Переводы 3-15К;количество слов: 8483
автор: hartwig_n
бета: Eswet

Идеальный договор

саммари: За три ночи до свадьбы с омегой из Юньмэна Лань Ванцзи встречает Вэй Юаньдао.
автор оригинала: mondengel
название оригинала: Perfectly Arranged
предупреждения: омегаверс, вынужденный брак
— Это твой долг — нести бремя второго в роду. Поскольку Сичэнь — старший, ты больше подходишь для подобных сделок.

После известия о помолвке старейшина Лань вещал уже целый час. Объяснения, извинения, тысяча других фраз, которые Лань Ванцзи не очень-то хотел слышать. Ему хватило и того, что теперь он скован обещанием женитьбы.

— Брак укрепит положение нашего клана, а ты станешь для семьи ещё важнее. Пока не женится Сичэнь, обязанность продолжения рода будет лежать на твоих плечах. Может, этот юньмэнский омега и сын слуги, но по матери он связан с бессмертной саньжэнь Баошань. Это очень выгодный брак, Ванцзи.

Юньмэнский омега, юньмэнский омега… Лань Ванцзи хотелось, чтобы хоть кто-то назвал омегу по имени.

— Вы, конечно, быстро подарите нам наследника.

Челюсть Лань Ванцзи слегка дрогнула, но старейшины продолжали говорить, лишь изредка поглядывая на него, и кивали, упиваясь собственной мудростью.

— Да. Должно быть несложно. Если ты унаследовал хоть часть мужской силы Цинхэн-цзюня, то вы сумеете зачать наследника уже в брачную ночь.

Разнеслись смешки и новые кивки: все вспоминали Цинхэн-цзюня и его успех. Стал отцом двух альф, хоть и виделся с женой так редко! Лань Ванцзи задумался, как изменятся в лице старейшины, если сказать, что непристойные обсуждения брачного ложа запрещены, но промолчал. Слушал, как они обсуждают его брак и постель, и чувствовал себя загнанным в угол: всё в его жизни продумали наперед, каждый шаг; высекли на скале, точно новое правило. Комната казалась тесной и душной. Где отец? Лань Ванцзи не сводил взгляда с пустого места возле дяди и брата. Пусть он никогда об этом не думал, но ожидал, что отец выйдет из уединения на его свадьбу. С легким уколом боли Лань Ванцзи задался вопросом, знает ли отец о ней вообще.

Когда начали рассуждать, сколько времени омеге будет дозволено проводить с детьми, Лань Ванцзи не выдержал. Пустующее место отца и место матери, которого у нее никогда не было, немым криком оглушали его. Он быстро поднялся и вышел за дверь, даже не извинившись. Среди возмущённых окликов он расслышал голос брата:

— Уверен, Ванцзи просто нужно немного времени. Давайте…

Тропинки и лестницы Облачных Глубин, по которым он шёл, не зная куда, расплывались перед глазами. Голова кружилась. Казалось, будто он парит над облаками.

Нет. Совсем нет. Точно нет. Он бы никогда…

Лань Ванцзи застыл, занеся ногу над знакомой ступенькой. В нос ворвался запах горечавок. Сердце болезненно билось, казалось, прямо в горле. Сделав последний шаг, он откинул полы одежд и опустился на колени, не обращая внимания на пыль, пятнавшую безупречную белизну. Крыльцо казалось меньше, чем в прошлый раз, когда он стоял здесь на коленях. Медленно он погрузился в привычную медитацию. Напряжённо вслушивался, не раздастся ли шорох за дверью, но слышал только ветер, играющий в листве и ветвях. Постепенно сердце забилось спокойнее, но болеть не перестало.

Сглотнув комок в горле, Лань Ванцзи собрался с силами.

Он женится, как и велит долг. Он станет отцом, как и велит долг. Однако никогда, ни за что не станет забирать у омеги детей. Даже если это будет против правил и против воли старейшин.

Ни за что.

***

Пять месяцев спустя прибыла свадебная делегация из Юньмэна, разряженная в красное и фиолетовое. Лань Ванцзи стоял на уступе в тени магнолии и смотрел, как по лестнице несли крытый красной тканью паланкин, в котором сидел юньмэнский омега — Вэй Усянь, сказал ему брат в конце концов.

Живот скрутило; Лань Ванцзи развернулся и направился к библиотеке. Смотреть так долго уже было почти нарушением правил. Ему запретили видеться с женихом до свадьбы и не пустили встречать гостей. Позже он ещё пообщается с братом и дядей, с Цзян Фэнмянем, его женой, но поскольку этот брак заключался не по любви, а из-за политики, сговорённым было запрещено знакомиться. Когда дядя много лет назад говорил об этом правиле, он насмешливо кривил губы.

— Слишком много хороших союзов распалось, потому что супруги друг другу не понравились и отказались от брака.

С точки зрения Лань Ванцзи, в этом не было ничего смешного.

С самого детства его единственной целью в жизни было самосовершенствование. Лань Сичэнь взял на себя его долг перед кланом и ограждал брата даже от того, что следовало делить на двоих. Лань Ванцзи всегда был ему благодарен — и чувствовал себя виноватым. Он хотел лишь только самосовершенствоваться и больше ничего. Раньше он никогда о таком не думал, но все месяцы с тех пор, как ему сказали, что он должен жениться, Лань Ванцзи отчаянно пытался представить, как найти в своей жизни место для супруга. Для омеги, подобного живущим на другой стороне горы — завернутого в шелка, пахнущего цветами и сладостями. Для того, кто поселится в его доме, будет отнимать его время, требовать выполнения обязательств и надеяться стать частью его сердца.

Представить это никак не удавалось.

Ребёнка он представить отчасти мог. Малыша, которого нужно будет воспитывать и который будет чем-то похож на него. Это не слишком отличалось от младших учеников, которых он тренировал и учил дисциплине. Он мог представить, как учит его игре на гуцине и пяти искусствам, делится мудростью, как умеет, но мысль, что отвечать придётся за все стороны жизни этого ребёнка, а не только за учёбу, пронзала его тревогой.

Чем больше он думал о предполагаемом супруге и всех ожиданиях, которые у того наверняка будут, тем острее чувствовал, как по коже бегут мурашки от неописуемой тревоги. Что полагалось делать с мужем?

После ужина Лань Ванцзи добровольно попросился в дозор, чтобы дать выход кипящим внутри эмоциям. Дозорный казался сбитым с толку, но дважды повторять не пришлось: он тут же ушел к непривычно праздничному залу предков, где вывешивали всё больше и больше знамён. Хоть и настало время отбоя, ученики и слуги вычищали и украшали место, где вскоре сыграет свадьбу второй молодой господин клана.

Лань Ванцзи направился к отдалённой части стены, оставляя следы в ровном слое пыли. Росшие там магнолии терпеливо, но необоримо раздирали кладку медленно ширящимися трещинами. Лань Ванцзи остановился оценить состояние стены. Пока она держалась, но вскоре следовало позвать каменщиков. Может, лучше полностью снести её и сдвинуть вперед или назад, но тогда линия стены перестанет быть безупречно ровной. Когда переполненный тревогой разум так и не справился с задачей, Лань Ванцзи вздохнул и поднял взгляд, рассматривая цветы, готовые вот-вот сорваться с ветвей.

Здесь было благословенно тихо.

Через три дня соберутся важные гости, и Лань Ванцзи при всех сочетается браком в зале предков.

И тут его внимание привлекли глухой стук и тихая ругань.

Снова стук, и к кувшину на стене присоединился второй. Затем показалась рука, потом через край перекинули ногу, а потом юноша, одетый в цвета Юньмэн Цзян, уселся на стене в тени свисающих ветвей, как птица в гнезде.

Оправившись от потрясения — столь дерзкое нарушение правил! — Лань Ванцзи вспрыгнул на стену.

— В это время вход запрещён. Уходи.

— Ой! — ученик Юньмэн Цзян вздрогнул, прижав к груди оба кувшина, но увидел Лань Ванцзи и расслабился. — Ох, молодой господин, ты меня напугал!

— Вход воспрещён. Возвращайся утром, — повторил Лань Ванцзи и запоздало добавил: — Вино тоже.

