Западные сериалы 15К+;количество слов: 20294
автор: dismister

Фильм с продолжением

саммари: Камера, мотор — выстрел.
Кому была выгодна смерть актёра, известного в основном по фильмам десятилетней давности? Очень сложно ответить на этот вопрос, если ты всего лишь помощник реквизитора. Но можно попытаться помочь полиции.


Что мы знаем о Джордже? У него есть фотоаппарат, его фотографию лейтенант кладет вместе с вещами, которые нужно перевезти на другую квартиру — и он снимает трубку, когда Коломбо звонит домой. И около тридцати лет лейтенант Коломбо не проводит свой отпуск без того, чтобы не утомиться страстью Джорджа к фотографии.
Конечно, Джордж — брат миссис Коломбо. В 1966 году сложно было не стать братом жены какого-нибудь интересного мужчины. Особенно если никакой жены нет.


Иллюстрация: https://nebooker.net/works/1265

- - - - -
Полтора года после событий в "Нечто общее".
примечания: Пре-канон, сохранение повествовательной структуры оригинала, канонные допущения.
предупреждения: Убийство второстепенного персонажа
. . .

Ричард Гибсон уехал с киностудии New Vision Cinema три часа назад, ровно в восемь тридцать после полудня. Попрощался со съёмочной группой, с секретарем мистера Ковача мисс Харрингтон, с мистером Макферсоном из реквизиторской, с охранником (Как же его имя? Сложно обратить внимание на бейдж, когда прямо над ним такие невообразимые усы) — и уехал. Три мили до дома. Дальше все действия расписаны поминутно: чем раньше он начнёт, тем раньше закончит. Если ничто его не задержит.

Машину оставить у гаража, подняться в спальню, включить свет и радио, плотнее задёрнуть шторы. Сменить пиджак и брюки на чёрный спортивный костюм, тёмно-коричневые ботинки — на растоптанные кеды, надеть старую бейсболку с логотипом «Окленд Атлетикс», положить в карман платок и связку ключей. Выйти через заднюю дверь, перепрыгнуть через забор — и неспешным бегом двинуться обратно на студию. Ричард не боялся, что кто-то может его узнать: он не носил эту одежду уже более десяти лет, да и вряд ли кто-то мог бы представить его бегущим не по упругому покрытию беговой дорожки в хорошо освещённом спортивном зале, а по тёмной улице. Для своих лет он довольно спортивный мужчина, поэтому дорога до New Vision Cinema заняла у него немногим более получаса. Ещё десять минут на то, чтобы незаметно обойти студию: у корпуса B2 за мусорными контейнерами он неделю назад вытащил гвозди из деревянного забора. Протискиваясь между отодвинутыми досками, мистер Гибсон тихо охнул: то ли он незаметно для себя прибавил в весе, то ли виноваты дожди, из-за которых набухло старое дерево. Дальше — под неработающими фонарями, между корпусов B2 и C2 к корпусу B1 и через чёрную лестницу в свой офис на втором этаже. Шансы встретить кого-либо крайне малы: большая часть людей, работающих на студии, уже разъехалась по домам. Никаких ночных съёмок ни в павильонах, ни на площадках. «Призрачное небо Луизы» сегодня снимают на побережье, «Одинокий бродяга» уже на монтажном столе, «Сердце, полное яда» поставлено на паузу из-за внезапной болезни актрисы, а «Возвращение Микки ван Дейка»… Лучше не думать об этом.

Мистер Гибсон сидел в темноте своего кабинета и уже полчаса смотрел в окно. Ни одно окно в здании напротив не горело. Последнее погасло около пятнадцати минут назад: это мистер Филипс, видеомонтажер, наконец закончил свою работу. И что только заставило его засидеться допоздна именно сегодня? Ричард слышал, как он спустился, хлопнул дверью своей машины и уехал. Сейчас свет горел только внизу, в проезде между корпусами киностудии New Vision Cinema — дорожка из семи фонарей, отмечающая путь от будки охранника до главного здания. Ещё несколько фонарей не были видны — по маленькой лампе у каждого бокового и заднего входа в здания. Камер наблюдения всего три: одна направлена на въезд в студию, вторая смотрит на вход в главный корпус, третья временно не работает. Как и не работает освещение боковых проездов: электрик ещё не успел восстановить проводку после того, как в корпусе D3 случилось короткое замыкание, приведшее к небольшому пожару. Мистер Гибсон был уверен, что охранник стал клевать носом сразу после отъезда мистера Филипса, так как в журнале посещений не осталось ни одного имени, не отмеченного как временем прихода на студию, так и временем отбытия.
Близилась полночь. Ричард встал с кресла, размял затекшие ноги и ощупал карманы спортивных брюк. В правом — ключи, в левом — большой платок. Он чувствовал себя марафонцем, выходящим на финишную прямую. То, что он сейчас сделает, спасет его. Его, его карьеру, его дело всей жизни.

Они снимают в корпусе D2. Там же и реквизиторская, и оружейная. И конечно, это не случайность: мистер Гибсон планировал своё дело в течение двух последних месяцев. Если бы они сняли хоть немного больше стоящего материала для «Возвращения Микки ван Дейка», то он бы пересмотрел свои планы как минимум на эту ночь. Но сейчас — быстро перебежать освещенный проезд, затем обойти здание. Ключ от боковой двери всегда за правым наличником: об этом знают все, кроме мистера Макферсона.

Щелчок. Мистер Гибсон аккуратно переступил порог, прикрыл за собой дверь и наощупь двинулся по узкому проходу, заставленному коробками. Двенадцать шагов, поворот направо. В окна, выходящие к корпусу D3, свет не проникает даже днем, поэтому, даже если вдруг охранник проснется и решит совершить обход, он не заметит движения внутри здания. Вот и лестница из десяти ступеней, ведущая в оружейную. Жаль, что мистер Гибсон не захватил зажигалку — как найти на связке нужный ключ? Ричард замер перед дверью, перебирая ключи: этот от дома, этот от офиса, этот от машины, этот от гаража… или нет, от оружейной? Нет, вот нужный ключ — совсем неиспользованный, свежевыточеными уголками можно поцарапаться. Левой рукой достал платок из кармана и положил его на дверную ручку, правой, с зажатым ключом, попытался нашарить замочную скважину. Металл царапнул металл, и дверь отворилась. Мистер Гибсон перехватил платок и закрыл за собой дверь. После чего включил свет и осмотрелся.

На столе разложены коробки с патронами: холостые и боевые, все открыты, все стоят параллельно. На стене — стенд с оружием: пистолеты, револьверы, один дробовик плачевного вида (кажется, остался со съёмок какого-то вестерна). У стены — несколько кофров с винтовками.

Красотка Лу должна попытаться убить Микки ван Дейка из револьвера Smith & Wesson пятнадцатой модели. Три выстрела в сердце. Но Микки, конечно, её перехитрит: он знал о том, что его жизни угрожает опасность, и носил под пиджаком толстую алюминиевую пластину. Что за чушь. От первого до последнего слова — полный бред. Микки ван Дейк никогда бы не пошёл на такую глупую выходку, а Ричард Гибсон никогда бы не снял об этом кино — если бы не Алан Росс и Мелоди Майер.

Мистер Гибсон снял со стенда револьвер, вынул из него один холостой патрон и убрал в карман. На пустое место встал боевой патрон из коробки на столе. Приятно иметь дело с такими предсказуемыми людьми, как мистер Макферсон: весь реквизит для следующего дня готов с предыдущего. Ричард протер револьвер платком и вернул на стенд, вытер со лба пот, одернул спортивную куртку, погасил свет в оружейной и вышел.


Дома, перед тем как выключить свет над кроватью, Ричард посмотрел на наручные часы. Пожалуй, ему не помешает поставить два будильника вместо одного: не хотелось бы опоздать на съёмки лучшей сцены своего худшего фильма.



День 1. Среда, 2 ноября 1966 года.

Джордж резко затормозил у шлагбаума, отчего его очки съехали на самый кончик носа. Он поправил их и помахал рукой охраннику киностудии New Vision Cinema.

— Мистер Батлер, доброе утро!

— Опаздываешь, Джордж, — Мистер Батлер пригладил усы и сделал отметку в журнале учета. — Поторопись попасться на глаза старине Макферсону как можно скорее, не то попадешь ему под горячую руку.

Джордж ещё раз махнул рукой охраннику, надавил на педаль — и с его велосипеда снова слетела цепь: так же, как три раза по дороге к студии. Джордж побежал к корпусу D2, толкая велосипед немного впереди себя. Правый карман тренча оттягивал термос с кофе, левый — пара сэндвичей с копченой курицей и салатом, и они били Джорджа по тощим ногам в такт его шагам.

В съёмочный павильон он, уже готовый к работе, вошел в девять часов семь минут до полудня. Вся съёмочная группа была на месте: мистер Хьюз, осветитель, поправлял отражатель, мистер Левинсон настраивал камеру и негромко давал указания Барни Джонсону за второй камерой, мисс Рид гримировала мистера Алана Росса, мисс Диана Митчелл, исполняющая роль Красотки Лу, пила кофе, прикасаясь самым краешком губ к чашке, а леди Мелоди Майер — со своей новой ярко-красной лаковой сумочкой — говорила с мистером Гибсоном. Мистер Гибсон не выглядел слишком довольным — впрочем, как всегда, когда ему доводилось общаться с продюсером ленты.

Джордж старался никогда не обращаться к Мелоди Майер. В первую очередь потому, что она — продюсер фильма «Возвращение Микки ван Дейка», а он — всего лишь помощник реквизитора, мистера Макферсона. А во вторую — потому что он не знал, как именно к ней следует обращаться. Она — жена Алана Росса, знаменитого Микки ван Дейка, но при этом она никогда не называла себя «миссис Росс». Но она определенно не «мисс Майер». Все это так запутанно.

— Ты знаешь мои условия, Ричард. Фильм будет таким, каким его хочет видеть зритель, а зритель хочет того, чего хочет сам Микки ван Дейк, — Мелоди говорила с мистером Гибсоном, едва разжимая губы. — Алан имеет своё видение, и ты не имеешь права не считаться с ним. Именно он сделал тебя знаменитым режиссёром. Съёмки начались полтора месяца назад, и мы сильно отстаем от графика только из-за твоего упрямства.

— Он сделал меня знаменитым режиссёром в той же мере, в которой я сделал его знаменитым актёром. Актёром, но не сценаристом. Писать сценарий и самому исполнять его — это дурной тон, Мелоди, — Ричард стоял, зацепив большие пальцы рук за карманы брюк. Кажется, сегодня его почти не задевали её слова.

Что ответила мистеру Гибсону Мелоди Майер, Джордж не узнал. Мистер Макферсон подошёл к нему и, как всегда, велел пошевеливаться и помочь мистеру Хьюзу с верхними софитами, а после — проверить по списку тот реквизит, который отгрузили сегодня, и присвоить каждой вещи инвентарные номера в соответствии с таблицей.

Джорджу единственному из всех хватало стула, чтобы дотянуться до софитов. Пожалуй, в этом был один из немногих плюсов роста в шесть с половиной футов. Ещё одним была игра в баскетбол. Остальная же жизнь складывалась, скорее, из минусов: начиная от практически каждой кровати, на которой невозможно было вытянуться во весь рост, и заканчивая несколькими шрамами на лбу. Когда софиты были настроены, Джордж не удержался от того, чтобы не посмотреть начало съёмок.

В этой сцене Красотка Лу стояла прямо перед Микки ван Дейком, сидящим на диване с бокалом виски в руках. За спиной она прятала револьвер.

— Ты задал мне сложный вопрос, Микки. — лукаво произнесла она, а затем резко направила револьвер прямо в грудь ван Дейка. — Но у меня есть хороший ответ!

И с этими словами она три раза выстрелила ему в грудь. Третий выстрел прозвучал иначе, и после него на несколько секунд повисла тишина: ни щелчка хлопушкой, ни крика «Снято!». А затем испуганно закричала мисс Митчелл, отбрасывая револьвер, с режиссёрского кресла вскочил мистер Гибсон, Мелоди Майер, оттолкнув оператора, вбежала в сцену и схватила мужа за руку.

Джордж отошёл к стене, не зная, что делать. Вокруг нарастала паника: Диана Митчелл заламывала руки и рыдала в голос, повторяя «Это не я, это не я!», мисс Рид кричала, что нужно вызвать полицию, мистер Гибсон и Мелоди Майер трясли Алана Росса так, что, будь он в сознании, его бы посетил приступ морской болезни, мистер Хьюз никак не мог набрать правильный телефонный номер. В павильоне становилось все больше людей.

— Что здесь происходит, Джордж? — голос мистера Макферсона раздался под левым ухом Джорджа так внезапно, что он вздрогнул. По выцветшим глазам под седыми бровями было невозможно понять, о чём именно спрашивает мистер Макферсон и какого ответа он ждёт.

— Красотка Лу застрелила Микки ван Дейка. Точнее, мисс Митчелл застрелила мистера Росса, — ответил Джордж. — Кажется, действительно застрелила. Что же теперь будет, мистер Макферсон?

— Головная боль, — буркнул тот.


В девять часов сорок семь минут до полудня к корпусу D2 киностудии New Vision Cinema подъехали несколько полицейских машин. К этому времени о случившемся знала, наверное, вся студия. Мистер Гибсон передал рыдающую Мелоди Майер мистеру Ковачу, главному акционеру студии, и тот увёл её в свой кабинет на третьем этаже корпуса A1. Мисс Рид утешала Диану Митчелл, которая от шока потеряла дар речи, и её редкие судорожные всхлипывания вырывались из равномерного гула голосов. Осветитель и двое операторов обсуждали случившееся с Биллом Мёрфи и двумя его помощниками из звукорежиссёрской рубки. Над ними висело мутное марево табачного смога.

Джордж первым заметил в дверном проеме силуэт полицейского и, сделав несколько широких шагов, тронул мистера Гибсона за плечо, отрывая от беседы с кем-то, кого Джордж не знал по имени:

— Сэр, прибыла полиция.

— Да, спасибо, Джордж. Ты можешь идти.

Джордж кивнул. Мистер Макферсон простил бы ему неисполнение рабочих обязанностей, если бы только сам Джордж получил пулю вместо мистера Росса. Но и это нельзя было утверждать с полной уверенностью. Поэтому сейчас нужно пересчитать коробки и ящики, стоящие около бокового выхода, проверить их содержимое и внести все наименования в распухшую тетрадь с номером 18, не забывая время от времени сверяться с таблицей кодировок. Всё, что должно храниться в реквизиторской корпуса D2, разложит сам мистер Макферсон, а Джордж должен будет взять тележку и отвезти остальное в корпус С4 на другом конце территории и проследить, что всё расставлено в строгом порядке.

В десять часов двадцать четыре минуты до полудня Джордж вскрыл третью коробку и, аккуратно разворачивая смятую бумагу, вытащил до безумия пошлую керамическую статуэтку маленькой длинношерстной собачки. У неё были косые красноватые глазки, приплюснутый чёрный нос и ярко-алый язык. Джордж сделал запись в тетради с номером 18: «Фарфоровая статуэтка собаки, белая. Длина — один фут, высота — полфута». Ему хотелось как-то обозначить её отличие от других статуэток, которые могли храниться на студии, но в голову не лезло ничего, кроме слова «уродливая». Почесав голову карандашом, он нашёлся: «Примечание: для спальни богатой старухи». Джордж опустил собачку на её место в коробке и посмотрел в таблице мистера Макферсона код для статуэток. Напротив последней строки в тетради появилась надпись «HP/S-198». Было сложновато сосредоточиться на инвентаризации после того, как на его глазах убили человека, в голову лезли беспокойные мысли: почему револьвер оказался заряжен боевым патроном? Было ли это умышленно?

От вскрытия четвертой коробки его отвлекли несколько людей, которые прошли по коридору. Джордж отложил бумаги и выглянул за угол. Мистер Макферсон, красный от недовольства, гремел ключами, спускаясь по лестнице в оружейную, за ним следовали офицер полиции и какой-то невысокий мужчина в потрепанном светлом плаще. Джордж проследовал за ними: быть может, мистеру Макферсону потребуется его помощь?

— Нет, — главный реквизитор говорил отрывисто. — Вот они все. Все, что будут сниматься, заряжены холостыми. Остальные — вон там. Всё учтено. Всё записано. Вы можете посчитать. Сидите, считайте. Если вам не жаль своего времени, то и мне не жаль. Когда вам надоест, я закрою оружейную. И пойду заниматься делами. А сейчас — будьте любезны.

— Сэр, вы позволите задать вопрос? — говорящий повернулся к свету, и Джордж разглядел его: волнистые темные волосы, усталый вид, сигара в руке. Плащ выглядит не как одежда, а, скорее, как музейный экспонат.

— У вас, — продолжал визитёр, — просто превосходный порядок. Вы знаете, я всегда восхищался людьми, у которых все вещи лежат на своих местах. Это своего рода талант. Вы ведь служили в армии? Хотя, какое это сейчас имеет значение. Просто так, подумал. Я, конечно, не хотел бы ещё больше отвлекать вас, но — вы работаете в одиночку?

— Да, — ответил мистер Макферсон, затем пошевелил бровями и поправил себя. — Нет. Есть Джордж.

Услышав своё имя, Джордж спустился в оружейную. Потолок подвального помещения был низковат, и, чтобы пройти в дверь, ему пришлось слегка наклониться.

— Вы звали меня, мистер Макферсон?

Четверым людям в оружейной было тесно. Джордж попытался отступить назад к лестнице, но стукнулся затылком о притолоку. Мужчина с сигарой кивнул офицеру полиции и тот, жестом отодвинув Джорджа, поднялся наверх. Джордж успел разглядеть на груди полицейского имя и звание: сержант С. Томпсон.

— Лейтенант Коломбо, полиция, отдел убийств, — представился визитёр и на пару секунд раскрыл удостоверение с жетоном. — Вы работаете с мистером Макферсоном?

— Да. Уже почти год, — ответил Джордж.

— Вы были свидетелем того, что произошло на съёмочной площадке? — лейтенант достал из кармана блокнот и карандаш.

— Да.

— Ужасная трагедия, — полицейский прищурился, делая пометки. — Просто ужасная. Такой талант. Вы знаете, когда первый фильм про Микки ван Дейка вышел в кино, я ходил на него семь раз. Очень впечатляющая картина. Вы не заметили сегодня ничего необычного, Джордж?

— Нет, лейтенант, — Джордж пожал плечами. — Сегодня точно не было ничего необычного.

Коломбо кивнул и закрыл блокнот.

— Спасибо, Джордж. Вы не против, мистер Макферсон, если мы осмотрим оружейную? Это нужно для отчёта.

— Дело ваше, — ответил старик.


Джордж вернулся к инвентаризации, думая о том, действительно ли он не видел ничего необычного. Может быть, у него есть шанс принять участие в настоящем полицейском расследовании. Надо постараться вспомнить все детали.

Его так увлекла эта мысль, что он дважды записал фальшивую китайскую вазу в тетрадь с номером 18, присвоив ей разные номера. Вымарывая строку, он увидел, что из оружейной выходят сержант Томпсон, лейтенант Коломбо, незнакомый мужчина с портфелем в руке и, наконец, мистер Макферсон.

— Лейтенант! — Джордж положил тетрадь на коробку. — Можно вас на минуту?

Коломбо подошёл к нему, прихрамывая и дымя сигарой. Мистер Макферсон посмотрел в их сторону, затем невнятно выругался себе под нос и повернул в сторону съёмочной площадки. Джордж поправил очки и постарался говорить внятно и чётко, чтобы его голос не дрожал от волнения:

— Спасибо, сэр. Вы спросили, не было ли сегодня ничего необычного. Не было, и вчера тоже. Мистер Росс, как всегда, поспорил с мистером Гибсоном о том, как должна быть снята сцена, и поэтому съёмки перенесли на сегодня. Мистер Росс и мистер Гибсон всегда спорят, и это своего рода традиция — с первого фильма. Я читал в интервью мистера Гибсона, что он придумал Микки ван Дейка ещё в колледже, и только через двенадцать лет снял первый фильм про него, когда познакомился с мистером Россом. И оба стали знаменитыми. Когда мне было десять, я очень любил сухие завтраки с загадками Микки ван Дейка, и один раз даже выиграл плакат с ним в телевикторине. Он висел у меня над кроватью, и я даже взял его с собой, когда переехал, хотя он здорово истрепался и выцвел. Поэтому нет, ничего необычного. Леди Майер, продюсер, говорила с мистером Гибсоном до съёмок о том, что если её муж имеет своё видение фильма, то не надо ему мешать, а мистер Гибсон отвечал, что не только мистер Росс имеет право заниматься фильмом. Но это тоже почти традиция, не проходит и двух дней, чтобы они не завели такого разговора. А потом начали снимать, где-то в девять пятнадцать. Мисс Митчелл направила револьвер на мистера Росса: ровно так, как он хотел и как написал в сценарии. И три раза выстрелила. Третий выстрел был громче первых двух, но я не знаю, не показалось ли мне это из-за того, что сразу после этого все замолчали. Думаю, что вы можете попросить плёнку у мистера Гибсона — мистер Левинсон снимал сцену с двух камер.

