Игры 3-15К;количество слов: 14664
автор: Valemora

Не проходите мимо

саммари: Гэвин уставился в потолок и отчётливо скрипнул зубами в ночной тишине, прерываемой только звуком шагов.

За его окном.

По стене.

На восьмом, мать его, этаже.
примечания: Арт от Tatsuga (https://vk.com/alinarisuet). Вампир!ау (все андроиды = вампиры). Альтернативная ксеноанатомия :) Время действия второй части - где-то спустя три месяца, третьей - спустя год.
предупреждения: Нецензурная лексика, Ксенофилия

1.

Нет, это уже было форменное издевательство.

Гэвин уставился в потолок и отчётливо скрипнул зубами в ночной тишине, прерываемой только звуком шагов.

За его окном.

По стене.

На восьмом, мать его, этаже.

– Я тебе сейчас ноги повыдёргиваю, еблан бледномордый!.. – громко рявкнул он, надеясь, что его услышат.

Мерное цоканье каблуков по кирпичам не сбилось с ритма ни на секунду, но довольно скоро затихло – в конце концов, Гэвин жил на предпоследнем этаже, и выше забираться было уже особо некуда.

Грёбаный сосед с девятого шастал домой по стенке уже четвёртый день подряд и этим уже знатно заебал, потому что каждый раз умудрялся попадать ровно на тот момент, когда сон был совсем неглубоким, и от звука шагов Гэвин моментально распахивал глаза и потом долго ворочался, пытаясь уснуть обратно.

– В следующий раз урою нахуй, пидрила кривозубая! – проорал Гэвин в потолок – но сосед в очередной раз его проигнорировал, и Гэвин снова выругался, зло ткнул подушку кулаком и повернулся на другой бок, натягивая одеяло повыше.

*

Топ-топ. Топ-топ, топ-топ, топ-топ...

Гэвин вскочил с кровати, рванул к окну и, распахнув его, вывесился наружу и заорал:

– Я же тебя, блядь, предупреж...

И осёкся, уставившись на вампира, замершего на стене этажом ниже с нелепо занесённой в воздухе ногой и пялящегося в ответ расширившимися от неожиданности глазищами, ярко полыхнувшими жёлтым в ночном свете.

– Коннор? – опешив, выдавил Гэвин.

Вампир растерянно поморгал и, не отводя взгляда, поспешно поднял руку и вытащил левый наушник.

– Детектив Рид?..

*

... – А я уже охренел было – думаю: ну ни хуя себе, мало ему меня на работе доёбывать, так он домой заявился, – фыркнул Гэвин. – А оказывается, мы с его младшим братцем уже второй год соседи. И как это я тебя раньше не видел?

Ричард, которому надоело стоять, уселся на стене рядом с его окном, поджав под себя одну ногу, и пожал плечами:

– Так я днём сплю и работаю в основном из дома, только во второй половине ночи выхожу. Вы извините, что я будил – не думал, что так громко получается, а за музыкой шагов не слышно. Я в следующий раз разуюсь, когда пойду.

Гэвин повернул голову набок, чтобы было удобнее смотреть на него, и подпёр щёку ладонью.

– А хрен ли ты вообще по стене ползаешь? Что, лифт и лестница для слабаков?

Ричард беззаботно улыбнулся, сверкнув двумя рядами нечеловечески острых зубов с заметно выделяющимися клыками.

– А я ключи потерял, – без стеснения признался он. – Никак руки не доходят поискать нормально, а второй комплект у Коннора...

– ...а он в командировке, – закончил за него Гэвин. – Не, ну ты вообще нормальный? А если ты их не дома проебал? Да и так окно нараспашку оставлять тоже надо мозги иметь, конечно – к тебе же влезть как два пальца, вас, упырей, в городе до хера!

– Ничего, у меня брат и сосед – детективы, – Ричард лукаво подмигнул, и радужка бликанула весёлым неоново-голубым в свете фонаря. – Так что я верю: правосудие восторжествует!

– Ага. Только мы в убойном отделе работаем – учитывай, сосед, что наше правосудие обычно приходит поздновато для жертвы, – ухмыльнулся Гэвин. И спохватился: – А как ты меня вообще узнал-то?

– Так по фотографиям, – тут же отозвался тот. – Я фотореконструктор, так что Коннор мне приносил на обработку все фотографии из вашего отдела, заодно и рассказал, кто есть кто.

– А, так это ты всех наших упырей дорисовывал, – понял Гэвин. – Ничего так, похожи. А чего это ты вдруг решил поперёк остальных? Вроде, средний ваш тоже в полиции же?

– Угу, в Бостоне служит, – кивнул Ричард. – Я изначально тоже думал податься или в полицию, или в спецназ, вампиров в силовых структурах любят, сами знаете, но я так-то всегда неплохо рисовал и три-дэ моделил – так, для души, фанарт разный там, портреты по мелочи... А потом нам после выпуска отдали школьный альбом.

Он выразительно посмотрел на Гэвина, и тот заржал:

– Дай угадаю: все ваши рожи как будто за пять минут бесплатной прогой сгенерили?

Ричард театрально застонал и откинулся назад, распластавшись по стене и закатив глаза:

– Это был кошмар, честное слово. Меня как будто под полуденное солнце пихнули, я чуть не вскипел на месте!

Он повернулся на бок, приподнялся на одном локте и, глядя на Гэвина, грустно заломил брови:

– Ладно мы сами на себя не похожи, это ещё полбеды – так на некоторых вообще забыли руки пририсовать! Рукава у пиджаков на фото есть, а в них – пусто! А денег угрохали – ну, вы представляете, сколько стоит позвать на торжество фотореконструктора, и у нас в классе было шесть вампиров. Больше сотни фотографий!

Гэвин сочувственно присвистнул, прикинув масштабы раскошеливания.

– Пиздец какой.

– Вот-вот, – вздохнул Ричард. – В итоге я вытребовал исходники и сделал всё сам. Угрохал кучу времени, в процессе как-то втянулся – и... в общем, уже больше десяти лет этим занимаюсь. И в цел...

Он внезапно осёкся и подскочил, глядя на восток, где рассветное солнце начало пробиваться сквозь низкие облака, цепляясь лучами за крыши домов и подбираясь всё ближе.

– Ой. Мне пора. Ещё раз извините, впредь буду ходить аккуратнее. Хорошего дня! – поспешно выпалил он и, пробежав по стенке до своей квартиры, юркнул в гостеприимно распахнутое окно и задёрнул за собой шторы с громким звяканьем.

Гэвин только фыркнул и покачал головой, глядя ему вслед.

*

Гэвин затянулся и выпустил на улицу облачко дыма, наблюдая, как внизу один за другим зажигаются фонари. Внезапно окно над ним хлопнуло, и раздался дружелюбный голос его соседа:

– Добрый вечер, детектив!

– Что, проснулся? – хмыкнул в ответ Гэвин.

Раздался шорох, и сверху свесилась довольная рожа Ричарда.

– Солнце наконец-то село, и я готов к новым свершениям, – возвестил он, лыбясь во все сорок зубов.

Только сейчас Гэвин разглядел, что глаза у него – когда не вспыхивали ярким сине-жёлто-красным триколором, отражая свет – оказывается, были серые, и мысленно посочувствовал бедняге: светлоглазые упыри с солнцем совсем не дружили. Это вам не Коннор, который нагло шастал везде в любое время суток, не боясь солнечной аллергии и максимум лишь натягивая шапку ближе к полудню, пряча под ней легко сгорающие острые уши.

-...ктив? Гэвин?..

Гэвин встрепенулся.

– Чего тебе?

– Я сказал, что хотел бы вас чем-нибудь угостить. Тебя. В качестве извинения. Кофе?.. Я знаю отличное местечко неподалёку...

– Ага, чтобы я и сегодня не уснул, – фыркнул Гэвин и затянулся ещё раз.

– Тогда чай? – невинно спросил Ричард.

– Я похож на человека, который пьёт чай?..

– Откуда мне знать? Вас, людей, очень сложно различить, вы для нас с виду совсем одинаковые, – с абсолютно серьёзным лицом сообщил Ричард – и Гэвин, пару мгновений озадаченно поморгав, загоготал.

– Да ты расист, зубастый!..

И неожиданно даже для себя добавил:

– А пошли. Сто лет не пил нормальный чай, а не говно из пакетика, хоть вспомню, как это.

– Я внизу подожду, – кивнул Ричард – и быстро и совершенно бесшумно сбежал вниз по стене, держа ботинки в руке, как и обещал.

*

– Эй, сосед! Не спится? – радостно поприветствовал Ричард, поднимаясь по стене.

Гэвин озадаченно уставился на него:

– Коннор вернулся, вообще-то. Ты не знал?

– А, – Ричард махнул рукой, останавливаясь прямо под его окном, и Гэвин отвёл сигарету подальше, чтобы не засыпать его пеплом. – Никак не найду время заехать к нему, да и привык уже, если честно.

– И свои ключи тоже поискать всё некогда? – усмехнулся Гэвин.

Ричард лишь беззаботно пожал плечами в ответ и открыл было рот, когда вдруг окно этажом ниже и чуть левее распахнулось, и сосед с седьмого рявкнул:

– Да заткнитесь вы уже, сколько можно трындеть каждую ночь! Свалите нахрен от окна, спать невозможно!..

Они оба замерли от неожиданности. Вытаращились друг на друга.

Заржали.

– Я же сейчас поднимусь, мать вашу!..

Всё ещё гогоча, Гэвин отодвинулся от окна и поманил Ричарда в комнату.

Ричард застыл, не двигаясь.

– Ты приглашаешь? – неожиданно серьёзно спросил он.

Гэвин лишь закатил глаза в ответ.

– Да, приглашаю. Залезай уже.

Ричард осторожно коснулся рамы – и, когда она его предсказуемо не обожгла, ухмыльнулся и забрался внутрь. Замер, с неприкрытым любопытством оглядываясь по сторонам; Гэвин тоже быстро осмотрелся, но не нашёл ничего чересчур предосудительного – разбросанные вещи не в счёт – и кивнул в сторону кухни.

– Что пить будешь? Крови нет, уж не обессудь.

– Очень смешно, – фыркнул Ричард. – Пиво есть?

– Да хрен вас разберёт, голодные вы или нет, – проворчал Гэвин, направляясь к холодильнику.

– Стоило бы об этом подумать до того, как ты меня приглашал, сосед! – весело крикнул ему вслед Ричард.

– Зубы обломаешь! – тут же парировал Гэвин.

Вернулся, кинул ему бутылку – тот ловко поймал её, подцепил крышку длинными когтями и сорвал явно привычным движением. Хмыкнув, Гэвин протянул к нему руку со своей, дождался, пока Ричард откроет и её, легонько стукнул по его бутылке в подобии тоста и сделал глоток.

На миг повисла тишина, но не успела она стать неловкой, как Ричард снова подал голос, спрашивая о кубке в шкафу – как только разглядел, глазастый. Гэвин начал рассказывать про школьную команду и про свою любовь к футболу, стараясь не думать о том, что он с какого-то хрена пригласил к себе в дом едва знакомого упыря, да ещё и живущего в опасной близости от него. Проголодается – обед рядом, только рукой дотянись, пусть Ричард и не походил на маньяка и наверняка исправно получал свою дозу крови в клинике каждый месяц.

Просто... опасностью от него не веяло ни на грамм, даже несмотря на частокол острых зубов, сверкающих при каждой улыбке, длинные когти на пальцах, сжимающих бутылку, и глаза ночного хищника, по-кошачьи сверкающие неоном, когда на них падал отблеск экрана телевизора.

И дело точно было не в том, что он в целом был во вкусе Гэвина – от его братца, несмотря на почти такую же внешность и вежливое дружелюбие, постоянно веяло каким-то необъяснимым холодком опасности, и Гэвин это почуял сразу как тот перевёлся к ним в участок, ещё задолго до того, как на его глазах Коннор пробил здоровенным упырём-серийником сразу две стены навылет, а затем прокусил ему позвоночник в завязавшейся драке, обездвижив до приезда спецфургона с ограничителями. И пока тот добирался до жопы мира, в которой они наконец-то догнали этого урода, так спокойно потягивал плазму из пакета, словно это не ему оторвали руку, и это не он только что заливал всё вокруг синей кровяной жижей.

Рука-то потом выросла заново, хрен ли ей будет, а вот нервные клетки Гэвина так и не восстановились. Он сильно подозревал, что Андерсон не съехал с катушек от работы с этим упырём только потому что регулярно ходил поддатым, и оттого клал хуй на подобные представления. Хм, ну или поддавал, потому что работал с ебанутым кровососом, и пытался сохранить остатки разума. Впрочем, неважно – факт оставался фактом: если от Коннора вставали дыбом волосы даже на жопе, то от Ричарда они ни разу не шелохнулись.

А вот что-то другое – вполне себе оживлялось. И отказывалось успокаиваться даже когда Гэвин в очередной раз ловил себя на том, что заворожённо пялится на зубищи Ричарда.

Скорее, наоборот.

*

Главное, началось-то всё очень мирно и невинно. Просто вечером раздался звонок в дверь, и когда Гэвин открыл, то увидел на пороге Ричарда, который с торжествующим видом продемонстрировал ему связку ключей.

– Нашёл! Завалились за подставку для обуви, – гордо сообщил он.

– Не прошло и трёх недель, – Гэвин выразительно хлопнул в ладоши два раза, изображая бурные аплодисменты.

Ричард в ответ театрально раскланялся.

– Зайдёшь? У меня есть пиво, чипсы и пятый сезон «Киберпанка».

Гэвин растерянно моргнул.

– Что, сейчас?

– Ну да, – пожал плечами Ричард. И поспешно добавил: – Но если занят, можно и потом – благо, идти недалеко, если что.

Гэвин подумал – и кивнул.

– Ну пошли.

И получил в ответ сияющую улыбку.

Ожидаемо, квартира у Ричарда была такая же по планировке – но здесь сходство заканчивалось. Если у Гэвина дома всё было скучно и довольно стандартно по человеческим меркам, то упырь устроил своё логово совершенно иначе. Куча полок на стенах и даже потолке, при этом пол был практически пустой, толком даже сесть не на что. В спальне вместо нормальной кровати всё место занимал популярный у вампиров гигантский матрас с грудой – реально грудой, их там было полсотни, а то и больше – разномастных подушек, в которых легко мог спрятаться даже самый здоровенный клыкастый клаустрофил. Спасибо, что хоть не в ящике дрых, как некоторые. Над разноцветным хаосом висел прибитый к потолку гамак – так, что забраться туда смог бы только тот, кто умел шастать по стенам. Гостиную же Ричард превратил в рабочий кабинет – дидж-экран, ворохи набросков и распечатанных фотографий там-сям; на огромном мониторе в углу – наполовину дорисованный портрет вампирши в строгом деловом костюме.

– Обязательное требование фотографии в резюме – это боль всей нашей расы, – со вздохом прокомментировал Ричард.

– Зато без работы не останешься, – ухмыльнулся Гэвин, и Ричард заговорщически подмигнул в ответ.

