Ориджиналы 3-15К;количество слов: 3050

Житие капитана Соколова

саммари: Соколов — человек военный, православный и патриотичный. Служит себе и мечтает о хрусте французской булки. А потом поблизости появляется диавольское искушение...
предупреждения: В тексте использована гомофобная, мизогинная и антисемитская лексика. Автор, разумеется, всё это осуждает.
За иллюстрацию спасибо Red_Box

Иллюстрация

Дмитрий Соколов жил в маленьком военном городке под Новосибирском и был русским офицером. Напиваясь, он стучал кулаком по столу, накрытому белой с имитацией кружева по краям клеёнкой, и кричал:


— Я русский офицер!


— Русский, Димочка, русский, — не спорила бабушка Настя, подвигая ему тарелку с котлетами. — Только не ори.


— Как не орать, бабка? — говорил пьяный Соколов, хватая котлету рукой и пуская слезу. — Ты посмотри, что они с нашей Родиной сделали!


— Ох ты ж господи, — вздыхала бабушка и украдкой прятала бутылку.


Соколов за судьбу Родины очень переживал. Времена, по его мнению, настали безбожные, и русский офицер не мог оставаться равнодушным к такому вопиющему безобразию. Душа его болела, и поэтому перед выходными Соколов напивался, а потом выходил в интернет и страстно защищал честь Родины.


Потом он ложился спать, и чудилась ему иная, более духовная держава. Пшеница колосилась до горизонта, где золото поля сливалось с синевой неба; пахло летом и мёдом, и летел над этим простором колокольный звон, чистый и сладкий. Красивый молодой капитан Дмитрий Иванович Соколов ехал в шитом золотом мундире, и от всех ему был почёт — русский офицер едет! Подъедет к избе, и оттуда выйдет красивая молодая баба в сарафане и монистах, вынесет воды, поклонится и глаз не поднимет — робеет. А ежели встретит капитан Соколов пидораса какого или, скажем, жида, то сразу в морду такому, и никто слова не скажет. В общем, благодать и православие кругом.


Реальная Родина, однако, выглядела совсем не так. Рано утром капитан Соколов выходил в сибирскую холодную тьму и шёл меж сугробов, оскальзываясь на неубранном снегу, до КПП, где с другими русскими офицерами и гражданскими служащими ждал КУНГ. Мороз кусал Соколова за нос и за уши, не прикрытые форменной шапкой; ноги в берцах мёрзли, несмотря на связанные бабкой Настей толстые шерстяные носки. Затем капитана Соколова и других везли в стылом дребезжащем грузовике без окон в расположенную в лесу военную ракетную часть, где все они и служили. Конечно, приятно было знать, что стоит тебе нажать кнопку, и в Америку полетит ракета, которая к чертям собачьим проклятых пиндосов разбомбит, да вот только слабым это было утешением.


В остальном приятного было мало. Никакого почёту русскому офицеру никто не оказывал, майор Власов — тот и вовсе орал по малейшему поводу. Бабы кланяться не спешили, да к тому же лезли не в своё дело: служить в армии. В армии можно было заработать двадцать пять тысяч, а в остальных местах работы маленького сибирского городка платили не больше двенадцати, поэтому меркантильные бабы рвались в ряды военнослужащих, лишая тем самым Соколова важного аргумента в спорах с феминистками в интернете: он больше не мог писать им «иди послужи, потом поговорим», боясь в ответ услышать, что чёртова идиотка уже служила.


И пидорасы вот тоже. Очень они Соколова беспокоили, потому как совсем страх потеряли. И по морде ведь не дашь по той простой причине, что ни одного живого пидораса Соколов в жизни не встречал; майор Власов не в счёт, потому как тот был пидорасом не по сексуальной ориентации, а по состоянию души. Евреев среди знакомых Соколова тоже не водилось — он подозревал, что дело в исключительной хитрости этого народа, который всегда умудряется пристроиться на тёплое и выгодное местечко, а таковых в маленьком городке под Новосибирском практически не было. Приходилось Соколову громить пидорасов и евреев исключительно в интернете.


Так было до тех пор, пока в одно стылое утро, когда градусник за окном показывал рекордные минус сорок, Тоха Зайцев не огорошил Соколова удивительной новостью.


