Комиксы и экранизации 3-15К;количество слов: 6158
автор: FFN
бета: Sasta

Больной пес, глухая кошка и парень без руки

саммари: — Пора, братан! Не скучай, не бросайся под машины и не трахай моего соседа, - сказал Брок перед отъездом.
Что сделал Баки первым делом? Бросился под колеса. Он бы начал с соседа, но тот был слишком хорош, чтобы обратить внимание на парня без руки.
предупреждения: Домашние животные; Мужская дружба; От друзей к возлюбленным; Современность; AU без суперспособностей
— Значит так, амиго! Ключи в коридоре, продуктами пользуйся. Бери все, что найдешь, только не выноси из квартиры, — Брок хохотнул и похлопал смущенного Баки по спине. — Не спали тут ничего и ладно. Это все, чего я от тебя хочу. Эх, Майами, загорелые красотки со светлыми волосами до задницы, знойные латиночки, смуглые афроамериканочки. — Брок приобнял Баки и мечтательно уставился вперед, в просвет между двумя кирпичными домами, где далеко впереди улица врезалась в Семьдесят восьмую и обрывалась у Ист Ривер. В хорошую погоду можно было различить блеск воды.

Баки глубоко вдохнул горячий воздух. Лето только начиналось, а солнце припекало будь здоров. Было, наверное, градусов семьдесят пять, а то и больше. От раскаленного асфальта поднимался жар. Брок был прав, что сваливал, только вот не мулаточек он стал бы за коленки трогать, Баки готов был поставить на кон вторую руку, а волосатое бедро верного друга Джека.

Брок утверждал: «я — нет, не такой». Регулярно шутил над ориентацией Баки и упорно все отрицал, но за тридцать девять лет ни разу не был женат, не имел длительных отношений, а два из трех браков Джека развалились из-за фразы: «Ну Брок же поедет с нами?» Это были каникулы, встречи с бабушками и тетками и даже одно свадебное путешествие. Им двоим было слишком хорошо вдвоем, чтобы впустить в тесный кружок кого-то третьего, а к Баки, как он подозревал, оба относились с отеческой заботой, хоть он и был всего на пятнадцать лет младше. Третий брак сошел на нет сам собой, продержавшись два месяца.

Брок с Джеком вместе работали в пожарной охране, вместе зависали перед телеком и вместе отправлялись в путешествие на байках. Непонятно только, почему они до сих пор не жили вместе.

Снизу раздался приближающийся рев двигателя.

— Пора, братан! Не скучай, не бросайся больше под машины и не трахай моего соседа.

Брок хлопнул Баки по спине и пошел в коридор. Зашуршал баул и вжикнула молния мотоциклетной куртки, хлопнула дверь. Баки свесился через перила, пытаясь разглядеть Джека, но балкон этажом ниже сильнее выдавался от стены и мешал обзору. Интересно, про этого ли соседа говорил Брок? Балкон был заставлен цветами в разномастных горшках. В тени разлапистой пальмы лежал рыжий с белыми пятнами пес, устроив голову на лапы.

— Хороший мальчик, — улыбнулся Баки, разглядывая его.

Дверь внизу открылась, и появился парень в ослепительно белой майке и спортивных штанах. В руке у него была большая салатовая лейка. Во рту у Баки пересохло. Он скользнул взглядом по светлому затылку, по шее, перетек на плечи и напряженные руки. Сосед был хорош. Гармоничный, вертелось в голове, быстрый в движениях, светлокожий и навевавший мысли о парнях из колледжа, которые никогда бы не стали иметь дел с таким, как Баки.

Он юркнул в квартиру, будто сосед мог его увидеть, и забился в угол дивана, включив телевизор.

Мама Баки была настоящей кошечкой, красивой, грациозной и совершенно безответственной, или ему хотелось думать так, потому что заботы от нее он не помнил вовсе. Менялись дома, штаты и мужчины. С каждым годом Баки чувствовал себя все большей обузой и, когда новый мамин парень не пустил его в дом, не стал настаивать и пошел к автостраде, где поднял большой палец и уехал. Ему было четырнадцать. Менял города и друзей, перебивался случайными заработками и делал это в одиночестве. Годам к семнадцати, замерзая под мостом где-то в Неваде, понял, что оказался на дне, обратился за помощью в социальный центр, окончил школу и завербовался в армию, надеясь на Ирак, где обязательно стал бы героем, его показали бы по телеку. Мама увидела бы и узнала, а он не стал бы думать о ней, получая свою крупную сумму наградных и звезду на грудь.

Баки не прошел обучение. А потом его сбил грузовик и он лишился левой руки.

Он шел вдоль дороги по обочине, под ногами скрипел гравий, он думал о том, что хорошо бы купить новые кроссовки, а в следующую минуту лежал в канаве и видел кроны елок вдоль дороги и кусок хмурого неба. В первые минуты боли не было, одно большое непонимание, что же случилось, почему тело не слушается, почему он не может встать. Его нашел Брок, проезжавший мимо. Потом он рассказывал, что увидел подметки и решил проверить, все ли в порядке.

Удивительно, но после аварии жизнь вошла в колею. Предприятия получали налоговый вычет, принимая инвалидов на работу, и Баки быстро нашел себе занятие. Не где-нибудь торговать наркотой в подворотне, а в настоящем гипермаркете. Расставлял товар на полках, снимал конуру в Истчестере. Жил тихо и не искал приключений.

Квартира Брока была на порядок лучше и приятнее, но раньше Баки не оставался здесь надолго. Было интересно, каково это — выходить на улицу после десяти вечера, не слушать половину ночи, как кого-то дубасят в коридоре, и не перешагивать через тела героинщиков в холле.

