками, а еще он торгует всякими чужеземными диковинками, так что от покупателей нет отбоя. Не припомню, чтобы он пропустил хоть одну мессу. И правильно делает: где толкут порошки, там и дьявол неподалеку, - прево почесал голову, внимательно рассмотрел указательный палец и ткнул им в сторону женщины: - А вот эта баба... С ней я почти незнаком. Она приехала в город незадолго до тебя самого. Представляется всем как мадам Адель Бюсе. Только вот где живет месье Бюсе и существует ли он на самом деле, никто не знает. В Труа она приехала без мужа, траур не носит, а про супруга ничего не рассказывает. Кстати, мадам - твоя соседка. Купила себе дом прямо напротив замка и живет в нем на широкую ногу. Ничего плохого про нее не скажу, да только выговор у нее, как у жителей Лангедока. - Годар посмотрел на непонимающего Жиля и попытался объяснить: - Ну все же знают, что в Тулузском графстве каждый второй - тайный катар!
- Катары, по-моему, все стары и уродливы. А она еще в полном соку! - хмыкнул в ответ Жиль. Он, конечно, вовсе не был уверен в том, как выглядят еретики, но и сплетничать про соседку ему не слишком хотелось. Он отвернулся от собеседника, разглядывая готовящихся к службе монахов, и удивленно охнул: - Посмотри, там, у алтаря! Что это за дети в рясах? Никогда такого не видел!
Палец прево воспарил к небу.
- Это, дружище, и есть знаменитый детский хор города Труа!
Жиль от любопытства приподнялся на цыпочки. Церковные детские хоры были новинкой в Шампани, да и во всей Франции. Он слышал про них при дворе, но в жизни ни одного не видел и очень обрадовался. Жиль любил музыку.
Певчих было человек двадцать - непривычно чистых и причесанных мальчиков лет от восьми и до четырнадцати. На каждом красовалась белоснежная ряса с вытканным красным крестом на груди.
Жиль присмотрелся к детскому облачению и от удивления открыл рот. Даже издалека он заметил блеск серебряных нитей, вплетенных в их нарядные рясы. Казалось, что от одежды мальчишек исходит сияние. Фламандское полотно?! На рясах простых детей? Даже у его сеньора была всего лишь одна туника из такой материи. Жиль покачал головой. Такие рясы должны стоить целое состояние. После того, как король Филипп проиграл битву при Куртре, где французы оставили на поле боя семьсот пар рыцарских шпор, ввоз тонких тканей из Брюгге и Ипра был запрещен особым указом, и поэтому стоили они на вес золота. Его братья служили королю и в письмах из Фонтенбло в последнее время постоянно жаловались на нехватку тонких скатертей и ночных одеяний. В Труа же в такую материю рядили певцов...
Епископ Гишар появился, когда Жиль уже пришел в себя и перестал дивиться богатству местных прелатов. Он шикнул на болтливого соседа, продолжавшего обсуждать с ним местные сплетни. Прево наконец заткнулся.
Епископу вряд ли стукнуло даже сорок, что удивляло. Обычно на такие посты назначали прелатов постарше. Высокий, худой, с изрезанным морщинами лбом, он привлекал внимание решительным взглядом и, в отличие от своих певчих, аскетичной одеждой. Службу он вел безукоризненно. Жиль с удовольствием вторил привычным словам. В своем затворничестве он уже позабыл радость многолюдной службы, когда сотни людей склоняют головы перед Всевышним.
Но самое потрясающее случилось потом. Как только закончилась молитва, маленькие певчие затянули гимн, и Жиль замер от восторга. Он никогда не слышал таких восхитительных звуков. Стоило бросить свой родной Бофор, хлопотать до изнеможения в запущенном дворце, оставить на завтра тысячу недоделанных дел, чтобы услышать такое воистину ангельское пение.
Жиль огорчился, что гимн оказался таким коротким. Епископ завел следующую молитву, а после нее снова кивнул регенту. Тот взмахнул рукой, и Жиль встрепенулся, ожидая повторения чуда...
То, что произошло потом, было даже не чудом, это было настоящее откровение. Двое маленьких певцов шагнули вперед, прижали руки к груди, и из их уст полилась такая мелодия, что Жиль охнул и упал на колени.
Хористы запели длинный канон Пресвятой Богородице. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем Жиль опомнился и поднял глаза, чтобы хорошенько их рассмотреть. Младший певец оказался худеньким десятилетним ребенком с очень красивым лицом и целым облаком золотистых кудрей вокруг головы. Именно из его уст и лилась, заполняя огромный собор, мелодия такой красоты и прелести, что просто дух захватывало. Его напарник, отрок лет, наверное, тринадцати, долговязый подросток из тех, чей голос уже должен был бы ломаться, вторил товарищу чуть более низким, но хорошо поставленным голосом. Казалось, что из его горла течет темное бархатистое вино. Если бы он пел один, Жиль бы счел, что лучшего пения и быть не может, только вот голос младшего из двоих показался ему столпом света, освещающим темный неф и согревающим сердца.
Голоса поднимались все выше и выше, переплетались между собой и улетали прямо к высоким недостроенным сводам, а оттуда, наверное, к самому престолу Господню.
Жиль был абсолютно уверен, что и Мать, и Сын там, на небесах, слышат это сладкое пение и радуются, потому что такая красота даже Господа не может оставить равнодушным.
Гимн внезапно оборвался на самой высокой ноте, и только тогда Жиль понял, что лицо у него влажно от слез.
- Понравилось? - прево смотрел на него с такой гордостью, как будто это он только что воспевал Божию матерь. - Все плачут, когда впервые слышат Золотой голос Труа!
- Кого?
- Младшего певчего! Это Дени, сынок местного каменщика, папаши Ланье. Семья переехала в Труа из Провена, года три тому назад. Отец у него работает тут же, на строительстве собора, и епископ очень ценит его умения, ну и голос мальчишки обожает, и не зря. Дени мог бы петь в Сент-Шапель, перед самим королем - конечно, пока у него не сломается голос. А тот, что постарше, - шалопай из местной бедноты. Его зовут Юдон, и мамаша у него прачка. Семья у них большая, а хозяин - пропойца. Пьет так, что бедная женщина не знает ни сна ни отдыха, лишь бы прокормить столько ртов. Юдон был запевалой в хоре, пока не появился Дени и не занял его место.
Дети вернулись на свои места. Служба продолжилась. Жиль старался сосредоточиться на словах молитвы, но удавалось с трудом. В ушах всё еще звучало божественное пение.
"Обязательно посоветую сеньору посетить мессу именно в этом соборе. Вряд ли его милость с другом слышали подобное в Англии", - Жиль загнул палец - привычка, которая стоила ему в детстве многих подзатыльников от отца.
Стыдно признаться, но конец мессы он пропустил, строя планы по развлечению своих господ в городе, и нисколько в этом не раскаивался. До приезда хозяев оставалось всего ничего, а дел было невпроворот. Наверное, стоило начать подготовку к их визиту уже с понедельника.
Прево дремал, посапывая, прислонившись к колонне, что позволило Жилю беспрепятственно предаваться греховным размышлениям.
"Начну, пожалуй, с пасхального базарного дня. Стоит, наверное, договориться в магистрате о представлении на площади, прославляющем добрую матушку сеньора. Старая королева Наваррская уже год как упокоилась в могиле, но хозяин все еще не оправился от потери. Труа много лет принадлежал именно ей, так что дать здесь пьесу в ее честь будет вполне уместно. Походим по рядам, посмотрим на жонглеров и менестрелей, на это уйдет не меньше дня... Потом попрошу Мореля организовать праздничный обед. Пусть магистрат раскошелится ради шурина короля, который осчастливил город своим приездом. Епископ обязательно пригласит высоких гостей на ужин и будет рассчитывать на ответный прием во дворце, - Жиль вздохнул. - Парадного приема не избежать, а слуги еще не вышколены. Ну и конечно, собор вкупе с хором". В том, что последнее понравится даже сэру Кристоферу, Жиль не сомневался. Младший хозяин часто упоминал, что в Англии рыцарь любил распевать баллады. Пальцев уже загнулось немало, но все же недостаточно - у господ оставалось еще много свободного времени.
- Ай! - вскрикнул кто-то около алтаря, переполошив всех молящихся и отвлекши Обера от размышлений. Прево встрепенулся, а стоящие рядом с ними люди завертели головами, пытаясь понять, кто прервал самого епископа. Жиль пригляделся и заметил, что Дени Ланье схватился за правый бок, лицо у него перекосилось от боли, а регент хора принялся сурово отчитывать нарушившего молитву мальчишку, грозя ему пальцем. Тот что-то лепетал в ответ, но на его оправдания не обращали внимания. Юдон гаденько ухмылялся. Монах не заметил, но вот Жиль сразу сообразил, что случилось. Он сам был младшим из пяти сыновей, и в детстве его тоже часто щипали.
Настроение испортилось. Певчие уже не казались Жилю ангелами, ублажающими своего создателя, а всего лишь шалунами и задирами, как и положено мальчишкам их лет. Юдону вообще стоило дать подзатыльник. Мало того что он ущипнул товарища, так еще и радовался, что тот заработал нахлобучку от грозного начальника хора.
"Дослушаю мессу в другой раз", - решил Жиль. Не стоит мешать молитву с размышлениями о мирских делах и грешно обращаться к Господу в гневе и разочаровании в своем ближнем. Жиль почувствовал, что с него хватит. Он кивнул прево, посетовав на головную боль, и начал осторожно пробираться к выходу. Он старался никого не потревожить по пути к огромной резной двери собора, но, к сожалению, в этом не преуспел. Под ногой вместо мраморной плиты оказалось что-то мягкое, послышался приглушенный вскрик, второй за эту злополучную мессу. Потом Жиля кто-то толкнул, он покачнулся и, с трудом удержав равновесие, вцепился в чью-то черную хламиду и только тогда сообразил, что отдавил кому-то ногу.
- Извините! Я случайно! - Оберу действительно было стыдно. Росту он вымахал не маленького, а ступни были и вовсе огромные и могли причинить пострадавшему большой урон.
- Еще раз прошу прощения. Мне очень неловко! - он попытался вежливо улыбнуться. Серые злые глаза, опушенные длиннющими черными ресницами, впились в его лицо, и послышалось крайне недовольное шипение. Потерпевший скривил губы и выругался. Из всей его длинной тирады, произнесенной на итальянском языке, Жиль явственно разобрал лишь одно слово: "Ваффанкуло!". Хозяин оттоптанной ноги смерил Жиля недовольным взглядом и, не слушая извинений, снова его оттолкнул, отвернулся и захромал, ища, где бы присесть. Наверное, ему было очень больно. Наконец он обнаружил свободное место на скамье и, потеснив соседей, уселся, потирая больную ногу. Жиль понял ругательство, и на душе стало совсем погано. В молодости, служа при дворе, он подружился с помощником кондитера, итальянцем. Он-то и обучил Обера сочным проклятиям своей родины. Только вот респектабельный управляющий никак не ожидал услышать такие слова в адрес собственной персоны. Грубости Жиль не собирался спускать никому, даже человеку, которому он нанес урон. Он передумал уходить, лишь отошел на несколько шагов, стараясь не потерять в толпе грубого итальянца.
"Пусть только выйдет из собора!" - решил Жиль. Тогда-то он и пошлет чужеземца на ту самую часть тела, куда так невежливо предложили пойти ему самому.
Французский тоже весьма богатый язык. Начавший свою службу мальчиком на побегушках, Жиль мог при случае побороться за первое место в словесных баталиях. Вряд ли молодчик полезет на него с кулаками. Насколько Жиль успел рассмотреть, тот был довольно невысок и вообще на первый взгляд выглядел щуплым. Да и черная хламида, в которую он был одет, затрудняла возможность выиграть битву.
"Интересно, откуда он тут взялся?" - Жиль покосился на мрачные одеяния незнакомца. Такие обычно носили врачи или ученые. Но в Труа не было университета.
Жиль остался в соборе, дожидаясь, пока можно будет выяснить на свободе отношения с обидчиком, искоса за ним наблюдая и удивляясь все больше и больше его поведению. Итальянец тоже особо не слушал мессу, лишь изредка, когда требовала молитва, машинально крестился. Через несколько минут он перестал держаться за ногу и начал внимательно рассматривать сидящих вокруг него прихожан. К удивлению Жиля, молодой человек - а итальянцу, по впечатлению Жиля, едва стукнуло двадцать пять лет - не разглядывал местных красоток. Совсем наоборот, его выбор пал на двух человек, которые вообще, по мнению Жиля, не могли похвастаться особой красотой или изяществом. Сначала юнец прилип взглядом к кашляющей рядом с ним старухе. Он внимательно слушал противные звуки, что-то считая про себя и загибая, как любил делать сам Жиль, палец за пальцем. Потом ему, видимо, надоело это занятие, и он начал осматривать шею сидящего перед ним человека. Хозяин шеи, одетый, как и большинство небогатых ремесленников, в серую тунику, не замечал пристального внимания к своей персоне. Он даже не почувствовал, что чужак, наклонившись вперед, осторожно отогнул ему ворот, чуть не уткнувшись носом в его спину.
Жиль поразмыслил, не стоит ли привлечь внимание мастерового к столь неподобающему вниманию соседа. Но прежде чем он принял решение, служба закончилась, люди зашевелились и двинулись к выходу. Ремесленник поднялся со своего места, но уйти не успел - незнакомец схватил его за руку. Обалдевший от такой бесцеремонности, мастер захлопал глазами, но его держали крепко и не собирались отпускать.
Жиль навострил уши.
- Ты красильщик? - пальцы итальянца сдернули тунику мастерового еще ниже.
Ремесленник сжал кулаки, и не будь они в церкви, итальянец точно схлопотал бы оплеуху.
- Витражник я. А что? - увесистый кулак мастерового уже начал подниматься.
- Сыпь чешется? Давно? Когда появилась? - итальянец, кажется, вообще не испугался.
- Ты кто такой? - ремесленник поскреб в затылке. Наверное, решил, что говорит с сумасшедшим, а с таких какой спрос...
- Придешь завтра в госпиталь Святого Духа. Знаешь, где это? Если нет, около северных ворот поверни налево. Спросишь там врача Гвидо да Виджевано. Это я и есть. Лицензиат медицины.
- Врач... - мастеровой нахмурил брови. - Иди-ка ты отсюда. Сыпь-то у меня почешется и перестанет. А вот лишних денег на бесполезные затеи я не имею.
- Мне нужно тебя осмотреть. Но, думаю, что смогу излечить тебя без особых затрат. Я дам тебе отвар, будешь пить его по утрам и перед сном. Когда закончится моя настойка, соберешь сам всё, что понадобится, в лугах. Денег я с тебя не возьму. Просто будешь раз в неделю приходить к августинкам. Покажешь, как все заживает.
Мастер, всё еще сомневаясь, неохотно кивнул головой.
- А теперь вы, бабуся, - итальянец оставил витражника в покое и переключился на новую жертву, - вам хорошо бы к нам лечь. В женском отделении сейчас есть свободное место. Я попрошу святых сестер придержать его до вашего прихода. Мне не нравится ваш кашель. Хочу попробовать с ним что-нибудь сделать.
Старуха рассыпалась в благодарностях, но лекарь отмахнулся от нее и помчался к выходу. Жиль бросился вслед за ним. Не хватало еще его упустить.
Он догнал итальянца только на площади.
- Эй! Постой!
Медик остановился. Сумрачные серые глаза безразлично мазнули по лицу Жиля.
- Ты не выглядишь больным.
- Я совершенно здоров! - Жиль зачем-то поспешил обрадовать этим фактом молодого врача. - Я наступил тебе на ногу в соборе и извинился. Не знаю, как в Италии, но у нас не принято в ответ посылать случайного обидчика, да еще такими словами.
Жиль собирался высказаться гораздо грубее, но не смог себя заставить. В темноте собора он не разглядел, насколько молодой лекарь хорош собой.
К чести итальянца, тот слегка смутился. На острых скулах выступил легкий румянец.
- Я не знал, что ты понимаешь мой язык.
Жиль приподнял бровь.
- То есть будь я твоим соотечественником, то ты принял бы мои извинения? - даже такому красавцу он не собирался спускать обиды, хотя ругаться уже расхотелось и совсем не к месту вспомнились перешептывания при дворе об итальянской любви.
- Мне было больно!
- Прости! - Жиль и сам не понял, зачем он еще раз просит прощения. Лекарь его явно не заслуживал. Наверное, Жиль слишком уж засмотрелся на тонкое лицо с бровями вразлет, хищным носом и чуть припухлыми, почти детскими губами. Нижняя из них чуть выдавалась вперед, и прямо над ней виднелось коричневое пятнышко. На очень светлой коже родинка смотрелась как-то особенно непристойно. Ее хотелось прикусить, а затем зализать след собственных зубов. Волосы итальянец стриг коротко, но даже безжалостные ножницы не мешали им завиваться в кудряшки, обрамляя худые щеки и беспорядочно скрывая высокий умный лоб. Шея, выглядывающая из уродливой хламиды, показалась Жилю изящной, а запястья - тонкими. Вблизи этот Гвидо уже не выглядел щуплым, просто стройным. Руки у него тоже были хороши: узкие ладони с хорошо отмытыми длинными пальцами портили только многочисленные царапины и порезы. Наверное, лекарь много возился с своими травами.
-Э-э-э, - Жиль попытался сказать что-то членораздельное. Хотелось хоть еще на миг задержать итальянца. Не то чтобы Обер думал, что тот разделяет его собственные предпочтения. Но посмотреть-то на такую красоту не запрещалось. Он собрался с силами и сумел выдавить из себя целое предложение: - Говорят, тут на площади продают очень вкусные вафли. Не хочешь попробовать? Я угощаю.
Медик смерил его еще одним неприязненным взглядом.
- Нет!
А после развернулся и ушел без всяких дальнейших объяснений, предоставив Жилю изумленно глазеть ему вслед.
Он все же разыскал продавца вафель и приобрел сразу две штуки. Но лакомство, о котором он так долго мечтал, показалось ему слишком пресным и почему-то отдавало прокисшим молоком. Он побродил по городу, но не нашел в лабиринте узеньких улочек ничего для себя интересного. Церкви тоже не привлекли его внимания. Одна была похожа на другую, как сестра. На что там было смотреть? Он впервые пожалел, что так неосмотрительно пригласил в Труа своих хозяев. Придется хорошо потрудиться, чтобы те не заскучали в не слишком привлекательном городишке. Он помолился про себя, чтоб на Пасху светило яркое солнце. Веселье под проливным дождем вряд ли понравится сыну Бланки Наваррской.
Он оглянулся и вздохнул. Сейчас, ранней весной, город выглядел облупленным и угрюмым. Может быть, Жиль не смог оценить его красоты из-за резкого ветра и дождя, начавшегося с полудня. Он вымок до нитки, бродя по неприглядным переулкам. А может быть, ему помешала не плохая погода, а обида на то, что симпатичный лекарь отказался посмотреть город вместе с ним.
Он вернулся домой в большом раздражении и от души сорвал злость на нерадивых слугах. Для начала Жиль отчитал повара, припозднившегося с ужином для домочадцев. Потом выстроил всех в ряд и приказал в понедельник с утра вычистить весь замок с чердака и до подвала. Он раздал столько поручений, что у его людей от огорчения вытянулись лица, но никто не осмелился ему возразить, а жаль. Может, хорошая ругань его бы успокоила. Жиль кисло пожелал всем спокойной ночи и, не слушая ворчания за спиной, ушел к себе.
"Вот и погулял", - он сел на кровать и печально присвистнул. Стоило, наверное, поискать в Труа подходящее заведение. Что такие в городе существуют, он не сомневался. Даже в сеньории они имелись. В них торговали в первую очередь женскими телами, но за двойную плату клиенту предоставляли отдельную комнату и приводили туда парней. Выбор, конечно, был невелик, да и особой красотой потрепанные юнцы не отличались.
"Может, в столице Шампани выбор больше? Все равно другой любви я, наверное, не достоин".
Жиль посмотрел на свое отражение в тазу для умывания. В воде отразилось самое обыкновенное лицо. Таких во Франции можно было купить десяток за медный грош. Большинство его соотечественников были смуглы и чуть горбоносы. Многие могли похвастаться черными, как вороново крыло, волосами и карими глазами. Он вспомнил те серые, смотревшие на него без малейшего интереса. Даже его хозяин, а уж тот был поистине хорош собой, не показался бы рядом с медиком таким уж красивым. Жиль ударил рукой по воде. Изображение пошло волнами и окончательно стало уродливым. Уголки губ приподнялись в ироничной улыбке. "Размечтался! Даже не жди, что этот лекарь тебе улыбнется!"
Жиль вздохнул, уселся за стол и начал составлять список дел на ближайшие недели. Для начала стоило вспомнить, какие комнаты на втором этаже соединяются между собой. Не надо ли пригласить каменщиков пробить проход, а заодно и плотника, чтоб врезал в него новую дверь. На другом листе он попытался подсчитать расходы, но даже любимые столбики цифр не успокоили сегодня его душу. Результаты путались в голове, а перед глазами так и стояло пятнышко родинки рядом с чуть выпяченной нижней губой.

Глава вторая

Сэр Кристофер написал, что они в сопровождении небольшой охраны выедут из дома рано утром, так что ждать их стоит к обеду, и случится это двенадцатого Остера и никак не позже. Обратно отбыть они планируют утром семнадцатого того же месяца. Месье Обер долго не мог сообразить, что это за Остер такой, и только потом вспомнил, что саксонцы именуют так месяц апрель. Это означало, что его милость со вторым хозяином погостят в Труа всего пять дней, а не целую неделю. Жиль обрадовался. За последние дни он измучился, подбирая для Джона с Китом развлечения. Не то чтобы он боялся не угодить своим господам. Оба относились к нему скорее как к другу, чем как к слуге. Но именно это и обязывало сделать долгожданный визит безупречным.
Жиль перечитал свой список возможных забав и вздохнул. Тот оказался весьма короток. Пришлось обратиться за советом к своему приятелю. Прево, в отличие от него самого, знал в городе всех и каждого. За кружкой шипучего сидра хранитель порядка города вывалил на голову месье Обера целый ворох советов и предложений. Сам Жиль никогда бы не догадался, что в аптеке у бывшего тамплиера можно поглазеть на чучело настоящего крокодила. Возможно, сеньор в своей жизни и видел такие чудеса, но сэр Кристофер и Жиль - ни разу в жизни. Морское чудовище было отмечено как стоящее внимания и внесено в список развлечений. Тот же Годен предложил осмотреть и госпиталь Святого Духа, который считался лучшим во всей Шампани. Жиль покраснел, вспомнив о работающем там сероглазом враче, но все же аккуратно записал на пергаменте и это увеселение. Он даже самому себе не признался, что надеется повстречать там Гвидо, которого никак не мог забыть. Хозяев все равно должна была заинтересовать эта прогулка. Они давно мечтали открыть в Бофоре хотя бы маленькую больницу.
Епископ Гишар, патрон госпиталя, вызвался лично показать его шурину короля и сразу же пригласил всех троих отобедать у него во дворце в тот же день. Пришли приглашения и от остальной немногочисленной знати города.
К концу второй недели Жиль заметил, что на аккуратно разлинованном листе, скромно названном им "развлечения его милости", уже не осталось свободного места.
На всякий случай он решил снова встретиться с Годеном. На этот раз Жиль расщедрился на большой кувшин лучшего вина. Прево заслужил награду.
Приятель выпивку оценил. Он причмокивая, цедил местное красное, рассматривая пресловутый список и пытаясь разобраться в мешанине стрелок и квадратиков.
- Ты сам-то можешь понять, что здесь поначеркал? - страж порядка водил пальцем по исписанному листу.
- Смотри, сбоку я отмечаю время, а вот сюда записываю, куда мы должны пойти, - Жиль наморщил лоб, ему всё казалось, что он где-то ошибся.
- А почему здесь стрелки? - прево подвинул список поближе.
- Это самое важное. Чем стрелка длинней, тем дольше идти до места.
- Интересно, - Годен по слогам прочитал несколько слов.
- Я часто так веду дела. Сразу понятно, чем занят каждый слуга. Хочешь, и тебя научу делать такие записи? Сможешь следить, где должны быть твои вояки и чем заниматься.
- Конечно хочу! - прево расплылся в радостной улыбке. Он вечно путался в очередности дежурств. - А почему вот тут ничего не написано? - он ткнул пальцем в пустой квадратик.
- Мадам Бюсе в последний момент отказалась нас принять. Сказала, что на Пасху уедет к родным.
- Я же говорил тебе, что эта женщина - катарка! Кто еще откажется от праздничной мессы! - Годен торжествующе улыбнулся.
- По воскресеньям она молится в соборе, - Жиль всегда считал, что с катарами разобрались уж почти сто лет назад и больше злоехидная ересь никогда не воскреснет.
- Ну-у-у, люди болтают разное. Ходят слухи, что на юге появились новые проповедники, - прево опустошил кубок и снова потянулся за кувшином.
Жиль закатил глаза, но промолчал. Хотелось бы ему знать, что болтает прево про него самого, а главное, какому количеству народа.
- Так чем же ты займешь этот промежуток времени? - приятель вновь склонился над пергаментом.
- Не знаю. Может, предложу сеньору остаться дома и отдохнуть, - Жиль огорченно постучал ножом для резки хлеба по своему любимому "списку". Посреди пергамента дыркой от вырванного зуба зиял пустой квадрат, и Жиля это раздражало, хотя он не сомневался, что хозяева с удовольствием проведут свободное время у себя в спальне.
- А почему бы тебе не отвести их к евреям? Пусть посмотрят, как живут нечестивцы, - прево с удовольствием отхлебнул из кубка.
- Я не знал, что в городе есть еврейский квартал, - Жиль задумался о неожиданном предложении. Сам он евреев никогда не видел, и уж точно его сеньор их тоже не видел. Его дядюшка, Эдуард I, изгнал нечестивцев из Англии еще до его рождения.
- Ты просто нигде не бываешь, - Годен насмешливо покачал головой. - Евреи живут в Труа уже сотни лет. А сам квартал - на задворках. Пойдешь прямо от собора по улице Кошек. Как доберешься до крепостной стены, увидишь желтые домишки. Там они и обитают.
- А там не опасно? - Жиль поежился. Идти в еврейский квартал, да еще во время Пасхи, не показалось ему хорошей идеей.
- Возьми с собой охрану. Да и вообще там нечего бояться! Евреи охотятся за детьми, а не за взрослыми мужчинами. По крайней мере, в Труа такого не случалось. Я даже знаком с одним виноторговцем из их квартала. Купил у него как-то бочонок отменного бургундского. Немного сладковато, на мой вкус, зато от пяти чарок валишься прямо под стол. Не трусь, у них там забавно. Мужчины носят странные шляпы, а женщины прехорошенькие, хоть и кутаются в платки. Твоему сеньору понравятся.
Жиль хмыкнул про себя. Он был уверен, что Джону, с его предпочтениями, не приглянулась бы даже сама Венера.
Он думал об этом целый вечер. Ничем не занятые часы в расписании дорогих гостей не давали ему покоя. Глядя на пустое место в списке, он чувствовал себя усердной служанкой, позабывшей прибраться в одном из чуланов. Освободившееся время надо было чем-то занять. С другой стороны, про евреев ходили разные слухи, часть из них - крайне неприятная. Утром он решил проверить всё сам и, взяв с собой вооруженных дубинками слуг, отправился поглядеть на пресловутый квартал, в котором обитали богопродавцы. Вдруг там действительно есть на что поглазеть.
Улица Кошек имела такое название потому, что даже маленький котенок мог одним скачком ее перепрыгнуть. Зато она была непомерно длинной и пересекала город от главной площади до крепостных стен. В этой части Труа издавна проживали ткачи, а потом стали селиться и строители. Собор требовал все больше и больше рабочих рук.
В этот раз Жиль наслаждался прогулкой. К началу апреля потеплело, яркое солнце высушило грязные лужи, а над головой по-летнему синело небо.
Неужели еще несколько недель назад город казался ему некрасивым?! Как он мог так думать?! Сегодня Труа выглядел мирным и уютным. Высокие, в три этажа, дома нежились под весенним солнцем. Ослепительно блестели резные двери и ставни. По всему городу разносился звон колоколов. В мастерских лязгали ткацкие станки, а издали им вторил веселый перестук строительных молотков. Жиль шел не торопясь, глазея на местных хозяек, тащивших с рынка корзины со снедью. Улыбнулся конопатой девчушке, напевающей знакомую с детства песенку, и даже подпел ей, вспомнив полузабытые слова. Ему было хорошо, а скоро, он был уверен, станет еще лучше, потому что приедут его друзья и он сможет показать им все эти красоты. Сегодня его впервые не тянуло домой. Наверное, он начинал любить этот город.
Приятные размышления прервал детский плач.
Сначала Жиль подумал, что это скулит щенок, неосторожно свалившийся в яму. Он свернул в переулок - надо было спасти попавшего в беду кутенка.
Собаки в закутке он не обнаружил. На ступенях, сжавшись в комок, плакал ребенок в перепачканной тунике, обутый в тяжелые деревянные башмаки. Из носа у него текло, а ухо покраснело и распухло.
- Кто это тебя так? - Жиль присел на корточки и только тогда опознал в маленьком оборвыше того самого Дени, прозванного "золотым голосом Труа".
Мальчик в ответ лишь яростно замотал головой.
- Отвести тебя к матери? - Жиль попытался погладить его по голове.
Дени гневно отбросил его руку:
- Не смей меня трогать!
- Хорошо, хорошо! - Жиль осторожно отодвинулся. - Может, все-таки пойдешь домой? К уху нужно приложить примочку.
Малыш сжал кулачки и застучал деревянными каблуками обувки по каменным ступеням.
- Никуда я с тобой не пойду! Николя так увели и убили! Я не хочу умирать!
Тяжелый башмак полетел месье Оберу прямо в лицо, и он с трудом увернулся. Прежде чем мальчишка успел кинуть в него другим башмаком, Жиль схватил его за руку. И это стало ошибкой - негодник раззявил рот, лицо у него налилось кровью, и он звонким голосом завопил на всю улицу:
- На помощь! Спасите! Меня убивают! Сюда!
Своим криком Дени мог бы перебудить всех чертей в аду.
Захлопали ставни. За углом раздались взволнованные голоса. Жилю показалось, что в его сторону несется целое полчище разъяренных амазонок, бросившихся на выручку своему детенышу. Охранники Жиля предпочли не сражаться с местными бабами и поспешно ретировались. Он остался со злобными мегерами один на один.
Жиль, стараясь не терять достоинства, поднялся с корточек:
- Не волнуйтесь! Я уже ухожу.
Мальчишка утер нос кулаком и показал Жилю язык:
- Что, испугался?
В его глазах горело злое торжество, совершенно не подходящее столь юному существу.
Толпа хозяек окружила Жиля.
- Дайте мне дорогу! - он попытался обойти одну из воительниц, но не преуспел в этом. Тетка размахнулась и со всей силы стукнула его по голове своей тяжеленной корзиной. У Жиля от боли потемнело в глазах. Наверное, в семье мерзавки ели на ужин камни.
"Меня сейчас собьют с ног и насмерть затопчут", - это было последнее, о чем респектабельный месье Обер, перед которым трепетали полчища слуг, успел подумать. Женщины завизжали, замахали своей тяжелой поклажей, и Жиль завертелся, с трудом уворачиваясь от ударов. У него из ножен выпал и потерялся нож. Волосы, за которые его безжалостно тягали, растрепались. Сперва он просил их остановиться, потом звал на помощь слуг, но это не помогло. Женщины обезумели, а трусливые прислужники бросили его одного отбиваться от местных ткачих. Он пустил в ход кулаки, но и это его не спасло - избиение продолжалось. Наконец особенно меткий удар свалил его с ног. Жиль упал на колени. "Я сейчас умру... - попрощался он с жизнью. - А ведь через неделю приезжают хозяева!"
Он придушено вскрикнул.
- А ну, бабье, разойдись!
Пресвятая Богородица! Кто-то пришел ему на помощь, хотя Жиль и не понял, кто его неожиданный спаситель.
- Изабель, Мари, Франсуаза! Назад, я сказал! Катрин, не приходи ко мне больше со своими болячками! Вон отсюда, ведьмы!
Жиль распознал итальянский выговор и застонал от стыда и унижения. Неужели сероглазый лекарь увидит его позор...
Голова у него гудела как колокол, и его даже не порадовало, что избиение прекратилось.
Шатаясь, месье Обер поднялся на ноги и сразу согнулся дугой. Его вывернуло прямо рядом с башмаками лекаря.
- Негодяй напал на ребенка! - старуха в черном поношенном платье замахнулась на него тяжелым мешком, но не успела ударить - Гвидо вырвал у нее поклажу и швырнул на землю...
- Я Жиль Обер, управляющий замка ее величества королевы Жанны. Как вы посмели меня ударить! Ни на кого я не нападал!
Он поправил одежду. На Гвидо он старался не смотреть, боялся увидеть брезгливую усмешку на красивых губах.
Послышался шум бегущей толпы. Это на подмогу своим женам спешили мужья - строители собора.
- Стоять! - Гвидо раскинул руки, заслоняя Жиля собой. - Ваши хозяйки ошиблись!
Толпа притихла.
- А что случилось-то? - один из мастеровых смущенно поднял выпавшую в пылу боя из корзины битую курицу, повертел в руках и зажал под мышкой. - Тут кричали, что кого-то убили?
- Я остановился помочь плачущему мальчишке. Он непонятно почему закричал, что я на него напал. Мои слуги могут подтвердить мои слова, - Жиль махнул своей нерадивой охране, благо те не сбежали во дворец, а ошивались поблизости. Те наконец вспомнили про свои обязанности, закивали головами и с видом побитых собак встали у него за спиной.
"Вернусь домой, собственноручно откручу каждому голову", - Жиль скрипнул зубами и снова повернулся к толпе.
- Давайте спросим ребенка, почему он испугался, - он обернулся к ступенькам, но певчий как сквозь землю провалился. - Ничего не понимаю, - Жиль недоуменно пожал плечами. - Этот мальчик, Дени Ланье... Почему он так поступил?
- А-а-а, так это мой сын заварил всю эту кашу? Простите, ваша милость! - похожий на медведя каменщик выступил вперед. Молот в его руках казался детской игрушкой. - Сынок с зимы сам не свой. Плачет вот часами. А иногда кричит, вон как на вас, что его хотят убить. Вы, может, слыхали, тут неподалеку у ткачихи сын замерз насмерть. А моему в голову втемяшилось, что Николя кто-то прикончил.
- Николя? - Жиль вспомнил маленькое припорошенное снегом тело и сидящую на нем ворону. - Ваш сын упомянул его имя. Они были знакомы?
- Они дружили, - папаша Ланье помрачнел. - Сынок талдычил, что приятеля кто-то позвал посмотреть котят и увел со двора. Глупости, конечно. Только хозяйки испугались за своих детей. Поэтому на вас и напали.
- Вашего сына явно кто-то оттаскал за уши, - Жиль подозрительно глянул на огромные лапищи строителя. - Это вы его наказали?
- Я его в жизни пальцем не тронул! - каменщик заметно обиделся.
Жиль открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но его перебил до сих пор молча стоявший рядом Гвидо.
- Месье, у вас синяк под глазом, разбит лоб и царапина на подбородке. Вам нужно остановить кровь. Пойдемте со мной.
Жиль только теперь почувствовал, что по подбородку что-то течет и капает на землю. Он тронул лицо руками. Пальцы покраснели.
- Куда?! - Гвидо не дал ему оценить ущерб. - Не трогайте, будет хуже!
- Может, нам позвать стражников, ваша милость? - теперь, когда опасность миновала, слуги захлопотали вокруг пострадавшего хозяина. В толпе зашептались, и люди начали расходиться.
- Нет, - Жиль вовсе не собирался сообщать прево, что его чуть не забили насмерть корзинками.
Папаша Ланье еще раз извинился и увел за собой строителей. Теперь с Жилем остались только слуги и пристально разглядывающий его ранения Гвидо.
- Где бы мне вас перевязать... Там за углом харчевня. Идите за мной!
Даже избитый, Жиль обрадовался вниманию лекаря. Он покачнулся и ухватился за протянутую руку; итальянец подхватил его, не позволив упасть.
- Обопритесь об меня, месье, не бойтесь, я удержу. У вас большая шишка на лбу. Советую сразу после перевязки вернуться домой и до утра оставаться в постели.
До таверны раненый доплелся с трудом, шатаясь от слабости, а войдя, почти рухнул на подставленный стул. Гвидо уселся рядом, роясь в висящей на поясе сумке. Он извлек из нее чистую тряпицу и, промыв Жилю рану вином, заставил прижать материю к ссадине на лбу.
- Держите вот так. Кровь скоро остановится.
- Я не поблагодарил вас за свое спасение, - Жиль все же поморщился. Голова раскалывалась от боли, ныла поцарапанная щека, а еще больше ныло его ущемленное самолюбие. Сколько раз он мечтал повстречаться с молодым врачом и привлечь его внимание к своей персоне. Но конечно не в качестве пациента.
- Что вы делали на улице Кошек? Сюда знатные люди не ходят, - Гвидо заставил его прижать тряпку еще сильней. - Вот так. Не отпускайте!
На слова благодарности он не обратил никакого внимания.
- Я шел в еврейский квартал, - Жиль все-таки потрогал наливающийся под глазом синяк. - И вряд ли меня можно считать знатью.
- Зачем? - итальянец наконец-то заинтересовался чем-то кроме его ушибов.
- Хотелось посмотреть, понравится ли там моему господину. Он приезжает в Труа на Пасху, и я хочу показать ему город.
- И вы решили повести его в еврейский квартал? Что за чушь? - рассердился молодой врач. - Там просто живут люди, и нечего на них глазеть как на животных. Это не зверинец!
Жиль бы мог ответить, что не знает, люди ли евреи или нет, потому что никогда их не видел. В молодости как-то не приходилось, а в Бофоре евреев никогда и не было. Он слышал, что в Венсене можно посмотреть на львов и тигров в загонах, но сам там никогда не бывал. На побитых щеках выступили пятна. "Вот незадача, почему я веду себя рядом с ним как полный дурак?" Наверное, стоило все-таки попытаться исправить впечатление о себе.
- Люди не животные. То есть я так не думаю. Но всегда интересно посмотреть, как живут те, кто... другие.... То есть… - он окончательно запутался и неожиданно для себя выпалил: - А вы сами там бывали?
- Где? В зверинце? - Гвидо недобро сощурился.
Жиль вздрогнул. Таким взглядом можно было заморозить целое графство.
- Нет! У евреев.
- Да, я там был. Я и сейчас возвращаюсь из еврейского квартала. А то, что вы несете про людей и животных, это - как сказать по-французски? - ступидо, глупо. Хорошо, что вы все-таки сами это сообразили.
Жиль сумел сдержаться и не задать напрашивающийся вопрос, а что самому лекарю понадобилось у евреев. На его счастье Гвидо не заметил заминки.
- Евреи - люди. Среди них есть хорошие врачи. С одним из них я дружу, он помогает мне в моих изысканиях, - итальянец вытащил из сумки порошок и осторожно присыпал им царапины Жиля.
Жиль перекрестился. Гвидо заметил это и фыркнул:
- Думаю, будь на моем месте дотто́ре эбрео... еврейский врач, вы бы не отказались от его помощи. А теперь извините, я тороплюсь. Сможете сами добраться до дома?
- Смогу! - буркнул Жиль. Конечно, ему бы хотелось, чтобы красивый врач проводил его до замка, уложил в постель, а может быть, даже подержал его за руку. Но он прекрасно понимал, что никогда этого не дождется, по крайней мере, той части, которая касалось спальни. - Еще раз спасибо! Вы очень добры. Сколько я вам должен за лечение?
- Платить ничего не надо. И... пожалуйста, - серые глаза немного оттаяли. А может быть, лекарь просто обрадовался, что наконец-то освободился от обузы. - Если завтра вас будет тошнить или сильно болеть голова, пошлите за мной в...
- Я помню, - голос Жиля дрогнул. - Госпиталь Святого духа, спросить Гвидо да Виджевано.
В ответ на его осведомленность лекарь усмехнулся:
- Вы совершенно правы, месье Обер.

