Ориджи разного размера. Часть 3

LunaticQueen Отпуск в Валенсии
читать дальшеВ предыдущем отзыве я уже писала о тексте, который вдохновил меня своим началом, а этот текст скорректировал общее впечатление о себе концовкой.
Отношения гг-1 Юэна из Глазго находятся в стадии вялотекущего кризиса, в надежде на их перезагрузку он покупает билеты в заявленную Валенсию, бронирует отель, но сюрприз не удается, в планы его бойфренда поездка не входит, и гг едет один. Думаю, завязку дальнейших событий легко угадать - в первый же день при нелепых обстоятельствах герой знакомится с прекрасным принцем средиземноморской наружности, а затем падает с ним в упоительный и скоропалительный курортный роман.
Что можно сказать о героях? Они скучные. Не в том смысле, что автор написал их скучно, а в том, что автор написал историю про заурядных людей. Тех, для кого верх эксцентричности - внезапно поехать в Испанию, закрутить там интрижку, вместо пляжа и моря гулять по улицам, пить вино из бутылки без пакета(!), вернуться в номер в пять утра вместо полуночи и даже - чем черт не шутит - проспать в первый день по возвращении и прийти в офис на час позже. Такое невероятное приключение, можно не сомневаться, станет для гг источником ярких воспоминаний на ближайшие пару десятилетий, а отголоски будут приятно волновать его до глубокой старости. Маленький грустный клерк Юэн трогателен, как Акакий Акакиевич Башмачкин (все мы оттуда вышли, да).
Другое дело - его курортное увлечение. Гг-2 Рик - американец, оператор тревел-канала и проводник Юэна по злачным местам из трипадвайзера. По идее, он должен был оттенять его ординарность своей незаурядностью, но на деле отличается лишь тем, что не только погуглил местные достопримечательности, но и посетил их, а еще запомнил информацию аудиогида и может при случае ее воспроизвести, в человеческом же отношении он простодушному наивному Юэну не чета, о чем подробнее чуть позже.
В целом, из всего этого мог бы получиться легкий отпускной текст-настроение с запахами и звуками, где на фоне прекрасной Валенсии не так важно, кто и как отношается, но мне лично не хватило живости колорита. Всю вторую половину текста я провела в ожидании стандартной развязки: Рик встряхнул Юэна, показал ему жизнь во всей полноте, и к прежнему вялому существованию нет возврата, даже если встреча не будет иметь продолжения. Но она, конечно же, продолжение иметь будет - примерно в последнем абзаце кто-нибудь из героев подаст другому судьбоносный сигнал. Примерно такой мне виделась концовка.
Второй вариант развития подобных историй более циничен - самое жутковатое воплощение я видела в фильме с Инной Чуриковой про Венецию, когда средиземноморский принц наутро оторопел: в смысле нет денег? это что значит, я катал тебя на своей гондоле за так? Но коэльоподобный стиль текста ничего похожего не предвещал:
— Расстояние все портит, — пробормотал Юэн, закрывая глаза.
...Или делает острее. Краткосрочнее. Делает что-то маленькое чем-то большим, а что-то пустячное — значимым. Оно придает смысл и заставляет ждать. Или заставляет забыть.

Так что я спокойно приближалась к финалу Доброй Надежды.
Однако там меня ждал сюрприз - сюжет, слепленный из стандартных клише условной ромкомовской реальности, вдруг сделал вполне себе жизненный кульбит.
— Оставишь свой адрес? — спросил Юэн, прерывая еще не начавшийся поцелуй. — Я имел в виду емэйл.
- Нахрена? - отвечает ему Рик. - Обменяемся фоточками хуев, тоскливо подрочим по скайпу и промямлим друг другу сопливые благоглупости? Оно тебе надо?
Сказал он это, конечно, другими словами, коэльоподобными, но с тем же смыслом, и это было отрезвляюще прелестно. С обыденной гнильцой такой вышел типчик, по-житейски очень узнаваемый. Плюсанул себе звездочку между перелетами - и до свидания. Обделенными романтикой овечками обоего пола у него, наверно, весь фюзеляж залеплен и места мало, но еще одна никогда для таких Риков не лишняя. Он собрал вещи и стремительно свалил, оставив ненужный больше трофей со смутным чувством вины и неловкости, как такие персонажи умеют.
Юэн догулял оставшиеся дни отпуска и вернулся в Глазго ("Лето холодное, сырое и дождливое, зима мягкая, также с доминирующей пасмурной погодой". - Википедия) к своей обычной, настоящей жизни, в которой не осталось времени на сожаления. В нее вернулся Элрой, и разлука вправду пошла им на пользу.
Меня порадовал этот финальный выверт из любовно-романной системы координат в реальность. Нежданно ворвавшееся дыхание жизни приятно удивило. Настоящее у Юэна действительно не в Валенсии. И унылый зануда Элрой, который скорее всего уныло-занудно не изменил Юэну за время разлуки, полагаю, вариант куда более достойный, чем потасканный ходок Рик.