«Возможно, настало время для похода в клуб?» — со страхом подумал Баки. У него не было секса больше полутора лет. Последний раз он трахался за месяц до аварии, кажется. Сначала было больно, потом страшно, после он думал, что никому не понравится, а потом все время находились другие дела. Не оказывалось то времени, чтобы идти в бар, то денег. Но сейчас он никак не мог остыть, вспоминая плечи соседа. Внизу живота тяжелело. Кто мог бы встречаться с таким парнем? Касаться языком молочной кожи, скользить губами по шее, прикусывать розовые соски, наверняка они у него были маленькие и аккуратные. Кто-то с работой на Манхеттене, дипломом и приличной стрижкой мог бы. Баки вздохнул, поднялся и пошел в ванную, чтобы побриться. До смены оставалось несколько часов.

***

Лифт остановился этажом ниже. В распахнувшиеся двери вошел тот самый парень, ведя на поводке пса. Лицо у него было хмурое. Баки отодвинулся в угол и постарался стать незаметным, но парень все равно ему кивнул.

Немного позже, за работой он все думал: «Просто соседская приветливость. Нужно было кивнуть в ответ, а не сливаться со стеной», — мысль, что в голове он пару раз раздел соседа и вылизал, а в жизни даже не смог поздороваться, убивала Баки. Как он собирался жить нормальной жизнью, если не мог даже этого? Дурак. Никчемный, бестолковый, ни на что неспособный…

— Мистер, а где ваша рука?

Расставлявший пакеты с соком на полке Баки вздрогнул и обернулся. Малыш лет трех смотрел во все глаза.

— На меня напала акула, когда я занимался серфингом в Австралии. Я сунул ей в пасть доску, но она расколола ее в момент. Тогда я пихнул ей руку в глотку и дернул за эту штучку в глубине рта, но она успела щелкнуть челюстями.

Из-за стеллажа появился мальчик постарше и взял малыша за руку.

— Идем, Джои, ты же видишь, дядя придумывает.

— Не рассказывать же ему об Ираке, — сжал губы Баки, и мальчик постарше посмотрел на него с уважением и интересом.

Они оба ушли, а Баки продолжил работу. Зачем он сказал про акулу? А про Ирак? Пытался казаться лучше? Хотел, чтобы его заметили? Отчаянно пытался быть нормальным, тем, с кем здороваются и спрашивают, как он провел выходные, тем, с кем можно иметь дело и начинать отношения, кого можно полюбить. В социальном центре говорили, он должен сам относиться к себе с уважением, но порой трудно было перестать чувствовать себя мусором под ногами. Неудачник. Ему нужен был кто-то. Хоть кто-то рядом дольше, чем на полчаса в подворотне за клубом, но он боялся не справиться.

Баки купил несколько пачек замороженных обедов и пакет молока. Одной рукой было чертовски сложно резать что-то, а зажимать ногой он брезговал. Пытался класть что-то тяжелое сверху или зажимать в углу, но выходила все равно ерунда. Утешала мысль, что готовить он не любил никогда, немного потерял.

Баки ждал у светофора, пока включится пешеходный сигнал. Рядом стояли несколько ребят из его смены и начальник мистер Гровер, толстый, с рыжей бородой и красным лицом, мужик лет пятидесяти. Раздался пронзительный вой. Со стороны парковки неслось что-то белое, за ним бежала пара крупных бездомных собак с громким лаем. Белое, как мячик, перескочило сетчатый забор и выкатилось на дорогу. Кошка. Прямо под колеса приближающегося грузовика. Замерла посреди дороги, между второй и встречной полосой, присела и прижала уши к голове. Маленькая, напуганная. Почему она не двигается? Водитель ее не заметит. Будет давить на газ, чтобы проскочить на мигающий зеленый. Ярдов пятьдесят между ними, светофор мигает, грузовик не тормозит. Кошка не двигается с места. Мимо проезжает легковушка.

Звуки пропали, зрение заострилось, все, что было с боков, утонуло в тени, оставляя в фокусе глупое белое существо. Сорок ярдов. Больно, больно и страшно, когда тебя сбивают.

Баки словно со стороны видел, как пальцы разжались, пакет упал на асфальт. Он присел и сорвался места, в три прыжка оказался рядом с кошкой, перехватил напряженное тельце поперек живота и не снижая скорости бросился на ту сторону дороги. Грузовик пронесся мимо, обдав волной горячего, пахнущего дизелем воздуха. Баки обернулся на людей напротив, те смотрели на него. Даже собаки затихли и смотрели. Дурак. Какой же он дурак, что он наделал. На глазах у мистера Гровера. Снова все испортил.

Светофор переключился на зеленый пешеходный. Начальник поднял пакет Баки, подошел и, чуть замешкавшись, надел ему на запястье. Да, чувак, если бы была вторая рука, было бы легче. Кивнул и пошел дальше. Кошка попыталась вырваться, Баки плотнее прижал ее к груди. Ребекка, кассирша-мексиканка, остановилась и помогла посадить ее Баки под ветровку, он перехватить ее снизу. Было неудобно и жарко.

Он весь взмок, пока доставал проездной на метро, стараясь не выронить ни кошку, ни пакет. Сев на пустое место в конце изрисованного граффити вагона, Баки осторожно расстегнул молнию. На него смотрели с грязной мордочки огромные голубые глаза. Кошка пригрелась и больше не пыталась сбежать. Кажется, ее устраивало сидеть у Баки под курткой. Он решил, раз она надумала остаться, значит, он хотя бы попробует присмотреть за ней.