— Запрещено то, запрещено это, что тут у вас вообще разрешено? — странно-горько скривив губы, пробормотал ученик, а затем расплылся в широкой улыбке. — Ну, раз нельзя входить, выпью всё здесь! По сути я ещё не вошёл внутрь!

С этими словами он открыл один кувшин и запрокинул голову, вливая в себя вино. Лань Ванцзи, задохнувшись, смотрел, как движется его горло, как по коже стекает тонкая струйка, сияющая в лунном свете. Не задумываясь он выхватил Бичэнь и сделал выпад, целясь в кувшин.

— Эй-эй-эй! Уверен, что среди ваших правил должно быть запрещающее драки! — юноша весело рассмеялся, вскочил и изящно отпрыгнул в сторону. — Давай же, молодой господин! Ночь прекрасная! Почему бы не поделить вино на двоих? Я не расскажу, если ты будешь молчать!

— Убирайся! — снова бросился на него Лань Ванцзи. В этот раз он оказался достаточно близко, чтобы уловить вызывающе нейтральный запах человека, использующего подавитель. Употреблять его в Облачных Глубинах было нежелательно — но не запрещалось. Раньше ими пользовались, но старейшины решили, что скрывать свой второй пол нечестно — да и опасно тоже, поскольку он был ключом к выбору пути самосовершенствования. Омега с идеальным балансом энергий сильно пострадал бы, используя те же техники, с которыми процветал бы альфа, под завязку накачанный ян.

Ученик из Юньмэна уворачивался и петлял, прыгал с ветки на ветку самыми неожиданными путями, утекал от атак Лань Ванцзи, как поток, огибающий камень. Быстрый, вёрткий, смеющийся. Они кружили на стене, точно в танце. Лань Ванцзи бросался вперёд, юноша вертелся и крутился, дразнил, приглашал следовать за собой. Лань Ванцзи это впечатлило: мало кто мог с ним сравниться, а у юноши ведь даже не было с собой меча.

— Как тебя зовут? — спросил он, когда они, тяжело дыша, опустились на землю там же, откуда начали.

Улыбка юноши пригасла, а затем в ней скользнуло какое-то лисье веселье. Он бросил взгляд на ручей за стеной.

— Вэй Юаньдао.

Вэй. Живот скрутило. Должно быть, родственник наречённого ему в супруги.

— Ты хорош в бою, — искренне похвалил Лань Ванцзи, стряхнув тревогу и попытавшись снова взять себя в руки.

Вэй Юаньдао гордо стукнул себя кулаком в грудь.

— Не стоит смотреть свысока на Юньмэн! Даже от молодого господина из Гусу можно услышать похвалу. Но я тебя сам похвалю! Ты тоже очень хорош! — и снова хитро усмехнулся. — И потрясающе красив!

Уши вспыхнули жаром, но Лань Ванцзи не обратил на это внимания и ринулся вперёд. Вэй Юаньдао отскочил с удивлённым криком, но в этот раз его прижали к ветвям, торчащим из стены, как корни. Он запнулся всего на миг, но этого хватило: Лань Ванцзи сделал выпад и подцепил мечом шнурок на кувшине.

— Эй! — Вэй Юаньдао нырнул за кувшином, но промахнулся: тот с грохотом разлетелся на куски, а по камням разлилось душистое вино. Лань Ванцзи удовлетворённо вложил меч в ножны. — Ты задолжал мне кувшинчик, молодой господин! Что за пустая трата отличного вина!

— Никаких долгов. Вино запрещено.

Вместо того чтобы разозлиться, Вэй Юаньдао надулся и расстроенно пнул крупный осколок, сделав вид, что оплакивает потерянное вино. Однако он подозрительно быстро заулыбался вновь и соскочил за стену, в Облачные Глубины.

— Что ж, раз «Улыбки Императора» не будет, просто пойду спать.

— Ты… Вход воспрещён…

— В это время! — пропел Вэй Юаньдао. — Жаль, что ты не можешь поймать меня и выставить за стену!

С этими словами он подпрыгнул и унёсся прочь. Хоть он и нёс тяжёлый кувшин, который боялся разбить, вдобавок не зная местности, но двигался невероятно легко и быстро. Лань Ванцзи потерял его из виду за считаные минуты. Ненадолго он задумался, стоит ли отправиться к комнатам, отведённым клану Юньмэн Цзян, чтобы поймать нахала там, но затем отбросил эту мысль. Произошедшее не стоило дипломатических ссор, и он хотел как можно дольше держаться от будущего супруга подальше.

***

Весь следующий день прошёл в череде бесконечных встреч.
Он недолго пообщался с главами кланов и гостями издалека, а потом удалился вместе с Цзян Фэнмянем и его детьми в отдельный зал.

Лань Ванцзи и раньше мельком встречался с Цзян Фэнмянем, но прежде их не представляли друг другу как положено. Он показался вежливым и приятным человеком, а его заверения в доброте Вэй Усяня и просьба хорошо обращаться с ним запали Лань Ванцзи в душу. Такую глубокую привязанность можно было только заслужить; должно быть, Вэй Усянь был ласковым и мягким омегой, как и госпожа Цзян, сидевшая рядом с братом. С другой стороны, от просьбы ему стало горько.

Как правильно вести себя с супругом?

У Лань Ванцзи не было примера для подражания. Можно даже не напрягать память: он был уверен, что ни разу не видел родителей в одной комнате. Его встречи с матерью были столь редки и ценны, что он мог сосчитать все. С отцом он виделся и того реже.

Если кто-то, кроме Цзян Ваньиня, и посчитал его молчание странным, то ничего не сказал. Когда Лань Ванцзи встретился с ним взглядом, Цзян Ваньинь, прищурившись, заверил его, что если с Вэй Усянем будут обращаться дурно, возмездие не заставит себя ждать. Лань Ванцзи это не испугало: наоборот, он подумал, что это хорошо. Он слышал, что наследник Цзянов был с Вэй Усянем близок, как с родным братом, и увидеть, что это правда, стало облегчением. Даже если он не справится с ролью супруга, у Вэй Усяня были любящая семья и дом, куда он сможет вернуться, если захочет уйти.

— Вы говорили, Вэй Усянь тоже прекрасный заклинатель? — с трудом удерживаясь в рамках приличия, спросил дальний дядюшка, когда разговор утих.

Цзян Фэнмянь гордо поднял подбородок.

— Да. А-Сянь очень талантливый и умелый. Пусть он и начал совершенствоваться позже, но уже превзошёл своих сверстников.

— Как и Ванцзи, — с улыбкой погладил бороду дядя. Должно быть, на вчерашней встрече что-то развеяло сомнения, терзавшие его с тех пор, как он узнал, что Вэй Усянь — сын саньжэнь Цансэ.

— У двоих столь многообещающих заклинателей родятся талантливые дети.

Когда старейшины завели речь о наследниках, Лань Ванцзи уставился в стол, тщетно пытаясь избежать разговора. Лань Сичэнь говорил, что их стоит простить, что они лишь желают лучшего для клана и намерения их благи, но Лань Ванцзи не мог избавиться от давящего чувства, будто бы его воспринимают лишь как средство достижения цели. До помолвки Лань Ванцзи уважали и хвалили за его способности. Теперь о нём говорили, как о домашнем скоте.

В тех редких случаях, когда его мнение спрашивали, Лань Ванцзи тихо хмыкал и думал, действительно ли он годится на роль отца. Сумеет ли вырастить ребёнка, если сможет относиться к нему лишь как к ученику?

Комната начала кружиться. Будущее расстилалось перед ним, как подгнивший мост над пропастью; с каждым шагом он мог провалиться и разбиться о камни внизу.

Лань Ванцзи сжимал тонкий фарфор чайной чашки так сильно, что её спасла от гибели лишь теплая рука, коснувшаяся его запястья. Подняв голову, он наткнулся на обеспокоенный взгляд Лань Сичэня.

— Ванцзи, ты в порядке? — шепнул он. Достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания старейшин и гостей. Те радостно продолжали планировать будущее Лань Ванцзи без его участия.