***
К приезду гостей синяк почти рассосался. На его месте осталась легкая желтизна, по крайней мере, так казалось Жилю, когда он рассматривал себя в умывальном тазу. Ссадины тоже поджили, покрывшись твердой корочкой. Он наивно надеялся, что хозяева их не заметят.
Конечно же, этого не случилось. Джон и сэр Кристофер ввалились во дворец, разгоряченные быстрой ездой и очень довольные возможностью получить передышку от ежедневных хлопот. Джон радостно обнял Обера и тут же отстранился.
- Это кто тебя так разукрасил?
Сэр Кристофер повел себя менее бесцеремонно:
- Вы в порядке, друг мой?
Жиль вздохнул. Иногда ему казалось, что именно сэр Кристофер был королевских кровей, а не сын сдержанной Бланки д'Артуа. Эта добродетель обошла его хозяина стороной.
- Я неосторожно наткнулся на дверь, - он потер еще болевшую шишку на лбу.
- Интересные же двери у вас в Труа. Я бы сказал, у них крепкие кулаки, - Джон не сводил с него настороженных глаз.
- Право, пустяки, ваша милость. Все уже зажило. Не угодно ли подняться в ваши спальни? Туда уже принесли горячую воду. Мыльня здесь, увы, похуже, чем в Бофоре.
Эти двое плескались так долго, что Жиль заподозрил, что они занимались не только мытьем. Когда они спускались к ужину, Джона немного шатало, а сэр Кристофер выглядел как кот, вылакавший целую миску сливок.
Оба налегли на вино и любимые сырные пирожки.
- Вкусно! - Джон запихал себе в рот сразу две штуки. - Я думал, что только наш повар умеет готовить такие.
Сэр Кристофер рассмеялся.
- Уверен, что это месье Обер поделился с ним рецептом. Лишь он знает, как угодить нам, двум деревенским обжорам.
Жиль вздохнул:
- Повара пришлось учить многому, и это было непросто... А не знаете ли вы, сеньор, нашла ли королева кого-нибудь мне на смену?
Джон покачал головой.
- Боюсь, что нет. Очень скучаешь по дому?
- Пока держусь.
Наверное, в первый раз Жиль ощутил, что не слишком торопится возвращаться. Ему нравилось снова чувствовать себя господином. Он любил Джона, но иногда его было слишком много...
Его милость расправился с шестым пирожком и погладил себя по набитому животу.
- Так чем мы займемся в Труа? Я был здесь в раннем детстве, но совершенно не помню города. Матушке здесь нравилось. Она говорила, что тут спокойно и очень тихо, - Джон погрустнел, как и всегда, когда вспоминал об усопшей.
Кит улыбнулся любовнику, пытаясь его развеселить:
- Перед отъездом конюх обучил меня местной присказке: "Происходит что в Труа? Там звонят в колокола!" Интересно, почему так говорят? В городе так много церквей?
- Скорее потому, что здесь никогда ничего не случается, - Джон перестал думать о матери и потянулся за седьмым пирожком.
Жиль вспомнил замерзшего мальчика, яблони, посаженные на месте его гибели, и поспешил сменить тему:
- Сегодня я дам вам хорошенько отдохнуть, а завтра с утра мы пойдем развлекаться на пасхальной ярмарке. Она, конечно, скромнее, чем летняя, но, думаю, будет забавно, - он выложил перед гостями уже немного потрепанный список и ткнул пальцем в первый квадратик...
Первые три дня пасхальной недели они веселились до упаду. На ярмарке Джон накупил всем троим сладостей, бросил монету канатоходцу и долго аплодировал актерам, сочинившим вполне достойную пьесу о житии покойной королевы Наваррской.
- Гляди, Кит! Матушка совсем как живая! - сеньор даже прослезился, рассматривая верзилу, изображавшего его покойную мать.
Жиль прикусил губу, чтоб не улыбнуться. Он хорошо помнил старую королеву. Местный мастеровой был ничуть не похож на мадам.
Крокодил тоже произвел фурор. Сэр Кристофер растерял всю свою невозмутимость. Он никак не мог успокоиться, всё гладил твердую шкуру чучела, норовя пересчитать у чудовища зубы.
Хозяин и его рыцарь долго бродили по госпиталю. Сам месье Обер без особого интереса глядел на стонущих на соломенных тюфяках людей. Его интересовал лекарь, но Гвидо, к сожалению, так и не вышел к высоким гостям. Но даже Жиль не мог не заметить, что это место не походило на знакомые ему больницы с их вонью и укрытыми тряпьем больными. Тут пахло травами, а страждущие, одетые в опрятные коричневые рясы, лежали на отдельных топчанах.
Мать аббатиса, показывавшая им свои владения, не скрывала гордости.
- Здесь не всегда было так хорошо, не правда ли, ваше преосвященство?
Епископ Гишар склонил голову, соглашаясь.
- Раньше очень многие умирали, - святая сестра умело поправила подушку под головой больного. - Наш лекарь учился в самом Салерно!
Жиль навострил уши. Он слышал про знаменитую итальянскую школу. Короля Филиппа и его жену лечил тамошний врач. Почему же Гвидо выбрал никому не известную больничку вдалеке от Парижа? Лицензиаты Салерно с легкостью находили себе более прибыльные места.
- Нам повезло, - епископ Гишар перебил аббатису, отвечая на невысказанный вопрос. - Отец доктора - мой поставщик итальянских вин. Грешен, предпочитаю их французским. Он попросил меня приискать сыну хорошее местечко. Я, конечно же, не упустил такую редкую возможность. Месье да Виджевано слыл одним из лучших студиозусов медицинской школы. Говорят, ему даже прочили место преподавателя на факультете. Да, видимо, не сложилось. Он хорошо знает французский, научился у матери, она родом из Провена.
"И всё равно непонятно. Такими предложениями не разбрасываются. Врачей много, а их учителей - считанные единицы". Жиль сделал мысленную зарубку: надо будет расспросить епископа, когда гости уедут.
- А можно познакомиться с вашим лекарем? Я подумываю об учреждении небольшого госпиталя у себя в Бофоре. Может быть, ваш да Виджевано даст мне дельный совет, - у Джона в глазах мелькнул опасный огонек. На месте епископа Жиль спрятал бы врача как можно дальше от королевского шурина. Такой взгляд означал, что сеньор задумался, не стоит ли переманить дельного человека себе в имение. Хотя, с другой стороны, зачем Гвидо переезжать из столицы Шампани в еще большее захолустье?
- Увы, месье да Виджевано сейчас навещает больных, - настоятельница огорченно развела руками. - Его очень ценят в городе как врача. А дамам нравится, когда их пользует столь миловидный лекарь. Ой! - она зажала рот кулаком и покраснела, виновато опустив глаза. - Я не хотела сплетничать…
Епископ погрозил ей пальцем и осуждающе покачал головой.
- Что вы, святая мать! - сэр Кристофер, как всегда, галантно кинулся на помощь даме. - То, что вы сказали, вовсе не сплетня, а похвала!
- Я с удовольствием вас познакомлю, - епископу Гишару явно польстили похвалы брата королевы. Он несколько лет назад разругался с Жанной из-за церковных доходов и теперь искал пути к примирению. - Когда вам было бы удобно, чтобы дотторе пришел во дворец?
- После утренней мессы, - Жиль обрадовался. Он так и не решился сводить господ в еврейский квартал. Теперь последняя дыра в его списке наконец-то заполнится. А он сам сможет спокойно полюбоваться на красивого врача. Будет, что вспоминать скучными зимними вечерами.
- Мы будем ждать, - ответил Джон за всех троих, и, к огромному сожалению Жиля, о Гвидо они больше не говорили.
За ужином все трое объелись до невозможности и падали с ног от усталости.
- Уф! - Джон развалился в кресле, расставив пошире ноги. - Я уже забыл, что развлекаться так утомительно. Господи, как же не хочется завтра идти на мессу! Ну почему каждый раз надо так рано вставать!
Месье Обер чуть не начал заикаться от испуга:
- Вы же не станете ее пропускать? Во-первых, обидится епископ! А во-вторых, помните, я рассказывал вам про хор? Где вы в своем имении услышите такое пение? Нет, нет, это невозможно! Ложитесь пораньше. А завтра с новыми силами…
- Не волнуйтесь вы так, друг мой, я просто пошутил, - Джон поплелся вверх по лестнице. - Кит, ты идешь? Может, сыграем партию в шахматы перед сном.
- Давай! - у сэра Кристофера загорелись глаза.
Жиль усмехнулся: судя по виду его второго хозяина, вряд ли эти двое дотронутся сегодня хотя бы до одной фигуры.
Должно быть, они сражались в шахматы всю ночь, потому что утром Жиль с трудом добудился своих хозяев. Он колотил в дверь руками и ногами, а потом почти пинками погнал обоих в собор. Кристофер зевал, а Джон еще и бурчал всю дорогу. Даже повторение восторженного рассказа о Золотом голосе Труа не улучшило его настроения. Месье Обер и сам сегодня думал о Дени без всякого удовольствия. Вспоминать, как мальчишка натравил на него своих соседок, было крайне неприятно. Он попытался разделить в голове ангелоподобного отрока, чье пение заставляет плакать каменные стены, и мерзкого чертенка, ни с того ни с сего обвинившего его в покушении на убийство. Успокоился он лишь на подходе к собору. Сын каменщика был всего-навсего маленьким ребенком. Возможно, Жиль действительно его напугал.
- Не стоит злиться перед молитвой! - он попытался отвлечь Джона от его ворчания. - Посмотрите, вот там идет тот самый лекарь, о котором нам столько рассказывали.
- Где? - сеньор тут же забыл про бессонную ночь. Гвидо, судя по всему, его действительно заинтересовал. Он расспрашивал про лекаря и на торжественном обеде в магистрате, и на приеме в королевском дворце. Видимо, окончательно решился открыть в Бофоре больницу. Жиль был бы только рад, если бы дома появился госпиталь с молодым врачом во главе, да только Гвидо вряд ли переедет в имение. А жаль! Он дернул хозяина за рукав:
- Вон там! Я его сейчас позову.
Итальянец заметил, что ему машут рукой, подошел поближе и сдержанно поклонился.
- Позвольте представить вам... - Жиль скороговоркой выпалил необходимые вежливые фразы. - Хотелось бы напомнить, сеньор дотторе, что мы ожидаем вас у себя после мессы.
Гвидо довольно безразлично кивнул, а потом внимательно посмотрел на заживающий порез на лбу.
- О, прекрасно, месье, у вас не останется шрама.
- Так это вы лечили нашего друга после ушибов? - у Джона в голосе зазвучало нескрываемое любопытство.
- Я всего лишь наложил повязку, - молодой врач вовсе не собирался рассказывать всю неприглядную историю, и это радовало. - Его преосвященство оповестил меня, что вам понадобились мои услуги. Я даже прикинул необходимые расходы и подготовил некоторые расчеты, - он откланялся и поспешил на мессу в собор.
Джон и Кит переглянулись, улыбнувшись друг другу, а потом воззрились на покрасневшего Жиля.
- Он очень симпатичный! - Джон старался выглядеть серьезным. - Стоило воевать со всеми дверями замка, чтоб потом такой милый лекарь перевязывал ваши раны.
Кит недовольно кашлянул, но Джон в ответ только рассмеялся.
- Не ревнуй! Я вообще-то думаю лишь о счастье месье Обера. По-моему, в последнее время он откровенно скучал в Бофоре.
Жиль выругался про себя. Ну зачем, утешая сеньора после отъезда любовника, он признался ему в собственных пристрастиях?!
- Мне кажется, что месье Оберу неприятно, когда его обсуждают, - Кит укоризненно покачал головой. - Простите нас, Жиль! Мы поступаем невежливо, упоминая интересующую вас персону.
Рыцарь двинулся вперед, рассекая многолюдную толпу, стараясь защитить своих спутников.
Собор был переполнен. Послушать мессу на праздничной неделе пришла, наверное, половина города - Жиль подумал, что не в последнюю очередь из-за ожидаемого присутствия на ней шурина короля.
- Может, я сяду сзади? - Жиль с сомнением посмотрел на переполненные скамьи для знати.
- Нет! - Джон даже не собирался с ним спорить. - Вы управляете королевским замком, и ваше место впереди, рядом с нами.
Монахи захлопотали перед важными гостями, и откуда-то немедленно появились вполне удобные стулья. Управляющий обрадовался - сидеть всегда приятнее, чем стоять.
- Так где же ваши знаменитые певчие? - Джон вертелся на своем месте, раскланиваясь. За последние три дня он со всеми перезнакомился и сейчас расточал направо и налево благожелательные улыбки. Жиль вздохнул. Он не умел так быстро сходиться с людьми.
- Скоро появятся.
Но это "скоро" все никак не наступало. Жиль заметил, что монахи, уже занявшие свои места перед алтарем, перешептываются. Один из них куда-то выбежал, а вернувшись, развел руками и покачал головой.
Служба запаздывала. Это было неслыханно. Такого на памяти Жиля никогда не случалось. Знать на главных скамьях удивленно пожимала плечами, а сзади слышался взволнованный гул голосов.
Прошло, наверное, не меньше получаса, прежде чем на возвышение наконец поднялся епископ, а вокруг алтаря выстроились певчие. Жиль сразу понял, что случилось что-то неприятное. Мальчики переглядывались, пожимая плечами, и шушукались между собой. Он пригляделся. Дени среди них не было. Сегодня запевалой стоял Юдон.
- Это тот самый Золотой голос? - Джон склонился к Жилю и зашептал ему на ухо: - Я по вашим рассказам представлял его немного иначе.
- Это не он. И, поглядите, епископ чем-то расстроен. Он очень хотел произвести на вас хорошее впечатление.
Гишар действительно выглядел огорченным. Он запинался, читая молитву, и неосторожным движением руки чуть не смел с алтаря дарохранительницу.
Юдон улыбался от уха до уха, не скрывая своей радости, и высокомерно оглядывался на товарищей. Пел он неплохо, но, конечно, ему было далеко до Дени. В конце гимна и вообще пустил петуха. Наверное, у него уже начал ломаться голос.
- Хор действительно превосходен, - Джон с удовольствием выпрямился после последней молитвы. - Я никогда не слышал ничего подобного и рад, что вы заставили меня прийти. Но главного запевалу регенту скоро придется менять. Еще несколько месяцев, может, год, и он не сможет петь вовсе.
- Жаль, вы не услышали Дени Ланье. Интересно, куда подевался этот мальчишка? Неужели епископ именно сегодня его куда-то отпустил? Я был уверен, что он сделает всё, чтобы доставить вам удовольствие, - Жиль удивленно развел руками.
Вчера, принимая их у себя, Гишар из кожи вон лез, доказывая Джону свою бесконечную преданность.
Жиль встал:
- Не пора ли нам домой? Или вы хотите задержаться и осмотреть собор? Тогда я скажу да Виджевано, чтобы вас подождал, - он оглянулся, пытаясь высмотреть в толпе лекаря.

- Постойте, месье Обер! - Кристофер тронул Жиля за плечо. - Поглядите, там что-то случилось, - он кивнул в сторону алтаря. Гишар подозвал к себе главу магистрата и, нервно облизывая губы, что-то пытался ему объяснить. Пьер Морель выглядел так, будто объелся перезрелых слив и у него разболелся живот. Вокруг толпились взволнованные монахи.
- Оставь, Кит! - Джон беззаботно махнул рукой. - Дела города нас не касаются. Мне бы не хотелось заставлять здешнего доктора ждать. Он выглядит гордым человеком и может обидеться и уйти, имей я даже десять королев в сестрах. А мне очень хочется с ним потолковать.
- Нас просят подойти, - Кит кивнул в сторону взволнованно машущего им Гишара.
Жиль оглянулся и наконец рассмотрел в толпе Гвидо.
- Не беспокойтесь! Я предупрежу дотторе и тут же вернусь к вам.
Он подошел к врачу:
- Месье да Виджевано, прошу прощения: его преосвященство попросил моих хозяев уделить ему несколько минут. Буду рад, если вы подождете, пока мы закончим. Мы могли бы потом вместе вернуться во дворец.
- Что случилось? - в голосе у лекаря слышалось удивление.
- Право, не знаю.
Людей у алтаря становилось все больше. К толпе присоединился бальи, таща за собой прево, а вслед за ними подбежал аптекарь Дюран.
Жиль заторопился. Он еще раз пробормотал извинения и бросился к алтарю.
- Я с вами! - Гвидо рванул за ним. Жиль удивился, но не стал спорить. Если Гишару не понравится присутствие врача, то он сам прикажет ему уйти.
Они подошли к алтарю одновременно и встали за спиной у хмурившегося сэра Кристофера.
- Похоже, мальчик действительно пропал! - Жиль не расслышал начала разговора, но было нетрудно сообразить, что разговор шел о Дени.
Гишар побледнел от волнения:
- Отрок должен был петь сегодня молитву, сочиненную в молодости вашей матушкой. Вдовствующая королева лично написала слова в благодарность Господу за рождение дочери, - епископ огорченно кивнул Джону. - Я нарочно посылал за копией в Памплону.
- Ближе к делу, - в голосе Джона зазвучала сталь. Младший сын Бланки д'Артуа, когда хотел, выглядел тем, кем и являлся на самом деле, - близким родственником двух королевских семей.
- Вчера он пришел на репетицию, - регент заламывал руки. - Всё было в порядке. А сегодня... Сначала мы думали, что он опаздывает. Его преосвященство задержал мессу. Гимн мог пропеть только Дени, да еще и в начале службы. Поверьте, ваша милость, у нас никогда такого не случалось. Мои певчие обычно очень аккуратны и всегда приходят вовремя. Я послал мирянина притащить мальчишку сюда. Тот стучался, но дома никого не было, - лицо у регента обиженно перекосилось. - На обратной дороге его нагнал отец семейства. Он с женой с утра пытаются разыскать сына. Дени после завтрака сказал, что уйдет ненадолго, и попросил нагреть воды, чтобы умыться. Домой он не вернулся. Родители волнуются, мать рыдает. Мальчик никогда так не поступал.
- Он говорил им, куда пошел и зачем? - сэр Кристофер деловито прервал взволнованного монаха.
- Да. По его словам, его ждали на площади, чтоб передать особую настойку для голоса. В последние дни он простыл и боялся, что голос будет звучать хрипло.
- Кто обещал? - Гвидо высунулся из-за спины рыцаря.
Ошеломленный регент ткнул в него пальцем.
- Вы же и обещали! Дени сказал, что доктор из госпиталя приготовил для него особое питье, которое не только избавит от хрипоты, но и заставит голос звучать еще выше. Вы торопились и потому попросили его перехватить вас по пути.
- Я? - у Гвидо от удивления раскрылся рот. Он сглотнул. Все взгляды устремились на него, и Жиль заметил, что Гвидо поежился. - Я никакой настойки не готовил и даже не знал, что мальчик в ней нуждался. И, возможно, смог бы вылечить его от хрипоты, но заставить голос звучать выше это… ступидита... Чушь полная, такого не бывает! Шевалье де Ришар, месье Годен! - лекарь прижал руки к груди. - Боюсь, с мальчиком случилась беда! Надо срочно его разыскать.
Прево ответил ему неприязненным взглядом. В нем явно читалось, что Годен, как и его начальник, не нуждаются в советах безродного чужака.
Бальи повысил голос, сообщая, что стражники немедленно выступят на поиски. Жиль заметил, что сэр Кристофер с Джоном переглянулись и шагнули к бальи, видимо, предлагая свою помощь.
- Конечно, конечно, ваша милость. Нам понадобится много людей. Ваше преосвященство, будьте добры, объявите пастве, пусть желающие помочь соберутся на площади. Мы поделимся на отряды и обойдем все улицы. Не волнуйтесь, мы его найдем. Что, в конце концов, с ним могло произойти… - голос бальи перекрыл шум толпы.
- Можно мне присоединиться к поискам? - итальянский выговор Гвидо становился сильней, когда он волновался. - Если мальчик ранен, я смогу оказать ему помощь.
Прево взглянул на бальи, но тот лишь пожал плечами. Годен неприязненно смерил взглядом непрошеного помощника и согласился.
- Только держитесь рядом со мной, - в его глазах зажглось недоверие. Он обернулся к Жилю, и на его губах появилась улыбка облегчения. - Месье Обер, вы же тоже пойдете с нами?
- Обязательно! - Жиль надеялся, что попадет в отряд к сэру Кристоферу или по крайней мере к своему хозяину. Стоило проследить, что и Гвидо пойдет вместе с ними. Ему не понравились взгляды прево.
- О, прекрасно, друг мой! - прево наклонился к его уху и зашептал: - Мы пойдем вместе и возьмем с собой этого чужеземца. Он выглядит крайне подозрительно. Вы присмотрите, чтоб он не сбежал по дороге, - он покосился на Гвидо. - Боюсь, с мальчиком действительно случилась беда, и виноват в ней этот итальяшка!
Грубый голос прево разнесся по всему собору, несмотря на его намерение говорить тихо. Лекарь побледнел и отшатнулся. Жиль успокаивающе ему улыбнулся.
- Похоже, мы будем искать маленького Дени вместе.
Лекарь гневно мотнул головой, нахмурился и тут же беспомощно потупился.
- Он думает, что я... я мог кого-то обидеть?.. - его голос дрогнул от возмущения.
- Он ошибается! - Жиль хотел похлопать медика по плечу, но вовремя вспомнил, что тот не любит фамильярности. - Вы никогда и никому не причините зла. Я в этом уверен!
Гвидо посмотрел на него с такой благодарностью, что Жиль смутился. Он действительно не верил, что итальянский врач способен поднять на кого-то руку. Слишком уж тот любил помогать людям.
- Мы подождем вас на площади, - заговорил Жиль с прево. - Я, со своей стороны, позову на помощь всех свободных слуг из дворца. Пожалуйста, распоряжайтесь ими, как сочтете нужным.
Он потащил Гвидо за собой. Молодой доктор кусал губы - то ли от обиды, то ли от испуга.
На ступеньках итальянец остановился
- Вы сказали, что уверены во мне. Почему? Вы же меня совсем не знаете!
- Ошибаетесь, месье да Виджевано, - Жиль все же позволил себе погладить его рукав. - Мы уже достаточно знакомы.
- Спасибо, - Гвидо устало закрыл глаза. Жилю показалось, что тот прошептал: - Господи Боже! Неужели все заново?..

Глава третья

15 апреля 1303 года

Тело Дени нашли в пересохшем колодце неподалеку от еврейского квартала. На этот раз даже бальи не усомнился в причинах смерти: мальчика убили. Жиль с ужасом смотрел на перерезанное горло и залитую кровью одежду. В голове крутилась глупая мысль: "Он больше никогда не будет петь!" Управляющий одернул себя - мальчик больше ничего не сможет делать. Он мертв.
Колокола зазвонили к вечерне. "Чертов Труа! Как там сказал Джон: город, в котором ничего не случается?! Хорошенькое ничего! В проклятом городе убивают детей!"
Он больше не сомневался - это уже не первое убийство. Певчий боялся не зря. Его прикончили, так же как и его друга. Прево ошибался: Николя не по своей воле оказался в королевском саду.
Перепачканное грязью тело уложили рядом с колодцем, и какая-то добрая душа притащила ведро с водой и опрокинула его над покойным. Стоящий рядом Гвидо вскрикнул: - Не надо! - и зашипел от разочарования - он не успел. Вода растеклась по булыжнику и прозрачными ручейками впиталась в землю.
Лекарь выругался.
- Что не так? - Жиль удивленно обернулся к нему. - Стражники просто его немного отмыли. Не нести же ребенка в таком виде к родне...
- Болваны! - Гвидо покраснел от злости и сжал кулаки. - Я же просил, если что, дать мне осмотреть тело!
Да, Жиль действительно слышал как и саму просьбу, так и отповедь прево, мол, нечего каркать, ребенок найдется. Он и сам боялся, что живым они мальчика не увидят, но гнал от себя эти мысли. Отряд искал уже много часов, и будь мальчик жив, давно бы вернулся домой. Жиль поморщился. Годен в ответ на просьбу лекаря бросил на того такой подозрительный взгляд, что пришлось встать между ними и отвлечь приятеля откровенно дурацким вопросом.
- Носилки! - прево отвел глаза от лежащего перед ним трупа. - Надо отнести покойника домой. Вы двое, сообщите бальи Ришару о находке. А ты и ты, отыщите остальные отряды и предупредите, что поиски прекращаются.
Он кивнул стражникам и отошел от покойника. Видимо, даже суровый служака не мог спокойно смотреть на мертвого мальчика.
- Стойте! - Гвидо ринулся наперерез солдатам, уже укладывающим Дени на чей-то плащ. - Пропустите меня немедленно! Я должен...
- Зачем? - прево грубо оттолкнул лекаря. - Всё и так понятно! Мальчика зарезали и бросили в колодец! Или это сделал ты сам и хочешь полюбоваться?
-Я?! - поразился Гвидо и дальше от возмущения заговорил на итальянском. Жиль сумел уловить среди трескучей скороговорки несколько крайне нелестных для прево ругательств. - Мальчик пропал еще до завтракаЯ с раннего утра занимался больными в госпитале. Спросите святых сестер, они подтвердят! - воскликнул он по-французски.
- Я обязательно их распрошу! Завтра начнется дознание, и ты, чужак, будешь допрошен первым. Я найду виновного, а сейчас отойди от мертвеца, не?чего осквернять несчастного. Ребенку больше не нужен врач.
- На вашем месте я бы позволил доктору взглянуть на тело.
Жиль подпрыгнул на месте от неожиданности. Пока лекарь и прево препирались, из-за угла показался еще один поисковой отряд во главе с самим сеньором.
Джон подошел поближе. Он окинул взглядом распростертое тело, потом - опешившего от обвинений Гвидо и растерянного Жиля. Наверное, их вид ему не понравился, потому что он нахмурился и довольно холодно обратился к красному от гнева прево:
- Вы обвиняете месье да Виджевано в убийстве?
Прево отрицательно покачал головой:
- Пока нет.
- Прекрасно! - Джон сложил руки на груди, мгновенно превращаясь из юного шалопая и весельчака в шурина короля, известного своей строгостью и знанием законов. - Погибшего надо осмотреть, и, конечно, чем раньше, тем лучше. У вас есть другой врач, которому вы доверяете и который сможет сейчас же прийти сюда? - Он не стал дожидаться ответа смутившегося вояки. - Тогда не будем мешать дотторе осматривать тело. В конце концов мы вместе с вами будем следить за каждым его движением, - Джон улыбнулся, на щеках заиграли ямочки.
Гвидо склонился над убитым мальчишкой, а потом внимательно осмотрел землю вокруг колодца. Это удивило даже Джона.
- Что вы там ищите, месье?
- Сейчас, сейчас! - врач снова вернулся к погибшему и забормотал по-латыни.
Сеньор, судя по всему, разобрал его слова.
- Вы правы, друг мой! - Он обернулся к прево: - Прикажите одному из ваших людей залезть в колодец и посмотреть, много ли там крови.
Тот стиснул зубы. Жиль подумал, что Годена сейчас хватит удар, но приятель всего лишь кивнул одному из солдат, и пока тот копошился в колодце, поглядывал то на врача, то на Джона весьма неприязненным взглядом.
Прошло изрядно времени, прежде чем стражник вылез обратно, с ног до головы перепачканный пылью и паутиной, и брезгливо передернул плечами:
- Там темно и довольно грязно, но потеков крови я не заметил. Странно.
Прево встрепенулся:
- Этого быть не может! Ты просто плохо искал!
- Дело не в том, что он плохо искал, - перебил его Гвидо. - Я уверен, что мальчика убили не здесь.
- Почему? - Жиль приоткрыл рот от удивления.
- Судите сами, месье Обер, - лекарь кивнул в сторону тела. - Мальчику перерезали горло и еще несколько раз пырнули ножом, - он указал на прорехи в одежде и ужасную рану на шее у ребенка. - На теле, конечно, кровь есть, кто бы спорил, но вокруг колодца чисто, да и внутри солдат не увидел потеков. Значит, убийство произошло в другом месте. Ну вот представьте себе... - он показал руками, как проводит ножом по шее воображаемой жертвы и как, приподняв, сбрасывает ее через бортик в зияющую дыру.
Жиль вообразил картину преступления и чуть не лишился давно съеденного завтрака.
Прево оказался менее впечатлительным. Он внимательно взглянул на останки Дени и хмыкнул.
- Итальянец прав, не поспоришь. Это все?
- Нет! - Гвидо вновь склонился над покойником. - Могу еще сказать, что убийца провел рядом с мальчиком какое-то время после его смерти. Посмотрите, вот тут и вон там удары нанесены уже несколько позднее. Из этих ран кровь почти не текла. И еще вот... - он раскрыл мальчику рот и вытащил из него кусочек желтой материи. - Выглядит, как будто это запихнули в него силой. Вокруг рта маленькие синяки.
- Желтая лата! - у прево загорелись глаза, он оглянулся в сторону жмущихся к крепостной стене домишек. - Мальчик убит и обескровлен рядом с еврейским кварталом, и у него во рту их поганый знак. А ведь сейчас Пасха... Молодец, лекарь, я сообщу бальи, что ты помог мне поймать проклятых душегубов.
- Я не знаю, кто убил беднягу, - Гвидо не обрадовался похвале. - И вовсе не собираюсь кого-то походя обвинять. Мне, например, непонятно, - он вынул из сжатого кулака Дени еще один кусочек материи, на этот раз белого цвета, - что это такое? И почему мальчик за него так ухватился?

- Дайте-ка посмотреть, - Джон подошел поближе и повертел в руках обрывок. - Нет, не знаю, что это такое. Никогда не видел подобного.
Жиль взял у него маленький квадратик полотна.
- Мне кажется... Нет, я уверен. Это образец.
Он смутился, почувствовав себя в центре внимания, и поторопился объяснить:
- Я видел такие в лавках, на складах и даже в имении, когда туда приезжали богатые купцы. Торговцы, да и хозяева ткацких мастерских, держат при себе целую кипу таких кусочков-образцов, чтоб не возиться с рулонами. Покупателю так легче рассмотреть товар, его ощупать, а после решить, подходит он ему или нет. Очень удобно для обеих сторон. И, кстати, дорогой прево, именно этот лоскутик вам, наверное, пригодится...
- На что он мне? - Годен оттолкнул его руку. - В городе пруд пруди ткачей и торговцев!
- Вы, конечно, правы, уважаемый прево, - Жиль постарался не обидеться на приятеля. - Только вот именно такую материю в вашем городе не ткут. Это фламандское полотно, причем хорошего качества.
Годен забрал кусочек ткани себе, повертел в руках, а потом решительно отшвырнул на землю.
- Мало ли где малой его взял. Он мог украсть обрывок на ярмарке и играться в него заместо игрушки. Или попросту найти на улице. Ничем эта штуковина мне не поможет, - он сплюнул вслед брошенной материи, вновь подозрительно посмотрел на Гвидо и приказал солдатам: - Оцепить еврейский квартал! Чтобы и муха оттуда не вылетела. Запускать можно каждого, а вот обратно - ни-ни! Старшина, созови подмогу, но если упустишь кого, шкуру с тебя спущу. Завтра, как рассветет, я лично обыщу каждый дом.
Жиль успокоился. С евреями он не был знаком и за их судьбу особо не волновался, зато очень беспокоился за Гвидо.
Он перевел дыхание и, как оказалось, слишком рано.
- Ты! - палец прево уткнулся прямо в лекаря. - С тебя я тоже не снимаю подозрений! Посидишь эту ночь под замком.
- Нет! - Жиль бросился вперед. Он не даст этому дураку арестовать своего итальянца. Гвидо побледнел и потянулся к кинжалу.
- Я уверен, месье прево, что нет необходимости забивать королевские тюрьмы без особой на то причины, - Джон ловким движением перехватил руку лекаря у самой рукоятки. - Я лично прослежу, чтобы арестованный не убежал. Господин да Виджевано, вы ведь не против провести следующие несколько дней на положении моего пленника? Дайте слово не пытаться сбежать, и ваше заключение не будет слишком суровым. Я предполагаю, что все подозрения против вас быстро рассеются.
- Я не рыцарь! Кому поверит моему обещанию? - Гвидо затравленно смотрел на Джона.
- Увы, я тоже не прошел посвящение. Что, надеюсь, не мешает мне быть честным человеком. - Джон безмятежно улыбнулся.
У прево на лбу собрались морщины. Он явно собирался отказаться от бесцеремонного предложения. Жиль быстро выступил вперед.
- Я даю вам свое честное слово, что дотторе не покинет дворца и вы сможете поговорить с ним, когда вам будет угодно! - Годен все еще хмурился, и Жиль удвоил усилия: - Не забывайте, друг мой, вас просит брат самой королевы и своим словом ручается ее управляющий!
- Нам пора, - Джон не стал дожидаться, когда потерявший дар речи прево придет в себя. Он сделал знак Жилю следовать за ним, подхватил лекаря под руку и повел его вниз по улице, оставив позади разгромленного противника. - Дорогой месье Обер, отправьте, пожалуйста, слуг разыскать сэра Кристофера и попросить его вернуться в замок. И потрудитесь отменить наши вечерние развлечения. Мы все устали. Надеюсь, у вас найдется, чем нас накормить?
Жиль машинально кивнул и поспешил вслед за своим сеньором. По дороге он подобрал брошенные образец ткани и лату и сунул их себе за пазуху, рассудив, что они еще могут пригодиться. Вдруг бальи прикажет своему подчиненному искать поусердней. Он оглянулся на приятеля. Годен, растерянно раскрыв рот, все еще смотрел им вслед. Наверное, за всю свою жизнь страж города не встречал такого отпора. Жиль усмехнулся про себя. Прево был не первым, кто недооценил его сеньора.
Гвидо пришел в себя уже на подходе к дворцу. Его лицо постепенно порозовело.
- Сеньор де Бофор, месье Обер, я не подведу вашего доверия! Я не сбегу, даю вам в этом слово! И поверьте мне, я никого не убивал!
- Я в этом и не сомневаюсь. Бывает, конечно, всякое, но судя по созданному вами госпиталю, вам больше нравится спасать жизни, чем их отнимать. Ну и за вас поручился Жиль, а ему я готов доверить свое бренное тело, - слабо улыбнулся Джон и досадливо поцокал языком. - Я очень виноват перед вами, месье Обер. Вы писали мне зимой про погибшего ребенка, а я вам тогда, увы, не поверил. Теперь погиб еще один мальчик, и я чувствую себя виноватым в его смерти. Боюсь, что убийцу будет не слишком-то легко найти, тем более что местный прево, как видно, не слишком умен. Давайте обсудим это дело за ужином. И вместе подумаем, не сможем ли мы ему чем-то помочь. А потом за чашей вина я все-таки вытрясу из вас, дотторе, как мне организовать у себя больницу. Я вас не выпущу, пока не пойму все тонкости этого дела, - он рассмеялся, блестя зелеными глазами.
Сэр Кристофер вернулся домой, когда слуги уже закончили подавать ужин. Всё это время Жиль старался поудобней устроить неожиданного гостя. Пленником Гвидо он не считал.
Это оказалось довольно непросто. И так неразговорчивый, Гвидо замкнулся в себе и на все вопросы отвечал односложно или просто мотал головой в ответ.
- Я приказал приготовить вам комнату рядом с моей, - Жиль долго размышлял, где бы поселить лекаря; он не собирался оставлять сероглазого итальянца спать в общем зале рядом с прислугой.
Тот лишь что-то безразлично промычал в ответ.
- Вам нужна горячая вода сейчас, или вы вымоетесь после ужина?
Снова мычание. Жиль поразмыслил и решил, что до ужина времени осталось не так уж много. Пока что хватит кувшина с водой и таза для умывания.
- Вам достаточно двух подушек? - Жиль лично проверил мягкость постели. На молчание лекаря он решил просто не обращать внимания.
- Послушайте… - Гвидо поднял на него усталые глаза. - Зачем вы делаете вид, что вам важно, уютно ли мне в тюрьме или нет?
- Что?! - Жиль от возмущения растерял всю свою вежливость.
- Ваш господин ясно дал понять, что я заключен в замок для допроса! Для чего тогда хлопотать о моем удобстве? Или ему от меня что-то надо? - у Гвидо на щеках заходили желваки.
- Мой сеньор... - Жиль простил бы нападки на себя самого, но как Гвидо посмел так подумать про его хозяина?! - Его милость просто избавил вас от ночи в подземельях королевской тюрьмы. Если вы этого не поняли, месье да Виджевано, то вы, извините, просто… - он хотел сказать "осел", но, взглянув на измученного лекаря, передумал. - Я вас уверяю, никто тут не думает, что это вы совершили то омерзительное убийство!
- Как вы можете быть в этом уверены? Я уже говорил вам, что вы меня не знаете!
- И я вам уже на это ответил, - Жилю вовсе не хотелось быть похожим на учителя, распекающего нерадивого ученика. Получалось плохо - он очень обиделся за Джона.
Гвидо вскинулся в ответ на его тон, но тут же поник, закрыв лицо руками.
- Я… я не просто так уехал из Италии... Я оттуда сбежал.
- Вы хотите почтить меня своим доверием и рассказать о причинах вашего отъезда? - Жиль отчего-то не слишком разволновался. Может, он был чрезмерно доверчив, но ему почему-то не верилось, что уважаемый в городе врач мог совершить что-либо недостойное. За всё время их короткого знакомства Гвидо грешил излишней прямотой, но не злобой и не изворотливостью. Преступники, а Жиль достаточно насмотрелся на вороватых слуг, вели себя по-другому.
- Нет, не сейчас! - Гвидо отнял руки от лица. - Но вы должны знать, что на своей родине я совершил то, что церковь считает грехом. Промолчать об этом после того, как вы поручились за меня, было бы нечестно. Я готов немедленно отправиться в городскую тюрьму. Если правда о моем проступке выйдет наружу, это может вам повредить. Я не могу, не имею права нарушить ваше благополучие. И мне нечем, кроме своей жизни, поклясться в своей невиновности. И я пока не готов говорить о своих прегрешениях.
- Если то, что вы совершили, не преступление, а грех, то это дело между вами и богом. Я не ваш исповедник, - Жиль вспомнил о борделе в Бофоре. Священник не раз накладывал на него епитимью за походы туда. - Захотите поделиться со мной, что ж, я к вашим услугам. А если нет, то скажите мне только одно...
- Да? - У Гвидо дрогнул голос.
- Вам дать еще одну подушку?
Лекарь недоверчиво посмотрел на него, но в конце концов не выдержал и улыбнулся.
- Вот так-то лучше. А сейчас нам надо спуститься к ужину. Второй хозяин вот-вот придет, а он, когда голоден, не любит ждать.
Хозяева уже сидели за столом. Оба выглядели расстроенными. Жиль испугался, не поссорились ли хозяева из-за нежданного гостя, но Джон лишь похлопал рукой по стулу, приглашая Гвидо занять место рядом с собой, а сэр Кристофер поприветствовал их обоих дружелюбным кивком. Наверное, сеньор уже оповестил своего рыцаря о стычке с прево и получил его одобрение.
- Мы повстречали носилки по дороге и помогли доставить тело мальчика к родне, - Кит продолжил прерванный их приходом рассказ. - У матери подкосились ноги. А отец... Он пытался держаться. Сломался, когда увидел рану на шее ребенка. Вот тогда и стало совсем плохо. Он проклинал весь свет! Ругал себя, что отпустил мальчика одного, - обычно сдержанный, рыцарь сглотнул и отвернулся.
У Джона в глазах блеснули слезы. Он привычно потянулся погладить любовника, чтобы утешить его, но, вспомнив, что за столом чужой, отдернул руку.
- Жиль, не хотите ли вы направить к осиротевшим родителям священника из королевской часовни?
Месье Обер согласился, идея действительно была хорошей, но прежде чем он успел распорядиться на это счет, сэр Кристофер отрицательно покачал головой:
- Местный священник уже молится вместе с ними. Он знает семью и лучше сможет помочь.
Он замолчал, отвернувшись к окну, и заговорил вновь, только когда его окликнули.
- Послезавтра мальчика похоронят. Я... если ты не против, Джон, то я бы проводил его в последний путь.
- Мы пойдем вместе! - Джон все-таки не выдержал и накрыл ладонью сжатые кулаки Кита. Жиль вздохнул. Живя большую часть года в собственном имении, хозяин отучился думать об осторожности. Хотя вряд ли Гвидо сейчас было дело до их отношений. Он все еще не отошел от обвинений прево и мрачно разглядывал кусок говядины на своем блюде.
Сеньор посмотрел на приунывшего врача с сожалением и тут же обернулся к Торну.
- Я также хочу попросить бальи хорошенько присмотреть за дознанием. Этот месье Годен или дурак, или бездельник! Жиль был там, когда нашли тело, и может тебе рассказать о том, как небрежно подошел к делу прево.
Месье Обер в нескольких словах пересказал всё, чему был свидетелем.
- То есть прево не захотел искать место, где, возможно, остались пятна крови? - Кристофер не случайно держал в страхе всех воров и грабителей в сеньории.
- Он предпочел сразу обвинить меня и евреев, - Гвидо впервые за вечер поднял глаза от своей тарелки. - Я хотел посоветовать ему тщательно обыскать склады вокруг площади, но... Но прево не стал слушать подозреваемого в убийстве.
- Склады? - заинтересовался Джон. - Почему именно их? Из-за того образца ткани?
- Не только, - Гвидо отодвинул от себя тарелку. Сегодня никто за этим столом не мог похвастаться аппетитом. - Я говорил прево: убийце понадобилось время исколоть мальчика ножом. На улицах многолюдно, значит, нужно укрытие - дом, лавка, склад… Мне кажется, все произошло на складе. До летней ярмарки пока что далеко, и в таких помещениях неделями никого не бывает. Тем более, что сейчас праздник. Никто не услышал бы крики и еще долго не увидел бы следов крови.
- А неподалеку от площади - потому что Дени торопился. Ему надо было успеть умыться и переодеться перед мессой, - закончил за него Кит. - Складов, чуланов и подвалов в Труа, конечно, много, но если знать, где искать, то на поиски не уйдет больше трех-четырех дней. А искать надо срочно, прежде чем убийца успеет уничтожить следы!
Сэр Кристофер еще что-то говорил, но Жиль его уже не слушал. До него дошло. Мальчик не дал бы увести себя силой. Он бы отбивался и звал на помощь. Месье Обер хорошо помнил, как тот умел кричать. А это означало... Он помертвел и украдкой взглянул на Гвидо...
- Дорогой месье Обер, что с вами? Вы так побледнели!
Черт бы побрал чрезмерную наблюдательность любимого сеньора! Джон тут же поднес ему кубок с вином и заставил сделать пару глотков.
- Ваш управляющий… - лекарь старался говорить спокойно, но у него это получилось плохо. - Месье Обер понял, что мальчик пошел с убийцей добровольно. Значит, он знал его и не боялся. То есть искать надо среди его знакомых. А потом он, как и прево, подумал, что именно со мной Дени пошел бы куда угодно. Что ж, могу только повторить, что я провел все утро в госпитале и прямо оттуда отправился на мессу. Но вы, конечно, вправе мне не верить.
Жиль был готов поклясться, что в глазах Кита мелькнуло подозрение. Впрочем, тот сразу справился с собой и лишь вежливо улыбнулся:
- Я всегда стараюсь жить по законам Англии. Вера и доказательства не одно и то же.
- Чушь! - Джон стукнул кулаком по столу. - Я верю дотторе! Он не похож на человека, способного убить ребенка. Завтра же мы отправимся к бальи, пусть выслушает его рассуждения. Кстати, почему он сегодня не участвовал в поисках?
Сэр Кристофер укоризненно покачал головой.
- Не горячись! Криком ничего не докажешь, и ты это хорошо знаешь. Что же касается бальи, то, думаю, он находился у себя, выслушивал доклады и делал распоряжения.
- Ты так бы никогда не поступил! - Джон вовсе не собирался успокаиваться.
- Труа не Бофор! Это большой город, и у бальи много дел и здесь, и по всей округе. - Кит вздохнул: - Этим мальчиком занялись, потому что он был известен в городе, а убили его очень жестоко. Часто убийц детей вообще не ищут. Мы с тобой, например, не обратили внимания на письмо Жиля.
- И об этом тоже надо сказать бальи! - Джон покраснел. Его оплошность никак не давала ему покоя. - Мы должны настоять на настоящем дознании.
- А шевалье де Ришару понравится, что вы вмешиваетесь в его дела? - Жиль был уверен в обратном, но хозяина его скромное предостережение нисколько не обеспокоило.
- Сестра попросила меня присмотреть тут за всем. Бальи придется с этим смириться! - Джон совершенно не сомневался в своих правах.
Жиль усмехнулся. Он прекрасно помнил, что королева всего лишь просила брата заняться ее замком. Но он не стал высказывать вслух своего мнения. Хозяина было не остановить. Жиль подозревал, что тот, как и он сам, скучал в последнее время в своем имении и сейчас наслаждался новыми приключениями. Он мог только надеяться, что рвение сеньора не доведет Гвидо до беды, если всесильный бальи разозлится, и что Джон с Китом не поссорятся. Такое случалось редко, но каждый раз огорчало. Сам он считал, что поиски преступника - дело бальи и прево, если, конечно, те не захотят арестовать Гвидо. Но монашки подтвердят его невиновность. Если же нет... что ж, тогда он сделает все, чтобы помочь молодому врачу. Его итальянец просто не мог совершить такое зло, даже если по молодости сделал какую-то глупость у себя на родине.
Жиль посмотрел на Гвидо и вздохнул.
Куда хозяин, туда и слуга! И он сам, и сеньор сейчас не думали головой. Правда, у него самого было оправдание - ему очень нравился сероглазый лекарь.
Больше за ужином про убийство не говорили. Джон расспрашивал медика, а тот восторженно делился с благодарным слушателем секретами управления больницей. Джон слушал, развесив уши, а Кит размышлял о чем-то своем. Жиль заметил, что Джон снова дотронулся до любовника, привлекая его внимание. Тот нахмурился, но не отнял руки.
Месье Обер проводил гостя до спальни уже за полночь, когда на небе вовсю светила огромная луна. Он приоткрыл дверь и пожелал лекарю спокойной ночи.
Гвидо схватил его за руку:
- Подождите!
- Что? - Жиль не попытался освободиться - слишком приятно было ощущать на своем предплечье теплые сильные пальцы.
- Ваши хозяева? Они что, вместе?
Жиль впервые посмотрел на лекаря с неприязнью:
- Вы не считаете, месье да Виджевано, что ваш вопрос неприличен? Как вы смеете сплетничать о моих господах за их спиной! Вы здесь в гостях! - про себя он отметил, что стоит поговорить с Джоном о его неосторожности.
- Простите, месье Обер... Жиль! - от этих слов лицо Жиля невольно расплылось в улыбке: его впервые назвали по имени. - Я не хотел сказать ничего плохого. Сам я считаю, что человеческая природа может проявляться по-разному, особенно в том, что касается любви. Просто я думал, что вы бы такое не одобрили.
- Позвольте вернуть вам ваши же слова, - Жиль улыбнулся еще шире. - Вы же меня совсем не знаете!
Он сунул ошеломленному лекарю свечу, пожал ему руку и ушёл к себе. Спать не хотелось. Слишком многое произошло за этот день - и хорошее, и плохое. Самое лучшее случилось прямо сейчас, когда у лекаря в ответ на его рукопожатие затрепетали ресницы. Это, правда, ни о чем не говорило, но никто не мог запретить Жилю мечтать.