В общем коридоре Баки выпустил ее на пол, отыскал ключи и распахнул дверь. Кошка подняла уши, вытянув шею принюхалась и, задрав хвост, важно вошла в квартиру. Почему-то только теперь Баки разглядел, насколько она пыльная. Она была белой, а не в серую полоску, как показалось в метро. Ее точно стоило помыть. Вывалив покупки в морозилку и сунув в дверцу молоко, он направился в ванную, набрал дюймов десять воды. Кошка лежала на диване, точно в том углу, где вчера сидел Баки, и вылизывала лапу. Она взглянула так, словно его присутствие оторвало ее от чего-то очень важного.

— Извините, что помешал, мисс. Ваша ванна готова. Думаю, Брок не оценит, если я притащу блох в его квартиру. Давай мы освежим тебя, а после я почищу диван и мы поужинаем. Хотя чем же тебя накормить? Молоко, любишь молоко? — ворковал он, подбираясь к кошке и неся ее в ванную.

Как только ее задние лапы погрузились в воду, она зашипела, извернулась змеей, словно вытягиваясь и истончаясь в руке. Баки нагнулся, стараясь удержать, но она вцепилась когтями в плечо, дернула, подаваясь наверх, оттолкнулась и выскочила из ванной. Баки бросился за ней. Через коридор и гостиную на балкон. Прыжок. Кошка зависла на долю секунды в воздухе и скрылась из виду.

— Ох, черт! — Баки подскочил к перилам.

Кошка приземлилась точно на пальму внизу, продрав когтями пару листьев. Пес, лежавший у миски в противоположном углу, поднялся и тявкнул. Кошка смерила его высокомерным взглядом, села, обернувшись хвостом. Парень, поливавший цветы, поднял голову и посмотрел на Баки. У него были огромные от удивления, удивительно светлые глаза, костистый нос с небольшой горбинкой и красивой формы губы, а торс обтягивала белая майка, как в прошлый раз.

— П… п… прошу прощения, — выдавил Баки. Прятаться было поздно, убегать бессмысленно. — Надеюсь, она никого не задела.

— Нет, — улыбнулся парень. — Она ваша? Я принесу ее сейчас.

— Лучше я спущусь. Пытался вымыть ее, но она оказалась против.

— У Брока не было кошки. Вы новый жилец?

— У меня тоже раньше не было. Нет, он уехал в отпуск, а я пока присматриваю за квартирой.

— Так она новенькая? Что ж, мисс, тогда вам точно придется принять ванну.

Прекрасный парень подошел к ней, подхватил под передними лапами.

— Я принесу ее, — поднял он голову.

Баки не мог отказать совершенству, он не сказал бы ему нет, даже если бы тот потребовал от него вторую руку.

Баки запер балкон, протер лужицы на полу, и только тогда раздался звонок в дверь.

— Привет, — сосед чуть смущенно улыбнулся. — Раз она новенькая, я решил, не лишним будет прихватить шампунь и немного корма.

Он шагнул в квартиру и, когда Баки закрыл дверь, передал ему кошку.

— Нет, совершенно нет. Ничего не успел купить для нее сегодня.

Кошка начала дергаться.

— Я мог бы помочь, — сосед чувствовал себя неловко. Баки чувствовал себя неловко из-за этого.

— Ты предлагаешь, потому что... — Баки сделал паузу, и в воздухе повисло «у меня только одна рука», но он сказал: — У меня раньше не было кошек? Проходи, я буду рад помощи. Давай, вторая дверь налево.

— Вода холодная, если сделать теплее, она не будет нервничать, — парень наклонился над ванной. Баки замер, подавившись воздухом, завороженный тем, как тонкие спортивные брюки натягиваются на крошечной заднице.

Они справились быстро. Баки намыливал, парень придерживал кошку, после держал душ, пока Баки перебирал белую шерсть. Они завернули ее в полотенце, оставив снаружи ушастую голову, и отнесли в гостиную. Баки решил, что на диване, там, где она сидела раньше, ей будет спокойнее.

— Мне пора на работу, — напомнил о себе парень. Майка промокла в нескольких местах.

— Конечно, спасибо! Ты чертовски помог! — Баки вытер руку о джинсы и протянул. — Можешь звать меня Баки, я тебе благодарен.

— Стив, — его пальцы были длинными и сильными, а ладонь узкой и твердой. Пока они мыли кошку, Баки слишком волновался, как бы она не убежала, и не придавал значения и только сейчас заметил, какие у него красивые руки. Должны же были быть у него недостатки? Маленький член, например. Некрасивой формы, кривой, с толстым основанием и крошечной головкой. Ох, нет. Плохая мысль. Дурацкая, не помогающая успокоиться мысль.

Они попрощались, Баки показалось, что натянуто и скомкано, с ощущением, будто Стив не знает, как уйти поскорее, а он не знает, как бы его выставить, но оба зачем-то тянут. Глупость. Закрыв дверь, Баки увидел у порога контейнер, доверху полный кормом, собачьим, скорее всего, но какая в целом разница? Он отсыпал немного в мисочку, поставил на пол. В другую налил воды. Кошке нужно было что-то еще. Баки задумался. Имя, точно. Ей нужно имя. Она с оскорбленным видом сидела на диване, ослепительно белая, гладкая, посреди темно-синего моря обивки, похожая на айсберг. Вздохнув и не придумав ничего достойного, Баки ушел в спальню, стащил мокрые джинсы, кофту и упал на постель.

Проснулся от телефонного звонка. На часах был четвертый час дня.

