Западные сериалы 3-15К;количество слов: 10639
автор: Графит

Треугольник

саммари: Марина приезжает из Лондона домой, чтобы побыть с семьей, но тут же попадает в неприятную историю. Двое неизвестных угрожают ей и требуют отдать какие-то фотопленки. Вся надежда на то, что Миша и остальные сотрудники Агентства НЛС разберутся в этой неприятной истории. А Катя им поможет - в конце концов, он всегда хорошо относился к Марине... Даже очень хорошо, если спросить Мишу.
примечания: ER. Текст входит в серию фиков про Мишу и Катю.
«Наконец-то домой», — думала Марина, потягивая кофе в аэропорту.

Ей нравилась Англия, она искренне полюбила Лондон, и дела у нее шли в гору, но чем ближе становился отпуск, тем отчетливее она понимала: соскучилась. Соскучилась по маме и Мишке. По друзьям. По русской речи, по родному городу, по их старенькой квартире, которая посторонним казалась неказистой и плохо отремонтированной, но для нее, Марины, была самым уютным и безопасным местом в мире.

И по мере того как приближалась ее очередь — сначала на регистрации, потом на досмотре, — все сильнее становилась тоска по родным местам и все больше раздражало все чужое. Резала слух английская речь, бесили типичные британские физиономии, разбавленные улыбающимися темнокожими лицами мигрантов, выводила из себя вертлявая, обильно пирсингованная девушка, которая крутилась рядом и без передышки фотографировала залы аэропорта — нашла достопримечательности… Бесила парочка влюбленных в очереди — они все время целовались с такой страстью, словно собирались друг друга сожрать. Не местные, — подумала Марина, — здесь так не принято. И даже собственные вещи раздражали. Марина взяла билет без багажа, а единственный чемодан в ручной клади почти целиком забила подарками, и то часть не поместилась — книгу для Мишки она запихнула в дамскую сумку, едва не порвав подклад твердыми углами, а схваченную в последний момент в бутике косметичку с разными дамскими штуками для мамы и вовсе пришлось тащить отдельно, и все это добро норовило вывалиться из рук. Косметичку Марина после досмотра случайно оставила на транспортерной ленте, и пришлось неловкой рысью скакать обратно, не сразу сообразив, что оклик: «Простите, леди, вы забыли!» — относится к ней, и чемодан прыгал сзади и бил по ногам, когда она перехватывала тяжеленную сумку на плече, и было жарко, и неловко, и очень хотелось пить!..

Когда она, наконец, зашла в самолет, и стюард помог ей загрузить чемодан на верхнюю полку, и кондиционированный воздух подул в разгоряченное лицо, Марина упала в мягкое кресло и подумала: ура, прорвалась.

Но если бы она знала, как встретит ее родина, она бы переборола ностальгию и сдала билет.

***

— Вот она!

— Да ты чего, Ларек, лучшей подруги не узнаешь? Какая же это Маруся? Тоже хороша, но не она!

Марину они отправились встречать втроем: Ларек за рулем, Андрей вместо носильщика и Миша. Мама осталась дома готовить застолье в честь возвращения блудной дочери. Миша то снимал, то надевал обратно очки, но разглядеть сестру в толпе эти маневры ничуть не помогали. В Пулкове оказалось слишком много народу, приземлилось одновременно три самолета, и зал был забит прибывшими и встречающими под завязку.

Марина нашла их сама, вывернув откуда-то сбоку, слегка растрепанная, в новом бежевом плаще. Сзади за ней катился маленький чемодан на колесиках, на согнутом локте болталась объемная сумка, на запястье висело что-то розовое. Первой ее заметила Ларек и с визгом побежала обниматься, но Марина не могла ей ответить, бестолково растопырив занятые руки. Ларек стащила у нее с запястья розовое нечто, оказавшееся тоже маленькой сумочкой, и освободившейся рукой Марина тут же выдала щелбан Клебанову, который полез целоваться. Ему выпало нести чемодан, а Миша перехватил сумку, которая оказалась неожиданно тяжелой, и смог, наконец, обнять сестру.

— С возвращением.

— Думала, я там помру в дороге! — говорила Марина жизнерадостным голосом, когда они, похватав вещи, пробирались сквозь толпу к выходу. — Рейс задержали, какой-то там циклон-антициклон, погоды не было, наконец, вырвались! И то по пути попадали в турбулентность, трясло кошмарно. А потом еще из-за задержки чуть не опоздала на пересадку в Шереметьево, все бегом, вещи болтаются, хотелось уже бросить их к черту, но сдержалась. Ох, как же я рада вас видеть!

— И мы тебя. Держись, — улыбнулся Миша, — сейчас доберемся до дома и отдохнешь.

— Только ты, Маруся, как хочешь, — вмешался Андрей, — хоть спи, хоть в ванне плавай, а мы праздновать твой прилет будем. Майя Семеновна такой стол накрывает, что я это не пропущу даже без виновницы торжества!

Кое-как они запихали вещи в машину, причем для этого Ларьку пришлось перекладывать в багажнике какие-то свои пакеты, расселись по местам и отбыли. Андрей балагурил, Ларек смеялась, Марина, и правда устав в дороге, больше молчала, но улыбалась. Миша наслаждался. Они уже очень давно не собирались все вместе.

Пиликнул телефон. Миша прочел короткое сообщение, отбил такой же короткий ответ и засунул трубку обратно в карман.

— Обзавелся? — с любопытством спросила Марина. — А я уж думала тебе в Лондоне взять… хорошо, что не стала, подумала: к чему тебе английский интерфейс.

— У него, Маруся, и с русским интерфейсом все в порядке, — провозгласил Андрей. Он винтом извернулся в переднем кресле, закинув локоть на спинку, чтобы оказаться лицом к дорогой гостье. — Он же у нас интеллектуальный центр агентства, Пуаро и Шерлок Холмс одновременно, клиентов очаровывает, с Катей дела ведет… ну, или наоборот.

— А что, Катя остался на прежнем месте? Так от вас и не отцепился?

— Нет, — сказал Миша с улыбкой. — Не отцепился.

— Понятно…

— Между прочим, могла бы предупредить! — вмешалась Ларек. — Представляешь, прихожу я в первый день на работу, а тут Катя! Я ему: вы кто? А он: водопроводчик!

Ларек в красках расписывала свой первый день в агентстве, Марина кивала, глядя в окно, и у Миши сложилось впечатление, что ее мысли унеслись куда-то далеко. Он вдруг вспомнил, как они обманули Катю в самом начале их знакомства. Не просто обманули — использовали в своих интересах, и Марина сыграла в этом спектакле главную роль. Катя никогда не напоминал им об этом. Может, забыл, хотя на память не жаловался. А может, простил… Но именно в тот день, когда Катя, оскорбленный в лучших чувствах и обведенный вокруг пальца понравившейся женщиной, подчеркнуто вежливо с ними распрощался и уехал, Миша впервые подумал, что этот человек не так уж прост. Образ стереотипного беспредельщика на нем трещал по швам, и хотя Миша еще несколько раз пытался этот образ на Катю натянуть — не получалось. А потом он перестал пытаться.

До дома они добрались быстро, обошлось без больших пробок на дорогах. Зато в коридоре тут же образовалась пробка и радостное столпотворение: мама и Марина, смеясь и немного плача, обнимались, а все остальные тащили мимо них багаж. Потом Марина, тараща сонные глаза, ушла в душ, Миша с Андреем вытащили на середину комнаты стол и стулья, а Ларек с мамой в четыре руки быстро накрыли на стол. Мама расстаралась — Миша подозревал, что праздничной едой они будут питаться дня три, ни в чем себе не отказывая.

— Я так останусь, ладно? — спросила Марина, выйдя из ванной в махровом полосатом халате и в полотенце на волосах. — Все же свои.

— Я очень даже за! — заявил Андрей, глядя куда-то в запах халата. — Миленько и по-домашнему.

— Клебанов, тебя даже могила не исправит, — фыркнула Марина, но халат запахнула сильнее и затянула пояс.

Застолье проходило шумно и весело. Только подняли бокалы за возвращение, пусть и недолгое, на родину, как Марина спохватилась и начала «раздачу слонов». Ларьку она вручила целый пакет какой-то косметической всячины, Андрюхе досталась рубаха, при виде которой он выдал искреннее «вау!», а Миша получил здоровенную книгу про лондонские мосты — и где Марина ее откопала?

— Спасибо! — он поцеловал сестру в щеку. — Придется вспомнить английский!

— Самое время, может, потом и ко мне выберешься. Мам, — Марина повернулась, — английский чай я уже поставила завариваться, а это вот трэвел-набор, чтобы ты чаще путешествовала и в следующий раз мы собрались уже за столом у меня!

Она протянула маме ту самую розовую сумочку, которую несла отдельно с самого прилета. Мама разулыбалась и уже потянулась расстегнуть замок, когда в дверь вдруг позвонили.

— Кто бы это мог быть? — удивилась мама, отложила подарок и пошла открывать.

— Может, кто из девчонок? Ларис, ты кому-то говорила, что я возвращаюсь?

— Ну да, но только время-то не называла.

— Может, соседи?

— Катюша, — раздался из прихожей растерянный голос мамы, — добрый день. Проходите, что же вы.

— Я буквально на пять минут, — объявил Катя. Он возник на пороге с букетом пушистых хризантем и обвел взглядом растерянные лица присутствующих. — Всех с радостным событием. Марина, счастлив видеть, что вы снова украшаете собой этот город.

Он протянул букет, и Марина после небольшой заминки его приняла и прижала к груди. Вдруг она густо покраснела, сдернула с волос полотенце и швырнула его куда-то в кресло. Наверное, украшать город в полотенце было несподручно.