Lalayt02 Дожди цвета стали
читать дальшеЭто забавный текст. Он написан на полном серьезе, от первого лица и в весьма своеобразной манере, которая делает его местами комичным. Думаю, автор не планировал такого эффекта, но именно в этом для меня и заключался особый шарм. Несмотря на наивность и заметные косяки, текст чем-то подкупает и точно запоминается.
Гг-1 - маг воды по имени Виктор Морган - мобилизован на фронт бесперспективной войны. Какой-то решающе значимой помощи своими способностями в данном мире маги армии оказать не могут, однако смутные надежды на них все же возлагают. По дороге на место службы Виктор Морган знакомится с майором Эдмундом Данном, который магов недолюбливает по личным причинам. Герой очарован им, но ни на что не рассчитывает:
Я был уверен, что майор не относится к числу любителей мужских прелестей.
Надо ли говорить, что мужские прелести Виктора Моргана, разумеется, пришлись в итоге майору по душе. У них завязываются дружеские и любовные отношения.
Помимо них, в сюжете есть антивоенный посыл и драматичная финальная битва с боевыми цеппелинами)
Герой излагает свою историю с интонацией ребенка, изображающего взрослого - согласно своим детским представлениям. Так, например, всех знакомых он называет полными именами или по званию, даже бывшего бойфренда:
Мой партнер, Сигизмунд Дойлер, весьма сильно завидовал моим умениям, - признается он.
А об отношениях с майором Данном или Сигизмундом Дойлером в прошлом говорит фразами вроде:
Впереди был почти целый день, и весь его можно было посвятить плотским удовольствиям.
Майор собирался сделать мне недвусмысленное предложение, и я теперь вдруг ощутил колебания.
У нас с Сигизмундом случались размолвки, чаще всего касающиеся распределения ролей в постели.

При этом, странное дело, вопреки языку пожарно-эвакуационных инструкций и даже некоторой перловочности (у меня брови взлетели так высоко, как только позволяла анатомия), сам текст - по крайней мере, для меня - в целом достаточно живой, не кирпично-тяжелый и читается без принуждения, мне кажется, это большой плюс и потенциал для автора. Стиль его в конечном итоге начинает восприниматься фишкой - что ж, вот так вот изъясняются в этой альтернативной вселенной, почему бы ей не существовать? Где-то живет магистр Йода, а здесь - злодей Сигизмунд, рассказывающий герою о своей невесте так:
- Неужели ты думаешь, что я стал бы делать предложение, если бы мы не совпали в желании удовлетворять плоть?
В любом случае это не тот текст, который оставляет по себе тягостное ощущение потраченного впустую времени)


В конкурсе есть работы, которые представляют собой только часть законченного крупного текста, ниже отзыв на одну из них. О том, что это не вся история, не упоминается даже в шапке. Не знаю, чем объясняется такое решение, всегда ли так делали, а я не обращала внимания, или это тренд нынешнего сезона, меня оно немного удивило. Но на то воля автора, имеет право.