Ну вот да. Мирно и невинно.

Гэвин даже не смог бы точно отследить момент, когда обычная дружеская посиделка переросла в нечто совсем иное. Вот они идут на кухню, чтобы взять перекус перед тем как залипнуть в сериал... вот Ричард кидает ему чипсы и лезет в холодильник за пивом... вот подходит ближе и протягивает бутылку...

А вот его вжимают в барную стойку, а сам он уже сграбастал Ричарда за задницу и пытается достать ему языком до самой глотки – и хрен с ними, со здоровенными и, сука, острыми зубищами.

Видимо, язык он об них таки оцарапал – потому что во рту появился металлический привкус, а Ричард застонал в поцелуй и начал бесстыдно тереться всем телом, точно огромный кот, почти до боли впиваясь когтями в плечи.

– Ауч, – предупреждающе зашипел Гэвин.

– Извини, – выдохнул Ричард, с явным усилием над собой разжимая пальцы. – Сложно сосредоточиться. Отвлекает. Я не голодный, не подумай, просто... ох, чёрт...

Не удержавшись, он снова потянулся за поцелуем, вылизывая рот Гэвина, а затем зажмурился и довольно, мечтательно вздохнул.

– Извращенцы вы, – ухмыльнулся Гэвин. – Со стояком на еду.

– Дело не в еде, – Ричард ткнулся ему носом в шею, провёл по ней губами. Затем зубами, царапая почти невесомо – и Гэвин сглотнул, замирая от какого-то первобытного страха и предвкушения, чувствуя, как по коже начинают бежать сладкие мурашки.

– Не кусай, – хрипло выдавил он.

– Не буду, – дрожащим голосом прошептал в ответ Ричард.

И провёл зубами ещё раз. Застонал – еле слышно, как-то жалобно, почти заскулил, и от этого звука у Гэвина чуть не подкосились ноги.

– Чтоб тебя, – беспомощно пробормотал он и дёрнул рубашку Ричарда, начиная торопливо расстёгивать пуговицы на ней неловкими пальцами.

Вообще Гэвин с кровососами не трахался – ну, если не считать пары экспериментов в ранней молодости – и уже подзабыл, что на ощупь они немного другие; огладил ладонями прохладную, упругую кожу, плотнее человеческой и совсем безволосую, пробежался пальцами по рисунку клановых меток, так похожих на родинки. Опустил руки ниже, подцепил за пояс и потянул, вжимая в себя крепче.

– Ох, да, – Ричард закусил губу, на миг зажмуриваясь, а затем двинул бёдрами навстречу и начал нетерпеливо стягивать футболку с Гэвина; провёл когтями по груди, оставляя яркие красные полосы, и, опустившись на колени, уткнулся лицом ему в пах, потираясь носом о стоящий колом член и довольно урча, ловко расстегнул джинсы, рывком стянул их до колен, обхватил член ладонью, с явным наслаждением проходясь языком по нижней стороне – и Гэвину сразу захотелось нарушить древнее как мир правило: «не давай упырю сосать что бы то ни было», хрен с ними, с зубами.

Но Ричард, к счастью, оказался умнее, поэтому лишь облизал член ещё раз – и поднялся обратно, продолжая ласкать рукой, провёл языком по животу, подразнил сосок, снова уткнулся в шею, шумно втягивая воздух и довольно выдыхая следом. Гэвин, чтобы не отставать, тут же в свою очередь запустил руку ему в штаны, огладил непривычно узкую, слегка заострённую головку; скользнул ниже, нащупывая ребристый выступ, и потёр его.

Ричард ахнул, мгновенно обмякая у него на плече. Гэвин самодовольно ухмыльнулся – не забыл, эта фишка и правда работает! – и потёр снова, чувствуя, как по пальцам начинает течь прохладная смазка.

– Выбирай, – пробормотал он на ухо Ричарду, – или мы отдрачиваем друг другу тут, или я выебу тебя в спальне.

– Хн, – жалобно проскулил в ответ тот, толкаясь ему в ладонь и явно не желая выбирать.

Поэтому Гэвин выбрал сам – и, выпутавшись из своих штанов и вытащив руку из чужих, потянул его за собой.

– Гондоны есть? – запоздало спросил он уже в спальне, оглядывая ворох подушек и пытаясь сообразить, как именно на этом всём будет удобнее потрахаться.

– На тебя не налезут, – Ричард снова уткнулся ему в шею, будто там было мёдом намазано, шумно дыша. – Узкие. Но я недавно проверялся, в анализах всё чисто.

– Я тоже чистый, – отозвался Гэвин, и Ричард кивнул.

– Тогда я не против, если и ты не против. Любовь без границ и барьеров – это же прекрасно, – тихо фыркнул он и, не удержавшись, снова легонько прихватил шею зубами.

Смеяться, когда твою артерию ласково сжимают острые зубы, было довольно опасно – но Гэвин всё равно гоготнул. Сжал-разжал пальцы, глядя, как между ними протягиваются вязкие прозрачные ниточки.

– Про смазку спрашивать, пожалуй, не буду, – ухмыльнулся он.

– Мы самодостаточные, да, – серьёзно подтвердил Ричард – и, перехватив его руку, неторопливо провёл языком между пальцами; глаза в полумраке на миг вспыхнули змеино-жёлтым.

Гэвин коротко выдохнул и опрокинул его на подушки, падая следом. И да, в них действительно можно было утонуть, настолько они были мягкие и удобные. Ричард привычным жестом откинул парочку, устраиваясь поудобнее и, извернувшись, выскользнул из штанов; отбросил их куда-то в сторону и снова потянул Гэвина на себя.

Контраст прохладной кожи Ричарда и разгорячённой Гэвина – будоражил. Гэвин тёрся всем телом, хватал везде, где только мог, сжимал, не боясь оставить синяки, а Ричард сдавленно шипел и клекотал, вскидывая бёдрами навстречу, царапал когтями – чувствительно и жгуче, но не до крови – прикусывал губы, безжалостно сминая их острыми зубами, и его глаза сверкали то жёлтым, то ярко-голубым, ловя отблески света из гостиной. Гэвин снова потёр чувствительное местечко на члене, ухмыляясь громким всхлипам, собрал выступившую смазку на пальцы и начал было неторопливо подготавливать Ричарда...

Но тот решил, что такой ритм не для него – и, толкнув Гэвина, опрокинул его и тут же уселся сверху; сам сжал свой член, набирая смазку в ладонь, растёр её по члену Гэвина и без лишних церемоний оседлал его. Коротко выдохнул – и начал двигаться.

Гэвин заворожённо смотрел, как плавной волной сокращаются мышцы под бледной кожей, и подавался навстречу каждому движению; Ричард снова провёл когтями по его груди, на этот раз сильнее, и Гэвин сдавленно зашипел, когда местами на царапинах выступили мелкие капельки крови. Не прекращая двигаться, Ричард стёр их кончиками пальцев, поднёс к губам и втянул в рот, вылизывая и посасывая в такт толчкам, раскачивающим его тело, шумно вздыхая и постанывая от удовольствия; второй рукой он провёл по своей собственной груди, вонзая когти куда глубже; Гэвин еле слышно выматерился, глядя, как из царапин потекла густая синяя кровь – и тут же перестала, а ранки мгновенно затянулись.

– М-м, – мечтательно выдохнул Ричард и, поймав взгляд Гэвина, улыбнулся – острозубо и полупьяно – а затем снова закусил губу, начиная двигаться размашистей, сжимая и поглаживая блестящий от смазки член.

Выругавшись снова и понимая, что ещё немного, и Ричард явно начнёт кусаться, а главное, он ему позволит, а то и сам попросит, Гэвин сильно вскинул бёдрами – Ричард зашипел от неожиданности, распахивая глаза и чуть не падая вперёд – затем ещё раз...

– Стой, не так – блядь, дай... вот, давай так, ага, – бессвязно забормотал Гэвин, выбираясь из-под него и перекатываясь по кровати, меняя позу, устраиваясь сзади и бесцеремонно утыкая Ричарда лицом в подушки, вцепившись тому в волосы, чтобы удержать крепче. Поскольку последовавшие за этим громкие стоны и шипение явно не были протестом, Гэвин вошёл снова и начал двигаться уже быстрее, то оглаживая спину ладонями, то опять вжимая голову сильнее, глуша всхлипы и стрекочущий клёкот отчаянно подмахивающего ему Ричарда; тот вцеплялся в подушки, неосознанно подгребая их ближе, под себя, тёрся об них, выгибаясь и поднимая задницу так, что казалось, будто у него сейчас переломится позвоночник – а затем раздался треск ткани, и он хрипло зарычал, дрожа всем телом; Гэвин чертыхнулся, навалился на него, вбиваясь снова и снова под прерывистое хриплое дыхание и сдавленные стоны Ричарда, всё ещё пытающегося подаваться навстречу, несмотря на заметно подрагивающие колени. Закусив губу, чтобы удержать вскрик, Гэвин вышел в последний момент и успел только обхватить член, даже ни разу не двинув рукой, как тут же щедро забрызгал спину Ричарда.

– Блядь... ох, блядь... – слабым голосом пробормотал он и, не удержавшись, вошёл снова и сделал ещё несколько толчков, одновременно растирая потёки спермы ладонью. Уткнулся лбом между лопаток и шумно выдохнул: – Кровосос, ты пиздец.

Сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.

– Ты что, подушку разодрал? – Гэвин почувствовал, как на лицо неудержимо ползёт ухмылка.

– М-м, – откликнулся Ричард – и поёрзал. Поняв намёк, Гэвин отлепился от него и тяжело рухнул рядом, с довольным видом глядя на печальные останки оранжевой подушки.

– Лучше она, чем я, – хмыкнул он.

– Определённо, – рассмеялся Ричард и, перекатившись на бок, уютно зарылся в подушки почти целиком, а затем высунул из импровизированной норы руку и принялся поглаживать его живот, постепенно спускаясь всё ниже.

– Значит, это правда, что вы можете трахаться хоть всю ночь напролёт? – лениво поинтересовался Гэвин, когда Ричард наконец-то добрался до места назначения и, обхватив член, начал неторопливо его надрачивать.

– Правда, – промурлыкал в ответ тот, расплываясь в зубастой улыбке.

Гэвин ухмыльнулся в ответ:

– Охуенно.

*

Гэвин недовольно фыркнул и, отойдя к стене, начал разглядывать безделушки на полке. Он терпеть не мог, когда кейс, на который он уже выехал, в итоге забирали Андерсон с Коннором – но если тут похозяйничал их маньяк, то придётся передать, ничего не попишешь.

– Коннор!.. Господи, да сколько можно уже, ты голодный, что ли?!

Гэвин повернулся – как раз вовремя, чтобы поймать перекошенное отвращением лицо Андерсона... и Коннора, облизывающего пальцы с абсолютно невинным видом.

– Я рад, что ты беспокоишься о моём питании, Хэнк, но не волнуйся, я слежу за своей диетой, – спокойно отозвался кровосос. – Ждать результаты из лаборатории нерационально, когда я могу определить нужную нам информацию самостоятельно. Этот образец принадлежит женщине, возраст примерно от тридцати до пятидесяти, группа крови – третья, резус-фактор положительный, что, как ты уже понял, не совпадает с характеристиками нашего подозреваемого.

– Ясно – значит, тут нам ловить нечего и некого, – вздохнул Андерсон. – Тогда поехали. Рид, кейс твой – типа, извинения за беспокойство, все дела.

– Валите уже, – хмыкнул Гэвин и зашагал обратно к трупу. Если Коннор не накосячил – а чём в чём, а в крови упыри разбирались отлично – то был смысл запросить анализы у жены убитого, возраст как раз подходил...

– До свидания, детек...

Коннор, проходя мимо, внезапно осёкся и замер, и Гэвин озадаченно поднял голову.

Ноздри Коннора хищно раздувались, а сам он немигающим взглядом уставился на Гэвина; карие глаза на миг полыхнули алым, поймав отсвет лампы.

Гэвин нахмурился, не понимая... а потом – понял. И мысленно чертыхнулся.

Грёбаные упыри и их грёбаный нюх на сородичей.

– Чего тебе? – с вызовом рыкнул он.

Коннор выдержал паузу, разглядывая Гэвина с таким интересом, будто изучал странного жука.

– Ничего, – наконец отозвался он.

И, не отводя взгляда, мило улыбнулся и потянулся за телефоном.

– Ричард, – приказал он голосовому набору, и в трубке раздались гудки. Затем щелчок и тихий – ну, для Гэвина, разумеется, – ответ.

Коннор дружелюбным тоном застрекотал в трубку по-упырячьи. Прекрасно знал же, засранец, что Гэвин по-ихнему почти не понимал – язык у вампиров был такой, что от пяти слов горло саднило, а от грамматики хотелось выть и лезть на стену, так что знал Гэвин от силы десяток простых фраз да ворох отдельных слов, и те говорил с таким акцентом, что его понимали через раз. Из того, что знал, Гэвин уловил только «привет», «брат», «дом», «не сказал» и «позже» – но и этого хватило, чтобы понять смысл разговора.

Чирикнув-прошипев-клацнув прощальное пожелание, Коннор повесил трубку. Смерил Гэвина долгим взглядом.

– Что, собираешься сказать, что оторвёшь мне яйца, если я его обижу? – Гэвин с вызовом уставился на него в ответ.

Коннор снова улыбнулся, сверкнув ровным рядом очень, очень острых зубов – и у Гэвина по всему телу пошли мурашки.

– Не вижу смысла тратить время, если ты и так всё понимаешь. Удачи с кейсом.

– Эй, Коннор!.. Ты там уснул, что ли? – раздался окрик Андерсона.

– Иду, лейтенант! – бодро откликнулся тот – и, развернувшись, заспешил прочь как ни в чём не бывало.

Гэвин отмер не сразу.

– Пошёл в жопу, я тебя не боюсь, – запоздало буркнул он.

А затем передёрнулся как от холода и неуютно поёжился.

Всё-таки, ему несказанно повезло, что его соседом оказался не Коннор, а его младший братец.

Надо будет, кстати, заглянуть к нему вечерком. Как-никак, сериал-то они тогда так и не посмотрели...

Впрочем, ничего страшного, если не удастся и в этот раз.


2.


Гэвин перекатился на спину и довольно выдохнул, глядя в потолок. Хотелось курить, но вставать было лень, а когда Ричард перебрался ему под бок и уютно устроился там, поглаживая по внутренней стороне бедра и почти невесомо задевая кожу когтями, вылезать из кровати расхотелось окончательно.

– Эй, Ричи, – рассеянно позвал он.

– М-м? – отозвался тот довольным тоном и прижался ещё ближе. Гэвин тихо фыркнул и подтянул одеяло, накрывая их обоих – даже после самого горячего секса упырь оставался почти до неуютного холодным, так что долго валяться рядом с ним в обнимку было чревато мурашками. Зато под одеялом получалось как раз приятно – с одной стороны тепло, с другой прохладно, даже не надо ногу высовывать, чтобы не перегреваться, и так было заебись.