Лань Ванцзи оказался не в силах сказать правду и промолчал. Поставив чашку, он почувствовал, как глаза защипало. Цзян Яньли, сидевшая на месте, предназначенном матери Вэй Усяня, сочувственно смотрела на него. Поскольку госпожа Юй тоже прибыла со свадебной процессией, было необычно, что на месте матери сидела не она, а её дочь. Но, очевидно, это Цзян Яньли заботилась о Вэй Усяне с тех пор, как его приняли в клан. Лань Ванцзи, уже встречавшийся с госпожой Юй, пусть и недолго, понимал, почему никто из старейшин не оспаривал права её дочери на участие в свадебных церемониях. Пусть он ни разу и не говорил с Цзян Яньли, но от одной её улыбки стало легче дышать.

Может, это не так уж и плохо — иметь новую семью, добрую, как Цзяны. Глубоко в душе он надеялся, что Вэй Усянь будет так же добр.

Его размышления прервало прибытие главы Цзинь с сыном. Лань Ванцзи посчитал это грубым, хоть и воспринял с облегчением. Неважно, насколько почетный гость — общение семей супругов должно было быть личным.

— О, Лань Цижэнь! Старейшины. Глава Цзян! Примите мои лучшие пожелания, — вежливо поклонился Цзинь Гуаншань с улыбкой, которую Лань Ванцзи мог назвать лишь масленой — слишком уж идеально вылощенной, предназначенной, чтобы снискать расположение тех, у кого была власть, которую не могло дать его богатство. Он казался веселее, чем в прошлый раз, когда Лань Ванцзи виделся с ним. Возможно, это потому, что рядом не было жены: наверняка госпожа Цзинь вместе с госпожой Юй остались с Вэй Усянем. Лань Ванцзи поднял руки в приветственном поклоне, направленном скорее на Цзинь Цзысюаня. Тот чуть дёрнул бровью, показывая, что заметил это, и поклонился в ответ с большей искренностью.

— Добро пожаловать, глава Цзинь, молодой господин Цзинь. — Лань Цижэнь, чуть хмурясь, жестом попросил их сесть. — Прошу, присоединяйтесь.

Цзинь Гуаншань с улыбкой взял чашку чаю, прежде чем спросить:

— Полагаю, подготовка к свадьбе идёт как надо?

— Разумеется.

— Слышал, вы уже заговорили о наследниках? — улыбнулся он. Вероятно, он хотел дружелюбно поддразнить Лань Ванцзи. Как долго он стоял у дверей?

— Да. Мы надеемся, что у Ванцзи родится наследник, который продолжит род его отца.

Цзинь Гуаншань рассмеялся.

— О, я уверен, он насладится всем в полной мере. — И заговорщически ухмыльнулся Лань Ванцзи. — Ты ведь тоже много чего запланировал, а?

Лань Ванцзи с силой втянул в себя воздух. Он отчаянно старался не зарычать. Одно дело тихо сидеть перед старейшинами и слушать, как те восхваляют его предполагаемую мужскую силу и рассуждают, как скоро родится ребёнок. Другое — слушать, как этот бесстыдно развратный человек болтает пошлости о супружеском ложе.

С искрой удивления Лань Ванцзи осознал, что по большей части оскорбился за супруга. Как бы он сам ни относился к возложенным на них обязанностям, Лань Ванцзи решил, что о его супруге стоит говорить с большим уважением.

Не замечая, как растёт гнев Лань Ванцзи, Цзинь Гуаншань подмигнул ему:

— Омега во время течки — это особенно приятно. Может, второй господин Лань хочет пару советов и книг, чтобы подготовиться?

— Непристойные книги запрещены, — процедил Лань Ванцзи, не сводя взгляда с пиона, вышитого на воротнике Цзинь Гуаншаня. Сидящий рядом брат слегка вздрогнул и широко распахнул глаза, глядя на него. — Говорить непристойности запрещено. Грубо обсуждать брачное ложе запрещено. Сплетничать о других запрещено. Предлагать…

— Ванцзи! — в повисшей тишине шикнул дядя. Кто-то в комнате не сумел сдержать смешка.

Когда Цзинь Гуаншань оправился от потрясения достаточно, чтобы принять оскорблённый вид, Лань Сичэнь кашлянул и успокаивающе улыбнулся ему.

— Ванцзи не просто так отвечает за наказания. Он всегда строго придерживался всех наших правил.

Когда он повернулся к Лань Ванцзи, улыбка стала чуть натянутой.

— Ванцзи, я только что вспомнил о деле, которым мы должны заняться как можно скорее. Дядя, прошу прощения.

— Хорошо, — согласился тот с видом, обещавшим после суровый выговор.

Лань Сичэнь спешно вывел Лань Ванцзи из комнаты в коридор. Едва они завернули за угол, как наткнулись на Не Минцзюэ с братом и испуганным сопровождающим. Не Минцзюэ бросил ровно один взгляд на Лань Сичэня, после чего молча последовал за ним. Не Хуайсан коротко поклонился и заинтересованно пошёл следом.

Лань Сичэнь замялся.

— Я должен попросить вас молчать, — тихо, чтобы никто не услышал, сказал он. Не Минцзюэ и Не Хуайсан поразительно схожим движением заинтригованно подняли брови и с лёгкостью согласились. Странно сжав губы, Лань Сичэнь повёл их мимо залов и учебных комнат прямиком к ханьши.

Там он жестом попросил их сесть. Они с Не Минцзюэ устроились напротив Лань Ванцзи, а Не Хуайсан сел рядом.

— Ванцзи, — начал Лань Сичэнь, — сейчас, когда ты отчитывал Цзинь Гуаншаня…

— Когда он что? — расплылся в широкой улыбке Не Минцзюэ, а глаза Не Хуайсана засияли предвкушением хорошей сплетни.

— Тихо, — рассеянно отмахнулся Лань Сичэнь. — Ванцзи… — он помедлил и неловко прокашлялся перед тем, как продолжить: — Неужели ты никогда… не касался подобных книг? Совсем никогда?

Лань Ванцзи неуверенно помолчал, уловив в его интонациях сомнения, бросил взгляд на братьев Не и ответил честно:

— Непристойные книги запрещены.

Братья Не поражённо раскрыли рты, но от их удивлённого вида Лань Ванцзи отвлекло осознание:

— Брат… а ты?..

Лань Сичэнь уткнулся лицом в ладони. Не Минцзюэ тихо выругался. Не Хуайсан спрятался за веером.

— Ванцзи… Ванцзи, — в голосе Лань Сичэня зазвучало отчаяние. — Хочешь сказать, что знаешь не больше, чем рассказал дядя, когда тебе было двенадцать?

— А что ещё нужно знать?..

Угорь входит в пещеру. Звучало довольно просто.

— Охренеть, — выпалил Не Минцзюэ. — Сичэнь, у него свадьба послезавтра.

Он издал глухой звук, не слишком похожий на обычное рычание альфы, и медленно провёл рукой по лицу.

— Книги, — мельком глянув на него широко раскрытыми глазами, предложил Не Хуайсан и опустил веер. — Я достану книги.

— Вперёд.

Не Хуайсан поднялся и выскочил из комнаты, едва Не Минцзюэ закончил фразу.

Лань Сичэнь умоляюще посмотрел на него. Не Минцзюэ в ответ кивнул. Выпрямившись, Лань Сичэнь повернулся к Лань Ванцзи, снова неловко улыбаясь.

— Ванцзи. Диди, — он поморщился, откашлялся и попытался снова: — Ванцзи… Есть определённые… навыки и знания, которых от тебя ждут, и…

Не Минцзюэ тихо зарычал и сложил руки на груди.

— Ты не можешь жениться, не зная, как трахаться.

Это укололо гордость Лань Ванцзи. Он выпрямился.

— Я знаю…

— Нет, — с болью посмотрел на него Лань Сичэнь. — На самом деле нет. Дядины объяснения были… в лучшем случае общими. Ты не можешь… Выйдет нехорошо, если… Может быть больно, если ты… Если действовать неправильно или… — и сбился на смущённое бормотание.

Не Минцзюэ хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, малыш Лань. Слушай внимательно.

