Игры 3-15К;количество слов: 7342
автор: Амирам

С чистого листа

саммари: В жизни Элайджи намечаются перемены — Аманда переселяет его в офис, ближе к коллективу. Но, признаться честно, среди всех сотрудников ему интересен только один человек.
предупреждения: Office AU, частичный ООС
***
С утра удивила Аманда. Наверное, в интернете начиталась, что для здорового состояния психики человек — а особенно гений — должен больше времени проводить в социуме: налаживать новые связи, развивать и поддерживать общение. А так как гений у нее в компании был только один, то вся забота обрушилась именно на него, Элайджу Камски.
Прочитав ее сообщение, он с минуту подумал и не стал возмущенно врываться к ней в кабинет с возражениями. Насколько он знал ее характер — раз уж она от слов сразу перешла к делу, все бесполезно, только время зря потеряет. Так что он встал в офисе у стенки и вместе со всеми мрачно смотрел, как рабочие в оранжевых комбинезонах собирают лично для него здоровенный стол на месте «зеленого уголка». Растения тут и там торчали на рабочих столах и подоконниках, сиротливо жались к стенам, горшки выползали в коридор, и Элайджа уловил чей-то недовольный голос.
— Ни в грош нас не ставят, — кажется, говорила азиатка в брючном костюме. — Будем задыхаться в голых стенах, лишь бы любимчику удобно было.
Он — как тот самый любимчик — поспорил бы насчет удобства. Работать в переполненном людьми офисе, где было слишком светло и шумно, где в любую минуту его могли отвлечь от работы, сбить идею или еще хуже — полезть с пустыми разговорами! Да он и врагу бы такого не пожелал. Но здесь и сейчас у него были причины непреодолимой силы, так что даже будь у него желание, он не пошел бы скандалить… бесполезно. Тем более Аманду он очень уважал. Привык слушать ее советы и иногда даже им следовать, вот как сегодня, а иначе он бы…
Что он сделал бы в иной ситуации, Элайджа представить не успел — перед носом появилась толстостенная кружка с черным, как сажа, кофе, и Гэвин с насмешкой сказал:
— Держи, страдалец!
Элайджа перевел на него взгляд и, подозрительно прищурившись, оглядел с головы до ног. Этот Гэвин был неплохим инженером: звезд с неба, конечно, не хватал, но с заданиями справлялся достойно. Хотя мог бы соображать и быстрее. А еще он оказался отзывчивым человеком, ну надо же.
Так что Элайджа хмыкнул и ответил, пусть и с запозданием:
— Я страдалец?
Скрещенных рук он не расплел и к кружке так и не потянулся — не нравился ему чистый черный кофе. Он любил с молоком.
— Ты просто свое лицо не видишь. Хочешь, покажу?
И Гэвин отпил из своей кружки в виде ананаса, которую держал в другой руке.
Элайджа высокомерно поднял бровь.
— Покажи.
На протягиваемый кофе он больше не взглянул.
А Гэвин стоял все так же и тыкал ему этой кружкой чуть ли не в лицо, не чувствуя ни грамма неловкости. И в глазах его — светлых, серо-зеленых, что ли — разгорались веселые искры. И только когда его губы изогнулись от едва сдерживаемого смеха, Элайджа сдался. Не потому, что Гэвин его переупрямил, просто другие уже стали обращать на них внимание, а особо ретивые и перешептываться.
А еще он подумал, что план Аманды скисает, не успев как следует воплотиться. Ну да, как же, общение и социальная активность. Ага.
Элайджа взял наконец чертов кофе, рассеянно скользнув по горячим пальцам Гэвина своими, холодными, и с сомнением заглянул в кружку.
— Пей, пока не остыл окончательно, — хмыкнул тот и вытащил из заднего кармана телефон. — Я тебе сладкий сделал и сироп какой-то там нашел.
Элайджа едва не скрипнул зубами: он любил с молоком и без сахара. И уж тем более без этих химических добавок!
Он недоверчиво понюхал и сделал маленький глоток.
— Фу, ну и бурда, — Элайджа поморщился, поправил очки, сдвинув их пальцем на переносицу, и тут же смутился, потому что кто-то когда-то сказал ему, что это очень задротский жест. К сожалению, он помнил те слова до сих пор. И до сих пор реагировал.
Скрывая смущение и недовольство собой, отпил еще. Вкус лучше не стал, а вот сам он отнесся к нему уже проще.
— Да ладно, — Гэвин, который, оказывается, все это время внимательно смотрел ему в лицо, заглянул в свою кружку, — нормальный кофе, сам лично из кофемашины наливал! А, смотри, — и он протянул телефон.
На фото был он, Элайджа. Стоял один у стены, скрестив руки на груди и сгорбившись, и так смотрел на рабочих, словно это были его личные враги.
— Ладно, ход с кофе засчитан, — Элайджа вернул телефон и посмотрел на свой свежеустановленный стол. — Можешь собой гордиться — твой кофе спас этих придурков. Только в следующий раз, — он вскинул голову, посмотрел на Гэвина и едва сдержался, чтобы не сунуть выбившиеся из хвоста и мазнувшие по шее волосы за уши — еще один задротский жест, — кофе без сахара и с молоком.
Гэвин прищурился, и у Элайджи екнуло внутри от его вмиг ставшего внимательным взгляда.
— О, ты думаешь, что будет еще раз?
— Ты же спасаешь страдальцев, — пожал Элайджа плечами. — Я не против.
— Ну, тогда держи, — Гэвин ловко выхватил из рук проходящего мимо Криса горшочек с кактусом и сунул его Элайдже.
Тот так растерялся, что взял.
— Эй! — возмутился было Крис, но Гэвин оттеснил его плечом.
— Что за, — Элайджа уставился на мелкий, круглый и пушистый от белых тонких игл кактус. — А он милый.
— Говорят, помогает выжить среди вредного излучения техники. Тебе пригодится.
И Гэвин, видно, посчитав свой долг выполненным, ушел в курилку.
Элайджа сел за свой новенький стол и около минуты не включал компьютер, задумчиво глядя на кактус.
А потом уткнулся в планшет.