— Говорят, приказ пришёл... — сказал Зайцев, который по случаю минус сорока даже опустил уши шапки, что Соколов воспринял как проявление презренной слабости, недостойной русского офицера. — Оттуда, — и Зайцев со значением ткнул пальцем куда-то вверх, в потихоньку сереющее студёное небо. — Чтобы к каждой части прикрепили экстрасенса. Чтобы защищать от... психических атак запада.


— Бред какой-то, — сказала связистка Лена, гражданская, и потому облачённая не в бушлат, а в огромный пуховик. — Это тебя кто-то разыграть решил, Заяц, а ты и поверил. Какие ещё психические атаки?


— А такие, — обиделся Зайцев. — Не знаешь — молчи лучше. Они там каждый день новое оружие разрабатывают.


— Молиться надо, — проворчал Соколов, — тогда никакая психическая атака не возьмёт.


Он в психическое оружие вполне себе верил. Пустят на орбиту какие-нибудь спутники и давай русский народ облучать, чтоб православные люди предателями страны становились. У этих гадов ого-го какие возможности есть!


Через пару дней выяснилось, что Зайцев не соврал, и к части и впрямь прикрепили экстрасенса. Когда Соколов впервые его увидел, у него словно разряд пробежал по позвоночнику: да вот же он, живой пидорас! Или еврей. Или и то, и другое сразу.


Венечка, вот как его звали. Точнее, Соколов его так не называл, а вот бабы именно так и звали. Аж противно. Венечка... С обычной русской фамилией — Гаврилов, вот только по роже видно, что на деле он какой-нибудь Ройзман или Рабинович — ну какой Гаврилов будет матово-смуглый, со смоляными кудрями, с ресницами-опахалами и тонким горбатым носом?


Креста нательного не носит, зато на пальцах кольца серебряные, как у бабы. Одевается в чёрное и обязательно носит что-нибудь развевающееся, чтоб когда он стремительно шёл по коридору, полы трепетали за спиной, как вороньи крылья.


«И лыбится постоянно, сукин сын», — угрюмо думал Соколов, катя тележку вслед за бабкой Настей по местному супермаркету. Бабка тщательно изучала состав продуктов, ворча себе под нос, что в колбасе сплошная химия и раньше было лучше, а Соколов тем временем упивался ненавистью к экстрасенсу.


Чем подлюга занимается — непонятно. Отвели ему отдельный кабинет, и он там окопался, то и дело выползая, как змея на охоту. Остальные офицеры от него тоже не в восторге, но говорят, приказ о его назначении спустили с таких верхов, о которых и упоминать-то неприлично, поэтому никто не ропщет. И даже майор Власов на Венечку Гаврилова не орёт; Венечка как-то зазвал его в свой кабинет и о чём-то там ему нашептал змеиным шёпотом, и после этого Власов сделался задумчивый и на Венечку ни разу даже голос не повысил. А уж как Венечку полюбили женщины, как служащие, так и гражданские! От какой-нибудь секретарши, прости господи, до уборщицы — все к нему в кабинет бегают. Ублажает он их там, что ли?


Ох не зря Соколов баб не любил — баба суть дура, ведётся на красивую внешность. Вот Соколов не вёлся. Насквозь видел подлеца, нехристя, безбожника и злодея. Смотреть противно — вроде и высокий, как мужику положено, но весь какой-то тонкий, ноги длинные, да ещё в джинсах обтягивающих. Глаза бесовские, чёрные, с искорками в глубине. Губы яркие, как будто красит он их — а может и красит, с него, с пидораса, станется.


— И чего ты к нему бегаешь, Ленка? — спросил он как-то раз, поджидая как всегда КУНГ у КПП. — Это ж шарлатан.


— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась Ленка. — С ним говоришь — и на душе легче становится, он как будто всё про тебя знает... и не осуждает, — мечтательно добавила она, и Соколов глянул на неё с подозрением. Что ж там у неё на душе, что осудить за это можно? Блядует, небось, — решил он.


Он как-то сунул нос в кабинет экстрасенса — любопытно стало. Думал, увидит там бесовские всяческие приспособы, но кабинет был как кабинет, только пахло какой-то чертовщиной, да на столе стояло что-то, что Соколов вначале принял за большой чёрный самотык, отчего его окатило приятным азартным возмущением... но приглядевшись, он понял, что это не самотык, а чёрная свечка — правда, несколько хуеобразная. А чего ещё ждать от этого... Венечки?