Следующие два часа стали совершенно уникальной образовательной пыткой. Её прервал лишь Не Хуайсан, заявившийся со стопкой книг. Он услужливо протянул их и с гордостью объявил:

— Я старался брать только самое лучшее и те, которые… эм… скромнее остальных.

Передышка от нескончаемых стыда и смущения оказалась недолгой. Лань Ванцзи открыл самую верхнюю книгу и уставился на украшенную рисунком страницу. Раздумывая о непристойных советах брата и Не Минцзюэ, он тупо уставился на нее, а потом резко захлопнул книгу и чуть не швырнул её на стол.

— Бесстыдство!

— О… да ты впрямь чистый и непорочный нефрит, как и говорят? — протянул Не Хуайсан и дёрнулся, получив оплеуху от Не Минцзюэ.

— Ванцзи, — мягким, понимающим тоном начал Лань Сичэнь, сохраняя серьёзность, — пожалуйста, прочти их. Ты должен знать, как действовать правильно. В таком деле не стоит допускать ошибки.

Лань Ванцзи молча рассматривал книги.

— Отлично, — подытожил Не Минцзюэ. Он быстро поднялся и жестом попросил Не Хуайсана встать. — Уверен, с этим ты сам справишься. Не волнуйся. За пределами стен этой комнаты никто ничего не узнает. Хуайсан, Сичэнь, пойдёмте. Мне нужно выпить.

И троица практически сбежала из комнаты. Когда за ними закрылась дверь, Лань Ванцзи остался наедине с книгами, которые в обычной ситуации отобрал бы и отдал бы дяде на выброс. Дрожащими руками он с опаской взял первую и открыл. Краснея ушами от унижения, он просмотрел её, затем взял вторую; сосредоточился на тексте, спешно пролистывая картинки. К счастью, первая книга оказалась суховатой, но зато три другие — ужасно детальными. С болью Лань Ванцзи задумался, как мог Не Хуайсан посчитать их скромными. Живо обрисованные руководства по технике, бесстыдные подробности и неуютно грубая прямота изложения. Книги эти были нужны лишь для одного.

Дочитав последнюю, Лань Ванцзи бросил её на стол и тяжело вздохнул. Стиснул зубы, стараясь дышать медленнее, а не панически хватать ртом воздух. Сжал ткань одежд так, что те пошли складками, и на миг его затошнило от груза нависших над ним ожиданий.

Все… Все ждут, что он… займётся чем-то подобным с незнакомцем.

Лань Ванцзи встал и нерешительно замер. Братья Не были более чем добры с ним, но…

Вспышка духовной энергии превратила книги в мелкие клочки бумаги. В припадке мелочности оставив беспорядок брату, Лань Ванцзи поспешил прочь.

Сумерки окрашивали Облачные Глубины в благородный красный. Лань Ванцзи не стал останавливаться, чтобы полюбоваться закатом. Вместо этого он отвернулся и направился к стене. Брат наверняка отвлечёт людей, и его не будут искать до конца дня. Ноги сами собой понесли его к той части стены, где они повстречались с Вэй Юаньдао.

На миг он задумался, не пойти ли куда-то ещё: он был отчего-то уверен, что юньмэнский ученик сегодня объявится снова. Может, лучше в холодный источник, помедитировать в тишине? Но… Ползущая под кожей тревога заставила его замереть в ожидании.

Когда над стеной появилась рука, он подождал ещё немного, пока Вэй Юаньдао не влез наверх вместе с контрабандой, и только потом осмелился обнажить и наставить на него меч.

— Ого! — театрально взмахнул руками Вэй Юаньдао, отшатнувшись. С легкостью поднырнув под новую атаку, он крутанулся и отпрыгнул назад. Увидев лицо Лань Ванцзи, он нахмурился, и его улыбка угасла. — Что случилось? Ты кажешься расстроенным.

Тот лишь тихо фыркнул и атаковал снова. Вэй Юаньдао изучающе смотрел на него; слабый блеск его серых глаз в полумраке напоминал лунный свет, отразившийся от поверхности воды. Казалось, он видел больше, чем полагалось незнакомцу. Улыбка вернулась на его лицо, словно и не исчезала, и в следующий момент удар в живот выбил из лёгких Лань Ванцзи весь воздух.

— Раз ты в плохом настроении и хочешь подраться, братец Лань, то мог просто попросить, — Вэй Юаньдао шутливо поклонился. — Рад услужить!

С этими словами он повернулся и, оттолкнувшись от ствола дерева, забросил оба кувшина в укромное местечко в ветвях. Вновь спрыгнув на камень с обманчивой лёгкостью, Вэй Юаньдао немедленно бросился на Лань Ванцзи.

Схватка была отчаянной и стремительной. Они неустанно нападали и уворачивались от ударов — на стене, во дворе, опять на стене, на дырявых крышах и балках брошенных домов возле стены. Вэй Юаньдао был быстр и силён. Близилась ночь; на лбу Лань Ванцзи выступил пот, грудь тяжело вздымалась от стараний. Из разума милостиво исчезло всё — остались лишь стук сердца, боль в конечностях и Вэй Юаньдао; мир сузился до точки, чего добиться прежде удавалось только часами медитаций.

Чем дольше они сражались, тем светлее становилась улыбка Вэй Юаньдао, — видимо, и он сбрасывал напряжение. В ближнем бою он был так же ловок и проворен, как во время погони. Лань Ванцзи твёрдо стоял на земле, чтобы вкладывать больше силы в удары, Вэй Юаньдао же действовал иначе. Подпрыгивал, парил в воздухе, но не становился уязвимым — наоборот, это лишь добавляло ему точности и мощи. Кружил, пикировал, напоминая Лань Ванцзи ястреба.

Его стиль боя разительно отличался от того, которому учили Лань Ванцзи. Хаос, упорядоченный долгой практикой, уникальное порождение характера и импровизации.

Лань Ванцзи подозревал, что никто в Юньмэне не сражался так, как Вэй Юаньдао.

Наконец Вэй Юаньдао поднял руки.

— Пощади!

Лань Ванцзи опустил меч, глубоко удовлетворённый победой, и кивнул ему в знак признательности. Он и сам недолго бы ещё смог биться.

Увидев, что атаковать его больше не собираются, взмокший Вэй Юаньдао плюхнулся на черепицу под ветвями, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Лань Ванцзи убрал меч в ножны и подошёл ближе к неуклюже распростертому телу. Серый глаз, прищурившись, посмотрел на него и снова закрылся.

— Ита-а-ак? Что же вывело из себя братца Лань сегодня, раз он был столь груб со мной?

Взгляд Лань Ванцзи уцепился за капельку пота, ползущую по коже Вэй Юаньдао. Когда она упала на воротник одежд, окрасив фиолетовый в почти чёрный, перед глазами встал один из рисунков в книгах Не Хуайсана.

Резко развернувшись, Лань Ванцзи быстро отошёл в сторону на негнущихся ногах и остановился.

— Эй, — тихо и осторожно начал Вэй Юаньдао. — Ладно. Забудь вопрос.

Тихое бряцанье кувшинов и шелест ткани дали понять, что он сел.

— Ты злился. Это ничего. Все иногда злятся. Даже я сегодня был зол.

Лань Ванцзи вспомнил об исчезнувшем напряжении.

— Зол? — он повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть, что Вэй Юаньдао сидит, положив локоть на колено. Вэй Юаньдао смотрел не на него, а вверх. Лань Ванцзи проследил за его взглядом: растущая луна, чёткая и ясная, покоилась на ложе сверкающих звёзд.

— Ага. Я чувствовал себя вроде как… беспомощным. Загнанным в угол. Понимаешь?

В его голосе звучало то же бессильное разочарование, с которым Лань Ванцзи так хорошо познакомился за последние месяцы.

Лань Ванцзи согласно хмыкнул в ответ, успокаиваясь. Поддержать кого-то было таким же облегчением, как и получить поддержку. Кривоватая, но искренняя улыбка Вэй Юаньдао говорила, что он чувствует то же самое.

— Довольно легко разозлиться, когда ничего не можешь решить сам.

— Мн.