***
Аманда просто обожала говорить загадками. Развивает мышление, — так она объясняла это в начале их знакомства еще в университете, когда была его преподавателем. Зато теперь, после нескольких лет тесного общения, Элайджа был уверен, что она просто любила слушать свой голос и ставить других в дурацкое положение.
Однако сегодня она мялась и никак не могла приступить к главному, растекалась мыслью по каким-то мелочам. Элайджа ей не помогал — уткнулся в свой планшет и головы не поднимал.
— Элайджа! — выдернул его в реальность окрик Аманды. — Ты меня не слушаешь.
Он проскроллил страницу на планшете, отметил кое-что и мазнул по Аманде взглядом.
— Я весь внимание.
— Я говорю, что корпус для твоего будущего творения, — она воинственно задрала подбородок, — для андроида, почти готов. Осталось утвердить окончательные размеры и, — голос ее едва заметно дрогнул, — дизайн лица.
— Ага, — кивнул Элайджа, снова не поднимая взгляда.
— И он утвержден!
Он вскинул глаза.
— Пока неофициально, последних подписей нет, — Аманда чуть ослабила напор и нервным движением поправила идеальную прическу. — В общем, я решила. Если ты, конечно, не возражаешь.
И она подтолкнула к нему лежащую на углу стола папку.
Элайджа отложил планшет в сторону, подтянул к себе папку и открыл ее. Не торопясь пролистнул пару страниц, потом закрыл и отодвинул, не говоря ни слова.
— Ну? — требовательно спросила Аманда. — Ничего не скажешь?
— Если ты ожидаешь, что мне все равно, как будет выглядеть мой… моя работа, то нет. Мне не все равно. Но я не возражаю против внешности твоей…
— Подруги, — перебила его Аманда непререкаемым тоном.
— Подруги, — согласился он, глядя на нее из-под очков. И снова уткнулся в планшет, потыкал в экран пальцем, а когда Аманда почти выдохнула, добавил: — Я хочу акции. Пришлю тебе документы.
— Акции? — возмутилась было она, даже воздуха в грудь набрала, чтоб отстаивать свои интересы, но, видно, заметила ухмылку, которую Элайджа даже не прятал — он знал, что она согласится.
Знала это и она.
— Ты же знаешь, — Аманда говорила через силу, — это для меня важно.
Элайджа ничего не стал говорить ей о много возомнивших о себе… подругах.
— Для меня тоже, — ответил он ей серьезно. — Но мне, — он выделил это «мне» голосом, — не принципиально.
Аманда смотрела на него не говоря ни слова, и в глазах ее горел темный огонь, вот только Элайджа знал, что она уже смирилась, ведь ей-то было как раз принципиально.
— А вообще, — сказал он через пару минут, вставая, — в конце концов мне понравилась твоя идея.
— Правда? — она подняла бровь.
— Да. Работать в офисе среди людей совсем неплохо. Тем более можно уходить домой раньше. Так многие делают, — он заглянул в планшет, потыкал и едва заметно просветлел лицом, а потом закончил: — Я даже иногда ухожу вовремя вместе со всеми. Это совсем не то, что сидеть одному до глубокой ночи, потерявшись во времени.
— Я, — Аманда поджала губы, выпрямилась и явно взяла себя в руки, — я очень рада за тебя, Элайджа. Так, значит, ты пришлешь мне документы?
— Ага, — кивнул он, — напишем договор с юристом. А твоя идея с внешностью совсем неплохая. И будет идеальной после передачи части акций.
— Да-да, я поняла, — слегка раздраженно дернула она плечом. — Уже уходишь?
Элайджа кивнул.
— Работа. Ты же знаешь.
Он не позволил себе и намека на улыбку — Аманда была не из тех, кто простил бы ее. Даже Элайдже.

***
— Дьявол, — довольно громко сказал Элайджа. — Вот хрень!
В пустоте офиса, ранним утром, его голос раздался резко и громко.
— Кто тут? — в дверь заглянул Гэвин с красными припухшими глазами. — Уже на работе? О, кофе! — оживился он, глядя на высокий стакан со знакомым лейблом. — Можно?
И тут же сцапал. Элайджа запоздало кивнул, снял очки и потер глаза пальцами. А потом снова со вздохом уставился на… это.
— А ты чего такой? — Гэвин попробовал, поморщился, но выпил кофе в пару длинных глотков. — Куда смо… ого!
Он отставил стакан в сторону и присел на край стола, подвинув задницей какие-то бумаги. Элайджа посмотрел на него недовольно, но Гэвин не обратил на его взгляд никакого внимания, а потянулся к пушистому кактусу в маленьком горшочке. И убрал руку.
В него, наживую, было воткнуто несколько зубочисток с разноцветными листочками, а на них…
— Ерунда какая-то, — криво и жалко улыбнулся Элайджа, прищурившись, посмотрел на Гэвина и резко вырвал зубочистки из кактуса.
От рывка тот подскочил, упал на бок и покатился по столу, рассыпая землю и камешки, темные с одной стороны. Гэвин и Элайджа посмотрели на него, а потом друг на друга.
Под пристальным взглядом Элайджа до боли сжал в руке листочки, на которых маркером крупными кривыми буквами было написано: Стукач, Крыса, Жополиз…
На лице Гэвина заиграли желваки.
— Ты…
— Кофе нормальный?
— Что?
— Как тебе кофе? — Элайджа наконец разжал пальцы и высыпал изломанные зубочистки и листки в корзину. — Латте, мой любимый.
— Зашибись, — процедил Гэвин. — Не сбивай меня. Я не думал, что дойдет до такого. Ходили слухи, — он поморщился, но продолжил: — что ты говорил начальству что-то про ранние уходы. Черт, звучит не очень.
— Ну да, говорил, — и пока изумленный и пораженный Гэвин не успел сказать что-нибудь, о чем мог пожалеть, Элайджа добавил: — Порадовался, что среди людей и я стал уходить домой раньше, а не сидеть в кабинете до ночи. Один.
— О, вот оно что, — лицо Гэвина просветлело. — Ну, ты не расстраивайся. Я уверен, что такое больше не повторится.
— Какое такое? — Элайджа дернул углом рта и выпрямился. — Ничего страшного. Просто кактус погиб.
— Я серьезно, — Гэвин встал, наклонился к Элайдже и похлопал его по плечу, а потом сжал его, поддерживая.
— Я тоже! — тот нервно дернул головой. — Да мне все равно, это ерунда. Не в первый раз.
— Не в первый? — И снова взгляд Гэвина изменился, стал жестким. — Кто? И когда? У нас такое не принято.
И сдулся под ироничным взглядом.
— Да не здесь, рыцарь в сверкающих доспехах, — наконец растянул губы в почти улыбке Элайджа и посмотрел Гэвину в глаза. — В школе еще. Давно.
На лице Гэвина промелькнула какая-то тень, притушила взгляд, но тут же пропала.
— Ладно. Слушай, я поговорю с ребятами.
— Даже не вздумай! Немного времени, Гэвин, и все станет, как надо.
Элайджа пожал плечами, а потом вдруг мазнул по губам языком — как дьявол дернул, он и сам не понял, как так получилось. Хватка на плече на миг стала крепче, а потом Гэвин убрал руку и поспешно отступил.
— Ну, тогда я пойду. Работа. Пора ее…
— Ага, работать, — кивнул Элайджа понимающе.
А когда Гэвин поспешно ушел, он поднял лежащий на боку горшочек с кактусом, осмотрел его и, оглядевшись, безжалостно выкинул в корзину. Он тут не мать Тереза, ну серьезно!

В конце концов он попривык и снова втянулся в работу. Последние пару недель, — с переездом из его отдельного закутка в офис, с просьбой Аманды и, в конце концов, историей с кактусом, — он почти отвлекся, но как-то утром, сев за стол и всмотревшись в расчеты и таблицы на мониторе, он вдруг провалился в свой мир цифр, четких определений и абстрактных идей. Которые было так интересно претворять в жизнь! Искать решения, выводить формулы, просчитывать реакции и пути взаимодействия веществ. Время проверять все наработки в лаборатории еще не наступило, и в какой-то момент Элайдже пришло в голову, что уж тогда он точно в офисе не засидится.
Но мысль пришла и тут же пропала, и он снова окунулся в работу.