Помяни чёрта — тут он и появится: Венечка бесшумно материализовался за спиной обозревающего кабинет Соколова, будто из воздуха соткался, и вкрадчивым голосом осведомился:


— Что вас сюда привело, товарищ капитан?


Соколов чуть не испугался, но это было бы недостойно русского офицера, поэтому он ограничился тем, что вздрогнул и повернулся кругом, в упор уставившись на экстрасенса. Об этом он немедленно пожалел, потому что чёрные глаза будто в самую душу заглядывали, и Соколову захотелось помолиться, чтобы морок исчез. Показалось, что в ловушку поймали: воздух будто бы сгустился, стал медовым и вязким, и в мире не осталось ничего, кроме высокой фигуры, чёрных кудрей и колдовских глаз, осенённых длинными ресницами.


— Я чувствую какое-то... напряжение, — сказал Венечка, сделав изящный жест рукой в кольцах и блеснув улыбкой. — Нам с вами есть что обсудить. Садитесь, а я чаю пока налью... — Венечка отошёл от двери и направился к письменному столу. Соколов увидел возможность для тактического отступления и не преминул ею воспользоваться.


— Пошёл ты со своим чаем! — грубо ответил он и чуть не ринулся к спасительному выходу бегом, но вовремя вспомнил, что это недостойно русского офицера. Вышел строевым шагом, и только потом понял, что спина промокла от пота.


И что там наколдовала эта пидорасина еврейская, что его, Соколова, эдак мотыляет?


В следующее воскресенье Соколов впервые за много-много лет пошёл с бабкой в церковь. Он хоть и считал себя человеком православным, но в церковь всё как-то времени не было зайти. Потому, наверное, и поддался на колдовской морок, которым окутан бесовский прихвостень Венечка... Стоя в церкви и слушая благодатное пение, Соколов вспоминал, какой Венечка мерзкий с этими его яркими губами и немужским запахом. Хуи сосёт, небось, сука такая... Большие хуи.


Соколов опомнился, испуганно оглянулся и истово перекрестился: совсем заморочил голову колдун черномазый, вот русский офицер уже в церкви о хуях думает!


Но поход в церковь не помог. Венечка всё равно чёрной змеёй вползал в помыслы Соколова, отравляя ему жизнь. Соколов даже спать нормально теперь не мог — ворочался в кровати, слушал, как страдающая бессонницей бабка в смежной комнате то встаёт, то ложится, то включает на маленькой громкости телевизор, и думал, думал, думал.


А вот был бы он большим чином в Российской империи, носил бы шитый золотом мундир и сказал бы своим подчинённым: подать, мол, мне сюда Венечку-еврея! И притащили бы ему Венечку и поставили бы перед ним на колени, и Венечка смотрел бы снизу вверх своими жаркими чёрными очами. И Соколов бы размахнулся и дал бы ему оплеуху, а потом вторую! Как бы покраснели Венечкины смугло-матовые щёки, как бы он весь задрожал, а то, может, даже и слёзы бы повисли на длинных ресницах — он ведь не офицер, мог бы и заплакать... От этих мыслей Соколов отбросил одеяло, представляя Венечку на коленях, прижимающего руки к груди и плачущего, но тут бабка из соседней комнаты позвала:


— Димочка, ты что там ворочаешься? Не спится? Давай я тебе молочка с мёдом погрею?


Соколову стало стыдно, и он бабке ничего не ответил. Морок рассеялся, и вскоре Соколов заснул. Во сне пришла к нему чернобурая лисица с мягчайшей шерстью и легла жаркой тяжестью на грудь, и в её вытянутых тёмных глазах вспыхивали смешливые искорки.


А через некоторое время и сам пришёл, Венечка. Ночью шевельнулось окно в деревянной раме и вдруг открылось, впуская морозный мартовский воздух. На подоконнике возникла высокая тонкая фигура, шагнула на пол и скользнула к Соколову в кровать.


— Не сметь! — возмутился Соколов шёпотом, памятуя, что за стенкой чутким старческим сном спит бабка Настя. — Я русский офицер!


— Русский, Димочка, русский, — был ответ. В темноте поблёскивали чёрные глаза и белые зубы, пахло от Венечки какими-то курениями, и весь он был гладкий и горячий, льнул к Соколову и ласкался. Ударить бы проклятого... но почему-то вдруг невозможно стало думать о том, чтобы сломать ударом тонкий горбатый нос, чтобы разбить в кашу красивые яркие губы.