— Вы очень помогли мне, Джордж, — Коломбо дописывал последние строки в блокнот, откинув голову назад и щуря левый глаз. — Это очень интересно. Скажите, вы могли бы рассказать мне о студии и кинопроизводстве? Я очень люблю смотреть кино, но плохо представляю, как оно делается. Мне не помешает быть более сведущим в этом деле.

— Я понимаю, сэр, — предложение оказалось настолько необычным и лестным, что уши Джорджа покраснели. — Вы полицейский, и вам для расследования дела может понадобиться информация. Но мне надо работать, иначе я не смогу вам помочь. Мистер Макферсон не обрадуется, если все эти коробки не исчезнут из прохода сегодня.

— Лейтенант? — сержант Томпсон снова вышел в коридор. — Мы закончили.

— О да, конечно, — Коломбо поднял руку в прощальном жесте. — Можете ехать, я вернусь в управление позже.

Джордж вскрыл шестую коробку. В ней была старая печатная машинка. Сверяясь с таблицей, он записал в тетрадь номер. Больше не хотелось делать никаких пометок: побыстрее бы закончить. Лейтенант заглянул в инвентарную тетрадь:

— Могу я спросить, что это?

— Это обычная работа для мистера Макферсона, — Джордж вернул крышку на место. — Он большой педант, вы видели. Весь реквизит, который приходит на студию, должен быть пересчитан, пронумерован и определен на свое место хранения. Каждая тетрадь поделена на множество разделов, вот закладки: есть разделы для техники, для мебели, для декора. Видите на тетради номер? Когда хоть один из разделов закончится, мистер Макферсон напишет на обложке дату первой и последней записи и уберет в свой шкаф. Когда собирается новая сцена, он просматривает их все, а потом дает указания грузчикам: что и откуда надо взять. Несколько раз нам не хватало некоторых важных для съёмок предметов, и тогда я отправлялся на охоту за реквизитом. Не поймите меня неправильно, я не хвастаюсь, но я действительно в этом хорош. Мне с детства нравились гаражные распродажи, блошиные рынки и раздел «куплю-продам» в газетах, и я легко нахожу именно то, что надо. Так что сейчас все новые поступления — это моё дело. А журналы по оружию мистер Макферсон ведёт самостоятельно, и, уверен, организованы они так же, если не ещё строже.

Коломбо пожёвывал сигару, потирая лоб. Джордж смутился. Седьмую коробку он вскрыл в молчании, лишь изредка скашивая глаза на лейтенанта: может, тот скажет что-нибудь или задаст вопрос.

— Джордж, — вопрос не заставил себя долго ждать, — как вы думаете, мистер Макферсон не будет против, если я ещё раз попрошу его открыть для меня оружейную?

— Я уверен, что нет, — Джордж достал из бумаги тяжелую латунную лампу на трех когтистых ножках. — Он уже проклял этот день, его настроение не сможет опуститься ниже.

Пожав руку лейтенанту, Джордж вернулся к коробкам. Их было ещё восемь.


Гремя пустой тележкой, Джордж осматривался по сторонам. На улице было необычно солнечно и свежо, у фургона с хот-догами стояла очередь из тех, кто не захватили с собой ланча. Три мексиканца в больших шляпах из массовки «Призрачного неба Луизы», два грузчика, несколько молодых ребят в чистых костюмах. Интересно, все ли уже знают о том, что застрелили Микки ван Дейка?

Джордж оставил тележку у боковой двери корпуса D2 — потом сложит. Его внимание привлёк автомобиль, которого он раньше никогда не видел: небольшой и выглядящий несколько старомодно. Не совсем реликт, но уж очень непривычный силуэт. Подойдя ближе, Джордж рассмотрел его: передняя фара треснута, на зеркалах следы коррозии. Погладив капот, как собаку, он снова смутился — не дай боже кто-то обратил на это внимание. Да, пожалуй, ему было бы тесновато в таком автомобиле — всё-таки в современных американских машинах больше места для ног. Если бы он сел на водительское кресло, то его колени могли бы упереться в руль. Хотя он иногда склонен преувеличивать свой рост, но это лучше, чем биться головой обо всё подряд.

— Джордж!

Джордж вздрогнул. За его спиной совершенно неожиданно появился лейтенант. Правой рукой он прикрывал глаза от солнца, в левой держал новую сигару, ещё не подожжённую.

— Прошу прощения, сэр, — Джордж покраснел и отступил подальше от автомобиля. — Я не знал, что это ваша машина. Могу я ещё чем-то помочь?

— О, конечно. Благодарю вас, — Коломбо подошёл к нему ближе, на ходу роясь в карманах. — У вас не найдется спичек?

Джордж поискал в карманах брюк. Найдя помятый коробок с парой спичек, он протянул его лейтенанту. Тот прикурил.

— Как вы думаете, Джордж, — начал Коломбо, выдыхая дым. Для того, чтобы смотреть Джорджу в лицо, ему приходилось сильно задирать голову. — Почему револьвер в руках мисс Митчелл оказался заряженным боевым патроном? Эта трагедия — вы думаете, это был несчастный случай?

— Это интересный вопрос, лейтенант, — Джордж немного помедлил с ответом, морща лоб и поправляя очки. — Выглядит всё как несчастный случай. Если бы я не работал с мистером Макферсоном почти год, то я бы решил, что у старика заржавели мозги, и он напутал с патронами. Но я — так получилось — работаю с мистером Макферсоном. И вторую такую дотошную ста…

Джордж осекся, чуть не сказав «старую задницу». Это было бы невежливо — всё-таки он испытывал немало благодарности к главному реквизитору. Не будь мистер Макферсон старым сослуживцем дяди Джорджа, Джордж бы вообще никогда не попал на киностудию, а мыл бы машины где-нибудь на окраине города. Просто, если проводить много времени с мистером Макферсоном, то легко перенять и его манеры.

— …И второго такого дотошного человека не сыщешь на всем западном побережье, — продолжил он. — Сложно обвинить в халатности человека, написавшего в одиночку шестнадцать с половиной учётных журналов. Поэтому мне сложно поверить в несчастный случай.

— Двадцать четыре журнала, — поправил Коломбо. — Восемь учётных журналов хранятся в оружейной. И я тоже думаю, что мистер Макферсон не похож на человека, который не отличит боевой патрон от холостого.

Коломбо вернул Джорджу спички, и, крепко пожав ему руку, обошёл свой автомобиль, чтобы сесть на водительское сидение. Но обернулся и негромко произнёс:

— И есть ещё одна вещь, которая меня беспокоит. Вряд ли мистер Макферсон взял бы боевой патрон из середины новой коробки. Это может значить лишь одно: его будет сложно обвинить в убийстве. Конечно, если только у него не было личных счетов с мистером Россом.


Джордж смотрел, как отъезжает автомобиль лейтенанта. У него созрел план, как помочь Коломбо в расследовании.



День 2. Четверг, 3 ноября 1966 года.

Вместо того, чтобы в обеденное время купить себе хот-дог в фургоне, Джордж смотрел, как двое ребят из химчистки отмывают кровавое пятно с дивана, оставшееся после убийства мистера Росса. Не то, чтобы это было сильно увлекательное зрелище, но мистер Гибсон вчера дал задание избавиться от пятна как можно скорее и вернуть съёмочную сцену к прежнему виду. Поэтому Джордж стоял, слегка опершись на стойку с прожектором, и курил сигарету, приглядывая за тем, чтобы никто из рабочих не сдвинул и не опрокинул ничего из реквизита. Конечно, можно было бы отправить диван на грузовике туда, где его привели бы в исходное состояние, но мистер Гибсон не захотел: сказал, что это будет слишком долго, и что после глубокой чистки понадобится время на то, чтобы его «загримировать». Джордж это понимал и был согласен: Микки ван Дейк встречался с Красоткой Лу в заброшенной гостинице, и все вещи, которые попадали в объектив камеры, были тщательно состарены. Зачем такая спешка, Джордж не понимал, но уже привык не удивляться распоряжениям.

Для Джорджа всегда была работа. Съёмки «Возвращения Микки ван Дейка» остановились, но на студию вернулось «Призрачное небо Луизы» — готовилась к съёмке сцена в корпусе D5, одном из больших павильонов. Вместе с мистером Макферсоном они почти всё утро провели, просматривая учетные тетради и составляя списки того, что нужно перевезти со складов в павильон. Мистер Макферсон и миссис Абрахамс, отвечавшая за дизайн окружения в фильме, объединились в творческом порыве и вместе руководили командой грузчиков и строителей, периодически не отказывая себе в удовольствии давать противоположные указания.

Джордж нервничал. Он видел машину лейтенанта на студии с самого утра и периодически выходил проверить, не уехал ли он. Во внутреннем кармане пиджака Джорджа лежало несколько бумаг, над которыми Джордж начал работу вчера на студии и просидел половину ночи. Пожалуй, это может заинтересовать лейтенанта.

Ребята из химчистки закончили работу, и Джордж осмотрел влажноватое пятно на диване. Как только оно высохнет, можно будет взять немного песка, муки, сито и щётку: тогда всё будет так, как вчера до девяти утра. Будто Микки ван Дейк и не садился на диван с бокалом виски, перед тем как получить пулю. Джордж поставил росчерк в квитанции и вышел вместе с работниками из здания. Машина Коломбо стояла там же, где и вчера.

Джордж пригладил волосы, поправил очки, одёрнул пиджак. Как почти вся его одежда, он был коротковат, и рукава едва закрывали косточки на запястьях. Возможно, он найдёт лейтенанта в корпусе A1, где находятся бухгалтерия и кабинеты акционеров, или, может быть, в корпусе В1, где офис мистера Гибсона и хранилище плёнок. На студии всего семнадцать корпусов, из которых восемь — это съёмочные павильоны. Технически, конечно, и корпус D2 может считаться павильоном, но это не совсем так: только одну его половину занимает съёмочное пространство.

А ведь обычно, если есть возможность, никто не использует павильон в этом корпусе. Здание старое, и когда-то, чтобы переоборудовать его часть под съёмочное пространство, в нём разрушили часть перекрытий и заложили окна. Вентиляция не самая хорошая, нет въезда для грузового автомобиля, места маловато. Сейчас на студии параллельно снимается не так много фильмов, поэтому часть павильонов простаивает. Но, вероятно, у мистера Гибсона были какие-то причины предпочесть этот корпус. Хотя бы потому, что он стоял у основного проезда: кружить ночью по неосвещенным дорожкам между павильонами довольно неприятно, даже если у машины целы обе фары.

В корпусе B1 Джордж не нашел лейтенанта, но встретил мисс Рид, которая при виде Джорджа поджала губы и отвернулась. Что ж, это было ожидаемо. Джордж, конечно, извинился вчера перед ней и перед мисс Уэллес, и перед миссис Колдуэлл, и перед остальными, но, определённо, этого было недостаточно. Конечно, он не рассчитывал на то, что они все обидятся, но чего не сделаешь ради расследования. У него есть ещё несколько дней, чтобы придумать, как поправить отношения с женской частью коллектива.

В корпус А1 Джордж приходил нечасто: не было поводов. Однако однажды он почти сутки помогал электрику заменять светильники в кабинетах. Не то, чтобы новые светильники не мерцали — дело явно было в старой проводке — но какую работу поручили, та и была выполнена. Зато за это время он изучил, где находится чей кабинет. В холле за массивным деревянным столом сидела мисс Гонсалес и говорила по телефону. Джордж потупил глаза, проходя мимо неё к кофейному автомату — вчера она сильнее прочих женщин была зла на него. Кофейный автомат поглотил монеты и с шипением наполнил бумажный стаканчик на три четверти. Аккуратно держа его обеими руками, Джордж поднялся по главной лестнице на третий этаж (с него открывалась довольно приятная панорама, поэтому все самые важные люди студии сидели здесь) и медленно пошёл по коридору, прислушиваясь. В одном стучали по меньшей мере три печатные машинки, в другом кто-то громко говорил на испанском. За стеклянной дверью приёмной мистера Ковача сидела мисс Харрингтон и пролистывала какие-то бумаги, дверь в кабинет самого мистера Ковача была закрыта. Дальше — зал совещаний, в котором тихо, а за поворотом — кабинет Мелоди Майер, из которого отчётливо тянет табачным дымом.

Джордж нерешительно переступил с ноги на ногу. Конечно, лейтенанта может там и не быть. Но если бы Джордж был на месте Коломбо, но точно бы решил с ней поговорить: всё-таки она была замужем за мистером Россом. И вчера — чтобы получить показания, и сегодня — чтобы расспросить её обо всем подробнее. Стоять под самой дверью довольно невежливо, а если отойти дальше, что можно пропустить момент, когда — или если — оттуда кто-нибудь выйдет.

Стаканчик с кофе был очень горячим, и Джордж постоянно перекладывал его из одной руки в другую. Дверь кабинета Мелоди Майер приоткрылась от сквозняка, и вместе с табачным дымом в коридоре появились голоса. Бинго!

— Очень интересно, мэм, — голос Коломбо звучал невнятно. — Очень. Ваш муж был на редкость талантливым и неординарным человеком. Это ведь была его идея — снять третью часть фильма?

— Именно, — Леди Майер говорила сухо и строго. — И я сразу поняла, что из этого выйдет толк. Первый фильм про Микки вышел в 1953 году, второй — в 1957. И всё это время не проходило ни дня, чтобы в почте не оказывалось писем от поклонниц и поклонников Алана, которые просили, чтобы Микки ван Дейк снова взялся за расследование. Когда мы пришли с Ричарду с первой версией сценария, он был против. Однако — вот съёмки, и он в режиссёрском кресле.

— Да, моя жена была бы рада, если бы Микки ван Дейк вернулся, она очень большая поклонница таланта вашего мужа. Знаете, она так расстроилась, когда прочитала об этом несчастье, жалела, что не отправила ему письмо, которое написала сразу после выхода первого фильма. Кажется, она хотела предложить ему новое расследование или что-то вроде того… — судя по звуку, Коломбо сел на стул: было слышно, как что-то подвинули, затем раздался скрип дерева. — У вас очень красивая сумочка, мэм, просто замечательная. Где вы её купили? Я хочу сделать жене подарок: думаю, она будет рада.

Джордж не расслышал, что ответила Мелоди Майер: где-то хлопнула дверь и застучали, удаляясь, чьи-то каблуки. Он на всякий случай отошёл от кабинета леди Майер на несколько шагов и сделал вид, что рассматривает цветок в горшке, стоящий в углу. Когда всё стихло, Джордж снова прислушался. Говорил Коломбо:

— Мэм, могу я задать личный вопрос? Он может напугать вас, и вы можете не отвечать на него, если не хотите. У вашего мужа были враги? Мог ли кто-то желать ему смерти? Или, может быть, он был с кем-то в ссоре?

Мелоди не спешила отвечать. Джордж, боясь пропустить её ответ, неслышно подступил ближе к двери.

— Алан был очень страстным человеком, — наконец произнесла леди Майер. — И, естественно, у него нередко случались стычки с разными людьми. Об их противостоянии с Ричардом известно всем: оно длится тринадцать лет. На площадке он бывал невыносим: свет, декорации, звук, камеры и даже остывший кофе могли вызвать у него вспышку ярости. И мы с ним тоже не жили в мире и покое. Он считал, что я его подавляю, мои же претензии были более весомы и касались его многочисленных интрижек. Но он всегда возвращался ко мне, поэтому, лейтенант, если вы по какой-то причине считаете, что я могу быть причастна к смерти своего мужа, вы на ложном пути. Лучше спросите у его многочисленных любовниц: кажется, на студии нет ни одного угла, где бы не сидела какая-нибудь из этих бабочек-однодневок. Боже, возьмите пепельницу, лейтенант, вы испортите паркет.

— О, прошу прощения, мэм, я не хотел. Очень неловко. Я одного не могу понять, и это не дает мне покоя: если мистер Росс и мистер Гибсон не были в дружеских отношениях, то почему мистер Росс захотел работать именно с ним?

— Мой муж, лейтенант, не был кретином, — голос леди Майер уже не скрывал раздражения. — И мистер Гибсон, я смею полагать, тоже им не является. Ричард — хороший режиссёр и останется им несмотря на то, что я о нём думаю как о человеке. Если Алан хотел, чтобы «Возвращение Микки ван Дейка» снимал именно Ричард, то в моих силах было сделать это возможным. Или постараться сделать. И моё личное мнение о Ричарде не относится к области вашего интереса.

Снова послышался звук отодвигаемого стула, и Джордж поспешил отойти обратно за поворот, чтобы не быть замеченным. Кофе в стаканчике уже изрядно остыл, и можно было держать его, не опасаясь обжечь руку. Дверь хлопнула, и в коридор вышел лейтенант Коломбо. Джордж шагнул к нему и протянул кофе. Стаканчик оказался почти напротив носа полицейского, и Джордж мысленно обругал себя: почему именно сейчас он не сделал поправку на то, что практически все люди гораздо ниже него.

— Хотите кофе, лейтенант? Я знаю все автоматы на студии и в округе, и тот, что в холле внизу — самый отвратительный. Но этот кофе гораздо лучше того, что варит мисс Харрингтон для мистера Ковача. Мы можем с вами поговорить? Я провел одно исследование, и мне кажется, что вам может быть интересно.

— О, спасибо, Джордж, — ответил Коломбо, принимая стакан. — Это именно то, о чем я думал. Нет, я не только про кофе, хотя он, конечно, здорово мне поможет.

Они спустились по лестнице к выходу, и Джордж, почувствовав на своей спине обжигающий укоризной взгляд мисс Гонсалес, слегка покраснел. Лейтенант шёл рядом, на ходу доставая новую сигару. Его руки были свободны: кажется, пустой стаканчик он сунул в карман плаща. Джордж толкнул входную дверь и придержал её для Коломбо, вынимая из кармана брюк пачку сигарет и новый спичечный коробок. Не то, чтобы ему хотелось курить, просто нужен был повод предложить спички лейтенанту так, чтобы это выглядело ненавязчиво.

— Вы уже закончили здесь? — спросил Джордж, получая обратно свой коробок и убирая его, так и не закурив. — Я точно вас не отвлеку? Мы можем поговорить попозже, когда вам будет удобнее.

— Нет-нет, Джордж, конечно. Только если вам это не доставит неприятностей. Думаю, что сегодня я отвлек достаточное количество людей.

Они отошли к стене корпуса D1, пропуская грузовик с закреплённой на нём декорацией густого леса. В павильоне D5 работала циркулярная пила, которую было слышно на всей территории студии. Джордж сдвинул очки на кончик носа и потёр переносицу, думая о том, где бы они с лейтенантом могли поговорить. Ему хотелось сделать это без свидетелей: как минимум для того, чтобы у мистера Макферсона не нашлось новых причин для демонстрации своего богатого армейского словаря.

— Вы не против, лейтенант, если мы поговорим в более уединённом месте? Точнее, для начала просто уйдём с дороги, — Джордж старался, чтобы его речь звучала непринужденно, но его смутило, что предложение могло быть истолковано превратно. — У корпуса В2 есть довольно неплохой склад старых коробок, часть из них я вчера отнёс туда сам. Прошу прощения, что не могу пригласить вас в кафетерий: там сейчас будут мне не рады.

Кажется, Коломбо повеселило его предложение.


Усевшись на одну из коробок за корпусом В2, Джордж достал из кармана пиджака сложенные листы бумаги и развернул их:

— Я много думал о том, что вы сказали вчера, лейтенант, и это не давало мне покоя. Но я не полицейский, и почти ничего не понимаю в том, как вычислить преступника. Поэтому я решил пользоваться теми методами, в которых хоть что-то понимаю. Младший брат моей матери работает в информационном агентстве в Сан-Франциско, поэтому, когда он приезжал к нам в гости, я слышал его рассказы про статистику и опросы населения.

