РПС 3-15К;количество слов: 3692
автор: Lychee
бета: Allcyona

Обещанное

саммари: Сяо Чжаню обещали что-то очень красивое
предупреждения: AU, романтика, нецензурная лексика, минет
Материалов для выставки набралось достаточно: красно-белые дюны Фантьета, лотосовое озеро Муйне, мраморные горы Даланга, рисовые поля, кафедральные соборы Ханоя и Нячанга, застывшие горделивыми драконами корабли в бухте Халонг. Много интересного, красивого, снятого с неожиданных ракурсов. И все-таки Сяо Чжаню казалось, что самого нужного, с изюминкой снимка, который мог бы стать центром выставки, у него еще не было. Тот, снятый в устье реки Меконг, где колоритный старик величественно вглядывался с носа джонки в полыхающее закатным заревом небо, был определенно хорош, но — не настолько. Чего-то не хватало.

— Красиво, — восхитился подошедший к столу Динь Тхи.

Радушный владелец крохотного гостевого дома в Нячанге и его супруга стали для Сяо Чжаня настоящей головной болью. Нет, все было замечательно: и еда, и обслуживание, и их советы, которые очень помогли при самостоятельных поездках по Вьетнаму. И крохотный микроавтобус с круглой мордой, переживший все, что только можно было пережить, который был любезно предоставлен Сяо Чжаню улыбчивой четой. Но имена, имена! Нгуенг Динь Тхи и Нгуенг Тхи Динь — славно небеса повеселились, создавая эту пару друг для друга. Про себя Сяо Чжань называл их Динь-Дини и однажды так к ним и обратился. Казалось, вьетнамцы в жизни ничего смешнее не слышали, а Сяо Чжань украдкой вытер покрывшийся потом лоб: поди знай, не оскорбил ли ненароком. Чужая страна — чужие правила.

— Очень красиво, — согласилась Тхи Динь. — Вьетнам красиво. Когда красиво — людям нравится.

Их рубленые простенькие фразы напоминали Сяо Чжаню концентрат мудрости, щедро раздаваемый постояльцам.

— Наш пруд красиво, — задумчиво добавил Динь Тхи. — Сушить жалко.

— Пруд нехорошо, надо сушить, — нахмурилась Тхи Динь. — Светится нехорошо.

Сяо Чжань насторожился:

— Светится? О чем вы?

Супруги синхронно потянулись за телефонами. С первых же кадров коротеньких видео Сяо Чжань понял: вот оно. То самое, безымянное, прекрасное, которому в центре будет самое место.

На просьбу Сяо Чжаня Динь-Дини согласились сразу же, Тхи Динь умчалась забивать микроавтобус припасами, а Динь Тхи, который помог управиться с вещами в дорогу, теперь сидел и старательно рисовал маршрут на бумажной карте. Судя по всему, дорога обещала быть недолгой, но заковыристой. Дом, доставшийся Динь Тхи от деда, находился в тех еще глухих ебенях. Сам дед был отшельником, дом стоял на отшибе, почти в лесу, а тот самый пруд дед и вовсе выкопал своими руками, углядев нечто необычное в луже с водой.

— Сушить жалко, — повторил Динь Тхи и тяжело вздохнул. — А ты едь, пусть у тебя красиво будет. Очень, очень красиво!

Размашистого жеста, обозначающего величину гипотетического «красиво», чашка ароматного кофе, стоящая перед Сяо Чжанем, не перенесла. Хорошо еще, кофе за время диалога успел остыть и стратегически важные места не пострадали. А вот удобнейшие штаны со множеством карманов, в которых Сяо Чжань облазил добрую половину Вьетнама, основательно так промокли.

— Снимай, снимай, Динь Тхи сушить и принести сухие!