«Это ведь сон. Могу делать, что хочу», — подумал Соколов.


И стал он делать то, что хотел, хоть это было и недостойно русского офицера. А хотел он лапать Венечку, стискивать его бёдра, запускать руку в кудри, кусать за шею, вымещая всю злость на этого треклятого... на этого мерзкого... Треклятый и мерзкий вздыхал, дышал тяжело и гладил Соколова по затылку и по спине, отчего в голове мутилось ещё больше. Хотелось выебать его хоть как-нибудь уже, но когда Соколов трясущимися руками попытался Венечку перевернуть — а как же иначе ещё это устроить с пидором-то — тот вдруг распахнул свои чёрные глаза, улыбнулся и сказал:


— Нет.


И исчез, а Соколов открыл глаза и очутился один в своей кровати, на скомканной, смятой и влажной от испарины простыне, с гордо стоящим членом — хоть флаг вешай. Терпеть не было сил, поэтому Соколов плюнул в ладонь, зажал член в кулак и очень тихо, сдерживая дыхание, начал дрочить. Пытался он думать о Саше Грей, но по правде говоря, никогда ему Саша не нравилась и не возбуждала. Сдавшись, он подумал, как поставит Венечку на колени, как запустит руку в его смоляные кудри и заставит открыть рот... И Венечка, конечно, с удовольствием возьмёт своими красными вампирьими губами его член и будет сосать и облизывать, изредка вскидывая ресницы-опахала и поглядывая вверх с лукавым видом. И это были, конечно, абсолютно недостойные русского офицера фантазии, но они довели Соколова до такого оргазма, что он сдавленно застонал сквозь зубы, а потом тут же испуганно застыл, вытирая запачканную руку о простыню и прислушиваясь, не проснулась ли бабка.


Как сладко ему после этого спалось — кто бы знал.


С виду Соколов вёл ту же жизнь, что и раньше. Ел бабкин борщ, драл глотку на плацу, пьянствовал с сослуживцами, привычно увиливал от попыток познакомить с приличной женщиной — за двадцать семь лет жизни у него был всего один роман, после которого он уверился, что бабы не нужны, а нормальному мужику лучше одному. Бегал от Венечки и старался с ним не сталкиваться, а как-то увидев в конце коридора его фигуру, ощутил вдруг, как по всему телу будто молния пробежала, замерев в таком месте, которое русский офицер должен использовать исключительно по туалетным надобностям.


Но по ночам...


По ночам Венечка приходил к нему, обвивался вокруг, проклятый бес. Трогал длинными тёплыми пальцами, прижимался всем телом, но никогда не давал разрядки, не позволял с собой сделать ничего из того, что сделать хотелось — даже во сне у Соколова не было власти! Он просыпался и дрочил, представляя Венечку связанного, со впившимися в кожу верёвками, с раздвинутыми ногами. Представлял, как подходит к нему и засаживает наконец-то, и хватает Венечку за бёдра, и вбивается в него на бешеной скорости, а тот и рад — стонет под ним, подмахивает, называет по имени и просит ещё. Но на деле Соколов не мог даже подвигаться навстречу собственной руке всласть, так, как хотелось, и вынужден был сдерживаться и с опаской прислушиваться, что половину удовольствия от фантазий портило.


А Венечка только смеялся над ним, показывая жемчужные зубы, и не давался в руки.


Как-то раз Соколов лежал на грани между сном и явью, достаточно возбуждённый, чтобы фантазировать, но недостаточно бодрый, чтобы подрочить. Фантазировал он уже привычно — про Венечку. Перегнуть через стол в его кабинете, стиснуть обеими руками ягодицы и трахать в зад так, чтобы при каждом движении стол сдвигался... и вдруг — в собственной Соколовской фантазии! — они с Венечкой поменялись местами. Теперь это он стоял, прижавшись грудью к столу и бесстыдно выставив кверху зад, а Венечка держал его за бёдра и медленно входил, растягивая его нетронутую задницу. От ужаса Соколов тут же и кончил, неприлично скуля и судорожно двигаясь навстречу собственной руке, отчего кровать предательски скрипела в такт.


А потом Соколов немедленно разозлился, хотя тело ещё полнилось послеоргазменной сладкой негой. Нет, это уже слишком! Одно дело — чтобы пидор у тебя сосал. Или там, ебать пидора тоже можно. Но чтобы вот пидор тебя ебал — это уж совсем из рук вон плохо.