Джордж передал Коломбо бумаги. На одном листе был крупно написан вопрос: «Как бы женщина убила мужчину?», а ниже шёл список имён: восемнадцать строк. На втором листе были написаны слова: «Застрелить», «Зарезать», «Отравить», «Задушить», «Столкнуть под поезд/машину», «Имитировать несчастный случай» и другие, напротив которых стояло разное количество галочек.

— Вчера в кафетерии, — продолжал Джордж. — Я собрал почти всех женщин с нашей студии. Из тех, конечно, с которыми я вообще мог бы говорить, вряд ли бы леди Майер или даже мисс Митчелл приняли бы мое предложение. Здесь три секретаря и мисс Гонсалес, наш гримёр мисс Рид, шесть актрис из массовки, помощница мистера Филипса, две сестры из команды декораторов, Бесс из отдела доставки, миссис Абрахамс и две работницы кафетерия. И я спросил у них: как бы они убили мужчину, которого они знают, но который им сильно не нравится. Конечно, они забеспокоились: не относится ли мой вопрос к тому, что застрелили мистера Росса. Но я сказал, что всего лишь провожу исследование. И они начали высказывать предположения. Например, мисс Рид сказала, что если бы это был её муж, которого она поймала на измене, то она бы задушила его ночью подушкой, перед этим угостив хорошей дозой снотворного. А мисс Гонсалес ответила, что ни за что бы не попалась полиции таким дурацким способом, и придумала бы что-нибудь с его машиной. Мисс Роджерс из массовки долго не хотела отвечать, но потом предположила, что для неё есть только один способ — если бы мужчина на неё напал, она бы его зарезала. С таким вариантом согласились многие. А миссис Абрахамс, слушая всё это, сказала, что если бы она хотела кого-то убить, то просто отравила бы ему утренний чай, и уже почти все решили, что это лучший вариант для убийства, после чего они стали обсуждать, когда и как лучше всего подсыпать отраву, и решили, что нужно это делать точно не дома, а, например, в кафетерии. Но тут миссис Донелл — она в кафетерии работает — сильно обиделась, поэтому сказала, что мужчину она бы убивать не стала, а вот придумать какой-нибудь несчастный случай для женщины ей бы не составило труда. А дальше они все стали кричать так, что я едва успевал отмечать, кто бы какое оружие использовал. Теперь они все мной недовольны. Ну, кроме миссис Абрахамс — она сказала, что давно так не веселилась. Кажется, я должен всем этим дамам обед: они все перессорились, но решили, что в этом виноват я. Не представляю, во сколько мне это может встать. Но — факт остается фактом. Только двое из восемнадцати выбрали бы пистолет, чтобы убить мужчину, который им не нравится. Говорили, что из легального оружия не следует убивать, чтобы не прослыть полной дурой, а раздобыть незарегистрированный пистолет — та еще задача. А вот отравление показалось привлекательным почти всем.

Джордж перевел дыхание и продолжил:

— Конечно, у леди Майер и других, кого не было в кафетерии, может быть своё мнение на этот счёт. Но если верить моему дяде, то статистика работает именно так. Поэтому, если бы мистер Росс был отравлен, то можно было бы с большой вероятностью предполагать, что это дело рук женщины. Хотя, на этом я бы закончил с опросами.

Коломбо стоял, постукивая указательным пальцем правой руки по губам, а в левой держа листы с «исследованием». Проследив направление взгляда лейтенанта, Джордж посмотрел в ту же сторону: на деревянный забор, ограничивающий территорию студии.

— Спасибо, Джордж, это действительно интересная информация, — Коломбо не отрывал взгляд от забора. — Могу я взять бумаги? Думаю, они очень пригодятся для отчёта.

— Конечно! — Джордж просиял. — Рад помочь.

— Вы не согласитесь ещё немного помочь мне? — лейтенант отыскал в одном из карманов пиджака какой-то небольшой предмет и передал его Джорджу.

Это был тонкий неровный кусочек дерева. То ли маленькая щепка, то ли большая заноза полтора дюйма длиной, выкрашенная зеленой краской с одной стороны. Было бы глупо спрашивать «что это?», поэтому Джордж, внимательно осмотрев щепку, вернул её лейтенанту:

— Где вы это нашли?

— На полу в оружейной, — Коломбо снова говорил невнятно, держа в зубах сигару: он складывал бумаги Джорджа и пытался разместить их во внутреннем кармане плаща. — И я уверен: вот то место, откуда она. Та же краска. Видите, Джордж? Присмотритесь внимательнее.

Коломбо подошёл к Джорджу и рукой указал точное направление, куда следует смотреть. Джордж постарался найти хоть что-то, что могло привлечь внимание. Но нет. Просто старый забор, выкрашенный выцветшей зеленой краской.

— Нет, не вижу. А что там?

— Новые гвозди, — лейтенант подошёл вплотную к забору и показал на несколько точек. — Здесь, здесь и здесь. Вы же носите очки, Джордж, и сейчас довольно ясное небо — шляпки блестят.

Джордж встал с коробки и встал рядом с Коломбо. Действительно, в этих местах гвозди были новыми — остальные были покрыты слоем краски.

— Значит, их забили недавно, — Джордж потёр подбородок. — Давно пора заменить стекла в очках, но все как-то не доходят руки. Я всегда считал, что пока я могу различить машины, которые могут сбить меня и пешеходов, которых могу сбить я, мне ничего не угрожает. Хотя, пожалуй, не стоит пренебрегать возможностью разглядеть что-то столь маленькое. Нельзя предугадать, при каких обстоятельствах это потребуется.

Джордж заметил, что лейтенант смутился, и до него дошло, как могли быть восприняты его слова. Когда такой высокий человек, как он, произносит что-то вроде «маленький» или «короткий», это почти всегда звучит неприлично. За исключением, разве что, слов «маленькая зарплата». Пытаясь скрыть сконфуженность, он откашлялся и заговорил:

— Тогда это в очередной раз подтверждает, что мистер Макферсон и все женщины студии вне подозрений. Вряд ли кому-то из женщин пришло бы в голову выковыривать из забора гвозди, а потом забивать их обратно. А старику, если бы он хотел убить Микки ван Дейка, вообще не понадобилось бы совершать никаких движений, кроме поворота ключа в замке оружейной.

— У кого ещё есть ключи от оружейной? — спросил Коломбо, подняв голову и внимательно смотря в лицо Джорджа. Тот с удивлением заметил, что правый глаз полицейского — стеклянный протез. Надо же, с одним глазом он видит гораздо больше, чем Джордж с четырьмя.

— Только у мистера Макферсона. Ключ всего один, и замок он ставил самостоятельно. Ему регулярно говорят, что это небезопасно в случае пожара, и что должен быть хотя бы один дубликат, но он и слушать ничего не хочет, — Джордж отступил от лейтенанта на несколько шагов, чтобы хоть как-то снизить разницу в их росте.

— И мистер Макферсон, конечно, никому не оставляет этого ключа, — интонация Коломбо была, скорее, утвердительной, но, определённо, это был вопрос.

— Никому, — подтвердил Джордж. — Обычно. Но полтора месяца назад он на три дня слёг с сильной простудой. Он позвонил мне домой и, можно сказать, попросил заехать к нему за ключом: в тот день привозили патроны, и я должен был их занести в оружейную и запереть там, а ключ вернуть вечером. Их учётом уже позже занимался сам мистер Макферсон: кажется, после этого случая его мнение обо мне поменялось в лучшую сторону. Просто потому, что все коробки были нетронуты.

Это Коломбо записал в блокнот. После чего хлопнул Джорджа чуть выше локтя и указал рукой в сторону основного проезда.

— Вы мне очень помогли, — Коломбо шёл к своему автомобилю, слегка подталкивая плечом Джорджа. — Как вы считаете, Джордж, кто всё-таки мог желать мистеру Россу смерти, ещё и использовать такой способ?

— Не знаю, лейтенант, — Джордж пожал ему на прощание руку. — Но я подумаю над этим. Как минимум, пока буду ставить отметки в журналах инвентаризации о том, что сегодня переместили в павильон D5. У меня будет достаточно времени на раздумья.



День 3. Пятница, 4 ноября 1966 года.

Ехать на велосипеде сквозь мелкую морось было не очень приятно. Путь от его квартиры до студии New Vision Cinema занимал чуть более получаса: как раз хватало времени на то, чтобы хорошенько вымокнуть и продрогнуть. Хорошо, что сегодня он снова взял с собой термос с кофе. А если попросить у мисс Рид фен и высушить голову, то он вполне сможет избежать насморка, который обычно не отпускает его неделями.

Привязывая велосипед к ограждению парковки, Джордж обратил внимание на машину мистера Гибсона: очень длинный и очень представительный тёмно-бордовый Крайслер. Во время дождя автомобиль выглядел ещё солиднее — да и вообще такого красавца сложно не заметить. Но у Джорджа было ощущение, что он не видел вчера этого автомобиля на студии. Как и его владельца. Кажется, Джордж становится таким же подозрительным, как настоящий полицейский.

Мистер Макферсон отправил Джорджа в корпус С4 к декораторам: там сейчас восстанавливали узоры на резных деталях деревянной мебели для съёмок «Призрачного неба Луизы» — Луиза попадает в дом к королю преступного мира, имеющего патологическую страсть к роскоши.

Чихая от пыли, наполнявшей реставрационный цех, Джордж небольшим ножичком счищал краску с резного столбика и думал о том, действительно ли мистер Гибсон вчера не приезжал на студию. Если да, то почему? Конечно, съёмки его фильма прервались, но вряд ли бы у него не нашлось других дел. Хотя, конечно, у него просто могли быть встречи в городе: не должен же он торчать в кабинете, как приклеенный. Когда краска была счищена, Джордж взял кисточку из проволоки и стал вертеть ей во впадинах между деревянными листьями и цветами. Интересно, встречался ли лейтенант Коломбо вчера с мистером Гибсоном? И где нашёл его?

Работало радио, и часа через три от звуков губных гармоник и банджо у Джорджа начала пухнуть голова. Он отложил очередную деревянную деталь и вышел размяться. Дождь превратился в туман, и стёкла очков быстро стали мутными. Перед корпусом С4 была одна из открытых съёмочных площадок. Раньше там был бутафорский перекрёсток с деревянными фасадами домов, расписанными под кирпич, а сейчас там стояли три грузовика, в которые рабочие закидывали мешки с мусором. За ограждением площадки была видна крыша корпуса A1.

Джордж почувствовал необходимость немного прогуляться по территории студии. Например, до парковки, раз уж она всё равно рядом с корпусом D2. И, может, он спросит мистера Макферсона, не нужна ли ему помощь. Отличный план.

Мистер Макферсон очень кратко и доходчиво пояснил Джорджу, что когда ему понадобится помощь, он позвонит в корпус С4. А пока он будет рад знать, что Джордж находится именно там, куда его отправили. Джордж щёлкнул каблуками и отдал старику честь со словами «Так точно, сэр!», на что тот снова пробурчал что-то, что Джордж решил не принимать на свой счёт. Перспектива весь день провести за шлифовкой деревяшек уже не так сильно досаждала ему: рядом с Крайслером мистера Гибсона он увидел одноглазую машину лейтенанта. А значит, у него есть шанс представить полиции новые сведения, которые могут быть полезны.

До самого ланча Джордж работал проволочной кистью, притопывая ногой в такт навязчивому ритму радиоконцерта. Ребята с банджо закончили выступление, а у новых были только гитары и что-то бряцающее. Это почти можно было слушать, но гнусавый вокалист пел все песни на одну мелодию. Слушая то, как он признается в любви какой-то Мэри из Алабамы, с которой они всю ночь смотрели на звёзды, Джордж поглядывал на настенные часы. Если бы Коломбо сейчас говорил с мистером Филипсом из монтажной, то ему пришлось бы выйти вместе с ним в кафетерий: у мистера Филипса язва, и он никогда не откладывает обед. Но насчёт того, когда и где обедает мистер Гибсон, Джордж был не уверен. Скорее всего, он ездит в какой-нибудь ресторан, где подают бокал вина по цене бутылки. Джордж отложил третий деревянный столбик к двум готовым и потянулся. И, конечно, задел руками лампу над столом, которая закачалась так сильно, что зарябило в глазах. Останавливая ее, Джордж слегка обжёг руки о плафон.

Несколькими минутами позже он снова шёл к корпусу D2, где остались его вещи: термос с кофе и сэндвичи с говядиной, сыром и томатами. Сегодня он сделал их несколько больше, чем обычно — на всякий случай, абсолютно без причины. По крайней мере, ему хотелось так думать. В конце концов, не так давно он уронил весь свой обед на пол, и ничто не страхует его от такой же неловкости сегодня.


Однако с обедом пришлось подождать: Джордж увидел, как лейтенант садится в свой автомобиль, и поспешил к нему.

— Лейтенант Коломбо, — Джордж помахал рукой. — Добрый день, сэр! Вы сильно торопитесь? Я бы хотел поделиться с вами некоторыми наблюдениями. Не знаю, будут ли они полезны в расследовании, но вдруг вы найдете в них что-то интересное. Или хотя бы забавное.

— Добрый день, Джордж, — Коломбо улыбнулся и тоже поднял руку в приветствии. — Конечно, у меня есть время на всё, что связано с этим делом. Мы могли бы поговорить в моей машине, если вы не против: боюсь, что наше вчерашнее место встречи изрядно промокло. Дёрните дверь посильнее, она иногда заедает.

Коломбо сел на водительское сидение и несколько раз стукнул пассажирскую дверь со своей стороны. Наконец она поддалась, и Джордж, сильно пригибая голову, устроился в салоне. Автомобиль внутри оказался несколько больше, чем он себе представлял — колени не упёрлись в отделение для перчаток. Дождь начался снова, и капли постукивали по откидному верху.

— У вас интересная машина, лейтенант. — Джордж рассматривал светлый салон. Запах табака в нем перекрывал даже запах бензина, хотя Коломбо сейчас был без сигары. — Я никогда таких не видел. Она ведь не американская, верно?

— О да, это французская машина. Очень хорошая машина. Хотя порой сложно найти стоящего механика и необходимые детали, — Коломбо почесал голову и повернулся к бордовому Крайслеру. — Но, конечно, никакого сравнения с машиной мистера Гибсона. Вам она нравится? Мне очень. Отличный выбор, сразу видно делового человека.

Джордж неопредёленно пожал плечами. В его семье было две машины: старый голубой форд и ещё более старый пикап, который был нужен, кажется, только для того, чтоб не давать гаражу оставаться пустым. Крайслер мистера Гибсона, конечно, очень красив, но Джордж не хотел бы иметь настолько длинную машину.

— Лейтенант, я подумал над вашим вчерашним вопросом, — Начал Джордж, отвлекая Коломбо от любования автомобилем. — И постарался вспомнить всех людей, у которых мог бы быть хоть какой-то мотив для убийства мистера Росса. На этот раз, конечно, мы говорим о мужчинах. Точнее о тех из них, о ком я хоть что-то знаю.

Из внутреннего кармана пиджака Джорджа в руки Коломбо переместился сложенный втрое лист бумаги. Коломбо пришлось повернуться на сидении, чтобы расположить бумагу на комфортном расстоянии для чтения.

— Мистер К. Хьюз, осветитель: у мистера Росса была связь с его второй женой, — негромко читал Коломбо. — Мистер Б. Мёрфи, звукорежиссёр: мистер Росс пытался добиться его увольнения, потому что мистер Росс считал, что голос Микки ван Дейка в записи звучит плохо, а мистер Мёрфи сказал, что мистеру Россу следует меньше выпивать накануне съёмок. Мистер Л. Симпсон, администратор площадки… Мистер Р. Боул, дублёр-каскадёр… Джордж, здесь почти три десятка имён. Кажется, мистер Росс был отчаянным человеком. А почему эти два имени записаны в одной строке — Мистер Э. Левинсон, оператор и Барни Джонсон, второй оператор?

Джордж замялся.

— Знаете, лейтенант, это не очень просто рассказать. Дело в том, что это всё было до того, как начались съёмки «Возвращения Микки ван Дейка». У мистера Левинсона были двое ассистентов: Барни Джонсон и Лиза Блэк. А мистер Росс играл одну из ролей второго плана в фильме «Три шага до смерти», где мистер Левинсон и его команда занимались камерами. И нужно было ехать в горы, чтобы снимать одну из сцен. Барни Джонсон позвонил миссис Левинсон и намекнул, что её муж может оказаться на целую неделю в компании молодой девушки, и та, конечно, устроила по телефону скандал мистеру Левинсону. И он при всех сказал, что это не проблема — с ним поедет только Барни. Но мистер Росс, у которого тогда была связь с Лизой Блэк, сделал так, чтобы поехала она. Мистеру Левинсону пришлось много потрудиться над тем, чтобы картинка вышла не хуже, чем когда ему ассистировал Барни. Мистер Левинсон и мистер Росс очень сильно поругались тогда. Как я понял из всего, что слышал, мистер Левинсон и Барни Джонсон изначально договаривались о том, как сделать так, чтобы Лиза Блэк постепенно вышла из числа ассистентов мистера Левинсона. То ли с руками у неё что-то было не так, то ли с головой, которая была больше забита мыслями о мистере Россе. А ещё…

Джорджу пришлось снять очки и заняться протиранием стекол, чтобы скрыть сконфуженность:

— А ещё, как я слышал, мистер Левинсон и Барни Джонсон были просто не прочь поехать без Лизы Блэк. Все-таки съёмки идут не круглые сутки, а в горах действительно красиво.

Коломбо молчал, глядя поверх листка. Затем полез в карман за сигарой, и ещё некоторое время не издавал ни звука, прикуривая от спички — на этот раз коробок был у него с собой. Джордж чувствовал себя неловко: эта история, хоть и была известна на студии, казалась ему довольно приватной. Коломбо снова посмотрел на список имён:

— О, я понимаю. Это действительно довольно… необычная история, — Лейтенант прокашлялся в кулак. — Я вижу, что в вашем списке есть и мистер Гибсон. Возможный мотив: многолетние конфликты.

— Но это не точно, — Джордж вернул очки на нос и пригладил волосы. — Об их сложных отношениях известно всем: и на студии, и за её пределами. Я бы, наверное, сказал, что это визитная карточка их рабочего тандема. Возможно, есть какой-то другой мотив.

— Возможно, — Коломбо раз за разом просматривал список имён. — Это возможно. Здесь есть ещё одно имя, около него нет никаких пометок. Дж. Копман. Вы не скажете, кто это?

Джордж побарабанил пальцами по коленям, прежде чем ответить:

— Дж. Копман — это я. У меня нет алиби на вечер и ночь перед убийством. И я думаю, что мистер Росс мог подозревать, что я знаю о нём достаточно. Несколько раз он в довольно грубой форме предупреждал меня, чтобы я выполнял свои поручения как можно дальше от него. Но не моя вина в том, что он выбирал для встреч с любовницами те места, где я работаю.

— Копман? — уточнил Коломбо. — Хорошая фамилия, хоть вы и не полицейский. Я бы на вашем месте вычеркнул себя из этого списка: у мистера Росса было больше причин убить вас, чем наоборот.

— Тогда список сократится на одну строку, — Джордж спрятал ладони в подмышках: он начал подмерзать, к тому же мягкий верх машины протекал в нескольких местах. — А значит, меньше людей придется опрашивать. Хотя я и без того занял немало вашего времени.

— О, не беспокойтесь об этом, — лейтенант свернул список имён и убрал во внутренний карман плаща. Кажется, вчерашние листы Джорджа были ещё там. — Любая информация может быть полезной. Я очень рад, что вы с таким энтузиазмом отнеслись к этому делу, Джордж. В своей работе я нечасто с этим сталкиваюсь.

Они ещё несколько минут посидели в молчании, прежде чем Джордж хлопнул себя по коленям и взялся за дверную ручку:

— Мне пора, лейтенант. Могу я ещё чем-нибудь вам помочь? Может, у вас есть какие-то конкретные подозреваемые?

Коломбо потёр большим пальцем правую бровь. Кажется, он раздумывал, стоит ли отвечать на этот вопрос. Вынув сигару изо рта, он негромко произнёс:

— Да, Джордж. Но пока у меня не будет достаточно улик, я не могу назвать вам имён.