— А дальше? — тут же влез неугомонный Андрей.

— А дальше я сверну тебе шею, — пообещала Марина.

— Катюша, — быстро вмешалась мама, — садитесь за стол. Вы к чаю как раз.

— Да что вы, неудобно…

— Катя у нас любит, чтобы его уговаривали, — буркнул Миша.

Здесь он погрешил против истины, но визит Кати при параде и с букетом выбил его из колеи. Хотя, если подумать, ничего особенного в этом визите не было: Катя никогда не скрывал своего хорошего отношения к Марине, интересовался ее делами и обещал помощь «в случае чего». Миша очень надеялся, что у Маринки в Лондоне никогда не возникнет «случай», в котором понадобится Катина помощь. Страшно представить, как должны были для этого сложиться обстоятельства.

— В самом деле, Екатерина, если уж вы зашли на пять минут, проведите их за столом.

— Да, — присоединилась Марина, — оставайтесь.

— Только на пять минут, — сдался Катя.

Немедленно из буфета достали новую чашку и блюдце, и Катя, самостоятельно притащив из кухни табурет, втиснулся за стол между Мишей и Мариной. Длинная скатерть надежно загораживала его ноги, и Миша не удержался: сжал под столешницей его колено, укрытое светлыми летними брюками. Катя удивленно моргнул, а потом на Мишину руку осторожно опустилась сухая ладонь, и большой палец погладил запястье.

— Как вам Лондон? — поинтересовался Катя вслух. — Не разочаровал?

— Катя постоянно спрашивал, как у тебя дела, — прежде чем Марина успела ответить, вмешалась мама. Она раскладывала по тарелкам песочные корзиночки с ягодой. Мише досталась смородиновая, и он слегка огорчился, потому что больше любил клубнику. Но клубнику любили все, поэтому еще с их с Маринкой детства в семье было принято раздавать ассорти в случайном порядке, кому как повезет.

— Да, мама передавала привет, — сказала Марина. — Спасибо, что поинтересовались.

— Что вы, — Катя улыбнулся, — как же иначе.

Прикосновение его ладони исчезло. Миша убрал руку и посмотрел в окно. «Дождь собирается, — подумал он. — Может, сдать на права все-таки? Надоело мокнуть по дороге на работу…»

— Катя — человек разносторонних интересов! — заявил с другой стороны стола Андрей и отхлебнул из чашки. — Всеми-то он интересуется!

— Разумеется. На том стоим.

Миша только головой покачал. Марина принялась рассказывать про Англию, и вскоре он уже потягивал чай и хохотал над приключениями бесшабашной русской девушки в лондонской конторе. Он никогда не сомневался, что сестра с ее изобретательностью, умом и пробивным характером сумеет устроиться в жизни. И был рад слышать, что у нее на самом деле все получалось. Конечно, теперь становилось окончательно ясно: Марина на родину не вернется, максимум будет вот так заезжать в гости. Грустно… но ожидаемо.

Не глядя, он сгреб корзиночку с тарелки и откусил большой кусок. Начинка показалась ему безвкусной и водянистой — неудачная, что ли, партия случилась у пекарни… Сделав новый глоток чая, Миша вдруг поймал пристальный взгляд мамы.

— Что? — спросил он.

— У тебя клубничные усы, ребенок. Вечно ты вляпаешься…

— Какие-какие? — удивился Миша.

Он посмотрел на собственную тарелку и на самом деле обнаружил там клубничное пирожное. Покосившись налево, он увидел Катю, который неторопливо отламывал кусочек от смородиновой корзинки.

«Надо же, нашелся любитель смородины, — подумал Миша. — Ловкость рук и никакого мошенничества».

— Екатерина, — сказал он вслух, — вы на заре карьеры игрой в шарики не промышляли? Кручу, верчу, запутать хочу?

— Ну что вы, Михаил, — Катя обернулся к нему с выражением лица настолько невинным, что поверить ему мог только человек, знающий Катю первый день, — это слишком мелко.

Он посмотрел на часы.

— Однако мне пора. Дела не ждут.

Его тут же начали уговаривать остаться, но он покачал головой.

— Увы, никак не могу, и без того задержался. Михаил, можно на два слова?

— Если по делам агентства, то говорите здесь, — предложил Миша. — Все свои.

Катя приподнял брови.

— Что ж, по делам агентства… По делам агентства мой приятель просил передать, что ключи он получил и всем доволен. Оплату вам тоже здесь вручить?

— А я бы не отказался! — влез Андрей, но Катя только косо зыркнул на него и проигнорировал.

— Не стоит, — смутился Миша и поднялся из-за стола. Катя поблагодарил хозяйку за чай, поцеловал руку Марине и прошел в прихожую. Он действовал так естественно, словно обедал за этим столом каждый день, зато Миша, потащившийся следом, чувствовал странную неловкость и облегчение от того, что светский визит подошел к концу. Ничего неуместного не было сказано или сделано, да и Катя в этом доме бывал и раньше, но во время беседы Миша как будто лавировал в тесной комнате, заставленной мебелью, и постоянно боялся налететь на острый угол. Словно вернулись времена, когда уход Кати радовал его куда больше появления.

— Пересчитывать будешь или на слово поверишь? — Катя достал из кармана тонкую пачку долларов.

— Положусь на вашу честность, Екатерина.

Миша взял деньги и пристроил у зеркала. Пачка тут же попыталась провалиться в щель за тумбочкой, Катя быстро протянул руку и перехватил ее.

— У тебя все в порядке? — негромко спросил он и положил доллары на тумбочку.

— Абсолютно, — удивился Миша. — Вот, сестра приехала, празднуем. Я же тебе написал. Не думал, что ты заедешь, что это ты вдруг сорвался?

— Да так. — Катя пожал плечами. — Ладно, поеду, пока охрана не решила, что меня тут в заложники взяли. Не хотелось бы случайно вынести дверь и доставить беспокойство Майе Семеновне.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, Миша вернулся в комнату.

— Так он только ради этого приезжал? — Ларек изогнула бровь. — Мог бы и в агентство зайти.

— Да ну, если бы такой стол ждал, я бы тоже приехал, — возразил Андрей. — Катя не дурак в плане житейских удовольствий.

— Приехал да приехал. — Миша сел на свое место. — Маринке вот букет завез. Мам, можно еще чаю?

— А он изменился, — задумчиво проговорила Марина.

— Да ну. Это ты просто его не видела давно. Катя есть Катя.

Они засиделись допоздна, пока Марина не начала уже откровенно клевать носом и тихо зевать в кулак. Ларек засобиралась и утащила с собой упирающегося Андрюху. Мама пошла достать свежее белье. Брат и сестра остались вдвоем. Люстру погасили, остался только торшер, наполнявший комнату мягким приглушенным светом.

— Что-то мы сегодня обо мне и обо мне, — заметила Марина. — Даже и не рассказал: ты-то как?

Миша достал сигареты, воровато огляделся, но мама еще не вернулась.

— Да как я, — он быстро затянулся и выпустил струйку дыма, тут же растворившуюся в полумраке. — Все нормально. Агентство живет, всякие истории были. Это надо долго рассказывать, ты заснешь, пока закончим…

— А с личной жизнью?

Мишина личная жизнь сегодня распивала чаи за этим самым столом, потом оставила ему доллары и уехала по своим криминальным делам. Что-то подсказывало, что так сестринское любопытство лучше не удовлетворять.

— Сложно, — признался Миша и затянулся крепче, глядя на букет хризантем, еще сильнее распушившихся в вазе.

— В каком смысле?

— Ребенок, — сказала мама, возникнув в дверях, — ты не слишком ли обнаглел — курить в квартире?

— Оп, — Миша быстро поднялся со стула, — пойду-ка я посуду помою!

— Подлиза. Иди-иди.

Посуды было много. Достаточно, чтобы Марина ушла спать и выкинула из головы вопрос о личной жизни своего брата.

***

Вдоволь насладившись общением с семьей в первый вечер, на следующий день Марина отправилась на встречу с подругами. Миша заглянул в агентство, а потом уехал в институт, где подготовили редактуру его статьи, и задержался там. Звонок от Марины застал его, когда он как раз закончил изучать правки и решил налить себе кофе.

— Мишка, — странно напряженным голосом сказала Марина, — приезжай к нам.

Почему-то ему вспомнился разговор накануне, и он испугался: вдруг Маринка разрекламировала холостого брата своим подругам? Налетай, торопись, хватай неженатого историка с долей в агентстве добрых дел! Конечно, сводничеством в их компании раньше отличался только Андрюха, но если дурные идеи заразны?

— Куда? — осторожно спросил Миша.

— В агентство! Что-то странное творится, Миш.

Он собрался за пять минут и долетел до офиса за полчаса — и все ради того, чтобы получить на голову ушат недовольства.

— Тебя за смертью посылать! — воскликнула Ларек. Марина сидела около ее стола и нервно сплетала и расплетала пальцы. Андрюха устроился на диване. Остальные сотрудники агентства НЛС в этот день были в отгуле.

— Что случилось? Что странное? — Миша скинул куртку на вешалку и тоже упал на диван.

— Если вкратце, — сказала Марина, — ко мне на улице сегодня подошли два мордоворота и сказали, чтобы я вернула фотопленки. А то хуже будет.

— Какие мордовороты? Какие фотопленки?..

— Мордовороты, знаешь ли, не представились. А про фотопленки я спросила ровно то же самое. Они ответили, чтобы я не придуривалась и все вернула по-хорошему. Английские непроявленные пленки. Иначе пожалею. И ушли.

— Маруся, может, они тебя с кем-то перепутали? — неуверенно спросил Андрей.

