Камелот и далекая-далекая галактика

Хочу начать обзоры с того, что уже когда-то читала, и потому могу смело порекомендовать широкой общественности.

Рыцарь и дракон

Волшебная сказка о волшебной сказке должна дважды подчиняться законам жанра, и повесть arcane выходит из прокрустова ложа невредимой. Снаружи, сюжетно это с большой любовью сделанный оммаж целому сонму английских сказочных произведений: улыбаются и очевидные артуровские легенды, и киплинговский Пак, и «Сон в летнюю ночь» где-то рядом (тема сна вообще очень важна, но об этом позже). Ни понятный, линейный сюжет, ни приятный, легкий к прочтению, нарочито спокойный язык повествования не отвлекают читателя от главного.
Это, конечно, история любви, но любовь кажется мне не самой главной ее темой. В первую очередь для меня «Рыцарь и дракон» воплощение прекрасной метафоры Апдайка про все то, что, как целлофан между розами, не дает цветкам соприкоснуться. Ангельская природа и Азирафеля, и Кроули приводит к тому, что их чувства, которые возникли изначально, где-то за скобками повествования, совершенно не могут найти выхода. Это две герметично замкнутые системы; их гармония поверена алгеброй, и идеальные механизмы могут только что-то одно: либо исполнять свой долг, как Азирафель, игнорируя полностью свои желания и свою личность, следуя приказам, либо угасать, засыпать, как угасает и засыпает Кроули, будто гаджет без подзарядки.
Весь сюжет работает, в сущности, на одно: чтобы, сталкиваясь с окружающим миром, друг с другом, с собственным выкипающим внутри желанием, герои потеряли совершенство. Потому что любовь, как и все человеческое, не идеальна. Она неловка, она жадна, она чуть-чуть избыточна, она про потные ладони и глупые словечки и ужасную неловкость, страх и переживание сделать что-то не то, про потерю сияния и обретение огня. Все, что происходит между людьми, ангелами и демонами в этой повести, рассказывает про третий путь, путь человека. Дисгармоничный, непонятный, переплетенный, как лоза. Путь детей и друидов; мне кажется - идеальный выбор ведущих.
Это очень чувствуется в описании рейтинговых сцен: сперва, когда первые границы пройдены, они все больше про красоту и бесстрастное, платоническое желание сделать другому приятно, потом они становятся жадными - как будто секс один из консервных ножей, язык, которым говорит Кроули и который нервически старается усвоить Азирафель. И, наконец, секс превращается в диалог, в расслабленный процесс выражения приязни - когда герои возвращаются в эдемский сад на земле, закольцовывая этим свою историю.
Кроме главной любовной линии, повесть приносит совершенно волшебную и акварельную, будто бы боковым зрением показанную историю Ланселота и Гавейна, и эти образы именно за счет акварельности получились такими обаятельными, что хочется теперь прочитать еще один миди про то, как у них все случилось.
Моим личным огромнейшим удовольствием были размышления Азирафеля о природе вещей, как виньетки оформлявшие каждую главу. В голове у ангела холодно, грустно и очень красиво, это оказалось как-то необыкновенно созвучно моему собственному представлению о сверхчеловеческом сочетании необходимой для ангела-хранителя эмпатии и полнейшего непонимания эмоциональных принципов организации человечества.
И вот еще, в самое сердечко - история детей, их потомства и их земли, которая становится обретенным райским садом. Какой Мильтон ❤️

Живая сила

В этой упоительной истории, как в коре дерева, постоянно течет сок: равномерно поднимается вверх, и то, что снаружи кажется цельным и недвижимым, на самом деле наполнено жизнью. Запутанная политическая интрига отражает, как в глади озера, не менее запутанные поиски Оби-Ваном своего истинного желания, своей настоящей интенции в отношении учителя; диковинные декорации и красота чуждого мира содержат в себе совершенно человеческую историю жадности.
Это история про легкость. Легкость во всем - в принятии своих чувств, в поступках, совершаемых по велению сердца, тогда как разум может быть обманут, смущен, в ритме повествования, в описании мира, наполненного приглушенным светом и воздухом.
Ан-танийцы когда-то умели летать; умение было утрачено, но крылья остались. Точно так же когда-то все умели чувствовать живую силу, но потерялось и это. Цивилизация, сложности, непроговоренное - огромная тяжесть, которая в самом начале давит и на мир, и на героев, не находящих выхода чувствам. Но постепенно Оби-Ван отказывается от тяжести; он поступает импульсивно, ошибается, позволяет себе себя простить, позволяет себе ощутить гнев на учителя, жажду, страдание - ощутить и принять все это. И выйти на ровный, спокойный свет любви. Того сорта любви, который автор справедливо считает единственно возможным между героями; не потому, что нельзя, а потому, что другого, в целом, не нужно. Секс, случившийся во сне и даже там оказавшийся робким и осторожным, всего лишь тень от истинной близости полного принятия, отброшенная на стену.
В конце свет воссиял.
Ради этого, в сущности, мы и читаем любовные романы - ради слез на глазах, ради катарсического ощущения самой возможности встать так близко друг к другу, не причиняя боли, не калеча ни себя, ни другого. Любовь - это сложный танец с выпущенными крыльями, как в финале произведения. Все линии замкнулись друг на друга, все ружья выстрелили, ничто не было потеряно, как это и происходит в Силе.
Детективный сюжет сам по себе очень хорош: с нужным количеством вотэтоповоротов, не перегруженный, достаточно динамичный. Отдельное наслаждение - проработка авторского мира, обычаи, нравы, необыкновенной красоты описание пейзажей, и вся тема экологической катастрофы как отражения гибели всего общества. Болота надо беречь, тогда они берегут вас.
2020.10.18 14:47