Около пяти часов после полудня Джордж наконец отложил ножик, проволочную кисть и очередную деревянную деталь — звонил мистер Макферсон. Он выразился просто и понятно: сейчас Джордж должен быть в корпусе D2, и «сейчас» — это именно «сейчас», а не позже. На негнущихся ногах (столько времени сидеть в одной позе просто ужасно) он добежал до корпуса D2.

На съёмочной площадке было людно. Операторы, гримёр, свет в звукорежиссёрской рубке. Мистер Гибсон и несколько незнакомых мужчин что-то обсуждали, держа в руках одинаковые папки с бумагами. Один из них был в узнаваемом сером костюме и шляпе Микки ван Дейка. Джордж внимательно рассмотрел его: кажется, это актёр из предыдущего фильма мистера Гибсона. Довольно молодой и подтянутый, темноволосый и темноглазый. Кажется, именно такие лица предпочитали годах в сороковых. Если не сильно приглядываться, с некоторых сторон он действительно походил на Алана Росса времён первого фильма о Микки ван Дейке.

— Лоренс, ты готов начать? Сначала просто поищем ракурсы, — мистер Гибсон хлопнул актёра по плечу. — Если всё пройдет отлично, в понедельник начнем съёмки. К этому времени эта сцена будет готова, здесь нужна всего пара изменений. И начнём собирать следующую в павильоне D6.

Лоренс отложил бумаги и прошёл за бутафорскую дверь. Ричард Гибсон скомандовал:

— «Переломный момент», проба первая. Микки ван Дейк в номере сто двенадцать.

Джордж смотрел, как отворяется дверь и тихо входит Микки ван Дейк. Точнее, Лоренс Берглунд. В предыдущем фильме мистера Гибсона о нелегальном казино он играл карточного шулера — роль не первого и даже не второго плана. Джордж подошёл к мистеру Макферсону, стоящему в углу с тетрадью номер 13 в руках. Лицо старика отражало яростную сосредоточенность.

— Мистер Макферсон, я отлучусь, чтобы сделать звонок. Это очень важно.

— Катись, — ответил тот. — У тебя пять минут.

Джордж решил позвонить из автомата в лобби корпуса D1. Пролистав телефонный справочник, он нашёл нужный номер и затолкал десять центов в монетоприёмник. Когда с той стороны сняли трубку, Джорджу пришлось приложить все усилия по убеждению дежурного полицейского в том, что у него есть важная информация для лейтенанта Коломбо по расследованию смерти Алана Росса. Коломбо не было в управлении, но — слава богу — он оставил номер, по которому с ним можно связаться. Вероятно, лейтенант предполагал, что Джордж может ему позвонить. Хотя вряд ли: с чего бы Коломбо вообще должен думать о нём? Может быть, просто сказал, что хочет принять все звонки сам. Нужный номер Джордж записал карандашом прямо на стене у телефона. Ещё десять центов упали внутрь телефонного аппарата, и Джордж, притопывая ногой от волнения, слушал длинные гудки.

— Розмари Кёртис, — произнёс женский голос, немного растягивая слова.

— Добрый вечер, прошу прощения за беспокойство, позовите к телефону лейтенанта Коломбо, — на одном дыхании произнёс Джордж, чувствуя, что его желудок подскочил куда-то к горлу.

На другом конце провода послышалось шуршание, и через несколько секунд в ухе Джорджа раздался голос полицейского:

— Да, Коломбо, слушаю.

— Добрый вечер, лейтенант, это Джордж. Джордж Копман. У меня есть для вас информация: мистер Гибсон снимает новый фильм. Он называется «Переломный момент», и он про Микки ван Дейка. Но без самого Микки, то есть, конечно, без мистера Росса. По понятным причинам, — Джордж нервно рассмеялся. — Я вряд ли смогу получить экземпляр сценария. И не думаю, что сегодня вы успеете вернуться на студию: мистер Гибсон пока просто пробует свет и звук на новом актёре. Актёра зовут Лоренс Берглунд, но вряд ли это вам что-то скажет. Они с мистером Гибсоном уже работали вместе. Но если вы спросите мистера Гибсона о его новом фильме, то, думаю, он вам ответит — вряд ли он будет скрывать от вас то, что известно всей студии. Я не знал о новых съёмках, но это неудивительно — мне никто ничего не докладывает. Надеюсь, что больше ни для кого это не было новостью. Но теперь понятно, почему мистер Гибсон попросил меня вызвать ребят из химчистки, чтобы почистить диван со съёмочной площадки.

— Это очень интересно. Очень, — судя по звуку, лейтенант снова жевал сигару, — Значит, почистить диван? А когда?

— В среду. Сразу же, как уехала полиция.

— Я понял. Всё, до встречи.

Джордж слушал короткие гудки в трубке. Наверное, лейтенант сейчас занят расследованием, поэтому не мог говорить с ним дольше и не захотел задавать вопросов, которые могли бы навредить делу.


Звонок, конечно же, занял больше пяти минут. Лоренс Берглунд отлично смотрелся в свете прожекторов. В бутафорскую дверь постучали, и он спрятался за ней, сжимая пистолет. Дверь распахнулась и в номер сто двенадцать ворвались трое рослых бандитов в кожаных пиджаках. Лоренс ударил одного рукоятью пистолета по голове, оттолкнул ногой второго, а третий успел зайти сзади и зажать локтем его горло. Лоренс сделал какое-то движение — и вот уже детина кувыркнулся на диван.

— Стоп! — мистер Гибсон хлопнул в ладоши. — Нужно немного быстрее. Да, бросок выглядит очень эффектно. Эндрю, как считаешь?

— Отлично. — Мистер Левинсон поддержал свои слова выразительным жестом. — Я возьму эту сцену с двух камер: одна будет здесь, вторая здесь. Пометьте, что нужна будет монтажная склейка, чтобы все выглядело динамичнее.

Лоренс, мистер Гибсон и мужчина, чьего имени Джордж то ли не знал, то ли не помнил (но с которым, кажется, мистер Гибсон говорил в день убийства Алана Росса) сделали пометки в своих бумагах. После чего мисс Рид немного поправила грим на лице Лоренса, и актёр снова отправился к двери. Бандиты уже ждали с другой стороны.

Мистер Макферсон вручил Джорджу две тетради: с номером 13 и с номером 6. Скрепками были отмечены страницы и строки, на которые следовало обратить внимание: что-то требовалось забрать со складов, что-то отнести туда. Сегодня они работают допоздна.



День 4. Суббота, 5 ноября 1966 года.

Джорджу пришлось подарить мисс Гонсалес большой букет гортензий, чтобы убедить её сменить гнев на милость. Конечно, если они работают в субботу — пусть и всего несколько часов — легко сплотиться в праведном негодовании. Поэтому около часа после полудня Джордж перекинул ногу через раму велосипеда и выехал со студии в хорошем расположении духа: ему удалось получить от мисс Гонсалес то, что он не мог взять в телефонном справочнике. Адрес мистера Гибсона.

Если мистер Гибсон знал, что съёмки будут продолжаться вне зависимости от того, что случится с мистером Россом, то он может быть подозреваемым. Конечно, может. Быть может, у него действительно есть хороший мотив, о котором не знает никто, кроме мистера Гибсона и покойного мистера Росса. Первый не будет о нём говорить, а второй уже точно не сможет.

Дорога от студии до квартала мистера Гибсона заняла около пятнадцати минут. Джордж проверил это по наручным часам. Он старался ехать не очень быстро: сегодня он встал рано, и его до сих пор покачивало. Привязав велосипед к фонарному столбу, он сверился с адресом. Дом мистера Гибсона был чем-то похож на его тёмно-бордовый Крайслер, стоявший рядом. Большие окна на втором этаже, скошенная крыша, живая изгородь, плотная и ровная. И тем контрастнее выглядела машина лейтенанта Коломбо, стоявшая напротив автомобиля мистера Гибсона. Джордж стал неторопливо прогуливаться невдалеке, не выпуская из-под наблюдения парадный вход дома мистера Гибсона. Посмотрел на часы. Опёрся на пожарный гидрант, чтобы подтянуть шнурки ботинок. Закурил.

Возможно, ему стоит подойти поближе. Конечно, это было проще подумать, чем сделать — чуть ниже по улице, но всё ещё почти напротив дома мистера Гибсона стоял другой дом: довольно старый и приземистый. Крыльцо украшено массивными деревянными перилами, козырек с резьбой, а над каждым окном — миниатюрные копии всё того же козырька. Розовые кусты аккуратно подстрижены. Если бы этот дом снимался в кино, Джордж бы поселил в нем пожилую пару: благообразную, но скрывающую какой-нибудь жутковатый секрет. То ли коллекцию убитых родственников в подвале, то ли семейство вампиров на чердаке.

Джордж постарался обойти дом мистера Гибсона так, чтобы его самого не было видно. Пригибаясь, он аккуратно ступал снаружи живой изгороди, иногда выглядывая из-за неё. Участок мистера Гибсона был довольно большим: в бассейне на заднем дворе, кажется, можно было бы устраивать соревнования по плаванию, перед баскетбольным кольцом на столбе — площадка с разметкой. Невысокий кованый забор ограждал двор от рощицы, от калитки шла тонкая тропинка. И что это может дать? Когда Джордж учился в школе, с их заднего двора тоже можно было выйти в дикий сад. Может быть, стоит осмотреть машину мистера Гибсона? Он повернул назад — и, кажется, вовремя: ему послышался шум со стороны парадной двери дома.

— Спасибо, мистер Гибсон, вы мне очень помогли. Всего доброго.

Джордж высунулся из-за живой изгороди и увидел лейтенанта на пороге дома мистера Гибсона. Тот сделал несколько шагов назад и поднял руку в прощальном жесте. Дверь закрылась, Коломбо постоял на месте несколько секунд, что-то явно прикидывая и помогая себе в размышлении движением рук. Вот молча считает, загибая пальцы, вот чешет в затылке, разводит руками. Затем лейтенант развернулся, поднялся обратно на крыльцо дома и постучал в дверь. Мистер Гибсон открыл так быстро, будто и не отходил ни на шаг.

— О, прошу прощения, сэр, я чуть не забыл. Есть ещё одна вещь, которая меня беспокоит. Мисс Кёртис вчера сказала мне, что не могла до вас дозвониться вечером во вторник. Мне кажется, она была немного расстроена этим: может быть, у вас были какие-то совместные планы, на которые она рассчитывала.

— Всё очень просто, Коломбо. Я вернулся домой около восьми сорока после полудня и пошёл принимать ванну. После чего принял снотворное и уснул в своей спальне за чтением и прослушиванием инструментальной музыки. Вероятно, Розмари звонила, когда я уже спал. В любом случае, мы уже побеседовали с ней, и пришли к самой мирной договоренности: сегодня я веду её на концерт в филармонию.

— Звонила, когда уже спал. Да, так могло быть, — Коломбо стоял к Джорджу спиной, но он понимал, что Коломбо записывает слова мистера Гибсона в свой блокнот. — Мисс Кёртис сказала, что она звонила четыре раза: каждые полчаса начиная с девяти часов.

— Вероятно, первый её звонок я пропустил, пока был в ванной. А потом уснул и ничего не слышал, — В голосе мистера Гибсона звучала довольно вызывающая вежливость. Так вежливы бывают сотрудницы стоматологических клиник, когда называют цены на процедуры.

— Но ведь в вашей спальне тоже есть телефон, — Коломбо, по своему обыкновению, произнёс это с интонацией, которую нельзя было определить ни как вопрос, ни как утверждение.

— Да, лейтенант. Я отключаю его на ночь.

Коломбо хлопнул себя по лбу ладонью и негромко рассмеялся:

— Конечно, сэр. Как я сам об этом не подумал. Всего хорошего, мистер Гибсон.

И лейтенант, продолжая улыбаться и покачивая головой, махнул мистеру Гибсону и вернулся к своему автомобилю. Дверь дома закрылась с несколько более громким звуком, чем в прошлый раз. Джордж, всё так же пригибаясь за живой изгородью, отошёл обратно к дороге. Как привлечь внимание лейтенанта так, чтобы не заметил мистер Гибсон? Вдруг он наблюдает из окна своего дома за Коломбо и ждёт, когда он уедет?

Джордж поискал у ног хоть какой-нибудь камень. Нет, ничего. Тогда он сунул обе руки в куст, схватил пару веток потолще и тряхнул их. Растение зашуршало листьями, а Джордж с отвращением ощутил, как под его пальцами лопнул слизняк. Однако этой глупости оказалось достаточно, чтобы лейтенант обернулся, и Джордж ненадолго поднял в приветствии руку.

— Джордж, что вы здесь делаете? — Коломбо подошёл к нему и тоже пригнулся за зелёной изгородью.

Джордж вытер липкую руку о подкладку тренча и протянул её для рукопожатия:

— Добрый день, лейтенант. Как только начались съёмки другого фильма в той же сцене, я понял, что вы можете подозревать мистера Гибсона. Поэтому я узнал его адрес у мисс Гонсалес и приехал сюда. Я знал, что вы будете здесь. Пока вы говорили в доме с мистером Гибсоном, я обследовал территорию вокруг.

— И что вы нашли?

У Джорджа от неудобной позы заныла шея. Он присел на корточки, Коломбо сделал то же самое. Теперь как им не был виден дом мистера Гибсона, так и их — хотелось на это надеяться — было не видно.

— Ничего, — Джордж сорвал несколько зелёных листков и стал медленно рвать их на полоски. — Но это ведь нормально, да? Я не полицейский и ничего не смыслю в поиске улик. Я просто искал что-то, что может показаться странным. Мне показался удивительным размер бассейна, но законом, как я знаю, не запрещено строить на заднем дворе бассейны такого размера. Наверняка мистер Гибсон увлекается спортом.

— Эй!

Резкий оклик заставил их обоих вздрогнуть. Из старомодного дома с резным козырьком вышла — и как только Джордж догадался — невысокая сморщенная женщина в клетчатом пальто и с белоснежно-седыми волосами. Она гневно и встревоженно смотрела на них, предусмотрительно оставаясь на своем крыльце.

— Убирайтесь отсюда, не то я вызову полицию! — она взялась за ручку двери, готовая уже зайти в дом. — Я не шучу!

Коломбо встал (его колени при этом хрустнули) и успокаивающе протянул руки вперед. Этот жест был похож на то, как если бы он хотел сдаться ей в плен, но был слишком ленив, чтобы поднять руки над головой.

— О, прошу прощения, мэм! — лейтенант перешёл дорогу и остановился у границы её участка, продолжая держать одну руку вытянутой перед собой, а второй пытаясь достать удостоверение с полицейским значком из кармана. Ему удалось бы сделать это быстрее, если бы он не залезал левой рукой в правый карман пиджака. — Полиция, лейтенант Коломбо. Мы не хотели вас напугать.

Женщина вытянула шею, разглядывая полицейский значок лейтенанта. Она явно не хотела спускаться с крыльца, опасаясь обмана. А может, дело было в её домашних туфлях.

— Вы не очень похожи на полицейского, — она запахнула пальто поплотнее и кивнула на Джорджа, который продолжал сидеть на корточках за живой изгородью мистера Гибсона. — А этот — тоже полицейский?

— Это Джордж, мой помощник, — Коломбо убрал удостоверение обратно в пиджак. — Мы расследуем одно дело. Могу я задать вам вопрос, мэм? Вы не видели ничего странного за последнее время?

— Ну наконец-то вы спросили, — старуха поджала губы и скрестила руки на груди. — Мы не раз обращались в полицию по поводу хулиганства на улице. Разбитые фонари — это ещё куда ни шло, но совсем недавно я сама видела, как какой-то подозрительный тип в чёрном пробежал между вон теми деревьями.

— Когда это было, миссис..? — Коломбо достал блокнот и стал искать карандаш в карманах. Джордж, видя, что пауза затягивается, осторожно встал и, стараясь не поворачиваться даже боком к окнам мистера Гибсона, подошёл к лейтенанту с карандашом в руке. Тот кивком поблагодарил его.

— Миссис Пристли. Кажется, это было во вторник. Было уже очень темно, и я вышла проверить, заперт ли гараж. Потом посмотрела на дом мистера Гибсона — вы ведь знаете, он снимает кино? Да, я посмотрела на дом мистера Гибсона, и увидела, его машина стоит там же, где и обычно, а на втором этаже дома горит свет. Кажется, я слышала какую-то музыку, но я не уверена. А потом я заметила какое-то движение — и это точно был человек.

— Вы разглядели его, мэм? — Джордж смотрел, как Коломбо записывает показания в блокнот. По правде говоря, он разобрал дай бог половину слов: одни были растянуты, другие наползали друг на дружку. Хорошо, что блокноты не прилагаются к отчётам о расследованиях.

— Я же говорю: было темно, — Миссис Пристли явно наслаждалась возможностью продемонстрировать праведный гнев, и смотрела на лейтенанта, задрав острый подбородок.

Ей было легко смотреть на лейтенанта свысока, хотя крыльцо дома особой высотой не отличалось. Джордж отчётливо видел, что на её макушке сквозь пышно взбитые волосы просвечивает кожа. Но его старуха не удостоила ни единым взглядом с того момента, как он подошёл. Джордж осмотрел себя и увидел, что к его тренчу пристали мелкие кусочки разорванных листьев.

— Быть может, были какие-то приметы? — Лейтенант пожал плечами и описал карандашом в воздухе несколько кругов. — Хоть что-нибудь? Может, у него была в руках сумка? Или какая-то странная одежда?

— Он был в чёрном. Или в тёмно-синем, или в тёмно-зелёном, — Женщина явно полагала их обоих идиотами. — Было очень темно. Здесь недавно разбили фонарь на углу. Просто кто-то в тёмной одежде. И в тёмной бейсболке.

— Вы видели этого человека раньше, мэм? — Коломбо не отставал от миссис Пристли. — Как вы думаете, мог ли это быть кто-нибудь из соседей? Я часто смотрю телевизор, и там есть передачи про здоровье — вы, наверное, знаете. И там говорят о том, что для хорошего самочувствия нужно бегать как минимум два раза в день. Я как-то думал начать, но постоянно получается, что я сижу в управлении в то время, когда бегать наиболее полезно для здоровья. Может быть, кто-то из ваших соседей решил совершить пробежку?

— Нет, лейтенант, — старуха снова взялась за ручку входной двери, — Приличные люди бегают по дорожкам.

После того, как миссис Пристли закрыла за собой дверь, лейтенант убрал блокнот во внутренний карман пиджака. Карандаш Джорджа он вертел в руке. Джордж отряхнул тренч от налипших листьев и спросил:

— То есть, неизвестно, был ли мистер Гибсон дома вечером вторника?

— Неизвестно, — Коломбо в задумчивости сунул карандаш в рот, как если бы это была сигара. — Но нет и никаких доказательств того, что он отсутствовал. Кроме свидетельства мисс Кёртис, которая не смогла ему дозвониться.

— А что мистер Гибсон сказал вам по поводу нового фильма? — Джорджа распирало от любопытства, и он, раз уж встретил лейтенанта, хотел расспросить его обо всех подробностях.

Коломбо покусывал карандаш, глядя на дом мистера Гибсона, у которого стоял его автомобиль. Джордж тоже посмотрел в ту сторону, но не обнаружил ничего, что могло бы привлечь его внимание. Кажется, дело было уже не в слабых очках. Коломбо, не вынимая карандаша изо рта, произнёс:

— Может, нам следует поговорить в более удобном месте? В паре кварталов отсюда есть мексиканское бистро, там подают отличный чили. И с бобами, и без — очень вкусный. Поедем на моей машине.

— Я бы с радостью, лейтенант, — Джордж немного отступил назад и указал на фонарный столб, к которому был привязан его велосипед. — Но, боюсь, у нас есть транспортная проблема. Велосипед не влезет в ваш автомобиль, а оставлять его здесь — не лучшая идея. Но я могу следовать за вами, если вы будете ехать не очень быстро.

— Это точно не доставит вам неудобств? — Кажется, Коломбо несколько озадачила эта ситуация.

— Конечно, нет! — Джордж был готов на что угодно, чтобы узнать, как продвигается расследование, и что сказал мистер Гибсон. Даже пробежать весь город с юга на север и с запада на восток на своих двоих. Хотя, за то время, которое ему бы потребовалось, дело могло уже быть раскрыто: он привык не преувеличивать свои спортивные навыки.