— Как дела, придурок? Не все мое барахло продал? — звучал в трубке хриплый голос Брока. — Спишь?

— Уже нет, я работал в ночную сегодня. Как ваше путешествие? Подцепил кого-нибудь?

— В Ричмонде? Нет, прости господи. Здесь парни симпатичнее девчонок, тебе бы понравилось.

— Мне и здесь неплохо. Я узнал, что твоего соседа зовут Стивом.

— Отлично. Если ты потащишь его в постель, то пусть она будет его, лады? Мне не нужно гомосятины. Завтра рассчитываем добраться до Саванны, если не переусердствуем с пивом сегодня.

— Оба варианта звучат отлично.

В комнату вошла кошка, запрыгнула на постель и свернулась колечком.

— Я должен тебе сказать, — начал Баки и после рассказал историю с грузовиком, надеясь, что Брок поймет его, но готовый вернуться в Истчестер сегодня же. Голос у того изменился, словно он думал о чем-то невеселом, но съезжать не попросил.

— Значит, под машину ты уже бросился. И это только первый день. Пиздец, Бак, полный пиздец. Ведешь себя, как придурок. Она бы убежала, а тебя бы раскатало по асфальту, — сказал Брок. Баки выдохнул и, торопливо попрощавшись, повесил трубку.

Брок был из тех грубых мужиков, которые будут в мельчайших подробностях говорить тебе, какой же ты придурок, но вытаскивать из задницы, тащить до последнего и не бросят на полпути. Баки был ему благодарен. Если подумать, то он был везунчик — встретить такого друга.

Повалявшись немного и осознав, что сна нет ни в одном глазу, Баки поднялся, приоткрыл балконную дверь и пошел размораживать ужин. Несколько раз он поглядывал на балкон внизу. На работу ему нужно было только на следующее утро, в дневную смену.

Стив вернулся поздно, стемнело. Прямоугольник света из комнаты упал на пол балкона. Баки наклонился через перила. Стив, одетый в темную футболку и спортивные штаны, поливал цветы, пса видно не было.

— Я так и не придумал, как ее назвать, — сказал Баки.

Стив поднял глаза.

— Попробуй воспользоваться словарем.

— Спасибо.

Баки шагнул назад, чувствуя досаду. Кажется, он ошибся, переступил черту. Не стоило путать приветливость и навязчивость.

Ночь прошла плохо, было душно, снилось пиканье медицинских приборов, и утром Баки проснулся разбитым, но на работу собрался быстро.

Этажом ниже в лифт вошел Стив.

— Привет.

— Привет.

— Извини, вчера я был груб, Чарли болеет, отказывается есть. Врач говорит, что все нормально, но он боится и я переживаю.

— Прости, я не знал, тебе вовсе не обязательно, — они вышли на улицу. — Может быть, я мог бы помочь? — бессильно добавил Баки. Ему и правда было жаль пса и жаль Стива и не хотелось, чтобы он грустил.

— Просто поглядывай вниз, когда бываешь дома, если тебя не затруднит, я оставляю балкон открытым, чтобы он мог греться на солнце.

— Хорошо. Я работаю до семи, но завтра весь день буду дома.

— Спасибо. Ты придумал имя?

— У меня нет словаря.

— Черт. У меня есть, я мог бы занести после работы.

— Будет отлично, я куплю, — Баки окинул взглядом фигуру Стива, сомневаясь предложить пиво и чипсы или сельдерей, — еще одну порцию замороженного ужина.

— Хорошо. В половину девятого?

— Да. И мне потребуется твой номер, на случай, если увижу что-то внизу, — Баки сказал и обмер от собственной смелости. Твой номер, твоя одежда и твой мотоцикл, блин. И можно вместо десерта я тебя вылижу? Придурок.

— Конечно, — Стив достал телефон. — Диктуй, я позвоню тебе.

То ли день и правда был отличным, то ли номер Стива делал его таким. В метро было мало людей, мистер Гровер похвалил Баки дважды, работа спорилась, банки сами разлетались по полкам, покупатели улыбались. Баки помог одной пожилой леди найти садовые инструменты, и она назвала его «сынком». Прекрасный день, думал Баки, оплачивая две пачки замороженного риса с креветками, молоко и кокосовое печенье.

Стив пришел точно в половину девятого. В этот раз на нем была почти приличная футболка, еще один контейнер с кормом и толстая книга в твердом переплете. Кошка спала на диване, когда Стив пришел, лишь чуть приподняла голову. Они полистали словарь, но ничего не нравилось, и Баки вспомнил о том, насколько кошка походила на айсберг или снежную шапку, рассказал Стиву, и путем недолгой игры в ассоциации кошка обрела имя. Теперь ее звали Альпин.

— Бак, зайди в мой кабинет, — бросил мистер Гровер, проходя мимо Баки, выставлявшего клубничный йогурт в холодильник.

Баки кивнул и поспешил отвести глаза. Вряд ли мистер Гровер звал его для приятного разговора.

Вот и настало время расплаты! Последние две недели уверенно претендовали на лучшие в жизни Баки. Он жил в прекрасной квартире, регулярно видел чудесного парня, гладил кошку, спал в удобной постели. Брок звонил раз в два-три дня, они с Джеком добрались до Форт-Лодердейла и застряли там, валяясь на пляже и попивая пиво. Стив был потрясающим, лучшим на свете. Чем больше Баки узнавал его, тем сильнее хотел видеть, слушать, сидеть рядом и болтать о всякой ерунде.