Не удержавшись, Гэвин пощекотал торчащее из-под одеяла острое ухо Ричарда и весело усмехнулся, когда тот издал недовольный клёкот и часто-часто им задёргал, но прижиматься не перестал. А потом запоздало вспомнил, что хотел сказать, и продолжил:

– Я, вроде как, спрашивал раньше, но мы тогда что-то отвлеклись... а тебе нормально всё время снизу-то? Я не против поменяться, если что.

Он внезапно ухмыльнулся и снова потрогал ухо. Несильно подул на него – отчего оно опять задёргалось – и добавил:

– Даже, пожалуй, интересно было бы – с такой-то формой члена...

Ричард почему-то странно напрягся и полез глубже под одеяло.

– Да ну, к чему все эти сложности, – как-то смущённо пробормотал он. – Подготовка, с клеёнками возиться и сушить всё, дополнительную плазму покупать, у меня лишних талонов нет...

Гэвин озадаченно покосился на тёмную макушку – единственное, что ещё было видно.

– В смысле?.. Ты сейчас о чём?

Ричард тут же высунулся наружу и поморгал, глядя на него.

– Погоди, так ты не в курсе?..

...Гэвин почти растерянно шарил глазами по статье, которую ему нашёл Ричард. Стыдно признать, но он не думал, что секс у вампиров настолько отличается – как-никак, до этого разницы в постели он не замечал, за исключением очевидных внешних различий, и думал, что скабрезные шуточки про «течёт как вампир» были простым преувеличением, тем более, смазки у Ричарда и правда всегда было более чем достаточно.

– ...увеличенной выработки смазочной жидкости из-за непрерывной стимуляции железы Кхарса фрикциями... это что? – он перевёл взгляд на Ричарда.

– Тот ребристый выступ под головкой, – отозвался Ричард. Он снова укутался в одеяло и, подтащив подушку ближе, навалил её на себя; Гэвин подумал, что надо будет купить новых, побольше, а то бедняге явно не хватало вещей на его кровати, в которые можно было бы зарыться. Вытащил свою из-под спины и плюхнул сверху, накрыв Ричарду голову и плечи, отчего тот довольно зажмурился – а потом опять уставился на читающего Гэвина, поблёскивая мелькающими золотом глазами.

– Окей, но... пол-литра, серьёзно?!

– Это в среднем, – пробормотал Ричард. – У меня... скорее, даже больше.

Гэвин вытаращился на него, и, неловко пожав плечами, тот зарылся глубже под подушки.

– О-оке-ей... – протянул Гэвин. – И длительность...

– Тоже правда.

– Твою ж мать. А кровь зачем? Ну, плазма.

Ричард выразительно посмотрел на него:

– Гэвин, после долгого акта, во время которого мы теряем до литра жидкости, нам требуется срочная подпитка, если не хочется завершать интимный вечер поездкой на скорой в больницу.

– Как у вас всё выебонисто, – хмыкнул Гэвин.

– Природа вообще поиздевалась над нашей фертильностью, это точно, – вздохнул Ричард. – Хотя с другой стороны, если бы у нас всё было так же просто, как у вас, мы бы давно перенаселили планету – учитывая, что в нашей кладке я был восемьдесят седьмым...

– И осталось всего трое?..

– Это ещё неплохо.

Гэвин рассеянно хмыкнул, снова листая статью.

– Пиздец какой, честное слово. Серьёзно, у вас каждый раз так?..

Ричард смешно сморщил нос.

– Вообще да, это рефлекторно же, для облегчения кладки у женщин... а при анальном сексе трение выше, даже презервативы не спасают, так-то в них ощущения притупляются, как раз удобно, чтобы рефлекс не срабатывал. Но не волнуйся, я не против быть снизу, даже наоборот, так что нет смысла заморачи...

– Давай попробуем, – перебил его Гэвин, всё ещё буравя взглядом статью.

Ричард замер.

– Ты... уверен? – тихо спросил он после паузы.

«Нет, блядь, я тут слегка в ахуе сижу, вообще-то».

– Ага. Ну... не сейчас, конечно. Подготовимся, все дела.

– Точно?..

«Пиздец, кто меня за язык тянет?!»

– Точно, – уверенно отозвался Гэвин и дёрнул за угол подушки, стаскивая её Ричарду на лицо.

*

– Ричи, если ты ещё раз спросишь, не передумал ли я, получишь по затылку, мамой клянусь, – рыкнул Гэвин.

Ричард рассмеялся, зацепляя угол простыни за матрас.

– Хорошо, больше не буду. Извини.

– Пф, – Гэвин поёрзал на кровати; стыдливо прячущаяся под простынёй клеёнка тихо зашелестела. – Зря готовился, что ли. И вообще, я любопытный, ты же знаешь. А если что, сделаем вид, что ничего не было.

– Отличный план, – согласился Ричард и, запрыгнув на кровать, ласково прихватил Гэвина зубами за щёку, совсем несильно, чтобы не оцарапать. – Эй, Гэвин. Знаешь, я...

– Что? – Гэвин посмотрел на него – но Ричард, махнув рукой, лишь улыбнулся.

– Неважно. Разденься?..

Поднявшись и скинув одежду, они снова неловко замерли на пару мгновений – а затем Гэвин фыркнул и, сграбастав его за руку, притянул к себе и поцеловал.

– Не нервничай, зубастый, а то не встанет.

Ричард уткнулся ему лицом в шею и шумно втянул воздух.

– На тебя у меня всегда встанет, – глухо пробормотал он, прихватывая жилку зубами.

Гэвин скользнул рукой ниже, проверяя – и да, Ричард не солгал. Обхватил член, пробегаясь пальцами по всей длине, ощупывая многочисленные бугорки и бороздки, сжал чуть сильнее, ухмыльнувшись, когда услышал сдавленный выдох, похожий на стон, и опустился на колени. Прошёлся языком от основания до самого кончика, лизнул быстро наливающуюся сине-фиолетовым цветом заострённую головку, обхватил губами, слегка посасывая, одновременно поглаживая большим пальцем выпуклости, тремя кольцами опоясывающие член ближе к основанию. Коснулся языком той самой железы, название которой он, естественно, уже давно забыл, прижал сильнее, неторопливо двигая вверх-вниз – и Ричард тонко заскулил, а рот Гэвина тут же наполнился терпковатым вкусом смазки.

Подразнив ещё немного, Гэвин отстранился и, поймав взгляд Ричарда, сглотнул и выразительно облизнулся.

– Святая праматерь Эранайн, – выдохнул тот, во все глаза глядя на него. – Гэвин...

– Не поминай всуе, – ухмыльнулся было Гэвин, но осёкся, когда Ричард повалил его на кровать и прижался раскрытым ртом к шее, царапая зубами и тяжело дыша. – Эй...

– Не... кусаю... – с явным усилием выдохнул тот, отрываясь от его шеи, заскользил руками по телу, спускаясь ниже, сжал бёдра, покалывая кожу когтями. – Я не... Гэвин, ох...

– Ну давай уже, – сглотнув, хрипло приказал Гэвин. – Трахни меня.

Ричард снова заскулил, вздрагивая – а потом передвинулся на кровати, устраиваясь между бёдер Гэвина, и...

Гэвин коротко ахнул, не удержавшись. Узкая головка, уже сочащаяся смазкой, проскользнула внутрь без особого сопротивления, а вслед за ней и добрая половина тонкого, но длинного члена, лаская изнутри странным, совершенно не человеческим рельефом. Ричард чуть отстранился, выходя почти полностью и сдавленно постанывая сквозь зубы – а затем толкнулся снова, ещё глубже, опять вышел и вошёл, легко двигаясь по всё активнее выделяющейся смазке. Гэвин закусил губу, чувствуя, как внутрь, дразня вход, одно за другим проникают три кольца-выступа у основания – и Ричард плотно прижался к нему, ненадолго замирая, чтобы перевести дух.

Ощущения были... странными. Длинный член доставал как-то неестественно глубоко, а из-за непривычной фактуры казалось, что это и не член вовсе, а какой-то вычурный фэнтезийный страпон. Ричард снова двинул бёдрами, проскальзывая скоплением бугорков по простате, и Гэвин запрокинул голову, тяжело дыша и думая, что ксенофилия – это не так уж и плохо. На следующем толчке – что это даже очень здорово. А, нет, даже просто замечательно!.. Охренительно! Зае...

А потом Ричард всхлипнул, и уже начавший постанывать Гэвин почувствовал, как внутри внезапно стало очень скользко, будто кто-то решил не мелочиться и выдавил в задницу сразу полтюбика смазки.

– Ох, блядь... это оно? – он сглотнул, когда Ричард кивнул, жалобно заламывая брови, словно извиняясь, но подбадривающе ухмыльнулся. – Ничего, продолжай. Мне пока заходит.

Ричард выдохнул – и снова начал двигаться. Член скользил уже совсем легко, даже все бороздки и выступы ощущались как-то сглаженно, но Гэвин всё равно довольно зажмурился, наслаждаясь процессом – некомфортная поначалу длина, и та стала куда приятнее.

– М-м, да, хоро... – он осёкся, почувствовав ещё больше смазки внутри, но продолжил: – ...хорошо... блядь, у тебя классный член, Ричи, особенно... с-сука... вот эти... колечки...

Ричард приглушённо застонал, и внутри стало совсем влажно; смазка поползла по ложбинке тонким щекотным ручейком, набирая скорость с каждым толчком.

– Твою ж мать... – Гэвин облизал пересохшие губы. – Не зря... подстелили... пиздец мокро, Ричи, давай жёстче, а?.. Плохо чувст...

– Повернись, – прорычал Ричард странным, хрипящим тоном, которого, казалось, было невозможно ослушаться – впрочем, Гэвин и не собирался, так что встал на четвереньки, обернулся через плечо, поймав взгляд полыхнувших алым глаз...

И тихо выматерился, когда ему в бёдра чувствительно впились острые когти, а длинный член снова вошёл почти невыносимо глубоко и начал двигаться мощными, ритмичными толчками, от которых Гэвина раскачивало на кровати так сильно, что она стала жалобно поскрипывать. Смазки становилось всё больше, она начала стекать по ногам, собираясь под коленями быстро расползающейся лужей, и каждый толчок сопровождался шумным, влажным хлюпаньем.

– Пиз... дец... давай... Ричи... блядь, да... – забормотал Гэвин, подаваясь навстречу. Движения стали резче и ещё размашистей, выбивая воздух из лёгких со всхлипом. – Охуеть... я не думал... да, так, сильнее!..

По бёдрам лилось. Мокрым было всё – ноги, задница, член; смазка текла на живот, сползала щекотными ручейками на грудь, падала тяжёлыми вязкими каплями, растекалась лужей по простыне, пачкая руки, которыми Гэвин отчаянно цеплялся за матрас, пытаясь удержаться на месте под жёсткими толчками, протаскивающими его взад-вперёд по кровати. Ричард хрипло дышал и иногда шипел, громко прищёлкивая горлом, вцеплялся в бёдра и в задницу; царапины тут же заливало смазкой, и они начинали нещадно щипать, но Гэвину уже было глубоко насрать на это, наоборот, лёгкая боль только сильнее сносила крышу, и когда у Ричарда соскользнула рука, и из глубокой царапины начала сочиться кровь, Гэвин лишь застонал и выгнулся, торопливо накрывая рукой член – и чуть не упал, потеряв равновесие. Зашипев ещё громче, Ричард схватил его за плечо, притягивая к себе, обхватил, прижимая спиной к своей груди, вбиваясь ещё глубже, ещё быстрее, ещё... вжался в плечо оскаленными, упрямо стиснутыми зубами, вдавливая их отпечаток в кожу, глухо подвывая в такт – и Гэвин окончательно спятил, потому что поднял свободную руку, вцепился Ричарду в волосы, вжал его лицом себе в шею, поворачивая голову, чтобы было удобнее, и коротко выдохнул:

– Кусай.

Стон Ричарда был больше похож на рёв. Широко раскрыв рот, он с жадностью вонзил зубы в шею Гэвина, и того насквозь прошило жгучей, острой болью, почти мгновенно сменившейся полубезумной, кружащей голову эйфорией, от которой всё тело охватило пожаром, вырвав из груди громкий крик – а в следующий миг этот пожар выплеснулся наружу, трансформировавшись в самый сладкий, долгий и мучительный оргазм в его жизни, стирая из реальности, и лишь пульсирующая в шее боль стала якорем, который вернул его обратно спустя пару бесконечностей.

Ричард обнимал его, прижимая к себе так крепко, словно хотел то ли сломать ему рёбра, то ли слиться с ним в единое целое, и, казалось, не дышал. Гэвин пошевелился и неловко кашлянул – и, встрепенувшись, Ричард поспешно разжал чересчур сильные объятья.

Гэвин поднял руку и осторожно коснулся шеи. Поморщился, посмотрел на испачканные в крови пальцы – и вздохнул.

– Два дебила... Затягивается хоть?

Ричард не ответил вслух – но Гэвин понял по движению позади, что он кивнул; как-то неуверенно, почти робко погладил по бедру – там, где у Гэвина будет очередной шрам, судя по тому, что кровь всё ещё вяло текла из царапины, расплываясь розоватым облаком на мокрой коже.

– Пиздец, – Гэвин почувствовал, как его распирает смех – и решил не сдерживаться, поэтому расхохотался, так и сидя на члене Ричарда в неприятно холодной луже смазки.

Ричард издал странный звук, и Гэвин тут же перестал ржать.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть на него.

– Прости, – пробормотал Ричард, сглатывая и отводя взгляд. – Я не... Не сдержался. Прости.

Гэвин непонимающе нахмурился.

– В смысле? Я же разрешил. Ты чего?.. – он приподнялся, чтобы слезть с члена, и растерянно моргнул, когда вопреки ожиданиям из него ничего не потекло, а между его задницей и членом Ричарда протянулись полупрозрачные, клейкие на вид нити. – Опа. А это что? Я про такое не читал.

Он нахмурился и поймал одну из нитей на палец. Та легко порвалась, и он растёр кусочек между пальцами, сжал-разжал, хмыкнув над липким ощущением. Перевёл взгляд на Ричарда... и замер. Потому что Ричард смотрел на эти нити расширившимися глазами, прижав ладонь ко рту.

– Ричи?.. – мгновенно напрягшись, позвал Гэвин. – Эй. Это ненормально, что ли?..

Ричард безмолвно покачал головой, всё ещё пялясь на них немигающим взглядом. А затем слабым голосом ответил:

– Это... иногда бывает. Я просто не ожидал.

Гэвин растерянно смотрел, как Ричард медленно красн... син... заливается краской, начиная с щёк, а затем и всё лицо, аж до острых кончиков ушей.

– Ричи?.. – повторил он.

Тот облизнул губы – до сих пор испачканные его, Гэвина, кровью!.. – и смущённо пояснил:

– Это... особая связующая жидкость. По идее, запечатывает... семя... внутри. Она сама постепенно рассосётся, не волнуйся!.. Минут через десять. Я не думал, что так получится. Извини.