***
Башня, в которой жил бальи, показалась Жилю старой и довольно убогой. Ее, наверное, не ремонтировали уже сотню лет. Он ожидал увидеть внутри такое же запустение, но ошибся. Главный зал оказался богатым, если не сказать роскошным. Особенно его поразили драгоценные гобелены, явно завезенные из Фландрии. Во Франции не умели так использовать золотую нить.
Об этом стоило поразмыслить - король никогда не был слишком щедр к своим слугам.
Бальи поднялся навстречу незваным гостям, приказав принести вина. К удивлению Жиля, вместе со слугами в комнату впорхнула молоденькая пухлая красотка. Пальцы у нее были унизаны драгоценными камнями.
- Позвольте представить вам мою супругу! - Ришар собственнически похлопал женщину по спине. - Катрин, дорогая, нам оказал честь шурин его величества. - Джон кашлянул, и бальи поспешно добавил: - Вместе со своими друзьями.
Сеньору пришлось самому перечислить их имена. Жиль обратил внимание, что мадам кивнула Гвидо, как хорошему знакомому, а потом томно улыбнулась Киту, поправляя вышивку на пышной груди.
- Мы хотим поговорить о вчерашнем убийстве, - Джон немедленно встал между вертихвосткой и своим любовником. - Вы уверены, что вашей жене это интересно?
Мадам де Ришар нахмурила гладкий лобик с выщипанными бровями, но бальи неожиданно поддержал своего гостя. Ему, наверное, тоже не понравились ужимки его женушки.
Она недовольно поднялась и вышла из зала. Жиль мог бы поклясться, что мадам де Ришар осталась за дверью, подслушивая их разговор.
- Чем могу быть полезен? - бальи несколько фальшиво улыбнулся.
- Мне кажется, ваш прево не слишком утруждает себя дознанием. Маленького Дени убили, а с полгода назад погиб другой ребенок, - Джон говорил чрезвычайно сухо. Ему явно не понравился хозяин дома.
- Но, послушайте, монсеньор, - теперь бальи даже не старался выглядеть дружелюбным. - Месье Годен только начал поиски убийцы. Я знаю, что он распорядился задержать врача из госпиталя Святого духа, которого вы изволили забрать к себе, - Ришар кивнул в сторону застывшего посреди зала Гвидо. - И кроме того, начал допрашивать евреев. Расследование занимает время. Что же касается первого мальчика, то бедняга просто замерз.
Джон тут же возразил бальи. Они заспорили, размахивая руками.
Жиль извинился и вышел из комнаты. В таких дебатах он не помощник, а вот с прелестной Катрин ему хотелось пообщаться поближе, если она, конечно, все еще греет в коридоре уши. Он не ошибся: женщина едва успела отскочить, когда он открыл дверь.
- Вам что-то надо, месье? - женщина покраснела. Кому нравится, когда его ловят за столь неблаговидным занятием. - Я пришлю слугу...
- Просто вышел глотнуть свежего воздуха, - Жиль постарался улыбнуться как можно вежливее. - И надеялся с вами поболтать, пока мой сеньор обсуждает дела с вашим супругом.
- Со мной? Об этом ужасном преступлении? Я ничего не знаю... - Катрин разволновалась, и он тут же поспешил ее успокоить.
- Не об убийстве, нет. Я просто любовался убранством ваших комнат, мадам. Позвольте мне похвалить ваш безупречный вкус.
- Сейчас у нас действительно мило, месье, - Катрин довольно улыбнулась. - Но видели бы вы эту, прости господи, конуру год тому назад! Когда я впервые здесь появилась, то просто испугалась. Мой муж совсем не заботился о приличиях. Мебель в доме не меняли со времен его прадеда.
- Должно быть, переделка обошлась в целое состояние? Я заметил возле камина ковер. В королевском замке до сих пор стелят солому. - Жиль восхищенно покачал головой. - Неужели месье де Ришар настолько богат, или это вы принесли ему столь большое приданое?
Женщина тщеславно вздернула подбородок.
- Мой муж... Увы, месье Обер, он был беден как церковная мышь. Его семья давно разорилась. Мой отец действительно не пожалел денег на мое замужество. Он весьма богат.
- Простите, что лезу не в свои дела... - невинно начал Жиль. Главное - не дать ей опомниться и удивиться его расспросам. - Почему ваш отец связал вас таким браком? С вашей божественной красотой и деньгами вы могли бы украсить жилище самого богатого барона в округе.
От его бесцеремонных вопросов Катрин недовольно нахмурилась.
- Батюшка искал в моем супруге знатность и связи. Сам он купец, и ему льстило внимание ко мне шевалье де Ришара.
Жиль примерно так и думал. Что еще могло заставить богатого торговца подложить дочку в постель потрепанному старому пьянице. От бальи с утра за версту разило вином. А красный нос и мешки под глазами намекали, что он пьет с утра регулярно. Несмотря на его высокое положение, он не выглядел подходящей парой тщеславной красотке. Впрочем, для дочери купца партия была вполне достойной. Но неужели приданое было настолько огромным? Жиль хорошо знал цену выставленным на показ вещам.
- В любом случае ваша семья бесконечно щедра к вам. Ваши шпалеры бесценны. Это, по-моему, фламандская работа. Такие нелегко найти в Труа. Кто ваш поставщик?
У женщины забегали глазки.
- Понятия не имею. Спросите моего супруга. А что касается нашего состояния, то король весьма щедр и благоволит Бернару. Кроме того, муж помогает моему отцу в делах.
Жиль не поверил. Он сам получал от короны довольно приличное жалование, но не мог позволить себе и сотой доли таких роскошеств. Хотя, конечно, бальи в городе - первый человек, но, с другой стороны, Труа не Париж.
Катрин нетерпеливо кусала губы. Разговор ей не нравился, и она явно хотела поскорее свернуть его и уйти.
Жиль поспешил сменить тему.
- Мне показалось, что вы знакомы с доктором да Виджевано. Надеюсь, вам не приходится часто пользоваться его услугами?
Он перегнул палку. Лицо у Катрин вытянулось и заострилось, на щеках вспыхнули красные пятна.
- Любой человек иногда болеет, а этот лекарь весьма искусен. Теперь же прошу меня извинить, но я тороплюсь.
Она почти бегом бросилась к лестнице.
Жиль посмотрел вслед убегающей красавице.
"Что ее больше разозлило? Расспросы о денежных делах мужа или о ее здоровье? Мне почему-то кажется, что первое..." - подумал он, пощупав ближайший гобелен, несомненно вытканный в Брюгге.
Он покачал головой. "Что-то в этом городе то и дело натыкаешься на фламандские ткани, запрещенные королем. И хозяйка не знает, как они появились в доме? И что ее связывает с лекарем? Обычно по женским делам дамы обращаются к знахаркам или повитухам. Хотел бы я расспросить Гвидо. Хотя он вряд ли ответит на вопросы о своих больных".
Жиль вернулся в зал, где Джон все еще спорил с бальи. Он настаивал, что необходимо ускорить расследование и тщательно во всем разобраться. Ришар побагровел так, словно его вот-вот хватит удар.
- Я оповещу о ваших... претензиях его милость советника Ногарэ. Труа не часть вашей сеньории.
Джон вскочил со стула и недобро прищурился:
- Вы правы, шевалье де Ришар. Этот город не входит в мои владения. Но он принадлежит моей сестре. К ней я и обращусь! Посмотрим, что скажет жена короля Франции про смерть своих маленьких подданных!
Они вышли из зала, не попрощавшись. Когда Жиль обернулся, бальи недобро смотрел им вслед.
Сэр Кристофер заговорил с Джоном, только когда они очутились на улице.
- Ты не должен был ему угрожать!
- Ты не прав! - хозяин разозлился, что случалось с ним весьма редко. - Пусть опасается гнева королевы. Может, это заставит старого дурака заниматься своим делом!
- Хранитель печати может поссорить тебя с королем! - Кит не собирался сдаваться. - Да и сам де Ришар может быть опасен. Боюсь, ты лезешь не в свое дело.
- Чем он может мне навредить? - Джон беззаботно присвистнул, но Жиль заметил, что он смутился.
Сэр Кристофер мрачно посмотрел на своего любовника.
- У этого человека есть меч, а за его спиной стоит вся стража города. Осторожней, Джон! Пожалуйста!
В душе Жиль был согласен с сэром Кристофером. Прево явно сильно разозлился и яростно защищал своего подчиненного. Не хотел, чтобы слухи об убийствах детей дошли до Парижа? Или был чем-то обязан прево? Жиль вспомнил бегающие глаза его супруги. Она говорила, что де Ришар из бедной семьи, да и дом его до недавнего времени не блистал богатством. А может, нет никакого богатого приданого? Бальи замешан в грязных делишках, а прево помогает своему патрону и начальнику? Что ж, такое случается. Большие деньги редко достаются честным путем.Тогда они зря посвятили бальи в свои подозрения.
Он пересказал спутникам свой разговор с Катрин.
- Все еще хуже, чем я думал! - Джон тут же ухватился за его слова. - Прево замешан в чем-то мутном. Может, это он приказал прикончить детей!
- Зачем это ему? - молчавший до сих пор Гвидо поднял голову.
- По-моему, ты не лучше этого Годена. Подозреваешь каждого, с кем разговариваешь, - сэр Кристофер редко говорил с любовником так сухо, - причем, как показалось Жилю, без всякого на то основания. Пойдем домой. Постараемся завтра узнать, куда завело прево его дознание.
- Хорошо, - хозяин примиряюще улыбнулся, видимо, не хотел доводить дело до открытой ссоры. - Только давай по дороге зайдем к епископу. Мы должны сообщить ему, что его лекаря огульно обвиняют в убийстве.
Кит недовольно пожал плечами, но согласился. Они направились к соборной площади. Именно там возвышалась резиденция епископов города Труа.
Жиль немного отстал и схватил Гвидо за руку:
- Тебя все еще подозревают?
- Прево сообщил Ришару, что монахини не помнят, когда я вышел из госпиталя. Это случилось до молитвы, но никто не обратил внимание на время. Я мог убить мальчика и успеть на мессу.
- Но ты бы выпачкался в крови! - возмутился Жиль, услышав несправедливое обвинение.
- На черном кровь практически не видна. Люди могли и не заметить, - Гвидо поморщился, в глазах застыла тревога. - Именно из-за этого и разразилась ссора. Бальи громогласно заявил, что меня надо перевести в тюрьму и допросить. Твой господин с ним не согласился.
Жиль вздохнул.
"Так вот почему они сейчас так торопятся к Гишару".
Епископ очень огорчился, узнав о подозрениях, нависших над его врачом.
- Я сам расспрошу мать-настоятельницу, и, возможно, она все-таки вспомнит, когда именно вы уходили. - Он успокаивающе похлопал Гвидо по плечу. - Если вас захотят допросить, я потребую, чтобы это сделали в моем присутствии. Я вообще не понимаю, почему вас подозревают. Зачем вам убивать ребенка...
- Не знаю... Глупо, конечно, но я вот подумал… А вдруг они знают убийцу и его покрывают? - Жиль обрадовался неожиданному союзнику. Гвидо нуждался в любой поддержке, а епископ в городе был человеком далеко не последним.
- Дорогой месье Обер! - епископ всплеснул руками. - Что за вздор? Мне кажется, вы слишком далеко заходите в своих подозрениях. В городе все знают, что прево не слишком расторопен, а наш уважаемый бальи - пьяница и попросту лентяй. Годами их деяния, как и сам Труа, никого не интересовали. А теперь приехал королевский шурин, задает неудобные вопросы... Зачем им обоим такое беспокойство? Вот они и стараются, хотя и неумело, побыстрее раскрыть преступление. Гвидо просто попался им под руку.
- А почему бальи внезапно разбогател? - Джон никак не хотел расставаться со своими подозрениями.
Епископ пожал плечами:
- Мало ли какие дела ведет шевалье де Ришар со своим тестем. Где вы видели честного торговца? Только при чем здесь убийство мальчика?
Джон вздохнул. У него, как и у Жиля, не было ответа на этот вопрос.
- В городе убили детей! - Гвидо затравленно взглянул на своего патрона. - Меня подозревают в их смерти и могут повесить. Даже если бальи оставит меня в покое, но не найдет истинного виновника, то я не смогу остаться в Труа. Кто согласится у меня лечиться? Придется искать другое место...
- Месье да Виджевано! - у Джона заблестели глаза. Судя по всему, возможный отъезд Гвидо из города его не слишком огорчал. - Мы будем рады предложить вам наше гостеприимство. Представьте себе больницу, построенную под вашим руководством...
Сэр Кристофер бросил на него раздраженный взгляд, а епископ погрозил пальцем.
- Ну уж нет! Попробуйте только увезти из моего госпиталя лучшего врача, и вы почувствуете всю тяжесть десницы матери нашей Церкви. Я бы предложил другое решение.
Все четверо взглянули на него заинтересованно.
- Во-первых, я бы посоветовал вам, сеньор, вместе с вашим другом вернуться в свое имение. Вы не можете ускорить дознание, скорее, добьетесь обратного результата. Ваша близость с королевской четой опасна. Вам будут вставлять палки в колеса, если не хуже. Мало ли что вы сможете разузнать, чтоб подкрепить в письме королю свои подозрения... А никому не понравится, если сюда прибудут дознаватели из Парижа. Зато месье Обер и Гвидо могли бы сами поспрашивать в городе. Им скорее ответят, чем вам, родственнику короля. На нашего прево действительно трудно положиться. Он воров-то на ярмарке ловит с трудом...
- Если мы уедем, то нашего лекаря сразу арестуют, - засомневался Джон. - Я, конечно, могу забрать его с собой в имение, но вряд ли это возможно. Он, собственно говоря, пленник во дворце. Жиль и я за него поручились. Хотя... если это единственный выход...
Жиль исподтишка покосился на Кита. Было очевидно, что ему предложение Джона не понравилось. Рыцарь готов был взорваться, его сдерживало только присутствие прелата. Он явно не разделял уверенности любовника в невиновности лекаря. Его злило внимание Джона к красивому итальянцу. Жилю и самому оно не нравилось. Он попросту ревновал.
- Нет! - лекарь сказал это так твердо, что все умолкли. - Я никогда больше не сбегу. И епископ прав. Если месье Жиль согласен, я буду рад расспросить друзей и соседей покойного. С вами, мессир, разговаривать не будут. Вы слишком знатны.
Жиль обрадовался. Итальянец явно не жаждал близости с хозяином. На лбу у Кита разгладилась складка, и даже Джон, казалось, остался доволен. Наверное, понял, какой скандал вызовет увезенный из Труа подозреваемый.
Епископ задумчиво посмотрел на Гвидо:
- Не сбежите? Что вы имеете в виду, сын мой? Я хочу выслушать вашу исповедь! - это прозвучало не как просьба, а как приказ.
- Благодарю, ваше преосвященство! - итальянец перекрестился. Испуганным он не выглядел.
- Ну вот и хорошо! - епископ ласково улыбнулся. - Я надеюсь, что не услышу ничего особо неприятного и в дальнейшем с чистой совестью смогу за вас поручиться. - Он обернулся к Джону. - Так вы готовы уехать?
- Мы покинем город завтра же, сразу после похорон! - Жиль ожидал, что ответит Джон, но сэр Кристофер решил за обоих. - Вы правы, ваше преосвященство. Не думаю, что мы окажемся полезны при расследовании.
Жиль заметил, что Джон скривился при этих словах, но промолчал. Кит обычно не позволял себе такой непочтительности на людях.
Епископ сделал вид, что не удивился вмешательству рыцаря. Он встал, протягивая им свой перстень:
- Я очень рад, дети мои! Да будет легка ваша дорога. А тем, кто останется здесь, удачи в поисках. Поймайте негодяя, и да постигнет его заслуженное наказание.
Жиль поцеловал перстень и оглянулся на лекаря. Тот встал перед епископом на колени:
- Пресвятой отец, я готов исповедаться!
Гвидо вернулся во дворец, когда со столов уже убирали остатки обеда. Жиль отнес поднос с хлебом, сыром и медом ему в спальню. Лекарь, не снимая одежды, лежал на кровати. Выглядел он очень расстроенным.
Месье Обер молча поставил перед итальянцем еду и уже собрался вернуться к себе, когда лекарь окликнул его:
- Жиль, его преосвященство отпустил мне грехи. Пожалуйста, передай это своим хозяевам. Я хочу, чтоб они знали.
- Сеньор и так тебе верит, - Жиль отломил горбушку и, окунув в мед, протянул Гвидо.
- Монсеньор Джон не знает, что такое зло.
Это было сказано с такой уверенностью, что Жиль прикусил губу: возможно, хозяин и лекарь действительно приглянулись друг другу.
- Сеньор де Бофор и сэр Кристофер видали в жизни всякое. Я, конечно, передам им твои слова. Но лучше скажи им сам. Они будут рады.
Джон и сэр Кристофер спорили весь обед, уезжать им из города или нет. Джон рвался остаться в Труа и помочь в расследовании. Кит пытался убедить его вернуться в имение, но без особого успеха. Наконец рыцарь встал, резко опрокинув тяжелый стул, и поднялся к себе, стукнув дверью. Джон проводил его обиженным взглядом, подумал и, отшвырнув ложку, бросился ему вслед. Жиль надеялся, что в спальне они помирились. Его огорчила их ссора, а еще больше то, что причиной ее был итальянец. Наверное, впервые месье Обер был полностью на стороне Кита.
- Не могу поверить, что сеньор защищал меня у бальи и даже был готов увезти к себе!
Жиль в очередной раз за день вздохнул. Он столько раз за сегодня бросался Гвидо на помощь и не заработал даже самой маленькой благодарности. Он сунул лекарю кусок сыра и попытался сменить тему:
- Давай обсудим, что будем делать завтра.
- Поговорим с родителями Дени после похорон. Попросим заново рассказать про то утро, - Гвидо наконец-то позабыл о предмете своих восторгов. Он сел поудобней и потянулся к кубку: - Ещё мы могли бы поговорить с матерью второго мальчика. Не помню ее имя.
- Симона Бонне.
- Да, с ней... Меня позвали к ней после смерти сына. У женщины прихватило сердце. Я дал ей маковое молоко. Одна капля на стакан воды, утром и вечером, - припомнил лекарь. Он явно приободрился. Щеки у него порозовели.
Жиль кивнул, соглашаясь:
- Я бы также поспрашивал регента и певчих. Особенно Юдона. Помнишь, он пел вторым голосом...
Они проговорили до самой темноты. Жиль сходил к себе, принес чернильницу и пергамент. Гвидо тут же ухватился за перо. Когда на желтоватой поверхности возник первый квадратик, у месье Обера потеплело на сердце. В этом они оказались похожи. Оба не могли начать дела, не спланировав свои действия. Они остановились, только когда слуги пришли звать их на ужин. Наверх они поднялись вместе, и Жиль всю дорогу чувствовал идущее от Гвидо тепло. Интересно, ощущал ли его итальянец. Вряд ли, если ему нравился хозяин. Хотя так ли это, Жиль не знал. Может, как и Кит, он ревновал на пустом месте. Да и не всё ли равно. Поглядывает ли лекарь на Джона или нет, на самого Жиля он вряд ли когда-нибудь кинет влюбленный взгляд. С этим надо смириться и жить дальше. И просто помочь итальянцу, не мечтая о награде за эту помощь.

Глава четвертая

К ужину хозяин спустился как будто спокойным. Жиль обрадовался, но, как оказалось, слишком рано. Сэр Кристофер, хотя и пришел за ним вслед, весь ужин отмалчивался, уткнувшись в свою тарелку. Жиль заметил, что рыцарь не проглотил ни куска, хотя повар сегодня приготовил его любимые бараньи отбивные. Он вздохнул. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что примирения не произошло. Джон виновато косился на любовника, а тот отводил глаза. На лекаря за весь ужин Торн посмотрел лишь единожды, и Жиль задохнулся, перехватив это взгляд, - столько ревности, боли и подозрения плескалось в обычно спокойных синих глазах. Кит боялся Гвидо и явно ему не доверял.
- Что надумали делать завтра? - Джон притворился, что ничего не замечает.
Жиль обстоятельно доложил ему об их планах.
- Чудесно! Расскажете вечером все новости. - Жиль удивился, но прежде чем успел переспросить, хозяин покраснел и поспешил добавить: - Мы... э-э-э... подумали над словами епископа, но все же решили задержаться в Труа. Останемся здесь дня на два-три, не больше. Надо же убедиться, что прево не станет вставлять вам палки в колеса. И главное - не попытается упечь дотторе в свои казематы.
Кит недовольно пожал плечами и отвернулся. За столом возникло неловкое молчание. Жиль застонал про себя: неужели ему придется выбирать между любимыми господами и сероглазым врачом?.. Он не знал, что сказать Джону, и лишь невразумительно что-то промычал в ответ. Тишина затянулась.
- Это все из-за меня! - Гвидо решительно отодвинул блюдо. Он набрал полную грудь воздуха и взглянул на насупленного Кита: - Вы сердитесь, потому что не знаете, кто я и чего от меня ждать. А вы… - теперь врач перевел взгляд на Джона, - доверяете, ничего обо мне не зная. Это неправильно. Несправедливо. Я расскажу о своем прошлом, а вы решайте, оставаться мне в доме вашей сестры или нет.
- Вы не обязаны...
- Говори!
Джон и Кит воскликнули это одновременно. Жиль промолчал, хотя ему до смерти хотелось узнать, что там у Гвидо случилось в Италии.
Лекарь потеребил рукава своего черного одеяния, побледнел, но взгляд его был прям, и говорил он твердо. Жиль поверил каждому его слову.
- Я младший сын в семье, - голос дрогнул, но Гвидо справился с волнением. - Мой отец торгует вином, а Марко, мой брат, с детства помогает ему; он унаследует семейное дело. Я же никогда не хотел становиться купцом, меня раздражали постоянные разговоры про перекупщиков и доходы. У нас в Виджевано по соседству жил аптекарь. Я сбегал к нему, когда возиться с бочками становилось совсем невыносимо. У старика было несколько книг по медицине, и он, чтобы меня развлечь, давал мне их почитать. Я... я выучил их наизусть. Понимаете, это необыкновенно интересно - лечить людей. Ты превращаешь сломанное в целое, исцеляешь! Так я захотел стать врачом. Мне исполнилось шестнадцать, когда я уговорил отца отправить меня в Салерно учиться медицине. Мать была против, но батюшка согласился. Сказал ей, что хороший врач лучше плохого купца... Он оплатил мое обучение, хотя это и стоило больших денег.
Сначала мне показалось, что я попал в рай. Я учился днями и ночами и быстро стал в школе одним из лучших. Говорили, что закончив обучение, я смогу остаться преподавать анатомию, а ею я увлекался больше других наук. Вот только мне было недостаточно просто читать книги. Ученый должен убедиться сам, что написанное в них - правда. Я начал вскрывать животных. Провел год, препарируя битую птицу, свиней и даже овец. Оказалось, что многое, что написано в трактатах, откровенная чушь. Тогда-то я и решил проверить, что находится внутри человека.
Итальянец замолк, и Жиль воспользовался паузой, чтоб взмахом руки отпустить слуг. То, о чем говорил Гвидо, попахивало ересью, и он опасался чужих ушей.
Лекарь даже не заметил его движения. Он вздохнул и продолжил:
- Его святейшество папа римский дозволил нашей школе раз в год проводить одно вскрытие. Я попросился на нем присутствовать, но мне отказали. Сказали, что сиё зрелище для врачей, а не для студентов, пусть даже почти закончивших обучение. Якобы вид внутренностей может расстроить мой неокрепший разум. Какая глупость! Сойти с ума можно только от незнания!
У меня был товарищ, который тоже считал, что это несправедливо. Мы с моим другом… мы подкупили могильщика, чтобы он похитил для нас с кладбища тело. Он взял наши деньги и тут же побежал признаваться священнику. Тот сообщил святой инквизиции. Моего... приятеля предупредили о доносе и возможном аресте. Я сбежал. Вернулся домой и все рассказал отцу. Тот за меня испугался, да и за всю семью тоже. Он написал епископу Гишару рекомендательное письмо, дал мне коня и денег и велел немедленно покинуть Италию, пока меня не схватили. Так я оказался в здешнем госпитале. Его преосвященство ничего не знал, я признался ему только сегодня утром.
Хозяева одновременно перекрестились. Гвидо заметил это движение. Он гордо вздернул подбородок и добавил, не оправдываясь, а объясняя:
- Я не думал тогда, что совершаю грех. Я и сейчас так не думаю. В Неаполе, в новой школе врачей, вскрытие трупов позволено его святейшеством без ограничений. Арабские врачи занимаются этим уже многие годы. Если ты хочешь излечить больного, то должен понимать, что творишь. Иначе можно убить человека!
- Епископ отпустил тебе грех? - спросил сэр Кристофер излишне сухо. Джон заметил и осуждающе покачал головой. Видимо, ему, в отличие от Кита, лекаря было жалко.
- Этот нет! Я не раскаялся в своем желании. За все остальные наложил легкую епитимью. Я не совершал смертного греха и никого не убивал.
Рукав черной хламиды, который яростно теребил Гвидо, опасно затрещал и все-таки порвался. Он растерянно посмотрел на прореху, попытался соединить края и, не преуспев, застыл, уронив руки вдоль тела.
У Жиля от этих откровений закружилась голова. С одной стороны, лекарь поступил ужасно. А с другой... Он повернулся к Гвидо:
- Но ты ведь на самом деле ничего не успел сделать!
- Я хотел. Просто у меня не получилось. А здесь, в госпитале, я не смел про такое и думать. Наверное, струсил.
- Прости, но я очень рад, что ты испугался. А что касается остального... - Жиль задумался. Он не был особо сведущ в такого рода законах, но почему-то счёл итальянца и так достаточно наказанным. - Хотеть - не грех и не преступление!
Гвидо виновато поднял глаза.
- Мне надо было признаться сразу. Утром я уйду. Епископ сказал, что готов меня приютить.
Хозяева переглянулись. Жилю показалось, что у Джона шевельнулись губы, словно тот хотел что-то подсказать любовнику.
Кит долго молчал, но в конце концов ответил за обоих:
- Это решать Жилю, он отвечает за замок. Но я... мы думаем, что ты можешь остаться.
- Месье Обер прав! - Джон поспешил поддержать Жиля. - Ты не сделал ничего плохого. Во всяком случае, пока не сделал. И ещё, - он лукаво улыбнулся, - мы не закончили разговор про госпиталь в моем имении. Если ты переедешь в Бофор, я постараюсь добиться для тебя разрешения... как ты там сказал... вскрывать бедных покойников. Изредка! Бр-р-р! Только не слишком часто! Иначе мои вассалы разбегутся! Кит, я же говорил, что дотторе достоин нашей помощи! - обернулся он к любовнику. - Будешь в следующий раз мне верить?
Кит вздохнул.
- Я постараюсь. И ты, наверное, прав - нам стоит немного задержаться в Труа.
Жиль заметил, как радостно Джон посмотрел на своего рыцаря, чей лоб пересекла складка. Было понятно, что хотя Торн больше и не считает врача убийцей, но все еще сильно ревнует и обижается на любовника…
Позже, поднимаясь по каменным ступеням, Жиль все-таки не выдержал и задал Гвидо не дававший ему покоя вопрос:
- Это же не вся история?
Лекарь покраснел.
- Почему ты спрашиваешь?
- У тебя в городе нет хороших друзей. Иначе они бы тебе уже помогали. Мне кажется, людям ты доверяешь мало. Такое бывает, только когда тебя предал близкий человек, но это явно не подкупленный вами могильщик.
- Я люблю людей! - взорвался Гвидо. - Я их лечу!
- Не спорю. Но любить их и верить им - не одно и то же. Я удивился, что ты рассказал сеньору свою историю. - Жиль сглотнул. - То есть всем нам, не только ему...
У него заколотилось сердце. Жиль подумал, что сейчас лекарь сбежит, и отступил в сторону, давая ему пройти. Какое он имел право удерживать Гвидо...
Гвидо застыл, видимо, обдумывая его слова, а потом шагнул Жилю навстречу и притянул его к себе:
- Месье Джон поручился за меня. Скрывать от него мое прошлое было бы несправедливо. И я хотел, чтобы ты тоже услышал мою историю, хоть и не до конца. Мне хочется тебе доверять.
Его губы прикоснулись к щеке Жиля. Поцелуй вышел неловким, как будто врач целовался впервые.
Он выпустил тунику Жиля из рук и, перепрыгивая через ступени, убежал к себе.
Жиль услышал, как ключ в замке повернулся два раза. Он подождал немного, а потом пошёл к себе, неверяще трогая щеку, куда его только что поцеловали.
- Вот как-то так! - сказал он любимому креслу, раздеваясь. - Может, сэр Кристофер и ошибается, ревнуя хозяина к итальянцу.
Он забрался в кровать и постарался заснуть. Завтра их ждал тяжелый день.

***
Утром Гвидо прятал от него глаза. Наверное, смущался своей вчерашней откровенности и поцелуя. За завтраком он ел, уткнувшись в свою тарелку, и поднял голову, лишь когда хмурый Кит запретил ему участвовать в похоронах, мол, мало ли что там может случиться.
К счастью, Гвидо кивнул и не стал спорить. Жиль боялся встречи лекаря с прево. Впрочем, как оказалось, зря - Годен не пришел на отпевание. Зато на службе и на кладбище собралась добрая половина города и вся знать. В процессии шла даже мадам Бюсе, которая на удивление быстро вернулась из своей поездки.
В толпе об убийстве толковали разное. Многие ругали прево и даже бальи, считая, что поимка дерзкого убийцы им не по зубам. Другие обвиняли евреев. Люди уже знали, что в еврейском квартале вчера и сегодня рыскали стражники, допрашивая его обитателей, и перевернули вверх дном всё, от крыш до подвалов. Искали, видимо, следы крови, нож или что-нибудь другое, что вывело бы на след преступника. Пока что ничего не нашли, но никто не сомневался: мальчика убили именно они, христопродавцы! Не случайно же ребенка зарезали накануне их мерзкой Пасхи.
Про Гвидо, к радости Жиля, не вспоминали вовсе. Значит, они смогут спокойно ходить по улицам и расспрашивать тех, кого сочтут нужным. Иначе Жилю пришлось бы заниматься этим в одиночку, а он был не совсем уверен, что справится.
В вине евреев Жиль не был уверен. Николя убили еще зимой, задолго до Пасхи, а обе смерти, несомненно, были связаны между собой. Знать бы еще, чем… Он осторожно осмотрелся и пожал плечами. Если ребенок погиб не от рук иноверцев, то, возможно, здесь, среди топы, утирал слезы его убийца. Он пожалел, что хозяин не убедил Гвидо переехать в Бофор, - Жилю было бы гораздо спокойнее за итальянца. Он бы вернулся в имение, как только хозяин подобрал бы подходящего человека для дворца своей сестры. И они с лекарем виделись бы каждый день.
Впереди процессии послышался женский плач. Мать погибшего Дени рыдала на плече у мужа. Рядом с ней горько плакала вдова Бонне.
Жиль устыдился. Он размечтался о несбыточном, а в городе умирают дети, прево мечтает заточить Гвидо в тюрьму, хозяева ссорятся, и вообще непорядок. А непорядок месье Обер ненавидел больше всего на свете. Особенно если он происходил в его угодьях. А Труа он уже начал ощущать своим.
Жиль разыскал в толпе епископа Гишара и получил разрешение расспросить регента и маленьких певчих.
Он с трудом выстоял рядом с хозяевами до конца похорон и хотел уже бежать в замок, чтобы, прихватив Гвидо, приняться за розыск, когда Джон закричал ему вслед:
- Подожди нас! Пойдем вместе, я хочу сегодня же написать сестре.
Его звонкий голос заглушил шум толпы. Стал тихо, и Жиль неуютно поежился.
- Зачем ты это сказал, да еще так громко? - зашипел на любовника Кит, не успели они отойти от скорбящих и десяти шагов. - Тебя слышало слишком много ушей. Нравится швыряться камнями в осиное гнездо?!
- Не подумал… - Джон не скрывал досады. - Просто не сообразил. А гонца я всё же отошлю уже сегодня. Жанна должна знать, что здесь происходит!
Жиль оглянулся. Пьер Морель, глава магистрата, провожал их задумчивым взглядом. Рядом с ним застыл, кусая губы, бальи де Ришар. Мадам Бюсе склонилась к аптекарю Дюрану, что-то нашептывая ему на ухо. А епископ Гишар нахмурил брови. Он еще по дороге на кладбище пенял его хозяевам, что те решили не уезжать из Труа.
Епископ посоветовал поговорить с регентом после полуденной мессы. Мол, тот всегда задерживается в соборе после молитвы. Жиль взглянул на небо. До возможной встречи оставалось не меньше часа, этого хватит, чтобы сделать еще одно дело. Он вернулся в замок и заглянул в комнату Гвидо. Тот что-то писал за столом и вскинулся, услышав его голос. На бледных щеках вспыхнул румянец.
- Послушай, - Жилю до смерти хотелось избежать этого разговора, но выбора не было. Он тяжело вздохнул и все-таки бросился в холодную воду. - То, что произошло между нами вчера... Если хочешь, я забуду про тот поцелуй. Ты с утра шарахаешься от меня, как от прокаженного. Так от наших поисков будет мало толку. Не хочешь искать убийцу вместе со мной, что ж, я привык работать один. Я это дело не брошу, особенно сейчас, когда видел, как плакала родня погибших детей. А ты решай сам. Сможешь пересилить себя - хорошо. Если нет, тебе лучше остаться дома.
- Справлюсь, - лекарь ответил ему прямым и твердым взглядом.
Стало легче дышать. Гвидо не отказался от общего дела. Вдвоем они справятся. А Жиль постарается больше не досаждать молодому врачу своей любовью.
- Что ж, давай вспомним, что мы хотим узнать у регента, - Жиль потянулся к записям.
Гвидо так заметно перевел дух, что Жиль про себя тяжело вздохнул. Поцелуй ничего не значил. Лекарь попросту поблагодарил его за поддержку. Дурак, он принял желаемое за действительность. Какой глупец!

***
Регента они нашли в соборе, как и говорил Гишар. Монах шептал молитвы так долго, что у Жиля чуть не лопнуло терпение.
- Его преосвященство предупредил меня о вашем приходе. - Регент пригладил взъерошенные волосы, оправив на тощем теле неопрятную рясу. - Сожалею, что вам пришлось подождать, но я молился об упокоении погибшей без исповеди души Дени. Не знаю, право, чем я смогу помочь... Самого мальчика я знал мало, но какой у него был голос! Какая потеря!
- Святой отец… - Жиль замешкался. Он позабыл узнать у епископа имя регента.
- Отец Огюст.
- Отец Огюст, всё же Дени пел у вас в хоре больше года... Каким он был?
- Дени? - регент в сомнениях покачал головой. - Обычным. Что можно еще сказать про десятилетнего ребенка…
Жиль растерялся, не зная, что спрашивать дальше. Гвидо пришел ему на помощь.
- Его любили в хоре?
Он усадил регента на скамью и сам уселся рядом.
- Конечно! Дени пел первым голосом в хоре. И как прекрасно он пел! Как его не любить? - у отца Огюста затуманились глаза. Он ломким фальцетом пропел музыкальную фразу.
Жиль взял себя в руки и сказал:
- Я случайно увидел, как один из певчих его ущипнул. Мальчик, что поет вторым голосом... Юдон, кажется...
- Юдон? - монах наморщил лоб, припоминая. - Да, я замечал подобное два или три раза. Мальчишки часто шалят...
- Такое бывает, - Жиль сделал вид, что согласен со старым монахом. - Но в тот день Юдон ущипнул своего товарища так сильно, что тот вскрикнул, а потом радовался, что Дени отругали. Они часто ссорились?
- Ну-у-у… - отец Огюст явно не любил возводить хулу на ближнего своего. - Юдон огорчался, когда я хвалил Дени, это правда. Бывало, они даже дрались. Дай Бог памяти… Кажется, семья Дени только переехала в город на прошлое Рождество. Я тогда прослушал мальчика и выпустил вместо Юдона петь гимн. После репетиции они подрались. Я с трудом их разнял и отправил Юдона на месяц домой. Ему все равно недолго осталось петь в хоре. Он взрослеет, голос стал совсем не тот...
- Почти год назад? - Гвидо удивленно поднял брови. - У мальчишки так рано начал ломаться голос? Он, должно быть, огорчался?
Жиль посмотрел на лекаря с благодарностью. Он никогда не обращал внимания, в каком возрасте у мальчишек меняются голоса.
Регент огорченно кивнул:
- Слишком рано и весьма не вовремя, могу вам сказать! Дени только начинал учиться. Но уже тогда было понятно, что этот мальчик - бриллиант, хотя и нуждается в огранке. Юдон в свои лучшие дни не стоил его мизинца. И конечно, чем старше он становился… - святой отец развел руками. - Я говорил ему, что вечно в детском хоре петь невозможно.
- Вы так ему и сказали? - Жиль представил себе всю ярость отставленного фаворита.
- Mea culpa,*(*Латинск.: моя вина.) - отец Огюст перекрестился. - Но ведь голоса ломаются у всех мальчишек. Такова воля божья. Маленькие певцы подобны бабочкам-однодневкам. Утром порхают среди цветов, а к вечеру… - монах сжал кулак, а потом раскрыл его и подул на ладонь, - мотылька уже нет, только тлен под ногами.
Жиль поморщился. Ему не понравилось такое сравнение.
- И что Юдон вам ответил?
- Он мне не поверил. Кричал, что с ним этого не случится. Кстати, недавно он хвастался, что скоро сумеет раздобыть чудесное снадобье, которое поможет сохранить голос. Такое возможно? - старик с надеждой посмотрел на лекаря.
- Нет, - Гвидо не стал его обнадеживать. - Такого лекарства не существует. Но почему, святой отец, вы считаете детей мотыльками? Жизнь не кончается, когда ломается голос. Мальчики становятся мужчинами. И некоторые из них снова начинают петь.
- Просто пришлось к слову, - у регента на щеках проступили красные пятна. - Дети поют подобно ангелам, но в отличие от них очень недолго... Наверное, Господь рассудил, что лучше забрать Дени к себе, чтобы наслаждаться его пением, и теперь мальчик счастлив. Я выучил петь многих детей. Что они делают сейчас? Ткут полотно, возят воду? Незавидная участь! Лучше умереть молодым.
Жиль подозрительно посмотрел на монаха. Ему не понравились его слова. Уж слишком легко регент рассуждал о смерти. Неужели ему не жаль погибших?
- А тот мальчик, что замерз зимой... Николя Бонне. Он тоже пел у вас в хоре? И тоже вовремя ушел к Господу?
- В хоре он пел, да, - отец Огюст удивленно поднял на него подслеповатые глаза. - Только плохо. Не запоминал мелодию и часто путал слова. Прости меня Господи, но его я не слишком любил и сам выгнал бы из хора, если бы он остался жив. Только при чем здесь этот негодник?
- Негодник? - Жиль вспомнил, что вдова описывала своего сына, как смиренного ягненка. - Что же он делал?
- Вечно шнырял, где не надо. Подглядывал за людьми! И даже пытался приохотить к этому других детей. - Пятна на лице у отца Огюста слились в одно огромное пятно, рот перекосился от гнева. - Попрошайничал направо и налево! Да еще так нагло! Представьте себе, я видел, как он не то что просил, а буквально требовал милостыни у его преосвященства, а когда тот отказал, причем весьма справедливо, плюнул ему вслед и пробормотал, что он еще пожалеет, и что-то еще про то, что молчание - золото. Я хотел оттаскать его за уши, но негодник ткнул меня ногой в голень и сбежал!
- Чем же мог угрожать сын ткачихи всесильному епископу Гишару? Вы не поинтересовались у его преосвященства? - сочувствующий голос лекаря истекал медом. Жиль по-доброму позавидовал, у него бы так не получилось.
- Ничем, я полагаю! - монах даже возмутился подобному предположению. - И уж конечно, и не думал что-либо спрашивать у своего пастыря!
- Зато мы спросим, - Гвидо тихо прошептал это Жилю на ухо и ткнул его в бок. Тот согласился. С чего бы мальчишке говорить с прелатом в таком тоне, даже если тот не кинул ему монету?
- Мальчишка плохо вел себя с епископом, я понял, - лекарь вновь обратился к монаху. - Нам говорили, он дружил с Дени. С Юдоном тоже?
- Только не с ним! - в руках у святого отца защелкали четки. - Помню, они с Дени вдвоем хорошенько поколотили Юдона, при том, что тот был старше и гораздо сильней. Пришлось позвать на помощь служку, чтоб облил драчунов водой, иначе не прекращали. Говорю же, мальчишки часто мутузят друг друга. Такими их создал Господь.
- А что привело именно к этой драке? - Жиль не особо надеялся на ответ и не ошибся: регент оказался не слишком наблюдателен.
Святой отец замотал головой:
- Никогда не интересовался. Я учу детей музыке, не манерам! Они поют гимны в соборе, а потом возвращаются в свои домишки. Спросите родителей про детей, они-то их знают лучше. А мне пора, прошу меня извинить. Отец-настоятель требует, чтоб иноки возвращались в монастырь вовремя.
Они вышли из темного собора на площадь. Гвидо прищурился, ослепленный лучами послеполуденного солнца, и вдруг весело засмеялся:
- А ведь у нас неплохо получилось!
Жиль засмотрелся на родинку над губой. Пятнышко до смерти хотелось поцеловать. Он покраснел.
- Монах ничего не рассказал нам о самом Дени.
- Зато много интересного про его друзей и врагов, - задумчиво протянул Гвидо, улыбнувшись, из-за чего желание дотронуться до родинки стало совсем нестерпимым. - Николя, например, считал, что он вправе требовать от епископа денег. Интересно, почему? Мне кажется, постреленок что-то про него узнал. Жаль, отец Огюст не слишком любопытен.
- Мальчик всего лишь попросил у него монету, - Жиль недоуменно поднял на лекаря глаза.
- Николя считал, что имеет на нее право, и пригрозил прелату. Здесь что-то не так! Надо будет поговорить с Гишаром.
Жиль пожал плечами. Что такое мог узнать певчий про его преосвященство?
Гвидо нетерпеливо взглянул на него:
- Николя и Дени дружили! А это значит...
До Жиля наконец дошло.
- Приятель мог поделиться с Дени своими секретами!
- Дети охотно выбалтывают свои тайны. Особенно друг другу! - глаза у лекаря посерьезнели, губы сжались в полоску. - Если епископ Гишар что-то скрывал, а дети этот секрет узнали... Чем не повод для убийства? Это во-первых.
Жиль разозлился.
- Гишар - уважаемый в городе человек! Я не верю, что у него есть тайна, ради которой можно убить двоих ребятишек. Глупости, да и все тут!
Однако он сразу же засомневался в своих словах. Все-таки почему певчий позволил себе настаивать в разговоре со всесильным прелатом.
Гвидо отмахнулся от его возражений.
- Меня учили по симптомам болезни опознавать сам недуг. Если Николя требовал деньги за то, что промолчит, то, думаю, Гишар был не первой его жертвой.
Жиль замер.
- Ты думаешь, он действительно выведал какой-то секрет?
- Почему бы и нет? Дети - народ приметливый, они часто путаются под ногами, а, главное, на них не обращают внимания. А теперь во-вторых. Насчет врагов… Выглядит так, что Дени и Юдону кто-то лгал, уверяя их, что может продать лекарство, сохраняющее детский голос. Оба поверили этому человеку. Кто бы это мог быть? Бродячий торговец, знахарка, другой врач? И детей он точно знал - предложил им то, за чем они были готовы бежать на край света. Надо бы разузнать, с кем они общались… - Гвидо задумчиво загнул сразу два пальца.
- Половина города слышала, как Юдон пускал петуха, и все знают, что с возрастом у мальчиков ломаются голоса. Может, поискать среди тех, кто сам делает снадобья? Например, что насчет аптекаря, Дюрана? - Жиль вспомнил полки, заставленные склянками с порошками и настойками, над которыми медленно качался крокодил. - Он часто бывал в соборе, и в городе про него ходят слухи, что он бывший тамплиер, то есть чуть ли не колдун и волшебник!
Гвидо задумался.
- Про аптекарей я не подумал, а для большинства людей нет разницы между брадобреем, аптекарем и врачом. С Дюраном я немного знаком. Еще год назад заходил к нему в лавку посмотреть, чем он торгует. Ты прав, мы должны поговорить с ним. Только сперва спросим Юдона. Жаль, что мы не поинтересовались у регента, где тот живет.
Узнать, где живет соперник Дени, оказалось просто. Первый же продавец вафель на площади сразу вспомнил мальчишку. Тот как-то стащил у него медяк и попытался сбежать. Торговец успел поймать воришку за ухо и заставил отвести к родне, тем паче что жили те в одном из переулков Кошачьей улицы, неподалеку от собора. Так что домишко певчего они нашли быстро, но на этом их везение закончилось. Жиль долго колотил по двери железным кольцом, но им никто не открыл.
- Дьяволо! - выругался Гвидо на итальянском. - Никого нет дома! Какая жалость!
Жиль огляделся. На соседнем крыльце сидела девчушка и баюкала завернутого в рванье рыженького котенка. Животному вовсе не хотелось спать. Оно вырывалось у малютки из рук и истошно мяукало.
Жиль подошел к ней.
- Это что, твоя дочка?
- Ты совсем глупый. - Малышка подняла на него огромные синие глаза. - Это не человек, а мой котик, и не девочка вовсе, а мальчик.
Жиль тяжело вздохнул. Видимо, он совсем не умел говорить с детьми.
Гвидо покопался в своей бездонной сумке и достал из нее баночку с мазью.
- У твоего котенка болят ушки. Посмотри, как он пытается их почесать. Вечером смажешь их вот этим, и киска перестанет плакать.
Девочка нерешительно приняла подарок.
- А ты откуда знаешь, что Кис-кису больно?
- Видишь ли… - лекарь почесал рыжика за ухом и вовремя отдернул пальцы, когда тот попытался его укусить. - Я врач и умею лечить. Ты знаешь, что это значит?
Девочка захлопала на него глазами.
- Я знаю, как сделать так, чтобы он выздоровел, - Гвидо ласково погладил котенка по рыжей спинке. - А ты нам можешь помочь? В этом доме живет мальчик Юдон и его папа с мамой. Ты их сегодня не видела?
- Видела! - девочка закивала головой так, что та только чудом не отвалилась. - Его па пьет в таверне. А он сам вместе с ма и сестрами пошел смотреть, как ловят евреев.
- Что?! - воскликнул Гвидо. - Где?
- Там! - малышка ткнула пальцем в направлении еврейского квартала.
- Бегом! - Гвидо потянул Жиля за собой так, что тот чуть не упал. - Надо прекратить это безобразие!
Жиль ринулся за ним. За евреев он вообще-то не беспокоился, но надо было остановить лекаря, прежде чем тот снова поругается с прево. Заставить служаку выпустить из своих лап добычу можно было лишь дубиной, да и то когда за твоей спиной стоит целый отряд. Годен с удовольствием прибавит итальянца к своей добыче.
Им не пришлось бежать далеко. Разгоняя беснующуюся толпу, стражники волокли за собой арестантов. Это точно были евреи. Как и говорил прево, на голове у каждого был нахлобучен уродливый круглый колпак, а на запыленной, разорванной, видимо, усердными стражами порядка одежде желтели латы, похожие на ту, что валялась рядом с телом Дени. Они с трудом уворачивались от летевших в них палок и всякой дряни. Издалека доносились женские визги и плач. Наверное, в их домах все еще продолжался обыск.
- Убийцы! - Жиль заметил среди галдящего сброда отца Дени. Папаша Ланье швырнул в одного из пленников камнем. Тот споткнулся, пытаясь защититься связанными руками, и рухнул на землю. В толпе заулюлюкали.
Гвидо ахнул:
- Ицхак!
- Вы что, знакомы? - Жиль ухватил его за рукав. Не хватало еще, чтобы лекарь бросился на помощь своему приятелю.
Рукав затрещал. Гвидо молча рвался из рук Жиля. На вопрос он так и не ответил.
- Стой! Там толпа человек двести и целый отряд с мечами! Прекрати немедленно! На нас смотрят! - Жиль перехватил его за руки, прижимая к себе. Но, увы, поздно. Прево, сопровождавший верхом свой отряд и человек двадцать пленных, уже заметил их потасовку. Его глаза опасно блеснули, рука потянулась к мечу. Гвидо юркой ящерицей выпутался из объятий и бросился почти что под ноги коню. Лошадь поднялась на дыбы, и Жилю с трудом удалось оттащить безрассудного итальянца.
- Ты-ы-ы… - Годен занес над головой лекаря плеть.
Жиль успел вклиниться между ними.
- Именем ее величества, остановитесь! Хватит! - он сам с трудом увернулся от удара.
Прево Годен ошарашено воззрился на королевского управляющего, наверное, пытаясь сообразить, может ли тот приказывать от лица самой королевы... Наконец его рука медленно опустилась. Он соскочил с коня и криво улыбнулся.
- Я не узнал вас, месье Обер. Почему вы мешаете мне вершить правосудие?
- За что арестованы эти люди? Почему вы не охраняете их от толпы и куда ведете? - Жиль пригладил задравшуюся тунику и постарался придать себе пристойный вид. Голос у него почти не дрожал, и за это следовало поблагодарить Господа.
- Да какое вы имеете... Месье Обер, пожалуйста, отойдите. Я нашел убийц Дени Ланье и веду их в крепость. Не мешайте мне! Иначе я позабуду о нашей дружбе!
Оставалось лишь порадоваться, что прево все еще не сообразил, что Жиль не имел никаких полномочий. Повелевать он имел право только дворцовым слугам.
- Не может быть! - Гвидо хватал ртом воздух. - Вы лжете! Вон тот человек - врач! Он никого не убивал.
Годен побагровел.
- Заткните вашего приятеля, месье Обер! А ты, - он ткнул пальцем в лекаря, - скажи спасибо, что мать-настоятельница подтвердила твои слова. Ты не мог сам перерезать горло мальчишке, но, может, ты подговорил этих негодяев? С тебя еще не сняты подозрения!
Молодой врач зашипел что-то невообразимое по-итальянски и попытался выхватить нож. Жиль помешал ему, ударив по руке и ухватив за плечо.
- Прошу прощения за нашу горячность, - он с трудом удерживал итальянца. - Но и вы не забывайте, месье Годен, что ваши пленные должны дойти до замка живыми. Их вину докажет суд. Помните, шурин короля всё еще в городе.
Прево задумчиво почесал рукоятью плети по голове, видимо, вспоминая прошлую стычку с сеньором. И наконец разжал губы.
- Эй, солдаты! Разогнать всю эту шваль! - он указал стражникам на все еще голосящую толпу. - Евреи нужны мне живыми.
Послышались крики и шум ударов. Когда Жиль обернулся, улица уже опустела.
- Месье Обер, я бы советовал вам и вашим господам вернуться домой, - прево снова взгромоздился на своего коня. Выглядел он очень сердитым. - И я имею в виду Бофор, а не замок королевы. Вы здесь чужие, это не ваш город, и нечего вам здесь вынюхивать за моей спиной! Не смотрите на меня так удивленно, мне уже доложили о ваших расспросах.
- Не тебе решать за меня, где мне жить! - теперь уже разозлился сам Жиль. У него лопнуло терпение. Он - не последний человек в этом городе и привык к определенному уважению.
- Я и не решаю, - Годен оскалился, показав острые, как у волка, клыки. - Только вон тот мальчишка, Николя, тоже по городу рыскал, пока не замерз насмерть в твоем винограднике.
Прево тронул рукой поводья, и лошадь покорно потрусила за стражниками к городской темнице.
- Тебя могли убить! - Жиль наконец отпустил Гвидо. - Чего ты хотел этим добиться? Надеялся, что арестованных освободят, а перед тобой извинятся?! "Простите, дорогой месье да Виджевано. Мы сейчас же отпустим пленных и с почетом проводим их домой?" Скажи спасибо, что нас не забили камнями!
Гвидо побелел от гнева и крикнул, как всегда от волнения путая слова.
- Не хочешь помочь, уходи! Беги в свое имение, трус, и сиди там. Ты не первый предатель в моей жизни.
Он развернулся и бросился прочь.
- Да как ты смеешь меня попрекать! - Жиль догнал лекаря только на площади. К счастью для обоих, за это время его гнев поутих. - Тебе самому прекрасно известно, что ни я, ни мои хозяева не собираемся никуда сбегать! Мы сейчас вернемся в замок и расскажем сеньору о том, что случилось. Потом ты поешь, помоешься и ляжешь спать. Утром подумаем, что делать дальше. Жаль, мы не успели в толпе разглядеть Юдона. Ладно, никуда он от нас не денется. Завтра поговорим с мальчишкой.
Гвидо прятал от него глаза. Когда он наконец поднял голову, в них стояли слезы.
- Хорошо, пойдем домой… - прошептал он.
Жиль с облегчением вздохнул. Из уст итальянца эти три слова звучали почти как извинение.
- Прикажу слугам принести из госпиталя твою сменную одежду, - Жиль дотронулся до порванного рукава Гвидо. - Прево сказал, что тебя все еще подозревают, значит, ты остаешься в замке под нашим присмотром. Извини, но я этому рад. Мне так спокойней.
- У меня в госпитале больные… - огорчился Гвидо.
- Потерпят! - фыркнул Жиль в ответ. - У них нет выбора, так же как и у тебя.
До дворца они дошли молча. Лекарь о чем-то размышлял, а Жиль решил его не беспокоить. Пусть остынет.
Гвидо заговорил с ним, уже войдя в замок.
- А ты обратил внимание на слова твоего Годена?
- Его угрозы? - Жиль поморщился. Вспоминать о ссоре с прево было противно. - Мы нажили себе сильного врага, а если считать и бальи, которому тот все сразу расскажет, то сразу двоих. Я хорошо запомнил, что он также угрожал и моим хозяевам.
- Я не об этом, - Гвидо остановился, не давая ему пройти. - Прево сказал, что мы рыскаем по городу совсем как Николя.
- И что? - удивился Жиль. Он не придал этой фразе прево особого значения.
- А то, что зимой прево говорил тебе, что мальчик замерз, а сегодня грозился, что тебя могут убить - совсем как мальчишку. И еще... Он сказал, что знает про наши поиски, но мы успели поговорить всего лишь с регентом, и то совсем недавно. - Итальянец задумался. - Откуда же он об этом узнал?
Они растерянно посмотрели друг на друга. И тут до Жиля дошло.
- Господи, это же может быть только Гишар! Зачем же он посвятил прево в наши планы? Ведь он сам предложил нам искать убийцу.
- А ведь он казался мне хорошим человеком… - Гвидо уныло покачал головой.
Жиль усмехнулся.
- Я уже и не знаю теперь, кто в этом городе хороший, а кто плохой. Годен прав. Мы, все четверо, в этом городе чужие.
- Может, это даже и хорошо… - Гвидо постарался улыбнуться в ответ. - Я как-то читал в одном из трактатов, что никакой человек не способен сам разобраться в своей болезни. Это может сделать только врач, и не только потому, что умеет лечить. Просто он смотрит на больного со стороны. - Он протянул Жилю руку: - Спасибо, что защитил меня. Я... Я рад, что с тобой познакомился.
Жиль осторожно пожал теплые пальцы.
- Извинения приняты! - он помедлил, раздумывая, подходящий ли сейчас момент, чтобы спросить, и не удержался: - Расскажешь мне, кто тебя предал?
Гвидо посмотрел ему прямо в глаза.
- Расскажу. Но только не сегодня. Мне всё еще слишком больно об этом вспоминать.

