Наши любимые тропы. Слоубилд, часть первая

Помните анекдот: два поезда вышли одновременно навстречу друг другу по одноколейке, должна была произойти катастрофа, но ее не случилось – поезда не встретились! Почему? – спросите вы.
Значит, не судьба.
Именно за это ощущение, часто встречающееся в середине слоубилдов, я их обожаю: когда два поезда неумолимо прут на лобовое столкновение, но при этом уверены, что никогда в жизни, ни за что, не у нас, не получится.
Осторожно: в этой серии разбираем динамику отношений, поэтому без спойлеров не обойдется.



любовь к деньгам (это как к жизни, только к деньгам)

С первых же строчек этот текст ласково отодвигает канон в сторону – но главный герой при этом остается совершенно достоверным и, что еще важнее, живым. Этому Мэн Яо не нужно нарываться на унижения в Башне Кои, он туда попросту не идет. Успешно продает самое дорогое мамино сокровище - подаренную Цзинь Гуаншанем жемчужину – в соседнем городе, и на вырученные деньги выкупает маму с подругой из веселого дома. Он то ли немного умнее, то ли чуть менее испорчен полубезумной мамой, поэтому зарабатывает на жизнь как умеет, точно знает свое место и терпеть не может заклинателей.
Но так получается, что в лавку, где он торгует посудой, врывается, спасаясь от преследователей, Лань Сичэнь – и Мэн Яо сперва его прячет, потом трогательно выпроваживает Вэней и только после этого узнает, какого непростого человека спас. И тут, совершенно неожиданно для него самого, в маленькой расчетливой ящерице просыпается что-то, что заставляет забыть про деньги.
Голос автора здесь легкий, очень нежный и прохладный одновременно. “В белом вы слишком бросаетесь в глаза. Ваш рост и ваша красота и так вас выдадут, но хотя бы не сразу”, – говорит Мэн Яо, собираясь купить Лань Сичэню одежду, и отказывается принимать от него драгоценности взамен. Но один камень тот все-таки уговаривает Мэн Яо взять. В отличие от маминой жемчужины, с этим камнем Мэн Яо не расстается.
Он не боец, но хорошо умеет считать – и без труда делает себе карьеру у Вэнь Жоханя. Он легко уходит от неловких вопросов, когда слов “очень люблю деньги” становится мало, трезвый и почти не обидчивый. Он дожидается, пока к нему будут сходиться все данные о поступлениях со всех земель, – и таким образом имеет подробные сводки о том, где находится армия Вэнь Жоханя. Он передает их Лань Сичэню через третьи руки, в надежде, что тот “не подвел его и действительно понимал его устремления.”
Но стоит войне закончиться, а им увидеться – Мэн Яо понимает, что оказался в той же ловушке, в которую в свое время попала мама. Вот заклинатель, вот камень на сердце.
Поэтому, услышав вопрос, что же заставило его пойти служить к Вэнь Жоханю, Мэн Яо решает, что слишком задержался вблизи Лань Сичэня.
“– Деньги, – твердо сказал он, собрав все силы. – Я человек низкий и подлый, я хочу жить в богатстве и процветании, и беспокоиться только о том, чтобы кухня не испортила блюда на ужин.”
А ведь Лань Сичэнь в свое время давал ему стирать свою ленту. И кто тут кого еще понял не так?
В этом небольшом тексте нет ничего лишнего, время течет тихо, словно речная вода – и вот у Яо все больше и больше денег (все как он хотел), но он все больше и больше интересуется делами заклинателей (и находит ответы); единственный, кому он долго не осмеливается писать, при этом помогая всеми доступными способами, – это Лань Сичэнь. Но потом тот присылает с братом нефритовую бирку, правда о том, что она означает, Мэн Яо приходится догадаться самому. В шапке фика написано “юмор, драма” и это именно они и есть. Очень сложные, красивые отношения, выписанные чудесным простым языком, самый короткий по объему знаков слоубилд, который мне приходилось читать за последние несколько лет – по крайней мере таким он воспринимается – и какой же он убедительный. Ничего лишнего, это как будто не фик даже, а рисунок тушью. Разве что эпилог кажется пристегнутым к тексту в спешке – но возможно, здесь мы с автором просто разошлись в фанонах.