Эта поездка стала по-своему запоминающейся. Стоило проехать несколько улиц за машиной лейтенанта, как с неба стали падать крупные частые капли, быстро превратившиеся в холодный ливень. С запада дул сильный ветер, что делало дождь ещё противнее и холоднее. Привязывая велосипед к ограждению парковки, Джордж никак не мог попасть дужкой навесного замка в звенья толстой железной цепи: очки постоянно съезжали с мокрого носа, пальцы окоченели.

Лейтенант придерживал дверь закусочной и явно чувствовал себя неловко. Джордж вошёл, на ходу снимая промокший тренч. Коломбо взял Джорджа за локоть и подвёл к столику в углу.

— Прошу прощения, Джордж. Позвольте я вас угощу, не отказывайтесь, — лейтенант забрал тренч Джорджа и закинул его на вешалку для плащей. — Я заказал вам чили и кофе. Да, кофе у них не самый лучший, но он горячий. А чили просто отменный, вы не пожалеете.

Это было самое обыкновенное бистро. Носатый улыбчивый мужчина в покрытом пятнами халате за барной стойкой: и владелец, и кассир, и официант. Окошко, ведущее в кухню, телевизор под потолком. Шесть столиков, покрытые красно-белыми клеёнками, два из них заняты: за одним Джордж и лейтенант, за другим клюет носом старик в шляпе, сдвинутой на затылок. То ли решает кроссворд в газете, лежащей перед ним, то ли просто гипнотизирует на две трети пустой бокал пива. Весь мексиканский колорит начинался и заканчивался наклейками на окнах: усатое лицо в большой шляпе и название забегаловки: кажется, «Старый друг». Пока Джордж осматривался, им принесли заказ.

Отпив кофе, Джордж понял, что имел в виду Коломбо:

— Да, почти так же хорош, как тот, что вы пробовали на студии. Но всё ещё не идет ни в какое сравнение с тем, что варит мисс Харрингтон для мистера Ковача, — Джордж откинул со лба мокрые волосы и расстегнул пиджак.

— Неужели? — Коломбо раскрошил в свою тарелку несколько крекеров, а затем щедро добавил кетчупа. — При случае надо будет принести соболезнования мистеру Ковачу.

— Мне кажется, у него сейчас хватает забот. Ну, после убийства мистера Росса, — Джордж последовал примеру Коломбо. Чили действительно оказался очень неплохим. — А что он думает по этому поводу?

— Джордж, я не могу раскрывать вам все подробности дела, — лейтенант постарался сделать свой голос серьёзным, но по его глазам и едва скрываемой улыбке было видно, что он готов поделиться информацией. Надо лишь задать подходящий вопрос.

— Конечно, лейтенант, — Джордж решил принять правила игры и сложил перед собой руки, как прилежный школьник. — Вы не расскажете мне, что за фильм мы сейчас снимаем? Мой начальник, мистер Макферсон, не отличается словоохотливостью, а мне так хочется быть хорошим работником и знать наперёд, где может потребоваться моя помощь.

— Это новый фильм о Микки ван Дейке. О тех временах, когда Микки ван Дейк не был неуловимым преступником, и, тем более, не занимался никакими расследованиями, опережая полицию на несколько шагов, — Коломбо добавил в тарелку ещё кетчупа и размешал его в остатках чили. — Мистер Гибсон уверил меня, что ему пришла в голову идея этого фильма, как только был убит Алан Росс. Кино должно начинаться сценой выстрела, и заканчиваться чудесным спасением Микки. А в середине долгая история о том, почему Микки ван Дейк знал, что ждёт его в гостиничном номере сто двенадцать. Мистер Гибсон не приезжал на студию в четверг, потому что писал сценарий, а сразу же после этого договорился с мистером Берглундом о том, чтобы тот попробовал себя в главной роли. Также ему удалось заинтересовать этой картиной мистера Джозефа Гольдштейна.

— Продюсера? — Джордж присвистнул. — Вы назвали имя, и я его вспомнил. Он работал с мистером Гибсоном над несколькими фильмами, но до того, как я стал помощником мистера Макферсона. Иногда я видел его на студии, но мельком.

Лейтенант кивнул и отодвинул пустую тарелку. Наклонившись к Джорджу через стол, он продолжил:

— Мистер Гибсон очень огорчён смертью мистера Росса. По его словам, они состояли в неплохих отношениях, хотя мистер Гибсон и признаёт, что между ними нередко происходили рабочие стычки. Но, как он заметил, никакие их ссоры не шли в сравнение с теми скандалами, какие устраивали мистер Росс со своей женой, и которые касались личных увлечений мистера Росса. Вы знаете, Джордж, мистер Гибсон уверен, что мистер Росс хотел развестись с Мелоди Майер. Потому что мистер Гибсон слышал, как мистер Росс обещал другой женщине, что женится на ней.

Коломбо хлопнул по столу ладонью и откинулся на спинку стула. Достал из кармана сигару, спички — и закурил. Обертку от сигары бросил в свою пустую чашку: пепельницы на столе не было.

— Знаю, — Джордж тоже отодвинул тарелку, на дне которой оставалось несколько ложек чили. Еда была слишком острой, чтобы он мог с ней справиться. — Алисии МакКейн, актрисе из фильма «Три шага до смерти».

Коломбо замер, не донеся сигару до рта, и внимательно посмотрел на Джорджа. Кажется, прозвучало что-то, что не сходилось со сведениями лейтенанта.

— Вы уверены, Джордж? — Коломбо придвинул стул к столу и снова наклонился в сторону Джорджа, едва не макнув галстук в пустую тарелку. — Именно Алисии МакКейн?

— Ну да. Ещё он обещал то же самое Мирне Кейси, которая играла главную роль в фильме «Корабль снов». Фильм провалился в прокате и получил плохие отзывы критиков, поэтому мистер Росс довольно быстро забыл свою «единственную любовь».

Джорджу не казалось это удивительным: даже те романы Алана Росса, которые он наблюдал лично, были однотипны. Мистер Росс ухаживал за какой-нибудь симпатичной женщиной, сбегал к ней по вечерам, назначал страстные свидания в разных уголках студии (свидетелем которых становился и Джордж) и на собственной яхте, дарил пару безделушек, а потом быстро забывал, бурно ссорясь и примиряясь с Мелоди Майер. Джордж даже был уверен, что Мелоди после романов мужа не совершала никаких действий по отношению к любовницам: они приходили и уходили, а мистер Росс и леди Майер всегда были вместе. Коломбо же, напротив, нашел эту информацию крайне занимательной.

— Значит, либо Алисия МакКейн, либо Мирна Кейси. Очень странно, — Коломбо записал эти имена в блокнот карандашом Джорджа. Незаточенный конец карандаша был в углублениях от зубов лейтенанта. — Мистер Гибсон назвал мне другое имя: Тереза Гарсия.

— Тереза Гарсия была увлечением мистера Росса около трёх месяцев назад, — На этот раз Джордж наклонился над столом в сторону лейтенанта. Но из-за разницы в росте получилось так, что расстояние между их лицами чуть не стало меньше фута. Джордж поспешил слегка отодвинуться и почувствовал, что у него краснеют щёки. Хотя, может дело было в съеденном чили. — Но, конечно, это был известный роман. Пожалуй, с ней мистер Росс несколько перестарался: её темперамент оказался ему не по силам. Она несколько раз пыталась самостоятельно поговорить с леди Майер о своей роли в жизни её мужа. Но в итоге обошлось даже без подключения адвокатов.

Коломбо в задумчивости поглаживал висок и выдыхал сигарный дым. Джордж чувствовал, что снова начинает замерзать: пиджак, промокший на плечах и брюки, прилипающие к коленям, стали доставлять дискомфорт. Потерев руки, чтобы согреться, он спросил:

— Вы хотите сказать, лейтенант, что мистер Гибсон намекает на то, что у Мелоди Майер был мотив убить собственного мужа?

— Я этого не говорил. Вы понимаете, тайна следствия, — Коломбо дал понять, что разговор о мистере Гибсоне стоит завершить, и, встав из-за столика, стал что-то искать в карманах брюк. Вытащив содержимое, пересчитал монеты. — Интересно, они примут чек?

— Не надо, — Джордж тоже встал и остановил руку лейтенанта. — Я буду рад вас угостить. В обмен на одну услугу.

Коломбо внимательно посмотрел на Джорджа, склонив голову набок. Джордж помедлил секунду. Почему бы ему не попросить лейтенанта о небольшом одолжении, тем более что оно не имеет прямого отношения к расследованию.

— Я понимаю, что это может удивить вас. Но, может быть, вы не будете против встретиться со мной завтра в девять часов после полудня в автокинотеатре в Арлингтоне? Там будут показывать шпионский фильм. Вы хотели больше узнать о кинопроизводстве, и подумал, что это кино может быть хорошим примером. С меня — билеты, а с вас — автомобиль и компания, — Джордж хотел подмигнуть лейтенанту, но подумал, что это будет слишком. — Если только у вас нет никаких планов.

Конечно, его шансы невелики. У кабинета Мелоди Майер он слышал о жене лейтенанта, и, возможно, семейный вечер окажется более привлекательным, чем просмотр шпионского фильма со случайным знакомым. Но если у Коломбо нет никаких планов, то, как минимум для одного из них вечер может стать неплохим.

— Почему бы и нет, Джордж, — Коломбо развел руками. — Нам обоим не помешает развеяться.

Джорджу понравился такой ответ. Особенно слово «нам».



День 5. Воскресенье, 6 ноября 1966 года.

Съемная квартира Джорджа ничем не отличалась от многих десятков таких же квартир, которые снимали такие же молодые парни, приехавшие из таких же небольших городов. Несколько коробок, оставшихся после переезда, стояли неразобранными. Дверца стенного шкафа была приоткрыта, из нее выглядывало колено пылесосной трубы. В углу у двери четыре пары обуви: старые кеды, новые кеды, летние ботинки, которые требуют замены набойки на левом каблуке и те ботинки, что Джордж носит сейчас. На письменном столе несколько рекламных буклетов, скидочный купон и фотоаппарат, ждущий новой плёнки. К стенам кнопками прикреплены фотографии: вот дом родителей, вот они всей семьей празднуют Рождество, вот брат с сестрой у общественного бассейна, вот несколько видов Нью-Йорка, куда Джордж ездил, когда заканчивал последний класс школы. Автомобили, улицы, снятые с длинной выдержкой, портреты знакомых и случайных людей. И пара фотографий самого Джорджа: на одной он снят против света, так что лица не разобрать, а на второй — со спины: наклонился погладить собаку родительских друзей. Джордж вполне был доволен этими снимками: он считал, что не особо хорошо получается на фотографиях.

В девять часов двадцать семь минут до полудня Джордж намыливал волосы в душе и пытался справиться с надоедливым мотивом старой песни. «I'm as corny as Kansas in August, — напевал он, — I'm as normal as blueberry pie. No more a smart little girl with no heart, I have found me a wonderful guy»(1). Поливая себя из душевой лейки, он в голос продолжал: «If you'll excuse an expression I use, I'm in love, I'm in love, I'm in love with a wonderful guy». Раздались несколько глухих ударов в стену. Легко было понять соседей: Джордж был последним кандидатом для выхода на сцену концерт-холла. Если бы он продолжил петь, то вполне мог бы стать причиной вызова полиции.

На завтрак были пара яиц с беконом и растворимый кофе. И, конечно, газета. Джордж понимал, что ему необходимо чем-то себя занять, и желательно почти на весь день. Иначе то, что останется от него к вечеру, будет выглядеть плачевно. Он взял листок из тетради, новый карандаш (прошлый потерялся в карманах лейтенанта) и прошёлся по квартире, проверяя, какие запасы нужно не забыть пополнить. Стиральный порошок, крем для обуви, зубная паста, консервированная фасоль, замороженные полуфабрикаты, яйца, молоко, овощи, хлеб. Пара новых лампочек, несколько почтовых конвертов. Оставить заказ на новые стёкла для очков. И, конечно же, не забыть фотоплёнку. А ещё — зайти в книжный. Если он выйдет прямо сейчас, то сможет освободиться часам к трём-четырём, тем более, что на сегодня не обещали дождя. Потом, как обычно, позвонит родителям. Если они ничего не спросят об убийстве Микки ван Дейка, то он сам ничего им не скажет. Конечно, они потом всё узнают и будут — справедливо — обижены, но сам Джордж будет молчать. Хотя бы для того, чтобы случайно не обнаружить тот самый «комок в горле», о котором он сегодня пел в ванной. В конце концов, это было просто смешно. Быть может, хорошая велопрогулка приведет его рассудок в порядок.

В книжном магазине Джордж остался надолго, рассматривая альбомы фотохудожников. Ему почти удалось полностью на этом сосредоточиться, выгнав из головы навязчивый мотив, раз за разом повторяющий одну и ту же строку. Некоторые фотографии в книгах были так хороши, что страницы с ними хотелось сфотографировать снова. Джордж достал список покупок, в котором почти все строки были уже зачёркнуты, и на обратной стороне записал имена фотографов и названия их альбомов: возможно, они есть в библиотеке, и над ними получится посидеть подольше, рассматривая композицию и сверяясь с книгами о технической стороне фотографического дела. Планировать что-то, что будет после сегодняшнего вечера, было непросто.


Телефонный разговор с матерью занял больше получаса. Конечно, она знала о смерти мистера Росса, и Джорджу пришлось в общих чертах рассказать о том, что сейчас происходит на студии. Но ни одним словом он не дал ей понять, что сам задействован в расследовании: это бы заставило её волноваться. Он ходил с телефоном в руке по квартире, и то и дело цеплялся проводом за углы. Нет, он чувствует себя достаточно хорошо, и да, разумеется, он приедет на День Благодарения. Конечно, один. Нет, они с Бетти Бингем больше не обмениваются письмами: он в последнем письме поздравил её с помолвкой, а темы для разговоров с ней закончились задолго до того, как Джордж переехал в Лос-Анджелес.

Закончив беседу, Джордж вытер пот со лба. Интересно, когда разговоры с семьёй успели стать такими тяжёлыми? Или, может быть, вчера он всё-таки простыл, и сейчас ему не помешает принять таблетку? Джордж мнительно потрогал лоб сначала ладонью, потом тыльной стороной руки, показал зеркалу язык. Всё было в порядке. Он убрал остатки покупок на места, оставив на столе только один бумажный пакет, который планировал взять с собой. У него оставалось время, чтобы освежиться, включив воду похолоднее.


В восемь часов пятьдесят три минуты после полудня Джордж в очередной раз посмотрел на часы. Он стоял у въезда на площадку автокинотеатра в Арлингтоне, куда приехал на такси. В одной руке Джорджа был зонт, во второй — бумажный пакет. Он смотрел на проезжающие автомобили и думал, что зря сегодня надел шляпу: в ней он выглядел еще более высоким. Билеты на фильм были во внутреннем кармане его пиджака. Джордж несколько раз в рассеянности похлопывал себя по груди, рассматривая машины, сворачивающие к кинотеатру. Хотя вряд ли билеты могли хоть куда-то деться за это время.

Когда он увидел на дороге знакомый силуэт автомобиля, его замутило от волнения. Всё, что происходило, казалось сюрреалистическим. Сначала убийство на студии, потом расследование, опросы, слежка за мистером Гибсоном: а сейчас вот он собирается смотреть приключенческое кино с полицейским, которого знает несколько дней. Как будто монтажёр напутал с плёнками, и посреди одного фильма неизвестным образом оказалась сцена из другого. Оставалось надеяться, что это не сцена из фильма ужасов.

— Добрый вечер, Джордж! — Коломбо сдвинулся в сторону пассажирского сидения и открыл переднюю дверь. — Я, надеюсь, не заставил вас долго ждать? Понимаете, я хотел подготовиться: пришлось убедиться, что в этот вечер с машиной будет всё хорошо.

— Добрый вечер, лейтенант, я очень рад вас видеть! — Джордж залез в салон, задев головой верх машины, отчего шляпа чуть не сбила очки с его лица. — Не стоило так беспокоиться из-за меня. Надеюсь, со здоровьем вашего автомобиля было всё в порядке? Он мне очень нравится. Могу я положить зонт на заднее сидение? Он не такой длинный, как я сам, но, боюсь, с ним нам будет тесновато.

Коломбо помог ему убрать зонт. Они остановились почти в самом последнем ряду: парковочная площадка кинотеатра была не очень большой, и все места поближе к экрану были уже заняты. На заднее сидение к зонту Джордж кинул шляпу, радуясь, что можно не вспоминать о ней хотя бы полтора часа, пока идёт фильм, а бумажный пакет оставил на коленях. Джордж смотрел на лейтенанта: интересно, не чувствует ли он себя так же скованно? Сигара в руке Коломбо скурена едва ли на четверть, рубашка чиста и отутюжена так, что о воротник можно порезаться, галстук повязан аккуратным узлом. И, кажется, даже пиджак другой — хотя, может, просто застёгнут иначе. Но плащ выглядит ровно так же, как и всегда.

— Лейтенант, я очень благодарен вам, что вы приняли мое предложение, — Джордж старался скрыть волнение, поэтому говорил быстрее, чем успевал следить за собственной мыслью. — Я ещё не смотрел этот фильм. Что в нём точно есть, так это погони, приключения и трюки. И я могу рассказать, как они снимаются — хотя и не уверен, что могу знать всё. И не знаю, понравится ли вам фильм, но хочу, чтобы в любом случае этот вечер получился не таким уж плохим. Поэтому, лейтенант, вы не будете против, если я предложу вам совершить правонарушение?

Джордж достал из пакета бутылку красного вина и штопор.

— Я не знаю, можно ли пить алкоголь за рулём машины, которая в этот момент никуда не едет, — сказал он, неопределенно махнув рукой, и понял, что нечаянно скопировал один из жестов лейтенанта.

— Если только нас не поймают за превышение скорости, — Коломбо попытался скрыть улыбку, но у него получилось не слишком хорошо. — Это мне следует благодарить вас, Джордж. Прекрасное место. Вы не представляете, как давно я последний раз был в кино. Даже я уже не помню точно, когда это было.

Коломбо потянулся, чтобы открыть отделение для перчаток, но, как только он дотронулся до него, дверца распахнулась, и оттуда выпало несколько бумажных стаканчиков. Часть он поймал, а часть упала Джорджу на колени.

— О, прошу прощения, — Лейтенант, кажется, не ожидал такого поведения от своего автомобиля. — Это определенно не то, чем я хотел вас угостить.

Он взял с заднего сиденья пакет и протянул Джорджу.

— Попробуйте. Мне сказали, что это лучше всего подходит к шпионским фильмам.

Джордж открыл пакет, и его спина покрылась испариной, а в голове снова начал играть навязчивый утренний мотив — в пакете были черничные маффины.

— Спасибо, лейтенант. Я надеюсь, вам понравится этот вечер. Вы можете задавать мне любые вопросы, которые вам захочется задать, я постараюсь на них ответить.


Пробка покинула горлышко бутылки под рык знаменитого льва кинокомпании Metro-Goldwyn-Mayer. Джордж передал лейтенанту стаканчик и поставил бутылку под сидение, придерживая её ногами.

— Можно задать вам вопрос, Джордж? — Коломбо слегка сдвинулся в сторону пассажирского сидения и убрал пакеты на приборную панель. Джордж почувствовал, что край плаща лейтенанта коснулся его руки. На экране бритоголовый усатый негодяй с большим шрамом на лице штурмовал военную базу на голубом фургоне.

— Конечно, лейтенант, всё, что угодно.

— Это может быть немного личный вопрос. Вы говорили, что уже год работаете на студии New Vision Cinema. А чем вы занимались раньше?

— Ничем особенным, лейтенант. Работал в фото-лавке, помогал с набором заказов, отвечал на телефонные звонки и следил за тем, чтобы витрины и полки были чистыми. Это было во Фресно, я там вырос.

— Во Фресно? Серьёзно? Именно во Фресно? — Коломбо оживился. — Я бывал там, очень красивое место. В прошлом году провел несколько дней на озере Пайн Флэт: замечательные виды и чудная рыбалка. Но там я окончательно убедился в том, что мы с лодками не очень подходим друг другу.

Немного помолчав, Джордж задал встречный вопрос — интерес был слишком велик, чтобы сдерживать его:

— А вы, лейтенант? Вы давно работаете в полиции Лос-Анджелеса?