Глава пятая

Дворец встретил их непривычной тишиной. Слуги сообщили, что господа с утра нанесли визит мадам Бюсе, а теперь гуляют в саду.
Жиль приказал двоим слугам помочь Гвидо перенести из госпиталя сменную одежду. А его самого - не задерживаться там и по дороге постараться не попасться на глаза городской страже.
Проводив итальянца, Жиль уселся за проверку подзабытых им в последнее время счетов, но не слишком в этом преуспел. Цифры прыгали перед глазами, отказываясь выстраиваться в столбики. Получив три совершенно разных результата, он сдался, раздраженно отшвырнул перо и, закутавшись в плащ, отправился искать в саду хозяев. Хотелось рассказать о стычке с прево, получить свою долю сочувствия, а может, и дельный совет.
Он обошел, наверное, полпарка, прежде чем обнаружил их неподалеку от выкорчеванного виноградника, посреди голых еще яблоневых черенков. Джон о чем-то яростно спорил с Китом. Жиль замер. Отец учил его не вмешиваться в разговоры господ, а уж тем более в их ссоры. Наверное, надо было повернуться и дождаться их в зале, но до него донеслось имя Гвидо, потом свое собственное...
Подслушивать нехорошо. Жиль уволил бы слугу, пойманного за таким безобразием, но, наверное, в само?м воздухе Труа носилось что-то, напрочь убивающее достоинство и честь. Он спрятался за кряжистым стволом старой липы и, багровея щеками, стал подслушивать чужой разговор.
- Ты флиртовал с ним, Джон! - Кит говорил непривычно громко. В его голосе было столько горечи, что Жиль задохнулся. - Не лги мне, я видел! Тебе сразу понравился этот лекаришка!
В ответ послышался растерянный смешок. Сэр Кристофер тяжело задышал и отвернулся.
Джон попытался взять его за руку, но Торн не позволил.
- Не верю ни единому твоему слову! Ты растекался перед ним лужицей, болтая про свою больницу. Да как ты вообще понял, что он из таких? Я бы на его месте ответил тебе оплеухой! Ты же прилюдно строил ему глазки! Поэтому и не хочешь отсюда уезжать!
Видно было, что Джон разозлился. Он гневно прищурился:
- Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Оплеуху? Побереги лучше свое лицо! - он оторвал у саженца веточку и стал обрывать чуть набухшие почки. - Я тебе никогда не лгал! Мне понравился да Виджевано только как медик. А насчет его предпочтений, так они написаны у него на лице. Неужели сам не заметил? Да он своими глазищами был готов просверлить в Жиле дырку размером с Бофор, - хозяин отбросил изуродованную ветку. - Не смей ревновать меня, Кит! Это не я пропал на целый год и не подавал о себе вестей!
- Значит, решил мне отомстить? Так и не простил, что я тогда уехал? - прозвучало сердито, но Жилю показалось, что рыцарь все-таки немного успокоился. Он вжался в шершавый ствол и зажмурился. Голоса приближались, и он боялся, что его заметят.
Джон резко остановился и сквозь зубы проговорил:
- Хотел бы - не стал бы так долго ждать. И ты бы ничего не заметил.
Он решительно зашагал к дому, Торн бросился за ним вслед и преградил дорогу:
- Прости!
Джон вздохнул:
- Ты дурак, Кит, да только и я не умнее, если довел тебя до такого. Повторю еще раз, и, надеюсь, ты мне наконец поверишь. Да, я сразу понял, что да Виджевано из наших. Не забывай, где я рос и с кем общался. Жаль, ты сам не перенял у нашего принца сего полезного умения. Он с одного раза смекал, к кому можно подкатить, а кого лучше оставить в покое. Тебе это явно не дано. Иначе быстро бы догадался, что его высочество имеет на тебя виды. Я действительно присматривался к этому Гвидо - нужно же было понять, что за человека выбрал себе наш дорогой месье Обер. Он облизывался на итальянца, как голодный на кусок хлеба. Мне этот врач понравился. Он показался мне прямым и честным, Жилю это важно. Я надеюсь, что между ними все сладится, и буду рад за нашего друга. Мир, Кит?
Хозяин потянулся стереть морщину со лба любовника, но тот все еще хмурился.
- Ты говоришь, что он хороший человек? Но откуда тебе знать? Вдруг он все же убийца?
Джон моргнул.
- Хороший вопрос! Сам себе его задавал. Наверное, я, как и Жиль, не верю, что возвращающий жизни захочет их отбирать. Я не чувствую в этом человеке зла, - он запнулся. - Зато ощущаю его в само?м городе… Ты понимаешь, о чем я?
Кит кивнул.
- Да, все время, и очень за тебя беспокоюсь! Ты угрожал прево королевским гневом. Уверен, об этом уже знает весь город. Еще раз прошу, давай уедем отсюда, Джон. Это не наша война!
- Ты уж реши, дорогой мой, - Джон вздохнул, - ты на меня злишься, ревнуешь или боишься, что со мной что-то случится?
- Наверное, все вместе. - Кит покаянно прижал пальцы Джона к губам. - Прости. Не знаю, что на меня нашло, но мы ведь жили так спокойно.
- Иногда даже слишком спокойно, - Джон улыбнулся и растрепал Торну волосы. - Только не обвиняй меня в том, что мне не хватает приключений. Не без этого, конечно, но я ввязался во всё это и по другой причине.
Сэр Кристофер поднял на любовника понимающие глаза:
- Ты не хочешь, чтоб обвинили невиновного?
- Да, но не только! - хозяин заговорил горячо и так убежденно, что даже Жиль поверил каждому его слову. - Помнишь, ты заставил меня править суд на Линдисфарне? В первый раз я до смерти перепугался. Но мне понравилось. И сейчас, в Бофоре, я никогда не пропускаю этого дня. Мне важна справедливость, Кит. И мне важно, чтобы вокруг меня не было зла. Это город моей матери и моей сестры, и я не позволю убийце дышать тем же воздухом, которым дышали они и сейчас дышим мы с тобой. Никогда не позволю. Сегодня утром я написал сестре и попросил ее дать мне полномочия для поимки преступника. Я найду негодяя, погубившего уже двух детей, и раздавлю гадину. Это мой бой, Кит! Даже если не наша война.
Оба замолчали. Сэр Кристофер не отрываясь смотрел на раскрасневшееся лицо любовника, а потом склонил голову и опустился на одно колено.
- Ведите, сеньор! С нами Господь и Святой Георгий!
Джон протянул ему руку, помогая подняться, и обнял, прижавшись к его груди.
- Спасибо! Я никогда в тебе не сомневался. Нас четверо - достаточно, чтобы перевернуть весь этот город.
Сэр Кристофер хмыкнул.
Джон жарко поцеловал его в губы и совершенно по-мальчишески засмеялся:
- Все еще ревнуешь меня к сероглазому итальянцу? Признаю, он действительно красив… - он прижал к себе попытавшегося вырваться Кита. - Но увы, у меня и месье Обера разные вкусы, - хозяин ущипнул своего рыцаря за бок. - Ты бы почаще смотрелся в зеркало, мой милый, понял бы тогда, кто мне по вкусу. Вот если бы на месте худосочного лекаря был здешний прево... - Джон вырвался из рук зарычавшего от злости Торна и ринулся к дому.
- Добежавший до кровати первым будет сверху!
Кит бросился ему вдогонку.
Жиль посмотрел им вслед и усмехнулся, а потом посерьезнел. Он выбрался из-за липы, подошел к тоненьким саженцам и погладил их. Вон там, слева, насколько он помнил, лежал маленький Николя. Сколько времени мальчик плакал и звал на помощь? А может, и нет. Возможно, мальчика убили в совершенно другом месте, а сюда только выбросили тело?
Жиль поежился. "Зло в этом городе". Он попытался представить себе убийцу. Понять бы, почему он это сделал. Николя что-то про него узнал? Или, прости Господи, тот наслаждается, издеваясь над детьми? Люди никогда ничего не делают без причины. Он вспомнил служанку в Бофоре, которая крала припасы, а потом попыталась свалить свой проступок на повариху. Девица так боялась, что ее с позором выгонят, что умудрилась незаметно спрятать целый бочонок меда под кроватью товарки. Гвидо считал, что мальчишки узнали чужую тайну и за это поплатились. С кем еще они могли поделиться? Если Гвидо прав, то Дени может оказаться не последней жертвой убийцы...
Он вздохнул. "Завтра во что бы то ни стало надо продолжить поиски, даже если это не нравится бальи и прево", - он вспомнил занесенную над головой Гвидо плеть и толпу, забрасывающую евреев камнями.
Жиль передернул плечами. "Хозяин мечтает о справедливости, Торн боится за него и поэтому готов ему помочь. Гвидо пытается разобраться, потому что его самого обвинили. А почему этим занимается он сам? Неужели только потому, что его тянет к итальянцу? Потому что влюбился как мальчишка и не может выкинуть лекаря из головы?" Он и сам не знал. Но ради итальянца или без него, Жиль не собирался прекращать поиски и не жалел, что его спокойный мирок лопнул со звоном, как расколотое стекло.
"Я делаю это ради порядка! - подумал он. - Без порядка мир превращается в хаос". А хаос Жиль очень не любил.
Он вернулся домой. Надо было дождаться Гвидо. Закончить проверять счета. Проследить, как слуги накрывают на стол. И в конце концов рассказать хозяевам новости и самому узнать, как прошел их визит к фигуристой мадам Бюсе.
- Адель Бюсе вдовеет уже несколько лет, по крайней мере, по ее словам, и похоже, что дама действительно богата, - хозяева спустились вниз только к ужину, и глаза у обоих довольно блестели. Они набросились на еду, как будто не ели целую неделю. Жиль подождал, пока тарелки опустеют, приказал поставить около очага вино, сладости и орехи и погнал слуг спать. Хозяин уютно устроился в кресле возле самого огня и, грызя орехи, рассказал о встрече со вдовушкой. - Миледи очень гостеприимна...
- Даже слишком! - фыркнул Кит, которому, судя по всему, соседка не очень понравилась.
- Не обращайте внимания, - усмехнулся хозяин. - Мадам дала сэру Кристоферу подержать своего горностая, а тот его укусил.
- До крови? - вернувшийся из госпиталя Гвидо тут же схватился за свою сумку, но Торн лишь отрицательно покачал головой. Жиль залюбовался своим врачом. Переодевшийся в голубую тунику и в зеленые, под цвет травы, шоссы, лекарь выглядел юным пажом. На шее у него блестел золотой медальон, на котором барашек поедал плоды винограда - вероятно, семейный символ.
- Во всяком случае, дом обставлен богато… - Джон засунул в рот вяленую сливу и тщательно прожевал. - Как и многие женщины, мадам Бюсе довольно болтлива. Только вот что странно, - он замолчал, явно подбирая подходящие слова, - она не закрывала рот ни на секунду, но про свою семью не сказала ни слова. А еще... Сами знаете, в любом приличном доме на стенах висят гербы, щиты или штандарты. У вдовы прекрасные, новенькие гобелены и ничего от предков. Как будто она появилась из ниоткуда!
- Может, она попросту простолюдинка? - засомневался Гвидо. - Хотя у моего отца в гостевой комнате висит на почетном месте семейное древо. Он гордится своими предками!
Жиль кивнул. Его отец, разбогатевший крестьянин, за неимением подходящих предков приказал вывесить над очагом древо, начинающееся с него самого, указав на ветвях имена сыновей и имя дома, которому они служат.
- В конце концов я ее разговорил. Она обмолвилась, что ее супруг родом из Монферье. И тут же смутилась, сообразив, что совершила оплошность, - торжествующе усмехнулся Джон. Кит и Гвидо недоуменно пожали плечами.
- Монферье всего в нескольких часах езды от Монсегюра, - объяснил Жиль. В отличие от Гвидо и Кита - итальянца и англичанина - он сразу же сообразил, на что намекает хозяин.
Джон пояснил:
- Во времена короля Людовика Святого, - он благочестиво перекрестился, - именно там, в Монсегюре, покончили с катарской ересью. Его величество сжег там почти сотню еретиков, а остальных приказал порубить мечом или бросить в застенок. Правда, ходили слухи, что несколько семей успели сбежать в Монферье и тайно продолжили свои богослужения. Это было во времена моего прадеда, но кто знает... катарская ересь весьма живуча. Возможно, здешний прево не солгал Жилю, и женщина действительно катарка?
- Все может быть. - Жиль представил себя на месте мадам Бюсе. - Ведет она себя, как ревностная католичка. Муж давно умер, и даже если Николя или Дени что-то узнали про его предков, то зачем ей их убивать? Она не виновата в грехах мужа!
- Помнишь, прево тебе говорил, что на юге вновь появились катары?.. - задумчиво протянул хозяин. - На прошлое Рождество я, как всегда, гостил при дворе. Его величеству как раз донесли, что в тех краях возродилась ересь. В доносе упоминались два брата, Пейре и Гийом Отье. Будто бы они теперь возглавляют добрых людей.**(**То есть общину катаров.)
Филипп поручил это дело Ногаре, и тот поклялся, что не пройдет и года, как нечестивцы сгорят. Прошло больше года, но братьев все еще не поймали. Так вот, пока мы гостили у вдовушки, к ней зашел ее управляющий, мрачный малый, слишком скромно одетый для богатого дома. Мадам Адель закричала, как только его увидела: "Не сейчас, Жаум, я занята!" Позже она извинилась за неожиданное вторжение, мол, управляющий служит у нее недавно, это его первое приличное место, и он еще не обтесался.
Джон замолчал, явно наслаждаясь их недоуменными лицами. Месье Обер не стал его торопить. Одной из маленьких слабостей сеньора было желание порисоваться.
Гвидо нетерпеливо перегнулся через подлокотник своего кресла.
- Я не понял, при чем здесь ее слуга?
- Действительно, при чем?.. - Джон торжествующе улыбнулся. - Достаточно редкое имя, я все пытался сообразить, где я его слышал. А потом вспомнил: на совете у короля. Старшего сына Пейре Отье зовут Жаум. Он, как и его отец, еретик и проповедник. Приказ об аресте выдан и на него тоже.
- Даже редкие имена иногда повторяются, - Гвидо улыбнулся хозяину, и у Жиля заныло сердце. Он заерзал, оглянувшись на Кита, но несколько часов в постели явно улучшили настроение рыцаря. Торн спокойно взирал на лекаря и своего любовника и, по-видимому, больше не ревновал.
- Я спросил у вдовы, давно ли у нее служит этот Жаум, - Джон не обратил внимания на ёрзанье Жиля. - Она наняла этого малого в прошлом году, после Рождества. Как раз когда ищейки Ногаре по всей стране искали еретиков. Мне кажется, месье Обер, что вам бы не помешало с ним познакомиться. Вы занимаетесь с ним одним и тем же делом, могли бы посплетничать по-соседски. И заодно разузнать, что он за птица.
"Господи, только катаров мне не хватало для полного счастья!" - подумал про себя Жиль. Впрочем, совет был дельный. Про еретиков ходили разные слухи, включая и то, что они, как и евреи, похищали и убивали детей для своих обрядов.
Он тяжело вздохнул. "Сколько же тайн скрывают люди в этом спокойном городе?! Есть ли здесь хоть один человек с чистой совестью, кроме, конечно, присутствующих? Да и то Гвидо все еще не поделился всеми своими секретами!" - он покосился на сидящего рядом итальянца.
- А что вы смогли разузнать?
Жиль вздрогнул. Он так глубоко задумался, что не расслышал вопроса своего сеньора. Гвидо толкнул его коленом, видимо, хозяин спрашивал уже не первый раз. Пришлось рассказывать про неудачу с Юдоном, арест евреев и, главное, про стычку с прево.
- Мда-а-а... - сэр Кристофер явно был недоволен. По его глазам было видно, что он готов схватить хозяина в охапку и резвым галопом увезти обратно в Бофор.
- Зато мать-настоятельница разрешила мне приходить в госпиталь и лечить больных! - поспешил обрадовать его Гвидо. - Святые сестры не поверили облыжным обвинениям. Наверное, скоро я смогу вернуться к себе и более не злоупотреблять гостеприимством месье Обера.
- Не раньше, чем мы найдем убийцу! - отрезал Жиль. Мысль о том, что лекарь больше не будет спать в соседней комнате, ему совершенно не понравилась. - Для этого нам стоит продолжить поиски, а не бросаться на прево с кулаками. Или угрожать ему.
Джон покраснел, весьма справедливо приняв это обвинение и на свой счет.
Кит, сидевший до той минуты с убийственно серьезным лицом, не выдержал и рассмеялся:
- Туше, дорогой друг! Я никак не могу объяснить некоторым, что рот стоит открывать, только когда это действительно необходимо.
- Простите! - Гвидо покраснел и покаянно склонил голову. - Ицхак - мой друг и действительно прекрасный врач. Мы многому друг у друга научились...
Он мог бы еще долго распространяться про умения своего приятеля, но сэр Кристофер его перебил.
- Мне жаль твоего еврея, но пока не придет распоряжение от королевы, нечего и думать, чтобы вытащить его из тюрьмы. - Он потер руку, сломанную когда-то в застенках епископа Дарема. - Как ты думаешь, Джон, бальи может приказать его пытать?
Лекарь побледнел как полотно.
- Надеюсь, что нет! - Джон успокаивающе покачал головой. - Де Ришару придется дожидаться королевского судью. Тот обязан присутствовать при пытках. Пока что арестованные в безопасности. За это время я получу свои полномочия и вмешаюсь.
- А епископ Гишар не потребует пленных к себе на церковный суд? - Гвидо все еще волновался за Ицхака, что бесило Жиля до красных кругов перед глазами, виновен ли тот был или нет.
Джон фыркнул:
- Еще лет пять-десять тому назад он, конечно, так бы и сделал. Но король Филипп запретил церкви вмешиваться в дела об убийствах без своего дозволения, даже если в этом подозревают евреев. Конечно, в многих местах на этот приказ не обращают внимания, но только не в Труа. Гишар знает, что дорого заплатит за своеволие. Жанна его ненавидит.
- А что за кошка пробежала между ними? - поинтересовался Кит. - Ты что-то говорил о недоимках...
- Они самые! - Джон повертел в руках золотой кубок, любуясь отблесками огня на блестящих боках. - Сестра говорила, что ее стряпчие проверили присланную из Труа часть положенных короне церковных доходов и недосчитались кругленькой суммы. Епископ сослался на упавшие сборы, а когда с ним не согласились, то он отправил ей совершенно дерзкое письмо. Я его, конечно, не читал и что там написано, не знаю, но их величества просто тряслись от гнева. Сюда несколько раз уже приезжали сборщики для проверок, но так ничего и не обнаружили. Жанна уверена, что епископ обворовывал ее годами. Если я получу ее дозволение, то, возможно, Жилю стоит заглянуть в расходные книги его преосвященства.
- Я-то, конечно, посмотрю… - месье Обер недоуменно пожал плечами, - только такие дела доказать трудно, если вообще возможно. Вот если бы мы могли обнаружить, куда епископ припрятал награбленное у королевы... - он задумался. - Знать бы, где его схрон. И ведь, наверное, неподалеку, чтобы деньги были всегда под рукой.
- Может, во дворце? - предложил Джон. Глаза у него блеснули. Хозяин явно представил, как находит покражу и приносит ее на блюдечке своей сестре.
- Нет, там слишком опасно, его жилище могут приказать обыскать, - перебил Гвидо размечтавшегося сеньора. - Если бы прятал я сам... Собор! - голос лекаря зазвенел от возбуждения. - Даже король задумается, прежде чем послать туда своих солдат. А ведь там легко спрятать сундук с монетами. Может, Николя потому и убили, что он обнаружил тайник. Как жаль, что нельзя покопаться в тамошних подвалах.
- Открыто нельзя... - протянул хозяин. - Но если там спрятаться во время вечерней мессы и, дождавшись ночи, хорошенько все осмотреть… - Джон опасливо посмотрел на своего рыцаря. И не зря. Тот тут же взорвался:
- Только через мой труп! И потом, это не единственное место, где епископ мог спрятать украденное добро. В городе десятки церквей, да и монастырей хватает.
Джон захлопнул рот, но по его лицу было видно, что он от своих замыслов не отказался.
Жиль несколько раз прокрутил слова лекаря в голове и мысленно с ним согласился. Собор следовало обыскать. Именно там шкодливый мальчишка потребовал денег у почтенного епископа. Вдруг он действительно наткнулся на тайник. Жиль поежился. Сэр Кристофер тоже был прав. Если их обнаружат, то запросто отлучат от церкви!
- Хорошо, - Джон не стал спорить с любовником. - Не волнуйся! Я… пока ничего такого делать не собираюсь.
Кит посмотрел на него с подозрением, но все же успокоился, вглядевшись в совершенно невинные глаза.
"Интересно, - подумал Жиль, закусив губу, чтобы не улыбнуться. - Неужели многоопытный Торн не заметил весьма многозначительного "пока"?"
Он быстро заговорил о другом, прежде чем хозяева опять заспорят.
- Мы с утра попробуем снова поискать Юдона и еще расспросим семьи обоих погибших мальчиков. Потом, я думаю, нам следует разделиться. Месье да Виджевано пойдет в аптеку к старому Дюрану, а я постараюсь разговорить этого подозрительного Жаума. Для управляющего в богатом доме он себя действительно странно ведет, - Жиль привычно загнул несколько пальцев.
- А мы пообедаем с главой магистрата, - подхватил Джон. - Посмотрим, что мессир Пьер Морель сможет рассказать про свой город. Интересно, что он сам думает про все эти убийства… - Джон зевнул и со вкусом потянулся. - Наверное, нам пора расходиться. Беспокойный город этот Труа, несмотря на старую присказку.
Жиль уже привычно проводил Гвидо до двери спальни и застыл у порога. "Поцелует он меня сегодня или нет?" Но лекарь не двинулся с места. Впрочем, и прятаться в своей комнате он не спешил. Жиль не выдержал. Рука сама потянулась погладить знакомую родинку.
- Я накричал на тебя сегодня. Прости! Я не имел на это никакого права.
Гвидо удержал его руку и прижал к своей щеке.
- Ты испугался за меня. Кроме моей семьи, за меня никто никогда не боялся.
- Даже тот юноша, с которым ты собирался грабить могилы?
Гвидо грустно улыбнулся:
- Он не был таким уж молодым. Наверное, твоего возраста. Я всегда предпочитал людей постарше.
- Ты его любил? - Жиль размышлял об этом с тех пор, как Гвидо упомянул о своем приятеле.
- Больше жизни!
Жиль огорчился. Услышать такое было не слишком приятно. Но он сам спросил и получил честный ответ. Наверное, ему не следовало интересоваться чужими секретами. Он отнял руку и растерянно застыл на месте.
- Ты спросил не о том… - отвел глаза Гвидо. - Правильный вопрос должен быть такой: люблю ли я его до сих пор?
- И? - с трудом выдавил совершенно запутавшийся Жиль.
- Нет, не люблю! - Гвидо приподнялся на цыпочки и все-таки его поцеловал. А потом смутился и сбежал к себе, не забыв повернуть ключ в замке на два оборота.
Жиль прислушался. За дверью было тихо. Он уже собрался постучаться, но так и не осмелился. Пришлось возвращаться к себе и безуспешно пытаться заснуть. Он ворочался до утра, размышляя, признался ли ему Гвидо в своей симпатии. Или просто был благодарен за поддержку в стычке с прево.
Жиль заснул под самое утро и увидел крайне неприятный сон. Во сне он шел по длинному коридору, полному запертых дверей, и все пытался их отворить. На поясе у него звенела связка ключей. Но ни один из них не подходил.
- Задай правильный вопрос! - зашептали ему на ухо голосом Гвидо. - Двери отворятся сами.
Он, не просыпаясь, попытался сообразить, что все же должен спросить, но не смог, и от этого стало так страшно, что подгибались колени.
- Не стану я ничего отпирать! - заспорил он с невидимым собеседником. - В комнате убийца!
- Ты должен! - настаивал голос Гвидо. - Иначе... иначе не знать нам покоя!
Жиль проснулся еще до рассвета, в холодном поту, так и не поймав во сне негодяя, зато вспомнив, что давно уже собирался кое-что спросить у Гвидо. Он плеснул себе водой в лицо и постучался в соседнюю спальню.
- Уже утро? - растрепанная голова высунулась наружу. - Еще совсем темно.
- Я знаю.
Гвидо внимательно всмотрелся в его лицо и посторонился. У Жиля тут же выскочили все мысли из головы. Гвидо в сбившейся ночной тунике показался ему бесконечно милым.
- Да? - Гвидо поправил тунику, смутившись под его взглядом. - Э-э-э... не хочу обидеть, но почему ты так рано?
- Помнишь Катрин, жену бальи? - Жиль наконец отвел глаза от голой ключицы лекаря. - Она говорила, что вы знакомы. Ты ее лечил?
Серые глаза расширились и потемнели.
- Это не твое дело!
- Что?! - взорвался Жиль, позабыв о всей своей влюбленности. С ним редко осмеливались говорить таким тоном.
- Я не буду обсуждать с тобой больных, - у Гвидо на щеках вспыхнули красные пятна. - Это между мной и ними.
- Так ты с ней встречался по делу? - Жиль попытался взять себя в руки и все же добиться ответа.
- Не скажу!
Жиль рванулся к выходу. Сейчас он хлопнет дверью, а потом сообщит своим хозяевам, что не будет больше тратить время, защищая этого недоумка. У него хватает и других забот, чем гоняться по городу за призрачным убийцей.
Гвидо перехватил его уже у входа.
- Я тебе уже говорил! Я врач!
Жиль растерянно остановился.
- Ну и что?

- Мы стараемся не говорить посторонним про болезни наших пациентов.
- То есть я для тебя посторонний? - стиснул зубы Жиль.
- Не цепляйся к словам! - взвился теперь уж Гвидо. - Мы ищем убийцу. При чем здесь мадам де Ришар?
- Потому что женщины тоже убивают. Или, что случается чаще, нанимают убийц, - Жиль давно уже настолько не раздражался. - Что ты скрываешь? Она больна чем-то постыдным? Пыталась избавиться от плода?
"Ты в этом замешан?" - повисло в воздухе. Жиль не осмелился спросить это вслух.
Гвидо отвернулся к окну, обхватив себя руками.
- Если я тебе скажу, что это не так, то ты мне поверишь?
- Поверю! - не задумываясь ни на секунду, ответил Жиль.
- Клянусь своим патроном, - Гвидо прижал к губам свой медальон, - болезни мадам де Ришар вряд ли имеют отношения к убийствам.
- Вряд ли? - ответ Жилю не понравился, он надеялся услышать более вразумительное объяснение.
Гвидо замялся:
- Если женщина хочет избавиться от последствий своих развлечений, то она ходит к знахарке, не к врачу. Помнишь, зимой бальи арестовывал старуху? Ее зовут матушка Жакетта, и обычно она помогает попавшим в беду девушкам. Можешь спросить у нее про Катрин. Только я думаю, ты не прав, мадам де Ришар такого бы делать не стала…
Жиль внимательно посмотрел на него и успокоился. Лекарь явно расстроился из-за их ссоры, но виноватым не выглядел. Он вспомнил, что Гвидо и раньше предупреждал его о том, что не будет делиться секретами своих больных. Наверное, он зря так разозлился.
- Я не должен был на тебя кричать.
- Я тоже, - вздохнул Гвидо. - Мы мало знаем друг друга, вот и боимся ошибиться.
Жиль огорчился. Лучше бы он не задавал свой вопрос. Мог бы и сам сообразить про знахарку. Он решил, что стоит ее расспросить, а вслух пробормотал извинения, надеясь, что Гвидо со временем его все-таки простит.
До конца завтрака оба прятали друг от друга глаза. И на встречу с матерью покойного Николя явились все еще весьма недовольные собой и друг другом.

***
Вдову Бонне они нашли в ее мастерской. Женщина деловито ткала, покрикивая на работниц и приемного сына.
- Куда понес мешки с пряжей, дурень! В угол отнеси, да не в этот, а вот туда! Хватит болтать, бездельницы, а ну за работу! Простите месье, сейчас я закончу ряд и покажу вам все, что вам угодно, - заулыбалась она гостям, приняв их за покупателей.
- Бог в помощь, матушка, - поклонился Гвидо, но ушлая хозяйка мастерской смотрела только на Жиля, мигом распознав, кому может понадобиться ее товар.
- Хорошая ткань! - Жиль принял деловой вид. - Покажите-ка мне ваше полотно, хозяйка. Мне нужна одежда для слуг и белье для господских покоев.
Вдова приосанилась.
- Не буду хвастаться, ваша милость, но многие знатные дамы города щеголяют в платьях из ткани моей выделки. Есть материя и попроще, сгодится для домочадцев.
Хозяйка кивнула, и служанки тут же завалили прилавок свертками и рулонами.
- Весьма и весьма неплохо, - Жиль ткнул пальцем в отрез насыщенного красного цвета. Все равно к осени надо было шить слугам обновки. - Пусть ваш сын отнесет в королевский замок.
- Малой мне не родня. Всего лишь приемыш, - на глазах у вдовы показались слезы. - Родного сынка Господь забрал ангелом к своему престолу. Бедняжка замерз в зимой у вас в саду.
- Так это был ваш мальчик? Знаю, знаю. Мои соболезнования, мадам. Ужасная потеря! - Жилю не пришлось даже притворяться. Ему действительно было жалко погибшего.
Вдова привычно всхлипнула и вытерла лицо передником.
- Вы даже не представляете, каким чудесным ребенком он был, месье. Мой милый Николя с утра до вечера трудился в мастерской, по воскресеньям пел в хоре епископа, а в свободную минуту еще умудрялся заработать монету-другую. На себя ничего не тратил, всю выручку приносил мне. Представляете, незадолго до смерти он подарил мне на праздник серебряный ливр...
Жиль удивился: сумма действительно впечатляла.
- Ого, как много! Где же он раздобыл такое богатство?
Рядом дернулся Гвидо. Месье Обер бросил в его сторону предупреждающий взгляд. Он и сам знал, что на такие деньги вдова могла безбедно прожить не менее полугода.
- Сынок говорил, что помогает на ярмарке купцам. А еще он вместе с приятелем удил рыбу… - вдова покраснела. - Я молчала про это, ваша милость, впрочем, теперь чего уж хранить секреты... Они с другом силки ставили на зайцев.
- Надо же! - Жиль сделал вид, что поверил. Наверное, надо было переловить все зверье в округе, чтоб заработать десятую часть такой суммы. - Его друг, верно, тоже опечален утратой?
- Ой, месье Обер, так он же дружил с маленьким Дени. С тех пор, как его семья переехала в город, так они сошлись, ну прямь не разлей вода. Его-то родня, наверное, и не знала, что мальчики бегали в лес. Я говорила Николя туда не таскаться, а он мне в ответ: матушка, отец, умирая, велел за тобой приглядеть, чтобы ни в чем не нуждалась... Лучше бы я удержала сынишку дома, - вдова расплакалась. - Мы же и так жили не хуже соседей. Да и сейчас, видите, я справляюсь.
- Ну-ну, успокойтесь, хозяйка… - смущенный Жиль потрепал рыдающую женщину по плечу. Как все мужчины, он плохо переносил женские слезы.
Гвидо выступил вперед, подзывая приемыша:
- Принеси мне воды. - Тот повиновался. Лекарь принял из его рук кружку и, вытащив из сумки какой-то флакончик, быстро отмерил в нее несколько мутных капель. - Вот, выпейте, матушка, вам полегчает.
Женщина сделала несколько глотков и судорожно вздохнула, успокаиваясь. Жиль протянул ей монету.
- Примите в память о вашем сыне. Плату за материю я вам пришлю завтра, - он попрощался и уже собрался уходить, решив, что услышал достаточно, когда Гвидо тронул его за плечо. Он удивленно остановился. "Чего ему надо от убитой горем женщины? Мы и так многое узнали. Мальчишки дружили, и у Николя водились немалые деньги. А откуда они взялись, простушка-мать особо не интересовалась, веря каждому слову своего драгоценного сыночка".
- Мы слышали от регента хора, будто ваш мальчик часто дрался. Тот, кажется, упоминал одного из своих певцов... Юдона вроде бы… - Гвидо внимательно посмотрел на хозяйку.
- Грешно так клеветать на покойного! - рассердилась вдова. - Они и подрались-то всего разок. А этот Юдон - так попросту разбойник. Сын рассказывал, что тот следил за ним и Дени и отбивал работу. Вот его и поколотили. Он сразу нажаловался матери, а она прибежала сюда и давай на меня кричать. Мол, на ее сынка напали сразу двое. Я так ей и сказала: пусть сама держит своего драчуна подальше от моего малыша, а не то будет иметь дело со мной. - Вдова запальчиво поправила на голове чепец и снова погрустнела. - Мы, конечно, потом помирились, когда сыночек помер. Она мне бобовую похлебку принесла, и мы поплакали вместе. Мальчишки дерутся, вам ли не знать, а мы, женщины, должны решать дело миром. Хотите что-нибудь еще посмотреть, ваша милость?
- Спасибо, хозяюшка! Я как будто всё уже подобрал, - Жиль пробежался взглядом по полкам. - Жаль, у вас нету образцов. Легче было бы выбирать.
Вдова обидчиво поджала губы.
- Да откуда им у меня взяться, ваша милость? Разве я богатая торговка? Образцами пользуются только купцы. Хотя... - она окинула взглядом бесконечные рулоны.
Жиль покосился на Гвидо. Тот в ответ чуть повел головой, значит, расспросы закончились. Месье Обер пробормотал еще несколько слов сочувствия, и они ушли, оставив вдову наедине со своим горем и размышлениями, как улучшить хозяйство.
- Что ж, - сказал Жиль, с удовольствием вдохнув свежего воздуха, - теперь я уверен, что мальчишки тянули деньги с горожан. Пойдем отсюда! В мастерской было душновато.
Гвидо с сомнением покачал головой.
- Мальчишка мог заработать ливр честным трудом. Хотя сомневаюсь, что ему бы это удалось. Он мог найти монету на улице... Украсть ее, наконец. Надо поспрашивать родителей Дени и третьего мальчика. Я вот только подумал, если ты прав и Юдон следил за обоими погибшими и смог что-то разузнать, то...
- С ним тоже может что-нибудь случиться.... - у Жиля похолодели руки. - Я не хочу, чтобы в этом городе убили еще одного ребенка!
- Я тоже! - Гвидо посмотрел ему прямо в глаза. - И не хочу, чтобы в этом обвинили невиновных людей.
- Я это уже понял, - Жиль, в отличие от Гвидо, не настолько сопереживал арестованным иноверцам. Его беспокоило другое: - Я боюсь за души тех, кто сейчас радуется этим смертям!
Гвидо удивленно поднял бровь, и ему пришлось объяснить.
- Если ты прав и эти дети торговали секретами, то многие обрадовались их смерти. Они сейчас ждут, поймают ли убийцу. Если нет, то некоторые вполне могут счесть, что убийство легко сходит с рук. И в следующий раз... Извини, что я говорю так запутанно, но мы должны поймать негодяя, чтобы остальным неповадно было.
Лекарь задумался над его словами, а потом медленно кивнул. Всю дорогу до дома Дени они молчали. Но Жилю показалось, что ему наконец-то простили утреннюю ссору. Знать бы еще, почему...
Папаша Ланье и его жена жили всего в нескольких шагах от мастерской вдовы. Разговаривать с ними оказалось еще тяжелей. Уж лучше бы они рыдали, как безутешная вдова...
Каменщик сидел за грубым деревянным столом, вперившись в какую-то только ему видимую точку, а его супруга раскачивалась на своем месте. Ее руки всё гладили детский капюшон. Они отвечали машинально, явно не понимая, кто пришел к ним с расспросами и зачем. Жиль бился с ними не меньше часа, но смог узнать лишь то, что Дени действительно дружил с Николя и очень о нем горевал. И да, действительно, когда-то мальчишки подрались с Юдоном. Но когда и почему, родители не знали. Других врагов у Дени вроде бы не было.
- А вы так и не узнали, кто отодрал вашего сына за уши? - вспомнил Жиль уже к концу беседы, когда папаша Ланье начал выразительно поглядывать на дверь.
- Нет! - каменщик прекратил сверлить взглядом дырку в стене и наконец-то посмотрел на вопрошающего осмысленным взглядом. - Я думал, это отец Огюст так его отделал. Мальчишки в соборе часто шалили, а старику трудно справиться с двумя десятками проказников. Да и не всё ли равно теперь, - он опустил глаза, рассматривая сучок на столе.
- Вы меня помните? - Гвидо выступил из-за спины Жиля. - Я тот самый лекарь у августинок. Вы говорили, что Дени пошел на встречу со мной. Мол, я обещал ему лекарство для голоса. Вы уверены, что он назвал мое имя?
Папаша Ланье покачал головой.
- Сынок никаких имен не называл. И ваше лицо мне незнакомо. Я по госпиталям не ходок. Дени сказал, что хороший человек сделал для него лекарство. Прево назвал несколько имен, и ваше показалось мне знакомым. Простите, месье, я тогда был не в себе. Но вчера господин Годен заходил к нам с соболезнованиями, и я извинился за свою ошибку. Он вам не рассказал?
Жиль и Гвидо переглянулись. Прево им ничего не сообщил. Он мог, конечно, просто не успеть. Хотя много ли занимает времени отправить в замок записку?..
- Может, у вашего сына все-таки водились деньги? - переспросил Жиль без особой надежды. Он уже спрашивал об этом, но родители только безучастно качали головой.
Мамаша Ланье уронила голову на стол и разрыдалась.
- Его не вернешь, дорогая! - каменщик нежно погладил жену по спине. - Никак не успокоится, бедняжка. Других-то детей нам бог не дал, - он сжал огромный кулак с обломанными грязными ногтями и неожиданно разозлился. - Зачем вы здесь? Чего вам надо от нас? Какие деньги? Я иногда давал сыну медяк на сладости. Вот и все! Не пора ли вам...
Его жена вдруг вскочила со своего места, заметалась по комнате, бросилась в угол, где все еще сиротливо лежал прикрытый рваным покрывалом детский тюфяк, и зашуршала соломой.
- Были у него деньги, были! - она показала мужу полотняный мешочек, а потом протянула его Жилю. - Вот, я нашла сегодня утром. Легла на его постель, а под боком комок… Я подумала, надо убрать, а то Дени будет больно. Смотрю, а там… - женщина всхлипнула. - Прости, мой милый! Надо было сразу тебе показать. У него и раньше...
На стол посыпались монеты. Каменщик поднял одну из них и тут же уронил на стол.
- Откуда у него столько денег?
Мамаша Ланье виновато пожала плечами:
- Не знаю.
Ее муж испуганно прошептал:
- Чем занимался наш сын?
Ответа он так и не получил. Мамаша Ланье вновь застыла. Ее лицо побелело как полотно.
Гвидо присел рядом с ней и взял за руку.
- Дени уже ничто не сможет навредить. Скажите нам правду.
Жена каменщика отчаянно замотала головой.
- Расскажите мне! - в голосе Гвидо послышались железные нотки.
Несчастная мать неохотно кивнула.
- Он говорил, что хочет купить лекарство. Он знал, что вырастет и не сможет петь.
- И узнал, что другой певчий достал настойку? - Гвидо погладил красные растрескавшиеся ладони.
- Этот мальчик, Юдон, сказал, что она помогает, но он начал ее пить слишком поздно! - прошептала мамаша Ланье. - Лекарство стоило больших денег, а я ничем не могла помочь.
- Тогда он и решил их заработать? - продолжил за нее Жиль. Наверное, он сказал это слишком резко, потому что женщина напряглась.
- Ш-ш-ш! - Гвидо все гладил ее пальцы. - Дени сейчас рядом с Девой Марией. Она проследит за ним, пока вы не придете. Здесь, на земле, ему уже никто не может навредить. Расскажите же нам все, что вам известно. Помогите поймать его убийцу.
- Я не знаю. Тут, в кошельке, так много... Он говорил мне, что бегает по поручениям знати, а еще его приглашали петь в богатые дома. Только пением столько не заработаешь. Прости меня, муженек! - она виновато посмотрела на супруга. - Ты и так тяжело работал. Мы хотели рассказать тебе потом...
- Он говорил, кто ему платил за услуги? - перебил ее Гвидо.
Мамаша Ланье задумалась, а потом начала перечислять. Жиль надеялся, что она назовет всего два-три имени, но, увы, к его ужасу осиротевшая мать перечислила почти всех, кто сидел на почетной скамье в соборе.
"Глава магистрата, месье Морель, епископ Гишар, бальи вместе с супругой, аптекарь Дюран, мадам Бюсе и прево Годен, - Жиль чуть не схватился за голову. - И ведь вряд ли кто из них признается, что вообще был знаком с маленькими вымогателями".
- А пока Николя был жив, они ходили на заработки вместе? - Гвидо продолжал спрашивать. Он говорил спокойно, стараясь не напугать родителей. Жиль понял - так он обычно и разговаривал со своими больными, когда те стеснялись признаться ему в своих болезнях. Наверное, такому тону стоило поучиться.
- Николя сам это предложил, - женщина успокоилась и, уже не таясь, поверяла им все свои маленькие семейные тайны. - Он сказал Дени, что его матери нужны деньги. Вот оба они и искали, где бы заработать. Только вот не знаю, рассказывал ли мне сынок правду, - она замолчала.
- Почему вы так думаете? - Жиля затрясло от нетерпения.
- Прево вчера говорил, что не был знаком с Дени. Лишь слышал, как он поет в соборе...
Каменщик внезапно поднял опущенную голову:
- Дени убили евреи! Зачем спрашивать, у кого он работал?
- Не знаю, - вздохнул Гвидо. - Разве евреи когда-нибудь вредили детям в Труа? Почему именно сейчас? И вспомните, ваш сын дружил с Николя. Он тоже умер.
Мамаша Ланье вскинулась:
- Сынок вдовы погиб еще зимой! Все это знают... Он-то тут при чем?
Жиль пришел лекарю на помощь:
- Нам кажется, что связь есть, и моему сеньору тоже. Зимой я просил прево, чтобы тело Николя осмотрел врач. Месье Годен отказался. Вашего сына убедили, что есть лекарство, которое спасет его голос, но дотторе да Виджевано говорит, что таких настоек не бывает. - Родители Дени ошеломленно смотрели на него. Жиль понадеялся, что каменщик не бросится на него в запале, но тот лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная из воды рыба. Он откашлялся и продолжил: - Может, в его смерти и виноваты евреи, но был ли он знаком хотя бы с одним из них? Ходил ли в еврейский квартал?
- Нет! - папаша Ланье так хватил кулаком по столу, что задребезжала посуда. - Он никогда бы туда не пошел. Я ему запретил! - каменщик застонал, словно у него разболелись зубы. Наверное, вспомнил, что многого не знал о своем сыне.
- Ваш сын был напуган, - настаивал Жиль. - Вы говорили это сами, помните, когда на меня напали ваши хозяйки... Если он боялся евреев, то разве пошел бы за одним из них? Да еще во время Пасхи? Он встретился с кем-то, кому доверял.
- Месье прав! - мамаша Ланье прошептала это совсем тихо, но муж ее услышал. Они растерянно переглянулись.
- Сынок знал своего убийцу… - у каменщика дрогнул голос.
- Мы тоже так думаем, - Гвидо поднялся, выпустив руки женщины из своих. - И хотим узнать правду.
Каменщик протянул лекарю руку.
- Да поможет вам Господь в ваших поисках!
Гвидо кивнул.
- Мы постараемся. А вы, если что-то вспомните, то найдите нас в замке. И вот что еще... Не говорите прево о нашей беседе. Он и так не в восторге от нас обоих.