Гэвин неуверенно покосился на него, но решил не продолжать явно неловкую для Ричарда тему и просто кивнул.

– Лады, разберёмся.

Оглядел кровать и, скривившись, отодвинулся от лужи – точнее, попытался, потому что она радостно поползла следом.

– Слушай... пошли к тебе, что ли. Я что-то не готов сейчас разбирать вот это всё, спать охота. Завтра перед работой загляну переодеться и приберу, никуда не денется.

Ричард поспешно покивал.

– Да, конечно! Пойдём, пока... кхм. Пока не рассосалось.

Через пятнадцать минут, предварительно обматерив кровососов и их ебучую физиологию, Гэвин принял душ, промыл антисептиком уже полузатянувшийся укус и попробовал нагуглить эти странные липкие нити, но почему-то ничего не нашёл.

Хм. Ну, неважно – можно будет расспросить как-нибудь при случае. Спать сейчас хотелось больше, чем пытаться разговорить явно чего-то стесняющегося Ричарда.

*

Гэвин зашёл в участок, рассеянно кивнул всем в знак приветствия и пошёл к своему столу.

– Рид. Надо поговорить. Выйдем.

Охренев, Гэвин обернулся и уставился на Коннора.

– Гав, блядь. Ещё чего прикажешь?

Коннор слегка раздражённо дёрнул уголком рта.

– Пожалуйста. Это срочно.

Гэвину очень захотелось его послать, но когда упырь сверлит тебя мерцающими красным глазищами, лезть на рожон стал бы только идиот, поэтому, выдержав небольшую паузу, он неохотно кивнул и направился следом.

Коннор закрыл дверь в допросную – и резко повернулся к нему.

– Рид. Прежде чем я начну, один вопрос. То, что между тобой и Ричардом, это просто развлечение – или серьёзно?

Гэвин открыл было рот, чтобы послать его далеко и надолго, но Коннор предупреждающе вскинул руку.

– Я спрашиваю не из праздного любопытства. Пожалуйста, Рид. Это важно.

Гэвин растерянно поморгал, услышав в голосе Коннора почти просящие нотки. Желание язвить почему-то быстро пропало. Он хотел уже было ответить, что они с Ричи только трахаются, не больше, но... вспомнил прошлую ночь – и не смог.

Коннор терпеливо ждал, склонив голову набок. Гэвин недовольно скривился, отводя взгляд.

– Ну, допустим, не просто, – наконец, нехотя ответил он. – Чего тебе?

Коннор ещё пару мгновений пристально смотрел на него – а затем выдохнул и вдруг, как по волшебству, расслабился и даже снова нацепил свою привычную вежливую улыбку.

– Это радует. Тогда хотел бы предупредить, что другие вампиры могут начать комментировать ваши отношения, поскольку смена их статуса для нас заметна.

Гэвин ошарашенно уставился на него:

– Блядь, ты хочешь сказать... теперь любой упырь знает, что мы с Ричи трахаемся?!

Коннор выразительно посмотрел на него. Приподнял одну бровь.

– Рид. То, что вы трахаетесь, все знали с самого начала. Поскольку мы сексуально активная раса, подобные вещи широко распространены, не считаются существенными и не удостаиваются дополнительных комментариев – я изначально обратил внимание лишь потому, что узнал запах, а твои видовые сексуальные предпочтения сами по себе меня не интересуют, людей с партнёрами-вампирами в нашем департаменте на данный момент более десятка. Я бы не стал больше поднимать эту тему, если бы сегодня не почуял на тебе связующую эссенцию.

«А, так вот как эта дрянь называлась», – оживился Гэвин, наконец-то узнав, что именно нужно гуглить. И тут же снова замер:

– Погоди-ка... пиздец, что, все её на мне чуют?! – ладно ещё просто знать, кто с кем трахается, но не в деталях же!..

Коннор устало выдохнул.

– Как я и подозревал, Ричард тебе ничего не объяснил, – пробормотал он, сжав переносицу. – Рид. По сути, связующая эссенция – это выражение стремления создать устойчивую пару. Разумеется, её чуют все, это указание на то, что в данном вампире – или, в твоём случае, человеке – уже сильно заинтересованы.

Гэвин моргнул.

– Стоп, стоп. Ты хочешь сказать, что... блядь, вы склеиваете тех, кто вам нравится, в буквальном смысле, а не в переносном?.. – не удержавшись, он заржал в голос.

– Тем, кто нравится вам, вы надеваете кусок металла на палец, порой предварительно не убедившись в сексуальной совместимости, и при этом некоторые даже лгут о своих чувствах и намерениях, – с невинным видом отозвался Коннор.

Похолодев, Гэвин машинально отступил на шаг.

– Какой ещё нахер кусок металла, эй, мы так не договаривались, я не соглашался, мы вообще всего три месяца знакомы, что за ху...

– Рид, это неконтролируемая физиологическая реакция, – перебил его Коннор. – У некоторых она проявляется быстрее, чем у других. Никто, разумеется, не требует идти регистрировать отношения в тот же момент, это просто доказательство серьёзности намерений.

Гэвин настороженно покосился на него, понемногу успокаиваясь.

– То есть, я могу ничего не делать?..

– Можешь, – согласился Коннор – и уставился на него тяжёлым, немигающим взглядом. – Хотя какой-нибудь ответный жест, символизирующий твои собственные намерения, бесспорно, будет оценён. Конечно, в вашем случае отсутствие эссенции второго партнёра ожидаемо, но в обычной паре это вскоре поставило бы Ричарда в весьма... неловкое положение.

Гэвин нахмурился, призадумавшись. А затем довольно ухмыльнулся и скатал вниз ворот водолазки, закрепив его, чтобы тот не разворачивался обратно.

– Так пока сойдёт?

Коннор изумлённо чирикнул, уставившись на заметный след от укуса на его шее.

А затем рассмеялся.

– Чего ржёшь, упырь? – Гэвин даже слегка обиделся. – Что, такое не показывают, что ли?

– Нет, всё в порядке, как ответный жест это смотрится превосходно, – отмахнулся тот. – Я просто внезапно осознал, что такими темпами тебе, пожалуй, придётся встречать Зимнее Луностояние вместе с нашей семьёй.

– И? – не понял Гэвин.

Ответная зубастая улыбка Коннора была даже более зловещей, чем обычно.

– Я уже предвкушаю твоё знакомство с нашим братом.


3.

1.

Да уж, поездочка задалась с самого начала, ничего не скажешь.

Гэвин чертыхнулся, увидев очередной указатель, предупреждающий о ремонтных работах, и сбросил скорость.

– Через полторы мили направо, – пробурчал с соседнего сиденья кокон из разномастных шмоток голосом Ричарда.

– Не высовывайся уже, сиди смирно, – беззлобно рыкнул на него Гэвин. – Я по навигатору поеду.

Солнце издевательски сияло прямо в лобовое стекло. Если б не ремонты и та сраная авария с упавшей поперёк дороги фурой, они бы успели до рассвета, даже с запасом – но не повезло.

Ричард грустно вздохнул из-под куртки Гэвина.

– Извини.

– Не дури. Всё норм, – следуя подсказке навигатора, Гэвин свернул направо и покатил по просёлочной дороге. До дома Стернов оставалось уже недалеко.

Вскоре путь им преградил забор с глухими воротами. Ричард было зашевелился, но Гэвин предупреждающе цыкнул на него и вышел сам. Ткнул кнопку переговорки на столбе.

– Это Ричард и Гэвин, мы подъехали.

– Здравствуй, Рид. Открываю. Мы думали, вы приедете раньше, – ответил ему голос, очевидно, Коннора.

– Угу. Мы тоже. На дороге жопа какая-то, еле добрались.

Гэвин вернулся в машину и въехал в гостеприимно распахнутые ворота, за которыми раскинулся удивительной красоты сад – сейчас занесённый снегом, но Ричард показывал ему фото и видео, не впечатлиться которыми было невозможно. Хотя Гэвин и в целом тогда охуел, узнав, из какой семейки оказались Ричи с Коннором – он, конечно, знал их фамилию, пусть у вампиров и было принято обращаться исключительно по именам, но и подумать не мог, что они именно те самые Стерны.

У входа в огромный особняк, отделанный светло-серым камнем – и выглядящий довольно мрачно и тяжеловесно из-за весьма скудного количества окон – их уже ждал Коннор, недовольно щурясь на яркое солнце; он махнул рукой, указывая повернуть направо, и зашагал следом. Объехав дом, Гэвин увидел открытый гараж и, поняв намёк, зарулил туда.

– Вылезай, приехали.

Ричард тут же вынырнул из-под его куртки, растрёпанный и немного раскрас... рассиневшийся? дурацкое слово, но другого было не подобрать. Пригладил волосы и шумно выдохнул.

– Думал, задохнусь, – рассмеялся он. – Вот же не повезло... я всю жизнь доезжал зимой затемно, совершенно спокойно!

Посерьёзнел, кидая взгляд на Гэвина.

– Гэвин... Если вдруг мама... или Макс... Не принимай близко к сердцу, хорошо? Они бывают немного... ксенофобны. Я надеюсь, что всё будет в порядке, но...

– Не паникуй раньше времени, – фыркнул Гэвин. – Разберёмся как-нибудь.

Они выбрались из машины, и одновременно с этим Коннор зашёл в гараж и запер двери.

– Привет, Ричи. Все в сборе, но уже спят, я сказал, что дождусь вас, чтобы встретить. Так что знакомство откладывается до вечера.

– Может, и к лучшему, – пробурчал Ричард себе под нос, но Коннор, разумеется, услышал.

– Смотри на вещи позитивнее. По крайней мере, это Луностояние точно будет не таким скучным, как обычно, – он расплылся в клыкастой усмешке.

Ричард в ответ лишь издал тихую печальную трель, грустно заломив брови, и Коннор моментально смягчился – Гэвин до сих пор поражался, насколько эта суровая машина без страха и упрёка преображалась рядом с младшим братиком.

– Эй, перестань. Я не думаю, что всё будет так уж плохо. Пойдём, я сказал, что вы будете вдвоём в твоей комнате, вторая не нужна – правильно?

– Ага. Спасибо, – вздохнул Ричард и, забрав сумку с вещами, потопал к двери в другом конце гаража.

Они прошли по небольшому коридору и очутились внутри дома. Несмотря на задёрнутые шторы, внутри было светло, пусть и как-то неуютно из-за обилия холодного серого цвета в дизайне. Хотя если учесть, что у вампиров обычно было довольно хреновое цветное зрение – Ричард тут оказался исключением, пусть и не единственным в семье – наверное, для них это выглядело нормально.

– Завтрак в семь, не проспите. Спокойного дня, – Коннор помахал рукой и бесшумно взбежал вверх по лестнице на второй этаж.

Ричард ещё раз вздохнул, поправил сумку на плече и двинулся следом. Гэвин догнал его и негромко сказал:

– Эй. Ричи. Если тебя прямо настолько нервирует, я могу уехать, без обид. Вернёшься с Коннором.

Но Ричард, даже не дослушав, поспешно замотал головой:

– Нет-нет, я давно хочу познакомить тебя с остальными, не подумай! Просто... – он взволнованно подёргал ушами. – Просто я хочу, чтобы всё прошло хорошо, и вы все друг другу понравились. Я даже думал позвать тебя на прошлое Луностояние, но тогда было ещё совсем рано, мы встречались всего несколько месяцев, так что Коннор меня отговорил.

– Я, кстати, так до сих пор и не понял, он за нас или нет, – негромко хмыкнул Гэвин.

Их шаги гулким эхом отдавались в пустынном коридоре, ярко освещённом мертвенно-голубым светом – аж мурашки бежали по коже. Бедняга Ричи, которому пришлось расти в этом фамильном склепе – с его-то любовью к теплу и ярким краскам.

– Коннор не понимает, что я в тебе нашёл, но уважает мой выбор, – пожал плечами Ричард. – Хотя то же самое я могу сказать о его собственной паре, так что всё честно. У нас с ним всегда были разные вкусы, – он улыбнулся и, остановившись, толкнул дверь, которая оказалась не заперта. – Добро пожаловать.

Войдя, Гэвин не смог сдержать ухмылки: а вот это уже куда больше походило на место, где мог жить Ричи. Яркие цвета, бесчисленные полки на стенах и потолке, заставленные книгами и безделушками, и ворох разномастных подушек в дальнем углу комнаты сразу напоминали о его детройтской квартире.

– Ванная за той дверью, иди пока, а я раздобуду одеяло – по-моему, у меня их нет, но где-то точно должны быть запасные, мама часто мёрзнет зимой, а в подушках она спать не любит... – затараторил Ричард, поспешно открывая-закрывая шкафы и проверяя, что там лежит.

– Да тут тепло, я могу и без... – начал было Гэвин, но Ричард уже выскочил из комнаты, поэтому он лишь пожал плечами и отправился в душ.

Где его ждало довольно неприятное открытие.

– Сраные упыри! – рыкнул Гэвин, влезая на табуретку и кое-как открывая кран, который – ну разумеется!.. – был на какой-то неебической высоте. – Как будто снизу он прямо пиздец как мешается, дизайнеры херовы!

Всё ещё ворча по поводу тараканов и прочих любителей ползать по стенам по поводу и без, он помылся, снова залез, чтобы закрутить воду, и вернулся в комнату, уступив ванную Ричарду. Плюхнулся в ворох подушек, привычно распихал их туда-сюда, устраиваясь поудобнее, завернулся в одеяло и, взяв телефон, начал рассеянно шариться в соцсетях. Спать не очень хотелось, но работа в полиции давно приучила его к внезапным сменам режима, так что перейти на ночной образ жизни на пару-тройку дней не казалось большой проблемой.

Увлёкшись, он не заметил возвращения Ричарда – тем более, тот ходил совершенно бесшумно, когда не стучал каблуками – и вздрогнул, когда к нему под одеяло пробрались неприятно-холодные когтистые лапы. Фыркнув, отложил телефон, сграбастал Ричарда и прижал ближе, чтобы согреть.

– Это так... странно, – негромко пробормотал тот. – Видеть тебя здесь, в моей старой комнате. Тут ничего не менялось уже лет десять, с тех пор, как я уехал учиться – а сейчас я зашёл в ванную и почувствовал, что там пахнет тобой, просто когнитивный диссонанс какой-то поймал, честное слово.

Гэвин рассеянно хмыкнул в ответ, погладив его по кончику уха, и Ричард довольно чирикнул и уткнулся ему в шею, щекоча дыханием.

– Вечером, как проснёмся, покажу дом и познакомлю со всеми, – сонно пробормотал он. Потёршись носом, прихватил зубами кожу, сжимая довольно чувствительно, но не прокусывая; шумно, удовлетворённо выдохнул и лизнул напоследок. – Люблю тебя.

– Спи уже, – усмехнулся Гэвин.

Ричард послушно засопел ему в шею, и Гэвин вскоре задремал следом.

2.

