Как красиво вымыть раму и не слить читателя

Вы заметили, в этом году их стало заметно больше – наших и переводных текстов с экспериментами. Не всегда одинаково понятных, но меня все равно ужасно радует. Обожаю эксперименты с формой – и делать, и читать. Понимаю каждого автора, который берётся пробовать такое, как родного: иногда не выходит просто взять и написать “мама мыла раму”. Воображение и минимальная начитанность способны заставить маму сделать это сотнями разных способов. Самое простое: выделение мамы, рамы или всего процесса курсивом, жирным, подчеркиванием, цветом. Дальше - например, mama myla ramu. Или амам алым умар. Или 14.1.14.1 14.29.13.1 18.1.14.21. Или вообще

мммммммммммммммммммммм
мммммммммммммммммммм
мммммммммммммммммм
ммммммммммммммммм
мммммммамаммммммм
мммммммммммммммм
мммммммыламмммммм
ммммммммммммммммм
ммммммрамумммммммм
мммммммммммммммммм
ммммммммммммммммммм
мммммммммммммммммммм
мммммммммммммммммммммм

Ну, вы поняли. Я ещё ничего не писал про машинный код и ленюсь форматировать из мамы и рамы геометрические фигуры, а также подключать сюда изображения. Короче мама может мыть раму бесконечно творчески, другой вопрос: для чего. В “Рыжем море безмятежности” автор, например, предупреждает сразу: в сознании главного героя присутствует он сам, двадцать четыре внутренних голоса и две глубинные структуры мозга. Сразу после этого поясняется: курсивом в тексте разговаривают внутренние голоса, жирным шрифтом древний рептильный мозг, жирным курсивом лимбическая система. Я бы на месте автора написал Древний Рептильный Мозг. Это явно персонаж, двадцать пятый (как кадр) внутренний голос. Потому что вряд ли автор в здравом уме и трезвой памяти пытался моделировать то, что называют рептильным мозгом в специальной литературе, фразами вроде “Но в твой тур по «ебись-оно-все-конем» включена только поездка на твоё любимое море.” Я не знаком с игрой (но ознакомился с содержанием), поэтому мало что знаю про Гарри Дюбуа кроме того, что в каноне у него были проблемы с памятью после запоя. Рожденный в фантастическом мире Элизиума, он для чего-то цитирует Блока во сне, пока его внутренние голоса пользуются-классическим-приемом-ранних-переводчиков-стивена-кинга-писать-через-тире-все-подряд. Наяву не лучше: сперва на место Блока приходит Булгаков, потом Древний Рептильный Мозг обзывает главного героя “жертвой внезапно обрушившегося пубертата” (постироничный прием постмезозоя, не иначе), а дальше оказывается (по крайней мере, такую версию нам предлагает напарник и пейринг главного героя), что таким образом Гарри слышит окружающий мир и пропускает его сквозь себя. Но в общем-то все, зачем нужны тексту эти голоса-в-голове - передавать привычный для первого секса набор внутренних сомнений. Для такой задачи количество курсива и жирного текста чуть более чем избыточно.

Еще один классический прием игры с формой - использование в тексте общения в соцсетях, на имиджбордах или в чатах, ему столько же лет, сколько интернету. Примечания к “Космическим героям” больше напоминают начало пьесы. “ДартВейдер69 (дамагер, гладиатор) - Энакин, 21 год, студент последнего курса факультета IT, молодой специалист, любит скорость, космос и сай-фай, имеет некоторые комплексы ирл; Переговорщица (саппорт, чародейка, неко) - Оби-Ван, 35 лет, широко известен в узких кругах, сложный тип…” и так далее по всем персонажам. Надо сказать, это заметно помогает поначалу, когда совершенно не выходит по репликам отличить второстепенных персонажей. Чат здесь перебивается сменным фокалом - состоявшийся писатель фантастических романов Оби-Ван знакомится с хамоватым и трогательно неловким студентом Энакином в мморпг, они все больше времени проводят вместе, но Оби-Ван никак не соберется с силами сообщить, какого он в реальной жизни пола. Сюжет настолько линеен и предсказуем, что кажется: читаешь текст про интернет-роман середины девяностых. Ничего неожиданного в конце не произойдёт, все не заснувшие читатели, которые любят тихий романс, останутся довольны. Вот тут как раз технический приём на своём, пусть и немного запылившемся месте.