— Ну, сбитыми с толку они не выглядели. Сказали, что сегодня вечером пленки должны быть у них. Встреча у ресторана «Черный лебедь». Понятия не имею, что это за место…

— Я знаю. Хорошее место…

— Марин, но это же бред какой-то, — осторожно сказал Миша. — Что за английские фотки и пленки? Ты что-то фотографировала в Лондоне?

— Ну… да, — Марина пожала плечами. Сильно перепуганной она не выглядела, напряжение выдавали только руки и недовольно нахмуренные брови. — Обычные достопримечательности, просто всякие забавные штуки. Сначала хотела распечатать их еще в Лондоне, а потом решила: зачем с собой снимки тащить, проявлю уже здесь. Я же вам их показать хотела.

— Может, туда попало что-то компрометирующее? — предположила Лариса.

— Кого? И как? Что компрометирующего в фотографиях Тауэрского моста и Биг Бена?!

— Ларек права, — согласился Миша. — Никому не нужны твои достопримечательности, наверное, кто-то засветился на их фоне. Ты там случайно не свела знакомства с воротилами преступного мира?

Марина повертела пальцем у виска. Наверное, она знала только одного преступного воротилу — отечественного, вручившего ей накануне белые хризантемы.

— Кстати, о воротилах, — вмешался Андрей. — Какая нам разница, что там за хрен на каких фотках засветился? Мы его можем и не узнать, пока пальцем не ткнут. Лучше выяснить, кто это тут посмел до нашей Маруси докапываться! Марусь, ты описать этих филателистов сможешь?

— Кого описать?

— Он имеет в виду фотолюбителей, — нетерпеливо пояснил Миша. — И вообще-то прав. Сможешь?

— Наверное. — Марина сильнее нахмурилась и постучала пальцем по губам. — Дело было среди бела дня, а они даже не пытались прикрыться. Значит, один такой…

— Эй-эй, — перебил Андрей, — нам-то зачем? У нас тут что, стенд «Их разыскивает милиция»? Ты эксперту опиши!

— Кому?

— А у нас только один такой эксперт. Любитель чаи гонять.

— Катя, — со вздохом согласился Миша. Сегодня Андрюха бил все рекорды по сообразительности.

Миша достал мобильник и позвонил Кате. Тот отозвался после третьего гудка.

— Внимательно, — резко сказал он. Должно быть, был занят — на фоне слышались какие-то шумы и грохот.

— Ты можешь приехать?

— Обязательно сейчас? У меня тут генеральная уборка, мусора накопилось — впору звать Мойдодыра.

— Марина у нас вляпалась.

— Скоро буду.

Катино «скоро» растянулось на час, сроки встречи в «Черном лебеде» неумолимо приближались. За это время Марина напрягла память и вспомнила приметы угрожавших ей амбалов: коротко стриженные, у одного мясистые губы и шрам на виске, у второго выдающийся нос. Одеты были обычно. Если бы на них были кожаные шорты или боа, она бы запомнила, а так… Миша слушал ее и чем дальше, тем сильнее злился. Какие-то подонки смели запугивать его сестру! Угрожать из-за каких-то дурацких фотографий! Миша бы лично бросил эти фотографии им в лицо, если бы еще понимал, в чем тут подвох. Ну в самом деле, не виды же на Вестминстерское аббатство им понадобились! Оставалась только надежда, что Катя прояснит ситуацию.

Когда Марина выдохлась и не могла вспомнить больше ни одной детали и в офисе воцарилось уныние, явился Катя. Его пиджак, на сей раз кирпичного цвета, был присыпан светлым порошком, в котором Миша после некоторых сомнений опознал строительную пыль. Оставалось только гадать, откуда Катя сорвался по звонку. И лучше бы не угадывать слишком старательно. Выслушав рассказ Марины, он покачал головой.

— Приметы очень ненадежные. Нос, губы… Я вам могу не сходя с места предоставить человек двадцать с такими приметами. Может, что-то еще? Татуировки, украшения?

Марина покачала головой. Уныние сгустилось над всей компанией еще сильнее.

— Давайте я к вам охрану приставлю? И никто не тронет, — предложил Катя.

— И за мной постоянно будут таскаться чужие люди? — резко спросила Марина. — Да я свихнусь. И обратно в Англию со мной тоже ваша охрана полетит? Вместе с вами? Если они вели меня с самого Лондона, пересечение границы их не остановит.

— Спасибо за любезное приглашение, — пробормотал вполголоса Катя. Марина не услышала.

— Нет уж, нам нужно выяснить, кто это и почему ко мне прицепились.

— Марина, ну не могу же я по одному носу поймать человека, — виновато сказал Катя. — Мне бы посмотреть на ваших шантажистов, тогда, может, и узнал бы. Но, как я понял, на следующую встречу вам идти нельзя — они либо получат свое, либо… либо не станут вести себя как джентльмены. А отдать им вам нечего.

— Ну почему же нечего, — медленно проговорил Миша, которого вдруг озарило. — Они хотят пленки — ну так отдай им пленки!

— Мишка, ты издеваешься?!

— Да почему же, — подхватил Андрюха, поймав Мишину мысль. — Маруся, ты же говорила, что нащелкала полно всего в Лондоне! Ну так отдай людям, раз они очень просят.

— Но это же наверняка не те кадры!

— Так по пленке-то этого не понять, — возразил Миша. — Их еще проявить надо, это на месте не делается. А потом они либо поймут, что ты ничего не знаешь, и отстанут…

-…либо мы выиграем время и сможем выяснить, кто это! — закончила за него Ларек. Как всегда, с планом действий все почувствовали под ногами твердую почву, но Марина все еще сомневалась.

— А если они захотят, чтобы я с ними пошла, чтобы при мне пленку проявить?

— Да ты не бойся, Маруся! — Андрей поднялся с дивана, приобнял ее за плечи и слегка потряс. — Мы караулить будем. Вы же с Ларьком собирались сегодня гулять и буйствовать? Вот и гуляйте в «Лебеде»! Я тоже там поотираюсь…

— А мы с Катей засядем снаружи, — согласился Миша.

Катя опустил глаза.

— Я, конечно, всецело за благополучный исход вашей маленькой операции, но сам участвовать не смогу. Нет, правда, не смогу. Все расписание на вечер забито, не поверите.

Миша представил, как будет торчать в одиночестве в кустах снаружи, пока Марина, Ларек и Андрюха станут наслаждаться фирменными блюдами «Черного Лебедя», и только вздохнул.

— Тогда фотоаппарат возьму. Постараюсь заснять тех, кто придет за пленкой. Будут вам, Екатерина, все особые приметы…

***

В сквере возле ресторана «Черный лебедь» буйно цвела сирень. Миша с фотоаппаратом наизготовку устроился на скамейке напротив входа, постаравшись не попасть под прямой свет фонаря, уже загоревшегося в мягких майских сумерках. Марина не выходила, и подозрительные мордовороты не появлялись. Он уже успел осмотреть и отделанное мрамором крыльцо, и высокие черные двери с бронзовыми ручками, и навес с лампами, которые горели теплым желтым огнем, и вывеску с позолотой. Миша ждал еще и швейцара, чтобы роскошь и помпезность стали совсем невыносимы, но крыльцо пустовало, и редкие гости вынуждены были открывать дверь самостоятельно, всем весом налегая на ручку.

Начал накрапывать мелкий дождь. Цветущий куст, который раскинулся над скамейкой, частично прикрывал Мишу, но то и дело с него срывалась то одна, то другая холодная капля и падала за шиворот, заставляя ежиться. Миша растирал озябшие руки и думал, что здесь Андрюха принес бы больше пользы, чем внутри. Тут и в четыре глаза было наблюдать удобнее, и двое приятелей, беседующих на скамейке, вызывали бы меньше вопросов, чем один придурок, который упорно торчит под дождем. Надо было взять у Ларька ключи от машины — сидел бы с комфортом.

От машины мысли перескочили к Кате. Вот чей автомобиль идеально подходил для того, чтобы устраивать засаду с удобством. Один раз они так провели целую ночь — разговаривали, пили кофе из картонных стаканов, чтобы взбодриться; потом, когда стало ясно, что сидеть придется долго, дремали по очереди. Миша заснул, откинувшись на спинку кресла, а проснувшись, обнаружил, что устроился головой у Кати на коленях, и очки с него сняли, и в волосах запуталась теплая, надежная рука. Это была, без преувеличения, лучшая слежка в его жизни. Не то что теперь, в одиночестве на скамье.

Миша встряхнулся и напомнил себе, что отвлекаться нельзя — он на задании, от которого зависит безопасность его сестры. Он снял очки, вытер их о рукав куртки и снова нацепил, яростно моргая и всматриваясь в ярко освещенное крыльцо ресторана.

С натугой открылась тяжелая дверь, и под лампами появилась Марина, в алом вечернем платье и без плаща — должно быть, вышла прямиком из-за столика, где они «кутили» с Ларьком. Миша очень сомневался, что кутеж удался — ему бы от волнения точно кусок в горло не полез. Следом показались двое, и даже со своим зрением Миша мог разглядеть длинный нос одного из них — не нос, а клюв настоящий.

«Будут тебе особые приметы», — подумал он, наводя фотоаппарат. Несколько снимков он сделал издали, потом поднялся и мелкой рысью перебежал за дерево ближе к проезжей части, которая проходила между сквером и рестораном. Отсюда было не только хорошо видно происходящее, но даже и слышно.

— Вот, — сказала Марина холодно и достала из сумочки на плече три цилиндрика фотопленки. Бандит, не с клювом, а второй, на самом деле с полными красными губами, протянул руку, и пленки упали в его широкую ладонь.

— Ну и героиня труда! — Губастый усмехнулся и сунул пленки в карман.

— Я?

Тот только отмахнулся.