Проснулся он от какого-то шороха. Приоткрыв один глаз, огляделся – и увидел, что Ричард сидит на потолке и шарится на полках, сосредоточенно хмуря брови. Часы показывали без пяти шесть вечера, до завтрака оставался час, поэтому Гэвин, зевнув, поднялся и побрёл в ванную.

Едва он успел одеться, как Ричард потащил его на экскурсию по дому – который изнутри оказался едва ли не больше, чем снаружи, щеголял дорогущим даже на глаз неискушённого в этом Гэвина интерьером... и всё ещё до неуютного напоминал то ли склеп, то ли морг, то ли какие-то декорации к триллеру.

– А в сад сходим уже после завтрака, солнце как раз должно сесть. Мама разводит розы в качестве хобби – сейчас в оранжерее, разумеется – и там есть, на что полюбоваться; конечно, зимой он не идёт ни в какое сравнение с весенним, когда цветёт саку... О, Маркус, привет!

– Здравствуй, Ричи, – улыбнулся в ответ самый известный в Штатах политик упырей – и перевёл взгляд на Гэвина. – Добрый вечер. Гэвин, так понимаю? Я – Маркус, рад встрече.

– Добрый. Взаимно, – Гэвин машинально потянулся пожать ему руку, но, спохватившись, тут же повернул ладонь, и они с Маркусом соприкоснулись тыльной стороной пальцев в вампирском приветствии – «чтобы показать своё желание спрятать когти», как говорили когда-то в школе на уроках вампирской культуры. Ну да, такими можно и пропороть невзначай.

Улыбка Маркуса стала чуть шире. Гэвин невольно попытался найти в ней схожесть с улыбкой Ричи, и у него даже немного получилось, пусть он и знал, что у вампиров фамильное сходство работало не как у людей, и разнокладковые братья и сёстры чаще всего вообще не были похожи друг на друга внешне. Как, впрочем, и на родителей.

– Ричи много рассказывал о тебе – не против, что на «ты»? – и мы все, честно сказать, сгораем от любопытства, – дружелюбно начал Маркус, однако взгляд разноцветных глаз оставался до неуютного пристальным. – В этом доме люди бывают очень редко, так что одно твоё появление – это уже своего рода событие...

– И будем надеяться, оно так и останется кульминацией праздников, – тихо пробормотал Ричард, но Маркус явно услышал, потому что рассмеялся, сверкнув внушительными клыками.

– Надежда – это прекрасное чувство, Ричи.

В ответ Ричард дёрнул ушами и глухо щёлкнул горлом – и Маркус вскинул руки в шутливом «сдаюсь, сдаюсь».

– Не переживай, я вас терзать уж точно не стану, как и выполнять долг старшего брата и грозить твоему человеку страшными карами, если он тебя обидит. Как-никак, ты и сам уже давно взрослый и самостоятельный... – он внезапно ухмыльнулся, – ...и зная Коннора, он уже давно об этом позаботился, не вижу смысла повторяться.

– За этим не заржавеет, ага, – мрачно проворчал Гэвин.

Вообще Маркус ему, скорее, понравился. В жизни он был как-то естественнее, чем по телику – ну, логично, пожалуй, да и автооцифровка ещё ни одного упыря не красила – и пафосные лозунги не задвигал, а что сумел легко разговорить и выпытать пару довольно личных деталей... пока он делал это без наезда и с улыбкой, Гэвин возмущаться не собирался, ведь на его месте он и сам бы устроил допрос с пристрастием мужику своего младшего братца, даже если б тот был одного с ним вида, не то что разных. Правда, он-то бы точно играл плохого полицейского, в отличие от.

Поначалу, пока они с Маркусом болтали, Ричард был непривычно молчалив и только поочерёдно смотрел на них, но постепенно расслабился и, заулыбавшись, тоже присоединился к разговору. Гэвин после первого удачного знакомства тоже слегка успокоился.

И зря.

Они вошли в столовую – и Гэвин чуть не споткнулся, внезапно поймав на себе сразу несколько цепких, холодных взглядов.

Симпатичных блондиночек, похожих как три капли воды – Хлоя, Виктория и Элизабет. Знать бы ещё, кто из них кто.

Коннора... нет, Коннор сидел дальше, вместе со своей подружкой, с которой Гэвин уже был знаком – и которая, как обычно, неприветливо покосилась на него, прежде чем потерять всякий интерес и отвернуться. Да и с такой неприкрытой агрессией Коннор никогда не смотрел. Бостонский братец-ксенофоб, значит – как говорится, неприятно познакомиться. И, судя по всему, взаимно.

И, разумеется, главы семейства.

– Маркус, Ричард. Любезно с вашей стороны наконец-то к нам присоединиться, – прохладным тоном произнесла матриарх Аманда.

На вампирском. Хотя все прекрасно знали, что из-за сложности языка и специфических звуков очень мало людей могли его хорошо понимать, случайно нахвататься каких-то фразочек не получалось, а говорить без сильного акцента в принципе не умел никто чисто в силу различия анатомии.

– Мама, это Гэвин, – тут же выступил вперёд Ричард. – Мы...

– Я догадалась, – прервала его та. И добавила: – Завтрак стынет. Садитесь.

Ричард замер, ошарашенный настолько неприветливым приёмом. Маркус негромко кашлянул и первым нарочито бодро зашагал к своему месту за столом, громко приветствуя всех собравшихся, чтобы спугнуть воцарившуюся неловкую тишину.

Атмосфера за завтраком оставалась напряжённой. Маркус пытался делать вид, что всё в порядке, и поочерёдно болтал со всеми за столом, ненавязчиво вовлекая в разговор и не забывая и про Гэвина. Две из сестёр – благодаря тому, что Маркус обращался к ним по именам, Гэвин смог сориентироваться, кто есть кто – постепенно оттаяли и начали улыбаться, отвечать и в свою очередь задавать вопросы, но Виктория продолжала молчать и изредка кидать на него недовольные взгляды. Максвелл свирепо кромсал ножом на тарелке даже то, что резать не требовалось, и кривил губы, словно бы ел не отлично приготовленный завтрак, а холодную размякшую картошку из макдака; матриарх Аманда же вообще не притрагивалась к еде и только размеренно цедила из высокого бокала вино...

А, нет. Не вино. Ну, пугаться крови в меню Гэвин уж точно не собирался – он и в целом привык к этому виду, учитывая, что упыри из отдела вечно таскали с собой пакеты первой помощи на опасные задержания и прикладывались к ним, когда их ранили, да и не раз ловил, как Ричард рассеянно посасывает свою ежемесячную порцию, зажав пакет с донорской кровью в зубах точно пауч с детским питанием, пока малюет какой-нибудь очередной портрет или иллюстрацию.

Коннор с интересом наблюдал за происходящим за столом – не забывая с аппетитом жевать всё, до чего мог дотянуться, как только в него влезало. Ричард же сникал всё больше с каждым перехваченным недобрым взглядом в сторону Гэвина, а иногда и его самого, и вяло передвигал завтрак туда-сюда по тарелке, съев едва ли пару кусков. И зря: еда, несмотря на весьма прохладный приём, была горячей и безумно вкусной, так что Гэвин последовал примеру Коннора и, мысленно показав средний палец всем недовольным, с удовольствием уминал за обе щёки, прерываясь только чтобы перекинуться парой слов с Маркусом, Хлоей и Элизабет или украдкой подбадривающе сжать коленку Ричарда.

Максвелл внезапно поднялся – так резко, что разговор прервался на полуслове, и все уставились на него.

– Прошу прощения, но я пойду, – коротко прострекотал он. – Нет аппетита.

Хлоя нахмурилась.

– Максвелл...

– Наслаждайтесь десертом, – отрывисто кинул он – и ушёл.

Ричард прижал уши и ссутулился. Маркус похлопал его по предплечью – а потом как ни в чём не бывало продолжил разговор. Надо отдать ему должное, сохранять невозмутимость и благожелательность он мог совершенно без проблем.

Тем не менее, несмотря на все его старания, закончился завтрак на довольно напряжённой ноте, особенно если учесть, что матриарх больше не проронила ни слова. И как только все поднялись из-за стола, Ричард сцапал Гэвина за руку и быстро утащил за собой.

Похоже, показ оранжереи откладывался на неопределённый срок.

3.

Ричард захлопнул дверь комнаты, устало привалился к ней спиной и закрыл ладонями лицо – но это всё равно не помогло: поникшие и мелко подрагивавшие уши выдавали его настроение ничуть не меньше. Гэвин, чуть помявшись, неловко хохотнул:

– Ну, могло быть и хуже. Наверное.

– Думаешь?.. – глухо пробормотал Ричард.

– По крайней мере, никто не подрался. Пока, – кровожадно ухмыльнулся Гэвин.

Ричард тут же убрал руки и выразительно посмотрел на него.

– Я не уверен, что ты шутишь.

Гэвин в ответ ухмыльнулся ещё шире, и Ричард невольно улыбнулся в ответ. Затем, спохватившись, начал:

– Если что, они сказали...

– Я слышал, – отмахнулся Гэвин. – Я же немного знаю по-вашему.

То, что это «немного» за последний год превратилось в довольно сносное понимание, он решил не уточнять. Почему-то ему было неловко признаваться, что он начал ходить на курсы языка – Ричард иногда воспринимал даже какие-то мелочи, вроде покупки Гэвином сверхплотных штор для окон, или когда они поехали летом на море, и Гэвин за всю неделю толком не загорел, потому что ему было не в кайф валяться на солнце одному, или когда этот дурик пришёл одолжить отвёртку, так как не рассчитал упыриную силу и случайно выдернул вилку вместе с розеткой – и в итоге Гэвин в ночи, матерясь, прилаживал её обратно, потому что «ещё не хватало, блядь, чтобы ты лез в провода своими когтями, один чирк – и изоляции пизда, ебанёт потом чего доброго... да в жопу электрика, у тебя что, деньги лишние, я и сам умею не хуже, тут просто затянуть надо по новой. Подержи-ка фонарик вот так, тут не все видят в темноте как кошки». В общем, от того, как Ричард умолкал и смотрел в такие моменты своими невозможно-серыми глазищами, Гэвину становилось жарко и беспокойно, аж дышать было тяжело, и поэтому он всегда поспешно отводил взгляд и менял тему.

– И вообще, мысли позитивно, – продолжил он. – Маркус с Хлоей и Лиз, вроде, восприняли нормально. Трое из шести – это уже половина, а мы ещё даже не добрались до праздничного ужина, – он весело подмигнул, и Ричард, тихо фыркнув, шагнул ближе и уткнулся носом ему в шею.

– Они в нашей семье самые вежливые и дружелюбные, это не считается.

– Пф. С чего бы? Разумеется, считается, – тут же отозвался Гэвин – и прикрыл глаза, когда вместо ответа Ричард начал осторожно прихватывать зубами жилку, то сжимая чуть сильнее, то отпуская, щекоча шею прохладным дыханием. – М-м... Ричи. Если продолжишь в том же духе, то оранжереи мы точно смотреть не пойдём.

– Я-то их уже видел, – шепнул Ричард в ответ, и от хриплого вибрирующего рокота в его голосе Гэвин невольно сглотнул.

– А мне в принципе на цветы как-то похуй, если так подумать.

Он запустил пальцы в волосы Ричарда и несильно потянул, отстраняя его от шеи. Тот недовольно заклекотал – но Гэвин ловко заглушил его поцелуем, унимая протест. Усмехнулся, почувствовав, как Ричард начал расстёгивать пуговицы на его рубашке.

– Ты уже успел соскучиться, или это бунт против мнения некоторых по поводу нас с тобой?

Ричард, не прекращая стягивать рубашку, невинно посмотрел на него:

– И то, и то?..

Гэвин одобрительно хохотнул. Ричард в ответ клацнул зубами в шутливой угрозе, а затем прихватил ими плечо – оставляя следы на коже острыми клыками, но не прокалывая до конца – и, отпустив, плавно опустился на колени. Разделался с пряжкой ремня за пару мгновений, нетерпеливо стянул джинсы, затем бельё и, уткнувшись носом в пах, провёл языком по вене, безошибочно находя её под кожей.

От вида Ричарда на коленях перед ним у Гэвина в очередной раз захватило дух, а член заинтересованно дёрнулся. Не прекращая вылизывать вену, Ричард довольно хмыкнул, огладил член основанием ладони, предусмотрительно держа когти подальше, и прижал его к своей щеке.

Гэвин сдавленно выдохнул сквозь зубы, чувствуя каждое движение губ и языка. В очередной раз вспомнил правило...

И послал его к чёрту.

– Ричи, – тихо позвал он.

И когда тот поднял голову и вопросительно посмотрел на него, запустил пальцы ему в волосы, удерживая на месте, и добавил:

– Открой рот. И высунь язык.

Глаза Ричарда, и без того выразительные, мгновенно расширились, бликанув алым в глубине. Он сглотнул и попытался что-то сказать, но Гэвин сжал пальцы в его волосах сильнее, и вместо слов прозвучал только тихий стон.

– Ш-ш. Не спорь. Давай, Ричи.

И, видя, что тот всё ещё колеблется, Гэвин продолжил:

– Когда ты вот так стоишь на коленях, я с ума схожу. Не могу больше.

Ричард прикрыл глаза и снова застонал, отчаянно кусая губы. А затем сделал долгий, дрожащий выдох – и широко открыл рот. Высунул язык, закрывая им нижние клыки. Снова открыл глаза – и замер, глядя на Гэвина.

А тот тоже медленно выдохнул. Обхватил свой член, сделал пару движений рукой – хотя стоял он уже и без того как каменный – шагнул ближе, заворожённо пялясь на огромные верхние клыки, на частокол зубов между ними – шесть резцов, на два больше, чем у людей, длиннее и острее. На то, сколько места оставалось между ними и мягким синевато-лиловым языком. Судорожно сглотнул.

И, стискивая член чуть подрагивающими пальцами, прижал его к языку и медленно толкнулся внутрь, прямо между острых как бритва зубов, об которые он столько раз уже резал губы, язык и пальцы.

Ричард издал тихий, почти жалобный звук, приоткрыл рот ещё чуть шире и шумно выдохнул носом, вцепившись себе в бёдра. Его зрачки расширились, а радужка всё сильнее мелькала алым, ловя отблески света от люстры над их головой.

Гэвин так же осторожно подался назад. Снова вперёд – медленно, мучительно медленно, почти не дыша и не сводя глаз с лица Ричарда. Назад. Вперёд. Этот ритм сводил с ума.

– Ричи, – еле слышно пробормотал он и свободной рукой погладил его по щеке. Очертил кончиками дрожащих пальцев контур губ. Скользнул внутрь одним вместе с членом – и Ричард застонал, медленно моргая, сжал собственный член через штаны, но тут же замер, боясь лишний раз шевельнуться.

Увидев это, Гэвин снова сглотнул – и начал двигаться немного быстрее, входя всё глубже с каждым разом. Ричард дёрнул челюстью, открывая рот ещё шире, хотя ему уже явно было неудобно, и сжимая пальцы на своём члене в том же ритме, но больше не шевеля ни единым мускулом.