На вопрос «кто виноват» у Соколова был ответ: виноват, конечно, Венечка. Поэтому на следующий день он пошёл в Венечкин кабинет, и когда черноглазый подлец там появился, схватил его за грудки, как следует приложил об стену и грозно сказал:


— А ну верни всё как было!


— Пришёл-таки, — спокойно откликнулся Венечка, даже не пытаясь вырваться. От него пахло восточной штукой и кофе; вблизи Соколов увидел, что глаза у него не чёрные, а тёмно-тёмно карие, и под левым — маленькая родинка. Взгляд опустился на губы Венечки, и пришлось мерзавца отпустить, потому как возникли всяческие желания.


— Отменяй своё колдовство, говорю, — буркнул Соколов, предпринимая стратегическую перемену позиции и отгораживаясь от Венечки стулом. — А иначе я... — что иначе — он так и не придумал. Самым логичным было бы дать Венечке по морде, но от одной мысли об этом с души воротило. Не хотел Соколов бить мерзавца; хотел невообразимого — провести пальцем по тонкому горбатому носу, чтобы узнать, каков он на ощупь. Поцеловать тонкие яркие губы. Потрогать длинные ресницы.


Уж лучше бы о ебле и хуях думал, чем о такой срамоте.


— Сядь, — сказал Венечка. Ни один штатский Соколову ещё не приказывал, но было в Венечкином голосе нечто магическое — колени сами подогнулись, и Соколов послушно сел.


— А теперь, — сказал Венечка, хватая другой стул, переворачивая его спинкой вперёд и усаживаясь на него верхом, — говори.


Соколов посмотрел на сплетённые Венечкины пальцы — на одном красовался перстень с черепом, на другом — кольцо в виде шипастого стебля; посмотрел на чёрные кудри и на красивое тонкое лицо, а потом заглянул в чёрные глаза, сглотнул и сказал:


— Да пиздец просто.


— Вижу, — спокойно отозвался Венечка.


— Мне двадцать семь, — сказал Соколов, чувствуя, как растёт в горле комок, — я с бабкой живу. Я, блядь, подрочить нормально не могу, потому что бабка в соседней комнате...


На лице Венечки не отразилось ни отвращения, ни презрения; было только понимание и сочувствие.


— Зарплаты кот наплакал. Мать квартиру продала и в Москву уехала к любовнику, меня знать не хочет. У всех нормальных людей уже семья, а я даже не знаю, кто я такой... Вот кто я такой, а?


— Это ты мне скажи.


— Ну... пидор я, да? — Венечка не ответил и даже лицом ответа не показал, и Соколов, чувствуя холодок пониже спины, сказал шёпотом уже утвердительно: — Знаю, что пидор... Что делать-то теперь?


— Жить, Дима, — сказал Венечка и перестал быть серьёзным, расслабился; Соколов вдруг увидел, что под глазами у него залегли глубокие тёмные тени, будто бы от большой усталости после тяжёлой работы. — Теперь можешь жить.


Он улыбнулся, и от этой улыбки Соколову вдруг стало так хорошо, как давно уже не было. Он сам не понял, что произошло; понял только, что с души будто груз тяжёлый упал, и жизнь, которая раньше казалась странной и запутанной, вдруг стала простой и ясной, будто кто-то фонариком осветил.


Хотя почему кто-то? Вот он и осветил...


Соколов встал, и Венечка тоже встал, отодвинув стул.


— Полегчало? — спросил он, блеснув улыбкой.


— Это ты, что ли, наколдовал?..


— Нет, Дим, это ты.


Соколов спорить не стал и пошёл к двери, но не дошёл, остановился и сказал, поражаясь лёгкости, с которой у него это получилось:


— У меня это... выходной завтра. Может, ты со мной... ну... в город съездишь? В бар сходим, то да сё...


Тёмные глаза Венечки аж округлились.


— Как можно? Ты же русский офицер! — сказал он с деланым возмущением. А потом быстро написал номер телефона на бумажке, сунул Соколову в карман и выпроводил его из кабинета, растерянного и обрадованного.


«Хорошо-то как! Весна! Вся жизнь впереди!» — растроганно думал Соколов. На мгновение в голове мелькнула мысль: откуда Венечка фразу-то знает про русского офицера? Но он её быстро от себя отогнал: как будто само не очевидно, что Дмитрий Соколов — русский офицер.