Кто-то похлопал его по плечу, и Элайджа раздраженно дернулся. Похлопывание повторилось, и он вскинул злые глаза, готовый высказать все, что думает о придурках, которые только и делают, что шастают без дела по офису и мешают работать. То идиотскими зубочистками, то шумом, то осуждающими взглядами или тишиной!
Перед столом стоял Гэвин и протягивал ему кофе.
— Извини, что мешаю, но время к вечеру, а ты не ел. Это латте.
— Я не просил, — резко ответил Элайджа и снова залип на бегущих по экрану цифрах, но Гэвин поставил стакан из кофейни внизу перед ним.
— Просто захотелось сделать тебе приятное.
— Если ты вдруг решил, что я страдаю и нуждаюсь в утешении, — буквально прошипел Элайджа, но Гэвин тут же отступил на шаг, улыбаясь обезоруживающе и открыто.
— Боже меня удержи от такой глупости, — нарочито испуганно сказал он. — Я просто делал заказ и ошибся в количестве стаканов.
На миг Элайджа замер, подозрительно прищурившись, но тут же расслабился и посмотрел на кофе.
— Ладно, уговорил. Тем более ты удачно ошибся — кажется, кофе что надо.
— Надеялся тебе угодить.
Гэвин сказал это совсем другим тоном, и Элайджа сухо сглотнул.
Он схватил стакан, едва не обжегшись, запил окатившее его смущение и хотел что-то ответить, но Гэвин уже уходил к своему столу в другом конце офиса.
Кофе действительно был отличным, и Элайджа, делая мелкие глотки, откинулся на спинку кресла и размял шею. А потом огляделся.
И едва сдержал изумленную улыбку — на столе, как раз там, где недавно стоял злосчастный кактус, красовался другой горшок, из которого торчали три здоровые зубочистки с нанизанными на них веселыми пластиковыми кактусиками. Элайджа потянулся, постучал ногтем по земле в горшке, и та отозвалась звонким стуком — отлично, в пластик воткнуть зубочистку будет довольно проблематично.
А ведь Гэвин не побоялся сделать это перед всем офисом.
Элайджа выпрямился и вытянул голову, выискивая его — он хотел найти Гэвина и хотя бы встретиться с ним глазами, но того из офиса как вымело, и след простыл. Зато он встретился глазами с хмурым седым мужиком, и тот, поморщившись, отвернулся. Кажется, звали его Андерсен, и он действительно несколько раз уходил с работы раньше.
Ну и хрен с ним.

Весь следующий день Элайджа старался уследить за Гэвином. Ему очень хотелось встретиться с ним глазами, а еще лучше поговорить, но тот, с утра вроде веселый, ближе к ланчу вычитал что-то неприятное в своем телефоне и вмиг помрачнел. Проходя мимо, глянул на Элайджу мельком и рассеянно улыбнулся — мысли его были далеко и, как видно, не слишком приятные. Он то и дело писал что-то в телефоне, бросал и лез в него снова, и Элайдже, наблюдавшим за ним издалека, было интересно, что же он пишет.
И это было звоночком. Какое-то время Элайджа даже серьезно раздумывал над тем, чтобы купить им обоим кофе, но все же решил не навязываться на горячую голову и вместо этого уткнулся в планшет. Ему с холодком по коже подумалось, что Гэвин стал занимать большое место в его жизни. Даже становится самым важным в ней фактором.
После работы, конечно! Работа всегда была на первом месте.

***
В это утро на работу он мчался, едва не нарушая правила, и то и дело пялился в планшет, лежащий на соседнем сиденье. Стоянка внизу здания была практически пустой, и Элайджа, оставив машину в каком-то темном углу, не глядя по сторонам прошел в лифт и нажал кнопку своего этажа. И почти не вздрогнул, когда между створок просунулась чья-то рука.
— Привет, — в лифт протиснулся Гэвин, — чего так рано?
Лифт закрылся, дернулся и пополз вверх, набирая скорость.
Настроение у Гэвина явно улучшилось, он, держа шлем под мышкой, не торопясь расстегнул куртку, все в мелких капельках утреннего дождя. Не отводя внимательных глаз с Элайджи, встряхнул головой, и его волосы легли в привлекательном беспорядке. Под его взглядом хотелось то ли сквозь землю провалиться, то ли тоже что-нибудь… расстегнуть.
Жар залил лицо,Элайджа неуверенно улыбнулся, неловко потыкал в планшет пальцем, но тут же снова посмотрел на Гэвина.
— Я хотел извиниться, — выдавил он наконец.
— О как, — Гэвин поднял брови. — Давай. Только интересно, за что.
— Я был очень груб. Ну, когда ты принес мне, — Элайджа замялся, — этот горшок. И кофе.
— Да ладно. Я знал, на что шел.
— Откуда это?
— Вообще-то было видно, как ты увлечен делом, и я прекрасно понимаю твою злость на то, что тебя отвлекает кто-то левый.
— И все же ты отвлек, — хмыкнул Элайджа.
Постепенно он расслаблялся, напряжение уходило.
— Взял на себя смелость, — Гэвин перекинул шлем из руки в руку. — Ты забыл про кофе, про ланч, про перекус, и я решил вмешаться.
— Даже не знаю, благодарить тебя или возмущаться. Я мог сбиться с важной мысли, — сказать получилось легко, хотя на какой-то миг Элайджа действительно почувствовал досаду, что именно так и могло произойти.
— Ты не мог, — спокойно ответил Гэвин и доверительно наклонился ближе. — Ты гений, а таких, как ты, не так-то просто сбить с толка.
Элайджа открыл рот и закрыл его — он понятия не имел, что на это ответить.
— Так… а ты почему так рано? — спросил он неловко, теребя планшет в руках.

И тут лифт затормозил так резко, что у них подкосились ноги. Элайджа пошатнулся, глянул испуганно в такое же ошарашенное лицо Гэвина, и тут лампы мигнули раз, другой и окончательно погасли. Лифт остановился на неизвестной высоте, и они оказались в полной темноте. И тишине.
Элайджа очень хотел сдержаться — он с юности пытался бороться с клаустрофобией, но у него не очень-то получалось. Он резко шагнул к стене, дышать стало тяжело, он зажмурился и с трудом втянул воздух сквозь зубы.
— Что? Элайджа?
Он не ответил, все силы уходили, чтобы держать себя в руках, а не начать скулить от страха — вот это был бы номер. И все равно не смог сдержать испуганного и не вскрика даже, а всхлипа, когда во тьме его коснулись руки Гэвина. Он, кое-как сунув планшет под мышку, вцепился и сжал его куртку в руках что было сил.
— Тихо, Элайджа. Все нормально, — Гэвин шагнул совсем близко и прижал Элайджу к себе. Что-то грохнуло и покатилось по полу. — Это ничего, — зачастил он, когда Элайджа крупно вздрогнул в его руках, — это просто мой шлем. Ну, все нормально.
— Да что нормально? — огрызнулся Элайджа, но Гэвина из своих рук не выпустил и даже прижался к нему еще теснее. — Я… у меня клаустрофобия. Кажется, что все… — он сглотнул и уткнулся лбом Гэвину в плечо, — стены давят, на все тело. Даже дышать тяжело. Дьявол ее дери!
— Не сегодня, понял? — Гэвин обнял Элайджу за плечи, прижал к себе уже осознанно, коснулся его щеки своей. — Сегодня все будет просто. Дай-ка мне возможность нажать на кнопку…
— Не отпускай!
— Не отпущу, — серьезно ответил Гэвин, но все равно потянулся в сторону. — Сейчас, подожди.
Он завозился, тихо выругался, что нет зажигалки, и засветил телефон. Потянулся к панели и изучал ее некоторое время, а потом нажал на кнопку. Послышался то и дело пропадающий шум, и чей-то далекий голос что-то спросил.
— Мы застряли! — закричал Элайджа. — Лифт номер два, сделайте что-нибудь!
В динамике еще что-то прохрипели, послышался свист, и все смолкло.
— Думаю, нас услышали, — с сомнением сказал Гэвин и посветил между ними. — А со светом легче?
— Немного, — сквозь зубы процедил Элайджа. — Но мы все еще висим в неработающем тесном лифте на хрен знает какой высоте. Да еще и внизу пустота! — голос его становился все громче и тоньше, и Гэвин снова его обнял и прижал к себе.
— Тише, тише, детка, — сказал он, поглаживая Элайджу по волосам и в то же время набирая что-то на телефоне.
— Детка? — спросил тот после недолгого молчания, но Гэвин включил громкую связь, сделал большие глаза и ничего ему не ответил.
Послышались длинные, оглушающе громкие в тишине гудки. А потом на том конце подняли трубку, и Гэвин коротко и ясно изложил, где они застряли.
— Делаем, что можем, — ответил ему голос, в котором слышалась растерянность. — Пожалуйста, потерпите, какой-то сбой в программе. Мы связались с поддержкой, там разберутся в самое ближайшее время.
— Хотелось бы верить, — процедил Элайджа сквозь зубы, когда Гэвин завершил звонок.
— Просто закрой глаза и чувствуй, как я тебя обнимаю, — сказал Гэвин, когда дрожь передалась и ему. — Все будет хорошо, они разберутся.
— Куда они денутся, — проворчал Элайджа и снова, согнувшись, уткнулся лбом Гэвину в плечо — тот был ниже него. — Держи меня, пожалуйста, мне так правда легче, — и добавил тихо: — Извини.
— Я понимаю.