Глава шестая

Семьи Юдона вновь не было дома. На двери висел тяжелый замок, а окно оказалось закрыто. Жиль заглянул в щель между ставнями. Комната была пуста.
- Эй! - крикнул Гвидо. - Кто знает, когда соседи вернутся?
- Нечего тут шуметь! - из окна второго этажа выглянула сморщенная старуха. - Уехали они. И вы шли бы отсюда. Нечего ломиться в пустой дом. Вот я сейчас стражников позову! - она, насколько могла, высунулась наружу, подслеповато прищурилась и, узнав молодого врача, беззубо разулыбалась: - Лекарь да Виджевано! Какая радость!
Жиль пригляделся. Лицо женщины показалось ему знакомым. "Да это же та самая бабка, которую Гвидо лечил от кашля. Надо же, жива, хотя и не очень здорова", - вспомнил он.
- Мне говорили, что вы ушли из больницы, бабушка? - Гвидо тоже опознал свою пациентку. - Остались бы еще на недельку!
- Надоело там смерти ждать! - старуха закашлялась и долго не могла остановиться. - И так на белом свете зажилась. На своем тюфяке и помирать-то слаще. А вам зачем мои соседи понадобились? У них поутру как будто никто не болел...
- Нам надо поговорить с Юдоном! - голос Гвидо разносился на всю округу. - Не знаете, куда он ушел?
"Я сплю, и мне снится странный сон", - подумал Жиль. Никогда за всю свою жизнь управляющий ни с кем не перекрикивался на улице.
- Уехали они! - завопила в ответ бабуся. - Только что. Юдон ваш, родители и сестрички. Мальчонка-то сам просился со мной остаться. Я ж его да и девчушек помогала нянчить! Вот он за меня и беспокоился. Кто, говорит, ей воды принесет? Своих-то мне бог не дал. Вот мне соседушка заместо внука.
Жиль вытаращил на старуху глаза. Трудно было представить мелкого пакостника Юдона в роли сиделки.
- Знаете, где их искать и когда ждать обратно? - Гвидо, в отличие от Жиля, явно не считал, что кричать на улице неприлично. Может быть, в Италии все так себя ведут...
- Соседка сказала, что они нанялись на виноградники, поднимать лозы. Вернутся через месяц, а может, и вовсе останутся в деревне на все лето. Внучок мой названый все просил меня их дождаться, - старуха в сомнении покачала головой, наверное, думала, что не доживет. - А вот куда поехали, запамятовала я, старая! - она снова закашлялась. - Отец у них бездельник и пьяница. Мать всю округу обстирывает. Все равно на пятерых не хватает. Они часто уезжают на заработки. Тем и живут.
- Может, и к лучшему, - шепнул Жиль Гвидо. - За городом мальчишка хоть в безопасности.
Гвидо невежливо отмахнулся от него, как от мухи, и вновь обернулся к женщине.
- Хозяйка одна работает? Юдон ей не помогает?
Старуха закивала головой, не удивившись настойчивым расспросам. Наверное, соскучилась без собеседников.
- Юдончик помогает ей, как же без этого. Последние несколько недель он мыл лавку аптекаря Дюрана и бегал по его поручениям. Хозяин-то его тоже сегодня приходил, интересовался, куда помощник подевался. Может, он знает, где их искать.
- Что ж, - лекарь обернулся к Жилю, - я все равно собирался сегодня зайти в аптеку.
- Я пойду с тобой, - Жилю совершенно не хотелось отпускать его одного. Он вспомнил мрачную комнатушку с качающимся на балке крокодилом и худую, но все еще внушительную фигуру ее хозяина. Если слухи правдивы и аптекарь некогда подвизался в храмовниках, то он очень хорошо владеет оружием. С Жаумом, управляющим мадам Бюсе, можно было встретиться и потом.
Гвидо кивнул и вновь повернулся к старухе.
- Я вам, бабушка, еще настойки пришлю. Пейте три раза в день, и вам полегчает, - он прислушался к ее кашлю и недовольно покачал головой. - Может, все-таки вернетесь в больницу?
Старуха отказалась, хотя и долго благодарила врача за обещанную помощь. Жиль прикинул, что стоит прислать ей еды. Во дворце не обеднеют, если хоть раз в два дня сюда будет приходить слуга и приносить объедки, оставшиеся с обеда. Королеве зачтется на небесах помощь немощной, а слуга заодно и проверит, вернулся ли мальчишка и его семья.
Старуха захлопнула ставни, но ее кашель был слышен даже сквозь толстую древесину.
- Страшно стареть вот так, в одиночестве, - Жиль сказал это скорей самому себе, чем Гвидо, но у того в ответ опасно похолодели глаза.
- Такие, как ты, просто не знают, сколько в городе бедняков. Многим еще хуже, чем этой бабке. Старая-то хоть ходит...
Жиль обиделся. В Бофоре он наперечет знал, кому нужна помощь. Бланка Наваррская и сеньор, ее наследник, всегда радели о бедных. Он попытался объяснить это суровому итальянцу.
Тот покраснел, сообразив, что переусердствовал в своем осуждении, и поспешил извиниться.
- Чем больше город, тем тяжелее там людям! В деревне легче уследить за больными и увечными. Здесь же или в Париже... Потому-то и убийце тут легче затеряться.
Он махнул рукой и заторопился в сторону аптеки. Жиль с трудом поспевал за ним. Он так устал за этот день, навидался столько человеческого горя, что чувствовал себя совершенно разбитым. Гвидо шел быстро и, в отличие от Жиля, сил у него словно и не убавлялось. Привык, наверное, бегать по своим больным. Как бы они ни спешили, но до аптеки добрались довольно поздно, когда приличные люди встают из-за стола после обеда.
Анри Дюран сидел за прилавком на высоком табурете и жевал горбушку с мягким сыром, запивая ее разведенным вином. Выглядел он крайне неприветливо.
- Я не знаю, куда уехал мой помощник. Если бы знал, не ходил бы к нему домой. Обычно его мамаша предупреждала меня о его отлучках. Прогоню негодника, когда вернется. В городе много желающих на его место! - он отвернулся, явно показывая, что разговор закончен.
- Если мы уже здесь, то я взял бы у вас что-нибудь от бессонницы. В последнее время я что-то плохо сплю, - нагло соврал Жиль, решив пойти уже проверенным у вдовы Бонне путем, то есть просто что-нибудь купить.
- Зачем вам мои настойки? - удивился аптекарь. - Вон рядом с вами лекарь. Он и поможет, - Дюран гневно воззрился на Гвидо.
- Ну-у-у, - Жиль судорожно соображал, как оправдать свою покупку. Вражда между врачами и аптекарями была всем известна. - Вы, любезный, наверное, торгуете амулетами. Лекарства месье да Виджевано на меня не подействовали, - он виновато покосился на Гвидо, но тот лишь повел бровью, усмехнувшись.
- Что правда, то правда! - Дюран оттаял и, оторвав свой зад от табурета, зашарил по полкам. - Где-то здесь у меня был подходящий! А, нет, вспомнил! Подождите-ка немного, я сейчас вам его принесу...
Он отпер дверь, ведущую во внутренние помещения, и скрылся за ней, не забыв плотно закрыть ее за собой.
Гвидо вздохнул:
- Ты собираешься потратить все свое жалованье на наши поиски? Тем более на такую глупость!
- Денег у меня достаточно. Да и тратить их особо некуда. Я же живу один, - Жиль сказал это и вдруг осознал, что одиночество ему осточертело и очень хочется, чтоб сероглазый лекарь разделил бы его.
- Шарлатан твой аптекарь. На полках самые простые травы. Не знаю, почему больные ходят к таким людям, а не лечатся у врачей.
Палец Гвидо пробежался по полкам, а потом брезгливо толкнулся в пыльного крокодила. Жиль на всякий случай огляделся, но, в отличие от медика, ничего подозрительного не заметил. Тем более что в травах он ничегошеньки не понимал.
Дюран вернулся довольно быстро, держа в руках куклу, украшенную перьями.
- Положите ее под подушку и будете спать как младенец.
Он запросил за оберег совершенно непристойную цену. Жиль выругался про себя и в который раз за день потянулся за кошельком. Зато теперь, сделав покупку, можно было и потолковать с негостеприимным хозяином.
- Завидую, что вы с такой легкостью находите новую прислугу. Я бы с удовольствием заменил половину челяди в замке. Вот только никак не подберу подходящих людей...
Аптекарь понимающе закивал головой.
- Вы правы, месье. Но между нами огромная разница. Я не ищу вышколенных слуг - мне подойдет почти любой мальчишка, лишь бы был чист на руку и не бил посуду. Раньше я нанимал в лавку ребятишек соседей. А вот этого юношу мне присоветовал отец Огюст. Сказал, что его семья оказалась в крайней нужде.
- Вот как? - Жиль искренне удивился. - Мне казалось, что святой отец совсем не знает своих певцов. Так, по крайней мере, он говорил.
- Не знаю, кому он что сказал и зачем! - снова вспылил аптекарь. - Регент не первый раз присылает мне своих воспитанников. И обычно отбирает подходящих. Не всех, правда, но он старается!
Жиль обрадовался, что Дюран сам завел разговор о интересующих их певчих. Он почувствовал, как Гвидо задержал дыхание. Он постарался, чтобы следующий вопрос прозвучал как можно безразличнее.
- Я слышал, что и двое погибших мальчиков работали у вас? Вы были ими довольны?
Аптекарь поджал губы, видимо, упоминание о покойниках ему не понравились. Но он не посмел не ответить королевскому управляющему.
- Тот, что замерз прошлой зимой, Николя, у меня не работал. Он очень просился ко мне в аптеку, но отец Огюст отсоветовал его брать. Сказал, что мальчишка слишком пронырлив и не нравится епископу. А вот Дени убирался у меня несколько месяцев. Им я был поначалу доволен. Многие горожане приходили сюда поглазеть на золотой голос Труа. Потом я все же его прогнал.
- Почему? Он оказался лентяем? - Жиль за этот бесконечный день наловчился изображать светскую болтовню.
- Я поймал его, когда он рылся в моих вещах. Вышвырнул мальчишку, прежде чем тот успел бы пропеть "Аве Мария". И отодрал за уши напоследок! - губы Дюрана сжались в полоску. Он выразительно поглядел на дверь, намекая, что пора бы покупателям и честь знать, но Жиль сделал вид, что не заметил намека.
- Какой ужас! Он же мог перепутать все лекарства или попросту что-то украсть! Он сказал вам, что именно искал?
- Нет! - отрезал аптекарь. - Я и не спрашивал! Просто выгнал его пинком под зад и с распухшим ухом. Больше он здесь и не появлялся.
Жиль задумался. Ему хотелось расспросить аптекаря, не пичкал ли он своих помощников лекарством для сохранения голоса. От кого еще могли узнать певчие о волшебной настойке? Только он никак не мог придумать причину для такого вопроса.
Гвидо пришел ему на помощь.
- Я вижу, вы продаете ромашку и чабрец, месье Дюран. Хорошо помогает, если у певца сел голос. Правда, в Салерно рекомендуют разводить напиток лимонным соком...
- Разумеется, я добавляю сок и еще натертый имбирный корень! - взвился аптекарь, оскорбленный сомнением в своих познаниях. - Имбирь я, конечно, не держу в лавке. Он слишком дорог. Я завариваю с ним травы и советую страждущим сим недугом несколько дней помолчать, - Дюран свысока посмотрел на своего конкурента. - Уж поверьте, мой напиток лучше вашего! Я добавляю в него тайные ингредиенты!
Гвидо усмехнулся:
- Наверное, мед и немного желтка. Прекрасная идея, аптекарь. Говорят, таким путем можно вылечить мальчика, даже если у него ломается голос.
Аптекарь непроизвольно кивнул и тут же негодующе вскочил с табурета.
- Думаешь, это я подкараулил мальчишку, посулив ему лекарство?! Я слышал, вы об этом говорили прево в соборе!
- Что вы, любезный Дюран! - Жиль поспешил его успокоить. - Мой друг просто подумал, что, возможно, маленькие певчие покупали у вас это питье.
- Откуда у голодранцев деньги! - аптекарь величественно уселся обратно и надул щеки, высокомерно поглядывая на скромное одеяние лекаря. - Прошу прощения, месье Обер, но я очень занят. Пообещал епископу лекарство от ноющих костей. Запомните, ваш амулет следует класть под подушку лицом вверх, иначе он не подействует.
Он принялся перебирать травы, уже не намекая, а всем видом показывая, что больше разговаривать не намерен.
Жиль поклонился:
- Рад нашему знакомству, месье Дюран, и спасибо за амулет. Я ваш должник и буду рад познакомиться с вами поближе. У меня, знаете ли, дальний родич тоже был рыцарем Храма. Воевал, бедняга, в молодости на Святой Земле, а сейчас уехал в Испанию - боится закончить свои дни во французской тюрьме.
Жиль выстрелил наугад, но не прогадал. Аптекарь побледнел до синевы, кинулся к двери и, распахнув ее настежь, пальцем указал им на улицу. Прево Годен, видимо, был прав, считая старика бывшим тамплиером. Жиль никогда не видел такой ярости.
Они вышли на улицу. Дверь захлопнулась за ними, чуть не слетев с петель.
- Стоило бы напоить его самого тем самым питьем, - засмеялся Гвидо. - Ты так напугал его, что у бедолаги пропал голос!
- А что, такой напиток действительно помогает? - поинтересовался Жиль, бездумно вертя в руках оберег. Про себя он решил все-таки положить его под подушку. С тех пор как он познакомился с итальянцем, ему действительно плохо спалось.
- Я бы прописал то же самое, если человек попросту охрип. - Гвидо брезгливо отобрал у него оберег и бросил в канаву. - От ломки голоса такое питье не поможет. Ну что, хватит тебе на сегодня, или всё же заглянем к знахарке?
Жиль хотел было спросить, далеко ли живет сия достойная дама, но проведать в этот день местную колдунью им была не судьба. Из-за поворота послышался стук копыт. К ним спешил всадник, в котором Жиль с удивлением узнал одного из дворцовых слуг. Он хотел уже строго спросить, какого черта тот решил загнать до смерти жеребца из королевских конюшен, когда тот поскакал им навстречу.
- Слава Господу, я ищу вас почти уже час! Быстрее, месье да Виджевано! Вас ждут во дворце!
У Жиля дрогнул голос:
- Что случилось?
- Беда! - прислужник соскочил с жеребца и сунул Гвидо поводья. - На сеньора напали! Сэр Торн приказал срочно вас разыскать.
- Он жив? - сердце Жиля пропустило удар и противно заныло.
- Ранен! - слуга подставил лекарю сложенные ладони. - Пожалуйста, доктор, вас ждут!
Гвидо вскочил на коня и протянул руку Жилю. Лошадь под двойным весом осела на задние ноги, но все-таки резво ринулась вперед.
По дороге Жиль молился лишь об одном: только бы рана не оказалась тяжелой. Хотя верилось в это плохо. Будь у Джона простая царапина, Кит бы справился и сам.
В зале галдели взволнованные слуги. Жиль шикнул на них, чтоб угомонились, и побежал вслед за Гвидо в королевские покои, служившие спальней для его хозяев.
Джон лежал на кровати. Запрокинутое лицо было белее снега, а в груди, чуть ниже ключицы, торчал арбалетный болт. Жиль вскрикнул. Гвидо быстро склонился над раненым.
- Прикажите принести горячей воды! - Он завозился в своей сумке. - И мне понадобятся двое слуг, чтоб его удержать.
- Я сам! - на Кита было страшно смотреть: руки рыцаря, его щеки, лоб - всё было испачкано кровью.
- Вас тоже задело? - оглянулся на него Гвидо.
- Нет, это его кровь.
- Хорошо, что вы не попытались сами вытащить болт. А теперь уходите, вы слишком взволнованы и не сможете мне помочь, - лекарь отвернулся от Торна. - Пришли сюда горячую воду и слуг удерживать сеньора за руки. Поторопись, Жиль!
Месье Обер потащил упирающегося Кита вон из комнаты. Тот вырывался так, что Жилю пришлось повиснуть у него на руке.
- Пожалуйста, пожалуйста, я прошу, не мешайте доктору!
Он умудрился увести рыцаря в зал, по пути раздавая распоряжения.
Горячую воду он принес в спальню сам, сообразив захватить мыло и чистое полотно.
- Как он? - Жиль осторожно поставил тяжелый поднос возле кровати.
Гвидо колдовал над его хозяином. Он уже разрезал на нем одежду и сейчас осторожно ощупывал кожу вокруг болта.
- Стрела вошла вот сюда. Это не слишком глубоко, но достаточно неприятно. Думаю, что всё же справлюсь!
- Эй, - он обернулся к слугам, - руки мойте! Дьяволо, да не так, дурни, трите сильней! И этот нож вымойте тоже. Жиль, еще мне понадобится ваше самое крепкое вино, и прикажи принести еще воды. А сам жди меня с Торном в зале. Не хватает только, чтобы он ринулся сюда помогать.
Кит метался по залу, как загнанный зверь. Жиль усадил его в кресло, поднес к губам чашу с вином и влажным полотенцем вытер ему лицо.
- Ну, ну, полно… Его вылечат, всё будет в порядке, - он не заметил, что утешает огромного рыцаря, словно малого ребенка.
Зубы стукнули о край кубка. Жиль с огромным трудом заставил Кита сделать несколько глотков.
- Как это случилось?
Торн поднял на Жиля измученные глаза:
- Он жив? Что сказал лекарь? И какого черта он меня прогнал?!
Жиль выразительно посмотрел на его дрожащие руки. Кит проследил за его взглядом и крепко сжал пальцы в кулак.
- Я в порядке! - он несколько раз глубоко вздохнул и постарался говорить спокойнее. - Мы припозднились у главы магистрата. На обратной дороге с одной из крыш прилетела стрела. Джон упал! - Кит зажмурился. - Какой же я дурак - взял с собой всего одного охранника, идти-то было недалеко, думал, больше не нужно! - В отчаянии он дернул себя за волосы. - Проклятие, здесь же всегда было спокойно!
Жиль не стал напоминать ему, что в городе всего несколько дней назад убили ребенка.
- Охранник обыскал крышу? Кого-нибудь обнаружил?
- Нет. Ему пришлось помочь мне отнести Джона домой. Я боялся растрясти его и сдвинуть болт в ране. Потом я послал людей прочесать округу, но стрелка, конечно же, уже не нашли. - На щеках у Кита заходили желваки. - Я спросил, что говорит лекарь? Рана тяжелая?
- Не знаю, - Жиль предпочел говорить правду. - Дотторе собирается вырезать болт.
Кит встал и решительно шагнул в сторону лестницы. Жиль преградил ему дорогу.
- Вы же не будете рисковать его жизнью? Доктор просил ему не мешать.
Сэр Торн упал обратно в кресло.
- Почему в него стреляли? У него же нет в городе врагов! - он растерянно посмотрел на Жиля, а потом запнулся. Видимо, сообразил.
Жиль и сам уже связал всю цепочку.
- Погибшие мальчики, расследование, громкое высказывание сеньора в присутствии множества людей, что он напишет сестре, - у него дрогнул голос. - Пресвятая дева, неужели нам удалось напугать убийцу?!
Кит кивнул и тут же рявкнул проходящему мимо слуге:
- Немедленно сообщи бальи о покушении. Именем королевы прикажи ему и прево немедленно прибыть во дворец. И пусть прихватят с собой главу магистрата. В их городе напали на родственника их величеств.
Прислужник бросился выполнять приказ. Торн поморщился, глядя на окровавленные руки.
- Я схожу умыться. Не хочу, чтобы на мне видели его кровь.
Когда городское начальство испуганно ввалилось в зал, Кит уже привел себя в порядок и внешне казался совершенно спокойным. Он едва ответил на почтительные поклоны и не слишком вежливо предложил им присесть.
- В вашем городе творятся непотребства! - он в нескольких словах рассказал им о том, что случилось. - Мой побратим сейчас борется за свою жизнь, и я не позавидую участи любого из вас, если сеньор де Бофор останется искалеченным или того хуже, - он властно взмахнул рукой, отметая возможные возражения. - В Фонтенбло уже отправлен гонец, и я думаю, вы понимаете, что произойдет дальше.
Он внимательно всмотрелся в помертвевшие лица.
- Почему вы обвиняете горожан? Может, на сеньора напали фламандцы? - проблеял глава магистрата. - Захотели отомстить за свои потери на войне.
- Чушь! - в голосе Кита лязгнуло железо. - Труа далеко от границы. И враги Франции не смогли бы опознать королевского родственника. Нет, это сделали те, кто знал, что сеньор заинтересовался той гнилью, что расползлась в вашем городишке. Не пройдет и нескольких дней, как сюда прибудут дознаватели Ногаре, а Труа наводнят солдаты. Советую разобраться с покушением, а заодно и с убийствами до их приезда.
- Что мы можем сделать? - тучный бальи почти хрипел, багровея шеей.
- Я помогу вам отыскать стрелявшего. От вас мне понадобится право распоряжаться городской стражей, вести допросы и обыски. Возможно, если я успею схватить негодяя, то вам простят неумение охранять покой горожан и персон королевской крови.
На бальи было жалко смотреть. Ришар отчаянно помотал головой.
- Вы! Вы же не умеете этого делать. И вы здесь чужак. У вас ничего не получится.
Кит ответил ему презрительным взглядом.
Жиль усмехнулся:
- Сэр Кристофер, в отличие от вас, уважаемый бальи, прекрасно хранит мир во владениях своего сеньора. Кроме того, мы с доктором да Виджевано кое-что сумели узнать, и это, возможно, поможет в расследовании.
Про себя управляющий взял на заметку, что надо поскорей рассказать Торну о сегодняшних встречах. А то, глядишь, и сам окажешься со стрелой в горле...
Пьер Морель поднял голову:
- Магистрат со своей стороны рад вашему предложению, сэр Торн. Надеюсь, вы добьетесь успеха. Городскому совету нечего скрывать!
Жиль присмотрелся: несмотря на бравые речи, у главы магистрата бегали глаза. Хотя кому бы понравилось сообщение, что главный советник короля наводнит город своими ищейками.
- Хорошо, - процедил сквозь зубы Ришар. Было ясно, что он предпочел бы отказаться, но Морель не оставил ему выбора. - Все мои люди и месье Годен в вашем распоряжении.
Прево города Труа тяжело вздохнул и, поджав губы, неохотно согласился.
Кит сделал вид, что не замечает неприязненных взглядов.
- Завтра с утра мне понадобится человек двадцать солдат!
- Зачем? - прево недовольно выпучил на него глаза. Кит грозно глянул на него, и тот предпочел заткнуться.
- А вот это мое дело, месье Годен. Я сам им все объясню. И еще, месье Обер, мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с арестованными евреями. А если вдруг окажется, что этой ночью заключенные в припадке раскаяния покончили с собой или бежали, немедленно мне сообщите. Я попрошу его величество тщательного расследовать их гибель. Если месье да Виджевано сможет завтра отойти от больного, то пусть опросит тех стражников, что нашли в королевском саду тело маленького Николя. Пока что это всё, дальше будем действовать по обстоятельствам. Всем всё понятно?
Перепуганные слушатели в ответ лишь кивнули.
- Ступайте! - Кит поднялся со своего кресла, показывая, что разговор окончен. - Молитесь о здоровье сеньора. Я оповещу вас о его состоянии.
Гвидо спустился в зал уже глубокой ночью. За это время Жиль успел рассказать Киту обо всём, что они узнали за день, и выслушал его рассказ об обеде у главы магистрата.
- Мы не заметили там ничего особо подозрительного, хотя мне показалось, что Морель не брезгует взятками. Живет он явно не по средствам, - сэр Торн хмурился, всё прислушиваясь, не раздадутся ли наверху шаги. - Думаю, нам стоит разузнать про него побольше. И, Жиль, не забудь поговорить с этим Жаумом, управляющим нашей соседки. Надо понять, что он за человек.
- Нам? - приподнял бровь Жиль. Кит до этого дня не скрывал, что считает их расследование блажью.
Рыцарь покраснел.
- Не стану притворяться, будто не понял упрека. Я хотел увезти Джона, не скрою. Должен был увести! Чувствовал, что для него здесь опасно. Но вовремя я этого не сделал, а теперь поздно. Что ж, сейчас я с вами душой и телом, и не поздоровится тому, кто поднял руку на моего сеньора! - Он помедлил. - И ещё... Я знаю, месье Обер, что мы не слишком дружны, и не виню вас. Вы до сих пор не простили мне моего давнишнего отъезда. Я и сам виню себя ежедневно. Но Джон всегда считал вас братом, и я знаю, что ради него вы перевернете в городе каждый камень. Я полностью вам доверяю, доверьтесь и вы мне. Я не сомкну глаз, пока не найду убийцу, - он протянул Жилю руку.
Жиль осторожно ее пожал:
- Спасибо! И не обижайтесь на меня. Мне кажется, я вел себя с вами непростительно холодно. Особенно сейчас, когда вы у меня в гостях.
Торн махнул рукой:
- Я заслужил. Дурью тут маялся... Ревновал, как сопливый паж!
- К Гвидо? - не подумавши, воскликнул Жиль, вспомнив подслушанный разговор. Он опасливо посмотрел на Кита. С того станется спросить, как он догадался. Но рыцарь лишь рассеянно кивнул.
- Я тоже ревновал, - язык снова сработал быстрее разума - Жилю стало бесконечно жалко измученного неизвестностью Кита. Он впервые сообразил, что не только его хозяин был влюблен по уши в Торна, но и тот отвечал ему не менее пылкой любовью.
- Не Джона ревновал, разумеется, а месье да Виджевано, - Жиля понесло: наконец-то он нашел того, кто мог его понять его страдания. - Вы даже не можете представить, как я мучился! Но могу вас немного успокоить: хотя между нами пока нет ничего определенного, но мне кажется, вчера я получил доказательство, что наша заинтересованность обоюдна. Дотторе никогда не смотрел на сеньора с дурными намерениями! - Жиль запутался в своих объяснениях. Не говорить же Киту, что они целовались.
Кит понимающе усмехнулся:
- Мы оба глупцы, не правда ли, месье Обер? Нам с вами трудно поверить, что нас можно любить. Забудем же наши глупости и обиды. Джон всегда хотел, чтоб мы подружились!
Жиль был с ним согласен. Зачем сейчас вспоминать прошлое?.. Он налил себе вина и прислушался. Наверху было все так же тихо.
- Куда пошлем завтра стражу? - Кит устало повел плечами. Чувствовалось, что ожидание его убивает.
- Надо обыскать склады торговцев полотном. Гвидо считает, что Дени убили в одном из них. Времени прошло немного. Может, убийца не успел замести следы.
- Понял! - сэр Кристофер задумчиво прикусил губу. - Я поделю солдат на пары, и на всякий случай с ними пойдут наши люди... Они оповестят нас, если что-нибудь обнаружат. А евреев все же стоит тщательно допросить. Среди арестованных есть врач, а мне не дает покоя лекарство для связок, о которых мечтали мальчишки. Да Виджевано его не готовил. Потом мне хотелось бы сравнить желтую лату, вытащенную из горла мальчика, с теми, что они носят на своей одежде. Вы сохранили ее и лоскут-образец?
- Конечно! - Жиль дотронулся до спрятанного под туникой мешочка.
Наверху послышались шаги. Кит вскочил. Казалось, прошли годы, прежде чем Гвидо спустился в зал и растянулся в кресле.
- Он... Что там? - Торн рванулся к лекарю. Жиль даже издали услышал, как заполошно забилось его сердце.
- Я вырезал болт, - Гвидо устало потер глаза. - Сеньор Джон потерял довольно много крови, но могло быть и хуже. Прицелься арбалетчик чуть выше и попал бы в шею. Я напоил его маковой настойкой, так что проснется он завтра к вечерне. - Лекарь всмотрелся в помертвевшее лицо Кита, встал и, взяв его за запястье, стал что-то считать, шевеля губами. Закончив, он помог рыцарю сесть в кресло и виновато пожал плечами: - Простите! Хотел бы я сказать, что все будет хорошо и нечего волноваться. Но вы же знаете, насколько коварными бывают раны. Жиль, пожалуйста, пошли с утра в госпиталь за монахиней. Нам понадобится сиделка. Рана может воспалиться, так что сеньору необходим постоянный присмотр. У ваших слуг руки растут из задницы. Я бы не доверил им даже больного щенка. Этой ночью я пригляжу за ним.
- Нет! - перебил его Кит. - Я останусь с ним сам, а вы ступайте спать, месье да Виджевано. Я ваш вечный должник.
Гвидо недоверчиво поднял брови, собираясь спорить, но Жиль предупреждающе положил ему руку на плечо:
- Сэр Кристофер позовет тебя, если сеньору станет хуже. Объясни ему, за чем он должен следить, и отправляйся в постель. Тебе завтра тоже понадобятся силы.
Он не стал договаривать, что Кита не сможет оторвать от любовника даже целый полк солдат.
Кит выслушал многочисленные указания так внимательно, как будто его обучал сам Господь. Он поклялся разбудить Гвидо, если рана начнет кровить или Джон в беспамятстве сорвет повязки, и умчался к больному.
Жиль отправил на всякий случай двух слуг дежурить под дверью господской спальни. А потом протянул руку лекарю:
- Идем, ты едва держишься на ногах!
Гвидо тяжело оперся о его плечо. От усталости у него подкашивались ноги.
- Ты спас ему жизнь, - Жиль смотрел, как Гвидо, приспустив тунику, моет в тазу потные лицо и шею, как намыливает руки, смывая с них кровь.
- Надеюсь, что худшее позади, - Гвидо щедро плеснул водой себе в лицо. - Очень надеюсь. Жаль, меня не было рядом, когда все произошло. Не дай бог в рану попала грязь. Но даже если все обойдется, у твоего хозяина останется шрам.
Усевшись на кровать, он принялся стаскивать тяжелые башмаки.
Жиль помог ему разуться, подумав, стащил с него тунику, уложил в постель и укрыл одеялом.
- Шрам это пустяки! Он переживет. Будем молиться, чтобы рана быстро затянулась. Ты спи, Гвидо. Я пойду к себе.
- Останься, - прошептал Гвидо так тихо, что Жилю пришлось наклониться, чтобы его услышать. - Не уходи сегодня. Не сейчас.
- Почему? - у Жиля сел голос. Он забыл даже, что надо дышать.
- Я лечу людей уже несколько лет, - сонно пробормотал Гвидо, притягивая его к себе. - Но только сегодня понял, как страшно потерять того… кого... - глаза у него закрылись. Он уткнулся в подушку и мерно задышал.
Жиль осторожно разомкнул его пальцы, освободил руку и присел рядом с ним на краешек кровати. Он вспомнил слова, которым обучил его первый любовник, поваренок в королевском дворце.
- Приятных снов, mio amore,***(***Итальянск.: любовь моя) - сказал Жиль, а потом так и остался сидеть рядом, не позволяя себе даже пошевелиться.

***
Жиль проснулся глубокой ночью от того, что у него затекла шея. Он вскинулся. Кровать была пуста. "Господи! - подумал он, тщетно щелкая кресалом, чтобы зажечь потухшую свечу. - Неужели что-то с Джоном?!"
Около окна завозились:
- Ш-ш-ш, я здесь!
Жиль с трудом нащупал себе дорогу.
- Я подумал, что хозяину стало хуже!
- Нет, ничего не случилось, - Гвидо сидел на подоконнике, уткнувшись подбородком в колени. - Я заходил к ним. - Он помолчал, смущенно откашлялся, а потом продолжил, отвернувшись к окну: - Сэр Кристофер молится на коленях рядом с его кроватью. Он даже не услышал моих шагов...
Жиль кивнул, другого он и не ожидал.
- Как Джон? Ему лучше?
- Всё так же, - вздохнул Гвидо. - Горячки нет, и рана пока чистая. Прошло слишком мало времени. Извини, не хотел тебя разбудить. Сидел тут и думал...
- О чем? - Жиль уселся рядом. Лекарь осторожно отодвинулся.
- Сэр Торн, молясь, просил Джона его простить... Почему? - на гладком лбу итальянца проявились морщины.
- Джон давно простил, - пожал плечами Жиль.
- За что? - глаза Гвидо в свете луны блеснули расплавленным серебром. Он не отрывал взгляда от Жиля. Тот понял, что это не праздное любопытство.
- Извини, но я не смогу поведать тебе всю историю. Это не моя тайна. Когда-то хозяин спас сэру Кристоферу жизнь. А потом тот уехал и целый год не давал о себе знать. Но это все в прошлом. Давно забылось.
- Не забылось, если сэр Кристофер все ещё вымаливает себе прощение.
- Ему просто больно и страшно за своего... друга. А ты почему спросил? Снова вспоминаешь о Салерно? - Жиль пододвинулся поближе. На этот раз лекарь не отпрянул.
- Вспоминаю. Да. Вот и не спится. Глупо, конечно, столько воды с тех пор утекло, - Гвидо отвернулся к окну.
Жилю показалось, что по щеке у него покатилась слеза. Он потянулся ее стереть.
- Расскажешь? Может быть, легче станет.
Гвидо заколебался. Жиль обнял его за плечи. Прижал к себе.
- Это все равно как вырезать болт из раны - больно, конечно, но необходимо.
- Хорошо, - у итальянца напряглись плечи. - Ты же и так почти все про меня знаешь. Да и пустяки это. В отличие от твоего хозяина, я так и не научился прощать.
Жиль промолчал, давая ему выговориться.
- Тогда, в Салерно... Когда на меня написали донос, то мой друг... не друг, а любовь моей жизни… он меня бросил, - Гвидо дернулся, но Жиль его не отпустил.
- Помнишь, я говорил, что он старше меня. Почти на пятнадцать лет. Он был моим профессором. Учил меня медицине. И он был очень красивым... Или нет... Я сам не знаю. Я как увидел его, сразу влюбился. Протолкался через толпу - на его лекции всегда приходило много студентов. Задал ему какой-то глупый вопрос, потом мы заспорили. Он пригласил меня к себе, одолжил книги, говорил со мной как со взрослым, не как с малолетним идиотом, котором я и был в то время. Он показался мне таким умным и так задорно смеялся. Я совсем голову потерял. Растаял от одного поцелуя и сам полез к нему в койку. Он... он говорил, что жить без меня не может. Что всегда ждал такого, как я, - на щеках Гвидо вспыхнули пятна. - Сначала все было прекрасно. Я работал его помощником и действительно многому научился. Он познакомил меня с другими преподавателями. Хвалил перед городской знатью. Ввел в лучшее общество города. Я думал, что это на всю жизнь. Мечтал, что закончу учебу и мы будем преподавать вместе. Это он первым заговорил со мной о необходимости проводить вскрытия. О том, что это важно. А после...
- Он послал тебя к могильщику? - криво усмехнулся Жиль. Он был не намного старше лекаря, но, служа при дворе, а потом в имении, насмотрелся на множество похожих историй. Сколько раз ему приходилось выгонять служанок, пойманных на краже ради лакеев, влюбивших их в себя. Он погладил Гвидо по голове, радуясь, что тот в темноте не заметит его улыбки.
- Он сказал, что не может сам пойти, его легко узнают. Я сам обо всем договорился и расплатился своими деньгами. Донос пришел только на меня, не на него.
- И он отказался тебе помочь... - вздохнул Жиль. Это и так было ясно.
- Вышвырнул меня в тот же день из дома, а мы жили вместе почти с первого дня знакомства. Сказал, что не позволит раздвигающему ноги молокососу разрушить его жизнь. Я сбежал один. Вот, собственно говоря, и вся история. Сказал же, что глупо. Просто я, дурак, думал, что меня любят.
- Тебя предали, такое случается, - Жиль старался говорить спокойно, хотя в душе все кипело от ярости на человека, убившего у Гвидо веру в людей. - Но вот скажи мне, разве у всех людей одни и те же болезни?
- Нет, конечно! - насторожился лекарь.
- Вот видишь! Твой учитель... любовник, он просто подлец. Он один, а людей много. Не стоит сравнивать его с сэром Торном. У него была причина уехать. И не сравнивай его со мной. Проверь меня сначала в деле.
- Зачем? Ты обещаешь, что никогда меня не предашь? - плечи у Гвидо напряглись еще сильнее. Жиль почувствовал в его словах ловушку.
- Я не могу обещать, что мы никогда не поссоримся. Так не бывает, - он старался говорить очень спокойно, понимая, что если спугнет итальянца, то тот сразу, как ёжик, поднимет все свои иголки и вряд ли когда-нибудь ещё подпустит к себе. - Мы можем даже разойтись. Вдруг ты встретишь в городе красивого менестреля и предпочтешь его мне. Самому-то мне это, скорее всего, не грозит, я для таких приключений слишком стар и скучен, - не смог удержаться от шутки Жиль. К его удивлению, Гвидо в ответ слабо улыбнулся. - Твой профессор, наверное, клялся тебе в вечной любви? - Жиль дождался кивка и продолжил: - Просто давай жить день за днем и посмотрим, что будет...
Плечи под его руками расслабились.
- Давай...
- Ну вот и хорошо, - Жиль протянул Гвидо руку, помогая слезть с подоконника. - Мы начнем с того, что ляжем вместе в постель, если ты, конечно, согласен, и постараемся заснуть. А потом займемся Джоном и нашими делами. Только оставь мне подушку и часть одеяла. А то если я и дальше буду спать сидя, я замерзну и у меня разболится спина.
Гвидо сразу уснул, а Жиль все таращился в потолок, ощущая тепло его тела. Его первая любовь была короткой, они с Мишелем, помощником повара, были счастливы вместе, а когда все закончилось, остались друзьями. С Гвидо так не будет. Он умеет любить пылко и так же сильно ненавидеть. Смогут ли огонь и вода ужиться вместе?
Гвидо что-то пробормотал во сне, забросив на него руку. Жиль улыбнулся, осторожно поцеловав его пальцы. Смогут, и к черту сомнения! Он сделает все, чтобы быть достойным такой любви.

Глава седьмая

Жиль проснулся в кровати один. Видимо, Гвидо, умудрившись его не разбудить, убежал к раненому еще до рассвета. Вставать не хотелось. Не хотелось даже двигаться. Постель пахла Гвидо - сушеными травами, мылом и теплым заспанным телом. Жиль, наверное, впервые в жизни готов был весь день валяться в кровати, перебирая воспоминания прошедшей ночи. А их накопилось порядочно. Во сне у Гвидо дрожали ресницы, а губы совсем по-детски складывались в трубочку. Он зябко тянул на себя одеяло и успокоился, только прижавшись к Жилю и засунув в поисках тепла ему под бок руки. Жиль вздохнул. Он выбрал плохой день для лени. Пора было вставать и приводить себя в порядок. Сегодня в замок потянутся гости, чтобы узнать о здоровье сеньора и о самом покушении. Жиль бы умер от стыда, если бы кто-нибудь из них заметил беспорядок в зале или растрепанных, перепуганных слуг. Он еще раз вздохнул, выбрался из постели и потащился к себе.
Он придирчиво осмотрел прислугу. Отругал за несвежий тростник на полу и плохо выскобленные столы. Погнал заплаканную служанку умываться, а старшему помощнику велел поторопиться накрывать на стол. Ранен ли его сеньор или нет, завтрак никто не отменял. Тот захлопал глазами. Пришлось поймать бездельника за рукав, отчитать за лень и глупость, а заодно приказать послать людей в госпиталь за сиделкой. Жиль поморщился. Торн вряд ли одобрит его решение, но покой хозяина дороже. Тем более что рыцарю придется принимать гостей и распоряжаться городской стражей.
Он дождался, пока зал не заблестел от чистоты, и лишь после этого пошел проведать сеньора.
Джон спокойно спал. Под глазами залегли тени. На бледной щеке отпечатался след от подушки. Жиль с надеждой посмотрел на Гвидо, поправлявшего сеньору сбившуюся повязку:
- Ну как он?
Тот слабо улыбнулся:
- Я доволен. Его не лихорадит, и это хорошо.
Он окунул чистую тряпицу в таз с теплой водой, тщательно выжал и протер раненому вспотевший лоб.
Застывший рядом с его постелью Кит заметно перевел дух.
- Я все же послал за сестрой из госпиталя, сэр Кристофер. Может, спуститесь вниз? Вам стоит поесть и поспать хотя бы часок, - Жиль постарался произнести это очень миролюбиво, заранее зная, что столкнется с сопротивлением.
Он угадал: у англичанина сразу же затвердели скулы.
- Я никуда не уйду!
Гвидо хмыкнул:
- Глупо. Вы скоро свалитесь с ног от усталости!
Он ловко подхватил запястье Джона и зашевелил губами, считая пульс.
Жиль, в отличие от лекаря, постарался воззвать к разуму Торна вежливо:
- Прево вот-вот приведет сюда стражников. Вы же обещали нам сегодня помочь...
- А если ему станет хуже? - Кит нежно коснулся любовника, повыше натянув ему одеяло.
- Мы будем неподалеку… - у Гвидо потеплел голос. - Если что, за мной сразу пошлют.
- Я подожду ее здесь.
Жиль радостно перекрестился:
"Неужели все-таки удалось убедить упрямого англичанина?"
Но он обрадовался слишком рано. Рыцарь уселся на край кровати. Было видно, что сдвинуть его с места никому не удастся.
- Я хочу быть рядом, когда он очнется.
Жиль попытался возражать, но напоролся на такой выразительный взгляд, что предпочел заткнуться.
Пробормотав, что пришлет завтрак сюда, он распахнул дверь, пропуская вперед Гвидо, и поспешно ретировался. У него было четкое ощущение, что продолжи они спорить с Китом, в них полетели бы сапоги и другие тяжелые предметы.
Сэр Кристофер спустился в зал, только когда около больного захлопотала улыбчивая и, на взгляд Жиля, чересчур молодая монашка, закутанная в белое покрывало. Девушка немедленно взяла бразды правления в свои руки и попросту выставила Кита из комнаты.
- Не слишком ли юна сиделка? - шепнул Жиль Гвидо.
- Сестра Юфимия? - удивился тот. - Она лучшая в госпитале. Надо будет поблагодарить мать-настоятельницу, что отпустила ее.
Гвидо быстро доел завтрак и поспешил вернуться к раненому, наверное, хотел дать сиделке распоряжения.