Стив был особенным. Доброжелательным и приветливым, но ответственным и собранным. Он работал парамедиком, и их смены часто не совпадали, видеться удавалось всего пару раз в неделю, но Баки был счастлив. Стив совсем не был похож на тех, кого Баки знал раньше, он точно не стал бы колотить его головой об унитаз и выносить из дома телевизор. Положа руку на сердце, Баки не знал, как вести себя правильно, и боялся ошибиться. Это было странно. Словно весь серый мир вдруг залило теплым солнечным светом и он стал идеальным. Чистым, добрым. Люди улыбались, люди были внимательны друг к другу и никто не хотел никому зла. Подозревая, что не заслужил такого счастья, Баки с волнением и интересом наблюдал. Он понимал, что увязает, влюбляется, все глубже погружаясь в реальность Стива и не находя там ничего пугающего, опускается ниже. Вынырнуть на поверхность становилось все сложнее с каждым днем, но Баки не пытался. Баки любил его. Просыпался и хватался за телефон, чтобы найти там пару сообщений и скорее ответить. Не задумываясь брал вторую порцию замороженного обеда или банку с салатом. Стив был лучшим, и Баки не верилось, что все это происходит с ним сейчас.

Он вздохнул и постучал в дверь кабинета мистера Гровера. Даже если его уволят, у него было немного денег, чтобы не сразу искать новую работу.

— Сынок, — начал тот, когда Баки, прикрыв за собой дверь, сел на стул для посетителей и замер, опустив глаза. Выбившиеся из хвоста волосы упали на лицо.

— Та кошка, она у тебя?

— Да, сэр.

— Отлично. Берни из отдела товаров для животных сказал, что у них скопилось много потрепанного товара. Он собирается списывать кошачьи домики и кое-какие другие штуки. Сходи к нему, он даст тебе что-то.

Нет, мир совершенно точно сошел с ума. Жизнь никогда ничего не дарила Баки просто так. Он не мог поверить и удивленно смотрел на мистера Гровера. Тот вытер платком потный лоб и откинулся на спинку кресла.

— Хочешь добрый совет?

— Да, сэр.

— Выкинь ту куртку, в которой ты вечно ходишь, она нелепо выглядит в такую жару.

— Простите, сэр.

— Зачем ты ее носишь?

«Если засовывать рукав в карман, то не сразу заметно, что они оба пусты», — подумал Баки.

— В ней много карманов, это удобно.

— Слушай, у них там есть какие-то сумки, посмотри себе одну? И если нужна будет помощь, скажи, не стесняйся. Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя.

— Спасибо, сэр.

— Все, иди. Можешь за двадцать минут до конца смены уйти к Берни.

Баки кивнул, поднялся и протянул мистеру Гроверу руку, не зная, как выразить признательность. Тот пожал, ладонь у него была потной и рыхлой, но Баки не переставал улыбаться.

Позже он долго не мог выбрать между изумрудным домиком и голубым. К изумрудному прилагалась когтеточка, а к голубому — стойка для лазания с тремя площадками, и оба домика были невыразимо прекрасны. Баки, не веря в свое счастье, показал на голубой. Берни молча выписал какие-то бумаги и помог разобрать и упаковать его, а когда Баки тащил коробку на выход, догнал и сунул пакет, полный кошачьим кормом, какими-то палочками и шариками с колокольчиками. Высочайшей наглостью было бы просить кого-то отвезти Баки, он мог справиться с этим сам.

Альпин словно знала, она встретила и принялась виться вокруг его ног, он старался не уронить ничего ей на спину. Поймал собственный взгляд в зеркале — лицо красное от напряжения, волосы торчат, куртка топорщится. Да, наверное, мистер Гровер был прав и парень в ветровке привлекал внимания больше, чем парень без руки, в восемьдесят градусов за бортом, но она придавала Баки уверенности, и он не был готов с ней расстаться.

— Сейчас, сейчас я покажу тебе, что принес. Представляешь, это все для тебя, чтобы ты могла лазить и точить когти, тебе больше не нужно будет есть собачий корм, извини, что не купил другой раньше, — Баки присел на корточки и почесал Альпин за ухом, она боднула его в ладонь и затарахтела.

У Стива была вечерняя смена сегодня, и он зашел всего на несколько часов помочь с домиком и выпить кофе. Чарли, начавший поправляться и повеселевший было, снова отказывался есть, и Стив был напряжен. У Баки сжималось сердце, когда он видел складку между его бровей. Ужасно хотелось разгладить ее пальцем, а потом легко коснуться губами крыла носа, скользнуть на щеку и, касаясь на грани осязания, добраться до уголка губ. Хотелось утешить Стива и помочь ему, но как сделать это, Баки не знал. Проводив его, упал в постель и заснул.

Баки проснулся на закате. В кухне стояла новенькая розовая миска со свежим кормом, в гостиной пустой домик, и диван был необитаем. Достав телефон из кармана домашних брюк, Баки отправил Стиву смешную картинку, которую нашел вчера во время перерыва. Дверь на балкон была открыта, он вышел и наклонился через перила, снизу раздавался негромкий хруст. Чарли лежал под пальмой, а Альпин, по-хозяйски склонившись над огромной, с нее размером, миской, с аппетитом уплетала корм.

Баки онемел. Не поднимая головы, она запрыгнула в ящик для цветов, черневший свежей землей, прошлась взад-вперед, копнула лапой пару раз и присела. Баки выронил бы телефон, если бы не убрал в карман. Возмутительно. Чарли тоже так считал, поднялся и тявкнул. Альпин прижала уши к голове, но не двинулась с места. Чарли хрипло залаял.

— Ко мне! Как ты туда попала? Сюда, кис-кис-кис, — позвал Баки, стараясь спрятать негодование. Если кошка почувствует, то точно не придет.