— Куда снимай, здесь же лю… — начал было Сяо Чжань и замолчал. В такое раннее время посетителей здесь, в крохотном кафе на первом этаже гостевого дома, не наблюдалось. Они появлялись намного позднее, кафе в основном предназначалось для постояльцев, а тем на месте не сиделось — сюда приезжали не за тем, чтобы отлеживаться в комнатах. Вьетнам был отличным местом для туризма. Недорогой отдых, множество потрясающих мест — какое там закупориваться в номерах, зачем? И таких вот гест-хаусов здесь было великое множество: узкие, прижатые друг к другу боками дома в два-три этажа, с несколькими комнатами наверху и кафе для своих, они теснились неровными рядами и наперебой зазывали туристов замысловатыми вывесками на разных языках. На доме Динь-Диней красовалась надпись «Хорошие люди. Недорого!», и Сяо Чжань до слез хохотал, увидев это великолепие впервые. И ни разу не пожалел, что остановился именно здесь.

— Ладно, снимай так снимай, что уж, — и в самом деле, ну постоит немного за стойкой в фартуке, который настойчиво пихал ему в руки Динь Тхи, не убудет же от него, так?

А вот и не так, как оказалось.

Стоило только Динь Тхи исчезнуть, как колокольчик над дверью жалобно звякнул и в кафе вбежал запыхавшийся парень с очень знакомой физиономией.

— Я… Мне… Простите! — с этими словами парень молитвенно сложил руки на уровне груди и стремглав нырнул прямо под стойку. Места там было немного, даже с учетом относительно небольшого рюкзака парнишки, и Сяо Чжань опешил, понимая, что голова того находится сейчас прямо на уровне тех самых стратегически важных мест. Пока Сяо Чжань лихорадочно подыскивал нужные слова, колокольчик снова звякнул и в кафе ввалилась девица с фотоаппаратом такого уровня, что Сяо Чжань почти позавидовал.

— Сюда никто не заходил? — надо же, какой отличный китайский. Девица оглядывала помещение со сноровкой бывалого охотника, и Сяо Чжаню стало жаль парня, вынужденного прятаться от таких вот охотниц. Быть популярным не так уж порой и весело.

— Никто, — уверенно ответил Сяо Чжань. — Но кажется, я видел, как вон в тот переулок кто-то побежал.

— Правда? — подозрительно уточнила девица.

Сяо Чжань как можно убедительнее кивнул.

— Правда-правда. Вам бы поторопиться, бежал он быстро.

— Ага, — сверкнула девица белоснежной улыбкой и выскочила на улицу.

А из-под прилавка благодарно снизу вверх смотрели весело поблескивающие глаза Ван Ибо, лицо которого до этого Сяо Чжань видел только на огромных рекламных плакатах. Красивое лицо. Красивые глаза. Что здесь вообще происходит?

Ван Ибо, это как, это нормально? Самому Ван Ибо, казалось, было очень даже нормально. Он с улыбкой пялился на Сяо Чжаня и смотрел как-то так по-особенному, будто они давным-давно знакомы и сидеть на корточках, почти утыкаясь носом в… именно туда, да, было в порядке вещей.

— Динь Тхи принести!

Отлично, Динь Тхи, просто великолепно! Потрясающая способность выбирать самый неловкий момент. Объяснять, откуда под прилавком взялась залетная китайская знаменитость, Сяо Чжань не собирался — на улице все еще рыскала девица с фотоаппаратом, ее было отлично видно, а Динь Тхи вполне мог оказаться подкован в китайских знаменитостях и вряд ли стал бы молчать, скорее наоборот. Не повернуться к Динь Тхи означало не взять штаны и проявить неуважение к его трудам, повернуться… ох же ж блядь. Промокшие насквозь штаны Сяо Чжань стянул вместе с таким же промокшим бельем, фартук надежно скрывал перед, а вот зад…

— Сяо Чжань одеваться? Все сухое, сухое хорошо.

Ну и где он, этот выбор, когда так необходим? Выбора не было. Сяо Чжань обреченно вздохнул и повернулся лицом к Динь Тхи. Из-под прилавка донесся сдавленный смешок.

— Сяо Чжань одеваться, да. — А что еще ему оставалось? — Там подъехал кто-то, может гости, ты бы посмотрел сходил.

Упускать гостей не позволил бы себе ни один владелец гостиницы, и Динь Тхи ломанулся на улицу, прямиком к задумчиво бродящей девице.

— Микроавтобус, вот ключи, задний вход.