Ещё, ещё, чуть быстрее, чуть дальше – Ричард начал тихо поскуливать, а по его подбородку потекла слюна, но он даже не попытался двинуться, чтобы стереть её, и только смотрел на Гэвина не отрываясь, шумно дыша через нос и почти не моргая, гипнотизируя взглядом, так что было сложно помнить о зубах и не начать толкаться ещё быстрее.

А потом Гэвин двинул бёдрами ещё раз, глубже – и член внезапно ткнулся в заднюю стенку горла. Ричард издал сдавленный полухрип-полуклёкот, испуганно распахнув глаза, но не шевельнулся – наоборот, замер точно статуя, не дыша, только вцепился когтями себе в бёдра. Уже по инерции Гэвин толкнулся ещё раз, и Ричард снова захрипел, а из его глаз брызнули слёзы, но и тогда он не шелохнулся, лишь часто-часто заморгал, пытаясь их смахнуть.

– Блядь, – беззвучно выдохнул Гэвин и начал было отстраняться, но это оказалось для него уже чересчур, и вытащить он так и не успел – кончил прямо в это самое горло, на язык, на губы и блестящие от слюны клыки, на лицо...

А в следующий миг Ричард отмер – и, согнувшись вдвое и закрыв лицо руками, зашёлся в надрывном кашле, давясь и задыхаясь так громко, что Гэвин перепугался.

– Ричи!.. – он рухнул рядом с ним на колени, потянулся к нему, но замер, не зная, что сделать.

Ричард замахал на него рукой и просипел:

– Я в по–кха!..-в порядке! Просто поперхнулся... – он снова раскашлялся.

И честно говоря, в этот момент он был похож на полный пиздец – растрёпанный, весь в ярких синих пятнах вампирьего румянца из-за кашля, с лицом, перемазанным слезами, слюнями и спермой, хрипящий и свистящий на каждом вдохе как старая труба.

Поэтому Гэвин так и сказал:

– Пиздец.

И потом добавил:

– Как же я тебя люблю. Пиз-дец.

Ричард рассмеялся, кое-как утирая слёзы – и всё остальное – с лица:

– Ты решил признаться мне в любви, потому что я дал трахнуть себя в рот? – всё ещё сипя, спросил он.

– Это был самый стрёмный минет в моей жизни, я чуть со страху не обделался, – тут же отозвался Гэвин, ухмыляясь.

Ричард весело фыркнул – и Гэвин, не удержавшись, притянул его к себе и облапил, притискивая ближе.

– Но всё равно самый лучший, – еле слышно признался он, и Ричард довольно чирикнул в ответ, привычно утыкаясь ему в шею.

4.

Разумеется, Гэвин решил не оставаться в долгу и ловко опрокинул Ричарда на подушки, стоило тому немного прийти в себя. Стояк, естественно, уже успел пропасть – ну, немудрено – но вернулся быстро, особенно когда Гэвин начал оглаживать бёдра и живот Ричарда широкими движениями, слегка царапая ногтями, как тот любил. Жалко, следов на плотной вампирской коже не оставалось – любоваться ими было бы очень приятно.

Вместо этого Гэвин решил любоваться тем, как у Ричарда постепенно встаёт. Когда-то давно, ещё в колледже, увидев член упыря в первый раз, он долго ржал – но почему-то теперь это зрелище не смешило, а завораживало, и рот наполнялся слюной при одном взгляде на то, как узкая головка выскальзывает из щели на лобке, быстро темнея и наливаясь густо-синим цветом с лиловым оттенком, а вслед за ней постепенно появляется и остальной член, вырастая до внушительных десяти с лишним дюймов буквально за секунды. Не удержавшись, Гэвин положил ладони по обе стороны, накрыл член большими пальцами и провёл по всей длине, прижимая его к животу Ричарда, неторопливо скользя подушечками по кольцам у основания, затем по дорожке из бороздок к небольшому утолщению у середины и дальше, по второй дорожке из бугорков, ведущей прямо к выступу под головкой. Погладил сначала вдоль мелких рёбер на нём, затем поперёк, снова вдоль... Ричард тихо застонал, и на головке выступила крупная капля смазки, которая быстро начала сползать вниз; Гэвин поймал её пальцем и размазал неторопливым движением.

– Охуенный, – пробормотал он, чувствуя, как губы расползаются в улыбке – и, чтобы спрятать идиотски-счастливое выражение лица, наклонился и взял сразу глубоко, втягивая щёки и оглаживая оставшуюся длину рукой.

Ричард снова застонал, на этот раз заметно громче, и вцепился когтями в подушки. Материал жалобно затрещал, и, довольно ухмыльнувшись, Гэвин выпустил член изо рта, не прекращая двигать рукой, опять потёр выступ, дожидаясь, пока появится смазка, покружил языком по головке, размазывая её, и снова взял в рот. А потом повторил так ещё раз. И ещё. Терпкая смазка слегка вязала, отчего язык и губы немели, но это казалось такой ерундой, когда Ричард так вздрагивал и прикусывал губы, всхлипывая и то и дело срываясь в звонкое чириканье, которое стало ещё громче, когда Гэвин набрал смазки на пальцы второй руки и начал его подготавливать, одновременно заглатывая так глубоко, как только мог.

– Гэвин... стой, я же сейчас... – в голосе Ричарда прорезался клекочущий акцент, а это значило, что он уже был на грани – и Гэвин прервался всего на миг, чтобы сказать:

– Ага. Давай.

Чуть согнул пальцы, снова втягивая головку в рот – и довольно ухмыльнулся, когда Ричард коротко вскрикнул, вскидывая бёдрами, кончая ему на язык. Сперма у упырей была текучей, c терпковатым, как у смазки, вкусом; Гэвин сглотнул и, облизав головку напоследок, неторопливо отстранился, давая возможность передохнуть. Не удержавшись, потёр пальцем выступы у основания члена, зная, что Ричарду это нравится, провёл по границе... осторожно скользнул в складку, запуская палец в щель – неглубоко, чтобы не сделать больно – и Ричард, ахнув, задрожал... а из его члена потекла прозрачная вязкая жидкость, собираясь лужицей на животе.

Гэвин замер. И расплылся в широченной ухмылке.

– Да ладно.

Ричард сдавленно чирикнул и закрыл руками посиневшее от смущения лицо. Ухмылка Гэвина стала ещё шире – аж щёки заболели.

– Ри-ичи... Серьёзно? Липучка, хотя ты даже не был сверху?.. – не дожидаясь ответа, он запустил в неё пальцы – и да, липковатую эссенцию нельзя было перепутать ни с чем.

– Мне просто очень нравятся минеты... – пробурчал Ричард, не убирая рук – но улыбка уже начала понемногу сползать с лица Гэвина.

Он снова провёл пальцами по лужице. Тихо хмыкнул. Собрал эссенцию – и, помедлив мгновение, размазал по собственному члену.

– Гэвин, что... – Ричард, озадаченно глянувший на него, внезапно осёкся и шумно втянул воздух.

– Можно?.. – почему-то почти шёпотом спросил Гэвин, поймав его взгляд.

Ричард еле слышно всхлипнул. И раздвинул ноги шире.

Идея оказалась не самой удачной. Липучка, конечно, была жидкой и кое-как скользила, но смазка из неё была всё же никудышная, поэтому входил Гэвин в него мучительно медленно, стиснув зубы, чтобы не материться. Ричард подхватил себя под колени, помогая ему и раскрываясь навстречу, и тогда дело пошло легче; войдя до конца, Гэвин сдавленно выдохнул. По его лбу щекотно ползла капля пота.

В глазах Ричарда мелькали алые всполохи. Это завораживало. Гэвин сам не заметил, как снова начал двигаться – мелкими толчками, размашистых движений с эссенцией не получалось, но этого хватало. Ричард отпустил ноги, обхватывая ими Гэвина, и освободившимися руками обнял его, прижимая ближе. Один коготь случайно прочертил по спине, оставляя жгучую царапину. Гэвин даже не поморщился.

Он двигался всё быстрее и быстрее, всё такими же короткими толчками, тяжело дыша; Ричард сдавленно щёлкнул горлом, затем ещё раз; издал низкое, вибрирующее шипение – и выдохнул:

– Укуси меня.

Гэвин застонал, не сдержавшись. А Ричард повернул голову, подставляя длинную белую шею, самое уязвимое место вампира, и повторил:

– Укуси меня, Гэвин.

Гэвин подался вперёд и прижался губами к его шее. Ричард на миг замер – а затем еле слышно заскулил, дрожа всем телом:

– Укуси меня, укуси, хочу тебя, пожалуйста, укуси меня, я твой, Гэвин, уку... – он осёкся и закричал, вонзая когти в спину до крови, но не замечая этого, когда Гэвин впился в него зубами, – ...укуси, сильнее, ещё, прокуси, пусть все видят, да, так, да, да!..

Во рту у Гэвина было горьковато-терпко; он сжимал зубы всё сильнее, хрипло рыча и толкаясь глубже, а Ричард выгибался навстречу, шипя и вскрикивая, вздрагивая от каждого толчка, и от этого голова шла кругом, а в глазах мелькали яркие цветные пятна, как будто весь мир решил сойти с ума вслед за ними. Или, может, так было потому, что кровь вампиров была ядовитой для людей – Гэвин уже не разбирался, просто разжал зубы и впился уже не в шею, а в губы, яростным поцелуем с привкусом крови, сначала только Ричарда, а потом и их обоих.

Они замерли, тяжело дыша друг другу в губы. Гэвин с усилием сморгнул дурман – крови, конечно, он проглотил всего несколько капель, но даже этого хватило, чтобы в ушах начало звенеть, а мысли заволокло тягучей пеленой. Ричард под ним всё ещё изредка вздрагивал и, кажется, до сих пор не мог вспомнить человеческий язык, потому что всё, что он пытался произнести, срывалось в клёкот и шипение, в котором Гэвин не мог угадать ни единого слова.

Липучка – та, которую он использовал вместо смазки, а не новая, медленно растекающаяся по животу Ричарда – постепенно начала рассасываться, но Гэвин не торопился отстраняться – вместо этого шумно, удовлетворённо выдохнул и уткнулся в шею Ричарда. Легко поцеловал место укуса, вызвав очередную волну дрожи, и широко ухмыльнулся.

А потом озадаченно нахмурил брови. Отстранился, глядя на него.

– Ричи... А почему не затягивается?

Тот медленно моргнул, пытаясь собраться с мыслями, а потом пожал плечами:

– Это же шея. На ней регенерация почти не работает...

Гэвин уставился на роскошный синяк, в паре мест до сих пор слегка сочащийся синей кровью.

– Твоя семья меня убьёт, да? – обречённо сказал он после недолгого молчания.

Ричард тихо рассмеялся и потёрся о его ладонь щекой.

– Только Коннор с Максом, – успокаивающе ответил он, улыбаясь.

Почему-то легче Гэвину от этих слов не стало.

5.

– У меня нет вампирского нюха, и то я чую, что от нас и от твоей комнаты за милю разит сексом, – хмыкнул Гэвин и рассеянно почесал руку, смахивая с неё остатки присохшей эссенции.

– М-м. Нами, – довольно жмурясь, подтвердил Ричард и зарылся ещё глубже в подушки, шумно втягивая воздух. Приоткрыл один глаз. – Если они так упорствуют в том, чтобы говорить на языке, на котором не можешь говорить ты... ну что ж, делать нечего, придётся общаться на том, который понятен всем.

Гэвин заржал.

– У вас что, типа, традиция проводить семейные чемпионаты по пассивной агрессии? И кто обычно выигрывает?

Ричард весело фыркнул, даже не пытаясь отнекиваться.

– Коннор.

Ухмылка Гэвина стала шире.

– Этот может, ага. Хотя я б поставил на вашего среднего, пожалуй.

– Это ты просто Коннора в колледже не знал, когда он бунтовал против мамы и связался с какими-то неформалами, – откликнулся Ричард, закатывая глаза.

– Врёшь, – хохотнул Гэвин.

– Он даже уши тогда прокалывал. По семь дырок в каждом, – заговорщическим шёпотом сообщил Ричард. – Шарился по заброшкам, бегал по крышам, паркурил... однажды не рассчитал прыжок и ввалился к кому-то в дом, выбив стекло – хорошо, уговорили не писать заявление...

– Да ты просто кладезь компромата! – восхитился Гэвин.

– Разумеется. Мы же братья, – довольно отозвался Ричард. – У меня дома его портрет тех времён где-то сохранён, вернёмся – покажу. Пошли в душ?..

Душ не помог. Даже Гэвин до сих пор немного чувствовал на коже запах липучки, что уж говорить о вампирах. Но Ричард только удовлетворённо жмурился, глубоко вдыхая, так что Гэвин решил, что ему тоже похуй – захотят говниться, найдут повод и так.

Правда, когда Маркус, которого они встретили в коридоре, резко остановился, не доходя до них несколько шагов, а потом весело рассмеялся и, проходя мимо, похлопал Ричарда по плечу, Гэвин подумал, что они всё же слегка переборщили. Но Ричард лишь упрямо сдвинул брови, высоко вскидывая голову, и, залюбовавшись, Гэвин отвлёкся и потерял мысль.

Они ещё немного побродили по дому; ненадолго вышли на балкон, чтобы посмотреть на зимний сад. Полнолуние уже прошло, но всего пару дней назад, и за городом лунный свет казался ослепительно ярким, деревья отбрасывали на снег резкие, ломаные тени; глаза Ричарда, когда он смотрел в небо, вспыхивали пронзительно-голубым, а его профиль был словно высечен из мрамора.

– Красиво, правда? – пробормотал Ричард, с улыбкой глядя на сверкающий заснеженный сад.

– Ага, – выдохнул в ответ Гэвин, заворожённо глядя на него.

Увы, они быстро замёрзли, и пришлось вернуться обратно. Как выглядел сад, Гэвин так толком и не запомнил, хоть Ричард и показал, где росла сакура, где – ивы, а где под снегом притаился замёрзший пруд с изящными мостиками, ведущими к острову в центре. Но Гэвину было очень сложно отвести взгляд от его лица и от руки, которой он указывал на разные предметы в саду – такой бледной, что в лунном свете она почти серебрилась. Он всегда считал бредом поверье, что в Луностояние вампиры кажутся ещё привлекательнее и красивее, чем обычно. Но, видимо, это просто работало только на тех вампиров, к которым тебя тянуло и так.

Он был настолько зачарован, что даже не заметил, как они добрались до столовой, и пришёл в себя, только когда услышал гневный возглас:

– Святая праматерь, аж глаза режет! Ричард, у тебя совсем стыда не осталось – ты что, нарочно обмазался?!

Максвелл, прижав уши и брезгливо наморщив нос, буравил Ричарда тяжёлым, недобрым взглядом. На Гэвина он даже не смотрел – словно бы тот был недостоин его внимания.

Остальные – а именно, все за исключением матриарха Аманды – замерли, настороженно следя за происходящим. Только Маркус двинулся было к ним, но Коннор поспешно поймал его за рукав и покачал головой, оттаскивая назад. Сам он, нахмурившись, не сводил с братьев взгляда, но вмешиваться не спешил.