— Семь лет — с тех пор, как перестал работать в полиции Нью-Йорка. Я родился и вырос там. Но здесь мне нравится даже больше: прекрасный город, прекрасный климат. Прекрасные люди. Когда я переехал сюда, я и представить не мог, какие замечательные знакомства меня ждут.

На экране появился штаб шпионской организации. Джордж пытался не потерять нить сюжета, и, чтобы занять руки хоть чем-то, кроме стаканчика с вином, закурил. Зачем пытаться скрыть очевидное — лейтенант интересовал его гораздо больше, чем фильм. Но не прошло и десяти секунд, как Коломбо подвинулся в сторону пассажирского сидения и посмотрел на Джорджа:

— Можно задать вам ещё один личный вопрос?

— Да, конечно! — Джорджу показалось, что он ответил слишком громко. Сигарета в его руке сломалась, и он выкинул её в приоткрытое окно.

— Я вижу, что вы очень увлечены своей работой и всем, что её касается, и мне интересно узнать, как вы стали работать на киностудии?

— Наверное, это получилось почти случайно: мой дядя — старший брат моей матери — когда-то служил с мистером Макферсоном, а тому в какой-то момент потребовался помощник. Для меня это стало шансом оказаться поближе к кинопроизводству, о чём я всегда мечтал — и уехать из Фресно. И мне действительно нравится моя работа. Она даёт мне возможность быть рядом с тем, что я люблю.


Когда на экране появился вертолёт, Коломбо повернулся в сторону Джорджа ещё сильнее и слегка прикрыл левый глаз рукой:

— Не представляю, как они это делают. Ужасно. Хуже только летать самому: я хорошо себя чувствую, только если мои ноги крепко стоят на земле. Ну, или когда я в машине — это ведь не так сильно отличается.

— Здесь я бы поспорил с вами, лейтенант, — Джордж старался не думать о запахе выпечки, который наполнил машину, когда Коломбо докурил сигару. Ни о черничных маффинах, ни, тем более, о черничных пирогах и остальных словах, которые следовали за этим. — Мои отношения с автомобилями могут быть так же непросты, как ваши отношения с лодками или вертолётами. Если уж мне приходится ездить на машине, я стараюсь сесть на переднее сидение.

— Тогда я очень рад, что вы именно здесь. И что я живу всё-таки не в доме на колёсах. Он, конечно, не сильно крупнее фургона, но зато крепко стоит на одном месте.

Джордж испытывал страшное желание ослабить галстук. В висках стучало, уши горели, будто в его голове зажгли газовую плитку. Как бы ему хотелось не искать в словах Коломбо каких-то намёков — и как бы хотелось не находить их. Видеть то, чего нет — плохая идея. А если всё-таки?.. Кино стало казаться совсем фантасмагорическим: одного из героев преследовали на поле негодяи на тракторах. Джордж повернулся в сторону лейтенанта и увидел, что Коломбо сидел на водительском месте почти боком, заслоняя рукой левую сторону лица. Всё это было слишком близко.

— Я должен вам признаться, Джордж, — Коломбо говорил тихо, но Джордж все прекрасно слышал: они сидели практически рядом, между ними было едва ли десять дюймов. — Я ненавижу оружие. Никогда не ношу пистолет, несмотря на то что полицейский всегда должен иметь при себе табельное оружие. Каждое посещение стрельбища — это кошмар, все эти выстрелы сильно тревожат меня.

— Вы боитесь, лейтенант? — Джордж перешёл на шёпот: горло свело спазмом и голос отказывался повиноваться.

— Да.

— И я тоже.

И Джордж, не помня себя и не слыша почти ничего, кроме стука собственного сердца, положил руку на руку лейтенанта, которой тот прикрывал лицо, и нерешительно приблизился. Кажется, это была какая-то доля секунды, и в голове уже сверкнула мысль: отодвинуться, придумать оправдание — но мгновение длилось и длилось, не заканчиваясь сопротивлением, а расстояние становилось только меньше. Дыхание коснулось его лица — и Джордж поцеловал Коломбо. Обнял его правой рукой, левой сжав пустой стаканчик и отбрасывая его, придвинулся ближе, чувствуя, как левая рука лейтенанта ложится на его щёку, а правая проскальзывает под тренч и движется по спине от пояса до лопаток. Очки врезались в переносицу, и чья-то — чья? — рука убрала их с лица Джорджа. Под пальцами — чьими? — расстегнулась сначала одна пуговица — чьего? — пиджака, затем другая. Ослаб узел галстука, впуская в легкие неизвестно когда успевший стать горячим воздух. Время замерло, весь мир за пределами автомобиля растворился в мареве. Изредка снаружи доносился какой-то далекий шум: не то прибой, не то дождь, не то что-то совсем неизвестное.


Джорджа ослепил внезапный свет фар, ударивший в лобовое стекло. Он отпрянул от Коломбо, ища очки. Коломбо запахнул плащ, скрывая под ним и рубашку, расстегнутую почти полностью, и сильно ослабленный ремень брюк. Фильм закончился, и автомобили постепенно покидали площадку перед киноэкраном. Дрожащими руками Джордж пытался завязать галстук, но у него никак не выходило сделать даже петлю, поэтому он сунул его в карман. Посмотрев на Коломбо, застегивающего рубашку, Джордж вздрогнул. На светлом плаще было большое темное пятно — вот куда делся стаканчик лейтенанта со всем своим содержимым. Их правонарушение не прошло бесследно.

Единственное, что спросил Коломбо, выезжая за пределы автокинотеатра — это адрес Джорджа. Ехали в молчании. Джордж не знал, куда деть свои слишком длинные руки, слишком длинные ноги и всё своё тело: было сложно вернуться в себя после того, что случилось. Он сидел прямо и постоянно скашивал глаза на лейтенанта: как он? Хотелось начать разговор, но голова Джорджа была совершенно пуста, и всё, что в неё приходило, казалось неуместным. Сердце до сих пор стучало где-то под кадыком.

Джордж даже не заметил, когда автомобиль остановился недалеко от его дома: он смотрел на профиль Коломбо, пока тот раскуривал сигару от спички. На тёмные растрёпанные волосы, полускрывающие лоб, на густые брови, на изгиб носа, на тонкие резко очерченные губы, на выступающий вперёд подбородок.

— Спасибо за вечер, лейтенант. Я… — Джордж не нашёл других слов. Он взял с заднего сидения свои зонт и шляпу, другой рукой подобрал с пола пустую бутылку. Конечно, ему страшно хотелось спросить, не хочет ли Коломбо выпить кофе, или, может, чего-нибудь ещё — но он боялся. Сложно было поверить в то, что произошло. Поэтому он протянул руку для прощания и, крепко пожав руку лейтенанта, нежно провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

Джордж не поднимался к себе в квартиру, пока машина Коломбо не скрылась из виду.


(1) — “Я так же банальна, как август в Канзасе, я так же обычна, как черничный пирог. Нет больше умной девочки без сердца — я нашла себе замечательного парня // Если вы извините меня за выражение, которое я использую — я влюблена в замечательного парня!”
Даже с учётом того, что Джордж — большой любитель вещей с историей, он вряд ли смотрел бродвейский мюзикл South Pacific 1949 года, поэтому предполагается исполнение Маргарет Уайтинг, 1954 г.




День 6. Понедельник, 7 ноября 1966 года.

Джордж проснулся до будильника. Его разбудила безумная и отчаянная идея, которую он собирался воплотить прямо сейчас же — сразу, как приведёт себя в надлежащий вид. Быстрый душ и никакого завтрака: у него совсем немного времени. Уважительный предлог для того, чтобы прийти на работу позже, у него уже был — конечно же, новые очки.

В одиннадцать часов три минуты до полудня Джордж затормозил перед корпусом D2 киностудии New Vision Cinema, и взял из корзины своего велосипеда бумажный пакет, в котором лежал аккуратный сверток. На парковке киностудии он не видел машины Коломбо, но был уверен, что долго ждать её не придётся. Лишь бы не пропустить: возможно, сегодня лейтенант не будет долго задерживаться на студии.

Конечно, мистер Макферсон был недоволен. Джордж поприветствовал его взмахом руки, указал на свое лицо (на длинном носу сидели новые очки) и на футляр со старыми очками. А после — отправился в корпус D5 помогать со сбором декораций. В павильоне корпуса D2 справлялись без него: свет над сценой был погашен, а Лоренс Берглунд — без узнаваемого серого костюма совсем не похожий на Микки ван Дейка — разговаривал с операторской командой. Кажется, все кроме Джорджа, уже знали полный сценарий нового фильма мистера Гибсона. Самого мистера Гибсона не было видно, хотя его Крайслер точно был у студии.

До двух часов тридцати минут после полудня Джордж сбегал из павильона на улицу раз восемь. Покурить, подышать, купить хот-дог, проверить велосипед, забрать из другого корпуса неважно что — и неизменно заглянуть на парковку. Его колотило радостным возбуждением: он точно знал, что расследование снова приведёт лейтенанта на площадку. Возможно, нашлись еще вопросы для мистера Гибсона или для Мелоди Майер, а из бесед с Коломбо Джордж понял, что они — главные подозреваемые. И что эти вопросы не дадут лейтенанту покоя, пока он не найдет на них ответы. Бумажный пакет, который Джордж привез в корзине велосипеда, сейчас был под одним из стульев в павильоне, и Джордж проверял его так же часто, как выходил на улицу.

И — в два часа тридцать четыре минуты после полудня на парковке остановилась машина, которую Джордж, как казалось ему, смог бы уже узнать с закрытыми глазами. Конечно, спешить к ней прямо сейчас было бы глупо. Всё-таки лейтенант находится на службе, и отвлекать его от дела — не лучшая идея. Вряд ли сейчас Джордж мог бы помочь расследованию: вероятнее всего, он уже рассказал больше, чем знал.

Лейтенант шел от машины, ссутулившись, кажется, даже сильнее, чем обычно. В руке — большой кейс для видеоплёнок, а на светлом плаще было заметное синеватое пятно от пролитого вчера вина. Явно потребовалось немало времени, чтобы хоть немного осветлить его. Джордж решил, что лучше всего будет узнать, куда направляется Коломбо, а потом подождать на выходе. Это может быть удачным моментом для разговора.

Когда плащ лейтенанта скрылся за дверями корпуса А1, Джордж выждал несколько минут, а затем зашёл следом. В холле его с улыбкой встретила мисс Гонсалес. Сегодня она была очень хороша: чёрные волосы собраны в гладкий пучок, на запястьях легкомысленные дутые браслеты, которые издали негромкое бряцанье, когда она положила телефонную трубку обратно на аппарат.

— Добрый день, Джордж! — Мисс Гонсалес улыбнулась шире. — Я вижу, у вас новые очки. Вам очень идёт, вы выглядите, как один из успешных выпускников колледжа Санта Моника. Если бы я вас не знала, то подумала бы, что вы пришли, чтобы занять один из пустующих кабинетов на третьем этаже, где-нибудь недалеко от офиса мистера Ковача.

— Бросьте, мисс Гонсалес, вы мне льстите, — Джордж покраснел. — Вы же знаете, что я ещё очень далек даже от первого взноса на учёбу. Вы сегодня выглядите чудесно, просто как цветок. Вы не знаете, мисс Гонсалес, куда отправился лейтенант Коломбо? Я видел, как он заходил.

— А, этот смешной полицейский, — Мисс Гонсалес сделала заговорщическое лицо и перешла на шёпот. — Я уже который день гадаю, что же он такое делает со своим плащом, что он с каждым разом выглядит все хуже. Сначала он выглядел просто, как если бы по нему проехались автомобилем, а сейчас… Он сказал, что у него встреча в просмотровом зале с леди Майер. Я позвонила уточнить, и леди Майер сказала, что это действительно так. Он ведь был с кейсом для плёнок — так что будет удивительное. Нечасто люди приходят сюда, чтобы показать кино, а не посмотреть его.

На прощание Джордж поцеловал руку мисс Гонсалес: в нём поселилась какая-то незнакомая прежде лёгкость. Он вышел из корпуса А1, подавляя желание повторить банальную сцену из какого-нибудь старого мюзикла, в которой герой поёт и танцует на улице, периодически обнимая фонарные столбы. Но он не умел петь, а танцевал и того хуже — да и фонарных столбов вокруг было не слишком много. Танцевать же со столбом, на котором висел дорожный знак «разворот запрещён», было бы слишком новаторски.

В павильоне D5 Джордж постарался пробыть так долго, как ему позволило волнение. Он убедился, что попался на глаза максимально возможному количеству людей: задавал вопросы, смеялся услышанным шуткам, поддерживал разговоры о спортивных новостях. Когда сидеть на месте стало невозможно, он взял из-под стула свой бумажный пакет и покинул здание, надеясь, что его уход остался незамеченным. Ожидать появления лейтенанта было бы удобнее всего у корпуса А1, но он опасался, что мистеру Макферсону может понадобиться разыскать его. В этом случае пришлось бы объяснять, почему Джордж в самый разгар рабочего дня околачивает груши в том месте, где его быть не должно. Поэтому Джордж вернулся в корпус D2, взял наугад несколько нумерованных тетрадей, и, выйдя на улицу, оперся о стену. Если бы кто-то спросил его, чем он занят, ответ был бы прост: просматривает инвентарные журналы, чтобы вспомнить, какие из предметов реквизита нуждаются в замене. Нередко на съёмках случалось так, что разные вещи уничтожались случайно или намеренно, поэтому стоило время от времени просматривать записи, чтобы не обнаружить, что у какой-нибудь очень важной дребедени нет дублёра.

И это было полезно. Джордж позволил себе совершить ужасный поступок и оторвать половину пустой страницы из тетради с номером 11: для съёмок одной из следующих сцен «Призрачного неба Луизы» требовалось несколько однотипных дешевых сервизов, которые должны были разбиться при землетрясении. А такой оставался всего один, и то неполный. Когда Джордж переписывал из тетради описание сервиза, он заметил, как отворилась дверь корпуса А1. И зачем он только откладывал приобретение новых очков: возможно, в старых очках он бы отсюда вообще не видел, есть ли в здании в конце дороги дверь. Коломбо вышел с всё тем же кейсом в руке — и в сопровождении мужчины. Приглядевшись повнимательнее, Джордж узнал Джозефа Гольдштейна, продюсера нового фильма мистера Гибсона. Мистер Гольдштейн и лейтенант вместе прошли к корпусу В1, попрощались у входа — Коломбо поднялся на крыльцо здания, а мистер Гольдштейн направился в сторону парковки. Что ж, у Джорджа было ещё две с половиной тетради. Бумажный пакет стоял между его ботинок.


— Добрый день, лейтенант! — Джордж подождал, пока Коломбо спустится с крыльца корпуса В1, и только после этого подошёл к нему, прижав к себе левой рукой и учётные тетради, и бумажный пакет. Кейса у лейтенанта уже не было. — Я очень рад вас видеть. Как вы? Как продвигается расследование?

— Добрый день, Джордж, — рукопожатие Коломбо показалось Джорджу довольно быстрым. Сразу после того, как они поздоровались, лейтенант убрал руки в карманы. — Спасибо, продвигается. Думаю, что в ближайшие дни оно должно завершиться. Во многом благодаря вашей помощи, Джордж.

— Тогда, значит, у нас есть ещё несколько поводов для встречи, — Джордж не скрывал возможной двусмысленности своих слов. — Могу я угостить вас кофе?

— О, нет, большое спасибо. Я сегодня имел удовольствие пить кофе с мистером Ковачем, и, кажется, я на всю жизнь запомню этот вкус. Вероятнее всего, он очень ценит своего секретаря мисс Харрингтон в том виде, в котором она есть. Ничем другим я не могу объяснить то, что этот джентльмен с радостью ежедневно приносит в жертву этой женщине свои вкусовые рецепторы и желудок.

Джордж рассмеялся:

— Теперь, лейтенант, вас обязаны пригласить в состав акционеров студии: почти никому, кроме них и некоторых инвесторов, не оказывается честь лично ознакомиться с этим напитком. Я знал о нем только со слов других людей.


Коломбо достал руки из карманов только чтобы прикурить сигару. Джордж собрался с духом и, стараясь скрыть смущение, протянул лейтенанту бумажный пакет:

— Возьмите, лейтенант. Я думаю, что я задолжал вам одну вещь. Надеюсь, что вам понравится.

Коломбо взял пакет и заглянул в него. Достал сверток, развернул.
Это и была та идея, которая разбудила Джорджа и заставила его опоздать на работу. Джордж объездил немало магазинов, утомил вопросами по меньшей мере полтора десятка людей, несколько раз чуть не попал под машину, но нашёл то, что искал. То ли благодаря настойчивости, то ли благодаря чутью, которое помогало ему в поиске реквизита. Новый светлый плащ. Чуть шире и на пару дюймов короче, чем тот, с которого было невозможно вывести винное пятно. Но — тот же размер, тот же оттенок, тот же фасон, те же пуговицы.

— О, Джордж, я не могу это принять, — Коломбо положил плащ обратно в пакет, передал его Джорджу — и отступил на полтора шага.

— Но, лейтенант, я настаиваю. Всё-таки именно из-за меня произошло так, что ваш плащ оказался испорчен.

— Я действительно не могу, Джордж. Не стоило так беспокоиться, — Лейтенант отошёл ещё дальше. — В самом деле. Я очень сожалею. Нет, не подумайте, дело вовсе не в... О нет, конечно, нет. Просто, понимаете, есть ещё одна вещь.

Джордж понимал. Возможно, ему действительно следовало не забывать о том, что он знал о лейтенанте. Всё-таки Коломбо взрослый и — как он сам говорил Мелоди Майер — женатый человек. Со своей жизнью, со своими обязательствами, со своими проблемами — и со своими вопросами, на которые ответы находятся не сразу. Не стоило наседать на человека, который ничего ему не обещал, и чьи дела — это стоило признать — никак не касались Джорджа. Джордж спрятал пакет с плащом за спину и поправил очки:

— Тогда я бы не хотел мешать вам, лейтенант. Я понимаю, что вы при исполнении, и, если вы захотите задать ещё какие-нибудь вопросы, касающиеся убийства мистера Росса, то я буду в павильоне D5.


Джордж оставил бумажный пакет с плащом в хранилище реквизита в корпусе D2, на полке с чемоданами разных размеров и расцветок. Мистер Макферсон не найдет его здесь как минимум три дня.



День 7. Вторник, 8 ноября 1966 года.

В десять часов тридцать три минуты до полудня Джордж закрыл тетрадь с номером 18. Только что он внёс в неё четыре набора стеклянных бокалов, большой напольный светильник без плафона, трехногий табурет с круглым сидением, две бронзовых дверных ручки в виде львиных голов и несколько старых книг на испанском с золочением на корешках. Ничто из этого не требовалось перенести в корпус С4.

В хранилище он старался даже не смотреть в ту сторону, где был оставленный вчера бумажный пакет. Джордж спрашивал себя: а, собственно, почему он рассчитывал на что-то другое? И как он себе это представлял? Одно дело отношения людей, имеющих отношение к искусству — прямо или опосредованно. Здесь симпатии и связи возникают и исчезают почти постоянно, и никто ничему не удивляется. Лишь бы знали своё дело и делали его на совесть. Чем каждый человек занимается за закрытой дверью, не волновало никого, даже если это дверь подсобки на студии. Другое дело — полиция. Поэтому, что бы Джордж не думал, больше всего ему хотелось, чтобы с Коломбо было всё в порядке.

Сегодняшний день обещал быть насыщенным: мисс Рид уже поправляла грим мистеру Берглунду, мистер Левинсон проверял фокусировку камеры, актёр, исполняющий роль наёмного убийцы, который приходит шантажировать Микки ван Дейка, пил кофе. Мистер Макферсон не нашёл для Джорджа занятий в других павильонах, и посоветовал — Джордж предпочёл счесть это советом — остаться на съёмочной площадке и следить за тем, чтобы все просьбы съёмочной группы выполнялись незамедлительно. На высоком стуле стояла красная лаковая сумочка леди Майер — владелица, вероятно, хотела посмотреть, что именно будут снимать после того, как её муж был убит, но отошла в дамскую комнату. С минуты на минуту должен был прийти мистер Гибсон и дать команду к началу съёмок.