Ван Ибо понятливо кивнул и, согнувшись в три погибели, чтобы остаться незамеченным с улицы, просочился в коридор, ведущий на другую сторону дома. Больше всего он сейчас напоминал заплутавшего в прибрежных песках краба. Вареного. Из-за покрасневших до невозможности ушей.

Сяо Чжань подозревал, что у него самого сейчас уши наверняка не лучше.

***

Штаны оказались не просто высушенными, но и выстиранными, и если бы не вся эта дурацкая ситуация, то чувствовал бы себя Сяо Чжань сейчас вполне комфортно и славно. Динь Тхи на улице воодушевленно размахивал руками перед обескураженной охотницей за знаменитостями, Тхи Динь уже вовсю орудовала на кухне — запахи оттуда доносились просто божественные, — впереди ждала дорога к чему-то потрясающему, а что до Ван Ибо… Ну подумаешь, посверкали голым задом перед звездой, так это ради его же блага, не мог же тот не понимать. Наверняка сделает вид, что ничего такого и не было, если вообще не сбежал, конечно.

— Не сбежал? — почему-то получилось вслух.

— Э-э… Приятно познакомиться?

— Приятно? — усомнился Сяо Чжань.

— Очень! — усердно затряс головой пристроившийся на сидении рядом с водительским Ван Ибо. — Я Ван Ибо.

— Сяо…

— … Чжань, я запомнил. У Чжань-гэ потрясающий вид сзади!

Лучше бы сбежал.

— И Чжань-гэ очень помог, Ван Ибо благодарен! И никогда не забудет!

— Что не забудет?

— Все! — хитро усмехнулся Ибо. И пристегнул ремень.

— Погоди, ты что, собираешься?..

— Точно. У меня несколько дней отпуска, кто ж знал, что эта ненормальная выкупит инфу о том, куда я собираюсь? Так что если ты не против, то я с тобой. Мы ведь уже считаемся близкими знакомыми, да?

Сяо Чжань растерялся. С одной стороны, он был бы и не против, если бы кто-то составил ему компанию, с другой — этот кто-то в Китае был набирающим популярность рэпером и востребованной моделью, сигать по деревенским болотам ему как бы не полагалось. Да и насчет близких знакомых…

— Я могу быть полезным! Я умею водить, и я видел твою…

— Хорошо-хорошо, — быстро согласился Сяо Чжань. Похоже, слухи о свободе выбора были все же сильно преувеличены. — Но нас ждет не курорт, предупреждаю заранее!

— Пофиг, — махнул рукой Ван Ибо. — Так даже лучше. Погнали?

Яркий солнечный Нячанг махнул на прощанье вывешенным на куцых балкончиках бельем, узкие дома сменились мягкой зеленью рисовых полей, Ван Ибо тихо сопел, уснув практически сразу, и Сяо Чжань негромко рассмеялся: было хорошо. Несмотря ни на что. Хорошо было вот так ехать по незнакомым местам, подмечать присущие Вьетнаму странности вроде самодельных не то тракторов, не то четырехколесных велосипедов с деревянными сиденьями, раскиданный по асфальту рис — местные сушили его прямо так, и редкие в сельской глуши машины аккуратно объезжали широкие белые полотна рисовых зерен. В окна тянуло уже не морем и городом, а влажной землистой духотой далекой от многоэтажек жизни. Сяо Чжань даже останавливался пару раз, чтобы отснять особо понравившиеся моменты — рис на асфальте смотрелся уж очень интересно. Как и спящий Ван Ибо, чьи фактурные черты во сне сделались мягче и еще симпатичнее. Сяо Чжань не удержался и провел рукой по спутавшейся челке. Мягкая. Было приятно. Ван Ибо, кажется, тоже — он что-то мурлыкнул во сне и подставился под руку, как соскучившийся по ласке кошак.

Всего за несколько часов он стал привычным. Удивительная особенность, надо же. Проехав отмеченную Динь Тхи деревеньку, Сяо Чжань добрался до опушки леса и остановил микроавтобус.

— Где мы? — сонно пробормотал Ван Ибо.

— Почти на месте. Отсюда придется пешком.