Жиль немного завистливо поглядел ему вслед. Он с Китом снова не смогли проглотить ни крошки.
Впрочем, времени жалеть об отсутствии аппетита уже не осталось. Слуги еще убирали со стола, когда в прихожей зазвенело железо. Явился прево и притащил с собой половину своей стражи.
- Месье Годен! - кивнул ему сэр Кристофер, приглашая садиться. Выглядел рыцарь собранным и спокойным, как будто и не молился всю ночь у постели любовника. - Вы принесли с собой карту города?
- Что? Какую карту? - залепетал прево. Жилю показалось, что тот впервые услышал о таком предмете.
- Как вы собираетесь делить своих солдат? - зашипел Кит. - На глазок?
- Вообще-то я думал… - Годен съежился под тяжелым взглядом.
- По-моему, в замке есть что-то подобное, - припомнил Жиль. - Не знаю, правда, сколько ей лет, но, может, она сгодится. Если нет, то можно послать за планом города в магистрат, - поспешил сказать он, прежде чем взбешенный Кит вцепится прево в горло.
Карта сгодилась. Город поделили на двадцать пять частей и в каждую отправили по паре солдат и слугу. Жиль сам отобрал надежных людей.
Кит вышел во двор и взглядом военачальника осмотрел своё войско.
- Разыщите все склады и тщательно проверьте. Особенно те, где хранятся ткани, пряжа или шерсть. Если найдете что-то подозрительное, то отправьте за мной одного из солдат. Второй стражник и слуга останутся охранять помещение. Тому, кто заметит следы убийства, обещаю награду. - Он взмахнул рукой, прерывая одобрительный шум, и отпустил людей, за исключением прево, бросившегося вслед за ними. - Вам там нечего делать, месье Годен. Вы отведете месье Обера и месье да Виджевано к арестованным евреям. Потом вернетесь сюда. Вы мне еще нужны.
Тот недовольно кивнул. Кит оставил его в покое и обернулся к Жилю:
- Постарайтесь поскорее обернуться, друг мой. У меня сердце не на месте. Не хочу, чтобы лекарь надолго покидал раненого. Я буду с ним.
Он развернулся и почти бегом направился к дому.
Скоро во дворе показался Гвидо. Он уже был в плаще и с неизменной сумкой на поясе.
Они втроем вышли на улицу и зашагали к магистрату, в подземельях которого и находилась городская тюрьма.
Шагнув за порог добротного, песочного цвета здания, где заседал городской совет, прево остановился.
- Месье Обер, мы же друзья? Зачем я понадобился сэру Торну?
- Не знаю, - пожал плечами Жиль, - но советую с ним не спорить. Я никогда не видел его в таком гневе.
Он попытался обойти бывшего приятеля, но тот вдруг схватил его за руку.
- Может, во дворце не хотят, чтобы я доложил бальи об обысках? Чушь какая! Его милость месье де Ришар - хозяин этого города и всей округи. Он должен знать, что происходит!
- Правда? - деланно удивился Жиль. - Я-то думал, это город короля и королевы. И в городе их представляет магистрат, не только бальи. Так, по крайней мере, гласит закон их величеств!
Он высвободил руку и шагнул в темный коридор.
В тюрьме воняло гнилью и застарелым потом. Жиль зажал пальцами нос, стараясь дышать ртом, но это не слишком помогло. Его чуть не стошнило. Гвидо сунул ему под нос склянку с резко пахнущей жидкостью и встряхнул.
- Я прикажу вывести арестантов наружу? - даже ко всему привыкший прево закашлялся и позеленел. Но они отказались.
Запах усилился, когда они подошли к камерам. Гвидо побледнел. Жиль понял, что лекарь представил, что было бы с ним самим, окажись он в этой клетке. А это и случилось бы, не спаси его Джон. Жиль нащупал в темноте его руку и осторожно пожал.
Евреи обнаружились в тесном, забитом людьми подвале, дышать в котором было совершенно невозможно. Часть из них лежала на полу, по-видимому, без сознания. Остальные жались к грязным стенам.
- Ицхак! - Гвидо бросился к одному из лежащих. Тот не сдвинулся с места, лишь облизал пересохшие губы. Лекарь вскочил и кинулся прямо на оторопевшего от такого напора Годена. - Их здесь уморят! А ведь их никто еще не судил и не признал виновными!
Жиль перехватил его. Только драки в тюрьме ему не хватало.
- Господин прево, сударь, не вижу причин для подобной жестокости. Почему пятнадцать человек ютятся в одной камере? Вы же хотите, чтоб ваши обвиняемые дожили до суда? Так рассадите их в разные помещения. И принесите воды! Их не приговаривали к смерти от жажды.
Годен смущенно отвел взгляд, но потом все-таки кивнул, соглашаясь. Видимо, решил не спорить по таким пустякам, как глоток воздуха для арестантов.
- Я сделаю это, как только вы здесь закончите. Не сердитесь, месье Обер. Вам тоже приходилось исполнять приказы...
Жиль не дал ему договорить:
- Я никогда не служил тем, кто мог повелеть мне такое...
Он не стал дослушивать возражения и зашел в камеру вслед за Гвидо.
Тот стоял на коленях, похлопывая по щекам потерявшего сознание еврея. Наконец Ицхак застонал и открыл глаза, что-то пробормотав на своем языке.
- Я вас не понимаю, - в камере стояла такая тишина, что собственный голос показался Жилю слишком громким. Он оглянулся на замерших от ужаса, перепуганных людей.
- Воды! - прохрипел несчастный уже по-французски.
- Сейчас, - Жиль поднес к его губам флягу с вином.
Тот сделал глоток и уже более осмысленно огляделся.
- Дай им тоже! Пожалуйста!
- Им уже несут, - Жиль нетерпеливо махнул рукой Годену. - Но пока что нам надо поговорить. Я управляющий королевского дворца, представляю здесь брата королевы. Теперь он расследует убийство... - сзади радостно зашептались. Жиль отогнал мысль, что еще неизвестно, получат ли они полномочия от ее величества. - Вас напоят, переведут в более удобные камеры и принесут поесть. Обещаю, что мои люди будут ежедневно проверять, что вы в порядке.
Даже издали было видно, как морщится прево.
- Спасибо, - Ицхак прошептал это так тихо, что Жиль с трудом расслышал его.
- Я хочу показать вам одну вещицу... Такие носят люди в вашем квартале? - он вытащил из-за пазухи припрятанную лату.
Еврей покачал головой.
- Нет. Наши - другие. Смотрите сами, - он ткнул пальцем в грязный желтый лоскут, пришитый к одежде.
Жиль пригляделся. Цвет и размер лоскутов действительно отличались. Он схватил другого арестанта за тунику. Его лата повторяла латку Ицхака, а на найденную была совсем не похожа.
- Они у всех одинаковые, - прошептал Ицхак. - Точно такие, как распорядился его величество король. Их шьют в мастерской нашего квартала из одного материала.
- Сударь, мне надо знать, готовили ли вы для кого-нибудь в городе такую настойку, чтобы у мальчиков не ломались голоса, - продолжил допрос Жиль.
- Никогда! - Ицхак оторопело посмотрел на него. Наверное, за эти дни отвык, чтобы к нему вежливо обращались. - Такого лекарства просто не существует. Скажите ему, дотторе да Виджевано! Я хороший врач, не какой-то там шарлатан! - ослабев, он откинулся на руки Гвидо. Тот снова сунул ему под нос свою склянку.
- А может, к вам обращались с просьбой такое приготовить? - на всякий случай поинтересовался Жиль, уже предвидя ответ.
- Нет.
Ответы на остальные вопросы тоже не различались разнообразием. Нет, никто из тех, кто сидел в камере, не был знаком с Дени или Николя. И нет, никто из них не приводил христианских мальчиков к себе в квартал и уж конечно не убивал.
- Бред какой-то, - захрипел еврейский лекарь. Жиль заметил, что тот держится из последних сил. - Вы, христиане, сами придумали про нас эту чушь и сами поверили в нее. Но все это гнусная ложь и мерзость. Мы не добавляем никакой крови в наш пасхальный хлеб. Мацу делают всего лишь из воды, муки и соли. Если в неё попадает что-то кроме этих составляющих, ее выбрасывают, а дом заново освящают. Мы добрые подданные короля, а не чудовища-детоубийцы! - по его грязной щеке потекла слеза.
Солдаты наконец принесли воду. Заключенные пили так жадно, что Жиль отвернулся. Ему стало их жалко.
Прево дотронулся до его плеча.
- Вы закончили здесь, месье Обер? Не беспокойтесь, мы их рассадим.
Жиль подтолкнул Гвидо к выходу, но Ицхак вцепился тому в тунику:
- Дотторе! Месье да Виджевано! Мириам и мои дети... Они в порядке? В квартале все спокойно?
Пленники у стен снова замерли.
Гвидо и Жиль обернулись к прево, тот закатив глаза и неохотно кивнул.
Гвидо погладил своего друга по спутанным волосам.
- Там все хорошо, дорогой Ицхак. Все живы. Я зайду к ним и успокою.
Они вышли на улицу, не дожидаясь занятого расселением узников Годена. Воздух показался Жилю необычайно сладким. А солнце ласкало и грело кожу. Он подставил лицо свежему ветерку.
- Теперь ты видишь, что они люди? - спросил Гвидо. Жиль покраснел. Вспоминать об оставшихся в застенке было стыдно.
- Убийцы тоже обычные люди, - выдавил он из себя. Щеки вспыхнули еще ярче, и он признался. - Хотя твои евреи, кажется, действительно никого не убивали. Если, конечно, судить только по латке.
Они заторопились домой, но по дороге столкнулись с главой магистрата.
Судя по всему, Пьер Морель тоже провел бессонную ночь. Его лицо словно обсыпало мукой, а вокруг рта прорезались глубокие морщины.
Он взмахнул рукой:
- Как чувствует себя сеньор? Господи, какое несчастье!
- Его милость держится, несмотря на усилия подлого убийцы, - Жилю показалось, что у толстяка на шее дернулась жилка. - Негодяй попросту глуп. Смерть королевского родственника привлечет еще больше внимания к его грязным делам.
Морель запнулся.
- Я думаю, что он хотел всего лишь ранить сеньора. Надеялся, что его милость испугается и покинет город. Трудно поверить, что в Труа нашелся подлец, желающий смерти брату ее величества.
Жиль приподнял бровь:
- Странно, что вы оправдываете его деяния. Может быть, вы тоже недовольны, что мой хозяин пытается разобраться в здешних делах?
- Я? - у главы магистрата от удивления глаза полезли на лоб. - Господь милосердный! Я-то тут при чем? На что вы намекаете, месье Обер?! - он, как мельница, замахал руками. - Не ожидал от вас такой обиды!
Жиль отступил.
- Я ни на что не намекаю. Просто понимаю, что мой хозяин многим здесь стоял поперек горла. Он просил широких полномочий у своей сестры, а королева любит брата и, конечно, пошла бы ему навстречу. Многие могли испугаться, что он здесь что-нибудь раскопает.
К его удивлению, Морель успокоился так же быстро, как и вспыхнул.
- Конечно, конечно! Вы совершенно правы, сударь. Мало ли у кого какие секреты! Вы, например, слышали сплетни про мадам Бюсе?
На голову Жилю и Гвидо вылился целый поток уже известных им слухов. Заодно досталось и аптекарю, как бывшему тамплиеру и торговцу магическими амулетами.
Жиль прервал бесконечные обвинения, кивнув в сторону собора.
- Я думал, ваш епископ делает все, чтоб очистить город от ереси...
- Между нами говоря, дорогой месье Обер, наш епископ - человек слишком мягкий… - глава магистрата немедленно переключился на своего пастыря. - Разве сумел бы он справиться с такой заразой?
Жиль с сомнением покачал головой. Ему самому Гишар показался человеком весьма решительным, знающим гораздо больше, чем говорит. Но он не стал останавливать болтуна.
Морель продолжил свои излияния.
- И потом, епископ и сам по уши в грязи. Ваш хозяин и его изыскания в городе для него как кость в горле. Он же в ссоре с королевой Жанной, - глава магистрата внимательно вгляделся в их лица, но, обнаружив, что его тирада не произвела нужного впечатления, продолжил. - Говорят, он утаил огромные суммы, причитающиеся казне, и прячет их где-то в церкви…
- Это ужасно. Мне-то казалось, что в вашем городе живут вполне приличные люди, - Жиль постарался, чтобы его голос звучал достаточно возмущенно. - Я очень рад, что вы поделились со мной своими подозрениями. Надо будет сообщить их королевским дознавателям, когда те прибудут в город.
- Вне всякого сомнения, мой дорогой месье! Обязательно! И как можно скорей! - круглое лицо главы магистрата расплылось в радостной улыбке. - А если к вам не прислушаются, с удовольствием помогу. Я довольно неплохо знаком с главным советником короля, его милостью месье Ногаре. Мы вместе изучали право в Монпелье. Сколько вина мы распили в тамошних тавернах! Именно мой друг мессир Гийом и посодействовал мне в получении места в этом городе, - Морель от гордости раздулся, как жаба.
Жиль вежливо поклонился.
- С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, месье Морель. Если, конечно, возникнет такая необходимость. А сейчас извините, нам пора.
- Да, да… - глава магистрата тоже заторопился. - Буду рад новостям о здоровье сеньора и о ваших успехах в поисках преступника.
Он распрощался и шариком покатился вниз по улице.
- Интересный человек, - Гвидо кисло улыбнулся ему вслед. - Посмотри, сколько гадостей мы услышали про друзей и соседей доброго месье Мореля...
Он задумчиво нахмурился, а потом присвистнул:
- Надо же! Только сейчас обратил внимание. А ведь есть люди, о которых он ничего не сказал...
Жиль усмехнулся:
- Например, про бальи и прелестную Катрин?
- А также про прево. А кто лучше его стражников умеет стрелять из арбалета?.. Кстати, хорошо бы узнать, кого в отряде считают хорошим стрелком. И заодно, не завелись ли у кого-то в последнее время деньги, - задумчиво протянул Гвидо.
Жиль согласился. Это действительно стоило проверить. Наверное, надо было поспрашивать и про самого главу магистрата. В городе к нему относились хорошо, но Жиль не забыл про гнилые бревна. И ему не понравился ушат грязи, вылитый Морелем на всех своих знакомых и друзей. Он высказал свои сомнения Гвидо.
Тот пожевал губу.
- Проверим его тоже? Господи, остался ли в городе хоть один человек, которого мы не заподозрили в убийстве...
Бальи вместе с супругой явился во дворец еще до обеда. Наверное, не выдержал долго без новостей. Прекрасная Катрин, разряженная в роскошное алое платье, без удержу строила глазки Киту. Бальи, в отличие от нее одетый в более уместный для визита к больному серый бархат, хранил на лице скорбную мину. Рядом с женой Бернар де Ришар выглядел облезлой вороной.
- Как чувствует себя его милость? - поинтересовался он у Торна, тщетно пытающегося отодвинуться от любвеобильной красотки.
- Ему лучше, - сухо ответил рыцарь, бросив в сторону благородной дамы крайне холодный взгляд.
- Может быть, искусства доктора да Виджевано недостаточно для таких ранений, - сладко пропела Катрин, вертя в руках кубок. - Пригласите к нему Жакетту. Это лучшая знахарка в городе. Спросите любую женщину.
Она бросила в сторону Гвидо презрительный взгляд.
Жиль удивился. Еще совсем недавно жена бальи лечилась у него. Почему же теперь она посоветовала знахарку? Он осторожно покосился на Гвидо. К его удивлению, тот не обиделся и лишь вежливо согласился:
- Вы правы, мадам. В медицине одна голова хорошо, а две лучше. По латыни это называют консилиумом. Где можно найти вашу... протеже? - он засиял вполне правдоподобной улыбкой.
Катрин ответила. Чета Ришаров высказала еще несколько сочувственных фраз и заспешила восвояси, прихватив с собой вернувшегося с обысков прево. Де Ришар, по его словам, хотел отдать Годену распоряжения и услышать новости. Торн не спорил. Бальи был в своем праве. Мадам, уходя, улыбалась, видно, сочтя свою миссию выполненной.
- Что это было? - обеспокоился Кит. - Зачем им понадобилось советовать мне эту знахарку? И какого черта, дотторе, вы на это согласились?! Я не позволю старой ведьме дотронуться до Джона!
Гвидо усмехнулся:
- Думаю, семейству де Ришар захотелось узнать, насколько тяжело ранен сеньор. Они понимают, что от нас правды не узнают. А вот для чего это им понадобилось, другой вопрос. Впрочем, в городе не скрывают, что мечтают о вашем отъезде. - Он пересказал рыцарю слова главы магистрата. - Я бы эту Жакетту действительно пригласил. Повредить его милости она не сможет, я буду рядом. А вот познакомиться с ней для наших дел полезно. Я про нее слышал. Она хорошо лечит травами и весьма разговорчива. Может, поделится с нам, зачем мадам де Ришар понадобилось, чтобы она осмотрела больного. Мы все равно хотели с ней поговорить. Так что, если не возражаете...
Кит согласился.
Жиль ожидал увидеть грязную, одетую в рванье старуху, но к его удивлению, матушка Жакетта оказалась все ещё крепкой, румяной, хотя и пожилой женщиной, одетой в чистое платье и белоснежный чепец, из-под которого выглядывали непокорные кудряшки.
Жиль присмотрелся к ее одежде и ахнул:
- Глазам не верю! - шепнул он Гвидо. - Опять фламандское полотно! Откуда?
- Нечего удивляться, - пробормотал тот в ответ, - почти все женщины города платят ей за услуги, - и обернувшись к знахарке добавил: - Пойдемте, матушка, я покажу вам больного.
Кит двинулся за ними, но, заметив умоляющий взгляд Гвидо, вернулся на свое место, сообразив, что лекарь предпочитает поговорить со знахаркой наедине.
Впрочем, "консилиум" отсутствовал недолго. Вернулись они уже добрыми друзьями. Гвидо предложил женщине горячего сидра, а та, не скромничая, согласилась.
- Что ж, - она чинно одернула платье, усаживаясь на углу стола, - моя помощь здесь не нужна - доктор да Виджевано сделал все, что необходимо.
Жиль возмущенно подпрыгнул на своем месте. Как смела местная колдунья обсуждать мастерство его лекаря! Гвидо почему-то снова не обиделся на ее слова.
- Рад это слышать. В городе о вас ходит добрая слава.
- Не буду хвастать, - было видно, что знахарка действительно гордится своим мастерством, - но мне с божьей помощью действительно многое удается. Меня учила моя мать, а ее - моя бабка, а уж лучше их не было врачевательниц во всей Шампани.
- Вы ведь пользуете только женщин? - подыграл ей Жиль, пододвигая поближе кувшин с сидром.
- Чаще всего да. Многие леди не расскажут мужчине-доктору то, что доверят мне, - это прозвучало с таким достоинством, что Жиль впервые посмотрел на нее с уважением. Может, она и не была такой уж шарлатанкой, как, например, городской аптекарь. - Я лечу травами, - матушка Жакетта похлопала себя по сумке, очень похожей на ту, что носил с собой Гвидо. - А они помогают, если их собрать в правильное время и знать, как и с чем смешать.
- Мадам де Ришар вы тоже пользуете? - поинтересовался Жиль. Ему все не давало покоя, зачем Катрин понадобилось, чтобы знахарка осмотрела Джона.
- Конечно, - матушка Жакетта совсем не удивилась его расспросам. Ее, в отличие от Гвидо, видимо, не слишком волновало сохранение тайн ее пациентов. - Она не раз приходила ко мне, и я пробовала ей помочь.
- Она выглядит такой здоровой… - Жиль подлил знахарке сидра.
- Не каждая болезнь видна снаружи, - колдунья смаковала шипучий напиток. - Мадам уже столько лет замужем, а у нее все еще нет детей. Ее супруг весьма раздосадован. Он ожидал, что молодая жена подарит ему наследника. Летом созреют травы, и я приготовлю ей питье.
Жиль взглянул на Гвидо. Тот заметил его взгляд и чуть пожал плечами. Как Жиль и предполагал, недуг жены бальи был ему прекрасно известен.
- Если вам понадобятся мои умения или травы, зовите, - знахарка допила сидр и перевернула кружку. - Хотя вряд ли вы это сделаете - лекари не доверяют таким, как я, а жаль. Поверьте, мы тоже приносим пользу.
- Не сомневаюсь, матушка, - Гвидо вежливо ей поклонился, а когда она ушла, задумчиво посмотрел ей вслед. - А ведь она права. У некоторых из них действительно есть чему поучиться. Я переложу повязку мазью из подорожника.
- Надеюсь, не из ее рук! - воскликнул Кит. Его явно не впечатлили умения местной колдуньи.
- Не волнуйтесь. Я возьму из своих запасов, - поспешил успокоить его Гвидо.
- Все равно, пусть сестра Юфимия прочитает над новым лекарством молитву, - вынес свой вердикт Кит. - А теперь расскажите, что вам поведала ведьма по дороге в спальню?
- По ее словам, бальи и супруга беспокоятся о здоровье сеньора. - Гвидо, порывшись в сумке, достал из нее горшочек с едко пахнущей мазью. - Еще она говорит, что в городе ходят слухи, будто Джон умирает.
Сэр Кристофер побелел как полотно. Он в ужасе воззрился на Жиля.
- Вы же знаете, что это ложь. Он выздоровеет, - поспешил успокоить Жиль перепуганного Кита. - Убийца промахнулся.
- А вдруг он попытается снова? - на лбу у Торна выступил пот.
- Зачем? - Жиль и сам перепугался, но постарался рассуждать здраво. - Прикончи он Джона сейчас, ему не знать покоя. Король не простит этой смерти. Он любит королеву, а она дорожит жизнью брата.
До того молчавший Гвидо вдруг хлопнул рукой по столу:
- По-моему, я догадался! Сеньора действительно никто не хотел убивать. Поэтому стрелявший при свете дня арбалетчик и промахнулся так глупо. Я все не мог понять, почему стрела не попала в шею. А потому что стреляли-то в плечо и, наверно, не приняли в расчет ветер. Сказал же Морель, что вас просто хотели выгнать из города. Но рана оказалась достаточно тяжелой, и преступник испугался...
- Так что же получается, в этом замешаны Ришары? - Жиль всплеснул руками. - Мне не очень-то нравится бальи, но все-таки какие у них могут быть причины?..
- Не знаю, - вздохнул Гвидо. - Чем дальше, тем это дело кажется запутанней и сложней. Возможно, действительно будет лучше, если король пришлет сюда своих людей… - он помрачнел.
- Скорее всего, его величество поручит расследование своему новому советнику, - Кит осторожно выбирал слова. Жиль понял, он что-то знает и, видимо, боится сболтнуть лишнее. - Джон лучше меня разбирается в королевских интригах, но он говорил, что король сейчас слушает только этого Ногаре. В Фонтенбло даже шутят, что он важней короля, потому что знает, где раздобыть для того деньги. Фламандская компания опустошила казну. Я не уверен, что для нашего дело это хорошо.
- Почему? - удивился Жиль. - Разве мессира Ногаре не заинтересует, кто убивает в городе детей и ранил Джона?
- Про советника говорят, что он слишком любит деньги. А в городе достаточно богатых людей, готовых на многое, лишь бы правда не вышла наружу, - разъяснил Торн. - Мы можем так никогда и не узнать, что же случилось на самом деле. Даже если казнят каких-нибудь бедолаг вроде ваших евреев…
Он встал со своего места и заходил по залу.
- Мы... - Гвидо поднялся за ним вслед, - мы сейчас делаем не то, что нужно. - Он заметил их удивленные взгляды и поспешил пояснить: - Сейчас мы думаем, кто это сделал, а должны вернуться к тому, с чего начали - зачем? - Он забарабанил пальцами по столу. - Причем если мы хотим разобраться сами, то нам стоит поторопиться.
- Сколько у нас времени? - растерянно вопросил Жиль пространство между рыцарем и лекарем, мотающимися по залу. Ему вдруг стало очень страшно, причем за всех сразу: за Гвидо, своих хозяев, себя и даже за арестованных евреев.
- Неделя, может быть, две, не больше, - подтвердил его худшие опасения Кит. - Потом мы ничего не сможем сделать, даже если Ногаре решит, что для его целей будет лучше всего повесить евреев, казнить вон его, - он кивнул в сторону Гвидо, - или еще что-нибудь похуже. Скажите, месье да Виджевано, когда наконец Джон очнется? Мне очень его не хватает.
- Сегодня к вечеру, - вздохнул Гвидо, - никак не раньше. Только чем он сможет помочь, сэр Кристофер? Он будет еще долго лежать в постели. Боюсь, нам придется разбираться с этим убийством самим.
Он о чем-то глубоко задумался и даже не поднял головы, когда в зале появился слуга.
- Простите, месье Обер, сэр Торн, мадам Бюсе просит ее немедленно принять. Она говорит, это важно. Мне сказать ей, чтобы уходила, если вы заняты?
- Пусть войдет! - воскликнули Кристофер с Жилем одновременно и переглянулись.
"Что ж, - подумал Жиль. - Неделя или две - это же много времени. Неужели все вместе мы не справимся и без Джона..."
Он взглянул на Гвидо и почувствовал, что к нему возвращаются силы. Он не отдаст своего итальянца никакому Ногаре и будет биться за него, как Торн воюет за своего сеньора. Чего это он раскис? Ничего еще не закончилось. Расследование продолжается.
Мадам Бюсе влетела в комнату, как будто ее подгонял дьявол. Глаза ее покраснели, волосы растрепались, а на руках шипел взъерошенный горностай. Подбежав к Киту, она подхватила юбки и грохнулась на колени:
- Я прошу, нет, я умоляю выслушать меня! Я должна вам признаться!
"Господи, - подумал Жиль. - Неужели она сейчас скажет, что перерезала горло мальчишке, а потом велела слугам расстрелять моего хозяина из арбалета?"
Он кинулся к коленопреклоненной женщине и попытался ее поднять.
- Встаньте, мадам! Прошу вас, не надо!
Из всех людей, которых он допрашивал в последние дни, Адель Бюсе казалась ему наименее подозрительной.
Сэр Кристофер сам поднял плачущую соседку.
- Мы выслушаем вас, миледи, но если вы виновны в убийствах, то, увы, помочь вам мы не в силах.
Он возвышался над ней, как скала, и выглядел таким же непреклонным.
- В убийствах?! - завопила Адель так громко, что Жилю заложило уши. - Я никого не убивала, и мой племянник тоже!
- Ваш кто? - Жиль совсем растерялся. - Какой племянник?
- Я... я думала, вы все поняли. Я говорю о Жауме, - по лицу мадам Бюсе потоком заструились слезы.
- Так вы нам солгали? Тот неуклюжий малый не служит вам? Он ваш родственник? - Кит сжал зубы. Женщина продолжала плакать. Он подвел ее к креслу и почти насильно заставил присесть. - Говорите правду, мадам!
Жиль наконец-то сообразил. Жаум! Тот самый, который вел дом соседки. Сеньор несколько раз просил встретиться с ним, но они с Гвидо не успели.
Мадам Бюсе судорожно закивала.
- Он сын моего брата. Но он не виновен в убийствах. Мы всего лишь молились, как делали наши отцы и деды. А сейчас... Весь город шумит, что по вашему приказу сегодня обыскивают дома и склады. Вы о нас узнали, и Ногаре прислал вас нас поймать? Его... нас сожгут... - у нее застучали зубы.
Гвидо сунул ей в руки кубок с вином.
- Ну-ка, быстренько выпейте в два глотка, а потом объясните, почему вы боитесь обысков в складах? Что могут найти солдаты?
У мадам дрожали руки так, что вино расплескалось.
- Они найдут нашу молельню. Или уже нашли... Но мы же не делали ничего плохого. Почему мы не можем поклоняться Господу так, как хотим? - она съежилась в кресле и закрыла лицо руками.
Жиль вздохнул, возблагодарив Господа, что в зале не было слуг. За сегодняшний день он уже второй раз встречался с еретиками. И каждый раз их жалел. Такого с ним никогда не случалось. Он вытащил из рук женщины верещащего горностая. Сунул ему кусок оставшегося с завтрака холодного мяса. Тот вцепился в подачку, и в зале сразу стало тихо.
- Вы хотите сказать, мадам, что вы устроили на своем складе молельню катаров? Прямо здесь, в Труа? В городе самой королевы? - голосом Кита можно было заморозить целую округу. Он перекрестился.
Жиль последовал его примеру. Катары! Только этого им всем не хватало.
Мадам Бюсе закивала головой.
- И давно это происходит? - Жиль никогда не видел рыцаря настолько разозленным.
Адель всхлипнула:
- Год. Нет, подождите, чуть больше. С тех пор, как племянник приехал.
- Он был вашим священником? Проповедовал вам эту гнусность? Кто он? И кто, черт побери, мадам, вы сами? - Торн заложил руки за спину. Больше всего он сейчас напоминал палача.
Женщина подняла голову. Слезы у нее уже высохли. Она гордо выпрямила спину.
- Мое девичье имя Адель Отье. Отец Жаума, Пейре Отье, первый из Добрых людей. Мой покойный муж тоже был из них. Три года тому назад его казнили. Теперь убьют и меня...
Тишину в зале можно было резать ножом. Только на столе урчал насытившийся горностай.
Гвидо очнулся первым:
- А почему вы не молитесь у себя дома, мадам? Так же гораздо безопасней? - он изумленно поднял брови.
- Как мы могли? - женщина горестно вздохнула. - Об этом могли узнать слуги, а им я не доверяла. Я тайно, через третье лицо, купила этот склад. Там мы и служили Господу. Изредка... Не так часто, как нам бы хотелось. Увы, в Содоме, который вы именуете Труа, слишком мало истинных христиан. И не спрашивайте у меня имена тех, кто туда приходил. Можете меня пытать, я все равно не скажу! - ее лицо побледнело от страха.
Жиль не выдержал и погладил ее по плечу. Кит неодобрительно на него посмотрел, но было видно, что и он пожалел несчастную еретичку.
- Миледи, - его голос дрогнул. Когда он снова заговорил, в нем послышался резкий английский акцент. - Вы поступали плохо, и за это вас ждет ад. Но не мне вас судить.
Гвидо, ничуть не растроганный откровениями катарки, продолжил беседу:
- После казни мужа вы, наверное, долго скитались. После нашли убежище в Труа. Думали, что легко сможете здесь затеряться. Что случилось потом?
- Какое-то время все было тихо. Но мне и найденным мною единомышленникам очень не хватало Божьего слова. Я попросила брата прислать проповедника. Он избрал лучшего из лучших - своего сына. Жаум - настоящий Глас Господень. Нас стало гораздо больше с тех пор, как он перебрался сюда.
- Боже праведный! - воскликнул Кит. - Вы сами понимаете, мадам, что говорите? Это ересь!
- Нет, это вера! - на щеках у женщины вспыхнул румянец. И она вдруг показалась Жилю очень красивой. - Мои деды и прадеды следовали этой дорогой, я всего лишь шла по тому же пути. Все обвинения против нас - ложь.
Жиль хорошо помнил сплетни об оргиях и о том, что катары поклоняются кошкам. Но и о евреях говорили ужасные вещи, а в это он уже не верил. Может, и в россказнях о катарах не все было правдой.
Он сурово посмотрел на Кита:
- Люди иногда болтают, сами не зная что. Даже священники. Некоторые запрещают своим прихожанам следовать своим путем и даже любить друг друга.
Тот понял намек, фыркнул, но заметно смутился и промолчал.
- Кто-нибудь в городе знал про ваши собрания? - спросил Гвидо.
У Адель испуганно забегали глаза.
Гвидо взял ее за руку.
- Вас выследили? Кто-нибудь из детей? Кто это был? Это был певчий по имени Юдон? Кто-то из убитых мальчиков? Дени? Или, может быть, сын ткачихи, Николя? Это вы дали ему серебряный ливр?
Та отшатнулась от него и вновь зарыдала. Гвидо не торопил ее. Он просто ждал, пока женщина успокоится. Наконец мадам Бюсе вытерла слезы.
- Это правда. Николя служил у меня. Бегал по поручениям и вычесывал горностая. Не знаю, как он проведал про наши собрания. Но он потребовал от меня денег. Сначала пообещал, что будет молчать за мелкую монету. Я дала. Но он требовал еще и еще... За несколько дней до его смерти я заплатила ему целый ливр. Потом мальчик погиб, и мы наконец вздохнули спокойно. А через несколько месяцев ко мне в соборе подошел Дени... И все началось заново. Про Юдона я ничего не знаю. Это имя мне незнакомо.
- Вы сделали глупость, мадам, - Гвидо с сожалением поморщился. - Надо было просто уничтожить молельню. Да и откуда мальчишкам было знать, что то, что вы делали, преступно?
- Ах, оставьте! - мадам Бюсе отмахнулась от его слов. - Конечно же, эти дети всё поняли. Они же служили в соборе. И видели, как молимся мы.
Кит подался вперед. Синие глаза превратились в две ледышки.
- Их убили вы? Или за вас это сделал ваш племянник? Это он стрелял в моего сеньора из арбалета?
- Глупости! Мы никого не убивали. Мы решили покинуть город. Я уезжала на Пасху потому, что купила нам новый дом. Через неделю мы бы навсегда оставили Труа, - плечи мадам Бюсе поникли.
- Где сейчас Жаум? - Жиль склонен был поверить катарке. Но хотелось бы услышать от племянника подтверждение ее словам.
- По дороге на новое место! - Адель упрямо вздернула подбородок. - Он успел сбежать... А со мной делайте что хотите.
- Почему же вы не уехали вместе с ним? - удивился Жиль.
- Если бы мы уехали вдвоем, за нами послали бы погоню и по моей вине, наверное, нас бы поймали, - рассудительно ответила мадам, и Жиль понял, что она повторяет слова племянника. - Я плохо езжу верхом и задержала бы моего пастыря.
- Миледи, - молчавший до сих пор Кит вновь обратился к женщине. Голос у него стал теплее. - Подумайте, можете ли вы доказать свои слова? Я как-то мало доверяю людям без доказательств.
- Могу! - разволновалась женщина. - Я говорю вам правду. Мы уехали из города еще до смерти Дени и вернулись несколькими днями позднее. Помните, я вам говорила про новый дом? Мы ездили подписать купчую. Могу прислать вам эти бумаги. Мы ночевали в таверне. Трактирщик может подтвердить мои слова. Бывшие хозяева дома и стряпчий тоже нас помнят. Был еще и кузнец. На обратной дороге он перековывал Жауму лошадь. Проверьте и убедитесь, что мы невиновны.
- Если, конечно, это не сделали ваши слуги, - Кит все еще смотрел на нее с подозрением.
- Поверьте мне, сэр Торн, если бы я доверяла своим слугам, то мы молились бы у меня дома, а не на затхлом складе.
- Я думаю, что все понятно, - Гвидо помог женщине встать с кресла. - С вашего позволения, милорд, я отведу мадам наверх и дам ей немного маковой настойки. Пусть придет в себя.
Не дожидаясь ответа, он подхватил обессиленную женщину под руку и почти потащил за собой.
Кит растерянно взглянул на Жиля:
- Ну и что нам теперь со всем этим делать?
- Не знаю, - Жилю не пришло в голову ничего умного. Но как и любому французу, ему не хотелось отправлять благородную даму в тюрьму. - Если мы отпустим ее, а она все же виновата в убийстве, то мы окажемся укрывателями. Кроме того, нас могут обвинить в ереси. Вряд ли это придется по душе королю! С другой стороны… Я бы не хотел, чтобы ее сожгли.
- Может, отправить ее в наше имение? - Кит выглядел так, как будто наелся лимонов. Видно, ему самому не слишком нравилась мысль прятать в Бофоре еретичку.
- Нельзя! Что, если ее там схватят? Тогда обвинят хозяина. Скажут, что он все знал и покрывал преступницу, - Жиль содрогнулся.
- Пусть возвращается к себе и не выходит из дома. Отправьте своих людей ее караулить, - незаметно вернувшийся Гвидо подошел к ним. - Дети мертвы. Никто не знает, кто молился на складе. Мадам, конечно же, будет все отрицать. А ваши охранники не дадут ей сбежать, пока все не разъяснится. Больше ничем вы не сможете ей помочь.
Кит долго думал и наконец согласился:
- Хороший совет! Да, так и поступим. А если кто поинтересуется, зачем она сюда приходила, скажем, что сами позвали ее, чтоб допросить.
Им пришлось дожидаться, пока успокоившаяся женщина спустится вниз, а потом еще долго объяснять ей, как себя вести. Наконец мадам Бюсе удалилась.
Кит невесело улыбнулся:
- Я посижу с Джоном. Позовите меня, когда стражники вернутся с обысков или кто-нибудь еще явится признаваться в своих грехах.

Глава восьмая

Молельню стражники обнаружили к полудню. Им сообщил это светящийся от радости прево.
- Я уже доложил де Ришару и епископу о своих успехах. Теперь это дело Церкви.
- Почему? - поинтересовался Жиль. Он уже послал слуг предупредить Кита, но тот все еще не спустился. - Может, погибшие дети и катары-еретики не связаны между собой. В любом случае, бальи по последнему указу короля не имеет права передать расследование убийства епископу без достаточной на то причины. Так что пока, пожалуй, стоит продолжать обыски.
- Его преосвященству это не понравится, - прево не скрывал своего разочарования. - Впрочем, разбирайтесь с ним сами. Я как раз встретил его по дороге.
Жиль закатил глаза: вот только ссоры с Гишаром ему сегодня не хватало.