— Я надеюсь, больше ко мне нет претензий? — Марине наверняка было не по себе, а платье с открытыми плечами не спасало от сырой вечерней прохлады, но она держала спину очень ровно, а говорила очень спокойно.

— Слышь, курочка, — сказал клювастый низким прокуренным голосом, — ты из себя королеву Шантеклера не строй. За твои фокусы тебе стоило бы ручонки шаловливые повыдергать…

Дальше Миша уже не слушал — он несся через дорогу, запихав на бегу фотоаппарат в карман ветровки. Вихрем взмыл по лестнице, чудом не поскользнувшись на влажных от дождя ступенях, и встал перед громилами, загородив Марину спиной.

— Мне кажется, этот малоприятный диалог надо заканчивать.

— Ты вообще кто? — удивился губастый.

— Миша, ну зачем ты полез, — напряженно сказала Марина и положила ладонь ему на плечо.

— Я ее брат, — сказал Миша. — И мы, господа, предпочли бы закончить наш семейный вечер без вас. Вы ведь уладили все вопросы.

— Миша, значит, — задумчиво протянул клювастый. — А вот не шел бы ты, Миша…

Его рука медленно, как будто нехотя сжалась в кулак, и Миша поспешил сдернуть очки — если разобьют, осколки в глаза залететь могут. Ни Андрюха, ни Ларек не показывались — ну неужели не могли выйти?! В драке никто из них не выстоял бы перед амбалами с повадками уголовников, но хоть бы эффект толпы создали!

Кулак клювастого, уже полностью сложившийся и размером смахивающий на небольшую кувалду, вдруг так же медленно разжался. Сам клювастый смотрел уже не на Мишу, а на что-то позади.

— Здравствуйте, — неловко сказала Марина. Миша рискнул обернуться.

Охранники Кати, оба, стояли за их спинами. Миша при всем желании не смог бы сказать, откуда они взялись. Вышли из ресторана? Поднялись на крыльцо сбоку? Бесшумно соткались из воздуха, как джинны, готовые разрушать города, строить дворцы и бить морды? Впрочем, ответ на эту загадку Миша искать не собирался — до того он был рад видеть обоих. Да, это тоже были криминальные громилы, но это были свои, родные, знакомые громилы, и Миша готов был расцеловать обоих, потому что Катя пришел-таки на помощь. А лучше бы — расцеловать самого Катю, но он не показывался.

— Проблемы? — прогудел один из Катиных «сотрудников».

— Все в порядке, — сказала Марина. — Мы уже обо всем поговорили. Пора прощаться, надеюсь, не увидимся.

— Всего лишь маленькая беседа с дамой, — подтвердил губастый. — Тоже надеюсь, что повторять не придется. До свидания и хорошего семейного вечера.

Они с клювастым сделали несколько шагов спиной вперед, только потом развернулись и неторопливо пошли прочь, не оглядываясь.

— Обошлось, — выдохнула Марина, когда они скрылись за поворотом. — Снял?!

— Снял, — подтвердил Миша. Он обернулся к «сотрудникам», которые так и стояли на крыльце, уже вытащив сигареты и прикуривая. — А Катя где?

На него посмотрели с сомнением, словно он ляпнул какую-то несусветную глупость. Посмотрели совершенно одинаково — иногда Миша подозревал, что между Катиными людьми существует непонятная ментальная связь, до того синхронно те могли действовать, не сговариваясь.

— Занят. По делам уехал, — наконец ответил тот, который носил густые усы.

— Один?!

На это уже ответа не последовало, должно быть, из-за очевидной глупости вопроса. Если охрана находится в одном месте, логично, что раздвоиться и оказаться в другом она уже не может…

— Совсем уже рехнулся. — Миша неловко потер лоб рукой с зажатыми в кулаке очками и чуть не угодил дужкой в глаз. — Ненормальный!

— А что ты так разнервничался? — удивилась Марина. — У нас своих проблем хватает, а Катя большой мальчик, разберется. Он в этой песочнице и сам кого хочешь совочком отлупит.

Охрана курила и старательно делала вид, что не слышит обсуждения начальства в таком легкомысленном ключе. Марина повернулась к ним.

— Спасибо за помощь. И вам лично, и… Кате. Дальше мы разберемся.

Она ухватила Мишу за рукав повыше локтя и потащила в ресторан. Уже в фойе, где количество мрамора, золота, ламп, портьер и лепнины начинало зашкаливать и превращаться в дичайший китч, навстречу им вылетели запыхавшиеся Андрюха и Ларек.

— Слава богу! — воскликнула Ларек.

— Вас за смертью посылать, — сердито сказал Миша. — Где вас носило?

— Ну, знаешь ли! — тут же возмутился Андрей. — Сидим, никого не трогаем, Маруся встает и отправляется припудрить носик! Что нам было делать, на караул у туалета встать? Ты бы, Маруся, хоть моргнула дальним светом, что не просто так идешь, а по серьезному делу!

— Да не шла я по серьезному делу. Просто они меня у дверей перехватили.

— И что? — Ларек округлила глаза.

— И ничего. То есть я им отдала пленки, Мишка их заснял. Все благополучно.

— Ничего себе благополучно — тебя чуть на этом крыльце не прибили. — Миша достал из куртки сигареты и принялся обшаривать карманы в поисках зажигалки.

— Прибить вообще-то попытались не меня, а тебя, это во-первых. А во-вторых, нас все равно прикрыли люди Кати. Мишка, тут не курят.

— А, черт! — ругнулся Миша и широким шагом вернулся на крыльцо. Оно уже пустовало. Миша повертел головой, никого не заметил, но это еще ничего не значило — «сотрудники» могли тихо наблюдать откуда-то неподалеку. Дождь разошелся еще сильнее, стучал по козырьку, прозрачные потоки сбегали с краев навеса и разбивались об асфальт. Одуряюще пахло сиренью. Миша глубоко затянулся, перебивая густой цветочный запах.

Он выкурил половину сигареты, когда дверь заскрипела, и Марина в накинутом на плечи плаще вышла из ресторана и встала рядом.

— Что ты такой дерганый? Неужели правда так за меня испугался? Они же ничего не успели сделать.

«Да не за тебя», — чуть не ляпнул Миша, но устыдился.

— Не хотелось бы ничего усложнять. И так ситуация какая-то дурацкая и непонятная, так еще и Катя впутался. Весь город знает, что это его охрана.

— Так уж и весь.

— Криминальный — наверняка. Они же приметные, эти двое из ларца. Еще разборок на территории нам не хватало…

— И что? Миша, Катя неглупый и опасный человек. Уверена, если бы он не мог отправить нам людей, он бы этого не сделал. Катя явно не из тех, кто бросается в пустые авантюры.

Ну откуда тебе это знать? — с раздражением подумал Миша. Из одного свидания в ресторане вывела? Да, он неглупый, и опасный, и всегда вооружен. А толку с этого, если неглупый и опасный отослал охрану и умотал куда-то к черту на рога в гордом одиночестве, лишь бы помочь тебе выпутаться из неприятностей? У него, видите ли, очень плотное расписание на этот вечер!

«Если он сегодня пулю поймает за своими «делами» — не прощу. Ни его, ни себя».

— Миш? — Марина тронула его за локоть.

— Ты не знаешь, где-то поблизости есть экспресс-проявка фото? — спросил он и затянулся еще раз, слишком сильно, и чуть не задохнулся от горячего дыма. — Надо поскорее распечатать мои снимки и разобраться уже с этим делом. Только не столкнуться бы в проявке с нашими новыми недружелюбными знакомыми…

***

Звонить вечером Миша не решился, чтобы не помешать Кате в самый неподходящий момент, и вместо этого отбил смс: «Спасибо. Все сделали». Ответа пришлось ждать почти полчаса, за которые Миша успел вообразить несколько очень неприятных картин. Ответное сообщение: «Буду утром», — вырвало у него такой громкий вздох облегчения, что мама осторожно постучала в дверь:

— Ребенок, у тебя там все в порядке?

— Ага, — отозвался Миша и вполголоса добавил: — Теперь — да.

Катя на самом деле объявился в агентстве утром, свежий и полный сил, как ни в чем не бывало. Миша и Марина, перебивая друг друга, попытались поблагодарить его, но он поморщился и отмахнулся.

— Ну при чем же здесь я, меня ведь там даже не было. Ну что, Михаил, как вы себя проявили в роли папарацци?

Андрей выложил перед ним на стол несколько самых удачных снимков. На них отчетливо виднелись и клювастый, и губастый, освещенные лампами на ресторанном крыльце.

— М-да, — заметил Катя, — фотографическим талантом вас природа обделила. Впрочем, она и на двух моделях из трех отдохнула. Однако знакомые все лица! А я-то грешным делом подумал, что мои орлы обознались… Сейчас разберемся.

Он достал телефон и набрал какой-то номер.

— Подождите, — спохватился Миша, — вы что, собираетесь с ними говорить? Сейчас?! Екатерина!

Катя недовольно нахмурился и приложил к губам тонкий палец.

— Анатолий! — радостно заявил он в трубку. — Сколько лет, сколько зим! Почему? Нет, все здоровы. Ну что ты. Один вопрос. Да, всего один. С каких это пор твои бойцы невежливо пристают к приличным дамам и требуют с них какие-то фотографии? Ты что, решил устроить фотовыставку? Что? Да, мое дело. Нет, сам не видел. Птичка начирикала. Нет, Толя, у птички все в порядке со зрением. Толя!.. Ну что за обиды, в самом деле. Так бы и сказал. Ну извини. Ну не давал так не давал. Не кипятись. Бывай.

Катя положил трубку и развел руками.