Какое-то время они провели в тишине, а потом Лань Ванцзи заметил его рваные движения и брошенные украдкой взгляды на вино, спрятанное в ветвях.

— Вино запрещено.

Вэй Юаньдао в ответ широко и игриво улыбнулся ему. Лань Ванцзи удивлённо моргнул, ощутив, как внутри расцветает веселье. Вэй Юаньдао этого хватило: он перескочил с крыши на дерево и вернулся с кувшинами в руках прежде, чем Лань Ванцзи сумел его поймать. С громким смехом Вэй Юаньдао втянул его в очередную погоню, и Лань Ванцзи потерял его из виду быстрее, чем хотел. Глядя на осколки кувшина, которым тому пришлось пожертвовать, чтобы сбежать, Лань Ванцзи чувствовал, как уголки губ сами собой тянутся вверх.

***

Едва войдя в обеденный зал, Лань Ванцзи понял, что что-то случилось. От широких улыбок, поздравлений и одобрительных кивков легче не становилось. В последние месяцы представления его семьи о хороших новостях стали сильно отличаться от его собственных.
Много съесть не удалось: его быстро начало тошнить, что очень расстраивало — рис этим утром был особенно вкусным. Когда брат поднялся с места, Лань Ванцзи встал следом. Стоило выйти из зала, где говорить было запрещено, как их окружили счастливые старейшины.

— Пойдёмте же!

Лань Ванцзи неохотно последовал за ними в зал для переговоров. Когда все собрались, а он сам устроился на подушке, вперёд выступил дедушка.

— Небеса благоволят тебе, Ванцзи, — он улыбнулся и положил руку ему на плечо. — У Вэй Усяня началась течка.

На миг Лань Ванцзи подумалось, что его завтрак окажется у дедушки на сапогах. Медленно дыша, он сглотнул и молча кивнул.

— Невероятное везение! Может, в первую брачную ночь Небеса ниспошлют тебе сына! — хохотнул другой старейшина, породив волну радостного смеха. Да уж, везение, подумал Лань Ванцзи. Интересно, оскорбятся ли они, если напомнить о правилах, запрещающих говорить непристойности. Сжав губы, он решил молчать. Пока что. Не в силах больше выносить возгласы радости и удивления — будто старейшины не знали, сколько Вэй Усяня пичкали травами, несколько дней, если не недель, чтобы течка пришлась на свадьбу, — Лань Ванцзи поклонился и вышел, не обращая внимания на возмущённые окрики.

— Ванцзи.

Услышав голос Лань Сичэня, он остановился. Брат подошёл к нему, но ничего не сказал — просто встал рядом. Когда он продолжил молчать — ни выговора, ни чего-то ещё, — Лань Ванцзи зашагал снова. Лань Сичэнь всё так же держался рядом. Несколько минут спустя, когда Лань Ванцзи успокоился, он заговорил:

— Я знаю, тебе тяжело. Если бы я мог, то снял бы с тебя это бремя.

Лань Ванцзи хмыкнул, на что Лань Сичэнь ответил печальной улыбкой.

— Я вижу, ты волнуешься. Не стоит. В конце концов всё наладится. И не обращай слишком много внимания на их слова. Они болтают чушь от волнения, уверен, после свадьбы они успокоятся. Потерпи день.

Лань Ванцзи опять стало неуютно. Один день. Всего день, и он станет женатым альфой. Женатым на омеге альфой — на течном омеге. Они окажутся в цзинши, и все будут ждать, что он…

Он ненадолго ускорил шаг, но снова заставил себя идти, как положено. Лань Сичэнь подстроился под его темп.

— Прости, — прошептал он.

Они прогуливались по садам в тишине, пока Лань Сичэня не позвали в комнаты, отведённые гостям из Юньмэн Цзян. Всеми приготовлениями и развлечением прибывших занимались другие — Лань Ванцзи как жениху полагалось лишь с нетерпением ждать брачной ночи. По традиции перед свадьбой молодой альфа веселился в компании близких друзей.

Лань Ванцзи же, поскольку от него ничего не требовалось, вернулся в цзинши. Последний день, который он мог назвать своим и только своим.

Полная одиночества, печали и тоски песня гуциня лилась в пустоте цзинши до конца дня. Когда пальцы начало саднить, Лань Ванцзи окончил играть — чтобы к свадьбе столь заметные раны зажили. Взяв меч, он направился к стене.

Он устроился на дырявой крыше, откуда хорошо было видно участок стены, который он мысленно связывал с Вэй Юаньдао, и тихо сидел, стараясь не думать, почему он здесь и чего ждет. Яркая, почти полная луна сияла высоко в небе. Шли часы, но ни стука кувшинов, ни звонкого смеха не было слышно, так что Лань Ванцзи вздохнул и признал, что просто надеялся вновь увидеть Вэй Юаньдао.

Возможно, тот занят подготовкой к свадьбе Вэй Усяня. Лань Ванцзи был свободен и мог делать всё, что хочется; на долю будущего супруга же выпали самые сложные и важные обряды. Молитвы, благословения и десятки других маленьких ритуалов, нужные, чтобы войти в главную семью Гусу — и которым Лань Ванцзи никогда не учили.

Давно пробил час отбоя, и Лань Ванцзи наконец сдался. Задумался, спит ли уже брат, решил, что да, и собрался возвращаться в цзинши.

Услышав знакомый стук кувшина с «Улыбкой Императора», он резко развернулся; от вспыхнувшей надежды сердце отчаянно забилось.

В два быстрых прыжка он оказался под сенью магнолии, где увидел, как Вэй Юаньдао перекидывает ногу через стену и садится поудобнее. Лань Ванцзи, стараясь двигаться расслабленно, шагнул вперёд. Вэй Юаньдао огляделся, заметил его, широко улыбнулся и вскочил, чтобы подойти поближе.

— Вот и ты, братец Лань! — Улыбка стала озорной. Второй кувшин он убрал за спину, безуспешно пытаясь его спрятать.

Лань Ванцзи был в настроении поиграть; он напомнил:

— Проносить вино запрещено.

Вэй Юаньдао просиял ещё ярче и покачался на носках.

— Уже отчитываешь? Я ещё даже не вошёл в Облачные Глубины! Это правило пока не действует.

Лань Ванцзи согласно хмыкнул и едва сдержал улыбку, когда Вэй Юаньдао умудрился изобразить, что споткнулся, не сдвинувшись с места.

— А? — он преувеличенно удивлённо моргнул и перекатился на пятки с растерянным выражением лица. Затем он завёл за спину обе руки и наклонился вперед, рассматривая Лань Ванцзи. — Что-что? Что я слышу? Братец Лань ко мне снисходителен?

Лань Ванцзи покосился на его ноги. Вэй Юаньдао всё ещё стоял на стене.

— Ты ещё не в Облачных Глубинах.

Вэй Юаньдао заразительно рассмеялся и уселся на стене, стараясь держаться внешней её части.

— Давай сюда! — он приглашающе похлопал по камням рядом с собой, улыбаясь так радостно, что сердце Лань Ванцзи забилось сильнее. — Мы так сдружились, самое время это отпраздновать!

Лань Ванцзи осторожно опустился напротив, красиво разложив полы одежд.

— Вот, выпей со мной! — сунул ему на колени кувшин Вэй Юаньдао.

— Нет, — сказал Лань Ванцзи, но кувшин все равно взял, чувствуя сквозь рукава прохладу.

Вэй Юаньдао надулся и разочарованно заныл, но быстро успокоился и с радостным «мне же больше достанется!» содрал с горлышка бумагу и щедро отпил.

— Ах! «Улыбка Императора» и правда хороша. Лучшее на свете вино!

Лань Ванцзи хмыкал и слушал, как он на все лады расхваливает вино. Вэй Юаньдао даже сочинил пару настоящих стихов о славе и достоинствах «Улыбки Императора». Он единственный нормально говорил с Лань Ванцзи за последние несколько недель. Единственный не спрашивал его о предстоящей свадьбе и не упоминал её. Лань Ванцзи подумалось, что он мог бы слушать его радостную болтовню вечно.

Когда его подпихнули локтем, он не стал возражать, только с любопытством наклонил голову.