— А машина? Так бросим?

— Так. Здесь чужого не трогают.

— Ты вообще в такое веришь?

— Верю. Во что-то же надо верить, — улыбнулся Сяо Чжань.

— Чжань-гэ удивительный. Куда идем?

— Вот от этого разбитой молнией мангрового дерева по тропе до конца.

— И что там?

— Надеюсь, что-то хорошее. И красивое.

— Чжань-гэ и сам красивый. Очень.

Сяо Чжань слегка покраснел. От удовольствия. Комплименты ему, конечно, перепадали не впервой, да и журналы, публикующие фото с выставок, норовили расположить его портреты на обложке. Сяо Чжань отказывался, настаивая на том, что на обложке должно быть не его лицо, а его работы, но вот такие простые и очень искренние — так ему казалось — слова Сяо Чжаню доставались не часто. Он считал себя эмпатом, лесть и наигранность улавливал сразу, а в словах Ван Ибо не было ни того, ни другого.

— И ты тоже.

— Чжань-гэ красивее.

— Идем уже, мастер пикапа.

В этот раз покраснел Ван Ибо. А Сяо Чжань засмотрелся — это было красиво. Краснеть красиво мало у кого получалось, но с Ван Ибо все было по-другому: алеющие скулы делали его внешность выразительнее, к залитой краской шее хотелось прикоснуться, а этот его кадык… ох. Просто ох.

Под ногами мешались ветки и солнечные зайчики, лес тревожно перешептывался, окружая незваных гостей птичьим щебетом, тропа виляла хвостом, как бродячий пес, выпрашивающий угощение, пахло растертыми в труху листьями и травой.

— Подожди! У тебя… вот здесь…

Ван Ибо опустил поклажу — сумок с самым необходимом набралось слишком много, так что он действительно оказался полезным, — и подошел вплотную.

— Вот… — его ладонь скользнула по плечу Сяо Чжаня, задержалась на мгновение, а после исчезла. — Лист. Пристал к тебе, видишь?

— Вижу, — пересохшими губами ответил Сяо Чжань. — Вижу, что пристал.

Тронутый надвигающейся осенью лист с резными краями — разве об этом они сейчас говорили?

— И… ты не против? — так же тихо уточнил Ван Ибо.

— А должен?

Ван Ибо, сделавшийся очень серьезным, несколько секунд вглядывался в Сяо Чжаня. А потом вдруг ярко улыбнулся.

— Я же говорил, Чжань-гэ удивительный. Я оставлю его себе?

— А?

— Лист.

— Лист… Конечно, почему нет?

— Значит, Чжань-гэ согласен. Это хорошо.

Сердце гулко грохотало в груди. Сяо Чжань был уверен — не у него одного.

Тропа закончилась как-то резко, как оборванный на полуслове разговор. Древний, но добротный домик на сваях, традиционный и показавшийся Сяо Чжаню жутко одиноким, одобрительно скрипел старыми половицами, ластился иссохшими перилами и всячески привечал не привыкших к таким местам гостей. В доме было на удивление сухо, в крепком шкафу, наверняка сбитом хозяином своими руками, нашлись матрасы, а в сарайчике за домом, как и обещал Динь Тхи, в целости и сохранности стояла никем не тронутая пластиковая мебель — стулья, стол и даже подобие плетеного садового дивана.

Но самое главное ждало впереди. Пруд. До которого было рукой подать. Темный, окруженный деревьями, с небольшими мостками, ведущими прямо в воду. Сяо Чжань очень ждал вечера, небо уже начинало окрашиваться алым, и до нужного часа вполне можно было разобраться с вещами и насладиться едой, приготовленной заботливыми руками Тхи Динь.

Пока Сяо Чжань орудовал в доме, Ван Ибо успел натаскать веток и развести костер во дворе, в выложенном камнями очаге.

— Ты и вправду полезный.

— Да. Ван Ибо много чего умеет, у Чжань-гэ еще будет возможность убедиться.

Как, ну вот как у него это получалось? Обычные слова превращались в необычные, Сяо Чжаню в них чудилось… всякое. Будоражащее и слишком смелое.