Помог Чарли — видя, что лай не работает, он оказался рядом и попытался цапнуть Альпин за хвост, та обернулась, махнула лапой. Чарли отпрянул и зарычал всерьез. Все случилось за секунду. Он клацнул зубами, Альпин подскочила на месте и зашипела, бросившись в угол, где стояла миска, Чарли за ней. Она круто развернулась, проскочила мимо, подпрыгнула и, оттолкнувшись от пальмы, взмыла вверх, уцепившись за бортик. Баки подхватил ее. Горшок внизу качался. Чарли рычал, гавкнул пару раз во след и склонился над своей миской. Возмущенный и взбудораженный, забыл о своем больном животе и стал есть. Баки, прижимая Альпин к себе, наблюдал. У Чарли были проблемы с камнями или вроде того, его вылечили, и рентген подтверждал это, но пес словно боялся новой боли и опасался есть. Стив переживал о том, что он теряет вес и слабеет, а теперь Чарли ел, и хруст звучал ангельским пением для ушей Баки.

Боясь спугнуть, он тихонько задом ретировался в квартиру и закрыл балконную дверь.

— Мисс, вы поступили опрометчиво. Вы влезли в чужую квартиру, в чужую миску и чужой цветник. Я очень вами недоволен, — серьезно сказал Баки, выпустив кошку. Она отряхивала лапы и знать его не хотела. — Но Чарли поел, и это главное. За это тебе большое спасибо, — смягчился Баки. — Если я и завтра запущу тебя к Стиву на балкон, ты сможешь снова выбраться? Только держи лапы подальше от его цветов, я тебя прошу. Ладно?

Альпин сверкнула голубыми глазами и запрыгнула на диван, покружила немного и легла, привалившись к бедру Баки теплым боком. Он почесал ее за ухом.

— Стив хороший и Чарли хороший. Я хочу, чтобы у них обоих все было хорошо, понимаешь? Я раньше не чувствовал такого, словно в груди тепло, словно маленькое солнышко внутри. Думаешь, я схожу с ума? Да, наверное, все скоро закончится. Все хорошее заканчивается. Даже когда мы вернемся в Истчестер, я буду помнить Стива и это место, ты же поедешь со мной? Я буду хорошо о тебе заботиться, обещаю. Постарайся не обижаться на меня, ладно? Я хочу провернуть сегодняшнее дело снова. Прости.

Баки наклонился и зарылся лицом в мягкую шерсть, а после пошел на кухню и пересыпал корм из миски в пакет.

Стив ответил размытой фотографией Бруклинского моста, внизу блестела вода и небо было оранжево-розовым, наверняка красивым. Баки представил, как Стив, одетый в синюю форму, поднимает руку и фотографирует сквозь окошко машины. Баки любил и хотел быть полезным.

Ночью он вертелся на раскаленных простынях и обдумывал план, риск, что Альпин не сможет запрыгнуть назад, был велик, стоило продумать ее возвращение. В четвертом часу ночи Баки принял решение и уснул. Утром пил кофе, перегнувшись через перила, пока Стив поливал цветы из огромной лейки. Чарли валялся на спине посреди балкона, демонстрируя белый пушистый живот.

— Ему как будто лучше, корма убавилось, представляешь! — радовался Стив.

— А как ты узнаешь про корм?

— Взвешиваю миску, — немного смущенно ответил Стив, поднимая голову. Баки убрал прядь за ухо. Прекрасный, лучший в мире человек улыбался ему, и можно было бы продать душу за такую улыбку, если бы кто-то покупал. Баки кивнул.

Альпин вспрыгнула на перила и прошлась взад-вперед, Чарли вскочил и залаял, а она свесила хвост вниз и посмотрела на Баки.

— Фу, не дразнись!

— Скорее всего, она тебя не слышит, — пожал плечами Стив и вернулся к цветам. — У белых кошек с голубыми глазами по-особенному формируется внутреннее ухо и слуховые каналы.

— Значит, она никому не сможет рассказать мои секреты, — ответил Баки. Глухота не имела для него особого значения и вряд ли доставляла проблем кошке.

Когда Стив ушел на работу, Баки порылся в вещах и, соединив три ремня, закрепил на конце рюкзак. Внутрь он посадил Альпин и осторожно опустил вниз. Она выбралась и, распушив хвост, направилась к цветочному ящику. Баки зашипел от досады. Чарли зарычал. Кошка прошлась немного и спрыгнула на пол. Она несколько минут гуляла между цветами, прежде чем направиться к миске. Чарли был против. Поднялся и пошел за ней, отпихнул ушастой головой и стал хрустеть сам. Альпин терпеливо ждала, пока он наестся, и только когда Чарли отошел, склонилась тоже. Баки пора было уходить на работу, он достал из кармана палочку сушеного мяса.

— Кис-кис-кис, смотри, что у меня, — проворковал он и отпустил. Палочка спикировала точно в раскрытый рюкзак. Чарли поднялся, но кошка стрелой метнулась за угощением, и Баки поднял ее, опасно зажимая ремень локтем, чтобы перехватить.

На следующий день операция повторилась, и через день тоже. Баки благодарил небеса за то, что Альпин любила собачий корм, и за ревнивую жадность Чарли. Хороший мальчик выглядел все более здоровым и веселым. Вилял хвостом, лаял, толкал Стива и тянул за поводок, когда они выходили гулять. Лицо Стива становилось все более счастливым, и Баки был этому рад. Брок добрался до Майами и ужасно ругался. Говорил, что слишком много людей и машин. Пиво теплое. Им с Джеком не нравится, и они скоро снова собирались в дорогу, планируя останавливаться на побережье, где придется. У Баки оставалась неделя, максимум полторы.