Джордж, как обычно, помог мистеру Хьюзу с софитами: почему-то крепёжные винты на одном постоянно разбалтывались, и тяжёлая голова светильника незаметно проседала. Подложил пару мешков с песком под стойку отражателя. Принёс из подсобки маслёнку и передал Барни Джонсону: тому казалось, что шарнир штатива камеры ходит не слишком плавно. Закрепил липкой лентой провода к полу. Выполняя все эти действия, Джордж старался не поворачивать головы в ту сторону, где находился лейтенант Коломбо. С сигарой во рту он ходил по павильону и негромко задавал вопросы всем, кто встречался на его пути. Конечно, и съёмочной группе, и актёрам было некомфортно от присутствия полиции, но, вероятно, все понимали причины, по которым он здесь находится.

Как на любых съёмках, в павильоне было достаточное количество людей, имён которых Джордж не знал. Вот незнакомая немолодая женщина — кажется, новый костюмер. Вот полный молодой мужчина в жилетке — ассистент мистера Гольдштейна. Вот ещё двое мужчин в костюмах — один стоит со скучающим видом у входа, а второй курит в компании мистера Мёрфи: обсуждают последний бейсбольный матч, в котором одержали победу Лос-Анджелес Доджерс.

Мистер Макферсон со свирепым видом стоял у столика, на котором лежало оружие, участвующее в сцене. Джордж видел, как старик около десяти раз проверил каждый пистолет и револьвер перед тем, как принести их на площадку. И сразу после того, как они покинули оружейную, ни отходил от них ни на шаг.


Мистер Гибсон вошёл в павильон в компании мистера Гольдштейна. Тот принял папку с документами от ассистента и, сделав мистеру Гибсону знак, что их беседа продолжится в самое ближайшее время, отошёл в сторону. Мистер Гибсон увидел лейтенанта и, улыбнувшись ему как старому другу, пожал руку.

— Вы всё-таки решились, Коломбо! — мистер Гибсон был бодр и весел. — Вы зря беспокоитесь, мы предприняли все предосторожности, чтобы никаких несчастных случаев на площадке не повторилось. Мы больше не можем позволить себе терять хороших актёров.

— О, конечно, сэр, — Лейтенант сделал рукой, в которой была зажата сигара, успокаивающий жест. — Конечно, это простая мера предосторожности. Мы уверены, что мистеру Берглунду ничего не угрожает. Но вы понимаете, моё начальство просто не поняло бы, если бы я не появился здесь сегодня.

— Не переживайте, Коломбо. Расслабьтесь и смотрите, как появляется на свет фильм. Я уже много лет занимаюсь этим делом, но всегда волнуюсь, как в первый раз.

— Я понимаю вас, сэр. Это действительно выглядит фантастически, — Лейтенант обвел рукой павильон. — Когда смотришь кино, ни за что нельзя представить, что за кадром остается столько людей — свидетелей по-настоящему необыкновенных событий.

— Да. Свидетелей достаточно, — Мистер Гибсон показал на сумочку Мелоди Майер, всё так же ожидающую хозяйку на высоком стуле.

— О, не переживайте, мистер Гибсон, — Коломбо снова взял сигару в зубы и заложил руки за спину. — Я уверен, леди Майер просто хочет посмотреть, над каким фильмом вы работаете сейчас. Да, конечно, она не вовлечена в его создание. Но, мне кажется, она просто хочет отдать честь делу своего мужа. Её можно понять.

— Конечно. Но я бы предпочёл, чтобы она была в другом месте. И вы знаете, почему, — Мистер Гибсон достал из кармана носовой платок и промокнул им блестящий лоб, затем повернулся к мистеру Левинсону. — Эндрю, у тебя всё готово? Дай-ка мне взглянуть, хочу убедиться, что Лоренс не будет выглядеть слишком высоким. Знаете, Коломбо, очень легко удлинить человека на два-три дюйма так, чтобы это никому не было заметно. Но укоротить может только правильный ракурс.

Мистер Левинсон отступил от камеры, и мистер Гибсон направился к нему, на ходу убирая платок обратно в карман. И по пути, огибая осветительный прибор, случайно задел стул, на котором стояла сумочка Мелоди Майер. Стул закачался, мистер Гибсон попытался его удержать, но сумочка упала на пол, широко рассыпав содержимое. Джордж прекрасно это видел: пудреница, косметический карандаш, перчатка, ключ, какие-то сложенные бумаги, расчёска, таблетки, тюбик крема. Мистер Гибсон стоял над этим, потирая переносицу. На звук падающих и катящихся по полу предметов обернулись многие.

— Чёртова сука, — Мистер Гибсон не сдержался в выражении и, присев на колени, стал собирать всё обратно в сумочку. Расчёска, бумаги, таблетки, тюбик крема. Когда в его руке оказался ключ, он помедлил. Коломбо присел рядом с ним и стал складывать оставшиеся мелочи.

Мистер Гибсон всё смотрел и смотрел на ключ. Затем он поднёс его к носу лейтенанта и медленно проговорил:

— Вы знаете, как я отношусь к Мелоди. Если мои подозрения окажутся напрасными, то я, клянусь вам, позволю этой стерве вытворять всё, что она захочет. Хоть плясать у меня на голове. Но если они оправдаются…

Он встал, держа ключ, и подошёл к мистеру Макферсону, всё ещё охранявшему оружие.

— Вы узнаете этот ключ? — спросил у старика мистер Гибсон.

— Да, — Ответил тот, задержав на ключе взгляд едва ли на две секунды. — Оружейная. Только там этот замок. С защитой.

И мистер Гибсон с торжествующим лицом повернулся к Коломбо. Весь его вид выражал ликование.

— Что ж, Коломбо, я чертовски рад, что вы сегодня здесь. Вы видели всё сами. И, если вы хотите остаться в полиции, прислушивайтесь впредь к советам знающих людей. Вы были готовы обвинить меня, хотя я дал вам понять, что убийцу нужно искать в другом месте. Но вы даже не обыскали эту стерву Майер, готовую на всё ради денег.

— А с чего бы полиция должна была обыскивать меня, Ричард?

Мистер Гибсон повернулся. Мелоди Майер в белом брючном костюме стояла, скрестив руки на груди. На её плече висела красная лаковая сумочка.

Коломбо забрал ключ у мистера Гибсона. К этому моменту вокруг него, Мелоди и лейтенанта собралась плотная толпа. Джордж тоже подошёл, оставаясь, правда, на некотором расстоянии. Он нашёл ещё один плюс своего роста.

— Вы были очень внимательны, мистер Гибсон. И очень убедительны, — Заговорил Коломбо, стряхивая пепел на пол. — Вас подвело ваше желание срежиссировать всё самому — даже расследование. Вы хорошо продумали убийство: скопировали ключ — о, это было не так-то просто, но вы дождались момента, когда мистер Макферсон с ним расстанется. Проникли на киностудию ночью через дыру в заборе, подготовленную загодя, дождались, пока останетесь один и заменили патрон в револьвере. Вы заранее написали сценарий нового фильма — и поэтому отсняли те сцены с мистером Россом, которые нужны были именно для него, хотя и мистер Росс, и его жена настаивали на другом. Ваше время было ограничено: вы знали, что леди Майер почти убедила мистера Росса сменить режиссёра. Поэтому вы решились на убийство. Но даже смерть Алана Росса не гарантировала вам свободы действий: вы точно знали, что вам предстоит долгое разбирательство с адвокатами леди Майер по поводу авторских прав на отснятый материал и образ персонажа. Поэтому нашли способ, как убрать и её: обвинить в убийстве мужа. Тем более, что мотив был бы для всех очевиден: измены мистера Росса ни для кого не были секретом, как и то, что его жизнь застрахована. Это хороший мотив, очень убедительный — и в таком случае все вопросы авторского права были бы сняты. Все улики против вас были косвенными: телефонные звонки мисс Кёртис, оставшиеся без ответа в ночь перед убийством, свидетельства соседей, сценарий нового фильма, в котором вы рассказывали предысторию Микки ван Дейка. Вы очень дальновидный человек, мистер Гибсон, но я заподозрил вас почти сразу. Когда вам потребовалось вернуть съёмочную сцену к исходному состоянию, как только с неё унесли тело. Зачем это делать, если фильм не будет снят? А когда я получил подтверждение того, что мистер Росс не имел намерения расставаться с женой, всё стало окончательно ясно. Я сказал вам, что для закрытия дела нам недостает хотя бы одной конкретной улики — и вы решили подкинуть ключ от оружейной леди Майер. Нужно было лишь найти удобный момент.

Коломбо подошёл к Мелоди Майер и указал на сумочку, всё ещё лежащую на полу:

— Это ваша сумочка, мэм?

— Нет. Вот моя. — Ответила она и продемонстрировала ту, что висела на её плече.

— Всё верно. Это моя сумочка, — Послышались чьи-то смешки. Коломбо хлопнул в ладоши и присел к двойнику сумочки Мелоди. — То есть, конечно, не совсем моя. Я взял её напрокат в магазине. Вот моя расчёска. Вот мои бумаги. А эти мелочи мне любезно одолжила миссис Сарджент, актриса из «Призрачного неба Луизы».

Коломбо переложил свои вещи в карман плаща, а остальное сложил в сумочку.

— Знаете, мистер Гибсон, если бы вы просто выбросили этот ключ, у вас получилось бы снять «Переломный момент». Может, не так скоро, как вы планировали, но всё-таки снять. И, мне кажется, это был бы действительно замечательный фильм. Офицер!

К мистеру Гибсону подошли два мужчины, которых Джордж не знал. Мистер Гибсон кивнул и вместе со всеми полицейскими покинул павильон.


Вряд ли сейчас хоть в одном павильоне шли съёмки. После ареста мистера Гибсона прошло уже несколько часов, но люди продолжали обсуждать завершение расследования убийства мистера Росса. В съёмочном павильоне корпуса D2 не горел свет, но всё остальное было нетронуто: камеры стояли на местах, провода были приклеены к полу, гостиничный номер сто двенадцать ждал Микки ван Дейка.

Пока никто не знал, будут ли продолжаться съёмки — и если да, то когда. Мистер Гольдштейн не дал никаких определенных указаний: возможно, как раз сейчас он обдумывал, что делать со сценарием, и есть ли смысл продолжать производство фильма, который уже до своего выхода успел стать скандальным. Мистер Макферсон — что было совсем на него непохоже — был обнаружен Джорджем в павильоне D5 в компании миссис Абрахамс и монтажников сцены за распитием виски. В трёх кратких словах старик объяснил, что до конца дня у него нет заданий для помощника. Поэтому остаток дня Джордж провёл в кафетерии с учётными тетрадями под номерами 6 и 14, заслоняясь ими от сердитого взгляда миссис Донелл, которая явно всё ещё не оттаяла после того «исследования», что он проводил.

В шесть часов четырнадцать минут после полудня Джордж забрал со склада бумажный пакет, оставленный им между чемоданов. У него не было идей, что с ним делать, но он понимал, что если расследование завершено, то вряд ли будет случай ещё раз встретить Коломбо. По крайней мере, пока кого-нибудь действительно не отравят в кафетерии. Бумажный пакет лёг в корзину велосипеда. Толкая велосипед, Джордж шёл к выезду со студии.

На парковке стоял автомобиль лейтенанта. Сам Коломбо, присев на капот машины, смотрел на будку охранника. Увидев Джорджа, он встал и, заложив руки за спину, подошёл к нему:

— Добрый вечер, Джордж.

— Добрый вечер, лейтенант. Я думал, что вы уехали вместе с мистером Гибсоном, — Джордж почувствовал себя неуютно, заметив, что взгляд Коломбо обнаружил бумажный пакет в корзине велосипеда.

— О, я был уверен, что мои коллеги справятся без меня. Тем более, что здесь, на студии, осталось ещё кое-что, что не даёт мне покоя. Одна небольшая деталь, и, думаю, я должен просить вас, Джордж, помочь мне с этим, — Коломбо почесал в затылке. — Вы не согласитесь проехаться со мной? О, конечно, это не обязательно. Только если это не нарушит ваши планы.

— Хорошо, — Джордж не очень понимал, зачем это лейтенанту, но был готов сделать всё, что необходимо для закрытия дела. Хотя сейчас это было не слишком просто. — Только мне нужно привязать велосипед: он всё ещё не поместится в ваш автомобиль. Даже если бы его везли отдельно от меня.

— Тогда я бы хотел помочь вам.


В чём могла бы заключаться помощь в привязывании велосипеда, Джорджу не могло прийти в голову. Когда он перекинул цепь через раму и защёлкнул замок, лейтенант взял из корзины бумажный пакет. Заглянул в него — у Джорджа желудок снова подскочил к горлу — и достал плащ.

— Прекрасный плащ. Вы считаете, Джордж, что он подойдет мне? — Коломбо приложил его к себе и сравнил длину рукавов. — Чудесный. Могу я примерить?

Джордж молча забрал старый плащ лейтенанта. Новый действительно сидел немного по-другому, но, скорее, это казалось из-за того, что карманы ещё не были растянуты, а на локтях ещё не образовалось постоянных складок. Пара недель носки сделала бы его практически неотличимым от старого — особенно до того момента, как на него пролили вино.

— Даже жалко носить. Пожалуй, к такому плащу нужен новый костюм. И новый галстук. И новая причёска, — Коломбо забрал у Джорджа свой старый плащ и постепенно переложил в карманы всё содержимое. — Спасибо, Джордж.

— Только лейтенанта внутри плаща не стоит менять, — Джордж улыбнулся и почувствовал, как внутри распускается незаметный ранее тугой узел. — Было бы грустно, если бы прежний куда-то исчез.


Коломбо положил руку между лопаток Джорджа, и пригласил его отправиться в сторону стоянки.



День 8. Среда, 9 ноября 1966 года.

В шесть часов четыре минуты до полудня Джордж откинул одеяло и сел на кровати. Ноги замёрзли, и он почти их не чувствовал — как всегда, когда он вытягивался во сне в полный рост. Обычно он замерзания его спасала пижама, но сегодня все его вещи были на другом конце города. И в это было сложно поверить. Он вспомнил весь вчерашний день: съёмки, арест мистера Гибсона, машина лейтенанта, поездка — и всё, что было позже. У него перехватило дыхание: мыслям в голове было тесно. Ещё немного, и он бы ущипнул себя побольнее, чтобы проверить, действительно ли он не спит и действительно ли находится в своём уме.

На первом этаже в кухне работала электрокофемолка — Джордж улыбнулся и наконец встал с кровати: кажется, в этом звуке он отчётливо расслышал несколько нот всё той же песни, преследовавшей его не первый день. Умывшись и пожевав зубной пасты (ему не хотелось исследовать чужие шкафчики в поисках новой зубной щётки), Джордж надел брюки и спустился, стараясь ступать осторожно: кажется, вчера он оставил очки где-то между сахарницей и тостером. Или между радио и пепельницей. А может, даже на телевизоре. Но точно не в машине: когда они приехали, то Джордж хорошо разглядел дом. Крайний дом в квартале: небольшой, двухэтажный, с довольно высоким забором вокруг заднего двора.

После тёмной гостиной от света резало глаза.

— Доброе утро, Джордж, — Коломбо протянул ему кружку с кофе. — Как спалось?

— Превосходно. Хотя у меня возникли проблемы с тем, чтобы проснуться. Первые минут пять после того, как я открыл глаза, не мог вспомнить, где я, и жив ли вообще. Но, к счастью, ко мне быстро вернулась память. Во всех подробностях, в часть которых, по правде говоря, сложно поверить. — Джордж принял кружку и пожал освободившуюся руку. Не в качестве приветствия, а просто так.

— Да, понимаю. Мне очевидно было гораздо проще, хотя этой ночью я тоже испытал сильный стресс. Ты вообще представляешь, какие острые у тебя локти? В следующий раз я предпочту оказаться с другой стороны: не хочу лишиться глаза, — Коломбо налил себе кофе и сел на стул, подперев голову.

Джордж сел на соседний стул. В тишине только-только просыпающегося района было отчетливо слышно, как на плите в ковшике постукивали несколько варящихся яиц. На столе — кофейник, хлеб, масло и смородиновый джем.

Коломбо был уже в чистой рубашке, брюках и ботинках. И вообще он выглядел довольно свежо: ему сейчас можно было бы дать не больше тридцати двух лет. На его фоне Джордж чувствовал себя помятым, несмотря на прекрасное самочувствие. Его очки действительно были между сахарницей и тостером, и он вспомнил, при каких обстоятельствах они здесь остались. Удивительно, как при этом его брюки нашлись в спальне.

— Даже если это касается не только сна, я готов принять любые условия, — Джордж протер очки майкой и надел их. В них Коломбо выглядел ещё лучше.

— О, не беспокойся, в этом я достаточно консервативный человек, — Коломбо встал, чтобы проверить, не выкипела ли вода. Затем вздохнул, потирая лоб:

— Замечательное утро. На которое у меня уже есть планы: небольшая автомобильная поездка в хорошей компании. Сначала до твоего дома, потом до киностудии. Жаль, что эта традиция не приживётся: почти всякий раз, когда я думаю поспать подольше или заняться чем-нибудь приятным с утра, меня обязательно поднимают звонком из управления. Так что лучше бы тебе самому позаботиться о том, чтобы здесь у тебя было достаточно чистых рубашек. Свою я даже предлагать не буду — тебя оштрафуют за нарушение общественного порядка. И, думаю, не стоит ограничиваться одними рубашками. Тебе могут понадобиться и все остальные вещи.

Джордж не донёс до рта кружку. Предложение было обескураживающим: просто взять — и переехать? Вряд ли осторожный лейтенант за одну ночь стал настолько безумен, чтобы не подумать о соседях и о том, что с ними обоими может быть, если пойдут слухи. Ни появление другого человека, ни переезд невозможно скрыть, особенно если дома стоят так близко. Но — отказаться невозможно.

— А твоя жена не будет против, если я поселюсь здесь? — Джордж опустил в тостер два куска хлеба. Нагревательные элементы включились с заметным гудением.

— Спроси её сам, ты ведь её брат. Кстати, где она?

— Ушла за рыбой! — Джорджу не потребовалось ни секунды, чтобы ответить. Это была отличная игра.

— Как — за рыбой? — удивился Коломбо.

— Ну должна же она приносить хоть какую-то пользу. У неё активная жизнь: поездки, шопинг, кегельбан с подругами. Почему бы ей хоть иногда не делать что-нибудь по дому?

— Действительно. Но как зовут эту во всех отношениях приятную и ненавязчивую особу?

— Миссис Коломбо. Отличное имя для жены человека, которого зовут «лейтенант».

— Думаю, что она называет меня иначе: Фрэнк.
troyachka2021.09.09 20:10
Какой милый вканонный кейс на фоне развивающихся отношений! Не настолько хорошо помню канон, это ведь фик по серии? Очень понравилось!
dismister2021.09.09 20:50
troyachka спасибо!! ♥️♥️♥️

С определением сложно - это, очевидно, пре-канон (канон начинается в 1967 году первым пилотом Prescription: Murder). Коломбо там чист, свеж, стрижен и в довольно новом плаще.
Из последующих серий мы узнаем, что:
- Коломбо в отношениях с миссис Коломбо с 1966 года (в одном из поздних сезонов всерьез озабочен подарком на годовщину и в итоге выбирает в качестве презента совместную поездку на рыбалку);
- Коломбо носит плащ с 1966-1967 года, и ему его подарила миссис Коломбо (серия Смерть в объективе, хронологически 1973-1974 год, сцена в обществе помощи бедным: "Я ношу этот плащ уже семь лет");
- Когда Коломбо дважды звонит домой в серии Реквием для падающей звезды, ему оба раза отвечает Джордж, а миссис Коломбо ушла за рыбой;
- Рост Джорджа очень смешит невысокого Коломбо (также серия Реквием для падающей звезды);
- Коломбо несколько удивительно реагирует на имя "Джордж", которое выкрикивает полковник в серии При первых проблесках зари;
- Коломбо дважды берет у Джорджа фотоаппарат (в британской серии и в серии Смерть в объективе)
- Коломбо, приехавший ранним утром из дома на место преступления в серии Наперегонки со смертью, получает звонок из дома, но никто не говорит, что ему звонит жена; и первый вопрос, который он задаёт по телефону: "Ты знаешь, который сейчас час?"
- Миссис Коломбо не приходит ни на один из светских раутов, назначенных ей с лейтенантом, а также на свадьбу племянника Коломбо;
- Коломбо, пролезающий во все дыры и использующий любой шанс попиздеть со знаменитыми убийцами, не знакомит миссис Коломбо с ее музыкальным кумиром в серии Лебединая песнь, хотя они, по свидетельствам самого Коломбо, были с женой на его концерте (пруфы присутствия Коломбо на концерте подтверждаются в серии);
. . .