Даже в том, с каким удовольствием Ван Ибо облизывал губы во время еды, — чудилось. Наверное, у него просто давно никого не было. Точно, в этом все дело.

— Пора.

— Что пора? — не понял Ван Ибо.

— Темнеет, скоро должно начаться.

Наскоро убрав разложенные на столе контейнеры с едой, Сяо Чжань достал из сумки фотоаппарат, увидев который, Ван Ибо как-то нехорошо усмехнулся.

— Ты чего? — встревожился Сяо Чжань.

— Да так, напомнило эту… Этих. Прости. Они обычно с такими вот носятся, ни кашлянуть, ни высморкаться. Никогда не знаешь, откуда тебе в лицо вспышкой прилетит.

— Тяжело?

— Ну, я ведь сознательно в шоубиз полез, мне ли жаловаться? Но одно дело — съемки, а другое — это вот все. Понимаешь?

— Почти. Со мной такого не было.

— Это хорошо, что не было.

В надвигающихся сумерках лицо Ван Ибо казалось слишком красивым.

— Но я бы тебя сфотографировал.

— А я бы тебе разрешил. Только тебе.

Вечерняя свежесть воздуха снова наполнилась жаром. Ван Ибо молчал, смотрел пристально, а Сяо Чжань уговаривал себя не слышать в его словах то, что слышалось.

— Пойдем? — улыбка вышла натянутой, не получалось с уговорами никак.

— Конечно, — согласился Ибо и поднялся с места.

Под закатными лучами пруд казался темным, почти черным. Масляно поблескивающая вода лениво колыхалась — вязкая, густая, странная.

— Ничего вроде особенного? — удивился Ван Ибо.

— Подожди немного, скоро начнется. Должно начаться.

В лесу стало тише, он словно замер, ожидая вместе с Сяо Чжанем того, что можно было назвать чудом. А потом сквозь ветви показалась бледная, огромная луна — и пруд засиял. Плавающие на поверхности листья окружило голубое свечение, будто кто-то щедро плеснул в воду неона — в горле пересохло от накрывшего это место сказочного марева.

Ван Ибо ахнул, а Сяо Чжань безостановочно делал снимки, заполняя карту памяти нереальной мистикой. Красиво, как же это было красиво!

— Что это? Почему так?

— Водоросли. Редкость, но бывает. Жаль, просто так приходится снимать.

— Можно не просто так, — задумчиво протянул Ван Ибо.

— О чем ты?

— Вот о чем, — улыбнулся Ибо и взялся за ворот толстовки.

Сяо Чжань оторопел: на такую щедрость со стороны Ван Ибо он точно не рассчитывал. Но тело, это прекрасное тело в голубом сиянии пруда — разве он мог отказаться? Вид со спины, разведенные в стороны руки, точно выверенный поворот головы, позволяющий наиболее выгодно подчеркнуть шею, тонкая до невозможности талия… Да, тысячу раз да — это был тот самый снимок, за которым многие гонялись всю жизнь, а Ван Ибо взял и вот так запросто подарил его Сяо Чжаню. Пальцы начало сводить от напряжения, карта памяти наверняка была заполнена до отказа, а Сяо Чжань продолжал снимать, как одержимый.

— Холодно. Ты закончил, Чжань-гэ? Все получилось?

Сяо Чжань что-то несвязно промычал в ответ — прикушенная губа болела. Надо же, он и не заметил, когда успел. Кажется, он и сам замерз: лежать на мостках, пусть и на тонком, принесенном из дома покрывале, столько времени — еще бы он не замерз. Август даже во Вьетнаме был обманчивым: жарким днем и прохладным ночью, а еще и около воды…

— Так что, Чжань-гэ, я могу…

— Да, — прозвучало вроде нормально.

— Вот как…

Или не очень нормально?

Ван Ибо выбрался на мостки и улегся рядом, притянув Сяо Чжаня к себе.

— Что ты…

— Тсс, ты же сам сказал, что я могу…

Губы у Ван Ибо оказались холодными и влажными, а язык — горячим и настойчивым. Сяо Чжань отвечал на поцелуй, прижимался к гибкому телу и немного сходил с ума. Наверное, все так и должно было быть. Именно так, с того самого момента, как Динь Тхи пообещал ему «очень красиво».