пажилая гадза Первый день рож­де­ния в Бер­ли­не
читать дальшеЯ люблю этот жанр - трагикомический отвязный текст с атмосферой всеобщей шизанутости, отметила для себя и этот. Понравились его динамика, образы, его кинематографичность - такая европейская авторско-фестивальная уходящая натура. Причем в тексте есть и то, что в таком кино обычно импонирует: сюжетная непредсказуемость, недоговоренность, отсутствие прямого дидактизма - так и то, что в нем слегка напрягает: налет искусственности происходящего, перегибы в мелочах, намеренная акцентуация. Но герои у автора очень молоды, и последнее им, наверно, простительно.
С самого начала показана всеобщая нездоровость отношений. Состояние психики одного из двух друзей-главгеров Макса вообще вызывает серьезные опасение. Не зная, что у текста есть продолжение, я дочитывала конкурсную часть с тревожным ожиданием, что Макс в конце умрет - от пневмонии, заражения крови, гнойного абсцесса или любого другого последствия того, что он делает с собой и своей жизнью. Приземленный реалист не умирает во мне даже в мире боевиков с Джеки Чаном и взрывов в космосе, а тут все гораздо ближе к действительности. Смерти не случилось, хотя Макс скорее всего будущий член клуба 27, так вижу.
Его лучший друг Йорг безнадежно влюблен в него - безнадежно не только потому, что в воображаемом треугольнике с братом Макса Вольфгангом всегда будет проигрывать (а, дистанцируясь от Макса, Вольфганг будет становиться для него все более притягательным), но и потому что, даже избавившись от братской зависимости, Макс никогда не сможет дать Йоргу столько, сколько тому надо. Йоргу всегда будет мало. Безысходности и полного тупика в этом нет, у их отношений есть формальная перспектива: Макс дорожит Йоргом как другом и в принципе не против физической близости (в поданной на конкурс части все ограничивается щемящим юстом, парой объятий, совместной дрочкой и невинным поцелуем в щечку) - как не против чего угодно, заполняющего пустоту безразличия вокруг него. Но это “не против”, на мой взгляд, никогда не заполнит расширяющуюся черную дыру потребности в его любви у Йорга.
Отношение Йорга в этом тексте и взаимность их с Максом дружбы мне, как местному Добролюбову нашего сельского клуба, видятся лучом света в темном царстве всеобщего апатичного равнодушия. Мир автора похож на реальность "Повелителя мух" Голдинга или некоторых рассказов Брэдбери - взрослые в нем призраки, чье присутствие почти неощутимо, за исключением отца Йорга, который в кадре появляется, но тоже довольно вяло реагирует на происходящее. Однако отец и мать Йорга точно любят его, в отличие от родителей Макса и Вольфганга - за фасадом внешнего благополучия их семьи я бы предположила внутреннее инфернально ледяное безучастие родителей к детям. В отчаянных попытках привлечь к себе внимание и получить заботу братья и творят все эти жутковатые вещи с собой. Думаю, Макса с Вольфгангом швырнуло друг к другу в жажде хоть какого-то тепла. Но Вольфганг уже и сам мертвеет, начинает передавать по цепочке дальше холодную бессердечность. Ну, так выглядит ситуация в этом отрывке на мой взгляд. Макс еще жив, и я надеюсь, что любовь Йорга выдернет его из этого замкнутого круга и разорвет цепочку хотя бы с его стороны.
Самый тронувший меня момент в тексте - это переформатирование медведя Темпельхофа. Влюбленный в ебанутого на всю голову друга Йорг мечется в поисках подарка, который соответствовал бы запредельной безбашенности Макса, и, как любой подросток, в страхе показаться банальным и желании угодить совершает ошибку - уродует плюшевого медвежонка намалеванными ранами, режет и накладывает ему швы, обматывает цепями, вставляет в грудь паука вместо сердца и украшает подарок полицейской лентой. Но у Макса и так много шрамов, порезов, ран и паутины на сердце, он ищет другого - того, чего лишен, но в чем истошно нуждается. Сердце из конфетной фольги и совместное отмывание медвежонка от крови было символично и умилительно в хорошем смысле слова.
Абсурдистские элементы сюжета в виде ожившего Темпельхофа мне лично показались немного искусственными и родили смутное ощущение “остапа понесло” - субъективное, конечно же. Однако иногда лучше, когда автора чуть-чуть несет в общей логике истории, чем когда он удерживается от того, что написать хочется, доводами “как бы чего не вышло”.


av2 Беззаботные дни

читать дальшеЕще один веселый отвязный текст, на это раз ксенофилия.
Фихтерфпис и Кудолало - инопланетные отморозки с Твердыни и Житницы - похожи на подросших Бивиса и Баттхеда. А без “человекостюмов” - на высокоразвитую лягушку и мохнатолапую летучую мышь. Они нашли друг друга - оба дорвались до свободы и непритязательных удовольствий, лишены и тени морали, трахаются как в последний раз и одинаково не дорожат что чужой, что своей собственной жизнью. За их нелегальные инопланетные головы назначена награда, их ищет тайный Центр - который желает остаться монопольным обладателем знания о том, что кожа землян отлично налезает на любого инопланетянина, а человекостюмы имеют естественное происхождение. Конец истории довольно предсказуем. Но все равно впечатляет)
Это ПВП глупо анализировать, его надо читать. Оно короткое и по-хорошему сумасшедшее.
Мне понравилась идея мира, в котором Земля - экзотический и полный жизни развеселый курорт на фоне унылых истощенных планет других систем, откуда сбежали Фихтерфпис и Кудолало. Понравилась их уютная семейная жизнь с оплодотворением кислотными яйцами, грозящими лопнуть в животе одного из них, и домашними заготовками из остатков человекостюма. А главное, понравилось, что никого здесь и правда не жаль, как и обещано в шапке.
Плохо быть человеком на Земле, а вот инопланетянином — очень хорошо.
Хорошо, но недолго - в данном случае. А герои как будто и не против)