— Утверждает, что распоряжений таких не давал, про фотографии впервые слышит, остальное не для интеллигентных ушей здесь присутствующих — сказал он под прицелом четырех напряженных взглядов. — И вообще говоря, я ему верю. Анатолий у нас с враньем очень плохо монтируется.

— Но это же его люди Марусю обижали?

— Если он их не уволил вчера, что вряд ли, — его.

— А могли они действовать по собственной инициативе? — спросил Миша.

— Михаил, ну все же — люди, у всех бывают свои дела. Но руководство их личные дела не спонсирует и не разбирает. И не мешает, пока никто слишком не зарывается. Я, конечно, дал понять, что мне все это не нравится, но Толя мне не подчиняется и лишний раз своих обижать не захочет.

— А может, все-таки врет? — задумчиво сказала Ларек. — Может, все-таки слетал этот ваш Анатолий в славный город Лондон, а Марина его и сняла в компрометирующей ситуации?

— Да не было на снимках никаких компрометирующих ситуаций!

— А Анатолий последние три месяца безвылазно сидел в России, — отрезал Катя. — Вместе со своим замом. Я точно знаю, зам новый, его в курс дела надо было вводить, не до Лондонов и Парижей. А общественные поручения Толиным бойцам могут давать только они двое.

— А по личным, значит, эти костоломы бегают за Марусей, — подытожил Андрей. — Может, насмотрятся сейчас на английские достопримечательности да отвалят?

— Сомневаюсь, — мрачно сказал Миша. — Чем дальше, тем больше. Глупо это! Если дело в Маринкиных пленках, зачем их потребовали только в России, а в Лондоне ждали и молчали?

— Полиции боялись? — предположила Ларек. — Может, среди тамошних копов у них нет никаких связей, вот и ждали, пока Маринка не сможет к ним пойти?

Катя только презрительно фыркнул, а Марина поправила:

— В Англии не копы, а бобби.

— Копы, бобби, какая разница! — отмахнулся Миша, не давая сбить себя с мысли. — А зачем амбалы этого самого Анатолия подвалили к Маринке лично? Не проще позвонить и потребовать эти проклятые пленки? Если боялись, что она сбежит, зачем отпустили до вечера, а разрешили принести все в ресторан? Я думаю, они понятия не имели, кто такая Маринка, не знали ее номера, а значит, попросту следили за ней от аэропорта. И до сих пор следят, наверное. А тогда нет никакого смысла копаться в фотографиях полугодовой давности. Марин… а ты ничего особенного по дороге не заметила? Может, щелкнула что-то напоследок, ну хоть кадр последний израсходовать!

Марина покачала головой.

— Я даже фотоаппарат не доставала. Он в чемодане ехал.

— Ну вот что, Марина, — проникновенно сказал Катя, поднявшись из кресла, — давайте не будем устраивать вам более близкое знакомство с Толиными бойцами, а нового свидания наедине я вам категорически не рекомендую, пока ваш брат не разгадает эту загадку. Сейчас Лариса отправится вместе с Михаилом к нему домой, и они соберут ваши вещи. А вы поедете со мной.

— Куда? — спросила Марина.

Катя улыбнулся, и Миша вдруг подумал, что с Кати станется отвезти его сестру к себе домой. Его квартира, конечно, не тянула на укрепленный бункер, но Миша не сомневался, что там можно было успешно держать оборону. В голову полезла всякая чушь: в прошлый раз он забыл там книгу из личной библиотеки, кажется, прямо на диване, и если Марина ее увидит, придется что-то врать…

— В гостиницу, — сказал Катя. — Я знаю подходящее место, где вы сможете спокойно провести несколько дней. Гарантирую вам полную безопасность и неприкосновенность. Я сейчас проверю, все ли чисто снаружи, и вас позову. Ах да, Андрюша, дай-ка мне ключи от твоей машины. Моя слишком в глаза бросается.

— Погоди, — спохватился Миша, — а если тебя заметят, у твоего Анатолия не будет претензий? Ты и так уже засветился…

— Во-первых, он не мой, а его драгоценной супруги. Во-вторых, поэтому на своей машине я и не поеду. Андрюшенька, ну не стой ты памятником, шевели пальцами побыстрее.

— Только не разбей, геройски уходя от погони, — буркнул Андрей, но порылся в кармане и вытащил ключи.

— Это уж как карта ляжет, — осклабился Катя и вышел. Андрей с тревогой посмотрел ему вслед, а потом только рукой махнул — ключей было уже не вернуть.

— Я не понял, вы за вещами, Маруся с Катей, а мне-то что делать? Я теперь еще и пешеход…

— А ты, Клебанчик, будь на связи, — распорядилась Ларек. — Может, клиент зайдет…

***

Когда Ларек нервничала, машину она вела немного резче обычного, круче входя в повороты и виляя перед выбоинами. На очередном перекрестке Мишу, который в сотый раз проматывал в голове события последних дней, качнуло сначала вправо, потом влево, он чуть не ткнулся носом в боковое зеркало и не поверил своим глазам. Пришлось присмотреться и убедиться — нет, не померещилось.

— Екатерина, — выпалил он в трубку, наспех вытащив мобильник и набрав номер, — вы что, выслали за нами эскорт? Почему ваша машина едет за нами?

— Кто едет? — удивилась Ларек и внимательнее посмотрела в зеркало заднего вида. Если Миша хоть что-то понимал, она должна была увидеть очень знакомую белую машину, которая по размерам приближалась к небольшому дирижаблю. Катя не грешил против истины, когда говорил, что она бросается в глаза. — И правда, едет…

— Вам не хватает адреналина, Екатерина, и вы потому решили отослать охрану?

— Не стоит так нервничать, — сказали в трубке. — Вам вредно. У вас адреналина и так уже перебор.

— Если вы не забыли, там с вами едет моя сестра, за которой уже два дня ходят сторонние мордовороты! — рявкнул Миша.

— Ну, Михаил, как бы я мог забыть о такой чудесной компании. Я обещал ей безопасность — я буду ее обеспечивать.

— В одиночку? Не надорветесь?

— Как я буду это делать — мои проблемы. Не нужно пытаться решать их за меня без просьбы, — в голосе Кати Мише померещился холодок, но телефоны часто искажали интонации.

— Неужели? Тогда почему этот прекрасный принцип не работает в обе стороны, и за нашей машиной едут ваши люди, о чем мы не просили?

— А вот это, — сладко сказал Катя, — уже ваши проблемы.

И он самым бессовестным образом отключился. Миша несколько секунд смотрел на трубку, оцепенев от возмущения, а потом с размаху швырнул ее на заднее сидение.

— Что-то ты разошелся, — заметила Ларек. — Посмотри на себя — красный, как тепличный помидор.

— Да что он творит, — Миша откинулся на спинку сидения и даже зажмурился, чтобы не смотреть на белую машину в зеркалах, — они же с Маринкой остались вдвоем, без прикрытия.

— Между прочим, неплохо придумано, — спокойно заявила Ларек и посигналила кому-то. — У этой Катиной гостиницы вряд ли кто-то засел в засаду, а у вашего подъезда — запросто. Если уж эти веселые ребята вчера нас пасли, Маринку они будут ждать у дома. А Катя, если что, ни ее, ни себя в обиду не даст. Выпал мужику шанс покрасоваться, пусть пользуется, главное, чтобы все получилось.

— Какой еще шанс… — Миша вздрогнул и открыл глаза.

— Ну что ты, в самом деле, как не с этой планеты. Молодой мужик героически спасает женщину от хулиганов. Это же классика. Если я правильно поняла, у работодателя этих самых хулиганов с Катей деловые отношения, так что всерьез на него лезть они вряд ли рискнут. Лучше защитника и не найти.

— Бред, — четко произнес Миша, — чушь и полная ерунда.

— Ты так говоришь, потому что Маринка твоя сестра и ты предвзят. Не переживай так, если что, она себя в обиду не даст, а Катя все же кавалер галантный, гарантировал неприкосновенность. Все-все, умолкаю, а то хватит тебя прямо тут инфаркт, а я тебе не «Скорая», у меня и аптечка полгода как просрочена…

В подъезд они влетели бегом, сами толком не понимая, зачем так спешить — если за ними следили, то увидели бы в любом случае. Мама открыла дверь и удивилась, увидев их, запыхавшихся и растрепанных:

— Что это вы, как на пожар?

— Мам, — вместо ответа сказал Миша, — а где Маринкин чемодан? Она… пару дней с подружками решила загулять, попросила закинуть ей вещи.

— Все в порядке? — строго спросила мама и посмотрела ему в лицо. Миша выдержал этот взгляд, изо всех сил стараясь не краснеть. Врать он не любил, но объяснять, что за сестрой охотятся какие-то криминальные личности и Катя увез ее в непонятную гостиницу, было выше его сил.

— Да все нормально, Майя Семеновна, — подхватила Ларек. — Мы просто на природу собрались, за город, там пару дней отдохнем и вернемся. Она сейчас всех собирает, вот и попросила нас с Мишкой заскочить, взять того-сего.

— В комнате вещи, — мама пожала плечами. — Забирайте.

Собирались и правда как на пожар. После короткого совещания решили забрать чемодан целиком — Ларек понятия не имела, что может понадобиться, а что нет, да и Миша не был готов копаться в Маринкиных трусах и колготках. Он вытащил чемодан на середину прихожей, осмотрелся и кинул сверху еще и плащ с вешалки. Из комнаты вышла мама с розовой сумочкой в руках.

— Вот еще захватите, как раз удобно в поездке.

— Мам, это же Маринка тебе подарила.

— Да мне кажется, она перепутала со своей случайно. Несколько баночек уже вскрыто, и фотопленку она там какую-то забыла…

Миша и Ларек переглянулись.