Телефон лежал рядом на полу, свет от него мягко расходился вокруг, но Элайджа все равно старался держать глаза закрытыми — так действительно было намного спокойнее. Легче представить, что они не заперты наглухо в отключенном лифте, а просто находятся где-то в безопасном месте и… обнимаются.
Он легко, едва заметно повел головой и почувствовал щекой тепло кожи Гэвина. На расстоянии дыхания, так говорят? И он, не зная, как только решился, подался ближе и коснулся шеи Гэвина носом, горячо в нее выдохнул и вдохнул его запах.
Гэвин замер, и Элайджа успел испугаться, не понимая, что сейчас случится. Возможно, Гэвин его оттолкнет. Или нет?
Гэвин отмер, каменные плечи расслабились, и его рука скользнула по спине Элайджи вверх, коснулась шеи, пальцы зарылись в волосы растрепанного хвоста.
— Вот дьявол, Элайджа, — прошептал Гэвин, потерся своей щекой о его, а потом отстранился, взволнованно дыша.
И Элайджа больше не смог держать глаза закрытыми, потому что ни за что не хотел пропустить выражение лица Гэвина, когда тот потянулся за поцелуем. Решительно, но с заминкой, словно спрашивая, не против ли тот. Против поцелуя Элайджа точно не был, и все внутри у него замерло, когда его губ коснулись теплые губы Гэвина. Они просто касались, дышали друг в друга, трогали неловкими первыми прикосновениями, еще не вполне понимая, реально ли это случилось, но не желая прекращать.
— Мягкие. Твои губы такие мягкие, — сказал Гэвин и, обхватив Элайджу за затылок, наконец поцеловал по-настоящему.

Элайджа не был нецелованным девственником, более того, некоторое время в колледже он уделил именно этому вопросу, подошел к нему ответственно и тщательно. Выбирал партнеров, время, локации, перепробовал все, что мало-мальски его заинтересовало, и вот сейчас, прижимаясь к стене застрявшего лифта и целуясь с Гэвином, он понял, что толком ничего о поцелуях и не знал.
Оказывается, от простого касания губ внутри может разлиться тепло и восторг, в животе все сожмется от предвкушения большего, а в паху потяжелеет. Рот и язык станут чувствительными, и от гладкого скольжения чужих губ чувства будут туманить голову, заставят сильнее стучать сердце и почему-то слабеть ноги.
Элайджа шире открыл рот, подаваясь к Гэвину и играя с его языком своим, обнял его за талию и запустил руки под куртку, в интимное тепло, притерся пахом и застонал.
Выпавший из-под руки планшет грохнул по полу со звуком, словно что-то треснуло, Элайджа непроизвольно дернулся, но за ним не потянулся, продолжая поцелуй… и тут свет зажегся, и пол под ними, наконец, дернулся. Со все возрастающим напряжением загудели моторы, лифт мягко поехал вверх и после щелчка чистый голос из динамика сказал:
— Питание восстановлено. Служба поддержки приносит свои извинения за задержку.
— Спасибо! — отозвался Гэвин через плечо, глядя Элайдже в глаза и поглаживая его скулу большим пальцем.
Тот медленно отстранился, тоже не отводя взгляда, облизал губы и попытался улыбнуться.
— Слушай, — сказал он нерешительно, — я понимаю, я сам в тебя вцепился…
Лифт замедлил скорость, и Гэвин быстро сказал:
— Сейчас не время, согласен? Давай поговорим позже, в нормальной обстановке.
Элайджа успел только кивнуть. Гэвин нагнулся за шлемом и потухшим планшетом, и тут двери лифта отворились, и внутрь заглянула плещущая любопытством Роуз.
— Что за шум? Застряли? — спросила она энергично, и Элайджа мысленно поморщился: действительно, не время.
И кто только вызывает секретарш на работу в такую рань?

***
Поговорить им не удалось ни в тот день, ни на следующий. Аманда наконец смирилась с потерей части акций и с азартом взялась за разработку внешности андроида, так что Элайджа пару дней провел в лаборатории, подгоняя и уточняя расположение биокомпонентов в тонком и стройном корпусе. От невозможности поговорить с Гэвином какое-то время настроение у него было совсем нерадостным, и он пару раз едва останавливал себя от едких замечаний о том, что не только корпус изящнее прототипа, но и личико гораздо гармоничнее, но вскоре исследования его захватили, и он забыл, что недавно был недоволен.
И даже нетерпение куда-то делось, поэтому, оказавшись в офисе, он, мыслями все еще с головой в работе, издалека кивнул Гэвину и засел за последние расчеты. Подходило время плотно взяться за сборку андроида, и он подозревал, что проводит в офисе последние дни перед переселением в лаборатории «Киберлайф».

И снова время понеслось вскачь, снова Элайджа потерялся в нем и понял, что уже очень поздно, лишь когда спина на неловкое движение отозвалась тянущей болью. Он моргнул, стянул очки с уставших глаз и огляделся, потерянно моргая.
Во всем офисе царил полумрак, и только его лампа выделялась ярким сияющим пятном. Элайджа потер глаза и зевнул, расслабляясь.
— Устал? — спросил его знакомый голос, и он крупно вздрогнул. — Эй, это просто я, — сказал Гэвин, стоя в дверях. — Ты освободился? Домой?
— Ох, дьявол, — Элайджа потянулся, с неожиданно сильным удовольствием поймав потяжелевший взгляд Гэвина. — Устал, — сказал он довольно.
— Идем в лифт вместе? — предложил Гэвин и подбросил шлем. — А то вдруг останешься там один.
— А я и забыл бояться, — сказал Элайджа, когда они стояли у закрытых створок и ждали, пока лифт поднимется на этаж. — Совсем заработался.
Гэвин помолчал, глядя на шлем в руках, а потом повернулся к Элайдже и коснулся его плеча рукой.
— Я хотел с тобой поговорить, но тебя не поймаешь.
— Да, много работы в лаборатории…
— А что насчет сейчас? Ты, наверное, устал, и опять не подходящее время?
Элайджа вспыхнул, в груди стукнуло, и он уже собрался сказать, что сил у него еще предостаточно, и они очень даже могут поговорить вот прямо сейчас! Хоть тут, хоть в кафе. Хоть у него, Элайджи, дома…
— Эй, подождите! — раздался хриплый голос, и со стороны курительной раздались тяжелые бегущие шаги.
— Хэнк? — в голосе Гэвина Элайджа уловил сдержанное неудовольствие. — Ты как здесь?
Сам он выразился бы по-другому.
— Заснул в курилке, вот хрень, — Хэнк зыркнул на Элайджу и вошел в лифт за ними. — Ну хоть не раньше положенного ухожу.
И посмотрел с вызовом.
— Мы об этом говорили, — начал было Гэвин, но Элайджа тронул его руку, и он на удивление послушался.