Red_Box2021.08.29 00:44
Это вот возможно (если нужно обязательно выбрать что-то одно) мой любимый оридж у тебя ❤️ смешной по-доброму и с безоговорочным ХЭ, один из самых настроениеподнимающих текстов, что я читала в принципе когда-нибудь 😂 Я человек простой, обожаю его 👍 х 100000000
Лио Хантер2021.08.29 22:58
Red_Box, а и спасибо тебе большое! Раз настроение поднимает, то это главное!
Zhaconda Crowling2021.09.07 17:51
Какая прелесть этот русский офицер!

возможны спойлеры
Очень понравился рассказ: лёгким слогом подана непростая жизненная ситуация главного героя, вроде как и не слишком-то запутанная, зато действительно типичная и для многих кажущаяся безвыходной. И Соколов выписан без прикрас, с полной охапкой тараканов, характерных для той среды, в которой обитает -- а всё равно персонаж не вызывает ни отторжения, ни жалости: да, не самых прогрессивных взглядов гражданин -- так беззлобный же при этом, жизни никому (кроме себя) не портит, даже "ненавистного" Венечку трогает строго во сне, в реальности же не сделал (и не сказал) ничего дурного. Морального горизонта нигде не переступил. И видно, что не дурак.

Искренне хочется, чтоб его жизненные трудности разрешились, пусть бы всё у него наладилось.

Венечка, кстати, немного напомнил другую чернокудрую лисицу из некоего своеобразного произведения -- это пасхалка же? :). Внезапно, тоже приятный персонаж, несмотря на то, что видим мы его только через призму восприятия Соколова, откровенно искажающую. В конце ожидала от него всего: и реального магуйства-энергуйства, и, наоборот, "о чём вы вообще, какие сны, зачем вы на меня своих крокодильчиков сбрасываете?" и вотэтоповорота, что Соколов сам себе всё во снах напридумывал. Кстати, последнее всё ещё не исключено; но Соколову повезло, что хоть в чём-то он насчёт Венечки не ошибся, и тот и правда не натуралистый натурал (а могло быть и так!). В общем, я очень обрадовалась, когда Венечка в конце повёл себя как годный профессионал, а не как шарлатан или гуру (и что обошлось без фокусов в кадре).

Сама ситуация с экстрасекс... простите, экстрасенсом на должности в армии вызвала нервный смех: и правда, ведь могут же такое устроить. Повезло им там, что Венечка, по сути, просто хороший психолог.




В целом, здорово получилось. Спасибо за отличную историю!
dismister2021.09.08 11:54
Любо да угодно! Соколов — настоящий русский офицер: мозг квадратный, вставлен в пазы. На таких земля русская держится: потому дай-то бог каждому по такому Венечке, пусть души русских офицеров в покое да благости противостоят психическим атакам с запада.

Очень спасибо, очень понравилось!
Лио Хантер2021.09.08 16:20
Zhaconda Crowling, спасибо большое, внезапно и приятно было получить от вас отзыв, да ещё какой! читать дальшеВы отметили в общем-то всё, что я хотела показать: и то, что реального вреда ГГ никому не причиняет, и что до конца непонятно, колдует Венечка или просто психолог хороший))

Венечка, кстати, немного напомнил другую чернокудрую лисицу из некоего своеобразного произведения -- это пасхалка же?
Ага, оридж вообще по мотивам своеобразного произведения написался. С фиками у меня сложно, а оридж сразу взял и появился)

и правда, ведь могут же такое устроить.
Мой консультант (из маленького военного городка)) говорит, что могут и не такое, и что шутки про «красим траву отсюда и до обеда» — вообще не шутки...


dismister, спасибо большое за отзыв! Да, Венечку вместо подорожника можно прикладывать, мне кажется))