Исходя из этих и многих других косвенных свидетельств, получается некий белый силуэт, имеющий при том вполне определенную форму.
Единственной серией из классических (1967-1978) сезонов, которая является более-менее оппонирующей к тезису про отсутствие миссис Коломбо, является Смерть в океане, где находятся свидетели женщины с такой фамилией. Но там сама серия несколько шита белыми нитками.

Поэтому - почему бы и не использовать сведения канона в свою пользу)
troyachka2021.09.09 21:51
dismister аввв, обожаю, когда подбирается такой бэкграунд для ОТП! Это почти отдельный детектив (и отдельный кайф!)
dismister2021.09.09 22:43
troyachka исследование канона - это отдельный жанр удовольствия! Тем более, что во многих канонах достаточно привлекательных пустот для заполнения. И по мере их заполнения становится больше и любовь к канону: когда весь таймлайн целиком выглядит гладким и непротиворечивым, но при этом развернутым в необходимую сторону.
Для того и от того, мне кажется, многие и делают контент
Лио Хантер2021.09.10 19:39
Очень понравилось! <3 читать дальшеСтиль прямо очень напоминает старые детективы, не какого-то конкретного автора, а всех скопом, и даже некоторые конструкции, которые кажутся калькой с английского, выглядят в тексте органично как раз потому, что те детективы в основном были переводными. Восхищаюсь авторами, которые могут прописать детективный сюжет со столькими деталями. Меня почему-то особенно восхитили свежевыточенные уголки ключа, которыми можно поцарапаться. Вроде бы небольшая деталька, но запоминается. Ну и вообще, чувствуется работа с матчастью, которая способствует погружению в атмосферу — декорация-лес на грузовике, визг пилы на съёмочной площадке, инвентаризация декораций. Тут съёмочный процесс из киношной сказки превращается в будни с педантичным перечислением сервизов, которые ещё не успели разбить, заменой лампочек освещения, секретарями и прочими деятелями изнанки кинобизнеса, что придаёт истории дополнительную реалистичность.

Понравился Джордж как фокальный персонаж. Если герой прошлого текста был образованным утончённым интеллектуалом, то этот — парень простой, но при этом очень славный, трогательно-неуклюжий и немного нелепый, с этими торчащими из одежды руками и щенячьим желанием помочь лейтенанту. И как и в прошлом тексте, изящно подан интерес героя, его растущее влечение. Сначала кажется — и правда хочет всего-навсего помочь в расследовании; он и в принципе тянется к чему-то для него необычному, не зря же работать хотел именно на киностудии. Но потом постепенно понимаешь, что нет, дело не только в поиске новых впечатлений, но и в лейтенанте. Хорошо, что лейтенант тоже оказался заинтересован в ответ!

Мне нравится, что в тексте ничего в лоб не подаётся, вы практически не рассказываете, что там чувствуют персонажи, а показываете через поступки (например Джордж, получив отказ от лейтенанта, убирает плащ на полки с декорациями, и по этим действиям понятно, что он чувствует и почему). Сюда же отлично вписывается недоговоренность в сценах любви. Я, видимо, старею, потому что опять думаю, что нца тут была бы лишней, а сцена в машине и без того получилась чувственной и наполненной эмоциями, и это самое интересное. И то, как осторожно Джордж «подкрадывается» к Коломбо с предложениями помощи, с кофе, с приглашением в кино. И то, как в их разговорах мелькают намёки и недоговорки. И недоразумение с плащом — Джордж думает, что лейтенант не принимает подарок, потому что это отказ, а он не принимает подарок, потому что в карманах плаща у него реквизит для собственной режиссёрской сцены. И то, как в конце Коломбо переходит с ним на «ты». Короче, очень я прониклась этим пейрингом.

А вот чего в прошлом тексте не было, так это юмора, а в этом он есть, и это ещё один большой плюс! Мне понравилось про собачку «для спальни богатой старухи», понравился мистер Макферсон («Сидите, считайте»)), как Джордж настроил против себя всю женскую часть студии, обсуждения, как убить мужа или соперницу...)) А, ну и обоснуй пейрингу в комментариях прекрасный, воистину ещё одно детективное расследование! Эх, вот чего мне всегда не хватало у Чейза, Чендлера и иже с ними — слэшной любовной линии! В общем, спасибо за отличную историю.

Довычитать бы ещё немного, и было бы даже не к чему придраться)
dismister2021.09.10 22:44
Лио Хантер о боже, какой отзыв! Мое сердце треснуло напополам, как мир, небо и аллах, и теперь сочится благодатью (не сарказм).
читать дальше
Конечно, по сравнению с высоколобым снобом Хоффманом Джордж просто щеночек. И это его сильная сторона, как ни странно. Он не считает себя сильно умным, он не отягощён излишней кровавой рефлексией, у него не возникает потребности взять и докопаться до какой-то сути людей — и это способно вызывать симпатию, в том числе ответную. Самоирония и открытость — залог стабильного состояния. Несмотря на некоторую тягу к старомодности, Джордж очевидно принадлежит к тому поколению, которое совершило сексуальную революцию, поэтому его жизненные позиции ограничены только внешними рамками криминализации, а не внутренними барьерами. Такого человека было довольно интересно писать. Не менее интересно, чем гуглить историю изобретения бумажных стаканчиков.

В том числе поэтому я сознательно решил не вдаваться в подробности о чувствах — и рад, что это легко считывается. Если Хоффман про "думать", то Джордж про "делать".

Писать "детективы" такого формата гораздо проще, чем классические, на мой взгляд. Когда с самого начала есть схема: кто убил, как убил, где продолбался - то остаётся лишь вопрос "как доказать — и показать". Канон очень помогает в том, что одна из самых частых методик работы Коломбо — провоцирование убийцы на совершение дичи. Он с добрым и глуповатым лицом варанит, варанит, варанит — и доводит убийцу до состояния невменяемости, в котором тот начинает метаться из стороны в сторону и действовать против себя.
Что же касается НЦы — с одной стороны, я тот ещё ханжа, с другой — есть ограничения канона. Он очень вегетарианский относительно крови, смерти, секса и остального. За то и любим, и оттого не хочется дополнять его подробностями.

И отдельно рад, что текст читается как первоначально англоязычный! Так и было задумано, и после написания была отдельно сделана англификация: всё-таки у канона действительно переводческий слог, и хотелось его сохранить для атмосферы 💜

Локальная шутка: говорят, некоторые авторы не могут обойтись без селф-инсерта. Я принадлежу к таковым: селф-инсерчусь в мистера Макферсона.

Локальная шутка #2: кажется, у Коломбо кинк на евреев.

Локальная шутка #3: они с Джорджем смотрят фильм "Один шпион — это слишком много", в котором играет Роберт Вон. Роберт Вон — один из Коломбо-киллеров.

И конечно, признаю — недовычитано. 🤖 У всех завал, и я побоялся продолбать сроки.
Red_Box2021.09.20 00:11
Сумбурный отзыв читателя далёкого от детективного жанра, но симпатизирующего ретро и редкофэндомам в целом и Коломбо в частности = )
(со СПОЙЛЕРАМИ)
Посмотрел на пейринг и даж взгрустнул немного = значит, с Фредериком из прошлого фика не сложилось?.. (upd. Постепенно поняла, что тут скорее односторонний пейринг будет: краш со стороны Джорджи... ? UPD 2 всё же нет, но к концу текста прониклась парой и этой тоже... буду шипперить оба пейринга во взаимонезависимых АУ тогда, зачем выбирать, когда нравятся оба 😂 буду мультишиппер %)))

Обратила внимание: New Vision Cinema = у вас в начале текста в кавычках, потом нет (насколько знаю, с латиницей кавычки не нужны).

Структура повествования и правда с фишкой как в каноне = где сразу показывают как убийца совершает преступление (интересно было читать, даже хотелось чтоб была карта-схема места действия, со всеми этими корпусами-павильонами... Как же заморочно быть убийцей в детективе!) 😁

Про съёмки и реквизиторскую работу Джорджа очень любопытно всё было, сам ГГ и сам тоже интересный яркий (своими маленькими акцентуациями характера) персонаж: наблюдательный и дотошный, ответственный... И эти его списки в помощь Коломбо — мб немного ОКР вайбз даже? Не знаю, много ли Джорджа в каноне или это почти что ОМП, но за ним было интересно наблюдать, он так трогательно хотел принять участие в расследовании... рвался в Ватсоны = какой он там соц. опрос замутил с дамами, умница😆 А во второй половине текста ГГ и Коломбо ещё и с эмоциональной стороны раскрылись, а не только с профессиональной-дженовой — и вообще захорошело, если простите мне это выражение 😃

В тексте классная ретро атмосфера, верится во все детальки (и в кадре все время кто нибудь да курит 😂)

Коломбо так живо выписан, наряду с ГГ (и множеством второстепенных и фоновых персов, славная коллекция), что просто слышишь его голос, когда читаешь, как он беседы ведет то с тем, то другим подозреваемым или свидетелем, втирает для усыпления бдительности про жену свою... = если б такой полезной жены не было, ее 💯 стоило бы выдумать 😂 (в смысле вы это и обыгрываете в своих работах = очень понравилась эта ваша концепция по первому ещё вашему фику 🏆 Классно-гениальная эта идея о том, как переосмыслить Крломбо в queer coded плоскости. И при этом практически ничего не менять в самом каноне! )

Одна из любимых цитата (но много их, так что ограничусь одной):
Когда такой высокий человек, как он, произносит что-то вроде «маленький» или «короткий», это почти всегда звучит неприлично. За исключением, разве что, слов «маленькая зарплата».
(было интересно заглянуть в фокал высокого персонажа, я читатель невысокий. А всё связанное с очками/близорукостью да, подтверждаю. Вот у некоторых авторов перс в очках это скорее что-то декоративно-антуражное, даже если его пов, а тут матчасть-реализм)))

Около половины текста никакого слэша было не почуять (но я мб эмоциональное бревно), а хотя ладно = вот Джордж принес Коломбо кофе, это я всё же дедуктирую как UST и еще какой, просто Гг запрещает себе осознать это и назвать, иначе это уже не идеальное мыслепреcтупление 🤔и повод сдаться в horny jail, как говорится xD А уж когда Д сделал больше сендвичей на обед абсолютно я ко бы без причины... так уж точно юстище!... А потом и вообще храбро-отважное храброважное приглашение в кино!)
Но всё равно очень сюжетно-центричный текст, настоящий кейс-фик = да ещё и по такому олдскулу, редкая драгоценность для особых ценителей винтажного букета 👌💎 Очень много мелких важных деталей (по закону жанра), но так увлекательно и обаятельно весь этот паззл составлен (чувствуется авторская любовь в каждой строчке и букве к канону и персам), что даже не особому любителю детективов (с не детективным складом ума в смысле)читать интересно = ради любопытного сеттинга и обаятельных персонажей хотя бы... ну и ради неторопливого ретро юста, конечно 😘 )...Киносвидание было такое милое, я прост чуть не умир от FEELS!😍 трогательное, нервное и неловкое... и черничные маффины эти как знак судьбы... а потом еще и ч. джем как обещание ХЭ ;)) и К., признающийся, что не любит оружие (это канонное?) МИЛОТА

Заметила лишнюю запятую между абзацами: перед предложением «До двух часов тридцати минут после полудня Джордж сбегал из павильона на улицу раз восемь.» )

И очень было интересно потом в комментах про ваш взгляд на канон почитать и отзывы других читателей, более острых и детективных ^ ^

Ещё в начале текста упоминаются камеры наблюдения на стоянке, и я прям задумалась - а были они уже в ходу в то время, в середине 1960-х? Нагуглила только вот такое в вики:
The first systems introduced in the late 1960s used film cameras to take their pictures. Gatsometer introduced the first red light camera in 1965, the first radar for use with road traffic in 1971 and the first mobile speed traffic camera in 1982; From the late 1990s, digital cameras began to be introduced.
https://en.wikipedia.org/wiki/Traffic_enforceme...
хотя это вроде не совсем те камеры хз. И всё равно у вас в сюжете записи с них не играли никакой роли, плюс наверное они прям в кадре в каноне были, так что вам виднее в любом случае 🌟

В полном восторге от фика и пары ( ´ ▽ ` ).。o♡ читать дальшенадеюсь вы успеете принести на НБ что-нибудь ещё : D
dismister2021.09.20 16:56
Red_Box, спасибо! Я так рад, что всё это ретро доставляет удовольствие ❤
читать дальше
Увы, история с Хоффманом не могла быть слишком длинной: очень большая классовая разница, которая со временем становилась заметнее. Но, уверен, там не произошло никакой драмы. В конце-концов, осенью 1965 они действительно провели как минимум одни выходные на озере Пайн Флэт.
Внимание, рубрика "автор разочаровательный". В этой истории дальнейшая жизнь Фредерика не имеет каких-то особенных приключений: новое молодое лицо в клубе мыслителей, знакомство через него с квир-сообществом Калифорнии, немного образования и научной деятельности, выкуп CHECK Industry более крупной компанией после смерти Габриэля Эдвардса. В 80-90-е деньги от продажи компании были вложены Фредериком в разработку лекарств от ВИЧ и в организацию небольшого фонда помощи людям со СПИДом и их близким. Небольшая сумма была завещана внуку миссис Таббс, и тот на эти деньги открыл в Сан-Франциско маленькое консалтинговое агентство, которое существовало до середины 2010-х. Что до Коломбо - регулярно они с Хоффманом поздравляли друг друга с праздниками по телефону. И пока существовала CHECK Industry, Коломбо иногда получал посылки оттуда.

И эти его списки в помощь Коломбо — мб немного ОКР вайбз даже?
Да, действительно могло быть так. К тому же, никто не знает, сколько помощников у мистера Макферсона не задержались дольше, чем на месяц. А Джордж как-то встроился: возможно, именно потому, что сам имеет склонность к структурированию.

втирает для усыпления бдительности про жену свою... = если б такой полезной жены не было, ее 💯 стоило бы выдумать 😂 (в смысле вы это и обыгрываете в своих работах = очень понравилась эта ваша концепция по первому ещё вашему фику 🏆 Классно-гениальная эта идея о том, как переосмыслить Крломбо в queer coded плоскости. И при этом практически ничего не менять в самом каноне! )
THIS. Это есть цель, потому что канон оставляет достаточно пространства, и, более того, иногда заигрывает с этой темой. Идея того, что "миссис Коломбо" это Джордж - совсем не оригинальна. И в разных несвязанных друг с другом англоязычных источниках она тоже присутствует, в том числе и в англофанфиках на АО3. Получается забавно: что почти всякий квир-шарящий или квир-заинтересованный человек, заглядывающий в канон с некоторой долей внимания, видит там Джорджа. И, что самое примечательное, это не является переосмыслением последних лет: негетеросексуальные мужчины, которые жили в то время, пользовались именно такими "женами" - которых никогда нет и которых никто не видел, но у которых есть существующий брат/кузен/племянник.

(было интересно заглянуть в фокал высокого персонажа, я читатель невысокий. А всё связанное с очками/близорукостью да, подтверждаю. Вот у некоторых авторов перс в очках это скорее что-то декоративно-антуражное, даже если его пов, а тут матчасть-реализм)))
Фокал высокого человека я тоже могу только предположить - с поправкой на стеснение и самоиронию Джорджа. Вероятно, есть те, кто искренне наслаждается своей продолговатостью. Что же до зрения - большой личный опыт 🤝 Собственной близорукости и партнёрской дальнозоркости. Например: есть два человека одного роста. В квартире дальнозоркого человека близорукий разбивает лоб. Как это произошло? Во время мытья посуды. Почему это произошло? Потому что дальнозоркий человек отодвигается от мойки, а близорукий склоняется над ней. И впиливается лицом в ручки шкафчика над мойкой.

Около половины текста никакого слэша было не почуять (но я мб эмоциональное бревно), а хотя ладно = вот Джордж принес Коломбо кофе, это я всё же дедуктирую как UST и еще какой, просто Гг запрещает себе осознать это и назвать, иначе это уже не идеальное мыслепреcтупление 🤔и повод сдаться в horny jail, как говорится xD А уж когда Д сделал больше сендвичей на обед абсолютно я ко бы без причины... так уж точно юстище!... А потом и вообще храбро-отважное храброважное приглашение в кино!)
Я бы сам не называл это чистым юстом, но - да, это про способы не сдаться отвлекающим и не очень то приветствуемым идеям. Пока Джордж мог говорить себе про то, что ему "просто интересно", он говорил. И продолжал говорить уже несколько после того, как стало понятно, что не "просто".

К., признающийся, что не любит оружие (это канонное?)
О, да, конечно. В серии Forgotten Lady (1975) мы узнаем, что Коломбо не был на стрельбище уже 10 лет, и дальше он отправляет вместо себя коллегу. До этого тоже мы неоднократно видели, что он не носит с собой оружие - и открыто говорит, что ненавидит это всё. В ситуациях, когда требуется стрелять, он делает это с крайним омерзением и предельной осторожностью.
То же самое про вертолёты, самолёты, лодки, лифты и глубокие ванны.
За исключением серии Last Salute to the Commodore (1976), которая официально признана худшей серией всех классических сезонов, и которая сама по себе настолько out of канон, что её можно не считать.

Ещё в начале текста упоминаются камеры наблюдения на стоянке, и я прям задумалась - а были они уже в ходу в то время, в середине 1960-х?
Технология уличных систем наблюдения известна со второй половины 50-х, но, понятное дело, то были пилотные штуки.
Когда я писал, я предполагал статичные неинфракрасные камеры, выводящие изображения на ч/б экраны в будке охранника - без записи на плёнку, опираясь на то, что в 1968 году в США было впервые установлено наблюдение на 8 камер за дорожной ситуацией на оживлённых улицах с непрерывной трансляцией записи в полицейский департамент. То есть, технологии были, возможность была, пользы не было.

В полном восторге от фика и пары ( ´ ▽ ` ).。o♡
надеюсь вы успеете принести на НБ что-нибудь ещё : D

❤❤❤
Не уверен, но, может быть, получится разве что в визуальную номинацию. Однако я не хочу загадывать.



И отдельные лучи сердец за замечания по недовычитанности! Очень благодарен и всё поправляю.
Red_Box2021.09.20 18:56
dismister, всё это очень впечатляет! %) Я только поздние серии годов 80-х 90-х видела из канона когда-то, которые у нас по тв показывали, даже не знала, что снимать начали ещё в конце 60-х. Припала к вики сейчас %)
И ещё поспамлю тут несколькими милыми фотками, под настроение к вашим историям (впрочем, вы их наверняка уже видели)
читать дальше
задумчивый К., в мыслях про то, какой опять паршивый кофе xD



Возможно, у дома мистера Г., заметил играющего в помощника детектива Д. ))


кэжуал К. на отдыхе, а фотку типа Д. делает %))


Кстати, мне ещё очень название вашего фика понравилось, намекает на то, что у Джорджа и Лейтенанта всё будет распрекрасно - после титров, так сказать 💛
dismister2021.09.20 19:08
Red_Box, поздние серии очень печальны и уже сами противоречат канону. К сожалению, мистер Гибсон абсолютно прав в том, что писать кино и играть его самостоятельно - не лучшая из идей.
Поэтому 67-78 - это канон-канон, а 89 и далее - печаль. Противоречить поздним сериям я не хочу, но и упоминать их тоже нет желания.

У меня есть, чем ответить на картинки!
читать дальше

неджордж, но кого заботит!
Ashberry2021.11.28 11:30
Чудесная работа, прочла с большим удовольствием! Атмосфера детектива и съемочной площадки очень понравились. Джордж - само очарование!
Не видела ранние серии Коломбо, увы, только поздние. Но верю, верю, что вот так все и должно было быть!
dismister2021.11.28 16:10
Ashberry, спасибо большое!💖
Я рад, что вам понравился Джордж!
А в ранних сериях Коломбо можно предположить даже в некоторой степени горячим — и году в 1977-1978 создатели сериала этим пользуются и раздевают его до голубых плавок, что считывается едва ли не фансервисом. После 1989 этот трюк предпочитают не повторять и слава б-гу
цитировать