— Да? — первой отмерла Ларек. — Наверное, и правда перепутала. Тогда в самом деле лучше захватим. Очень удобно…

— Кате надо позвонить, — Миша уже в третий раз проверил все карманы в поисках телефона и тут вспомнил, что бросил его на заднее сидение.

— А Катя здесь при чем? — удивилась мама.

— Так он нас за город везет, — спохватился Миша. — Ну все, мы побежали, нас ждут уже. Пока!

— Ну-ну…

Едва упав в машину, Миша вцепился в мобильник и набрал Катин номер. Тот ответил сразу, выслушал короткую новость и пообещал прибыть в агентство как можно скорее. Ларек дала по газам, и ее скромная «Тойота» пулей вылетела со двора.

Сзади почти сразу выплыл на полосу белый джип.

С Катей они в прямом смысле столкнулись в дверях — Миша с разбегу ворвался в офис и едва не ткнулся лицом в гладко зализанный затылок. Вбежавшая следом Ларек с розовой косметичкой в руках врезалась в его спину, и все трое, не сумев затормозить, ввалились за перегородку, беспорядочно размахивая руками.

— Физкульт-привет! — удивился с дивана Андрей. — А что, «Динамо» бежит?

— Все бегут, Андрюшенька. — Катя выпрямился и стряхнул с пиджака невидимую пылинку. — Один ты сидишь.

— Сами же меня тут бросили дыры затыкать! А между прочим…

Зазвонил телефон на столе, Андрей взял трубку.

— Клебанов у аппарата! Алло! Эй! Да что ж такое, задрали уже — четвертый раз звонят и молчат в трубку! Делать, что ли, народу больше нечего, балуются?!

— Как там Маринка? — перебил Миша, которого сейчас не волновали клебановские терзания.

— Все спокойно, — заверил Катя. — Отдыхает. Стыдно, честное слово, за родной город: человек вернулся на родину, а тут такое. Нехорошо.

— В номере, куда ты ее устроил, телефон есть?

Катя приподнял брови и посмотрел на Мишу так, словно сомневался в его душевном здоровье.

— Михаил, у вашей сестры давно есть собственный телефон, который всегда под рукой.

— Точно, — растерянно сказал Миша, который только сейчас вспомнил мобильник Маринки на розовом блестящем шнурке. Сама же рассказывала, что в Англии обзавелась. — Только я номер не записал.

— Так я записал.

Ларек бросила на Мишу многозначительный взгляд, тот отвернулся.

— Диктуйте, Екатерина.

— Да звоните сразу с моего. В адресной книге — «Марина».

— Просто «Марина»? — уточнил Миша, листая список контактов.

— Михаил, вы не поверите, но в близких мне кругах не так часто встречаются «просто Марины». Маринка Бульдозер, Маринка Десять Баксов, Марина Владимировна, главбух — пожалуйста. А Марина — одна.

Миша старательно не смотрел на Ларька, но чувствовал, как ее взгляд жжет его ухо и щеку. Возникло искушение проверить, как он сам записан в памяти Катиного телефона, но у Кати было какое-то бешеное количество контактов в адресной книге, а тратить время на глупости он сейчас не мог.

Марина взяла трубку так быстро, словно сидела у телефона и ждала звонка. Может, и правда ждала?

— Марина, — быстро сказал Миша, — где ты взяла розовую косметичку, которую подарила маме?

— В бутике в аэропорту, — тут же ответила она, и Миша порадовался, что у него такая решительная и сообразительная сестра — никакого мямления, никаких встречных вопросов. — Схватила уже перед регистрацией на рейс, она мне понравилась.

— Бутик — это дорого? То есть мало кто может себе позволить такую вещь?

— Да нет. Это одно название, что бутик, а так — нормальный магазин, и цены не заоблачные. Он популярный, там, наверное, половина туристов закупается подарками.

— А больше в зале никого с такой же сумкой не было?

— Ну ты спросил… — Марина задумалась. — Не помню. Там же была толпа народу…

— А ты так и несла ее отдельно, в руках?

— Ну да. Она в чемодан уже не влезала, да и не хотелось, знаешь, открывать его, потрошить, что-то запихивать…

— Из рук ты ее не выпускала? Без присмотра не оставляла?

— Мишка, ну как я могла не выпускать ее из рук? Это же аэропорт! Там все вещи выкладывают, просвечивают, проверяют! Выпускала, конечно, вместе с сумкой и чемоданом. Даже один раз чуть не забыла, и так голова кругом шла от такого количества вещей. Что не так-то с этой косметичкой?

— Все так, — улыбнулся Миша. — Кроме того, что она не твоя. И в ней — сюрприз! — лежит какая-то неизвестная фотопленка.

— Что? — растерянно спросила Марина, но тут же сообразила: — Хочешь сказать, мне ее подкинули?

— Да вряд ли. Скорее ты забегалась и по ошибке схватила чужую вещь. Сама сказала: их кто только не покупает! А кто-то схватил твой набор, а потом понял, как ошибся. Наверное, они бы подошли к тебе еще в аэропорту, но тут мы помешали. Поэтому они проследили за нами и подождали, пока ты не останешься одна.

— Ты знаешь, — медленно сказала Марина, — я вспомнила. За мной в очереди на досмотр стояла девушка… невысокая такая, в пирсинге, и она постоянно щелкала фотоаппаратом. А потом перемотала пленку, я еще подумала: ну наконец-то, больше не будет щелкать. Наверное, она достала пленку, сунула ее к себе в сумочку, а потом перепутала с моей… Мишка, — вдруг спохватилась она, — так, значит, эти чертовы фотографии нашлись? Мы их отдадим и от меня отвяжутся?!

— Непременно отвяжутся, — пообещал Миша. — Ты пока никуда не выходи, ладно? Подожди. А мы пока подумаем, что с этим делать.

— Только вы сразу скажите, если что-то надумаете.

— Обязательно.

Миша сбросил вызов и протянул трубку Кате, тот небрежным жестом сунул ее в карман.

— Ну ничего себе, — подал голос слегка обиженный Андрей. — Один девушек в номера катает, другие фотопленку нашли, а я тут, значит, сиди как сыч и общайся с газовиком. Очень интересно.

— С каким еще газовиком, Клебанов? — не поняла Ларек. — Мы же в офисе, какой тут газ?..

— Ларек, так я же ровно то же самое и сказал! Вы уехали, меня этими самыми немыми звонками достали, а потом явился какой-то хмырь. Я впустил, думал, клиент. А он мне говорит: я из Горгаза, проверяю оборудование. Я ему: очнись, это офис! Какой тут газ, да в этом здании его вообще не было никогда! Ну, говорит, тогда дайте для отчета убедиться, что ваш дом не подключен… Сам какой-то недовольный, а глазки так и бегают.

— Потеряли, — с удовольствием сказал Катя. — Еще бы им не быть недовольными: искали-то они Марину, а ты, Андрюшенька, для нее замена очень так себе.

— Ну спасибо, дорогой, — буркнул Андрей. — Я вообще не замена, а сам по себе мальчик, свой собственный.

— А что с фотографиями-то будем делать? — вмешалась Ларек.

— Проявлять, конечно, — отреагировал Катя.

— Как-то неудобно, — замялся Миша. — Это же все-таки чужие снимки, какие бы ни были. Мало ли что…

Катя повернулся в кресле и посмотрел на него в упор, приподняв бровь. Глаза у него смеялись.

— Михаил, чту ваше уважение к личным данным, но если уж я сегодня то работаю шофером, то торчу в вашем богоугодном заведении, хотелось бы знать, из-за чего.

— Между прочим, Екатерина, никто не заставлял вас все это делать. Это ваша личная инициатива, так что не жалуйтесь.

— Не жалуюсь, — согласился Катя с улыбкой и даже поднял ладони в мирном жесте. — Меня все устраивает.

— Да прав Катя, — поддержал Андрей. — Эти сволочи взялись Марусю пугать, тебя, Мишань, чуть по крыльцу не раскатали, а мы будем сюсюкаться? Проявить фотки — да и все. Вы как хотите, а я в экспресс-фотографию.

— С чем? — усмехнулся Миша. — Тебе еще даже пленку никто не отдал.

— Это дело поправимое. — Ларек демонстративно повертела в руке цилиндрик пленки, который успела вытащить из косметички. — Я с Клебановым съезжу. Раз уж нам всем сегодня поодиночке лучше не передвигаться.

— Ларек, подруга дней моих суровых! — восхитился Андрей. — Придем мы с тобой в проявку, подойдут ко мне здоровенные жлобы, чтобы лишить здоровья… и тут ха-а! — в бой вступает дрессированная кобра!

— Нет, я тебя сама убью, без посторонней помощи! — вскинулась Ларек, но Андрей, сделав перепуганное лицо, ловко проскочил мимо нее и вылетел на лестницу. Ларек одернула жакет, сжала губы и твердым шагом вышла. Весь ее вид говорил о том, что на провокации она не поддастся, но Миша подозревал, что Андрюха еще получит до вечера по многострадальной голове, и не раз.

— Иногда мне кажется, — произнес Катя в наступившей тишине, — что Андрюшенька по уровню развития застрял где-то на уровне старших классов. А потом понимаю, что был несправедлив. Начальная школа, не больше.

— Милые бранятся. — Миша пожал плечами.

Катя зевнул и потянулся в кресле всем телом, задрав руки над головой и приподняв над полом ноги с оттянутыми, словно в балете, носками.

— Как вы доехали? — поинтересовался Миша, подойдя ближе.

— Спокойно, — заявил Катя и уронил руки и ноги. Поражала его способность мгновенно расслабляться и так же мгновенно приходить в боевую готовность, как будто по нажатию невидимой кнопки. — «Хвоста» никакого не было, машина Андрюши нигде не засветилась.