Вниз доехали молча и так же молча разошлись в разные стороны.
Гулкие шаги далеко разносились на почти пустой стоянке, Элайджа разблокировал двери машины, сел и еще какое-то время посидел в тишине. Все-таки он слишком устал, чтобы прямо сейчас действовать, принимать решения. Он мог бы высмотреть Гэвина или позвонить ему — уж номер его телефона он достал, — но им овладело странное бездействие. Он устал.
Поэтому просто повернул ключ в замке зажигания. Мотор завелся, машина тронулась, проехала несколько метров и, дернувшись, заглохла. Элайджа удивленно оглядел приборы, не могла же она сломаться? Но все было проще — бензин оказался на нуле, а ведь шкала у него прямо перед носом! С таким темпом исследований и его погруженностью в них он совсем забыл, что надо бы подзаправиться, вот и получилось, что остался на стоянке один.
Показалась чья-то машина, Элайджа распахнул дверцу и пару раз посигналил, но Хэнк, проезжая мимо, только ухмыльнулся, глядя на него, и нажал на газ.
Звуки вокруг Элайджи постепенно стихли, словно уши заложило, но он не испугался — иногда такое случалось: на него накатывало что-то холодное и безразличное, накрывало, словно психика брала перерыв. И поэтому он медленно выдохнул, посмотрел вслед Хэнку безэмоциональным взглядом и, прислонившись к дверце, вытащил планшет. Этот город просто кишит такси, уж он-то не пропадет…
— Нужна помощь?
Гэвин подкатил на своем мотоцикле практически неслышно и теперь смотрел на него с беспокойством.
— Ты как здесь? — выдавил из себя Элайджа.
Его отчаянно сильно дергало вновь в эмоции, и он пока не знал, как реагировать.
— Ждал, пока ты уедешь. А ты все стоишь.
— Бензин. Он закончился.
Элайджа пожал плечами, словно не понимал, как такое вообще случилось, и Гэвин легко засмеялся.
— Да, такое случается. И иногда очень вовремя.
И подмигнул. Элайджа улыбнулся в ответ, не очень понимая, что тот имеет в виду, но Гэвин уже полез в свой багажник и вытащил еще один шлем. Не такой стильный, конечно, как его собственный, обычный.
— Садись, — он протянул шлем Элайдже, — подвезу с ветерком.
— Это безопасно, надеюсь? — у Элайджи были большие сомнения, но, едва Гэвин демонстративно поднял брови и потянул шлем на себя, схватил его и запер машину.
— Будешь, как клоп на коврике.
От неожиданности Элайджа прыснул и захохотал. И не мог остановиться даже когда надел шлем и сел позади Гэвина на его мотоцикл. Успокоился, лишь когда обнял его, сцепил руки в замок на животе и прижался грудью к спине в черной кожаной куртке. Он вдохнул запах Гэвина: его парфюма, куртки, кожи между шлемом и воротником, и сердце в груди заколотилось.
Гэвин замер на пару секунд, а потом повернул голову.
— Стекло опусти, — сказал он через плечо. — Подскажешь, куда ехать?
Мотор взревел.

Сквозь затемненное стекло заходящее солнце плеснуло в глаза густым оранжевым светом, и Элайджа зажмурился от неожиданности. Дорога блестела, словно огненная река, и они разрезали ее черным острым колесом. Гэвин газанул, и у Элайджи от восторга сбилось дыхание: мимо мчались смазанные деревья, столбы, остановки и стоящие у бордюра машины.
Смотреть вперед было почти невозможно — солнце падало за горизонт, топя город в последних огненных лучах.
— Держись! — закричал Гэвин и вывернул влево.
Дорога пошла круто под уклон, нырнула в тоннель, и Элайджа уставился точно вперед — лампы на стенах сливались в белые пунктирные полосы. Они мягко заваливались то на один бок, то на другой, и Элайдже хотелось смеяться от того, как слаженно действовали их тела. А когда извилистая змея тоннеля вынырнула на поверхность, они словно оказались в другом мире.
Солнце оказалось далеко справа и скрылось за домами, и теперь под темно-синим небом улицы сияли неоном. Сверкала реклама на высотках, фонари освещали полотно дороги мягким светом, а вокруг них мчались машины, обдавая их снопами света фар и выхлопами. Со всех сторон раздавались громкие гудки, шум моторов и шорох шин. То и дело визжали тормоза, опять сигналили, кто-то отчаянно ругался, высовываясь из открытого окна, кто-то молча давил на газ, подрезая другие машины.
Элайджа оказался в этом хаосе впервые и вцепился в Гэвина изо всех сил, то и дело ожидая удара, но тот вел мотоцикл уверенно и аккуратно. Лавировал между машин, плавно входил в повороты, выбирал ровные участки и там прибавлял скорость, и тогда Элайджа смотрел на разлитый вокруг свет, и ему казалось, что обычный мир отодвигается, оставляя их с Гэвином наедине на этой дороге.
И тогда его судорожно сжатые руки расцепились, и он прижал раскрытые ладони к животу Гэвина, прижимаясь уже не отчаянно, а мягко, всем телом.
— Элайджа, что ты!..
Слова эти едва донеслись до Элайджи, он не был уверен, что расслышал верно, но Гэвин прибавил газ и на следующем перекрестке свернул налево. Совсем не в ту сторону, где жил Элайджа.

Целоваться они начали еще на лестнице. Лифта в доме Гэвина не было — всего-то жалкие четыре этажа, — но высокие потолки старинного кирпичного здания делали подъем не слишком быстрым, и у Элайджи горели губы, когда они ввалились в квартиру.
Гэвин отбросил их шлемы на обувную полку и снова, как тем памятным для Элайджи утром, расстегнул куртку. Только сейчас и он мог расстегнуть свою в ответ, а вот стянул ее с него уже Гэвин.
— Не мог дольше ждать, — сказал он, горячо выдыхая Элайдже в шею, — так хотелось с тобой поговорить.
— Погово… — только и успел сказать Элайджа, а Гэвин уже снова целовал его.
И не поспоришь — их тела удивительно быстро нашли общий язык.