- Вы нашли в молельне следы крови? - подошедший Гвидо вмешался в их перебранку.
- Нет, - Годен скорчил оскорбленную мину. - Что всем сдалась эта кровь?! Город вам, конечно, очень благодарен. Без вашей помощи мы бы не обнаружили гнездо еретиков у себя под носом. Осталось узнать их имена и все-таки еще раз хорошенько допросить евреев. Виновный признается, и мы покончим со всем этим делом. Нечего моим стражникам переворачивать склады! У них и так хватает забот.
- Мой дорогой друг, - попытался урезонить его Жиль, - нужно закончить обыски. Необходимо найти то место, где погиб Дени. Евреи уже были заперты в крепости, когда стреляли в моего сеньора. А катары… Да откуда же вам знать, что они виноваты. Сэр Торн не отменял своего приказа.
Прево побагровел от гнева. Он уже открыл рот, собираясь высказать все, что накипело у него на сердце, но его прервал задыхающийся от бега слуга.
- Дотторе, месье да Виджевано, вас зовут! Сеньору стало хуже!
Гвидо взлетел по лестнице. Жиль уже было заторопился за ним, но тут в дверях показался епископ. Пришлось почти что пинками выгонять из зала прево, напомнив о раненом родиче короля и приказе его названого брата, и принимать епископа одному.
Если епископ Труа и был обеспокоен ересью, обнаруженной в городе, то по нему это было незаметно. Он огорчился, узнав, что Джону стало хуже, и долго молился о его исцелении. Жилю, как бы он ни хотел сбежать, пришлось последовать его примеру. Казалось, что миновали часы, прежде чем пастырь поднялся с колен.
- Теперь его милости станет лучше. Какое счастье, что он все-таки выжил. Говорил же я ему уезжать. Опасно вмешиваться в чужие дела...
Нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу Жиль вспылил:
- Можно подумать, ваше преосвященство, что вас не огорчает происходящее в городе. Сеньор всего лишь хотел помочь.
Епископ, к удивлению Жиля, не разозлился, лишь задумчиво повертел на пальце свое кольцо.
- Вы правы, сын мой, это действительно неприятно. Катары, убийства, покушения… Такого никогда в моем городе не случалось.
- Вашем? - протянул Жиль. - Мне казалось, что Труа принадлежит короне.
- Конечно, конечно! - епископ поспешно с ним согласился. - Только королева никогда не приезжала сюда. Я мог бы услужить ей, сохраняя в городе спокойствие и порядок.
Такого Жиль не ожидал. Неужели Гишар мечтает получить Труа себе, в обход бальи и магистрата, и открыто в этом признается? Неужели он не боится сплетен? Впрочем, пастырю нечего волноваться. Его слышал только Жиль.
Он откашлялся и осторожно спросил:
- Вы хотели бы, чтобы я донес ваше желание до моего сеньора? Не уверен, что он захочет помочь. Я слышал, что королева, к сожалению, вам не слишком доверяет.
Епископ отмахнулся от его слов:
- Ее величество считает, что я неправильно подсчитывал доходы, но она ошибается. Я уверен, что смогу ей это доказать.
Жиль промолчал.
Гишар, видимо, счел, что собеседник с ним согласился, поэтому сменил тему.
- Я случайно услышал ваш спор с нашим уважаемым месье Годеном. Вы потребовали у него продолжать поиски. То есть, по вашему мнению, убийцы не катары и не евреи...
Жиль замялся, испугавшись сболтнуть лишнее.
- Мы все еще не нашли склад, в котором были бы следы крови. В молельне ее не обнаружили.
Епископ внимательно вгляделся ему в лицо.
- По городу разнеслись слухи, что мальчики занимались небогоугодными делами. Они узнавали чужие секреты, а потом вместо того, чтобы сообщить их месье Бернару, брали за свое молчание деньги. Это так?
Жилю вдруг показалось, что вместо величественного епископа перед ним сидит хитрый хорек, вынюхивающий, чем бы поживиться.
- Мы не знаем. Но у мальчиков водились деньги. А разные люди, например, отец Огюст, рассказывали, что дети действительно интересовались тем, что их не касалось. Кстати, регент упоминал, что один из погибших выпрашивал деньги даже у вас!
Епископ и бровью не повел:
- Сын ткачихи однажды клянчил у меня милостыню. Я ему отказал. Его семья не из бедных.
- Его мать - вдова...
Епископ пожал плечами.
- У нее есть своя мастерская. Церковь не может помочь каждой овечке в своем стаде, - Гишар помедлил. Глаза впились Жилю в лицо. - Что еще сказал святой брат?
Вопрос прозвучал резко, как удар хлыста.
Жиль закусил губу. Больше всего ему хотелось ответить: "Не спросить ли вам самому своего монаха?", но он сдержался. Сообразил, что епископ притащился во дворец вовсе не ради раненого хозяина. Он пришел разузнать, что они с Гвидо раскопали.
Жиль постарался улыбнуться как можно искренней.
- Только то, что мальчик на вас обиделся.
- В самом деле? Как жаль, - Гишар заметно перевел дух. - Благодарю вас, сын мой, за весьма познавательную беседу. Теперь же, увы, я должен вас покинуть. Я буду молиться о вашем хозяине. А вы присылайте слугу оповестить меня о его состоянии.
Он встал и величественно поплыл к выходу. Жиль проводил его до двора и помчался в королевскую спальню. Все время, пока они беседовали, он не находил себе места от беспокойства.
- Не так уж всё и страшно, - Гвидо вытирал руки чистым полотенцем. - Сэра Кристофера напугала показавшаяся на повязках кровь.
Сестра Юфимия согласно закивала головой:
- Господин Торн просто испугался. Его милость мечется, потому что приходит в себя. Вот, взгляните.
Джон застонал, и Кит рванулся к нему. Жиль покосился на сиделку и перехватил его за руку. Тот вовремя опомнился и склонился над постелью больного с безупречно вежливым поклоном:
- Мы очень беспокоились о вашем здоровье, милорд!
Рука Джона поднялась к шее, ощупывая повязку:
- Что случилось? У меня болит все тело.
- Святая сестра, - Жиль сладко улыбнулся монашке, - думаю, что вы могли бы позволить себе немного передохнуть. Пообедайте, например, или разомните ноги. Вас позовут, когда будет нужно.
Кит бросил на него благодарный взгляд, и как только сестра Юфимия вышла из комнаты, припал к любовнику:
- Я уж думал, что потерял тебя!
- Что со мной? - Джон попытался сесть, но бессильно упал на подушки.
Гвидо недовольно нахмурился:
- Куда это вы?! Лежите спокойно, иначе придется вас снова усыпить. Вы помните, что случилось?
Тот растерянно оглянулся и покачал головой.
- В вас выстрелили из арбалета, - ловкие руки Гвидо потуже затянули повязку. - Вы потеряли сознание, и сэр Кристофер принес вас во дворец на руках. Я вырезал стрелу и дал вам одурманивающего лекарства. Так что вам придется лежать еще одну, а лучше две недели.
- Стреляли? Почему? - это прозвучало так тихо, что Жилю, чтобы расслышать, пришлось почти наклониться к изголовью.
- Наверное, убийца услышал про твои письма сестре и попытался тебя остановить, - пробормотал Кит. Он явно не хотел напоминать любовнику о его оплошности.
Джон помрачнел, видимо, вспомнив предупреждение епископа.
Жиль, чтобы его отвлечь, рассказал ему новости.
Джон свел брови.
- Ого, сколько всего случилось! Вы правы, друзья, нам надо поторопиться. Король пришлет сюда Ногаре, а советника интересуют деньги, а не правосудие.
Он облизал пересохшие губы.
- Тише, - Гвидо подал ему питье. - Вам нельзя разговаривать. Если хотите быстро встать на ноги и нам помочь, то вам сейчас нужен полный покой, - он взглянул на помрачневшего Кита и добавил: - Впрочем, хорошее настроение вам не повредит. Можете побыть наедине. Но недолго. Скоро вернется сиделка.
Он кивнул Жилю, приглашая следовать за собой. Уходя, Жиль оглянулся: Кит прижимал руки Джона к своим губам.
В коридоре Гвидо остановился:
- Нам надо поговорить.
- Джону хуже? - переполошился Жиль. - Говори быстрее!
- Твой хозяин в порядке. Ну, насколько это возможно в его положении, - Гвидо выглядел смущенным. - Не в нем дело. Твой разговор с Гишаром натолкнул меня на одну мысль. Только, боюсь, ты не согласишься.
Он отвел Жиля в спальню. Но даже и там никак не мог начать разговор. Долго шатался по комнате. Зачем-то переставил на столе чернильницу, уронив при этом расходную книгу. Жиль поднял ее и сказал:
- Лучше всего говорить сразу. Представь, что ныряешь в холодную воду.
Гвидо смущенно улыбнулся:
- Я плохо плаваю.
Книга снова полетела на пол.
На этот раз Гвидо сам наклонился за ней. Провел ногтем по кожаному переплету и наконец решился:
- Мне кажется, мы действуем неправильно.
- Ты о чем ? - удивился Жиль. - Посмотри, сколько мы сумели узнать за какие-то полтора дня!
Гвидо возмущенно поднял на него глаза:
- Мы знаем ничтожно мало! Его милость прав, времени у нас почти не осталось. Сюда вот-вот приедут люди Ногаре. А мы не сможем предъявить им убийцу. Они прикажут пытать Ицхака и арестуют мадам Бюсе. Начнутся казни… - он задержал дыхание и выпалил: - Мне надо обыскать собор! Ну и еще кое-что завтра проверить.
Жилю показалось, что он ослышался.
- Что?! Ты с ума сошел?!
Гвидо силой усадил его за стол, сел сам, положил между ними пергамент. Перо заплясало по чистому листу.
- Начнем с более легкого. Видишь, здесь я изобразил круг, - он ткнул пальцем в рисунок. - Это два погибших мальчика. От них проведем стрелки к подозреваемым.
Запишем причину, по которой каждый из них мог убить. Вот, например, катарка. Мадам могла это сделать, чтобы в городе не узнали про молельню и не схватили ее племянника Жаума. Ее я, правда, уже особо не подозреваю, хотя стоит напомнить сэру Торну послать солдат расспросить трактирщика и прежних хозяев купленного ею имения. Проверим, подтвердят ли они ее слова. Теперь другая стрелка. Она ведет к аптекарю Дюрану. Он нам признался, что выгнал одного из мальчишек.
- Тут могут быть две причины, - перебил Гвидо Жиль, выхватив у него перо. - Аптекарь действительно бывший тамплиер, и погибшие мальчишки нашли доказательства. Или, например, он, как и многие его собратья, продает запрещенный товар. Торгует, например, ядами, темными амулетами или еще чем-то подобным.
- Не думаю, что дело в ядах, - Гвидо отобрал у Жиля перо и перечеркнул его надпись. - В городе не было странных смертей, я бы заметил. Так что оставим только тамплиера.
Дальше отец Огюст, регент. Может, ему нравятся мальчики. Такое встречается в монастырях. Я пока, конечно, его ни в чем не обвиняю. Родители Николя и Дени его хвалят. Но что они знали про своих сыновей?..
А вот эту стрелку ведем сюда... Наш весьма ленивый, но чрезвычайно богатый бальи де Ришар вместе с прекрасной супругой. О, там есть многое, за что мальчишки могли бы потребовать плату. Там пахнет взятками или того хуже. А в случае с Катрин, возможно, еще и ворожбой, чтобы наконец понести. Король весьма чувствителен к таким преступлениям. Если Ришары виновны, то им грозит костер или плаха. Из-за этого вполне можно убить.
- Ты забыл про Пьера Мореля, - Жилю надоело бороться за единственное перо. Он вытащил запасное и провел еще одну линию. - Главе магистрата явно не нравятся наши поиски, и, видимо, по тем же причинам, что и бальи. Морель не похож на честного человека. Как, впрочем, и городской прево.
- Твой приятель? - усмехнулся Гвидо. - Соединим его имя с именем бальи. Сам-то Годен, по-моему, годится только на роль исполнителя. Мореля я запишу... Только мы про главу магистрата пока что ничего плохого сказать не можем. В отличие, например, от другого человека, - он нарисовал кружок более крупный, чем остальные.
Жиль заинтересовано на него поглядел:
- Кого ты имеешь в виду?
- Конечно же, Гишара и пропавшие налоги, так и не выплаченные королеве! - он ткнул в лист пером так, что во все стороны полетели брызги. - Епископ вел с тобой странные разговоры. Уговаривал Джона уехать, а теперь выясняется, что он мечтает заполучить себе город. Значит, ему нужны власть и деньги.
- Они многим нужны, - усомнился Жиль. - Только он не побежит признаваться в убийстве. Это тебе не Адель Бюсе.
Тут он наконец-то сообразил. Жиль вытаращил глаза и отчаянно замотал головой.
- Поэтому ты говорил про собор?! Никогда в жизни! Я все расскажу сэру Торну! Я тебя не пущу! На этом свете тебя отправят на костер, а на том прямиком в ад!
Гвидо подсел к Жилю на ручку кресла и обнял его за плечи:
- Я был уверен, что ты возмутишься. Но вспомни: Гишар расспрашивал тебя о новостях, а потом заторопился куда-то. Он слышал, что обыски продолжаются, и не знает, где еще мы будем искать. Если он действительно хранит деньги в соборе, то может вынести их и перепрятать. Мне надо его опередить. Я пойду один. Ты рисковать не должен.
- Это еще почему? - выпалил Жиль и только потом спохватился. - Кит никогда нам не позволит! - он сказал это без особой надежды на успех. Этого сумасшедшего не переспорить.
- А ты ему ничего не говори. Он вряд ли сегодня отойдет от Джона. Я на всякий случай оставлю у себя в комнате записку, чтобы тебя не обвинили в моем проступке. Главное, ты будешь знать, где меня искать, если хозяину станет хуже.
Наваждение спало. Жиль высвободился из ласковых рук.
- Одного я тебя не отпущу. Или мы идем вместе, или оба остаемся дома. Прости, но я не твой бывший учитель и не играю в такие грязные игры. - Жиль сглотнул. Он представил себе, что случится, если их поймают в запертом соборе. Их обвинят в осквернении святыни. Он гордо распрямил плечи и повторил: - Или оба, или никто!
Гвидо потупился:
- Я не хотел тебя обидеть. Просто я боюсь за тебя. Зачем рисковать обоим, если достаточно одного.
- Действительно, зачем?.. - все еще возмущаясь, сказал Жиль. - А что если я пойду один, а ты останешься во дворце? Вдруг ты понадобишься Джону.
Гвидо рассмеялся и поцеловал его в уголок рта. Надежда умерла, еще не родившись.
- Тебя ведь не отговорить, а если я запру дверь, то ты ее выбьешь? - на всякий случай поинтересовался Жиль.
Гвидо кивнул. Глаза у него загорелись.
- Мы вместе найдем клад Гишара, и тогда... ну, во всяком случае, сэр Кристофер его допросит.
Жиль вздохнул. Проклятое любопытство ученого. Наверное, в Салерно Гвидо с таким же восторгом бросился подкупать могильщика. До всего-то ему надо докопаться...
- Вместе, - подтвердил он и тут же засомневался. - Только если нас все-таки поймают, то что мы скажем? - Господи, куда его несет... Никогда за всю свою жизнь он не позволял себе таких... гхм... приключений.
- Соврем, что молились о здоровье его милости, - уверенно сказал Гвидо и заткнул Жилю рот поцелуем. Тот задохнулся от счастья. За такое стоило рисковать головой. Ну и ради справедливости тоже.
- Предупреди слуг, что сегодня мы идем к вечерне. Я попрошу сестру Юфимию не отходить от Джона, пока мы не вернемся, - Гвидо поцеловал его еще раз и деловито заторопился наверх.
Жиль погладил след от поцелуя на губах и решительно пододвинул к себе чернильницу - надо было оставить записку Киту, куда они уходят и зачем. Он очень сомневался, что найдет подходящие слова.
Вечером, к величайшему сожалению Жиля, в собор пришло слишком мало народа. Он-то надеялся, что они смогут затеряться в толпе. Пришлось искать место потемнее, неподалеку от выхода, и изображать усердную молитву. Жиль не знал, о чем просил Всевышнего Гвидо. Сам он поблагодарил Господа, что его никто не окликнул и не увел вперед, на почетную скамью. Тогда спрятаться после мессы было бы еще труднее. Святая Мария и все ангелы, неужели он, месье Обер, собирается совершить подобное святотатство?! У него от ужаса задрожали руки, а на лбу, несмотря на промозглый холод в недостроенном здании, выступил пот.
Гвидо дернул его за рукав.
- Посмотри вот туда!
Жиль осторожно огляделся и ничего особенного не увидел. Священник скороговоркой бубнил молитвы. Вокруг алтаря толпились монахи. Детского хора сегодня не было. Может быть, дети не поют по вечерам, а может, родители боятся после смерти Дени выпускать их из дома так поздно.
- Куда ты смотришь? - возмущенно зашептал ему Гвидо. - Вон туда гляди. Видишь колонну слева? За нее мы и спрячемся, когда люди станут расходиться. Если нас заметят, не спорь. Проси прощения, что задержался, и сразу же уходи. Попробуем в другой раз.
Жиль вздрогнул, представив себе, что придется еще раз прятаться в соборе. Да никогда в жизни! Он вытер вспотевшее лицо и умудрился согласно кивнуть. Гвидо довольно улыбнулся и втихаря пожал ему руку. Жиль не смог ответить на рукопожатие. У него все расплывалось перед глазами, а ноги отяжелели. Он покосился на Гвидо. Даже в темноте было заметно, что у того горели глаза, а на щеках выступил румянец. "Проклятые ученые с их любопытством! Неужели он совсем не волнуется?"
Гвидо снова склонился к его уху:
- Тебе не страшно? Мне очень!
Жиль немного успокоился. По крайней мере, трясло от страха не его одного. Он постарался успокоиться и тут же взвился от новой мысли:
- А что если крипта заперта?
Наверное, он сказал это слишком громко, потому что на них стали оглядываться.
Гвидо стукнул его по коленке.
- Не ори! И думаю, там открыто. Видишь служку рядом со священником? У него на поясе всего один большой ключ.
Жиль присмотрелся.
- Ну и что?
- Это ключ от входа. Запирай они по ночам все помещения, висела бы целая связка, - дыханье Гвидо согрело щеку и на мгновение заставило позабыть об опасности.
Ноги перестали трястись, только когда служба уже заканчивалась. Люди зашумели, зашаркали ногами и потянулись к выходу. Жиль сам не знал, как ему удалось подняться и даже изобразить на лице благостную улыбку. Наверное, она не слишком удалась, потому что он заработал от Гвидо тычок.
- Не скалься! Давай быстрей!
Факелы догорали. На стенах метались тени. Жиль плелся в толпе, тщетно пытаясь выглядеть незаметным. Его спасла опрокинутая жаровня. Раздался звон. Прихожане прыснули в стороны от разлетающихся углей. Кто-то вскрикнул. Жиль быстро огляделся и юркнул в спасительную темноту.
"Боже мой, неужели я это сделал?" - он прижался лбом к холодному мрамору. Во рту пересохло.
Прошло, наверное, немало времени, прежде чем он выпустил из судорожно сжатых рук колонну и огляделся. Служка уже спешил к двери. Гвидо нигде не было видно.
"Неужели он меня бросил здесь одного?!" - ужас перехватил горло. Жиль заметался, не зная, то ли ему бежать к выходу, то ли обыскивать подземелья собора самому.
"Что со мной сделают, если поймают? Сэр Кристофер выйдет из себя! А самое главное, простит ли меня хозяин?" - именно мысль о Джоне помогла ему взять себя в руки. Жиль почему-то подозревал, что тот не бросит его в беде. Он решил подождать, а там будь что будет.
Последние монахи ушли, шлепая тяжелыми сандалиями. Служка покричал припозднившимся. Посветил свечой в темные углы. Жиль зажмурился. На его счастье, нерадивый слуга торопился домой. Должно быть, ему хотелось поесть горячего жаркого, а потом улечься спать под мягкое одеяло. Он не стал внимательно осматривать огромное темное помещение, лишь небрежно проверил, что последний факел потух.
Хлопнула дверь. Звякнул, падая в пазы, железный брус. Заскрипел, поворачиваясь, ключ в замке. За дверью послышались удаляющиеся шаги. Жиль выдохнул и открыл глаза.
Вокруг алтаря, догорая, мерцали свечи. Он двинулся к ним на ощупь, надеясь не наткнуться на скамью и не сломать себе шею. Дорога показалась ему бесконечной.
Наконец он добрался и совершил первое за вечер преступление. Выбрал свечу подлинней и посветил в проход.
- Гвидо!
Ответа он не услышал.
- Ты здесь? Господи, неужели я здесь один?!
Холодная рука легла ему на плечо, и Жиль подпрыгнул.
- Я тут. Ну что ты шумишь? Переполошишь весь город.
Жиль облегченно вздохнул:
- Не боишься, что снаружи увидят свет? - вопрос глупее трудно было придумать.
Гвидо кивнул на поднос, на котором горело не меньше десятка огарков. По крайней мере, не обругал за дурацкое предположение, лишь загасил еще несколько свечей и сунул в сумку.
Жиль промолчал - ад им все равно был обеспечен. А исповедоваться придется в Бофоре. Никто из священников в городе не отпустит им такие грехи.
Гвидо посмотрел на его мрачное лицо и рассмеялся.
- Это не воровство! Утром свечи все равно расплавятся. Никто не заметит. Пошли в крипту, времени у нас в обрез.
- Надо было несколько захватить из дворца, - буркнул Жиль. - Куда нам?
- Туда, вниз по ступеням, - Гвидо поднял огарок, освещая темный проход.
Жиль замялся. Мысль о том, что сейчас они будут рыться среди мощей и трухлявых скелетов, не казалось ему привлекательной. Но выбора уже не было.
Они несколько часов обыскивали подвалы. Жиль чуть не пропорол себе бок о какую-то железяку. Они перепачкались в пыли и паутине. Гвидо зацепился за гвоздь и порвал тунику. Ночь перевалила за половину, но они так ничего и не нашли.
Жиль в конце концов сдался и устало привалился к стене:
- Мы ошиблись. Здесь ничего нет, - ему до смерти хотелось спать.
- Подожди! - измученный не меньше него Гвидо вдруг встрепенулся и поднял свечу. - Посмотри-ка на изваяние святого Бенедикта...
Жиль пригляделся. Святой ничем не отличался от многих подобных статуй.
- С ним что-то не так?
- Епископ Гишар - бенедиктинец. Зачем же он засунул своего патрона в темный угол? И почему он показывает пальцем вон туда? - Гвидо бросился к все еще не обысканному ими колумбарию. Жиль подошел поближе. Среди бесконечных рядов с ухмыляющимися черепами виднелись запертые ячейки.
- По-моему... Точно! Посмотри, вот эту недавно открывали! - Гвидо потянул в сторону заржавевший засов. Дверца распахнулась, и Гвидо присвистнул: - А вот и сундук! Черт, тут замок! Посвети мне немного...
Жиль поднял свечу повыше. Гвидо заозирался, подхватил какую-то железку и сильным ударом сбил замок. Жиль завопил так громко, что не будь обитатели крипты давно мертвы, то обязательно бы испугались.
- Ты что творишь?!
Гвидо, не обращая на него внимания, склонился над обшитым железом ящиком.
- Что тут у нас такое?
В его руках блеснули золотые монеты.
- Епископ от всего отопрется, - вздохнул Жиль. - Скажет, что хранил здесь церковную казну, и обвинит нас в ее разграблении. Такого не простит даже мой хозяин.
- Здесь не только деньги! - Гвидо вытащил из темных недр кипу свитков. - Посмотри. Можешь разобрать, что тут такое?
Жиль поднес свиток к глазам и пригляделся. Потом схватил еще один и еще. Гвидо приплясывал от нетерпения рядом:
- Что? Что там?
Жиль наконец оторвался от документов.
- Это, мой дорогой да Виджевано, причина прикончить половину города, а уж нас с тобой несомненно. По-моему, тут записи всех недоплаченных налогов. Королева не зря подозревала Гишара! Что мы сделаем с сундуком? Из церкви не вытащишь, он слишком громоздкий.
- Возьмем документы, а краденые деньги перепрячем.
Гвидо потянул на себя тяжелый сундук. Жиль бросился ему на помощь. За пазухой зашелестели припрятанные пергаменты. Они запихнули клад в одну из дальних ячеек. Гвидо замаскировал ее костями и водрузил напротив нее симпатичный череп. Следы взлома они постарались замаскировать.
- Как ты догадался? - спросил Жиль, когда они наконец-то вышли из затхлой крипты и уютно устроились за уже привычной колонной.
- Я подумал, что епископ, скорее всего, приходит сюда один, - объяснил ему Гвидо. - Не потащил бы он свидетелями слуг. Он искал незаметное, но очень удобное место, куда мог бы быстро прийти взять или положить деньги и сразу вернуться наверх. Он также побоялся бы хранить документы отдельно - они ему еще могли пригодиться. Поэтому я и рискнул. Теперь нам надо как можно скорее привести сюда сэра Кристофера, чтобы он засвидетельствовал находку. Как жаль, что его милость ранен. Я бы предпочел, чтобы он увидел все сам.
- А почему скорее? - удивился Жиль
- Мы не знаем, когда епископ вернется. А мы там наследили.
Жиль вздохнул, вспомнив тучи пыли в подземелье. Выбора у них не оставалось.
- Мы ускользнем во время утренней службы, вернемся домой и все расскажем. Надеюсь, Джон не даст Киту убить нас на месте!
Гвидо устало зевнул.
- Ты поспи, - Жиль уложил его голову себе на колени. - Незачем бодрствовать обоим.
Тот не стал спорить. Закрыл глаза и скоро засопел. Ночь выдалась действительно беспокойной.
Жиль застыл, боясь его разбудить. Он так и остался сидеть неподвижно, пялясь в темноту и лишь изредка поглаживая спутанные кудри. На полу было грязно и холодно. В дальнем углу попискивало что-то крупное, наверное, крыса. Но он до самого утра так и не пошевелился. Несмотря ни на что, Жилю было хорошо, как никогда в жизни.
Гвидо спал почти до заутрени. Жиль разбудил его, когда еще не рассвело.
- Вставай, соня, нам надо хоть немного привести себя в порядок.
Гвидо даже в запыленной одежде казался бесконечно милым. Но Жиль так и не осмелился его поцеловать, лишь постарался отряхнуть ему тунику. Тот смущенно фыркнул:
- Не трудись, все равно не поможет. Постараемся поскорей сбежать, а во дворце переоденемся и предстанем перед твоими хозяевами в столь любимом тобой приличном виде. Только вот думаю, что сэра Торна это вряд ли впечатлит.
Он не ошибся. Из собора они выбрались без приключений, но на площади их перехватили присланные Китом люди и, бесцеремонно подталкивая, проводили прямиком во дворец.
Невыспавшийся Кристофер пылал гневом и был чрезвычайно краток.
- Как вы осмелились?! - на его щеках заходили желваки. - Месье Обер, я думал, вы умнее!
Жиль почувствовал себя мальчишкой, которого отчитывает строгий учитель. Сэр Кристофер был с ним всегда чрезвычайно учтив, да и хозяин тоже. Перед глазами запылали красные пятна. Позже он не мог себе объяснить, как осмелился возразить, наверное, сказалась бессонная ночь и то, что стоящий рядом Гвидо слышал, как на Жиля заорали.
- Вы у меня в гостях, милорд. Ведите себя достойно.
У Кита от его выходки клацнули зубы. Он на мгновение замер, и этой передышки хватило, чтобы Гвидо вмешался:
- Его милость в порядке? За ночь с ним ничего не случилось?
Кит взял себя в руки и даже криво улыбнулся.
- Он проснулся и ждет вас. Просил сообщить ему, как только вы вернетесь.
- Нам бы переодеться... - Жиль брезгливо покосился на почерневшие ногти.
- Он видал и похуже, - усмехнулся рыцарь. - Судя по вашему омерзительно довольному виду, вы там что-то раскопали. Мы оба с удовольствием узнаем что. Надеюсь, собор стоит на своем месте.
Его глаза опасно блеснули. В этот момент он напоминал голодного и очень злого волка. Торн махнул им рукой и ушел наверх. Так и не дождавшись извинений, Жиль и Гвидо переглянулись и двинулись за ним следом.
Сестру Юфимию снова выгнали из королевской спальни. Рану Джона тщательно проверили и заново перевязали. Гвидо вымыл руки в тазу, из-под ресниц следя за все еще злым, как черт, рыцарем, и наконец уселся на стул.
- Ночь прошла хорошо. Я доволен. Завтра милорд сможет ненадолго спуститься в зал.
Он замолчал, предоставляя Жилю самому разбираться с хозяевами.
Тот откашлялся в тщетной попытке выиграть время. Долго ерзал, устраиваясь поудобней на стуле, и, наконец, потянулся за кувшином с вином.
Джон нетерпеливо перехватил его руку.
- Ну же, месье Обер! Что вы там обнаружили? Сэр Кристофер вас не убьет. Просто он волновался. Найдя вашу записку, он собирался штурмовать собор. Я с трудом смог его удержать!
Он лукаво улыбнулся любовнику. Тот скривился, но все же не выдержал и рассмеялся.
- Говорите, наконец! Не тяните кота за хвост.
Жиль вздохнул, вытащил из-за пазухи бумаги и рассказал о находке.
- Какие вы молодцы! Как жаль, что меня не было с вами! - захлопав в ладоши, сказал Джон, но Кит нахмурился, и ему пришлось принять серьезный вид. - Я хотел сказать, очень интересно! Так значит, все дело в налогах, и вы вычислили убийцу?
- Никого они не вычислили! - фыркнул Кит. - Бумаги ничего не доказывают. Возможно, епископ крал у короны, но мы в этом не уверены. Из-за этого, конечно, можно убить, но у остальных подозреваемых тоже есть серьезные причины. По крайней мере, за воровство Гишар, в отличие от Адель Бюсе, не отправится на костер.
Жиль смутился. Несомненно, сэр Кристофер был прав.
- Мы спрятали сундук и теперь не знаем, что делать. Епископ может забрать его в любой момент. Может, перенести его сюда?
- Правильно! - Торн даже не скрывал насмешки. - Давайте ограбим церковь!
Жиль покраснел. Действительно, это было бы глупо.
Гвидо наконец-то вмешался.
- Я думаю, что трогать деньги, конечно, нельзя. Но сегодня епископ еще не знает, что его клад обнаружен. Пригласите его к себе, ваша милость, и поговорите начистоту. Вдруг вам удастся заставить его признаться.
Кит с сомнением покачал головой.
- Стоит попробовать, - не согласился с ним Джон. - Если не возражаешь, я сейчас же пошлю ему приглашение. Встретимся с ним сразу после обедни. А вы, наверное, спать?
- Нет времени, - возразил Гвидо. - Сейчас необходимо найти несколько ребятишек из хора и расспросить о регенте. Еще мне надо сходить в госпиталь, а на обратном пути проведать Мириам, жену Ицхака. Я обещал ее мужу… И еще...
- Пойдете с охраной! - перебил его Торн. - Возьмите одного из моих людей. Вам больше нельзя ходить в одиночку. В городе только и говорят что о ваших расспросах. Убийца настороже. - Он стиснул зубы. - Жаль, с нами приехало так мало народу. Я послал двоих сторожить эту катарку, остальные обыскивают склады...
- Так вызови из Бофора еще десяток людей, - нахмурился Джон. - Я не хочу, чтобы с месье Обером что-то случилось! А чтобы не объедать сестру, я сам заплачу за их проживание.
Он устало откинулся на подушки. Наверное, переоценил свои силы.
Гвидо внимательно посмотрел на него, а потом вызвал сиделку и выгнал всех из комнаты больного.
Утро было потрачено впустую. Жиль с Гвидо допросили, наверное, половину хора, но и дети, и их родители ничего плохого про регента не сказали. Да, он был строг и скор на расправу. Мог оттаскать за ухо или дать тумака, но ни в каких других пороках не был замечен.
- Что ж, как говорят у нас в Салерно, если нет симптомов, то больного можно считать здоровым, - сказал Гвидо, выходя из шестого дома. - Регента вычеркиваем. На одного меньше - уже хорошо. - Он вытащил затертый пергамент и перечеркнул один кружок. - Не обижайся, Жиль, но, наверное, тебе стоит вернуться во дворец и отдохнуть до обеда. Во время последнего разговора ты непрерывно зевал. В госпитале тебе делать нечего, а с Мириам вы не знакомы. Лучше мне встретиться с ней наедине. Она может испугаться чужого человека. Я вернусь еще до прихода епископа.
Жиль хотел возразить, но только раззевался еще сильней. Он не привык бодрствовать по ночам и сейчас просто валился с ног от усталости.
- Охранник пойдет с тобой. Мне так будет спокойней.
Жиль махнул рукой Гвидо и повернул домой. Торопиться ему не хотелось. Тепло грело весеннее солнце, а ветер доносил с полей запах молодой травы. Он выбросил из головы мысли о погибших детях, о беспутных жителях Труа и их грязных секретах. Жиль даже перестал беспокоиться о хозяине, тем более что тот выздоравливал. Он медленно шел, обходя лужи, мечтая о свежих простынях и мягкой подушке. Мечту о постели перебила другая - о крепком теле Гвидо у себя под боком. И о том, как хорошо будет спать вместе, когда весь этот ужас закончится. Он так замечтался, что налетел на прохожего.
- Прошу прощения! - он помог ему подняться и только тогда увидел, что сбил с ног не кого-нибудь, а главу магистрата. - Месье Морель, мне так неловко!
- Ничего страшного, - Морель поправил свалившийся капюшон. - Я как раз шел во дворец. Хотел справиться о здоровье сеньора и заодно узнать, как продвигаются ваши изыскания.
Жиль удивился. Глава магистрата шел ему навстречу - то есть в обратную сторону от дворца. Скорее всего, по направлению к башне бальи, если только по пути никуда не собирался свернуть.
- Сеньор чувствует себя лучше, рана заживает, - пробормотал он. - А с поисками, увы, новостей пока нет, кроме, конечно, найденной молельни. Но, наверно, об этом вы уже слышали, - он махнул рукой в ту сторону, где жил де Ришар.
Глава магистрата проследил за его взглядом, и круглое лицо налилось красным.
- Да-да, месье Бернар со мной поделился... Ужас, что творится в городе в последнее время! Его милость с другом думают, что все это происки катаров? - заплывшие жиром глазки забегали. - Моя супруга так разволновалась, что мне пришлось успокаивать ее стаканом сидра. Она вообще в последние дни всего боится. Запретила сыновьям выходить на улицу и сбегала к дочери проверить, что та в порядке.
- А что, ваша дочь не живет с вами? - Жиль с трудом подавил очередной зевок, заставляя себя вести вежливую беседу. Он с трудом припомнил когда-то представленную ему мужиковатую супругу главы магистрата и их шумных отпрысков. - Я думал, мадам Морель совсем молода... Неужели у нее взрослая дочь?
- О, я говорил о дочери моей первой жены. Она немного моложе мачехи, но они друг друга обожают. Дочь давно замужем и счастлива в браке. Я подобрал ей прекрасного мужа, причем из благородных. Что совсем не удивительно. Дочурка - единственная наследница матери, да и я не поскупился на приданое. Лицом же она пошла в мою первую. А покойницу не зря называли Розой Шампани. Да будет ей земля пухом. - Морель перекрестился и тут же сменил тему. - А что, кроме молельни, в складах ничего не нашли?
- Насколько мне известно, пока нет, - нетерпеливо ответил Жиль. Его хорошее настроение улетучилось, а назойливый собеседник раздражал. - Стражники продолжают обыск. Вы же сами понимаете, месье Морель, сколько мест надо обойти. Труа - торговый город.
- Вы совершенно правы, - глава магистрата явно никуда не торопился. Он удерживал Жиля за тунику, мешая закончить бессмысленный разговор. - Мне ли не знать... Некоторыми из них я владею сам.
- Неужели? - Жиль попытался вытащить тунику из цепких ручонок. Когда ему это почти удалось, в голову пришла мысль. - Месье Морель, а ведь нам нужна ваша помощь. Может быть, в магистрате есть список всех складов в городе с пометками о том, кому они принадлежат? Многие арендуют богатые торговцы из других городов. Некоторые даже иностранцы.
Глаза у главы магистрата потухли. Он вовсе не обрадовался невинной просьбе.
- Да, мы ведем такие записи... Я отдал список прево. Он интересовался тем же... Вам тоже нужна копия?
- Да, большое спасибо, - обрадовался Жиль. Стоило проверить, не пропустили ли солдаты какой-нибудь из складов. - Вас не слишком затруднит прислать его уже сегодня?
Морель неохотно кивнул. Пальцы на тунике разжались.
- Прошу прощения. Увы, я опаздываю на важную встречу, - заторопился он вдруг. - Надеюсь, Господь воздаст вам за ваши усилия и прево с вашей помощью поймает негодяя, осквернившего город убийствами. Желательно до того, как сюда нагрянут крючкотворы из Парижа...
Глава магистрата уступил Жилю дорогу. Тот шагнул вперед, но на полпути остановился.
- Кстати, а зачем вы держите столько складов? Я почему-то думал, что у вас их всего один или два для досок и бревен. Вы же торгуете именно ими?
Морель приосанился.
- Я действительно продаю и покупаю древесину, но мои деды и отец владели ткацкими мастерскими. Так что по старой памяти я немного занимаюсь и полотном... В магистрате я представляю торговцев, не ткачей. Все же позвольте откланяться. Не беспокойтесь, мои люди занесут вам список складов.
Он ринулся вниз по улице. Жиль задумчиво посмотрел ему вслед. Сколько раз ни встречал он этого человека, тот всегда куда-то торопился и чаще всего в сторону башни, где обитал бальи. Вот и теперь, судя по всему, он, переваливаясь, как утка, направлялся туда же, потому что никуда не свернул. Жиль попытался выбросить толстяка из головы. Это не удавалось. Настроение испортилось. Ему все казалось, что он забыл Мореля о чем-то спросить. Знать бы еще только, о чем!

Глава девятая

Жиль проснулся, когда солнце перевалило уже за полдень. Было по-летнему жарко. Он забарахтался, скидывая с себя покрывало, а потом счастливо улыбнулся. На подоконнике сидел Гвидо. Жиль на мгновение позабыл о раненом хозяине и убитых детях. Гвидо глядел в окно, задумчиво накручивая на палец непослушный локон. В волосах запутался солнечный зайчик. Он показался Жилю совсем юным и чистым. Наверное, именно так и выглядел студент да Виджевано, когда много лет назад приехал из своего городка в Салерно - веселым, доверчивым мальчишкой, еще не познавшим предательство и подлость. Гвидо поморщился. Зайчику надоело золотить каштановую шевелюру, он прыгнул лекарю на нос, тот замахал руками, отгоняя непоседливый лучик, и оглянулся:
- Уже не спишь?
- Давно вернулся? - ответил Жиль вопросом на вопрос, понадеявшись, что на его столь неприличное подглядывание не обратили внимание. Он закутался в покрывало и подошел к окну.
- Совсем недавно. Рад, что ты отдохнул. Стражники еще не возвращались, а епископ прислал слугу сказать, что прибудет позже. Я тебе поесть принес, - он смущенно кивнул головой на полный поднос.
- Как там твоя еврейка?
- Держится как может, - вздохнул Гвидо. - Дети просятся к отцу. Они не понимают, что случилось. В само?м квартале уверены, что арестованных казнят. Никто не будет искать настоящих убийц. Я попытался их успокоить, но у меня не слишком получилось. - Он выпустил локон из пальцев. - Эти мальчишки заварили хорошую кашу.
- Я вот все думаю, зачем это им понадобилось? Их семьи не бедствовали. Деньги, конечно, всегда могли пригодиться. Но неужели они не боялись? - Жиль никак не мог понять, как они осмелились. Сам бы он умер от стыда и страха, решившись на такое дело. А он ведь взрослый мужчина, не ребенок.
- Мне кажется, что они просто играли. Сначала за кем-то бегали. Ведь как интересно узнать чужие секреты. Потом старшему, Николя, пришло в голову, что люди готовы платить за молчание. Тогда почему бы не заработать несколько монет, чтоб помочь матери или купить дорогое лекарство. Они даже не понимали, какое осиное гнездо разворошили. Что в их жизни было, кроме скучной работы и хора, а тут такое веселье...
- А потом у них начали расти аппетиты?
- Да, и тогда их убили, - Гвидо внезапно обернулся к Жилю. Его глаза лихорадочно загорелись, щеки покраснели. - Эти дети умерли из-за своего любопытства. Один утащил в могилу другого. Я сидел здесь, пока ты спал, и все думал, что не слишком от них отличаюсь. Сэр Кристофер прав. Ночь в соборе была ошибкой. Я хотел разузнать, что скрывает епископ, а за мое любопытство заплатил бы ты. Мне нет прощения.
- Не смей даже сравнивать! - Жиль по-настоящему рассердился. - Мальчики без спросу лезли в чужие тайны. Мы же ищем того, кто с ними расправился. Это совсем другое.
- В чем же разница? - румянец на щеках сгустился, на переносице прорезалась морщинка. - Мне всегда хотелось знать слишком много. И сейчас, и тогда в Салерно...
- Ты стараешься помогать людям, а не пользуешься их слабостью или грехами! - воскликнул Жиль и, не выдержав, сжал итальянца в своих объятиях. - Ты не выманивал у людей деньги, а старался спасти невиновных... Именно поэтому я тебя и люблю, - признание вырвалось у него почти против воли. Он замер, опасаясь, что его оттолкнут.
У Гвидо широко распахнулись глаза. Он сглотнул, а потом его рука коснулась лица Жиля и осторожно погладила.
- Я думал, что ты просто хочешь со мной переспать.
- Хочу, конечно, я же не святой, - теперь уже покраснел Жиль. - Но еще больше я хочу просыпаться по утрам рядом с тобой. Хочу спорить с тобой вечерами. И даже хочу вместе искать в соборе клад епископа. Хотя это действительно не было слишком умно.
- Я же сказал, что ошибся, - Гвидо смущенно отвел глаза. - Только, знаешь, я не жалею. Помнишь, я лежал у тебя на коленях там, за колонной?
- Да.
- Тогда-то я и понял, что тоже тебя люблю. Хотел сказать тебе, но побоялся. Наверное, я отчаянный трус. Ты гораздо смелее меня. - Он чуть сдвинулся, подпуская Жиля поближе, и уперся лбом в его плечо. - Но если ты еще не устал от моих капризов... То я готов... То есть мы могли бы попробовать сегодня ночью.
У Жиля пересохло во рту.
- Правда? - если ему все это снилось, то просыпаться совершенно не хотелось. - У тебя или у меня?
- Где захочешь, - Гвидо погладил его по щеке, поцеловал в уголок рта, а потом посерьезнел и, высвободившись, спрыгнул с высокого подоконника. - А сейчас одевайся и завтракай. И ты еще не знаешь всех новостей: из Бофора прибыла подмога. Сэр Кристофер уже отправил солдата в таверну на королевском тракте узнать, не солгала ли нам Адель Бюсе. А еще глава магистрата прислал тебе какой-то список. До вечера еще так долго... - он частил, захлебываясь в словах, и Жиль понял, что Гвидо все еще боится.
Он отошел, делая вид, что ничего не случилось. Накинул на голое тело тунику и пододвинув к себе поднос, уселся завтракать. Пусть Гвидо видит, что он и сейчас готов ждать столько, сколько потребуется. Хотя холодное мясо и сыр горчили, когда он пропихивал их в пересохшее горло.
Он больше не говорил о любви, зато вместо этого рассказал о своей встрече с Морелем, заодно объяснив, зачем ему понадобился пресловутый список.
- Прекрасная мысль! - Гвидо успокоился и захлопал в ладоши, радуясь как ребенок. - Стражники скоро вернутся, и мы все проверим. - Он машинально отломил кусок хлеба, намазал маслом и протянул Жилю. Тот с удовольствием взял и потерся губами о протянутую ладонь. Волнуется ли его лекарь или нет, но он всегда держит слово. До ночи ждать не слишком долго.
Прево на этот раз пришел полный решимости закончить со всей той ерундой, которой ему уже второй день приходилось заниматься. Он высказал это Киту, а заодно и Жилю с Гвидо, поджидавшим его в зале.
- Мы обыскали все, что только смогли, - от его тона могло прокиснуть даже самое свежее молоко.
- Сейчас убедимся, - Гвидо развернул исписанный убористым почерком пергамент. - Пожалуйста, позовите сюда солдат.
Пришлось разбираться не менее двух часов, отыскивая на карте улицы и вычеркивая осмотренные солдатами склады. У них уже слезились глаза, когда обнаружился один непроверенный адрес.
- Почему не обыскали это место? - Кит нетерпеливо ткнул в список пальцем. Он заметно спешил, скоро должен был прийти епископ.
- В этом не было нужды, - разозлился усталый прево, растеряв свои и так не слишком вежливые манеры. - Это склад вдовы Бонне, матери покойного Николя. Что мы там можем найти?
- Немедленно его осмотреть! - сэр Кристофер мотнул головой, не желая слушать никаких возражений. - И возьмете с собой моих людей. Я хочу быть уверен, что вы проверили всё.
- Может быть, утром? Уже скоро стемнеет, - Годен без особой надежды посмотрел на раздраженного Торна.
- Сегодня же! - Торн был непреклонен. Жиль про себя улыбнулся. Прево просто не знал, как хорошо рыцарь его хозяина умел командовать солдатами. Поэтому-то в Бофоре и жилось так спокойно.
Бывшему приятелю ничего не оставалось, кроме как фыркнуть и, недовольно топая ногами, отправиться выполнять приказ. На выходе взбешенный страж порядка столкнулся со спешившим навстречу епископом. Тот с трудом успел увернуться.
- Как-то у вас сегодня многолюдно, - Гишар окинул взглядом толпу слуг и солдат, все еще торчавших в зале.
- Они уже уходят, - Кит вежливо склонился к перстню. - Ваше преосвященство, не могли бы вы подняться в спальню? Мой сеньор, к сожалению, все еще не встает с постели.
В спальне епископа усадили в кресло. Сэр Кристофер устроился у изголовья раненого и застыл, скрестив на груди руки. Гвидо и Жиль присмотрели себе удобный уголок, откуда они могли все видеть и слышать, никому не мозоля глаза.
- Ваше преосвященство, я вам так благодарен! - начал Джон, как они и договорились. Он привстал, упираясь здоровой рукой в подушку. Жилю показалось, что епископ опустил глаза и покачал головой, заметив повязки. - Видите, вашими молитвами мне стало гораздо лучше.
Гишар перекрестился. Выглядел он совершенно спокойным, даже чрезмерно, по мнению Жиля. Человек, укравший деньги у своей королевы и разговаривающий с ее братом, должен хотя бы немного волноваться. Значило ли это, что Гишар все еще не обнаружил пропажи своего сундука? Епископ вежливо улыбался. По его лицу ничего нельзя было понять.
Джон продолжил:
- Не ожидал, что в городе моей сестры кто-то захочет меня подстрелить.
- Когда-то в ранней юности, - епископ чуть заметно усмехнулся, - еще до того, как я принял сан, отец брал меня с собой на охоту. Я видел, как брыкается олень, попавший в засаду.
Жиль открыл рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнул - Джон не нуждался в его помощи.
- Ваше преосвященство, вы сравниваете убийцу с беззащитным животным? Звери не убивают своих детенышей, - зеленые глаза Джона превратились в два куска льда.
Епископ вздохнул. В пальцах застучали четки.
- Вы правы, друг мой. Я молюсь, чтобы злодей был пойман. Но я не о нем беспокоюсь.
- А о ком же?
- Я очень боюсь за невиновных! - бусины в руках у Гишара щелкнули. Нитка порвалась, и серебряные шарики раскатились по полу. Епископ с сожалением посмотрел им вслед, но не нагнулся, чтобы собрать.
Джон зло усмехнулся:
- А в этом городе есть невинные души, ваше преосвященство? Мне иногда кажется, что хорошо бы Труа зваться Содомом.
Епископ расправил рясу.
- В стаде не бывает совершенно чистых овец. В поле так легко наступить в грязную лужу.
Джон распахнул глаза:
- То есть вы не скрываете, что вам все известно? Не желаете ли со мной поделиться догадками?
Епископ сжал губы.
- Почему вы молчите? - не выдержал Жиль. - Хотите, чтоб погиб еще один ребенок?
Гишар опустил глаза, его плечи поникли.
- Тайна исповеди... - догадался Гвидо. - Убийца просил вас отпустить свой грех. Но...
- Это так? - перебил его Джон и, не дождавшись ответа, презрительно усмехнулся. - Удобная отговорка. Мы никогда не узнаем, правда ли это или уловка, чтоб избежать королевского правосудия.
- Вы меня обвиняете? Меня?! - Гишар вскочил со своего места. - Да как вы смеете! Мальчишка!
- Мы знаем вашу тайну! - Джон выпрямился, опираясь на подушки. Выглядел он очень грозно.
Епископ, казалось, удивился.
- Какую тайну? О чем вы?
Торн выступил вперед.
- Мы нашли ваш сундук. Сказать вам где, или поверите мне на слово?
Жиль ожидал оправданий или мольбы о пощаде, но не того, что епископ грозно бросится к Джону:
- Верните его немедленно! Он принадлежит церкви!
Жиль кинулся на помощь, но сэр Кристофер его опередил. Он оттащил разгневанного прелата от сеньора. Гишар, задыхаясь, упал в кресло.
- Не смейте считать меня вором! - уголок его рта бешено задергался. - Впрочем, чего еще ожидать от брата ее величества…
- А что еще мы могли подумать? - очень спокойно осведомился Джон.
Епископ обмяк в своем кресле и закрыл лицо руками:
- Я… я, наверное, подумал бы то же самое. Он тоже так считал...
Все четверо уставились на него в полном недоумении.
Джон поднял брови:
- Он, ваше преосвященство?
Гишар махнул рукой:
- Тот маленький негодник Николя, он пришел ко мне именно из-за этих денег. Они были спрятаны под алтарем. Поэтому я перенес их в крипту.
- То есть вы признаетесь, что храните украденные у королевы Франции деньги в соборе?
Жиль уловил в голосе Джона нотку сомнения. Что-то епископ слишком быстро сознался.
- Я никогда не брал чужого, и ее величеству я ничего не должен! Но по ее приказу у меня уже пытались изъять то, что принадлежит Богу. Ее приставы обыскали мой дом и забрали всё, что нашли. Тогда-то я и спрятал остатки в церкви. Я готов отдать кесарю кесарево, но Божие отдам только Богу. Эти деньги - пожертвования на постройку собора.
- Клянетесь? - Кит указал рукой на его крест.
- Своей душой! - Гишар не помедлил и мгновения. - Я все выплатил короне. Не хочу наговаривать на королеву, но наш король алчен. И я не первый прелат, которого он грабит.
На лице у Джона все еще читалось сомнение.
- Докажите!
Епископ запнулся.
- Там... Там были документы... Отправьте кого-нибудь за ними.
- Они здесь, - Жиль кивнул Киту. Тот откинул крышку дорожного ящика и достал пакет.
Они склонились над бумагами, разбирая убористую латынь и слушая пояснения епископа. Когда Жиль выпрямился, ему было очень стыдно.
- Ваше преосвященство, я очень сожалею. Мы просто неправильно прочитали.
Джон нахмурился:
- Я же и сам их смотрел.
- Нет, - Гвидо виновато потупился. - Читали их только мы с Жилем. Тут на одном листе сразу два списка. Мы просто не дочитали до конца.
- Я боялся запутаться, - пожал плечами епископ. - Это черновики. Позже я разнёс бы их по двум разным пергаментам.
Жиль усмехнулся про себя. Когда-то в молодости он и сам чуть не заработал порку, записав вперемежку траты на простыни и купленные салфетки. Королевский гардеробный дал ему подзатыльник. Тогда-то он и научился правильно вести дела.
Гвидо прервал его воспоминания:
- Почему вы отказали мальчику?
Епископ возмущенно фыркнул.
- Не знаю, как он узнал про тайник. Я всегда был очень осторожен. Но, наверное, он выследил меня, когда я спускался в крипту. Мальчишка потребовал, чтобы я ему заплатил. Сказал: "Вы же не хотите, ваше преосвященство, чтобы они пропали? Или чтобы кто-нибудь про них узнал?" Я, скорее, испугался, что он сам меня обворует. Но все равно было неприятно. Мне показалось, что он меня в чем-то подозревает. Я, конечно, не дал ему ни гроша и пригрозил адом. Сундук пришлось немедленно перепрятать. Но я оставил его в соборе. Ни один сборщик налогов без разрешения его светлости кардинала не может обыскать собор. Впрочем, мальчика мне стало жалко, и на следующий день я навестил его мать. Только эта семья не нуждалась в милостыни, так что я выбросил его из головы. Вспомнил только после его гибели и очень огорчился… А теперь потрудитесь сообщить, где вы спрятали церковные деньги, - оскорбленный епископ забрал со стола ворох пергаментов. - Господь повелел прощать, так что я постараюсь забыть о своей обиде и о том, что вы осквернили собор. А теперь извините, я вас покину... Да пребудет с вами Господь.
- Подождите! - Джон протянул к нему руки. - Вы вправе негодовать. И вправе наложить на нас любую епитимью. Мы примем любое наказание, и я лично пожертвую десятую часть доходов имения на вашу стройку. Только вы знаете убийцу! Помогите нам его поймать! Иначе преступник совершит еще не одно преступление, а вместо него казнят невиновных. Что вы скажете Господу, когда предстанете перед Его престолом?
Епископ обернулся. Возмущение в его глазах потухло.
- Я думаю об этом с тех пор, как убили Дени. С тех пор, как узнал. Только что я могу сделать?.. - у него задрожали губы. - Нарушая тайну исповеди, я рискую спасением души. Могу только посоветовать: примите во внимание, что Труа - торговый город.
- Это мы знаем и сами, - Джон недоумевающе покачал головой.
- Сожалею, - Гишар шагнул к двери, - но больше я ничего не могу вам сказать.
Он решительно закрыл за собой дверь. Джон швырнул ему вслед подушкой.
- Ну почему мне так не везет с епископами?!
Кит поднял ее и вернул на кровать.
- Гишар не Бек. По крайней мере, мне так показалось. Он всего лишь поссорившийся с королем церковник, который боится, что у него отберут то, что ему дали на благую цель.
- А если он все-таки врет? И снова нас всех запутал.
- Я приставлю к нему соглядатая. Хорошо, что у нас теперь достаточно людей. Он не сможет вынести из собора и медной монеты. Пусть в этом разбирается Ногаре.
- Катары, тамплиеры, евреи, церковники, купцы… на кого поставить? - воскликнул Джон так громко, что вбежала сестра Юфимия и безжалостно выгнала всех из комнаты больного.
Они потянулись в зал.
По дороге Жиль размышлял над словами епископа. "Торговый город. Деньги, купцы, продажа... Продажа... Только здесь много чего продают: вино, полотно, шерсть, золото, украшения и даже цветное стекло для витражей. В этом городе действительно все время что-то происходит. Джон прав, Труа если не Содом, то как минимум Гоморра".
Кит со стоном опустился в кресло:
- Я устал подозревать всех и каждого! В этом городе слишком много незнакомых людей, не то что в Бофоре. Слишком много времени уходит на любую проверку. Теперь еще приходится ждать, когда стражники вернутся с обыска.
Гвидо, который с тех пор как они спустились, метался по залу, остановился:
- Сэр Кристофер, позвольте вас попросить... Не могли бы вы отправить ваших людей разыскать по ближайшим виноградникам этого мальчика, Юдона. Мы просто обязаны узнать, что он видел. Я не верю, что его увезли из города без причины.
У Торна загорелись глаза:
- Ты прав! Только как нам его найти? Представляете, сколько мест придется объехать?
- Думаю, они где-то поблизости, - Жиль тоже навострил уши. - Мы знаем, что семья собиралась вернуться. Да и вряд ли они увезли бы детей настолько далеко. Так что они от нас в дне-двух пути. Всадники обернутся быстрее.
Кит кивнул, соглашаясь.
- Надеюсь, не придется привозить из имения еще людей. Я скоро опустошу весь Бофор... - он задумался. - Что собираетесь делать с вашим аптекарем?
- Не знаю, - Жиль с содроганием вспомнил омерзительного старика. - Может, заказать у него для сеньора лекарство?
- Не поверит, - Гвидо подошел ближе и оперся об его кресло. - Дюрану, скорей всего, уже известно, что я его лечу. И он прекрасно понимает, что я никогда не позволю шарлатану прикоснуться к своему больному. Я бы посоветовал обыскать его дом… Не приказать ли вам это прево? Тот не будет спорить.
- Это, конечно, возможно, - рыцарь нахмурился. Было видно, что ему очень не хочется науськивать на аптекаря городскую стражу. - Только помните, что сказал епископ про невиновных? Если Дюран действительно был рыцарем храма, мне не хотелось бы, чтобы это стало известно. Прево с огромным удовольствием его арестует и с радостью передаст Ногаре сразу же, как тот приедет. Король сейчас хватает всех тамплиеров без разбора...
- А если... - Жилю показалось, что он нашел выход. - Что, если спросить его самого? Давайте предложим ему выбор: или мы сами обыщем его лавку, или это сделают стражники. Думаю, он предпочтет сдаться на нашу милость.
В комнате воцарилось молчание. Наконец Кит принял решение:
- Мне нравится. Хорошо бы еще знать, что мы ищем. Месье да Виджевано, вы, конечно, пойдете с нами?
- Без сомнения, - уверил его Гвидо. - Я бы очень хотел посмотреть на его лекарство от хрипов в горле. Было бы хорошо обнаружить также белый плащ с красным крестом. Мы хотя бы знали, подозревать его или нет. Месье Обер хорошо придумал, - он исподтишка ласково взглянул на Жиля.
Жиль покраснел. Хватило одной нежной улыбки, чтобы у него потяжелело в чреслах. Скорей бы ночь! Но его чаяниям не суждено было сбыться. В прихожей застучали доспехи и послышались возбужденные голоса. Вернулись стражники, и, судя по их галдежу, они наконец принесли хорошие вести.
- Нашли, - прево, в отличие от своих людей, выглядел почему-то не слишком довольным. - Лекарь опять оказался прав. На складе вдовы действительно все перевернуто и целая лужа крови. Только что все это значит? Зачем ей убивать дружка собственного сына? Я решил не будить ее, а дождаться ваших распоряжений.
Кит взглянул в окно:
- Едва стемнело. Не будем ждать утра, - он хлопнул в ладоши, подзывая слугу, и приказал принести их плащи и меч.
Прево тяжело вздохнул. Жиль возмущенно посмотрел на него. Нерадивый вояка, казалось, до сих пор делал все, только бы не разыскивать убийцу.
До склада вдовы они дошли молча.
- Факел! - Кит протянул руку и распахнул дверь со сбитым замком. Они вошли внутрь, и Жиля сначала затошнило от вони, а потом у него от ужаса замерло сердце. Стены были забрызганы кровью. На полу темнела засохшая лужа. И даже на разбросанных мешках видны были коричневые потеки.
- Мальчик сопротивлялся, - голос стоящего рядом Гвидо дрогнул. - Он пытался спрятаться за мешками. Потом его вытащили сюда, - он ткнул пальцем в пятно на глинобитном полу. - Но, уже умирая, он все еще пытался убежать.
Даже Кит, в отличие от Жиля, повидавший в своей жизни много смертей, побледнел и отвернулся. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем ему удалось взять себя в руки.
Наконец он оправился. Кивнул, соглашаясь с Гвидо. Подошел к валяющимся мешкам и, сунув стражнику факел, кинжалом взрезал один из них. На грязный пол вывалилась ткань.
Сэр Кристофер подозвал Жиля поближе:
- Месье Обер, что это такое?
Жиль развернул один из рулонов и пригляделся.
- Фламандское полотно. Видите, здесь вплетены золотые и серебряные нити. Это работа мастеров из Брюгге. Во Франции так не умеют.
Кит кликнул солдат:
- Вскройте остальные мешки. Только осторожней, не повредите материю.
Скоро склад превратился в подобие волшебных мавританских пещер, о которых Жилю в детстве рассказывала мать. Весь пол был завален бесценной тканью, сваленной прямо в засохшую кровь. Жиля замутило. Зрелище было воистину ужасным.
Гвидо сглотнул:
- Моя семья не торговала полотном... Сколько же это все может стоить?
- Не представляю… - Кит поднял затканный золотыми розами кусок. - Мой отец когда-то подарил матери головной покров из похожей ткани. Он отдал за него с десяток овец. Матушка пилила его полгода... Нам надо немедленно допросить вдову. Не могу представить, откуда у неё такое богатство.
Гвидо быстро нагнулся и поднял с пола тяжелый том:
- Смотрите, что здесь еще... - он зашелестел страницами, разглядывая наклеенные на них кусочки ткани. - Помните, в руках у Дени был похожий клочок? Мне кажется, он взят именно отсюда. Видите, на первом же листе одного образца не хватает?
Прево потянулся к фолианту:
- Отдай его мне. Он нужен для суда.
Гвидо прижал книгу к себе. Прево бросился к нему, чтобы отнять, но Кит шагнул вперед и встал между ними.
- Мы отнесем ее во дворец, - в его голосе явственно слышалось: "Там сохранней". - Месье Годен, потрудитесь оставить здесь несколько стражников. Пусть пересчитают мешки. И объясните им, что за любую пропажу он ответят своими головами. А теперь позовите женщину. Пусть опознает свое добро.
- Сейчас? Давайте хоть уберем здесь, - прево показал на бурые пятна. - Она же тоже потеряла сына...
Кит не удостоил его ответом, лишь глянул так, что тот щелкнул челюстью и бросился выполнять.
- Бедняга действительно перепугается, - зашептал обескураженный Жиль на ухо Гвидо. - Зачем сэр Торн так поступает?
Тот покачал головой:
- Ты не о том думаешь. Только так мы сможем узнать правду. Она должна подтвердить, что это ее склад.
Жиль отвернулся, ему было жалко несчастную ткачиху.
Вдова Бонне, по-видимому, уже спала, когда за ней пришла стража и, ничего не объясняя, погнала за собой. Платье на ней было надето криво, а на щеке отпечатался след от подушки.
- Что вам от меня надо? Зачем? Куда вы меня привели?
Она осмотрелась и зажала руками рот.
- Это ваш склад? - прево махнул солдатам. Те тут же встали за спиной у вдовы. Жиль так и не понял, для чего это было нужно. То ли чтобы не дать женщине сбежать, то ли наоборот - поддержать, если она потеряет сознание.
Гвидо выхватил из сумки флакон и протянул перепуганной ткачихе.
- Глотните, быстрей!
Она сделала глоток, и на лице у нее вновь появились краски. Гвидо взял ее за руку.
- Не бойтесь. Просто скажите нам, пожалуйста, это место принадлежит вам?
Вдова замотала головой.
- Нет! Держать отдельный склад мне не по карману. Я храню материю в мастерской. Там с избытком хватает места, - она недоумевающе осмотрелась. - Это полотно не моей работы. А это что?.. - она наклонилась, долго смотрела на засохшую лужу, а потом закричала. У нее перекосился рот, и слезы градом потекли по щекам. Гвидо быстро подхватил ее под локоть и вывел наружу. Жиль с Китом переглянулись.
- Мне кажется, что она не лжет, - Жиль уже и не знал, что думать. - Почему же в магистрате сделали такую запись?
Кит быстро приложил палец к губам и отошел подальше от стражи.
- Месье Обер, вы же не видели магистратские книги, только сам список?
- Да, только список, но… Ошибка писца?
- Не знаю, - Кит тоже заторопился на улицу. - Пойдемте, посмотрим, удалось ли вашему другу успокоить женщину. Может, она все же что-то знает.
Вдова уже перестала рыдать и лишь изредка икала, опираясь на Гвидо. Наверное, ее не держали ноги.
- Вы когда-нибудь здесь бывали? - Кит попытался говорить с ней мягко.
Женщина замотала головой.
- А такую ткань на вашей памяти кто-нибудь продавал? Может, вы видели ее на ярмарке? Или замечали на знатных дамах?
Матушка Бонне задумалась.
- Это же фламандское полотно, я не ошиблась? Так до Битвы шпор****(****Битва при Куртре, выигранная фламандцами в 1302 г. во время войны Франции и Фландрии, развязанной королем Франции Филиппом Красивым. Победители собрали с трупов французских рыцарей 700 пар золотых шпор и вывесили их в одной из городских церквей, поэтому битва при Куртре вошла в историю также как Битва золотых шпор.) им часто торговали на ярмарках. Теперь уже нет. Но ткань - не молоко, долго хранится. У меня в мастерской такой материи никогда не было. Я недостаточно богата.
Они попытались задать ей еще несколько вопросов, но вдова в ответ лишь мотала головой. Она действительно ничего полезного больше не знала.
Наконец Кит оставил ее в покое.
- Идите спать, матушка, - он выпустил руку испуганной женщины. - Если хотите, месье да Виджевано проводит вас и с вами посидит. Или справитесь сами?
- Сама! А дома мне поможет служанка, - вдова, видимо, не чаяла, как унести от них ноги. Она отошла на несколько шагов и вдруг остановилась. - Скажите, ваша милость, а почему вы подумали, что это мой склад?
- Ошибся, - попытался улыбнуться ей Кит. - Прошу прощения за беспокойство.
- Это здесь... здесь убили Дени?
Кит кивнул ей. Женщина вновь разрыдалась и, спотыкаясь, побрела к своему дому.
- Невиновные... Епископ боится за них… - пробормотал Кит еле слышно. - Он прав. Им не знать покоя, пока не найдется виновный.
Жиль про себя согласился, хотя не был уверен, что Гишар именно это имел в виду.
Кит оставил возле склада свою охрану и, подозрительно посмотрев на мрачного как смерть прево, приказал тому также запереть ратушу и никого туда не пускать, пока он лично не убедится, что на самом деле записано в книгах. Он не успокоился, пока не проверил, что и туда отправилась пара его людей. Остальных он погнал спать. До утра уже оставалось недолго.
У Жиля от усталости подкашивались ноги, когда он наконец-то добрался до своей комнаты и упал на кровать.
- Не обидишься? - спросил он Гвидо. - Я бы очень хотел провести с тобой эту ночь, но, боюсь, у меня ничего не получится.
Гвидо смущенно улыбнулся и тоже признался:
- Я и сам собирался тебе это предложить. Боюсь, мы оба не совсем... м-м-м... в настроении. Думаю, что пока мы не поймаем убийцу, "брачная" ночь отменяется. Мне уйти или остаться? Что скажешь?
- Остаться, конечно! - Жиль потянул его на себя. - Привыкай спать рядом. Пригодится, когда мы поймаем убийцу. Потому что я хочу это делать всю свою жизнь.
Он думал, что уснет, как только голова коснется подушки, но проворочался почти до рассвета и утром встал совершенно разбитым.
- Мне все кажется, что я что-то упустил, - сказал он удивленному его бессонницей Гвидо. - Вчера днем я услышал что-то важное, только вот никак не соображу что.
- Меня ничто не встревожило, - Гвидо потянулся к кубку с вином и капнул туда несколько капель сладко пахнущей настойки. - Вот, выпей, это тебя успокоит. Дай припомнить... Без меня ты встречался только с главой магистрата. Может, ты мне не всё рассказал?
- По-моему, всё, - Жиль глотнул вина и почти сразу почувствовал, что веки у него отяжелели. - Морель беспокоится за свою семью и надеется, что убийство раскроют еще до приезда королевских чиновников.
- А это он предложил тебе отдать список складов?
- Нет. Это я поинтересовался, есть ли в магистрате список, и попросил копию… А почему ты спрашиваешь?
Гвидо поежился, как будто ему стало холодно под теплым одеялом.
- Сам не знаю. Какая-то дурацкая ошибка с этой копией. Мы зря перепугали несчастную женщину. Если, конечно, она нам не врет. Не знаю, что думаешь ты, Жиль, но, по-моему, она говорит правду. Надо будет посмотреть книги в магистрате. Вдруг там указан настоящий хозяин?
Утром вернулся гонец, проверявший, ночевала ли в таверне мадам Бюсе.
- Трактирщик прекрасно запомнил ее и племянника. Они щедро заплатили за две отдельные комнаты и ужин. Кузнец их тоже опознал. Сказал, что богато одетая дама и толстый юноша очень торопились. Он никогда так быстро не перековывал лошадь, - уставший дружинник с удовольствием набросился на эль и холодное мясо.
- Значит, их действительно не было в городе. А слугам еретичка не доверяла. Конечно, убить мог и кто-то из ее сообщников, - рассудил Кит. Жиль так и не понял, обрадовался ли он привезенным вестям или огорчился. - Мало ли кого Жаум или даже она сама могли убедить это сделать. Епископ здесь проворонил целое лежбище катаров. Один из них...
Он задумался.
- Вряд ли это они, - Гвидо оторвался от своей тарелки. - Вспомните дворцовые сплетни. Когда к братьям Отье подобрались люди короля, они сбежали от опасности. - Он посмотрел на недоуменные лица и пояснил: - Вы, сэр Торн, в подобных случаях тянетесь к мечу. Они нет. Опять же, мадам Бюсе... Как только запахло жареным, она тут же закрыла молельню и нашла себе новое жилье. В Салерно меня учили: ищи подобное и поймешь, кто чем болен. При малейших признаках опасности эти люди прячутся, а не нападают.
Кит кивнул, соглашаясь, но Жиль обратил внимание, что хоть он и ворчал все утро, что у него мало людей, но охрану вокруг дома соседки он не снял, а даже послал проверить, не было ли ночью попыток побега. Остальных людей он поделил. Меньшая часть осталась в городе, подсобить, если возникнет нужда. Остальных он разослал на поиски Юдона. Жилю же с Гвидо предложил выбирать, поехать ли им всем вместе обыскать аптеку или, разделившись, пойти, порыться в списках в магистрате. Его знаний грамоты для этого не хватало.
Жиль неуверенно взглянул на Гвидо, но тот не сомневался.
- В аптеку, конечно! И как можно скорей! Магистрат по вашему приказу заперт, и с бумагами ничего не случится, но вот Дюран, конечно же, может сбежать! - он торопливо накинул на плечи плащ.
Наверное, эта мысль пришла в голову не им одним. Около аптеки уже толпилась стража и раздавались вопли прево.
Они вошли внутрь. Годен вовсю распоряжался обыском. Аптекарь, заламывая руки, жался в углу.
- Черт! - зашипел Кит сквозь зубы. - Нас опередили. Не ожидал от здешнего лодыря такой прыти...
Прево встретил их широкой улыбкой и тут же сунул в руки Киту арбалет.
- Посмотрите, что я нашел! Думаю, именно из него стреляли в его милость.
У Кита на челюсти заиграли желваки. Он бросился к перепуганному тамплиеру и замахнулся на него. Тот в ужасе прикрыл голову руками:
- Это не мой арбалет! У меня дома даже лука нет!
Жилю показалось, что бедняга сейчас хлопнется в обморок. Он с трудом удержал разгневанного Торна.
- Где вы его нашли? - Кит все еще тяжело дышал.
- У негодяя в саду на грядках. Он закопал его среди лекарственных трав. Не хотел, наверное, выбрасывать хорошее оружие.
Кит опять рванулся к аптекарю.
- Надо же, - почему-то насмешливо протянул Гвидо, - какой он у вас жадный! А нельзя ли посмотреть на само место находки?
- Действительно, - шепнул Жиль Киту. - Давайте сначала разберемся.
Тот перевел дух и наконец взял себя в руки.
- Покажи, где его прятал!
Аптекарь бросился перед ним на колени:
- Господом клянусь, у меня его не было! Я лет десять, наверное, не стрелял. Да я бы и не смог его натянуть!
Он задрал рукава, показывая старческие худые руки.
- Арбалет - не лук. С ним, если надо, справится даже ребенок, - Торн явно погрешил против истины, и Жиль с ним не согласился. Он поднял испуганного старика и усадил на любимую табуретку.
- Ну, ну, месье Дюран! Расскажите нам, зачем вы хранили у себя оружие.
- Я ничего не хранил! - взвизгнул тот. - Ко мне вломились и обвинили в каких-то ужасных преступлениях! Я невиновен! Я всего лишь торгую лекарствами.
- Это сейчас! Но когда-то же вы воевали, не так ли? Вы умеете пользоваться арбалетом? - Жиль старался говорить спокойно, чтоб еще больше не перепугать и так трясущегося старика. - Вы сказали, что не натянули бы арбалет? Значит, знаете, как это надо делать?
Из аптекаря как будто вышел весь воздух. У него задергался кадык и застучали зубы.
- Я знаю, о чем сплетничают за моей спиной... Это правда, я действительно был рыцарем Храма, но… - он завертел головой, ловя подозрительные взгляды, и зажмурился. Жиль осторожно взял его за руку. Когда Дюран наконец осмелился открыть глаза, то по щекам у него потекли слезы. - Не смотрите на меня так. Я ничего плохого не делал. Из Ордена я ушел сам - еще до того, как король издал приказ против тамплиеров. Мне... мне не слишком понравилось воевать. И я не нашел там настоящей веры. А мой дядя торговал лекарствами, он и завещал мне эту лавку, - он всхлипнул. - Из оружия у меня только нож. Я им всего лишь режу травы.
Гвидо вздохнул и обернулся к прево.
- Мы поговорим с ним, когда он успокоится. Не могли бы вы сейчас показать нам, где нашли арбалет?
Годен пожал плечами и повел их в небольшой задний дворик, отгороженный от улицы невысокой каменной изгородью, большую часть которого занимали грядки. Все еще плачущий аптекарь потащился вслед за ними.
Наверно, еще вчера огород содержался в идеальном порядке, но сегодня по нему, казалось, пронеслась буря, разбросав комья земли и усыпав все вокруг ошметками растений. Гвидо подобрал одно и растер в руках несколько свежих листьев. В воздухе запахло ромашкой.
- Кто нашел арбалет? Ваши люди? - Гвидо внимательно посмотрел на Годена.
- Они самые! - горделиво подбоченился тот. - Вон там, в тех кустиках.
Гвидо еще раз взглянул на росток и понюхал пальцы.
- Chamaemelum romanum,*****(*****Ромашка римская (латинск.) - лекарственное растение.), не правда ли, месье Дюран? Лечите им судороги и боли?
Аптекарь все еще смахивал слезы с лица, но голос его наконец зазвучал спокойней:
- Еще я готовлю прекрасный отвар, который помогает при воспалении глаз, и настойку для женщин, возвращающую силы после родов.
- Когда вы высадили это растение?
- В сентябре, как и положено. Видите, уже распустились листья...
Прево не выдержал и вмешался в разговор двух ученых.
- Что за чушь вы несете? Не все ли равно, когда он их посадил? - он окончательно потерял терпение.
- Это вовсе не чушь, мой дорогой месье Годен. Потому что ни один опытный травник не спрячет такой громоздкий предмет в грядках. Он повредил бы корни растений, - взгляд у Гвидо стал жестким. - И вот что странно: листва совсем не пожухла... Почему вы приказали стражникам копать именно здесь?
Прево запнулся:
- Тут был холмик... Такая горка земли, - он встряхнулся и закричал: - Да кто ты такой, чтоб лезть в мои дела?!
"Врет, - подумал Жиль, - врет и не краснеет. Джона ранили два дня тому назад, а у растения такой вид, будто его только что выкопали.
Кит поворошил ногой вырванные ростки:
- В феоде моей семьи, в Англии, тоже был огород с травами. Моя мать заставляла нас с братом помогать ей, когда она в нем возилась... Не знаю, что там месье да Виджевано пробормотал по латыни, но матушка называла такую траву ромашкой-растрепухой. Она учила нас быть с ней очень осторожными, потому что у нее слабые корни. Тронь их, и тут же вянут. Так что аптекарь умудрился сотворить чудо, не правда ли, месье прево?
У Годена побагровела шея.
- Да мало ли что бывшие храмовники могут сделать?! Они известные колдуны. Вот у него и получилось.
"А ведь правда, - Жиль с подозрением взглянул на аптекаря. - Говорят, что тамплиеры умели чуть ли не по воздуху летать, не то что сделать так, чтобы растения не сохли!"
Стоящий рядом с ним Гвидо нахмурился:
- Дьявол, конечно, силен, но я бы проверил, не помогал ли ему кто-нибудь из людей. Взгляните туда, - он показал пальцем на испачканную землей ограду. - Смотрите, там следы!
Жиль пригляделся: на камнях действительно виднелись отпечатки сапог.
- Наверное, кто-то забрался сюда ночью, зарыл арбалет, а потом вылез наружу.
- И это нетрудно было сделать, - Гвидо подошел поближе. - Надо просто ухватиться за выступ, потом подтянуться на руках и прыгнуть. - Он за одно мгновение оказался на улице, а потом залез обратно. - Месье Дюран, вы ночью не слышали никакого шума?
Тот покачал головой:
- Я крепко сплю.
- А почему, месье Годен, вы решили обыскать аптеку именно сегодня?
Прево замялся.
- Вспомнил, что говорили про Дени и лекарство для голоса. Решил проверить.
- Да что вам всем сдалось мое лекарство! - завопил аптекарь. - Его покупают многие, даже местная знахарка!
- Неужели? - у Жиля в голове вдруг все стало на место. - Господи, почему я до сих пор не сообразил... Все же так просто!