– Ты прекрасно чуешь, что нет, – Ричард, намеренно не переходя на вампирский, с вызовом вскинул голову и уставился на него в ответ, не моргая. – Возможно, ты не в курсе, потому что до сих пор ни разу такого не испытывал, но вообще-то это происходит непроиз...

– Я ещё мог стерпеть твои... нестандартные сексуальные пристрастия, но тащить их в дом и совать нам прямо под нос – это уже чересчур!

Ричард подобрался, недобро оскаливаясь.

– Ах, вот как, – обманчиво мягко начал он. – То есть, ты можешь, как ты выразился, стерпеть тот факт, что твой брат любит под настроение скакать на горячем, толстом человеческом члене – но не приведи Эранайн ему испытывать к обладателю этого члена искреннюю симпатию!

– Симпатию?! – Максвелл расхохотался, но веселья в его смехе не было ни капли. – Это ты называешь «симпатией»? Да этот твой человечек вообще понимает, что значит вот это? – он резко взмахнул рукой в воздухе, обводя пространство вокруг Ричарда. – Или это?! – обвиняюще ткнул когтем в район его шеи, туда, где из-под высокого воротника выглядывал край отметины-укуса. – Понимает?!

На лице Ричарда мелькнуло болезненно-уязвимое выражение; он невольно сделал шаг назад, мигом растеряв боевой запал. И Гэвин не выдержал.

– Понимаю, – прорычал он, подаваясь вперёд и заслоняя Ричарда собой. – Не хуже тебя понимаю, бледномордый.

Максвелл ошарашенно уставился на него. А Гэвин продолжил:

– И это понимаю, – он махнул рукой между ним и Ричардом. – И это, – не сводя глаз с Максвелла, постучал двумя пальцами по шее, там, куда он укусил Ричарда – и где у него самого до сих пор слегка виднелся след от укуса двухнедельной давности.

Мысленно подобрался. Напряг связки.

– И тебя я понимаю отлично, так что даже не надейся, будто мне станет не по себе от того, что ты говоришь на родном языке Ричи, – проскрежетал он. Горло мгновенно начало саднить, но Гэвин сдержался и не кашлянул.

Он не был уверен в паре предлогов и одном времени глагола – но, судя по всему, не ошибся, потому что Максвелл лишь оторопело моргнул, пялясь на него. А затем, после долгого молчания, выдавил:

– Акцент у тебя отвратительный.

В вампирском языке были десятки практически – а иногда и совершенно – непроизносимых для человека звуков. Щелчки, трели, чириканье, резко переходящее в низкие ноты, клацанье... с подавляющим их большинством у Гэвина были проблемы. Но вот шипение – и высокое, и среднее – ему удавалось идеально, ни разу преподам на курсах не пришлось его поправлять.

Поэтому Гэвин широко ухмыльнулся ему прямо в лицо, вздёргивая губу повыше, чтобы сильнее обнажить клыки. И идеально чистым тоном с безукоризненной интонацией произнёс фразу, в которой не было ни единого сложного для него звука:

– Нахуй иди, ушлёпок.

У Максвелла отвисла челюсть. Ричард сдавленно щёлкнул горлом, уставившись на Гэвина расширившимися в изумлении глазами.

Коннор громко, заливисто расхохотался.

6.

До оранжерей они всё-таки в итоге добрались – уже после ужина и очередного скандала. Точнее, скандала толком не вышло: стоило только Виктории начать недовольную тираду про выбор партнёров и то, что отношения между разными расами неизбежно обречены быстро закончиться, как её оборвала Хлоя. И призналась, что уже больше десяти лет встречается с человеком – и не просто каким-то человеком, а Элайджей Камски, тем самым, который сначала учился у матриарха Аманды, а затем стал со-основателем компании, которая принесла Стернам их богатства и мировую известность. Естественно, после этого о Ричарде с Гэвином все сразу забыли, и всё внимание переключилось на Хлою.

– Спасибо, – шепнул ей Ричард, пока Элизабет громогласно возмущалась тем, что та ничего ей не рассказала за все эти годы.

Хлоя в ответ улыбнулась одними уголками губ и ласково похлопала его по руке.

– И тебе. Без твоего примера я бы не решилась признаться и в этом году. Но оставлять тебя одного на растерзание было бы несправедливо. В конце концов, я же старше и, как будущий матриарх клана, обязана защищать младших, – рассмеялась она.

Ричард слегка насупился.

– Я не настолько младше, Хло.

В ответ она лишь с умилённым выражением лица потрепала его за щёчку. Ричард закатил глаза, терпеливо пережидая, пока она закончит, и потом повернулся обратно к Гэвину.

Оставаться ещё на одну ночёвку – днёвку? – они не захотели, поэтому после ужина Ричард потащил Гэвина в сад, пока не рассвело. Они уже решили, что Гэвин поведёт обратно, потому что спать ему особенно не хотелось, да и бодрствование до ночи помогло бы быстрее перенастроить режим перед работой. Ричарду опять придётся ютиться под каким-нибудь покрывалом всю дорогу, но он был готов потерпеть.

В оранжереях было тепло, тихо и немного душновато. Розы и правда оказались потрясающе красивыми, даже по меркам Гэвина, который не смыслил в цветах и не очень-то их любил, он тогда не соврал. Они увивали шпалеры и высокие арки, растекались по земле низкорослой порослью, собирались в плотные кусты, и вся эта густая роскошная зелень была усыпана мириадами распустившихся цветов и пока ещё спящих бутонов всех возможных форм и оттенков.

Ричард радостно щебетал, рассказывая про разные сорта и показывая самые интересные на его взгляд – Гэвину особенно понравились тёмно-лиловые, ярко-синие и какие-то необыкновенно пушистые оранжевые.

– На самом деле, мама не очень хорошо различает цвета, но оттенки серого – даже лучше нас с Маркусом, – сообщил ему Ричард. – Поэтому тут так много редких форм и сортов-мультиколоров. Маркус, кстати, тоже рисует, я говорил?.. Я во многом из-за него и начал, собственно. Правда, он пишет маслом, а я как-то сразу попробовал в цифре, там и остался, разве что порой балуюсь акварелью...

Затем Ричард пошёл искать секатор, чтобы срезать букет с собой, а Гэвин начал бродить среди рядов, рассеянно разглядывая цветы...

Он не сразу понял, чем этот куст привлёк его внимание, но остановился, чтобы изучить повнимательнее. Цвет у этих роз был не слишком примечательный на первый взгляд – светло-серый, даже чуть-чуть голубоватый, с заметно более тёмными краями лепестков – да и сами цветки выглядели довольно просто, но почему-то Гэвина они зацепили, хотя вокруг было много куда более впечатляющих вариантов.

А потом понял. И еле заметно ухмыльнулся.

– Мистер Рид.

Гэвин повернулся.

– Матриарх Аманда, – он вежливо склонил голову, настороженно глядя на неё.

Она, в свою очередь, смотрела на него – оценивающе, не моргая, слегка поджав губы.

– Я не считаю вас достойной парой для моего сына, – наконец, вынесла она вердикт.

Гэвин ожидал услышать что-то подобное – но всё равно на миг его сердце замерло.

– Я понимаю,
– после недолгого молчания, с трудом ответил он. Перешёл на английский, чтобы не драть горло. – Ричи, он... замечательный. Я знаю, что мне с ним невероятно повезло, и что он мог бы легко найти кого-то получше, но... Да вы сами чуете, что тут говорить.

– Да. Сложно не заметить, – негромко отозвалась матриарх.

Опустила взгляд на розы, возле которых он остановился – и внезапно замерла. Приподняла брови и посмотрела на Гэвина. Тот лишь неловко пожал плечами.

Матриарх Аманда посмотрела вглубь оранжереи, куда до этого ушёл Ричард, и еле слышно вздохнула.

– Я не считаю вас достойной парой, – повторила она. Снова кинула быстрый взгляд на розы – и, после короткой паузы, неохотно добавила: – Поэтому на следующее Луностояние я ожидаю увидеть заметный прогресс. Не разочаруйте меня.

Гэвин почувствовал, как неудержимо расплывается в ухмылке:

– Ни в коем случае, мэм.

Матриарх кивнула – и, развернувшись, ушла, не оглядываясь и словно бы полностью забыв о его существовании. Гэвин так и продолжил радостно лыбиться, глядя ей вслед.

– Нашёл, – довольно сообщил Ричард у него за спиной – и когда Гэвин повернулся, показал секатор. – Мама не будет против, главное, срезать аккуратно и с разных сторон куста, чтобы не получилось лысого места без цветов. Я возьму жёлтых с зелёным, тех махровых, они мои любимые. Тебе приглянулись какие-нибудь?

– Ага. Вот эти, – указал Гэвин.

Ричард озадаченно моргнул.

– Серые?.. Нет, я не против, конечно, просто думал, ты выберешь что-то поярче – как те синие или оранжевые...

Гэвин пожал плечами.

– Эти красивее, – просто ответил он, глядя в глаза Ричарду – светло-серые с голубоватым оттенком и тёмной каймой вокруг радужки.


Бонус: ДПД

– Рид, а где твой загадочный бойфренд? Передумал приходить? – весело поинтересовалась Тина.

Гэвин лишь закатил глаза в ответ:

– Да придёт он, придёт, – проворчал он. – Рано ещё просто, солнце только село.

– У-у, так он у тебя светлоглазый, что ли? – сочувственно протянул Энди. – Тяжело вам, наверное.

Гэвин пожал плечами. Конечно, неудобства от вынужденного дневного затворничества Ричарда бывали, особенно летом, когда ночь становилась совсем короткой, и выбраться куда-то вместе получалось только пожертвовав сном, но оно всё равно того стоило – а порой и приносило неожиданные впечатления. Гэвин с трудом удержал невольно расползающуюся мечтательную улыбку, вспомнив их поездку на море, то, как сияли в лунном свете капли воды на мраморно-белых, нетронутых солнцем плечах Ричарда – так, что Гэвину даже на миг захотелось уметь сочинять стихи, честное слово... и как они шли потом до отеля через рощу в непроглядной южной темноте под стрекот цикад и тихий шелест листьев, и Гэвин споткнулся раз, потом другой, от души выматерился – и Ричард, который, естественно, видел едва ли не лучше, чем днём, засмеявшись, подхватил его на руки и понёс дальше, невзирая на ругательства и требования немедленно отпустить. Впрочем, те довольно быстро прекратились – потому что, во-первых, подвернуть ногу и прихрамывать оставшиеся дни отпуска и правда не хотелось, а во-вторых, Гэвин, конечно, не грёбаная принцесса, которую надо таскать на ручках... но Ричард был приятно прохладным несмотря на душную жару вокруг, пах морем и каким-то тропическим коктейлем, у него даже не сбилось дыхание, пока он тащил Гэвина больше полумили, хотя весил тот почти сто восемьдесят фунтов – и, блядь, что-то в этом всё-таки было.

– Ничего, справляемся, – рассеянно отозвался он – и внезапно заметил притормозившего неподалёку Коннора, явно заинтересованного его ответом. – Так, нехуй уши греть, пиздуй давай, куда шёл!

Коннор, не обидевшись, издал весёлую трель с отчётливо снисходительной интонацией и, клацнув зубами напоследок, продолжил путь.

– Упырь бледномордый, – недовольно проворчал Гэвин ему вслед.

Крис покачал головой:

– Поразительно, как ты умудряешься сочетать ксенофилию и ксенофобию.

– Я вообще пиздец какой разносторонний, – ухмыльнулся Гэвин и шумно отхлебнул из стакана.

Они посидели так, болтая ни о чём, ещё несколько минут – а потом Тина, сидящая лицом к двери, внезапно удивлённо замерла.

– Надо же. Это что, брат Коннора? Интересно, зачем он здесь...

Гэвин резко обернулся – и расплылся в улыбке.

– Ричи!..

Ричард повернулся на звук его голоса и, просияв, целеустремлённо двинулся к нему. Гэвин не без труда остался сидеть на месте, нетерпеливо ожидая, пока он подойдёт.

– Привет, – наклонившись, Ричард ласково чмокнул его в губы. От него вкусно пахло – Гэвин очень оценил вампирские парфюмы, они не шибали в нос, а были едва заметны, и за ними можно было уловить запах самого Ричи – а светло-серый свитер оттенял глаза так, что они казались почти прозрачными.

– Новый? – Гэвин погладил рукав, не удержавшись – и да, он был безумно мягким, аж захотелось притянуть к себе Ричарда и зарыться в этот свитер лицом, но он кое-как сдержался.

– Лиз подарила, – кивнул тот – и, повернувшись к остальным, радостно улыбнулся. – Добрый вечер. Я – Ричард.

Крис, Тина и Энди молча пялились на них во все глаза. Ричард растерянно моргнул и непонимающе склонил голову набок. Этот жест, знакомый всем в отделе, заставил Тину отмереть.

– Стоп, стоп... Рид. Рид, ты что, встречаешься с братом Коннора?!

Гэвин озадаченно приподнял бровь.

– Э-э... да?

– А мы что, разве не говорили? Привет, Ричи, – вклинился в разговор Коннор, подставляя руку для приветствия. Ричард легонько стукнул по его пальцам своими и уселся рядом с Гэвином, который подвинулся, освобождая ему место. Коннор моментально взгромоздился на подлокотник дивана по другую сторону от Ричарда, с неприкрытым весельем оглядывая остальных.

– Нет!.. – почти взвизгнула Тина. – Нет, вы как-то случайно забыли упомянуть об этом!

Крис растерянно переводил взгляд между ними, не зная, на ком остановиться.

– Гэвин... Ты же сказал, вот буквально вчера, на весь офис, что рожа Коннора тебя невероятно бесит.

– Ага, – с готовностью кивнул Гэвин. – Пиздец как бесит.

– Взаимно, – мило улыбнулся ему Коннор, чуть вздёргивая верхнюю губу, чтобы сильнее обнажить клыки. Гэвин оскалился в ответ, точно так же вздёргивая губу – этот жест у него получался ничуть не хуже, чем у упырей.

Ричард тихо застонал.

– Пожалуйста, не начинайте опять... – жалобно пробормотал он.

– Всё-всё, не буду, – Гэвин обнял его, притискивая ближе.

– Уже закончили, Ричи, – миролюбиво откликнулся Коннор.

Ричард фыркнул и уткнулся в плечо Гэвину, пряча улыбку. Тот прижал его к себе ещё крепче... и через его голову кинул на Коннора выразительный взгляд и беззвучно, одними губами, добавил:

– Упырь.

– Закуска, – так же беззвучно отозвался Коннор, насмешливо скаля зубы, и Гэвин исподтишка показал ему средний палец.

Хотя на самом деле – пусть Гэвин и не признался бы даже под пытками – Коннор уже бесил его гораздо меньше, а стремать вообще давно перестал. Так, раздражал своим сарказмом и вездесущестью, не более. А ещё тем, что ходил у Фаулера в любимчиках. И тем, что вечно лез туда, куда не просят. И тем, что на спаррингах клал на лопатки, даже глазом не моргнув, сколько Гэвин ни старался надрать ему зад...