Элайджа и представить не мог, что однажды настолько потеряет ясность ума, которой он так гордился, что сквозь марево возбуждения только и сможет, что отмечать: вот только что они стояли у стены, и бедро Гэвина давило ему на пах, а губы целовали, целовали, целовали…
А вот они уже на диване, и Гэвин сидел на нем сверху. Он распустил хвост Элайджи и теперь перебирал его волосы, забирал горстями, рассыпав их по плечам.
— Ты такой красивый, Эл, — сказал он, потянулся и снова поцеловал его.
Он сжал Элайджу своими бедрами, такой тяжелый и горячий, и тому очень захотелось потрогать его член, который сильно натягивал ширинку и упирался в его собственный. Элайджа потянулся, расстегнул молнию и сам застонал вслед за Гэвином, когда его рука коснулась горячего члена с влажной бархатной головкой. Гэвин нетерпеливо толкнулся, задышал глубоко и часто, упираясь лбом Элайдже в лоб.
— Ты резвый парень, да? — спросил он тихо, и толкнулся в ладонь еще раз.
Элайджа не знал, что ответить, поэтому просто выпустил член и облизал ладонь — широко и мокро, — а потом снова обхватил его, чувствуя, как тот нежно дергается в его пальцах. Гэвин неотрывно смотрел на него, его бедра едва толкались, а темная головка то и дело выскальзывала из ладони Элайджи наружу, и снова пряталась внутрь. Капля за каплей вытекала смазка, и член Гэвина скользил все лучше, все быстрее.
— Ну нет, стой, — пальцы впились Элайдже в плечо, и Гэвин со стоном отстранился.
— Что?
У Элайджи даже в груди похолодело: он представил, что сейчас Гэвин усмехнутся, отодвинется и скажет… скажет что-нибудь неприятное. Поэтому услышанные слова словно толкнули его в грудь мягким и теплым.
— Я хочу тебя, детка, а не просто отдрочить. Иди сюда.
Гэвин потянул его лонгслив вверх, потом расстегнул штаны, накрыл пах теплой ладонью, и все смешалось у Элайджи в голове. Он смутно понимал, как торопится, снимает одежду, как остро ему хочется коснуться кожей кожи Гэвина, почувствовать его наготу и жар. Время побежало вскачь, он ловил губами губы Гэвина, сталкивался с его руками, трогал и гладил жадно, стараясь взять больше, ощутить ярче, подарить столько же, сколько сам получал от твердых горячих рук Гэвина, от его губ, от его слов, которые тот шептал то в шею Элайджи, то в волосы, то в самые губы.
Все закружилось, кровь шумела в голове, в паху горело, и Элайджа толкался навстречу тесным и жарким прикосновениям.
Когда в голове немного прояснилось, он уже лежал на диване, а Гэвин целовал его ногу от щиколотки к колену, закинув ее себе на плечо. Его губы были мягкими и влажными, а член горячо мазнул Элайджу по бедру.
Гэвин накрыл пах Элайджи рукой, и тот выгнулся и бесстыдно и требовательно застонал:
— Еще, Гэвин! Еще.
Губы пересохли, и он облизал их, глядя в темные в полумраке глаза.
— Сейчас, все будет.
Зашелестела фольга, а потом Гэвин потянулся и мазнул скользким под яйцами Элайджи, провел дальше, до самой сжатой дырки. И нажал.
— Да, давай так, — прошептал Элайджа и закинул вторую ногу на спинку дивана, раскрываясь, когда Гэвин осторожно протолкнул в него палец.
— А ты растянут, — растерянно сказал Гэвин и впился ему в лицо темным взглядом. — А у тебя нет парня? Совсем случайно, Элайджа?
Тот только закатил глаза.
— Конечно же есть. Розовый пластиковый парень по имени Большой Джо. И он умеет вибрировать.
Гэвин нервно хохотнул и сел ближе, задрал задницу Элайджи себе на бедра.
— Вот это конкуренция. Окей, я Гэвин, — он, жадно глядя Элайдже в лицо, вжался членом ему между ягодиц и плавно въехал в горячую тугую дырку.
Мышцы разошлись, впуская головку, и Элайджа задрожал, принимая. Ему хотелось то ли сжаться,то ли открыться, он не был уверен и поэтому вцепился в диван, кусая губы.
— Нормально? — Гэвин напряженно смотрел ему в лицо. — А жаль, что я не умею вибрировать.
Элайджа засмеялся, но тут же охнул и задышал открытым ртом. Член Гэвина заполнял его, и тугое скольжение по растянутым мышцам закручивало в животе спираль возбуждения. Он застонал, когда Гэвин втолкнулся до конца и его бедра звонко шлепнули по ягодицам, а потом он нагнулся к самому лицу Элайджи, вжался, четко двигая бедрами.
— Надеюсь, я не выгляжу жалким по сравнению с ним? — спросил он Элайджу прямо в губы, обжигая дыханием, а потом поцеловал и поймал его стон, когда двинул бедрами, вытаскивая.
Ответить сразу Элайджа не смог, выдавил позже, уже едва понимая, о чем говорит:
— Опре… определенно нет, уж поверь моему опыту.
А потом Гэвин выпустил его, выпрямился и закинул и вторую его ногу себе на плечо, и вот тогда Элайджа уже не мог не только говорить что-то осмысленное, но и думать. Гэвин трахал его резкими глубокими толчками, и умные мозги Элайджи смыло волной похоти и жара. Он стонал и поскуливал, хватался за что попало и ловил ртом воздух, когда Гэвин наклонился, сгибая его пополам. Поймал, правда, только губы Гэвина и его жесткий поцелуй.
Элайджу протаскивало по дивану, задница горела и сжималась, и он думал, что все, больше не выдержит, и тогда он вскидывал бедра, сжимался и дрожал, пытаясь остановить этот пиздец, но словно со стороны слышал свой голос:
— Еще, блядь.
И принимал все больше и больше.
А потом Гэвин опустил его ноги со своих плеч, и Элайджа обнял его ими за талию и внезапно шмыгнул носом — глаза слезились. Гэвин лег на него, прижался кожей к коже, обнял и заскользил в нем легко, полно и почти нежно.
Он погладил Элайджу по щеке, по шее, его рука спустилась ниже, замерла напротив бешено стучащего сердца и накрыла сосок. Пальцы провернули пирсинг, и Гэвин застонал:
— Элайджа, детка.
И эти два слова подняли в Элайдже жесткую волну, она ударила его в грудь и в пах, и он дернулся, застонал и кончил, мучительно и крышесносно.Он застонал и Гэвин стал двигаться в нем сильно и резко, догоняя свое удовольствие. И почти отключился, ощущая, как тот замер, напряженный, застонал и кончил, дрожа. А потом рухнул на него.

Сил совсем не осталось, Элайджу почти вырубало, поэтому в душе они с Гэвином только лениво и нежно тискались. Он водил по его шее расслабленными губами, собирая воду и остатки запаха, и млел, когда скользкие от геля ладони гладили его спину и задницу.
— Я так понимаю, разговоры будем разговаривать завтра? — спросил Гэвин, когда Элайджа зевнул ему прямо в ухо.
— А я здесь, у тебя…
Элайджа встрепенулся, и Гэвин легко шлепнул его по бедру.
— Не думай глупостей. Конечно, ты тут. Пошли.