Июнь разгорался, разогревал город, и только вечерняя прохлада от залива спасала. Баки, наверное, перегрелся в метро, думая, что смена Стива заканчивается через час, и приехав к его подстанции. Он ждал, наблюдая за людьми и машинами. Удивительно, как можно быть незаметным и ненужным в таком большом городе и насколько все менялось, как только у тебя появлялся кто-то особенный.

— Привет, — Стив замер напротив, Баки, прислонившийся к стене, улыбнулся. Он стоял, согнув и уперев одну ногу подошвой в стену, вскинув подбородок и чуть опустив ресницы. Стив был особенно красивым в мягких вечерних лучах, взъерошенный после работы, с тенями усталости вокруг прекрасных глаз и трещинкой на губе.

«Я люблю тебя», — подумал Баки и сказал:

— Привет! Не хочешь пройтись?

Стив согласился. Они свернули на Белт и побрели к Манхеттену. С одной стороны высились новые краснокирпичные дома, с другой залив загораживали деревья, в их тени было здорово идти. Забывшись, Баки стянул с плеч ветровку и перекинул через руку. В куртке было жарко, а слева были только деревья, некому было его рассматривать. Может, он и правда слишком много думал о себе, стесняясь пустого рукава? Никому не было до него дела, по большому счету. Они шли и болтали о работе и о животных, о всякой ерунде, и Баки понимал, сейчас его накрывает счастьем и он рад был бы идти так вечность.

— Брок скоро возвращается, — сказал он, когда вдалеке показались ванты моста.

— Значит, ты съедешь? — спросил Стив.

— Да, вернусь в Истчестер. Надеюсь, мою конуру не обнесли, хотя красть там особенно нечего.

— Жаль, может быть, ты мог бы перебраться поближе? Ты говорил, тебе нравится район.

— Он чудесный, но боюсь, мне не хватит даже на самую плохую комнату, — вздохнул Баки.

— Можно найти соседа, снимать с кем-то.

— У меня не так много друзей.

«Особенно тех, с кем бы я хотел жить», — мысленно добавил Баки.

— Всегда можно придумать что-то. Ты хотел бы?

— Да, конечно да. Я бы хотел остаться.

Стив глянул серьезно и кивнул.

— Сколько ты готов платить?

— Долларов четыреста, может, пятьсот, если перестану есть, но мне нужно кормить девушку, не забывай, она у меня с характером.

— Ты прекрасно справляешься.

— Одной левой, — засмеялся Баки. Разговор сворачивал в серьезную и неприятную тему, он волновался, и ему хотелось бы снова говорить о чем-то легком.

— Извини, — Стив остановился и взял его за локоть, заглядывая в глаза. Баки только и мог улыбаться, как идиот. — Слушай…

— Давай просто пойдем дальше, черт, давай просто пойдем, — не выдержал Баки. Стив был невыносимо красив и убийственно серьезен. Мать Баки убегала от проблем, всю жизнь бежала, собирала вещи, как только требовалось принять какое-то решение. Она затянула с абортом, а когда собралась — стало поздно, и Баки теперь почти слышал ее голос в голове. Он тоже не хотел ничего решать, не хотел слышать ничего. Они могли отложить решение немного. У них была целая упоительная неделя впереди.

— Хорошо, — согласился Стив профессионально спокойным тоном, — я понял тебя. Ты мне нравишься, я не хотел бы терять с тобой связь. Обычно я сложно схожусь с людьми, а то, что происходит с тобой… Я словно сотню лет тебя знаю. В любом случае у меня есть твой номер, ты не сбежишь.

Баки растаял. Растекся мороженым на солнце. Никто никогда не говорил ему ничего более приятного и настолько уверенным тоном. Захотелось упасть на колени и зарыться лицом в ладони Стива или хотя бы дотронуться до него, как-то ответить, но слова снова пропали, и несколько минут они шли молча. Теперь Баки ненавидел себя за молчание, чего стоило просто кивнуть? Идиот.

Они свернули под деревья и вышли к воде, опускались сумерки и пахло рекой. Стив снова коснулся его локтя, Баки опустил голову, нервно поправил волосы.

— Ты мне нравишься, — тихо сказал Стив.

В глазах закипело. Баки засопел. Стало больно и хорошо внутри, он словно остался голым и беззащитным, Стив стоял слишком близко, и было страшно, что он захочет ткнуть острым, может, не нарочно, но задеть, а от него будет больнее в десятки раз. Баки отвернулся. Пальцы чуть сильнее сжали локоть.

— Если я ошибаюсь, если тебе не нужно, ты можешь оборвать меня в любой момент, — продолжил Стив. — Дело не в квартире, дело в нас двоих. Я слишком много думаю о тебе, чтобы не придавать этому значения. Ты чудесный, добрый, заботливый, и я бы хотел, чтобы мы…

«Трахнулись вон на той лавочке», — подумал Баки, но Стив сказал:

— Попробовали встречаться.

Гром и молния. Небеса разверзлись. Баки не знал, как реагировать. Он снова окаменел и не мог ни шевельнуться, ни слова сказать.

— Я приму любой твой ответ, — закончил Стив и отступил на шаг. — Ты умеешь бросать камешки с подскоком?

— Волна большая, не получится.

— Не умеешь, значит. Смотри, я покажу как нужно.