Глава десятая

Все уставились на него в изумлении. В тишине было слышно, как икает испуганный аптекарь.
- Не сейчас, - Жиль отмахнулся от устремленных на него взглядов. - Я еще сам не до конца уверен. Сэр Кристофер, мы же пойдем сейчас в магистрат? Месье Годен, я думаю, что вам тоже будет интересно, и, пожалуйста, пригласите туда же бальи с супругой, главу магистрата, епископа Гишара, мадам Бюсе, ну и заодно знахарку.
- Зачем? - захлопал глазами прево. - Он обернулся к Торну, но тот лишь кивнул, соглашаясь с Жилем. Годен побагровел. - Что вы там напридумывали, приятель? Я собираюсь арестовать этого человека! И мне надо закончить обыск в его доме, - он схватил Дюрана за шиворот.
- Оставьте его в покое! - Гвидо ринулся бедняге на помощь. Он ухватил аптекаря за руку. Прево вцепился в другую. Каждый из них тащил несчастного аптекаря к себе, пока тот не закричал, на этот раз от боли.
- Прекратить! - побагровел Кит. - Отпустите его немедленно! Что вы себе позволяете?!
Прево и Гвидо замерли. Аптекарь кулем рухнул к их ногам.
Кит тяжело вздохнул и помог ему встать.
- Никогда в жизни я не видел такого безобразия! Вы, - он ткнул пальцем в прево, - делайте то, что вам говорят! Месье Дюран пойдет в магистрат вместе с нами. Если понадобится, вы отправите его в темницу прямо оттуда. Около дома оставьте стражников. Обыск подождет. Месье да Виджевано, оставьте ваш кинжал в покое. Верните его ножны, я сказал! - он шумно перевел дыхание.
- Пожалуйста, умоляю, не выпускайте прево из виду! - шепнул ему Жиль. - Пусть отдает приказы только в вашем присутствии. И еще... Возьмите в магистрат своих людей. Чует мое сердце, они нам пригодятся.
Рыцарь подозрительно уставился на Жиля. Прошла, наверное, вечность, прежде чем он неохотно кивнул.
- Надеюсь, месье Обер, вы знаете, что творите!
Жиль тоже надеялся на это. Мысль, которая мелькнула у него в голове, была такой странной... Неужели... Он еще раз проверил себя. Да! Все совпадало.
Он покосился на Гвидо. Тот закусил губу и вдруг улыбнулся - наверное, в отличие от Торна, тоже что-то понял.
- У тебя все сошлось? - Гвидо заговорил с ним уже по дороге. - Мне кажется...
- Я боюсь ошибиться, - перебил его Жиль. - Помнишь, ты спрашивал про мой разговор с главой магистрата? Так я позабыл рассказать тебе про его семью...
Гвидо выслушал его, не перебивая, а потом хмыкнул:
- Это, конечно, все объясняет. Я заподозрил что-то похожее, но совсем по другим причинам. Про родство я, конечно, не знал.
- Потом расскажешь. - Впереди уже показалось здание магистрата. - Сэр Кристофер, мне кажется, что нам стоит подождать остальных снаружи, - остановил Жиль уже собиравшегося войти Кита. Он понизил голос: - Иначе скажут, что это мы изменили записи в книгах.
Бальи и прекрасная Катрин подъехали верхом. На лице у обоих было написано недоуменное высокомерие. Мадам Бюсе привели двое людей из дружины Торна. Он тихо плакала, вытирая глаза платочком. Глава магистрата пришел пешком и теперь озирался, наверное, пытаясь сообразить, зачем их позвали. Около своего портшеза хмурился епископ Гишар. Знахарка прибежала последней, она единственная из всех казалась спокойной, лишь удивленно подняла брови, очутившись в столь почтенной компании.
- Что случилось? - первый не выдержал Морель.
Сэр Кристофер выступил вперед:
- Управляющий королевским замком, месье Обер, попросил меня собрать вас всех вместе. Как голос шурина короля я с ним согласился.
За его спиной звякнула мечами его охрана. "Хвала Господу! - подумал Жиль. - Хорошо, что Джон нагнал из Бофора так много людей. Иначе пришлось бы туго!"
- Я думаю, что нам удобней будет поговорить в зале совета, - вежливо предложил он. - Там мы сможем проверить записи в книгах.
Ратуша показалась Жилю заброшенной, как старый дом без хорошего управляющего. Большая комната, в которой обычно собирались члены магистрата, видимо, когда-то была уютной. Но сейчас дубовые панели потемнели и растрескались от времени. Железные решетки на окнах плохо пропускали солнечный свет. Затертый каменный пол давно не мыли и не меняли посеревшую от грязи солому.
Они расселись за огромным пыльном столом, на видавших лучшие времена стульях.
"Сразу заметно, когда в хозяйстве нет твердой руки, - подумал Жиль. - Слуги не выполняют и половину работы, хитрят и воруют. Хозяин и не заметит, как окажется разоренным. А какова ратуша, таков и сам город. Бедная королева, до чего довели ее наследство!"
- Что ж, - он кивнул настороженно глядевшим на него людям, - давайте посмотрим на списки хозяев складов. Те самые, с которых писцы сделали мне копии. Только мне кажется, я знаю, что мы там увидим...
- Что? - месье Морель вскочил со своего места. - Книги магистрата в полном порядке!
- Я думаю, что на месте записи о складе, якобы принадлежащем вдове Бонне, стоит клякса. Я ведь прав, месье Морель? И вам это прекрасно известно. Вы же сами ее и поставили!
У главы магистрата забегали глаза.
- Понятия не имею, о чем вы говорите! Я? Клякса? Я не писец, чтоб делать записи в книгах! Какое право вы имеете меня в чем-то обвинять?!
Он бы еще долго кричал, но Кит одним взглядом пригвоздил его к месту.
- Мое право - это право любого человека, который радеет о честном ведении дел и о справедливости! - ответил ему Жиль. - Право каждого, кому жаль невинно обвиненных в ужасном преступлении и кто скорбит об убитых детях, как бы они ни грешили при жизни. Право подданного, верного своим королю и королеве. Впрочем, вам этого не понять, потому что вы давно забыли, что такое честь и совесть!
Глава магистрата с шумом втянул в себя воздух:
- Ложь!
- Где книги? - по-волчьи оскалился Кит, и Жиль заметил, как с лица Мореля исчезли все краски. Он задрожал и ухватился за спинку стула, как будто у него подогнулись колени. - Немедленно скажите месье да Виджевано, где их искать. Он вместе со стражей принесет их сюда. Сами сядьте на место. Вам запрещено покидать этот зал.
Жиль молча ждал, пока Гвидо с солдатами ходил за книгой. Он смотрел на лица людей, управляющих в отсутствие хозяйки городом. Некоторые из них тоже смутились и побелели. Что ж, значит, он прав. Иначе пришлось бы бежать из города от их мести.
Прошло довольно много времени, прежде чем Гвидо снова появился в комнате. В руках он сжимал увесистый том.
- Пришлось поискать. Она лежала не на своем месте, - Гвидо зашелестел пожелтевшими страницами. - Действительно, вот тут клякса. Причем довольно свежая, чернила еще не успели выцвести. Взгляните сами.
Кит потянулся к книге.
- Да, вижу. Написанное под ней не разобрать. Что же делать?
- Может быть, я мог бы попробовать осветлить пятно лимонным соком или уксусом… - Гвидо задумчиво потер пальцем высохшие чернила. - Только, боюсь, это не поможет.
Жиль усмехнулся:
- Неважно. Вы ведь не всё продумали, месье Морель. Решили, что казнь евреев удовлетворит весь город. Вы насторожились, только когда сеньор де Бофор так неосторожно сообщил, что напишет самой королеве. Что же вас так напугало в его словах? Король не любит иудеев. Год назад в Париже по его приказу сожгли несколько из них, обвинив их в том, что они пускали по воде хлеб. Из Провена их общину изгнали вообще без всякой причины. Королева поддержала его и не сказала ни слова против. Вы, наверное, надеялись, что бедняги скоро умрут, а после их смерти стихнут и пересуды о погибших Николя и Дени. Тогда почему вы так испугались, месье Морель? Потому что в городе уже начали обыскивать склады, а вкупе с письмом ее величеству это могло привести к большой беде. - Жиль почесал бровь и обернулся к внимательно слушающему его Торну. - Видите ли, сэр Кристофер, можно приказать писцу изготовить фальшивую запись, внеся туда одну неправильную строчку. Можно вымарать неудобное имя в книге... Но у их величества хранятся копии за многие года - по ним сборщики следят за оплатой налогов. Хотите, покажу вам похожие из второго имения сеньора?
- И что с того? - подал голос до сих пор молчавший епископ. - Это многим известно. Я, например, споря с королевой о недоимках, именно на них и ссылался.
- Вот именно! - торжествующе воскликнул Жиль. - Только вы, ваше преосвященство, не совершали никаких преступлений. Вам не пришлось очень быстро заметать следы, ставить в книге кляксу, чтоб спрятать свое имя, а вместо него указать вдову Бонне. Месье Морель думал, что у нее мы искать не будем.
- Потому что ее сын тоже погиб и осиротевшую женщину ни в чем не подозревали, - понимающе протянул Гишар и не по-христиански зло прищурился на главу магистрата.
- Так что клякса в книге не имеет значения, - продолжил Жиль. - Как только стряпчие королевы покопаются в старых бумагах, то обнаружат, что за этот склад годами платил казне именно месье Морель. Эти поиски, конечно, займут время, но если его сегодня арестуют, то он будет ждать ответа в темнице. Куда же вы, месье? Не поможет! За дверью стоит стража!
Пьер Морель бросился к выходу, но замер, увидев скрещенные мечи. Он кинулся к Жилю:
- Псы безродные, ты и твой лекаришка! Отпустите меня немедленно! Вы думаете, что я так глуп, чтобы пытаться напасть на брата самой королевы?
Солдаты оттащили главу магистрата от Жиля и усадили на место. Двое остались стоять за его спиной.
Кит быстро удостоверился, что с любимым слугой Джона ничего не случилось, и задумчиво пожал плечами:
- Может, действительно всё было не так? Зачем ему убивать Джона? Их величества не успокоились бы, не выяснив, кто стоит за этим покушением.
- Поэтому я так поздно и сообразил. Месье Морель всегда казался мне человеком умным. Стрелять в шурина короля ему бы и в голову не пришло. Думаю, что он и не знал, что его сообщник отдал приказ хорошенько напугать опасного высокородного гостя. Этот человек привык полагаться на свою силу, не задумываясь о последствиях. Глупо, не правда ли, месье Годен? Полагаю, что вам пришлось выслушать много горьких слов вместо благодарности за ваше преступление.
- Да я уже двадцать лет слежу в этом городе за порядком! - прево сжал кулаки и двинулся на Жиля.
- Не надо кричать, - поморщился Жиль, - мы сейчас не в таверне. Вы с самого начала делали все, чтобы эти преступления не были раскрыты. Вы отказались показать врачу тело Николя. Попытались свалить убийство Дени на Гвидо, а когда не получилось, срочно и без причины арестовали евреев. Потом вы услышали угрозы милорда и решили, что молодой вертопрах уедет, если его напугать. А вчера вы совершили последнюю глупость: лично залезли в сад месье Дюрана и спрятали там арбалет. Бывший тамплиер показался вам подходящей жертвой. Только вот на каменной стене остались следы! Если их сравнить с вашими сапогами...
Жиль ожидал, что Годен, как и глава магистрата, сорвется. Рука сама потянулась к кинжалу. Но главный страж города язвительно рассмеялся:
- Я ничем не обязан месье Морелю. А когда убивали Дени, и я, и он были в соборе...
- Зачем вам самому пачкать руки? - усмехнулся в ответ Жиль. - Для этого у вас хватает наемников. Думаю, если пересчитать ваших солдат, то окажется, что один из них сбежал. Дезертировал ли он по вашему приказу, или ушел сам, предоставив вам расхлебывать кашу, этого я не знаю. Думаю, он испугался, когда понял, что посланная им стрела вместо того, чтобы воткнуться в землю, почти что убила моего господина. Тогда-то он и решил убраться подальше. Надеюсь, сэр Кристофер сможет его поймать. И уж поверьте мне, он не будет знать покоя, пока не найдет негодяя. И да, вы не связаны с главой магистрата. Вы делали то, что вам велел третий сообщник.
- Третий?! - никогда еще сэр Кристофер не выглядел настолько ошеломленным. - Что, есть еще один?!
- Увы! Даже не один, а целых два, - это уже заговорил Гвидо. - Месье Обер рассказал нам о том, что произошло после убийств детей. Я же поведаю о том, что случилось раньше. Помните слова его преосвященства: "Труа - торговый город"? Все началось, когда король запретил ввозить во Францию фламандское полотно. Господин Морель решил, что на этом можно неплохо заработать. Дело в том, что в городе у него был родственник, который помог ему наладить тайную перевозку тканей через границу. И все были довольны: фламандские ткачи, которые их продавали, местная знать, носившая дорогую одежду, и покупающие ее на ярмарках купцы. Морель и его сообщник разбогатели. Только вот однажды к нему пришел сын вдовы Бонне, которого часто нанимали для мелких поручений. Я не знаю, что узнал приметливый мальчишка. Увидел ли он, как тайно ночью на один из складов тащили мешки или как кто-то из преступников расплачивался с контрабандистами, а может, опытный ткаченок опознал запрещенную ткань... Но, думаю, что он и сам не понял, что ввязался в опасное дело. Он, как обычно, попросил заплатить за молчание, и после этого его дни были сочтены. Сын вдовы умер, и о нем, кроме матери, никто и не горевал. Преступники успокоились. Да вот только через несколько месяцев к ним заявился маленький Дени...
У Кита исказилось лицо. Он схватился за рукоятку меча:
- Кто сообщник?!
- Конечно же, бальи де Ришар и его супруга Катрин, которая так любит рядиться во фламандские ткани. Именно они так внезапно разбогатели за последнее время. Помните, когда мы пришли к ним, то удивились новым и весьма красивым шпалерам. Шевалье де Ришар единственный, кто мог, ничего не боясь, провозить в город контрабанду. Город наводнен фламандским полотном, а бальи палец о палец не ударил...
- Он родственник месье Мореля? - все-таки засомневался сэр Кристофер. - Де Ришары - известный дворянский род, а Морель...
- Простолюдин? - перебил его Гвидо. - Заметьте, богатый простолюдин, который хвастается браком дочери с родовитым человеком. Мадам де Ришар - дочь главы магистрата от первой жены. Месье Морель сам проболтался об этом Жилю. Только тот после бессонной ночи не обратил внимания на эти слова. Понимаете… - Гвидо безмятежно взглянул на перепуганых де Ришаров, - мы в этом городе чужаки, и никому и в голову не пришло просвещать нас по поводу и так всем известных семейных связей. Но вот вчера месье Морель солгал Жилю, что идет во дворец, проведать раненого сеньора. Только Жиль шел домой, а глава магистрата ему навстречу. Я еще удивился такому обману. Морель, конечно, хитрец, но не хладнокровный убийца. В последние дни он носился по городу, пытаясь узнать, что нам удалось раскопать. В то утро он шел к своему зятю. Жиль обратил внимание, куда он направлялся. Наверное, Морель хотел убедиться, что тот принял меры и никто не найдет их склад.
Бальи вытащил меч, но Кит встал у него на пути:
- Грязный убийца! Я не удивлюсь, если ты заставлял солдат короля привозить в город твою добычу!
- Никогда в жизни! - взвизгнул бальи. - Купцы из Фландрии добирались сюда сами. Что я мог сделать, Катрин нужны были деньги, много денег, а король не слишком щедро оплачивал мои труды.
- Заткнись! - тесть посмотрел на него воспаленными глазами. - Ты тянешь на плаху меня и мою дочь!
- Все кончено, Пьер! - голос у бальи сделался совсем мертвым. - Нам уже не выбраться из этого дерьма!
Он отцепил меч и протянул Киту.
- Честью клянусь, моя жена ничего не знала!
Меч зазвенел, падая на пол. Торн отбросил его, как ядовитую жабу.
- Ваша честь, так же как и честность, ничего не стоят! - безжалостно ответил ему Гвидо. - И ваша супруга тоже не уйдет от королевского правосудия. Это же она заманила Дени, пообещав ему настойку для улучшения голоса. Мадам побоялась купить ее у аптекаря напрямую, тот мог ее запомнить. Но вот пожаловаться на недомогание матушке Жакетте, которая пользовала ее, как и других женщин города, было совсем не трудно. Та, по словам аптекаря, не раз покупала у него настойки. Знахарка потом добавляла в них свои травы и продавала по хорошей цене. Это и было то средство, о котором с таким благоговением шептались в хоре. Николя, да и, наверное, Дени, действительно на какое-то время становилось лучше...
Жакетта всплеснула руками:
- Вы использовали мой напиток, чтоб помочь убить невинные души?! Я собственными руками помогла им появиться на свет! Вы же сказали мне, что в последнее время у вас разболелось горло, и я, дура, вам проверила!
Катрин застонала. По щекам заструились слезы. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла выдавить из себя ни слова.
Кит смерил их презрительным взглядом и подозвал стражу.
- Именем короля, арестуйте их и заприте в тюрьму. Пусть подождут там королевских дознавателей. Те сами решат, судить ли их здесь или отвезти в столицу.
- Всех, что ли? И прямо в подвал? - сержант, столько лет выполнявший приказы начальства, беспомощно затоптался на месте. Старому служаке никогда еще не приходилось арестовывать столь важных персон.
Кит взглянул на покрасневшего от волнения Жиля, улыбнулся чуть ли не подпрыгивающему на месте Гвидо и усмехнулся:
- Посадите их в камеру, где ждут расправы евреи.
- А с теми что делать? - на всякий случай уточнил сержант.
- А тех немедленно освободить. Невинным не место за решеткой. Пусть возвращаются к своим семьям, - Кит кивнул, отпуская солдат, и пошел к двери. Говорить больше было не о чем.
Они еще немного задержались у выхода, выслушивая благодарный лепет аптекаря и сдержанное обещание знахарки свидетельствовать против Катрин, когда дело дойдет до суда. А после помогли епископу взобраться в портшез.
Тот кусал губы:
- Вы понимаете, что я ничего не мог сказать?
Жиль кивнул. Тайна исповеди нерушима. Но ему все-таки казалось, что пастырь города мог поступить иначе. Кит отвернулся. Наверное, подумал то же самое.
- Я хочу видеть, как их отпустят… - тихо попросил Гвидо. - Не могли бы мы удостовериться, что их отправят по домам с миром?
Кит согласился. Торопиться теперь было некуда.
Евреи выходили из темницы, спотыкаясь и опираясь друг на друга. Жиль почувствовал ком в горле - настолько истощенными и бледными выглядели несчастные, проведя в тюрьме всего одну неделю. Он молча глядел, как моргают отвыкшие от света глаза и как дрожащие руки пытаются поправить безнадежно испорченную одежду. Последним на носилках соплеменники вынесли Ицхака. Гвидо бросился к другу. Прошло довольно много времени, прежде чем лекарь вернулся.
- Выживет! - Гвидо сиял, как майское солнце. - Завтра я схожу в еврейский квартал и отнесу им лекарства. Дома и стены лечат. Не могу даже представить счастье родных. Никто ведь не верил, что они увидят его живым.
Они свернули на улицу Кошек и побрели к собору.
- Здесь неподалеку живет тот мальчик, Юдон… - сказал Жиль Торну. - Жаль, что мы так и не смогли его разыскать.
Он запнулся: навстречу им семенила знакомая старуха. Выглядела она поздоровевшей и в руках тащила корзинку. Наверное, на базар.
- Бог в помощь, бабушка! - вежливо кивнул ей Гвидо. - Кашель больше не мучает?
Старуха довольно рассмеялась:
- Даже забыла про него. Да и как могло быть иначе с едой и лекарствами, которые вы присылали?! Да благословит вас Дева Мария за вашу помощь! А насчет одеяла не беспокойтесь, сударь. Я его хорошенько вычищу и вам верну. Неужто под ним спала сама королева?
- Не стоит, бабушка! Оставьте себе, - Жиль с удовольствием посмотрел на её округлившееся щеки. Он не стал признаваться, что отдал старой свою собственную постель, привезенную из Бофора. Еще чего, не хватало только разбазаривать королевское добро!
- Ничего про соседей не слыхали? - на всякий случай спросил Гвидо.
- Вернулись соседи! - старуха весело закивала головой. - Вчера еще приехали. Иду вон на рынок, внучку вкусненького купить. Соседка сказала, что муж запил и подрался с хозяином. Тот их выгнал и ничего за работу не заплатил.
Они, не договариваясь, свернули в узкий переулок. Ставни с окна были сняты. Из комнаты на нижнем этаже слышались голоса и на всю улицу гремел храп. Наверное, хозяин отсыпался после очередной попойки.
Кит стукнул мечом в дверь. Им отворила худая как палка женщина с измученным лицом, в накинутом наспех на голову сером от пыли плате.
- Не знаю, сколько вам задолжал муж, но я верну… - по ее щекам заструились слезы. Она опасливо косилась на меч Кита, видимо, приняв его по ошибке за главного из кредиторов.
Им пришлось долго объяснять ей, что они не имеют к главе семьи никаких претензий, а еще дольше уговаривать позвать сына.
Одетый в обноски долговязый Юдон показался Жилю еще более невзрачным, чем в соборе.
- Мы знаем, что ты следил за Дени, - Обер очень старался не напугать мальчишку. Не хватало только, чтобы тот снова сбежал. - Помнишь то утро, когда его убили? В тот день ты что-то видел?
Мальчишка испуганно оглянулся на мать. Та притянула его к себе и обняла за плечи:
- Говори, сынок! Они помогли твоей названой бабушке. Я думаю, они хорошие люди.
- Я слышал, как Дени хвастался, что раздобыл настойку и теперь сможет петь всю жизнь, - голос Юдона сорвался и дал петуха. - Поэтому я за ним и следил. Утром я увидел, как он слоняется по площади. Я спрятался за углом...
- К нему кто-то подошел? - Кит приподнял его подбородок.
- Мадам де Ришар. Я сперва подумал, что он бегал по ее делам, но они долго о чем-то говорили, а потом Дени ей кивнул и она увела его за собой. Я побежал за ними. Боялся его потерять.
Юдон умолк. Его чумазое лицо побледнело.
- А дальше? - поторопил его Кит.
- Они шли довольно долго, зачем-то петляя по улицам. А потом остановились около какого-то склада. Мадам что-то ему сказала. Он вошел. Она захлопнула дверь и заложила засовом. Я подумал, что она захотела над ним подшутить или, может быть, проучить за проступок. Дени начал стучать... Она крикнула ему, чтоб унялся. Подбежал солдат из городской стражи. Не знаю его имени, но на подбородке у него шрам. Мадам зашептала ему на ухо, а потом показала на дверь и ушла. Солдат осмотрелся, отпер дверь и вошел. - Мальчишка всхлипнул. - А потом Дени начал кричать. Я... я сбежал... Но я не знал тогда, что его убивали. Решил, что про просьбе мадам солдат его попросту поколотил. Я подумал: ну и хорошо. Он не сможет выступить перед епископом, и тогда его место займу я!
Юдон потупился, разглядывая свои босые ноги.
- Не сердитесь на него, - мать спрятала сыночка за спину. - Он сообразил позже, когда мальчика уже нашли мертвым. Вы даже не представляете, как он испугался. Прибежал ко мне, весь дрожит, и выложил всё как на духу. Я заперла его дома, а сама кинулась к хозяину, у которого я стирала. Ему нужны были на ферме батраки. Я приказала сыну молчать и увезла всю семью подальше. Если в убийстве замешана жена бальи и его солдат, то они с легкостью расправились бы и с моим сыном. Мы и вернулись лишь потому, что больше некуда было.
Она худой рукой погладила оборвыша по взъерошенными волосам.
- Вы не думайте, что мой мальчик совсем уж пропащий. Ему просто хотелось петь.
- Больше не хочу! - сообщило любимое чадо. - Нагляделся, к чему пение приводит. У нас сосед витражник. Он предлагал взять меня в ученики. Папаша меня ничему хорошему все равно не научит, а у тех, кто пел, сильные легкие. Я попрошусь к нему. Вдруг он еще не передумал.
Жиль вытащил монету и отдал женщине:
- Возьмите на ученичество вашего сына.
Кит добавил еще несколько из своего кошелька.
Во дворец они вернулись молча. Только у самого входа Торн не выдержал и пробормотал:
- Благодарю Господа, что у меня, наверное, никогда не будет детей. Ужасные создания!
Жиль с ним не согласился. Он и сам в детстве не был ангелом Божьим.
"Дети растут, и потом из них часто получаются хорошие люди. Например, как Торн или Джон, его любимый хозяин. Или... или такие, как Гвидо!" - он счастливо улыбнулся лекарю. Тот ответил ему такой же радостной улыбкой.
В зале, к их удивлению, кутаясь в покрывало, сидел Джон.
- Тебе кто позволил встать?! - тут же вызверился Кит. - И где эта чертова сестра Юфимия?!
- Я выгнал ее обратно в монастырь, - Джон даже бровью не повел в ответ на гневную тираду. - Не беспокойтесь, месье да Виджевано. Очень вежливо выгнал. Она кудахтала надо мною, чем портила настроение. И потом, она с Китом спелись между собой и не выпускали меня из спальни. Мне хватает нотаций и от собственного вассала. Двое - это уже перебор. А вниз я сошел не по собственному желанию, - улыбка сбежала со все еще бледного лица. - У нас гости! Приехал главный советник Ногаре с дознавателем. Сейчас они отдыхают с дороги и скоро спустятся перекусить. Прости, Жиль, но я сам распорядился насчет обеда.
Гийом де Ногаре, совсем недавно получивший от короля рыцарский титул и назначенный его главным советником, показался Жилю человеком весьма незаурядным.
Его умное, решительное лицо совершенно не портили ранние морщины и длинный нос с огромной горбинкой, которым тот непрерывно двигал.
По настоянию Джона он отослал свою свиту, уселся в кресло, вытянув ноги к камину, и предложил рассказать всю историю от начала до конца. Слушал он, не перебивая, лишь изредка пощипывая себя за бородку.
- Что ж! - сказал он, когда рассказ был наконец закончен и в зале воцарилась тревожная тишина. - Вы были совершенно правы, сеньор де Бофор, что оповестили королеву об этих богомерзских деяниях. Вы славно потрудились во имя Франции. Уверен, что его величество подтвердит мои слова. Хотелось бы только понять, месье Обер, что привлекло ваше внимание к главе магистрата? Особенно если учесть, сколько тайн скрывалось за стенами этого города.
Жиль задумался. Действительно, когда он впервые заподозрил Мореля?
- Наверное, я начал присматриваться к нему, когда он стал все время попадаться у меня на пути. Он очень хотел разузнать про наши поиски, но не пришел проведать моего господина. Струсил, мне кажется, или побоялся выдать себя. А может, стыдился взглянуть в глаза человеку, которого чуть не убили по его вине. Он же и со вдовой Бонне не хотел встречаться. А когда пришлось, пытался уверить ее, что с ее сыном произошел несчастный случай.
- А вы уверены, что это не так? - Ногаре поднял на Жиля свои ястребиные глаза. - Второго мальчика, Дени, зарезал наемник, но что произошло с Николя?
Кит вмешался в их беседу:
- Сержант мне шепнул, что в отряде действительно недосчитались утром одного из десятников. Этот негодяй - известный драчун и выпивоха, но очень хороший стрелок из арбалета. На подбородке у него шрам, и в день покушения он хвастался, что на ближайшей охоте вспугнет знатную дичь! Жаль, никто тогда не понял его слов… - рыцарь виновато взглянул на перевязанное плечо Джона.
- Думаю, что по описанию Юдона вы сможете с легкостью его изловить, - подхватил Гвидо. - А что касается Николя, то, возможно, мальчишка узнал про фламандское полотно и побежал к прево или даже к самому бальи. Думал, ему перепадет награда за поимку преступников. Те же натравили на него своего пса. Десятник погнался за мальчиком, а когда тот упал и сломал ногу, бросил его в королевском саду умирать. Дело было к ночи, зимой холодно, а в городе все знают, что в садах в такое время нет ни души. А впрочем, он мог и придушить ребенка - к сожалению, я не осматривал тело. Вот только потом оказалось, что есть и второй вымогатель, тут-то в это дело и вмешался Морель. Он не рискнул устраивать еще один несчастный случай. Второго ребенка зарезали и сразу арестовали евреев, в надежде, что после их казни всё забудется.
Все замолчали. Жиль подозвал слугу и приказал принести вино.
- Что будет с преступниками? - Джон отхлебнул из кубка и поставил его на стол. - И что станется с этим городом теперь, когда он лишился стольких людей, ответственных за его процветание?
- Нарушителей королевских законов я увезу с собой в Париж, - Ногаре поудобней устроился в кресле. - Там их казнят, не сомневайтесь. Они изменники и убийцы. Король не просто так запретил ввоз во Францию товаров из Фландрии. Он хочет разорить мятежные города, а потом завоевать их заново один за другим. Не висеть больше шпорам французских рыцарей на их стенах. После мы вновь разрешим торговлю, и наши дамы будут красоваться в драгоценных нарядах. Пока же любой, кто посягнет нарушить запрет его величества, достоин самой тяжелой участи. Даже знатный рыцарь и его тщеславная жена...
Жиль вспомнил весело щебечущую мадам Катрин и содрогнулся. Он так глубоко задумался о ее будущем и судьбе остальных преступников, что прослушал дальнейшие слова советника. Очнулся он, только когда все сидящие в зале уставились на него...
- Что? - встрепенулся он. - Тысяча извинений, мессир! Простите, я не расслышал...
Ногаре заговорил с ним медленно, как с ребенком:
- Я сказал, что сам подберу прево в этот город и бальи в округ. У меня есть на примете подходящие люди. Но сеньор де Бофор прав, город нуждается в прилежной хозяйке или, точнее, в хозяине. Месье Обер, вы сотворили чудо с этим дворцом, и за такое короткое время. Не хотите ли попробовать себя в деле посложнее? Что вы думаете насчет места главы магистрата города Труа? Соберете новый совет и очистите эти авгиевы конюшни.
- Я? - у Жиля от удивления отвисла челюсть. - Что вы, мессир! Мне никогда не справиться с целым городом! Кроме того, я здесь чужак!
- Уже нет, - усмехнулся Джон. - За эти дни ты познакомился, наверное, с половиной города. А если тебе будет трудно, мы поможем. От Бофора до Труа всего несколько часов езды.
Жиль представил себе его помощь и решил про себя, что постарается без нее обойтись. В конце концов Морель был всего-навсего купцом, значит, и он сам, потомок пахарей и давильщиков винограда, сможет принести какую-никакую пользу этому городу.
- Я попробую.
"В конце концов, можно сманить из Бофора мажордома, пусть пока вместо него займется королевским дворцом..."
Он покосился на Джона. Тот, не задумываясь, погрозил ему пальцем, как будто услышал его мечтания.
Тут новая мысль пришла ему в голову:
- Значит, пока нет бальи, мне придется разбираться с мадам Бюсе и епископом Гишаром?
- Епископ Гишар - не ваша забота. Я сам займусь проверкой его книг. Ее величество может и ошибаться. Не стоит доводить прелатов церкви до того, что им приходится прятать излишки казны в соборе. Это просто неприлично. А вот мадам Бюсе полностью ваша головная боль. Что вы собираетесь с ней делать? - Ногаре недовольно нахмурился.
Жиль заметил кислое выражение его лица. Вспомнил, что среди предков советника тоже были катары, и, возможно, он не захочет отправлять хозяйку шустрого горностая на костер.
- С вашего позволения, я бы отпустил ее, ваша милость! Пускай уедет из города, а еще лучше - из страны. Я знаю, что вы разыскиваете ее родню, но мне бы не хотелось начинать в городе с пыток.
К его удивлению, Ногаре согласился.
- Весьма умно. - Он задумчиво повертел в руках кубок. - Хорошо. Только пускай уберется отсюда.
"А я уж прослежу, куда она направится, и захлопну клетку за время птичками разом", - повисло в воздухе. Жиль не решился задавать лишние вопросы, но дал себе зарок тайно предупредить мадам об опасности.
- Что же касается вас, лекарь да Виджевано, - Ногаре обернулся к Гвидо, - я весьма впечатлен вашими умениями. Не хотите ли уехать со мной? При дворе всегда найдется место хорошему медику.
Жиль замер. Придворный врач - это же предел мечтаний! Гвидо согласится и тут же уедет, даже не помахав на прощанье. Ох зачем Жиль согласился взвалить себе на шею Труа?! Пройдет не один год, прежде чем он наведет здесь порядок. Он с трудом подавил желание заткнуть уши, чтобы не слышать радостного согласия итальянца.
- Бесконечно польщен вашим предложением, господин главный советник. Но увы, я вынужден его отклонить.
Жилю показалось, что он ослышался, но сидящий рядом с ним Ногаре тоже выглядел ошеломленным:
- Уверен, лекарь? Ведь я второй раз не предложу.
Гвидо искоса бросил взгляд на Жиля и, не задумываясь, ответил всесильному вельможе:
- У меня полно дел в госпитале. Я там не был целую неделю. Еще я обещал сеньору де Бофору организовать больницу в его имении. И, кроме того, меня удерживают в городе личные дела.
- Удивительно! - Ногаре залпом допил кубок, закашлялся и вытер рот кулаком. - Впервые слышу, чтобы кто-то отказывался от такой чести. Надеюсь, вы не пожалеете об этом решении, когда закончатся ваши дела. Впрочем, беру свои слова обратно. Передумаете - разрешаю мне написать.
- Спасибо, - просто ответил Гвидо, - я запомню. И если я вдруг надоем жителям Труа, то попробую свои силы в Париже. А пока что сеньору пора вернуться к себе. Пройдет еще несколько дней, прежде чем ему можно будет надолго вставать с постели.
Кит помог Джону подняться и, поддерживая, повел наверх.
Ногаре тоже встал со своего места.
- Я отдам несколько распоряжений, напишу ее величеству и тоже прилягу. Дорога сюда была длинной, я не смел мешкать, королева беспокоилась о своем брате. Распорядитесь отнести в мою комнату чернильницу и пергамент.
Жиль утащил Гвидо к себе, как только закончил хлопотать по хозяйству.
- Я думал, ты уедешь.
- Даже не попробовав тебя в постели?! - Гвидо нетерпеливо сорвал с себя тунику и бросился на кровать. - Не дождешься! - В Жиля полетела подушка, невежливо напоминая, что и тому следует поторопиться. - Зачем мне место в королевском дворце, когда сейчас у меня своя рука в магистрате? Мы еще поговорим о нуждах госпиталя, да и вообще о том, что может понадобиться людям. А лет через пять, кто знает?.. Может, мне еще и суждено лечить королей и королев - когда...
- Через пять лет глава магистрата запретит тебе уезжать, - перебил его Жиль, забираясь под одеяло, и потянулся к своей добыче.
- Я имел в виду, когда… - Гвидо с трудом отдышался от поцелуя, - ...когда тебя назначат управляющим королевским замком. Ты же не бросишь меня в этом городишке? И не говори мне, что не сможешь им управлять. Тебе это вполне по плечу!
Их не беспокоили до самого вечера.
Жиль проснулся от стука в дверь. Пора было проверить, как в зале подают ужин. Гвидо натянул на голову одеяло и снова уютно засопел. Жиль погладил свисающую руку. Итальянец оказался жадным и требовательным любовником. И Жиль поймал себя на том, что улыбается, как наевшийся сметаны, очень довольный кот. Пусть поспит, пока он занимается гостями королевского замка. Ногаре не сможет упрекнуть его за неудобства, а его бывшие хозяева и вовсе должны чувствовать себя здесь как дома.
Он вышел в коридор и, придав себе серьезный вид, заторопился наверх. Надо составить список дел. Подумать, кто сможет заменить его в замке. Переговорить с Гишаром, пусть присоветует дельных людей для магистрата. Нет! Первым делом надо приказать глашатаям оповестить людей об изменениях. Жители Труа должны знать, что зло ушло и можно спокойно готовиться к ярмарке. Он попросит епископа отслужить завтра торжественную мессу в соборе, и пусть там поет хор...
Он задумался, а не вызовут ли у паствы голоса детей плохих воспоминаний, а потом вспомнил, как сам восхищался голосом Дени, и решил: пускай поют. Пусть в Труа лучше поют, чем плачут. И пусть в этом городе всегда радостно звонят колокола.
цитировать