По ту сторону страха

Два героя много времени проводят в дороге. Они вроде как друзья, но уже посматривают друг на друга с совершенно другими мыслями. И тут подворачивается деревня, в которой все получается само собой. Идеальное пространство для слоубилда, идеальная пара для слоубилда, казалось бы, что может пойти не так?
“Он чувствовал себя и по-дурацки, и попросту неуютно: обычно осмотр места нападения давал ему хоть какие-то улики” – пишут авторы о Геральте, который “пошел исследовать место происшествия в одиночку”, а до этого упоминают “детективные изыскания” Лютика, – тем самым камня на камне не оставляя от условного позднего средневековья, в котором должно было бы, следом за Сапковским, разворачиваться действие фанфика. Любые анахронизмы допустимы, если они обоснованы, но здесь на это не стоит надеяться: в тексте несвойственные сеттингу и просто неловкие выражения встречаются постоянно. Франна любит “нагнетать”, плачи у крестьян “полуритуальные”, жесты “экспрессивные”, Геральт забыл “прокачать навыки взломщика”, картошка стынет “чисто метафорически”, а сцену драки, растянувшуюся на абзац зачем-то завершает отдельное предложение: “Все произошло буквально за несколько секунд.” При этом от текста не возникает ощущения, что авторы слишком любят звук своего голоса. Скорее, они очень плохо себя слышат – например, когда Геральт идет через деревню, “большинство селян, встретившихся им на пути (...) смотрят на него неодобрительно и даже угрожающе” – такие уточняющие конструкции, неловкие попытки законспектировать воображаемую картинку, встречаются очень часто. И вот, на фоне мучительно долгих хождений по селу, которое дружно не любит Геральта, у ведьмака с Лютиком происходит общение. Чуть более живое, чем все остальные декорации этого кейса, но весьма неровное. Ничто не предвещает слэша, но вдруг из-за кустов выезжает целый абзац неловких рассуждений Геральта: “В принципе, идти с ней было все равно что идти с Лютиком, болтала и шумела она ничуть не меньше. Единственное отличие заключалось в том, что на нее Геральт не мог как следует ругнуться. Впрочем, нет, существовали и другие отличия. Например, Франна была женщиной. И даже вполне симпатичной женщиной, молодой, новоиспеченной вдовой, при этом явно не склонной особенно страдать по мужу. Тут она перед Лютиком имела явное преимущество. Правда, зачем их вообще сравнивать, тем более по такому признаку? Лютик все-таки мужчина. Хотя это совершенно не важно. То есть важно, конечно, но не в данной ситуации. С другой стороны, насколько это вообще важно? В большинстве случаев это не имеет особого значения. В частности для самого Геральта…” С этого места читатель должен ждать рифму “розы”, но Лютик ничего особого не делает, вместо этого еще тысяч через десять слов оказывается, что “Геральт не мог нянчиться с ним всю жизнь. Не мог и, разумеется, не хотел. Рано или поздно их пути должны были разойтись — и все же лучше, если это произойдет по их доброй воле, а не под гнетом обстоятельств.” Проходит совсем немного времени, и Геральт вдруг замечает, что волосы у Лютика “в последнее время сильно отросли, и с левой стороны каштановый локон завитком лежал прямо на стоячем воротнике камзола и кончиком, очевидно, щекотал кожу.” В общем, ведьмак ничего такого в себе еще не подозревает, но руку – поправить чужие волосы - уже тянет. А Лютик натужно припоминает схожий кейс, который чуть не закончился смертью Геральта, и ощутимо волнуется. С описанием достоверных человеческих эмоций и динамики отношений здесь, к сожалению, сложилось не лучше, чем с декорациями. Очень сильно испугавшись демона (точнее, за Геральта), Лютик внезапно набрасывается на ведьмака с поцелуем, от которого тот предсказуемо столбенеет, потом они долго не могут заснуть на сеновале, потом выясняют отношения, и тут тексту почти становится легче, ведь больше не надо описывать ничего громоздкого, но следом за ними уже несется один из хороших крестьян, потому что кейс еще не закончился.
“Нет ничего опасней людей, у которых сбит моральный компас” – философски отмечает Геральт, разобравшись с чародеем-недоучкой. Нет ничего печальней слоубилда, в котором картонные декорации сочетаются с полным отсутствием химии между героями: как правило все-таки либо одно, либо другое такие тексты спасает.
Ни знание, ни незнание канона здесь не поможет.
2020.10.12 18:47