— Не удалось козырнуть навыками ухода от погони? — не удержался Миша, глядя в его спокойное лицо. Катя смешно наморщил нос.

— Такой шанс упустил произвести хорошее впечатление, — согласился он, цапнул Мишу за футболку и затянул во внезапный поцелуй.

Это было неудобно, потому что Мише приходилось наклоняться, и кресло норовило повернуться, и приходилось одной рукой цепляться за стол, а другой за подлокотник. Катю не смущало ничего. Его нельзя было назвать человеком, склонным к многозадачности, зато делу он умел отдаваться целиком: дрался ли он, вел ли машину или целовался. Вскоре Миша почувствовал, что теряет ясность разума, и ему не хочется разбираться с фотографиями, пленками, перепутанными косметичками и посторонними амбалами, а хочется закрыть дверь на замок, уронить Катю на видавший виды диван и не выпускать до вечера.

— Стой, — хрипло потребовал он, пытаясь отстраниться, пока Катя держал его за затылок мертвой хваткой. — Наши сейчас вернутся… и Маринка там…

— Ну да, — согласился Катя, не пуская, еще сильнее сжимая пальцы. — Вернутся. И Марина. Все правильно. Умеешь ты сразу главное найти.

— Кать, — шепнул Миша.

Он и сам не знал, что хотел сказать дальше: то ли «пусти», то ли «прекрати издеваться», — то ли вообще ничего не говорить, махнуть на все рукой и позволить себе еще минуту, две, пять не думать о делах, но тут на столе разразился трелью стационарный телефон. Миша вздрогнул, выпрямился, Катина рука неохотно соскользнула с его затылка и упала на подлокотник.

— Да, — сказал Миша в трубку, отвернувшись, но даже так чувствуя, как взгляд Кати скользит по его спине. В трубке молчали. Миша нахмурился и повысил голос: — Михаил Шуйский, «Агентство НЛС», слушаю вас!

— Миша, — произнес в трубке низкий прокуренный голос, — вот и ты. А мы уж стали переживать, не случилось ли чего. Может, и твоя сестра случайно где-то поблизости? Она, оказывается, большая шутница…

— Случайно нет, — отрезал Миша. — И не рассчитывайте с ней увидеться в ближайшее время.

По ковролину мягко прошуршали колеса — Катя откатился в кресле по другую сторону стола и вопросительно посмотрел на Мишу. Миша прижал палец к губам и осторожно надавил на кнопку громкой связи.

— Послушай, Миша, — говорил клювастый сначала в трубке, а потом по динамику на весь офис, — мы тут все не дураки и понимаем, что долго так продолжаться не может. Вы не сможете вечно скрываться от нас, а нам надоело бегать за вами. Предлагаю решить дело полюбовно. Не знаю, какой интерес у Катафалка в этом деле, но мы готовы компенсировать возможные неудобства. Верните нам негативы — и разойдемся. Обещаю, больше вы нас не увидите, разве что случайно.

Миша посмотрел на Катю. Катя пожал плечами, а потом сделал характерный жест, потерев пальцы щепоткой друг о друга.

— Хорошо, — сказал Миша, — мы отдадим негативы. Но не бесплатно.

— Стоит думать. Сколько?

Катя задумчиво поднял глаза к потолку, а потом выставил вперед растопыренную ладонь.

— Пять тысяч, — послушно повторил Миша.

— Они у вас будут. Как вы передадите пленку? И где гарантия, что в этот раз вы не станете так же очаровательно шутить, как в прошлый?

Катя последовательно изобразил езду за рулем, волны, а потом пистолет. Миша сделал бешеные глаза и повертел пальцем у виска. Катя развел руками.

— Миша? — напомнил о себе голос в телефоне.

— Негативы будут лежать в ячейке камеры хранения, — ответил Миша, с подозрением глядя на Катю. — Ключ вы выкупите завтра в агентстве. Что до гарантий, то я не готов за пять тысяч долларов менять место жительства и понимаю, что вы не оставите меня в покое, пока не получите свое.

— Правильно понимаешь, — одобрил голос. — Хорошо. Завтра в девять приедем за ключом. И если его не будет, то даже Катя в этот раз тебя не защитит. И на помощь Антилопы я бы на твоем месте не рассчитывал, она таких, как ты, с костями жрет, и ты с нее рваного бакса не получишь. Так что лучше бы тебе просто отдать пленку. Бывай.

— Вот хамло, — заметил Катя, когда Миша выключил громкую связь и положил трубку. — Тоже мне, нашел Мишу. И не смотри ты на меня так, не собирался я их убивать! Думал: встретимся, культурно поговорим…

— У тебя почему-то культурный разговор подразумевает наличие пистолета, — отозвался Миша. — Я только не понял: а что за антилопа?

— А вот это любопытно. — Катя прокрутился в кресле сначала по часовой стрелке, потом — против. — Потому что Антилопа, она же Золотая Антилопа, она же Лопочка для близких — драгоценная супруга моего знакомого Анатолия. Чьи бойцы выслеживают Марину уже третий день.

— То есть их послать могла эта… Антилопа? — Миша нахмурился. — Хотя нет, тогда бы мне не сказали, чтобы я не рассчитывал на ее помощь. Похоже, мы влезли в какой-то очередной семейный скандал…

— Сомневаюсь. — Катя пожал плечами. — Толя со своей Лопочкой живут душа в душу. Они вместе начинали, а прозвище Золотая Антилопа на пустом месте не дают.

— Катафалк — тоже, — не удержался Миша.

— Тоже, — после паузы согласился Катя. — Раньше у тебя претензий к имени не было.

— Извини, — Миша вздохнул и потер лоб сжатым кулаком. Он оторвался от стола и принялся расхаживать туда-сюда по офису. — Нервы сдают просто. Вся эта история… Маринка домой прилетела, а в итоге скрывается где-то в гостинице, слежка, угрозы, путаница сплошная…

— Если будет надо, — негромко сказал Катя у него за спиной, — я с ними разберусь. Сам. Анатолий, конечно, не обрадуется…

— Еще не хватало! Никаких криминальных войн, Екатерина!

— Зато Марине ничего не будет угрожать. И…

— Да не сомневаюсь я в твоей способности устроить разборку, чтобы Марине ничего не угрожало!

Миша развернулся, и они с Катей уставились друг на друга через всю комнату. Миша рванул ворот футболки, внезапно показавшийся ему слишком тесным. Да и вообще давно надо было проветрить, духота страшная…

— Погоди… — начал Катя, но тут распахнулась дверь и внутрь ворвались Андрюха с Ларьком, причем первый победоносно размахивал над головой фирменным пакетом фотомастерской.

— Ты бы еще с плакатом «фото — здесь!» прошел, — недовольно заметил Миша.

— Да уж, Андрюша, мы тут успели эти снимки продать за неплохие деньги, не хотелось бы отдать их бесплатно в подворотне, — поддержал Катя.

— Не будьте занудами, — отмахнулся Андрей. — Давайте уже смотреть, что там Маруся вывезла контрабандой с Дождливого Альбиона.

— Дождливый — это у нас, а там — Туманный, — заметил Миша и получил дружеский тычок под ребра.

Все четверо столпились вокруг стола, и Ларек медленно и осторожно надорвала пакет, словно вместо фотографий ожидала увидеть там героин или споры сибирской язвы. Но на столешницу выехали стопкой яркие глянцевые снимки. Миша жадно схватил один и поднес ближе к глазам.

Он сам не знал, что ожидал и боялся увидеть. Код от сейфа? Склад с оружием? Труп?! Однако содержимое пакета оказалось куда банальнее — и приятнее. На снимке ослепительно красивая блондинка в легком белом плаще целовалась с загорелым широкоплечим брюнетом с мощной нижней челюстью. На остальных снимках сюжет повторялся с небольшими вариациями. На заднем плане виднелись залы аэропорта, один раз в кадр попало даже табло с расписанием рейсов.

— И все? — возмутился Андрей. — Я-то думал, к нам что-то серьезное попало, а тут какая-то мелодрама.

— А полюбоваться? — заметил Катя. — Лопочка — женщина эффектная…

— Ну и что, Ларек у нас не хуже, а любоваться ей можно каждый день и за проявку не платить.

— Значит, это и есть Лопочка? — уточнил Миша, хотя все в принципе и так было ясно.

— Она самая. Кажется, я знаю, кого еще может очень заинтересовать эта пленка.

— Екатерина, вы что, собрались шантажировать этими фото женщину? Или продать их ее мужу?! Это низко!

— Михаил, вы ошибаетесь дважды, — Катя улыбнулся. — Во-первых, никакого шантажа не будет. Во-вторых, совершенно все равно, к кому из этих двоих идти.

***

На улице прогудел клаксон.

— Катя приехал, — сообщила мама, выглянув в окно. — По-моему, ребенок, это уже перебор. Или у него теперь еще и цветочная лавка?

Миша тоже выглянул в окно и увидел Катю, который стоял, опираясь на капот автомобиля. В руках он держал огромный разноцветный букет, который скрывал его почти наполовину — с тем же успехом он мог прятаться за небольшим кустом, выкопанным с корнями. Целлофан топорщился в разные стороны, кудрявилась золотая лента.

— Он обещал заехать. Марина! Катя уже тут, он поговорить с нами обоими хотел.

— Пять минут, — пообещала Марина и сдернула с сушилки платье. — Мам, как ты до сих пор живешь без фена?

— Прекрасно и удивительно.

— Я пока спущусь поздороваюсь, — решил Миша, — а ты приходи, как оденешься.