Кровать у Гэвина была не такая широкая и удобная, как у Элайджи дома, но тоже вполне неплохая, и он, отбросив полотенце, завалился на нее, не забыв по дороге прихватить свой планшет из коридора.
Гэвин только глаза закатил, но ничего не сказал, и это был огромный ему плюс. Зато потом он лег рядом, обнял Элайджу и положил голову ему на грудь. И тоже зевнул, а потом лизнул сосок, потянул губами пирсинг и, не успел Элайджа возбудиться снова, засопел.
А у того внезапно весь сон как рукой сняло. Элайджа полежал, закрыв глаза и слушая спокойное дыхание Гэвина, а потом, смирившись, осторожно потянулся за планшетом и активировал его, уменьшив яркость до минимума.
Папки на рабочем столе стояли стройным рядком, и он нашел одну, затерявшуюся среди остальных, но, по сути, самую важную.
Раньше она называлась «мудила», но прошла целую эволюционную цепь и теперь название ее было «Моя прелессссть», вот так: с заглавной буквы и с изрядной долей иронии к самому Элайдже.
Он покружил пальцем у папки, но открыть не успел — Гэвин, который вроде как спал, сказал:
— Я знаю, что это все ты.
Ладони у Элайджи тут же взмокли, сердце пустилось вскачь, и он у ужасом понял, что Гэвин прекрасно слышит его стук, лежа на его груди.
— Что именно я? — уточнил он осторожно на всякий случай, все еще надеясь, что Гэвин знает не все.
— Специально с бензином провернул. Я и сам бы лучше не придумал, — Гэвин вздохнул, поднял голову и положил на ее место свою ладонь. — Не бойся ты так, я очень рад, что ты взял дело в свои руки. — Он потянулся к лицу Элайджи и легко коснулся его губ своими. — Я бы еще долго ходил кругами, ты же такой, — он замялся, — ну, я слишком тупой для тебя.
— Не говори ерунды, — ответил Элайджа, все еще не веря, что ему так повезло. — Тупой не работал бы в нашей компании.
— А я как раз собираюсь уходить.
— Куда? — получилось резко, и Гэвин только блеснул глазами.
— Даже не знаю, бояться ли мне такого напора, — хохотнул он. — Буду поступать в Полицейскую Академию.
— Ты это серьезно?
Услышать о реальных планах по уничтожению своей карьеры было удивительно, и Элайджа смотрел на Гэвина, ловя его взгляд в полумраке спальни, во все глаза.
— Я в детстве мечтал, но потом подумал, что это все блажь, да и родители заладили: колледж! карьера! А вот поработал в нашей прекрасной «Киберлайф» и понял окончательно — это не мое.
— Но это же, — Элайджа замялся, но потом все же смог продолжить: — Это не повлияет на наши, — он запнулся, — отношения. Если они у нас, конечно, есть. Вдруг ты имел в виду просто перепих, а я тут уже надумал и болтаю…
Гэвин остановил его поцелуем.
— Только если ты захочешь, — сказал он и обхватил лицо Элайджи руками. — Я тебя узнал.
Элайджа сглотнул.
— Что?..
— Не сразу, конечно. Это ведь я гнобил тебя в старшей школе. Элайджа, вот дьявол, я даже не помнил этого, я это так, походя делал. Я был идиотом и придурком.
— Мудаком, — подсказал Элайджа вертящееся на языке определение.
— Именно. Ты же меня сразу вспомнил, да?
Элайджа очень хотел бы спрятать от Гэвина свои глаза, но тот держал его лицо крепко, не давал отвернуться. Еще можно было зажмуриться, но Элайджа решил быть смелым.
— Узнал, — сказал он просто и продолжил, подбирая слова: — Но почему-то не почувствовал ярости. Нет, я, конечно, позлился денек… или два, а потом понял, что мне все безразлично. Честно сказать, именно ты не так уж и часто обращал на меня внимание, всего-то пару… — он замолчал под взглядом Гэвина, — ладно, пару-тройку раз. А потом я забыл, в колледже были дела поважнее.
— А как сейчас? — спросил Гэвин тихо. — Если я извинюсь, очень-очень искренне, ты простишь меня? Прости, Элайджа.
Тот облизал пересохшие губы, и Гэвин медленно наклонился и поцеловал его еще раз. А потом Элайджа смог ему ответить:
— Ладно… и ты же видишь, где я. Вспоминать не собираюсь и… дьявол, Гэвин, я пока даже не представляю, как буду сидеть без тебя полгода.
Тот засмеялся легко и счастливо.
— Да ты даже не заметишь. У тебя как раз работа продвинулась к завершающей стадии, я бы тебя и так не дозвался, пока ты там все не закончишь.
— Хм, возможно, — Элайджа покивал, потом притянул Гэвина к себе и коротко поцеловал в нос. — Спи. Мне тут идея пришла, сейчас ее набросаю и тоже спать.
— Ночи, — Гэвин медленно спустился ниже, поиграл бровями и куснул Элайджу за сосок со штангой. — Сладких снов, детка.
И упал рядом, прижался боком и бедром, ткнулся Элайдже носом в плечо и, обхватив его рукой, снова засопел. Элайджа не стал ждать и проверять, действительно ли он заснул или снова может сделать сюрприз с признанием.

Поэтому Элайджа разблокировал планшет и без раздумий, сразу, удалил папку «Моя прелесссть». Потом подумал хорошенько и отформатировал весь диск. Восстановить рабочие данные проблем не доставит, прямо завтра с рабочего компьютера и закинет, а вот содержание той самой папки ни в коем случае не должно стать известным Гэвину.
Поэтому Элайджа удалил все данные, что узнал сам и что о Гэвине раскопали после плотной слежки. Его адрес, предпочтения, друзей, любовников.
Он удалил все ссылки на сайты, которые, вроде как случайно, всплывали на телефоне Аманды и подтолкнули ее к его переселению в офис.
Уничтожил данные с камер наблюдения. Ранние — любимые места отдыха Гэвина, где он чаще всего обедал, где развлекался, его друзей. И поздние: например, как Крис шел к кабинету Аманды, и Элайджа, следя за ним, сказал нужные слова в нужное время, чтоб он точно все услышал про «ранние уходы». Запись, на которой он сам воткнул первую зубочистку с оскорблением в кактус, рассчитывая на чувство справедливости, которое не даст Гэвину оставить его в беде. Другие офисные, правда, очень активно поддержали этот квест с зубочистками, и это было пусть ожидаемо, но все равно неприятно.
Потом было самое мерзкое: парень, с которым Гэвин встретился пару раз, в личной переписке с кем-то высмеял его, и Элайджа с огромным удовольствием подстроил сбой системы. Тот идиот так и не понял, что это не он случайно переслал переписку Гэвину, а вмешался кое-кто… неравнодушный. Как Элайджа и предполагал, Гэвин парня послал, погрустил денек, а потом его отпустило.
А потом Элайджа успел утром в лифт строго вовремя — вполне реально подгадать время, если знаешь, где находится сейчас и куда направляется твой оппонент. Гэвин хотел поработать пораньше, Элайджа хотел побыть с ним наедине. Взломать программу управлением лифтом и не позволить быстро ее починить было очень просто. А вот решиться и пойти на это с его реальной клаустрофобией было совсем не так весело, но он не мог упустить такой шанс. Гэвин… Элайджу при мысли о нем бросало в жар, у него даже руки дрожали, поэтому он на это и пошел. И не пожалел. Первое прикосновение наедине стоило всех его страданий.
Все трудности остались позади, и впереди был лишь чистый лист, с которого они могли начать.
Это если не считать облака, в котором, если постараться, можно все найти снова. Но он не собирался искать, серьезно, с этим покончено.
Элайджа усмехнулся. Смешно, но среди удаленных данных ничего не было о сегодняшнем вечере, потому что он действительно забыл о бензине, и это оказалось именно тем, что заметил Гэвин.
Элайджа выключил планшет, отложил его и улыбнулся с щемящей нежностью, глядя на спящего Гэвина. А потом обнял его, закрыл глаза и через пару минут уже спал, обнимая единственного человека, которого он любил так, как умел.