Да нет, бесил, пожалуй, не меньше.

– Так вот почему ты ездил к Коннору в больницу, когда все наши вампиры слегли с тем вирусом! – внезапно осознал Крис. – А мы-то думали, с чего это вдруг такой аттракцион невиданной щедрости...

Гэвин недовольно хмыкнул:

– Да хрен бы я попёрся, если б этот дурик, – не удержавшись, он быстро чмокнул Ричарда в висок, – не волновался и не рвался в больничку, хотя эта дрянь пиздец заразная же. Пришлось ехать, куда деваться. Хотя хули ему сделается-то... – он мотнул головой в сторону Коннора и выразительно закатил глаза.

Ричард благодарно чирикнул, потёрся носом о его шею, и Гэвин невольно заухмылялся, окончательно растаяв – близость Ричи, приправленная выпитым за вечер алкоголем, едва не заставляла его урчать от удовольствия.

Тина рассмеялась.

– Надо же. Впервые вижу тебя таким, – с весёлым удивлением заметила она.

Крис и Энди покивали, соглашаясь.

– Пф. Идите вы, – небрежно бросил Гэвин и в свою очередь уткнулся в шею Ричи, расслабленно прикрывая глаза.

– Ричард, ты ведь художник, верно? – спросила Тина, наконец-то переключаясь на новое лицо в компании.

Ричард шевельнул ушами, слегка задев щёку Гэвина.

– Да, – с энтузиазмом отозвался он.

***

Гэвин неторопливо цедил джин – последний стаканчик, хватит на сегодня – наблюдая, как Ричард, который к этому моменту уже перебрался на диван напротив, весело болтает с Тиной, одновременно набрасывая что-то в своём неизменном блокноте для зарисовок одной рукой и экспрессивно жестикулируя другой. Он уже успел перехватить пару коктейлей, и на его щеках играл румянец; Тина что-то сказала, Ричард весело рассмеялся, кивая, и от движения ворот свитера чуть съехал, сильнее открывая след от укуса на шее.

И глядя на это, Гэвин внезапно осознал одну вещь – которую тут же решил сообщить сидевшему неподалёку Коннору.

– Я на нём женюсь, – с вызовом заявил он. – И срал я, что ваша семейка думает по этому поводу. Ясно?..

Коннор в ответ только фыркнул, даже не глядя на него:

– Конечно, женишься. Если ты его упустишь, то значит, ты ещё больший идиот, чем я думал.

Гэвин даже немного опешил.

– Что, никаких возражений? – недоверчиво спросил он.

Коннор пожал плечами.

– Ты любишь Ричи, а он – тебя, – просто сказал он. – Нравишься ли ты мне, Максу или маме, уже не так важно.

Скривился.

– Всё равно ты вряд ли окажешься хуже Элайджи, – неожиданно мрачно пробормотал он, водя пальцем по краю своего стакана.

– Всё познаётся в сравнении, – философски покивал Гэвин. – Я тоже думал, что ты гондон, пока не встретил вашего среднего братца и не понял, что ты ещё в целом ничего так.

Коннор тихо рассмеялся.

– Да. Семейные праздники надолго станут интересными, – с мечтательным видом кивнул он, отвечая своим собственным мыслям.

Гэвин вынужден был с ним согласиться – про себя, разумеется, не хватало ещё тешить самолюбие этого упыря вслух. Он уже предвкушал эту неловкость, нападки, саднящее от попыток говорить по-вампирски горло...

Впрочем, – решил он, кинув очередной взгляд в сторону дивана напротив, – ради некоторых можно и потерпеть.
Дуремар из Коннемары2021.09.16 21:04
Уважаемый автор, не передать словами, как мне понравилось! Читательское восторженное «пасыба» и за бодрого Гэвина, и за поддатого Хэнка, и за всякие прикольные разработки мира, ух!
читать дальше Когда начал читать, долго вдуплял, что чего. Честно говоря, запутался в братьях, и почему бывшие анди тут брательники поголовно, и в целом что вообще происходит. А хождение по стенам сразу напомнило моменты из мультика «Человек-Паук сквозь вселенные», если видели:) Там все ЧП таким же макаром бодро ходят, пугая жителей города)))

Ну а потом, можно сказать, что крайне бодрый пов Гэвина меня взял за шкирку и крайне быстро адаптировалXD С ним вместе всё заиграло красками)))))

– Не кусай, – хрипло выдавил он.
– Не буду, – дрожащим голосом прошептал в ответ Ричард.

Прямо описание дружбанчиков))))) Секс по дружбе у них вообще оч толково вышел, без долгих рассусоливаний) и достоверно XD Вроде и в постели уже, а все равно видно, что закадычные кореша)))

Гэвину сразу захотелось нарушить древнее как мир правило: «не давай упырю сосать что бы то ни было», хрен с ними, с зубами.
– Гондоны есть?
– На тебя не налезут,

Оррррррр)))))))))))

Гэвин тут оч деловитый и свободный мужик) и по возрасту ощущается старше и более...на релаксе.

Гэвин отмер не сразу.
– Пошёл в жопу, я тебя не боюсь, – запоздало буркнул он.
А затем передёрнулся как от холода и неуютно поёжился.

Кхкхкх!)))))) не боится, как же!))))) Он вообще дико смешной и забавный, вот по-человечески такой клевенький, его прям руками помацать хочется)

Кстати, язык упырей заинтриговал. У анди в каноне такой же был в пользовании, или у них была цифровая передача информации, и это… ну, проба перевести цифровой формат общения, который, как я понимаю, в каноне подавался визуально, во внешний голосовой в фике?
Блин, надеюсь я правильно сформулировал свой вопрос XD

холодный вомпир после секса - нааайс. И недовольное ухо при реакции на почесуньки - тоже) Мне вообще нравятся
А) очень здоровый, мужицкий такой оптимизм Гэвина, который брызжет во всем XD
с одной стороны тепло, с другой прохладно, даже не надо ногу высовывать, чтобы не перегреваться, и так было заебись.

Б) что тщательно продумана физиология упырей) Сколько они жрут, в чем они отличаются от людей, почему одни на солнце могут быть, а другие нет. Быт их прикольный, полки-подушки, гамаки. ДОКУМЕНТЫ И ФОТКИ ПРИРИСОВЫВАТЬ, это божественно, по-моему XD

А ЕЩЕ ГЭВИН ГОТОВ МЕНЯТЬСЯ! ВОТ ЭТОТ БРУТАЛЬНЫЙ КРЕПЫШ! ОВВВВВ!
Я так растрогался, что прямо мысленно потискал и Гэвина, и автора, честно! Просто в первой части как бы ничего не предвещало)))) И тут такое, ох)
И заботливо шмякает на Ричарда подушечки, ну крч, градус мимишности у меня зашкаливает)

Я слегка не понял, вампиры яйцекладущие? 1 гнездо = 87 яиц? О_о

Гэвин, когда чотко решил лечь вниз, ведет себя как солдат, собравшийся в бруствер)))) очень собранный и напряженный, в отличие от Ричарда. По-моему, даже сосал без эротических фантазий, чисто по-военному XDD
И мне оч нравится, что когда Гэвин делает глупости, типа "Ричи, сделай кусь!", то Гэвин прекрасно отдает себе отчет в том, что вотпрямщаз долбоебствует XD И это может оказаться чревато для его мясной тушки XDD

если бы сегодня не почуял на тебе связующую эссенцию.
«А, так вот как эта дрянь называлась», – оживился Гэвин, наконец-то узнав, что именно нужно гуглить.

Тут я гнусно захихикал, вспомнив, как быстро Гэвин забыл, как называется вампирский бугорочек) У него из головы все наукообразное быстро выветривается)))

Возник вопрос. Коннор говорит, что склейка это выражение серьезности намерений и все такое. Но при этом она неконтролируема. Но при этом - "это выражение стремления создать устойчивую пару".
И Рич говорит, что не ожидал, что устроит Гэвину склейку, хотя видно, что сильно любит его. То есть вроде да, типа чисто физиологическая реакция, без участия мозга) Тогда как Коннор описывает склейку как "что это указание на то, что в данном вампире – или, в твоём случае, человеке – уже сильно заинтересованы". А также что это публичная демонстрация смены статуса.
Я что-то нифига не понял.

И еще не понял.
пафосные лозунги не задвигал, а что сумел легко разговорить и выпытать пару довольно личных деталей...
А какие детали выпытал Маркус? Я перечитал диалог, не нашел.
Возможно, я тупой. Но мне интересно, чему отдает должное Гэвин? И почему он считает это "допросом с пристрастием"? Как по мне, весь диалог это типикал смолл-толк, не?
Или там речь идет о том, что уже _дальше_ в разговоре Маркус начал его раскручивать? Честно говоря, как-то неочевидно для меня, поэтому может вы уточните?)

Отдельное спасибо за Коннора и Хэнка. Я понимаю, что автор ничего такого не имел, и вообще там у Коннора подружка. Но мне мерещилось весь фик, что там таки чота есть, (хотя в шапочке ничего и нет), а когда Рич говорит, что тоже хз, что Коннор нашел в своей паре, я сразу вспомнил классику и зафанонил окончательно XD Да, автор не имел это ввиду, ноо все равно отношения между ними, показанные второстепенным планом, милы и лично мне уруру)))

А таскание Гэвина на ручках?))) Черт, я б на это посмотрел XD Что-то в этом действительно есть (ц)
Автору еще раз огромное спасибо за отличный энергичный миди, я отлично провел время XD

Valemora2021.09.18 16:40
Дуремар из Коннемары
Спасибо, рад, что понравилось! Сам получил много фана, продумывая бытовые детали))
Valemora2021.09.18 19:20
Дуремар из Коннемары
Апд: бгг, на третий день индеец зоркий глаз заметил "читать дальше" XD
читать дальшеЧестно говоря, запутался в братьях, и почему бывшие анди тут брательники поголовно, и в целом что вообще происходит.
Я решил всех согнать в одну семью ради фика, ага) Ну, не всех, конечно, а только упомянутых. Так-то там есть и другие, не родственники им, естественно))
Гэвин тут оч деловитый и свободный мужик) и по возрасту ощущается старше и более...на релаксе.
Да, я фаноню, что он немного старше) Ему тут изначально тридцать шесть, как в каноне, а Ричи, соответственно, чуть меньше тридцати.
У анди в каноне такой же был в пользовании, или у них была цифровая передача информации, и это… ну, проба перевести цифровой формат общения, который, как я понимаю, в каноне подавался визуально, во внешний голосовой в фике?
У них в каноне был цифровой формат передачи данных, да, но я тут не то чтобы пытался его перевести, просто логичным показалось, что раса с другой физиологией будет иметь свой язык (и скорее даже не один, но тут все говорят на одном и том же, естественно, т.к. одна семья и одно место жительства).
А ЕЩЕ ГЭВИН ГОТОВ МЕНЯТЬСЯ! ВОТ ЭТОТ БРУТАЛЬНЫЙ КРЕПЫШ! ОВВВВВ!
Он любит пробовать разное и вообще любопытный, чего бы и нет :3 Тем более, Ричи он доверяет. Даже собственную задницу.
Я слегка не понял, вампиры яйцекладущие? 1 гнездо = 87 яиц? О_о
Да, мои вампиры размножаются яйцекоконами)) Может быть и больше!
Тут я гнусно захихикал, вспомнив, как быстро Гэвин забыл, как называется вампирский бугорочек) У него из головы все наукообразное быстро выветривается)))
Ну, суть он помнит, а вот эти всякие мелкие детали - да ладно, тратить на них ещё ценные ресурсы памяти :3
Коннор говорит, что склейка это выражение серьезности намерений и все такое. Но при этом она неконтролируема. Но при этом - "это выражение стремления создать устойчивую пару".
Хм, возможно, не очень чётко описал. Мысль была, что просто так склейка не появляется, там уже должна быть эмоциональная база, внутреннее желание создать пару, всё такое. Но если уже есть, то её фиг удержишь. Вампиры в этом плане более... инстинктивные, что ли. И не только в этом плане, кстати. У меня в голове был хэдканон, что у них нет браков как таковых, а именно такие пары, которые сохраняются, пока есть влечение, и потом спокойно распадаются, когда оно исчезает. А браки и кольца - это всё же для человеков)) Ну и тех вампиров, с которыми они хотят заключить брак, соответственно.
Или там речь идет о том, что уже _дальше_ в разговоре Маркус начал его раскручивать?
Да, я тут не очень удачно расположил абзацы, каюсь. Предполагается, что мнение о Маркусе Гэвин составил уже по всему разговору, а не по первым репликам. Подумаю, как пофиксить, спасибо))
Да, автор не имел это ввиду, ноо все равно отношения между ними, показанные второстепенным планом, милы и лично мне уруру)))
Не, тут этого нет, хотя в целом я не против пейринга)) Но взаимодействие Хэнка и Коннора я люблю и дженово тоже, они прекрасный тандем!
Что-то в этом действительно есть (ц)
Носить крепких мужиков на ручках - это кинк, который я регулярно выгуливаю и не стыжусь в этом признаться! :3

Спасибо за развёрнутый отзыв, приятно, что текст зашёл - подумаю над местами, которые вызвали вопросы! ♥ Просто у меня в голове была куча фанонов, и некоторые в процессе не влезли в текст, а со стороны не всегда очевидно, считывается мысль или нет, когда у тебя уже есть полная картинка изначально.
Дуремар из Коннемары2021.09.19 20:22
Valemora, с индейца зоркого глаза заржал в голос XDDD
читать дальшеЯ чертовски рад, что кат для вас нашолся) Честно говоря, вначале я немного даже расстроился, тк ну там вопросики! любопытно же! а диалог как-то не получился... грустно(

Но вы таки всё нашли XDDD

Спасибо за подробные ответы, особенно насчет склейки! Вот так да, стало гораздо понятнее. ✔️ ❤️ ☆
И тогда обратная склейка, которую придумал Гэвин, тоже заиграла новыми красками разврата любви и признания. Понятно, чего семья так взбеленилась, кхкхкх))))))

Носить крепких мужиков на ручках - это кинк, который я регулярно выгуливаю и не стыжусь в этом признаться! :3
ОМГ НАДЕЮСЬ ЧТО НАЙДУ ❤️
Valemora2021.09.24 03:05
Дуремар из Коннемары
Я не очень внимательный, это точно XD И да, обратная склейка - это весьма серьёзное заявление, а не просто интересный кинк :3
Надеюсь, что найденное тоже понравится! ♥
Alex Ogenskaia2021.10.03 17:42
Забавная, достаточно ненапряжная и вполне прилично написанная. В меня не попала, но для целевой аудитории, вижу, просто шик).
Valemora2021.10.08 02:13
Alex Ogenskaia, спасибо за отзыв! Жаль, что текст был мимо, но приятно, что смогли оценить и улыбнуться, даже несмотря на это)
цитировать