— Слушай, раз мы уже хорошие друзья, расскажешь, чем весёлым можно заняться в Гусу?

— Весёлым?

— Да, весёлым! Не говори мне, что веселиться здесь тоже запрещено, — он схватился за грудь в притворном ужасе.

Лань Ванцзи подождал, пока ужас не перерос в неподдельную тревогу, и только тогда ответил:

— Не запрещено.

— Фух, почти. Не пугай меня так, — Вэй Юаньдао расслабился и снова подтолкнул его локтем. — Так что? Чем весёлым тут можно заняться? В Юньмэне есть вкусная еда, вино, — он подмигнул, отсалютовал кувшином и глотнул из него ещё, — лодки. Лодки и озера — это очень весело! Я покажу тебе лучшие места для сбора лотосовых семян! Но для начала давай же, расскажи, как развлекаются в Гусу!

— Здесь есть библиотека, — после долгих раздумий сказал Лань Ванцзи. — Холодный источник.

Вэй Юаньдао с театральным стоном запрокинул голову.

— Библиотека?! Братец Лань… тебе точно нужно научиться веселиться иначе. Что насчёт охоты? По дороге сюда был неплохой лес.

— Убивать запрещено.

Новый стон.

— Да у вас тут всё запрещено, — пробормотал Вэй Юаньдао и нахмурился: кувшин, из которого он попытался глотнуть, опустел. Лань Ванцзи молча протянул ему второй. В награду ему снова улыбнулись: широко, так, что замирало сердце. Сделав большой глоток, Вэй Юаньдао затих, а затем оживился:

— Хм, а если… Что, если мы просто кого-нибудь поймаем? Охота — это весело даже без хорошего мяса в награду!

— Не надо.

— Запрещено? — надулся Вэй Юаньдао.

Лань Ванцзи на миг задумался, затем произнёс:

— Жестокое обращение с животными запрещено.

— Ух. Поверить не могу, — потух Вэй Юаньдао. — Или, что хуже, могу.

В серых глазах вспыхнула искра расчёта.

— О, знаю: что если мы поймаем кого-нибудь осторожно?

Лань Ванцзи задумался.

— Не запрещено.

— Ха! Наконец-то! — вскочил на ноги Вэй Юаньдао. — Тогда вперёд!

— После отбоя выходить за стену или возвращаться запрещено.

Он снова потух.

— А… пощади, братец Лань, ты меня так добьёшь. Хм-м… Если ты не можешь выйти, а я не могу войти, давай пройдёмся каждый по своей стороне, а?

— Хорошо.

От восторга на лице Вэй Юаньдао губы сами собой растянулись в улыбке.

Какое-то время они бок о бок брели по стене, высматривая зверьков, которых можно поймать. Безответственность и пустая потеря времени, но Лань Ванцзи обнаружил, что наслаждается охотой. А ограничения Вэй Юаньдао лишь усложняли задачу.

Его внимание привлекла низко висящая ветка, шелестящая листвой.

— Там.

Вэй Юаньдао присел и вытянул руку, чтобы утащить за собой Лань Ванцзи. Между листьями мелькнул белый мех. Вэй Юаньдао зачем-то шикнул, потом скользнул со стены на землю. В мгновение ока проскочил сквозь тени, скрылся из вида зверька и принялся кружить, подбираясь всё ближе и ближе. Подошёл удивительно близко и замер, выжидая подходящий момент для атаки. Спустя целую вечность из куста выпрыгнул кролик, чтобы перекусить цветком.

Быстрый рывок вперед, короткая яростная схватка — и вот Вэй Юаньдао стоит с торжествующим видом, прижимая кролика к груди.

— Поймал!

Он снова взобрался на стену, осторожно обнимая кролика, и от этого вида замирало сердце. Когда Вэй Юаньдао приблизился к Лань Ванцзи, тот неосознанно вдохнул глубже, желая учуять запах своего счастья, но почувствовал только ровный нейтральный аромат подавителей. Недовольно наморщив нос, он сосредоточился на кролике, которого сунули ему в лицо.

— Глянь сюда! Очаровашка, правда? Уверен, мои навыки тебя тоже впечатлили! — Вэй Юаньдао покрутил кролика и погладил по подёргивающемуся носику. — Такой милый, что я почти не стал бы есть тебя!

— Никаких убийств.

— Да, верно, мы просто ловим их. Ловим кроликов! — Вэй Юаньдао погладил зверька, а затем громко зашептал: — Но ты выглядишь очень, очень вкусным.

Заметив выражение лица Лань Ванцзи, он рассмеялся и утешающе похлопал того по плечу.

— Ладно, ладно! Раз мы сегодня не едим крольчатину, то давай вот что. Ему нужен друг. Пойдём отловим ещё одного.

Следующий шуршащий куст оказался на стороне Лань Ванцзи. По наводке Вэй Юаньдао он легко спрыгнул вниз и повторил его действия. Он и раньше охотился, но у Вэй Юаньдао явно было куда больше опыта. Когда Лань Ванцзи вернулся с чёрным кроликом с белыми пятнами на груди и животе, он восторженно похвалил его, а затем официально представил кроликов друг другу.

— Ну, что будем с ними делать? Место и впрямь для охоты хорошее, наверняка объявится хищник. Теперь, когда мы их поймали, я бы не хотел, чтобы их съел кто-то, кроме меня.

Лань Ванцзи погладил кролика, удивительно послушно сидящего на руках, и кивнул.

— За горой есть место, где они могли бы жить.

— Да? — радостно спросил Вэй Юаньдао. — Тогда хорошо. Оставлю их тебе, как подарок!

И всунул ему в руки и белого кролика тоже.

— Эх, уж очень хочется выпить. Давай вернёмся.

Они ушли дальше, чем думалось Лань Ванцзи, но обратный путь показался короче, поскольку они не высматривали добычу. Вэй Юаньдао поднял кувшин с вином, осушил его за несколько долгих глотков, а затем покрутил на шнурке с задумчивым видом.

— Сделаешь мне одолжение? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Да.

— Ха-ха, не соглашайся так сразу, когда-нибудь в неприятности попадёшь, — пожурил его Вэй Юаньдао. — В общем, позаботься о кроликах, ладно? Мы теперь друзья, так что в следующую нашу встречу я хочу увидеть их целыми и невредимыми!

Лань Ванцзи подумал, стоит ли сказать, что держать животных запрещено… но считается ли, если они будут жить за горой?

— Хорошо.

— Прекрасно! — Вэй Юаньдао радостно улыбнулся, а потом его лицо снова потемнело. — Мне пора идти. Гнаться в этот раз за мной не будешь?

— Не могу, — солгал Лань Ванцзи, приподняв кроликов. Будто бы они ему хоть как-то мешали.

Вэй Юаньдао рассмеялся и одним прыжком взлетел на ближайшую крышу, а потом исчез в направлении комнат для гостей из Юньмэна. В следующий раз они с Лань Ванцзи увидятся на свадьбе. Он на мгновение подумал: каково это, быть свободным, жениться на том, ком хочешь. На диком, жизнерадостном человеке, таком, как Вэй Юаньдао, а не на утончённом омеге. Лань Ванцзи покачал головой: размышления о невозможном были пустой тратой времени. Он спустился по стене за гору, чтобы выпустить кроликов в новый дом. В ближайшие дни можно будет построить им убежище. Может, принести немного овощей.

***

В день свадьбы Лань Ванцзи проснулся раньше пяти утра. Лежал, смотрел на бледные рассветные лучи, потом поднялся, оделся и сел ждать. Слуга принёс завтрак, но он к нему не прикоснулся. Брат с дядей пришли чуть позже, чтобы помочь с нарядом. Лань Сичэнь взглянул на остывающий рис и утешающе улыбнулся Лань Ванцзи.
На красные свадебные одежды смотреть было странно. Насыщенно-алый притягивал его взгляд снова и снова, пока они шли в сады, где женихи традиционно предавались медитации. Укромный уголок был ухожен и чист, плоский деревянный алтарь со статуей Гуаньинь ради второго господина Лань отполировали до блеска, курильница уже горела, наполняя воздух ароматным дымом, будоражащим кровь альфы и повышающим его мужскую силу. Лань Ванцзи предпочёл бы этому запаху сандал. Пока жгли благовония, он постарался очистить разум и сосредоточиться на предстоящей свадьбе. Последние дни его мысли занимали только возложенные на него обязанности, и думать удавалось только о дяде и брате за спиной.