мозг квадратный, вставлен в пазы.
:D :D
дохтар ватцан2021.09.09 18:54
Спасибо! Отличный текст. Легко читается, увлекательный и остроумный. Я получила огромное удовольствие)))
Лио Хантер2021.09.09 19:21
дохтар ватцан, спасибо! Рада, что понравился :D
Elhen2021.10.05 22:27
Какие у вас разнообразные работы.
Спасибо за эту забавную историю!
Лио Хантер2021.10.06 18:33
Elhen, спасибо большое за внимание к моим текстам!) Очень приятно. <3
плесень тараканья2021.10.06 21:13
Люблю этот текст, еще, помню, на фикбуке читала, и было приятно наткнуться снова и перечитать.
Со второго прочтения Дима вызывает больше симпатии и сочувствия, чем вначале. Верю, он в себе разберется.
Спасибо за прекрасную работу!
Лио Хантер2021.10.07 11:30
плесень тараканья, спасибо большое! Дима, я думаю, продукт своей среды, но шанс измениться у всех есть!
Zola2021.10.13 21:17
Прочитав эту историю, я могу оформить свои впечатления в одну фразу: мне срочно нужен такой фильм!!! История настолько яркая, кинематографичная, так и просится на киноплёнку. Разумеется, сцены лучезарного идиллического мира, где Русского Офицера ценят по достоинству, должны быть отсняты в золотистой яркой гамме, чтобы на фоне играла мажорная музыка, и у красивого бравого Дмитрия Соколова были лихо закручены его русые усы... а в реальности цветокоррекция серо-голубая, тусклая и убогая, и усы у капитана Соколова короткие и унылые (я не знаю, есть ли усы у героя, но вот такой у меня сложился образ))) Я прям вижу, как Соколов парит в своих мечтах в очереди в Пятёрочке, и тут внезапно ладная молодушка в монистах поднимает очи черные и сурово так спрашивает: "Мущина, вам пакет нужен?")))) А сцена с воображаемой пощечиной Венечке должна быть снята с оммажем на Бал Опричников в фильме "Иван Грозный": сидит наш капитан в золоченом мундире посреди шумного пира, кругом пляшут-веселятся товарищи удалые, цыгане поют, шампанское льётся, да только невесело нашему молодцу доброму, повесил он буйну голову, не веселит его зелено вино, пока не притаскивает ему пред ясны очи чернокудрого Басма... кхм, Гаврилова. И только в конце, когда просветлённый и влюбленный Дима выходит из части после разговора с Венечкой, цветокоррекция становится такой же светлой и радужной, как в его мечтах.

В общем, офигенная, смешная, добрая и романтичная история! Впервые образ диванного воителя вызывает не столько брезгливость, сколько улыбку, а в конце даже сочувствие. Совет им с Венечкой да любовь 💙💙💙
Лио Хантер2021.10.14 16:10
Zola, спасибо огромное за ещё один прекрасный отзыв, на «пакет нужен» мы тут ржали в голос, и я теперь тоже хочу такую экранизацию! :D
пажилая гадза2021.10.29 15:10
Прекрасный текст, и, к сожалению, очень натуралистичный: у меня аж флэшбеки пошли о жизни в провинциальном городке с монастырем в качестве градообразующего предприятия :D

Красивый молодой капитан Дмитрий Иванович Соколов ехал в шитом золотом мундире и от всех ему был почёт — русский офицер едет!Я на лошади. Ты на белом коне, и я на белом... Я с кортиком, на белом коне, командую парадом! Я полковник! Я командую парадом! Я в звёздах! На белом коне! (с)

Хотя в большей степени, конечно, напомнило "Мелкий бес" с удушающей атмосферой тупости и соблазнительными недотыкомками. Не помню, там ли была лисица с ресницами, но декаданс силён)) И здорово, что здесь -- преодолим.
Лио Хантер2021.10.29 23:47
пажилая гадза, у меня аж флэшбеки пошли о жизни в провинциальном городке с монастырем в качестве градообразующего предприятия
Ха, я вас так понимаю! На моей малой родине градообразующее предприятие — вообще казаки. Правда, только уехав оттуда, я услышала такие перлы, как например «в Германии младенцам покупают соски в виде членов, чтобы они с детства становились геями», сказанное на полном серьёзе... простите, тоже флэшбеки))

Хотя в большей степени, конечно, напомнило "Мелкий бес" с удушающей атмосферой тупости и соблазнительными недотыкомками. Не помню, там ли была лисица с ресницами, но декаданс силён))
Да, именно там была лисица с ресницами, и на неё шёл мощнейший nadrotch! Внезапное сравнение, очень люблю эту книгу, но даже в голову не приходило сравнить.
Спасибо большое за такой приятный отзыв!
Red_Box2021.11.15 00:59
Поздравляю с тотальным прохождением в шорты! : D
Лио Хантер2021.11.15 11:33
Red_Box, спасибо! И вас с десертом поздравляю!)
цитировать