Он невольно рассмеялся.

— Тебе не нравится? — нахмурился Ван Ибо.

— Нравится. Очень.

— Тогда почему?

— Потом расскажу, не останавливайся.

Луна стыдливо окутывала их мягким серебряным светом, пруд вторил ей голубым неоном, и потемневшие, расширившиеся зрачки Ван Ибо были лучшим, что Сяо Чжань видел в этой жизни. А его ласковые, нежные и уже горячие губы, оставляющие дорожки поцелуев на шее, — лучшим, что Сяо Чжань чувствовал.

Он ненадолго отстранил от себя Ван Ибо, чтобы раздеться, не оставляя никаких сомнений и избавляя их обоих от неловких движений — мало радости путаться в одежде, зачем, если можно сразу, — улегся на покрывало и безо всякого смущения развел в стороны ноги. В этот раз у него был выбор, и он его сделал.

Видимо, Ван Ибо тоже — он целовал осторожно и одновременно жадно, кусал, тут же зализывая место укуса, будто извиняясь, что-то ухитрялся шептать при этом, и Сяо Чжань тонул в его сбивчивом шепоте, как в меду: «Красивый, такой красивый, такой горячий, так сильно хочу…». Сяо Чжань горел, плавился, умирал всякий раз, когда пальцы Ибо касались его члена, вначале легко и осторожно, потом крепко и сильно. Они сжимали, трогали, ласкали — именно так, как хотелось. Сяо Чжаню многого хотелось, и Ван Ибо будто чувствовал: когда его губы сомкнулись на головке, Сяо Чжань застонал от удовольствия и обхватил ладонями затылок Ибо, заставляя двигаться в нужном ритме. Глубже. Еще глубже. Задевая нёбо, до самой гортани. Ритм пойман, можно обхватить ладонями щеки, надавить, почувствовать движение члена во рту, замедлиться немного, обвести пальцами губы и даже вдавить один внутрь, чтобы ощутить еще больше.

Можно все. С Ван Ибо действительно можно все. И Ван Ибо можно все — Сяо Чжань не собирался играть в одни ворота. Почувствовав, как рука Ван Ибо скользнула между ног, он постарался расслабиться. Без любриканта, да. Если все сделать правильно, должно получиться. Ван Ибо продолжал выделывать что-то фантастическое своим ртом, отвлекая от мягких, осторожных нажатий, и скользкий от слюны и смазки палец почти безболезненно двигался уже внутри Сяо Чжаня. Хорошо, даже слишком хорошо.

— Хочу тебя!

Ван Ибо крепче сжал губы.

— Хочу!

Насадился, вобрав член Сяо Чжаня до самого основания, и тронул внутри чувствительное место, надавливая. Сяо Чжаня выгнуло, он почти закричал, требуя и вымаливая чего-то, что только Ван Ибо и мог ему дать, еще и еще, снова и снова, цеплял пальцами покрывало, плечи Ибо, царапал и, кажется, почти отключился, выплескиваясь частыми толчками ему в рот. Хотя, возможно, и не кажется: когда Сяо Чжаню удалось открыть глаза, Ван Ибо лежал рядом, закинув ногу ему на бедро, вглядывался в лицо, улыбаясь рассеянно и нежно, и перебирал пальцами волосы.

— Чжань-гэ может не переживать, я сполоснул руки в пруду. И не только руки.

— Если Чжань-гэ за что-то и переживает, так это за тебя. Ты…

— Не стоит. Рядом с Чжань-гэ невозможно удержаться.

— То есть ты…

— Точно, — ответил Ибо.

— Но почему… Я ведь просил.

Ибо легонько поцеловал Сяо Чжаня в кончик носа.

— Чжань-гэ был слишком увлечен и мог не заметить, но…

Он обхватил запястье Сяо Чжаня и повел его ладонь вниз по своему телу. Грудь, живот, пах…

— Охренеть…

— Вот именно этого Ван Ибо и старался не допустить, — с преувеличенной серьезностью заявил Ван Ибо и тут же расхохотался, глядя на ошарашенное лицо Сяо Чжаня.