От отсутствия Цинхэн-цзюня было ещё тяжелее.

Придёт ли он вообще? Лань Ванцзи спрашивал себя раз за разом: что он сделал не так, раз большую часть жизни отец не хотел иметь с ним ничего общего.

Когда солнце поднялось в зенит, на плечо легла рука Лань Сичэня. Дядя и брат встали с колен. После удара в сигнальный колокол Лань Ванцзи вышел и увидел, что тропа, ведущая в зал предков, украшена множеством красных знамён. Он сделал медленный вдох и пошёл дальше. Подходя к залу предков, он увидел Вэй Усяня, идущего по другой дороге, и почувствовал комок в горле.

Он шёл со стороны, где Цзяны оставили свадебный паланкин, одновременно с Лань Ванцзи, но немного медленнее: пробирался по усыпанной цветами дорожке, держа руки так, что можно было предположить, что вуаль его почти ослепила. Она не была полупрозрачной — огромное, плотное полотнище красной ткани, ниспадающее на лицо складками. Как Лань Ванцзи показалось — круглое, приколотое к волосам и закрывающее всю верхнюю часть тела. Длиннее всего ткань была со спины — доходила почти до самой земли и была украшена замысловатой вышивкой.

Лань Ванцзи понял, что его заметили: вуаль всколыхнулась, когда Вэй Усянь резко поднял голову и остановился перед тем, как подойти вплотную. Обернувшись, Лань Ванцзи взглянул в открытые, точно оскаленная пасть, двери зала предков. Ряды гостей напоминали зубы. Он шагнул вперёд, и Вэй Усянь последовал за ним — как и будет всегда, начиная с этого дня.

Они не касались друг друга, но присутствие омеги ощущалось остро. От его близости по коже пробегали мурашки, а руку покалывало. Когда они поднимались по лестнице, Лань Ванцзи учуял сладкий аромат фиалок. Насыщенный, терпкий, говорящий о течке. Под слоями красной ткани, покрытой вышивкой, можно было разглядеть лишь выбившуюся из-под вуали прядь блестящих волос, спадавшую на плечо, и бледные, чуть порозовевшие, будто бы их недавно тёрли, руки.

Лань Ванцзи вновь посмотрел вперёд и чуть не споткнулся.

Отец пришёл.

Он стоял на коленях у алтаря, где полагалось отбивать поклоны, рядом с дядей, держа в руках табличку с именем матери. Как и всегда, он выглядел печальным и усталым, но, завидев Лань Ванцзи с супругом, несколько оживился; на бледном лице проступили краски.

Он пришёл. Лань Ванцзи не знал, как описать охватившее его чувство, знал только, что не в силах смотреть на отца. Краем глаза он заметил Цзян Фэнмяня с двумя табличками в руках — там, где полагалось быть родителям Вэй Усяня. Возле него стояла на коленях Цзян Яньли.

Вэй Юаньдао нигде не было видно.

Надеясь увидеть его, Лань Ванцзи незаметно покосился на гостей из Юньмэна, но так и не разглядел знакомого улыбчивого лица. Впереди с суровым видом сидела госпожа Юй, рядом — её сын, Цзян Ваньинь, не сводящий глаз с Вэй Усяня.

Церемония проводилась дольше, чем полагалось. Лань Ванцзи спрашивал себя: как люди могли притворяться, что пришли сюда увидеть, как он женится, а вовсе не заручиться благосклонностью и развлечься. Окруженный богатствами, больше подходящими кому-то из Ланьлин Цзинь, Лань Ванцзи поклонился трижды. Когда Вэй Усянь протянул ему руки, те слегка дрожали.

Им громко и торжественно хлопали.

Свадебное пиршество было таким же показным. Лань Ванцзи сидел рядом с Вэй Усянем за столом на возвышении и безучастно благодарил каждого, кто подходил поздравить новобрачных и пожелать им всего наилучшего. Кивнув главе мелкого клана, который старательно подлизывался к нему, Лань Ванцзи бросил взгляд через его плечо, увидел, как отец выскальзывает из зала, и понял, что он больше не вернётся.

Брат и дядя были заняты разговорами с гостями из Цинхэ Не и вэньскими заклинателями: те явились вместо главы Вэнь и его сыновей, чьё отсутствие, похоже, никого не расстроило. Сколько бы Лань Ванцзи ни оглядывал толпу, но так и не заметил Вэй Юаньдао. Среди подходящих с поздравлениями его тоже не оказалось.

Сидевший рядом Вэй Усянь осторожно выбирал блюда, от которых исходил запах специй, такие же ярко-красные, как и его одежды, одной рукой придерживая вуаль, чтобы не пачкать её соусом.

Когда настало время, они поднялись и вышли. После жары обеденного зала прохладный горный воздух освежал. В тишине Лань Ванцзи услышал, как Вэй Усянь шумно вдохнул, готовясь последовать за ним к цзинши. Трясущимися руками, охваченный невыразимым страхом, Лань Ванцзи открыл двери и жестом попросил Вэй Усяня — нового омегу в семье — войти первым.

Тот мягко ступил внутрь. Только по шороху одежд можно было понять, куда он направился. Лань Ванцзи же задержался у входа, закрывая двери.

Не в силах тянуть дальше время, он обернулся: Вэй Усянь стоял в центре комнаты, рядом с низким столиком, на котором покоился гуцинь. Лань Ванцзи увидел его сжатые кулаки, опущенную вуаль и задумался: смотрит он на столик или себе на ноги. Кровать за его спиной была задрапирована алым; вокруг висели фонари с символами удачи, освещавшие её чувственным красноватым светом.

Тоже сжав кулаки, чтобы не дрожали пальцы, Лань Ванцзи поднял голову и шагнул к новоиспечённому мужу для последнего церемониального действия.

Остановился на расстоянии вытянутой руки, попытался подобрать слова, но затем бросил попытки. Потянулся к вуали, чтобы откинуть её и поприветствовать мужа в его новом доме. Вуаль была на удивление тяжёлой и до невозможности мягкой. Гладкая ткань на ощупь казалась почти влажной; выскользнула из рук прежде, чем пальцы коснулись линии вышивки. Пока вуаль ещё скрывала его от взгляда Вэй Усяня, Лань Ванцзи позволил себе последний вдох, потом приподнял её, откинул назад — ткань заструилась по спине алым водопадом — посмотрел в лицо, которое будет видеть каждое утро до конца своих дней, и…

— Ты?! — потрясённо выпалил Вэй Юаньдао.

— Ты? — одновременно спросил Лань Ванцзи. Он смотрел, как Вэй Юаньдао — нет, Вэй Усянь — удивлённо таращится на него, раскрыв рот и не в силах найти слова. Затем Вэй Усянь рассмеялся.

— Ты! Всё это время это был ты? Братец Лань, так ты — Лань Ванцзи? Или, полагаю, мне стоит звать тебя второй братец Лань… Ха!

От его широкой, счастливой улыбки в сердце расцветало тепло.

— Или, может, Лань Чжань? Ты ведь мой муж, — радостно сказал он и наклонился ближе, хлопая ресницами. — Стоит обращаться к тебе более лично, а, Лань Чжань?

— Вэй Ин, — начал Лань Ванцзи и услышал в ответ восторженный смех.

— О да! Зови меня Вэй Ин, Лань Чжань, второй братец Лань! — Улыбка Вэй Усяня не угасла, но он несколько успокоился. — Я так рад, что обручился именно с тобой.

— И я рад, что обручился с тобой, — признался Лань Ванцзи, надеясь, что хоть отчасти передаст этими словами облегчение, затопившее его, когда он увидел под вуалью лицо Вэй Юаньдао. — Но… Почему ты назвался чужим именем?

Вэй Усянь хохотнул.