Брок ввалился в квартиру рано утром на шестой день. Баки только лег после ночной смены, Альпин подняла голову и напряженно прислушивалась. В холле пыхтели и шуршали. Брок хрипло ругался, Джек гудел в ответ. Громыхали тяжелые ботинки, хлопали двери. Баки натянул штаны, кофту и вышел.

— Доброе утро!

— Привет, принцесса, надеюсь, ты один?

— Нет, со мной девушка.

— Красивая?

— Очень.

Альпин, неодобрительно оглядев хозяина квартиры, прошла к дивану и устроилась на любимом месте.

— Кофе! — крикнул с кухни Джек. Он управлялся здесь, как у себя.

Баки сел за стол и получил свою чашку. Минут пятнадцать он слушал о путешествии, а когда его спросили, как он провел время, — не знал, что ответить.

— Поимел соседа? — спросил Брок. — Или дрочил в одиночестве?

Джек фыркнул.

— Наш Баки мог бы найти себе парня получше.

— Вряд ли. Не может быть лучше.

— Серьезно? — Брок наклонился через стол. — Ты видел себя в зеркале?

Баки нахмурился.

— Так, — сказал Джек.

— Понятно, — согласился Брок. — Наша детка запала на ботаника.

— Он реально ботаник, задохлик-астматик ростом по плечо нормальному мужику.

— Нет, — буркнул Баки.

Какая разница, какого роста парень, если у него добрые внимательные глаза, сильные пальцы и потрясающая улыбка. Баки любил его.

Повисло тяжелое молчание. Брок и Джек переглядывались и прихлебывали кофе. Баки понимал, что ему пора собирать вещи. Было ужасно обидно, но доказывать ничего он не собирался.

— Слушай, дружище, ну если подумать, то Стив и правда неплохой парень, — протянул задумчиво Джек, перебирая какие-то воспоминания в голове. — Правильный. За матерью ухаживал до последнего.

— Он работает на скорой. Людей спасает, — зачем-то сказал Баки, чувствуя себя школьником. Нужно было встать из-за стола, собрать вещи и уйти. Не объяснять, но он тянул и пил кофе. Зачем?

— Хорошая работа, — согласился Брок. — Видел его собаку? Псу лет пятнадцать, старый совсем, но бегает. Он не пытался сожрать твою «девушку»?

— Нет, они подружились, — и Баки рассказал, как Альпин повадилась спрыгивать вниз и есть из миски Чарли, а после спать у него на боку. Белое посреди рыжего. — Он предложил мне встречаться.

— А ты? Вот же… Столько живу здесь и не знал, что он из ваших, — сказал Брок.

— Я не ответил.

— Ну так ответь, чего тянуть?

Баки пожал плечами. Он всегда чего-то ждал, а теперь от него требовалось только одно слово, способное продлить счастье, а он все медлил.

— Слушай, ты же обычно не мнешься, — сказал Джек.

— Он просто каменеет, да, — фыркнул Брок.

— Да иди ты, — Баки пнул его под столом в голень.

— Хватит мяться, ну нет у тебя руки, так мы все заметили. И денег нет, и работы нормальной, так хоть парень будет. Почти доктор, все как ты любишь.

— Массаж простаты сделает, — хохотнул Джек.

— Бля, не за столом же!

Облаченные в слова, сомнения выглядели надуманными и глупыми. Он не особенный. Он просто парень, который любит другого парня, и кажется невероятным, но взаимно.

— Я останусь, ломает домой тащиться, — Джек встал и потянулся до хруста, чуть не задев свисающий плафон люстры рукой.

Мир не останавливался. Нужно было собирать вещи, уговаривать Альпин и объясняться со Стивом. Сейчас, пока решительность не выветрилась. Баки собирался позвонить, но услышал снизу лай Чарли. Кошка просочилась в приоткрытую балконную дверь, вспрыгнула на перила и свесила хвост. Чарли залился лаем.

— Тише, тише. Нельзя так громко! — серьезно сказал Стив.

Баки вышел на балкон и наклонился. На Стиве была белая майка, открывающая плечи, и тонкие спортивные штаны.

— Привет, — сказал Баки.

— Привет, — Стив улыбнулся в ответ и опустил лейку. — Брок вернулся, я слышал его байк.

— Да.

— Ты съезжаешь?

— Да.

— Может, это слишком быстро, но у меня есть свободная комната и мне не помешают лишние четыреста баксов.

Стив был убийственно серьезен. Его слова должны были звучать шуткой, но не были ею, Баки слышал в его голосе напряжение и ожидание. Стив не хотел его отпускать, было приятно.

— Хорошо.

— Правда?

— Черт, я не стану повторять!

— Я помогу тебе с вещами, черт, у меня только один ключ. Тебе нужно на работу?

Альпин прошлась немного, и Баки упустил тот момент, когда она напружинилась и спрыгнула вниз, точно на несчастную пальму, опрокинув горшок, испугав Чарли и перепугавшись сама. Стив поднял ее на руки и погладил.

— Нет, — сказал Баки, — мне никуда не нужно сегодня. Я останусь дома.
Dolores-s2021.08.29 23:02
Спасибо, что додали мне херт-комфорта и кинков. Это было хорошо. А еще есть? :) Может быть, где-нибудь лежит продолжение, я пойду туда за этим одноруким парнем. :)
sasha_vuzhe2021.08.31 10:11
чудо прекрасное, а не фик)
FFN2021.08.31 14:06
Dolores-s спасибо вам! Очень приятно читать, что понравилось =) Продолжения точно нет, история какая есть, моя первая история в AU наши дни без суперспособностей, обычно я пишу приключения или ситуации или рейтинг =))) Еще раз большое вам спасибо!

sasha_vuzhe ывввв =) спасибо!
цитировать