Дуремар из Коннемары2021.09.14 20:49
Я весь фик читал с одним отношением к главгеру, а потом одним махом резко свое отношение к нему поменял. И впечатлился.
Что понравилось по ходу) Ну во-первых и самое главное – гений) Это всегда своеобразный взгляд на все)

читать дальше
Этот Гэвин был неплохим инженером: звезд с неба, конечно, не хватал, но с заданиями справлялся достойно. Хотя мог бы соображать и быстрее.
Типикал взгляд гения) Высокомерие и снобство XD

Элайджа поморщился, поправил очки, сдвинув их пальцем на переносицу, и тут же смутился, потому что кто-то когда-то сказал ему, что это очень задротский жест.
Я немного прямо представил Шелдона из ТБХ XDD

Аманда приделала новой модели андроида лицо своей подруги? Спс, зашипперил фемслэш))

Отношения Элайджи с Амандой зашли со свистом) Например, понравилась реакция Аманды, когда гений сказал, что теперь уходит вовремя домой. ВСЕГО ЛИШЬ 8-мичасовой день отпахает, как так? Я бы тоже на месте босса был бы недоволен такими изменениями в расписании ценного сотрудника XD

Идея с кактусиком-зубочистками хороша. Противостояние, гибель, возвращение кактуса уже модифицированным и бронированным XD Я с большим интересом следил за его приключениями)))

прошел в лифт и нажал кнопку своего этажа. И почти не вздрогнул, когда между створок просунулась чья-то рука.
— Привет, — в лифт протиснулся Гэвин,

Тут уточню мышь. В современных офисных лифтах стоят сенсорные датчики на дверях. И если просунулась рука, они сразу откатывают створки обратно в пазы. Они могут не закрываться и пищат, даже если просто человек внутри кабины слишком близко стоит к невидимой линии закрытия двери. Так что Гэвину протискиваться абсолютно незачем, особенно в богатой передовой корпорации.

Лифт остановился на неизвестной высоте, и они оказались в полной темноте. И тишине.
И все равно не смог сдержать испуганного и не вскрика даже, а всхлипа, когда во тьме его коснулись руки Гэвина.
Он, кое-как сунув планшет под мышку, вцепился и сжал его куртку в руках что было сил.

Я сначала хотел спросить, а почему нельзя включить на планшете фонарик и положить его, допустим, на пол лампочкой вверх? Чтобы снять этот ужас полной темноты? Сделать более-менее освещение?
И почему они не проверяют связь? Опять же, планшет Элайджи, телефон Гэвина. Вотсапп, фейстайм, корпочат…
Но потом с облегчением увидел, что нормально, телефон стал фонариком, и Гэвин позвонил. Молодец!
И еще я сначала решил, что Элайджа свой планшет заныкал с концами на волне фобии, но конец фика все расставил по своим местам.

Легче представить, что они не заперты наглухо в отключенном лифте, а просто находятся где-то в безопасном месте и… обнимаются.
Это было мило! И очень правильно, Элайджа решил переключиться и хоть психовать меньше стал)

Мне вообще понравилось, что переселение Элайджи в офис благотворно на него подействовало. Он вдруг обнаружил, что не один он тут работает, пашет и тратит на работе очень много времени сверх положенного. Например, секретарша Роуз, которая для Элайджи так неожиданно оказалась рано в офисе. А он думал, явно, что только он рано поднимается и приходит на работу работать. А тут, оказывается, у девочки тоже есть работа, лол) Хотя видимо раньше он считал ее бездельницей.
Или тот же Хэнк, который засиделся допоздна, как и гений (Гэвина не беру в расчет, он сторожил Элайджу). И причем явно так упахался, что отрубился в вонючей курилке.
Вот эта рабочая атмосфера вокруг, что не только Элайджа working dude, удалась. Хотя он конечно вовсю хрустит мизинчиками на всех.

И вотэтоповорот – ух, я не ожидал! Школа, милая школа, вот надо было догадаться) Любовь зла, конечно. А в итоге ботан и гнобитель вместе, и последний даже раскаивается. Это хорошо.
А потом выясняется, что эта няша-гений тот еще ебанутый сталкер, азаза))) Вот тут я пришол в мстительное удовлетворение, потому что прямо все заиграло коварными красками XD

А потом обнял его, закрыл глаза и через пару минут уже спал, обнимая единственного человека, которого он любил так, как умел.
Все-таки травля в школе его поломала. Стал не просто долбанутым гением, а долбанутым ублюдком. Реально, конец был внезапен и вызвал большой интерес) Я с такой симпатией относился весь фик к Элайдже, а в конце он в один момент превратился в мерзкого, неприятного, умеющего со вкусом подставлять других людей манипулятора и говнюка. Это было внезапно XDD
И оказывается, что офисный народ не зря в самом начале к нему относится без симпатии. Есть за что.
А на месте Гэвина я бы остерегался. И реально, карма нашла) Когда-то один травил другого и ломал ему психику и мозги. Теперь жертва нашла мучителя и превратила его в мошку в своей паутине. Кабзда котёнку, я бы сказал) И очень скоро. Думаю, любовь Элайджи выйдет Гэвину боком)
Амирам2021.09.19 11:30
Дуремар из Коннемары

Очень приятно получить такой большой отзыв, пока его читала сама всю историю с начала пережила)
читать дальшеЭлайджу, конечно, очень старалась выписать неоднозначным, мастер продумывания и интриг, ничего у него просто так не будет, везде двойное-тройное дно. Где может, там и играет; как умеет, так и манипулирует. Здесь он еще не вошел в силу, а вот потом, когда заматереет, а андроиды заполнят города... и это другая история.

Приятно, что на вопросы по ходу текста сам текст дает и ответы. Я очень старалась не оставлять белых пятен типа света в лифте и связи. А насчет дверей лифта спасибо, приму к сведению!

Ах, Аманда с подружкой, которая требует, чтобы лицо первого андроида стало ее лицом. Чувствую непростые отношения)

Элайджа, конечно, не планировал стать ближе к народу, когда переезжал в офис, он хотел всего лишь стать ближе к Гэвину, но увидел и простых людей, узнал их лучше. Хотя, отложит далеко, в ячейки памяти, а сейчас создание Хлои, производство. Гэвин.

Насчет будущего. Пока, я думаю, у Гэвина нет причин для беспокойства, Элайджа ничего на волне обретенной любви с ним не сделает. А вот потом...

Как автор я очень фиалочная фиалка, и я в них верю! Сам фик тоже написан гораздо мягче, чем это можно было сделать. Сгустить бы краски, и издевательства в школе сделать жестче, и сталкерство с более трезвым, расчетливым взглядом, и получилась бы острая история. Но мы, как кактусик, сидим в горшочке и цветем. (всратенькая метафора))

Спасибо вам большое за подробный и эмоциональный разбор! Было интересно читать оба)♥
Дуремар из Коннемары2021.09.19 20:44
Амирам ответ на ответСам фик тоже написан гораздо мягче, чем это можно было сделать. Сгустить бы краски, и издевательства в школе сделать жестче, и сталкерство с более трезвым, расчетливым взглядом, и получилась бы острая история.
Пока, я думаю, у Гэвина нет причин для беспокойства, Элайджа ничего на волне обретенной любви с ним не сделает. А вот потом...

Спасибо за ответы, я надеялся узнать, какой цвет синих занавесок предполагает автор 🌺


Но мы, как кактуик, сидим в горшочке и цветем. (всратенькая метафора))
Черт, я по-дурацки хочу это в подпись запишу ее в свой склерозник, это чертовски милая всратенькая метафора XDDD

цитировать