Пруд все еще мерцал своим загадочным голубым светом, провожая неспешно уходящую луну, пока Сяо Чжань увлеченно исследовал тело Ибо. Тот был чувствительным, даже слишком, заводился мгновенно, казался терпким и пряным на вкус, от него попросту сносило крышу. Его хотелось все больше и больше, и, если бы не эти его огромные нюансы, Сяо Чжань уже трахнул бы себя им всем. Было немного обидно — ведь вряд ли они еще когда-нибудь встретятся снова.

Рассвету Сяо Чжань был не рад. Ван Ибо тоже.

— Это была хорошая ночь, да, Чжань-гэ?

— Да.

— Но слишком короткая?

— Да.

— И… нам пора, да?

— Да.

Ван Ибо попросил высадить его в Муйне.

— Меня здесь ждут.

Сяо Чжань не хотел думать о том, кто его ждет и зачем. Накатившее опустошение, горькое и жгучее, напоминало похмелье. Отпускать Ван Ибо не хотелось. Не отпускать было нельзя.

— Хорошо. Береги себя.

«И мое сердце береги, оно ведь твое теперь, не оставь его где-нибудь ненароком…»

— И Чжань-гэ пусть себя бережет.

Ван Ибо быстрой тенью ловко влился в поток разношерстных туристов, гуськом следующих за вдохновенно расписывающим красоты Вьетнама гидом, и исчез. Было больно.

***

Из установленных по углам зала динамиков лился неспешный речитатив.

— Смените. Это никуда не годится.

Организаторы выставки распорядились изменить музыкальное сопровождение, и хорошенькая девочка-администратор, получившая нагоняй, бросила на капризного фотографа гневный взгляд. Сказать, впрочем, что-либо не осмелилась — на «Вьетнам глазами Сяо Чжаня» посетителей набиралось больше, чем на все остальные выставки, вместе взятые. За право опубликовать у себя на страницах центральное фото выставки перегрызлись все значимые журналы.

«Обещание» — так назвал снимок сам фотограф, и никто из критиков так и не смог понять, было ли свечение воды искусной обработкой или являлось естественным. Сам Сяо Чжань хранил молчание по этому поводу. На многочисленные вопросы об имени мужчины-модели он тоже не отвечал. Более того, обычно приветливый и доброжелательный, Сяо Чжань начинал хмуриться и сворачивал интервью.

— Почему это никуда не годится? И почему «Обещание»?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Сяо Чжань обернулся. Замер.

— Чжань-гэ когда-нибудь говорили, что в костюме у него просто потрясающий вид сзади?

И немного умер.

А Ван Ибо подошел ближе и почти на ухо прошептал:

— Без костюма еще лучше. Так почему «Обещание»?

— Потому что… мне тебя обещали, — тихо ответил Сяо Чжань, все еще не веря в происходящее.

— Правильно обещали, — с самым серьезным видом заявил Ван Ибо. Демоны в его глазах устроили баттл, совсем как в той передаче, что смотрел Сяо Чжань накануне. — Мне вот Чжань-гэ тоже себя обещал.

— Когда это?

Ван Ибо поднес к лицу руку, разжал ладонь, и… опаленный осенью лист с резными краями немедленно превратил Сяо Чжаня в самого счастливого человека на свете.

— Чжань-гэ ведь не против?

Чжань-гэ совершенно точно не был против.

— И в этот раз Чжань-гэ даст мне свой номер, да?

— В этот раз Чжань-гэ даст тебе все.

Ван Ибо мечтательно улыбнулся. Сяо Чжань — тоже. Потому что в этот раз самые обычные слова значили именно то, что значили.
кот Мурр2021.10.02 01:32
Чудесный фик, люблю его еще с ФБ. Очень красивый)
Lychee2021.10.02 08:31
кот Мурр, спасибо!
2sven2021.11.08 00:12
Дать, дать ему все! С нюансами можно справиться)))
Спасибо, очень добрый и теплый фик.
Lychee2021.11.08 06:05
2sven, вам спасибо, порадовали отзывом!
цитировать