Прадеду чатов, эпистолярному жанру тоже нашлось место на нынешнем НеБукере. У него английское название “Letters to Home” (зачем здесь-то, кстати?); несмотря на знакомство с каноном по паре серий и аннотации про персонажей – отлично заходит какоридж. С каноническими подробностями наверняка было бы еще глубже, но это вообще отличный пример того, что хороший текст про людей и без всех потерянных из-за незнания деталей остается хорошим текстом про людей. Осторожно, там умирают.

Первая часть “Natura perfecta” тоже оформлена недочатами-недоперепиской между научными сотрудниками, их родственниками и так далее, она мучительно нетороплива, персонажи тонут в категорической неспособности автора воссоздать живую речь. Они несмешно шутят, обсуждая совершенно недостоверный мир вокруг, хотя казалось бы, в аушке будущего именно проработке внешнего мира стоило бы уделить чуть больше внимания. Если автору и знаком процесс работы в лаборатории (а на это намекает свободное использование медицинской лексики), к сожалению, это не вышло передать на письме, поэтому герои кажутся в лучшем случае ролевиками, которые эмулируют плохо понятные им процедуры, играя в научный процесс, примерно как дети играют в магазин или поликлинику. Это убивает и всякое сходство персонажей с каноническими, юмор вообще довольно сложный жанр. К сожалению, многие считают иначе. Те самоотверженные естествоиспытатели, которые прорвутся сквозь все вышеописанное, занимающее примерно половину текста – непременно удивятся, насколько читабельными окажутся так называемые “экстры” с разными фокалами. Пожалуй, самый явный случай из всех упоминающихся здесь текстов, когда эксперимент с формой не чрезмерен или недоработан, а попросту вреден.

В повествовании от имени Баки, потерявшего и постепенно обретающего память в “От семени плод, от плода семя”, автор сперва эпизодически использует курсив для выделения настоящих имен главных героев, а потом вдруг решает перечеркнуть имя Стива - дважды в течение пары соседних абзацев. И хватит, дальше главные герои встречаются мириться и заканчивать текст условным хэппи-эндом. Не подкрепленный ни смыслом, ни повторным употреблением прием не работает, оставляя читателя в легком недоумении. Впрочем, с учетом размера текста, многие рискуют этого попросту не заметить.

“Осьминог в молоке” с первого предложения подкупает тем, что предлагает мыть раму, точнее выражать эмоции скованному, крайне интровертному персонажу двоичным кодом. Но не всегда, а время от времени. Отсутствие удобных гиперссылок или всплывающих примечаний заметно тормозит линейное чтение текста: нужно то ли все время спускаться вниз, к примечаниям, то ли открывать в соседнем окне декодер. Иными словами, красивая оформительская идея лично для меня заметно портит удовольствие от чтения забавного крэкового текста (осьминог в названии не зря!), потому что никакого фана дополнительная рутина автоматического декодирования, увы, не приносит. Для того, чтобы она сделалась осмысленной, не хватает ещё какого-то шага, например чуть большего нарушения четвёртой стены или чуть более сложной загадки.

Заслуженный золотой рекордсмен форматирования этого года, если я, конечно, ничего не пропустил (но готов дополнять!) - “Сомнамбулический романс” начинается с отчета, из-за которого мне пришлось познакомиться с оригиналом. Здесь используется “цензурирование” некоторых фрагментов, местами декоративное, местами превращающее чтение в ребус. К сожалению, русское “Насилие во сне, ❚❚❚❚❚❚ жертвы, по-видимому, была ❚❚❚❚❚❚❚❚❚❚. Подозревается удар тупым предметом. Физических последствий не наблюдается” читается гораздо хуже оригинального “IN-DREAM VIOLENCE, VICTIM'S ❚❚❚❚ APPEARS TO HAVE BEEN SEVERELY ❚❚❚❚❚❚ ❚❚. BLUNT FORCE TRAUMA SUSPECTED. NO PHYSICAL REPERCUSSIONS” за счет упущенного переводчиком наречия. Это не единственный вопрос к переводу, но здесь мы разбираем не его. Оригинал прекрасен, в нем Париж с бесконечным, бездонным, развернутым в подпространстве Лувром, яркими и трогательными персонажами, драмами и их решениями. Форму здесь диктует один из канонов, и сбитые, рассыпающиеся буквы, и стрелки, ведущие от подглавок то вниз, то в сторону, то вверх – чудесно вписываются в Inception, о котором я знаю только то, что такой сеттинг существует. А значит, даже не вовлеченному ни в корейский рпс, ни в декорации читателю текст словами и формой рассказывает главное: живую человеческую историю.
В которой все на своем месте, даже помянутый в начале отчет.
2021.10.09 20:32