Марина вернулась домой днем раньше, когда Катя позвонил и пообещал, что больше опасность ей угрожать не будет. Вместе брат и сестра сочинили байку про отдых за городом для мамы. Неизвестно, поверила ли она во внезапный Маринкин загул, но много вопросов не задавала и сомнений не высказывала. Пленку в ячейку отвез Иваныч, которого никто со стороны противника не знал в лицо. Распечатанные фото Миша доверил Кате, убедившись, что тот не собирается использовать их во вред. И теперь он жаждал подробностей.

— Ну как? — спросил он, быстро сбежав по лестнице и едва успев поздороваться.

— Ожидаемо. — Катя поудобнее перехватил букет, который держал на плече, как часовой — ружье. — Было очень затейливо наблюдать, как у ячейки встретились высокие стороны. Анатолий с супругой с одной стороны и новый зам Анатолия с бойцами — с другой. Он оказал всем любезность, явившись лично — сразу можно было миновать стадию допроса «кто тебя послал, паскуда».

— Удивительно, что он так сглупил, — задумчиво сказал Миша. — Я не про ячейку, а про всю эту идею в целом.

Катя пожал плечами, скрипнул целлофан букета.

— Даже старые опытные зубры не всегда могут поверить, что у Анатолия с Лопочкой абсолютно свободные отношения. Они давно уже не просто супруги, а деловые партнеры, сильно завязанные друг на друга. Можно сказать, ведут на пару свой семейный флагман в светлое будущее. И это им куда дороже, чем какая-то супружеская верность. Лопочке все равно, с кем Анатолий время от времени дышит паром в сауне, а Толя не интересуется, кого его жена возит на шоппинг за границу.

— Не понять мне этого, — сказал Миша и покосился на букет.

— Мне тоже. Но их устраивает. А зам Толи не разобрался в ситуации и сгоряча решил, что раз его пустили в песочницу с серьезными дяденьками играть, то он теперь мастер интриги. И решил Лопочку подвинуть с позиций. Вот и затеял всю эту идиотскую историю с фотографиями и разоблачениями. Выглядит так, будто он Толю с его влиянием приревновал к его собственной жене, этакий властный треугольник получился. Пусть теперь расхлебывает. Лопочка в гневе из Золотой Антилопы перевоплощается в Антилопу Гну. И гнет.

— Анатолий не удивился, что ты влез в его дела?

Катя усмехнулся.

— Он решил, что Марина — моя дама сердца. Очень извинялся, очень. Я не стал его разубеждать — хорошее объяснение.

— Очень хорошее, — согласился Миша. — Главное, правдоподобное. Что еще тут можно было подумать.

— Ты о чем? — Катя отстранился от капота, снова зашуршал целлофан, но Миша смотрел в другую сторону.

— А как это еще выглядит со стороны? Ты открыто влез в это дело, Маринке выделил охранников, потом сам ее куда-то увез, несколько дней потратил на наши проблемы, еще не зная, будет ли с этого какая-то прибыль. Любой здравомыслящий человек подумает…

— Погоди, — перебил его Катя, свободной рукой взял за плечо и развернул к себе, — это что, ревность?

— Екатерина!.. — возмущенно начал Миша. Он хотел сказать, что это полная ерунда, что глупо и пошло ревновать к собственной сестре, что такое в голову может прийти только идиоту. Даже если когда-то у Кати с Маринкой было свидание, даже несмотря на второй уже букет цветов; на то, что Катя отправился на дело один, чтобы защитить ее; на то, что сам повез ее в гостиницу, готовясь уходить от слежки; на намеки Ларька, на всегдашнюю галантность, на «Просто Марину» в телефоне; на то, что Мише никто ничего не обещал… Все это Миша собирался по пунктам перечислить прямо в спокойное, чуть насмешливое Катино лицо, а потом уйти домой. По делу он уже все узнал, а значит, Катя мог поговорить с Мариной без помех, а его избавить от глупых намеков и вопросов…

Осознание, темное, жгучее, постыдное пришло в один миг, как будто черной молнией прошило мозг. Все вокруг залила темнота, остался только Катя прямо перед глазами, словно портрет в массивной траурной раме.

— Да! — выпалил Миша.

На какую-то ужасную секунду ему показалось, что Катя вот-вот засмеется. Но тот по-прежнему мягко улыбался, держал руку у Миши на плече и ощупывал его разгоряченное лицо любопытным взглядом.

— Да, — протянул он, — это что-то новенькое.

Хлопнула дверь парадной, Миша вздрогнул и отвернулся. Катя убрал ладонь. Марина подошла к ним.

— Здравствуйте, — сказала она, с удивлением переводя взгляд с невозмутимого Кати на встрепанного сердитого Мишу и обратно.

— Марина, — задушевно сказал Катя, — позвольте мне поблагодарить вас от лица моего старого знакомого Анатолия. Он просил меня передать вам свои самые искренние извинения за несколько неприятных минут, которые вам пришлось пережить. Он и его супруга чрезвычайно благодарны за то, что вы помогли им обнаружить в своем кругу непорядочного человека, и желают вам всего самого наилучшего. Это подарок от них обоих. Помимо финансовой компенсации за моральный ущерб.

Он протянул Марине букетище, та приняла его, обхватив обеими руками.

— Но я же ничего особенного не сделала, — растерялась она. — Это вы с Мишей и ребятами обо всем договаривались, а я только привезла пленку, и то случайно.

— Но вы ее привезли и держались с большим мужеством и достоинством. А мы просто немного вам помогли. Не стоит внимания.

— Стоит, — возразила Марина. — Катя, самоуничижение вам не идет. Послушайте… я помню, что задолжала вам ужин после прошлого раза. Если вы свободны…

Миша отвернулся и посмотрел на небо. Зрение понемногу прояснялось, но жар еще растекался под кожей от лба до ворота футболки. Стыдно. Стыдно, глупо, пошло и неотвратимо.

— Ну что вы, Мариночка, — сказал Катя все с теми же ласковыми интонациями. — Ничего вы мне не должны. Я был только рад помочь вам и вашей семье. Не благодарите.

Повисла тишина, так что стало слышно, как в соседнем дворе какой-то мальчишка кричит: «Я Бэтмен, я на тебя сверху прыгну!» Миша и сам чувствовал себя так, словно на него прыгнул Бэтмен, придавил, а потом извинился, сказал, что перепутал, и удалился.

— Тогда пойду, поставлю цветы в воду, — после паузы сказала Марина. — Спасибо, Катя. Передайте привет вашему знакомому.

Она развернулась и пошла к парадной. Миша, опомнившись, последовал было за ней, но был цепко пойман за запястье.

— Михаил, — сказал Катя возле самого его уха, — пусть Марина тешит себя мыслью о моем рыцарстве и альтруизме. С вас я собираюсь взыскать все по полной программе, и одним ужином вы не отделаетесь.

Слова эти звучали очень грозно, но, когда Миша возмущенно обернулся, лицо Кати приняло невинное, почти ангельское выражение, слишком довольное для человека, который отказался от свидания с предполагаемой дамой сердца. Миша готов был ручаться, что совсем недавно он уже видел такого Катю, но в совершенно других обстоятельствах, хотя и Марина там была, и…

Он вспомнил почти сразу и прищурился.

— Ты любишь смородину?

— Что? — растерялся Катя и смешно моргнул. — Да нет. Не любитель.

Ну конечно, — подумал Миша, чувствуя, как что-то темное, гадкое, угнездившееся в душе растворяется, пропадает и не смеет больше портить светлый майский день. Ну конечно, не любишь ты смородину. И только попробуй еще раз мне что-то рассказать про свое корыстолюбие и поиски выгоды, я тебе отвечу…

А впрочем, нет, — тут же передумал он. Ничего я тебе не отвечу, потому что ты способен незаметно подсунуть мне лучшее пирожное, но ты скорее язык проглотишь, чем в этом признаешься. И ты готов, когда надо, наизнанку вывернуться, с просьбой или без просьбы, но если я хотя бы намекну на твое рыцарство и альтруизм, как ты это саркастически называешь, ты скажешь, что я с ума сошел, и немедленно сбежишь, и где я, скажи на милость, буду тебя потом ловить?

— Михаил, — напряженно сказал Катя, — вы смотрите так, словно прикидываете, не слишком ли дорого обойдется помощь. Думаю, вы потянете. Я же не зверь.

— Сочтемся, Екатерина, — ответил Миша, изо всех сил стараясь не рассмеяться, — сочтемся.
МКБ-102021.09.28 19:52
Они самые лучшие, настоящие и чудесные! Все, все настоящие: даже амбалы-статисты, даже Лопочка и Анатолий... А уж про остальных героев вообще молчу. Эпизодическая мама со своим "ребенком" - такая мама! Андрей и Ларек - ну вот видишь их прямо перед глазами. Марина - настоящая Марина.
И Миша с Катей... Ох! Вот вроде бы спокойный тон повествования, юмористический даже, а от деталечек, от Мишиных сомнений, от пирожного с клубникой, спонтанного поцелуя, "Бэтмена" и портрета в траурной рамке все внутри переворачивается ни по одному разу. Эта история - мой самый любимый жанр: когда есть бодрый сюжет - но и отношения у героев тоже развиваются, изменяются, обоим приходится сталкиваться с чем-то новым, понимать, принимать друг друга и в итоге расти над собой!
Обожаю каждую буковку этого фика! Спасибо огромное за возможность буквально посмотреть внутри себя новую серею НЛС, да еще и с таким чувственным поцелуем и вообще!
Графит2021.09.30 14:45
МКБ-10, спасибо! )) Все-таки "Агентство НЛС" - одно из лучших открытий года для меня, было бы обидно не узнать этих прекрасных придурков и не написать про них в итоге.
Schwesterchen2021.10.07 09:57
Спасибо за интересную историю!
Графит2021.10.07 14:05
Schwesterchen, спасибо вам!
цитировать