— Ну, как ты знаешь, бродить по улице мне было не положено. Госпожа Юй убила бы меня, если бы я испортил ей такую возможность от меня избавиться. Ха-ха! Я назвался этим именем потому, что ты мог сказать кому-то, что видел меня.

— Лгать запрещено.

— Ах, Лань Чжань, Лань Чжань. Жесткий человек, так холоден со мной в нашу брачную ночь! — он сказал это игриво, но от напоминания оба замерли. Они здесь, чтобы…

Вэй Усянь прикрыл глаза и дразняще улыбнулся. Его запах усилился, потерял сладкую ноту, став гуще и насыщеннее от искреннего влечения.

— Наша брачная ночь, Лань Чжань. Ты ведь не оставишь меня нетронутым, а?

Сердце Лань Ванцзи забилось чаще. Он стиснул вуаль и подтянул Вэй Усяня ближе.

— Только если ты этого хочешь, — шепнул он прямо в его губы.

— Хочу, — шепнул Вэй Усянь в ответ. Его глаза потемнели, а щёки раскраснелись. — Я тот ещё бесстыдник, Лань Чжань. Я много чего хочу. Так много, что не выдерживаю. Поцелуй меня.

Всякие мысли о целомудрии растворились, стоило их губам соприкоснуться. Лань Ванцзи ринулся навстречу нежному теплу, погрузился в него; они беспорядочно сплетались языками, стукались зубами, посасывали и облизывали друг друга, выискивая все чувствительные местечки, вызывая стоны удовольствия.

Лань Ванцзи прислушался к этим стонам, вдохнул пьянящий аромат Вэй Усяня и почувствовал, как поддаётся возбуждению. Осмелев, он позволил себе дотронуться до его спины, изучая все изгибы его тела, касаясь мягких волос; запустил в них руки, запрокинул его голову, целуя крепче.

Вэй Усянь отстранился, напоследок потянув Лань Ванцзи за губу зубами.

— Лань Чжань, Лань Чжань… кровать. Отнеси меня в кровать.

Он издал совершенно распутный стон; Лань Ванцзи выдохнул ему в губы и шагнул, утягивая его за собой и целуя снова. Добирались до кровати они медленно; то один, то второй тянул другого к ней, сплетаясь вместе, стягивая красные одежды слой за слоем. Упершись ногами в кровать, Вэй Усянь вскарабкался на неё, обнажённый, с глазами, почерневшими от течки и похоти, отполз назад и улёгся.

Лань Ванцзи одной рукой держал его за волосы; ложась сверху, он вздрогнул, коснувшись голой кожи — мягкой, шелковистой, излучающей живое тепло. Всё ещё дрожа, он позволил себе прижаться к Вэй Усяню плотнее, чтобы запомнить это чувство. Прикосновения как-то утешали его, заполняли дыру одиночества в сердце; он вздохнул свободнее и наклонился потереться о Вэй Усяня щекой. Его собственный запах смешался со сладким ароматом фиалок, пропитал волосы Вэй Усяня, точно духи, принёс с собой облегчение и разжёг внутри жар; тот спустился ниже, превращаясь в острое копье желания.

Лань Ванцзи прижался губами к голому плечу Вэй Усяня и внезапно захотел зацеловать каждый цунь его теплой кожи. Когда Вэй Усянь выгнулся и раздвинул ноги, он решил, что займётся этим позже. У него было всё время мира, чтобы изучить это тело; он коснулся губами ключиц и впадинки между ними, спустился ниже, нашарив влажное, манящее местечко. Погрузив в него пальцы, гортанно застонал вместе с Вэй Усянем.

— О, нет, Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь, сжав кулаки. Лань Ванцзи тут же застыл. — Не надо так осторожно, я не вынесу. Я хочу тебя. Ты мне нужен. Хочу, чтобы ты вошёл в меня. Давай же, Лань Чжань, второй братец Лань… — взмолился он, раздвигая ноги, обвивая ими его бёдра, притягивая к себе. — Давай, Лань Чжань. Войди же.

От голоса Вэй Усяня, молящего, задыхающегося, разум опустел, и Лань Ванцзи вошёл в него. Вэй Усянь издал приглушённый стон; его влажный, тесный вход превосходил все возможные ожидания. Поражённый, Лань Ванцзи замер, а затем вспомнил о книгах, предостерегающих от грубости.

Он поднял голову и с тревогой заглянул в лицо Вэй Усяня, но не увидел в нём боли: глаза закрыты, рот распахнут, голова откинута назад, обнажая шею.

— Вэй Ин? — прохрипел он.

— Лань Чжань, — судорожно выдохнул Вэй Усянь. Он открыл глаза, умоляюще глядя на него, двинул бёдрами, насаживаясь глубже с тихим всхлипом. — Лань Чжань, не останавливайся.

Со стоном, превратившимся в низкий, грохочущий рык, Лань Ванцзи позволил себе отбросить сдержанность. Вбивался, глядя на искажённое страстью лицо Вэй Усяня. Забыл обо всём, что прочёл в книгах, подчиняясь каждой его команде.

— Быстрее, Лань Чжань, пожалуйста… да, вот так, так… давай же, давай… сильнее… Пожалуйста, Лань Чжань, сильнее… Лань Чжань, Лань Чжань!

Удовольствие было диким, глубоким, распирало лёгкие, лилось под кожей; он выжимал из Вэй Усяня стоны и мольбы в погоне за дразнящим, текучим наслаждением, почти до боли. Оно всё нарастало и нарастало, пока не достигло пика; Лань Ванцзи, задохнувшись, содрогнулся и упал, прижавшись лбом к плечу Вэй Усяня.

На следующем толчке узел раздулся, скрепляя их, и Лань Ванцзи застыл, дрожа. На пробу попытался отстраниться, но ощутил лишь тянущее чувство в месте связи. Глухой стон, который испустил Вэй Усянь, заставил его неосознанно двинуть бёдрами, толкнуться вперёд, хватая ртом воздух, ощущая, как трепещет и сжимается вход вокруг плоти, втягивает глубже, выдаивает. Вэй Усянь судорожно обвил его ногами, насаживаясь. Казалось, это длилось вечно; затапливаемый удовольствием, он кончил, уткнувшись Вэй Усяню в шею и тяжело дыша.

Когда он пришёл в себя, то почувствовал, как Вэй Усянь перебирает его волосы.

— Ах, Лань Чжань… Лань-эр-гэгэ. Это было… — он тихо захныкал и двинулся так, что Лань Ванцзи негромко зарычал. Смеясь, Вэй Усянь обнял его за шею.

— Лань Чжань, думаю, нам стоит заниматься этим каждый день.

— Хм.

Вэй Усянь отстранился и удивлённо взглянул на него.

— Что? Даже бесстыдником не назовёшь? Чего это ты так легко согласился? Ладно, беру слова обратно. Через день? Через четыре дня?

Лань Ванцзи почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке, и улыбнулся шире, увидев на лице Вэй Усяня восхищение.

— Нет.

— Нет? — губы Вэй Усяня дрогнули от с трудом сдерживаемого смеха. — Как жестоко.

— Каждый день так каждый день.

Вэй Усянь расхохотался, отбросив всякое притворство, и втянул его в долгий поцелуй.

Следующим утром Лань Ванцзи проснулся первым. Провёл по обнажённой коже Вэй Усяня взглядом, затем пальцами, пытаясь понять чувство, согревающее сердце. Когда Вэй Усянь открыл глаза и сонно улыбнулся ему, он решил, что это ещё не любовь — но скоро ею станет. А пока — он был просто безмерно счастлив. Будущее расстилалось перед ним, как широкая, освещённая солнцем дорога.

Муж у него был просто замечательный.
Пушистая Лама2021.09.26 19:56
Спасибо, прочитала с огромным удовольствием:)
hartwig_n2021.09.27 20:41
Пушистая Лама спасибо))
kasmunaut2021.11.15 01:13
Спасибо, очень приятная история, хороший перевод, поздравляю с шортом!
hartwig_n2021.11.15 02:26
kasmunautспасибо))
Mar_mar_mar1352021.11.15 03:51
Поздравляю с успешным вхождением в шорт!
цитировать