Ялира Цветок нижнего мира

читать дальшеЭтот отзыв будет, пожалуй, более субъективным, чем все предыдущие, потому что затрагивает генеральные вкусовые предпочтения - то, что человек в принципе ищет и любит в чтиве, от них сложно абстрагироваться.
К несомненным достоинствам текста можно отнести его вязкость и магнетичность, это такие зыбучие пески из магнитной стружки - будучи человеком, чей читательский интерес максимально далек от эпоса о Гильгамеше, я открыла эту работу поздно вечером прикинуть объем и читабельность, а затем взяться за нее утром на свежую голову, но, сама не знаю как, очнулась часа в два ночи на последних строчках. Надо отдать должное, затягивать в чтение у автора получается хорошо.
К другим достоинствам я бы отнесла свободное владение материалом не по букве - я понятия не имею, что доподлинно известно о шумерском быте и нравах, и судить о точности выведенных реалий не возьмусь, - а по духу. Завораживающе инаковый мир доантичной древности обступает, даже облепляет сразу, с первых же строк, как жаркий и влажный месопотамский воздух.
Текст вообще густой, пахнущий. Кулинарный талант героини в нем более чем органичен, все ее приготовления: лепешек, сладостей, пирогов, текущие соком фрукты, липкое тесто, масло прописаны очень тактильно, чувственно. В середине текста мучительные поиски героиней истинного вкуса посреди грязи и в унижении напомнили “Парфюмера”. Думаю, отсылка была намеренной, Лилис и правда схожа с ним - она одержима, из-за чего почти неуязвима и холодна, и действительно несет несчастье тем, кто с ней так или иначе связан, тянет за собой цепочку смертей, начиная с матери. Глубоко больного отца не особенно жалко, его уход был делом времени, Акихар вызывает больше сочувствия: он любил сестру, не оставлял ее оступившейся - как ему виделось, едва не погубил себя местью за нее, но в итоге тоже недолго прожил. Мерзостный Аран, конечно, заслужил свой позор; после отравления Лилис, что-то подсказывает, и с ним, и с главной жрицей Гальяной все будет печально. Самой горькой кажется доля несчастной Шахмат - наверно, гуманнее было бы и ее отравить вместе с Энкиду. Полагаю, Лилис не сделала этого в том числе потому, что продолжала считать ее жрицей Инанны, а принадлежащее Инанне было для Лилис священно.
Кстати, даже для самой Инанны, во имя которой жила и действовала Лилис, встреча с ней разве что ненадолго скрасила безысходность, но счастья тоже не подарила. Образ и судьба Инанны, пожалуй, оставляют самое тягостное впечатление. Обреченная заложница мифа и мира вокруг нее.
Не буду делать вид, что точно поняла, почему Лилис в конце безропотно съела отравленный апельсин: потому что посчитала, что до конца выполнила свое предназначение? потому что осознала, что принесенная жертва ничего не изменила для Инанны? из какого-то древнешумерского фатализма? Уверена, что автор имеет на этот счет определенный ответ, и все же рискну предположить, что основным мотивом автора для написания именно такого финала было то, что он фигуристым вензелем завершит эту орнаментальную историю.
И здесь я хочу вернуться к началу и высказать субъективное соображение. Отзыв не рецензия, в нем асибе допустимо.
При том, что я могу перечислить достоинства этого текста, могу оценить его общий уровень, подивиться легкости его восприятия при плотной стилизации и загруженности спецификой, - он, на удивление, не вызывает у меня никакого особого отклика. История не трогает, не заставляет переживать за героев, обдумывать все спустя время.
Получившаяся работа для меня больше всего похожа на образчик восточной каллиграфии. Автор кладет мазки, ведет линии: умело, местами ювелирно - и получает удовольствие от того, как у него выходит. Выходит красиво. Наслаждением, с которым он прорисовывает детали и реалии, просто фонит от строчек. Автор вплетает свой узор в существующую (псевдо)исторически-мифологическую канву - и то, как у него это получается, с моей точки зрения, достойно внимания, безусловно, но не рождает чувств. Нарисованные тушью иероглифы или вязь самоценны в ракурсе каллиграфии и прекрасно смотрятся на бумаге, а вот суть, которую они призваны - по идее - передать, отходит на второй план, теряет значимость. Словно автор разговаривает с читателем не напрямую: мыслями, чувствами, образами, а опосредованно - затейливо выписанными арабесками, и только они для него и ценны.
Это, увы, не мой язык.
Почему-то мне показалось нужным об этом сказать.

2020.10.27 14:43